Я.R: другие произведения.

А как же Люся?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не закончено. Файл будет периодически обновляться продолжениями.
  Как же он устал! О, Господи, как же он устал!..
  Виктор Матвеевич прикрыл глаза. Даже не шелохнулся, когда услышал шум приближающихся шагов. Какое-то движение в его сторону...
  - Не буди, - шепот медсестрички Настеньки, наверное, напарнику. - Он тут четвертые сутки, говорят ни разу глаз не смыкал.
  Что-то звякнуло. Звук рвущейся бумаги. Хлопок ломающейся ампулы... С полминуты ещё каких-то шебуршаний.
  - Смотри какая любовь... - Настенька завистливо по-детски вздохнула. Потом шаги стали удаляться... удаляться...
  
  
  - Смотри какая любовь! - зычный голос главврача бинты обвязанные вокруг головы не заглушали - Ай, да Витёк, ай, да сукин сын!
  Какая на хрен любовь? Все тело болит и чешется, глаза не открыть - перебинтован. И главное стыдобища - кто-то там внизу с ним орудует, похуже, чем с дитём малым.
  - Смотри ж ты какая любовь!.. - главврач не унимался.
  Хотел разжать губы и спросить - какая такая на хрен любовь... Любовь... Любовь...Что вы знаете о любви? Когда дружишь с ней с ясельных соплей. Когда одни детсад, одна школа, один класс... Как верный Рыцарь...
  
  
  - Рыцарь говоришь? - Люда-Людочка-Людмила-Люся рукой отбросила за спину длиннющую косу цвета воронова крыла, прищурила свои чёрные глаза (готов был поклясться, что они в этом момент были не карие, а такие же как и волосы - с синим отливом), - Что же ты можешь рыцарь?
  - Всё могу, - выдохнул Витька. А-а, была - не была. Выпускной сегодня. Взрослые уже. Пора. - Я люблю тебя!
  Он всё-таки сказал это! От этой его решимости оглох сам и, казалось, замерло всё вокруг - и закат этот, и листья на берёзе, под которой они сейчас стояли, и река замерла, и даже комары перестали жужжать и разлетелись подальше. Он ничего этого не видел. Перед ним был только черный бездонный взгляд под красивыми черными бровями, сравнить которые с вороновым крылом грешно, ну разве что черной чайки, если такие бывают. И еще губы. Маленькие аккуратные губы с едва заметным шрамиком слева.
  - А я знаю, - просто и насмешливо сказали в ответ эти губы. - И что?
  Что - что? В голове звенело. Вспотели руки.
  - Люся, выходи за меня замуж!
  Он ждал смеха. Он ждал...
  Она смотрела на него скривясь. Брезгливо и надменно. Он знал это выражение лица. Безнадёжно. Всё безнадёжно.
  - Да ты что, Вить! Любить - люби, я тебе не запрещаю. Стань, кем ты там себя возомнил, Рыцарем? Стань Рыцарем, потому что по мне так ты - пёс, просто мой пёс.
  Витя потерял слова. Потерял мысли. Потерял даже звон в голове.
  Девочка отступила на шаг назад: - Ну, на себя глянь! Шелупонь тракторская... Я ж дочка председателя! Вот станешь главным инженером - тогда приходи!
  И она ушла. А Витька долго ещё стоял оглушенный, ошарашенный, отрешенный от всего. А потом бежал... Бежал через всю деревню домой, хватал там книжки, пытался читать, понимал, что ничего не понимает и что не его это - книжки читать. Вот трактор разобрать-собрать - это да, это Витька в свои 17 лет мог почти что закрытыми глазами сделать.
  На следующий день в деревню он выйти не смог. Ему казалось, что все вокруг уже знают о его позоре. И кружка любимая разбилась, отказавшись жить с таким хозяином. И кошка под ноги ему бросилась, зараза, чтобы над ним поиздеваться. И собака Алкашка облаяла его ни с того ни с сего. И даже Зарница, добрая корова Зарница, которая обычно тыкала его своим мягким носом, если он попадался ей на пути, сегодня как-то косо глянула на него, возвратясь с выпаса в хлев.
  - Мам, я уеду ладно? - ошарашил он пришедшую с работы мать.
  Мать недобро глянула на сына. Отодвинула с порога. Молча прошла в дом.
  "Уже все знают. Даже мама знает".
  Витьке хотелось постучать кулаками обо что-нибудь твёрдое или даже разреветься от беспомощности и стыда. Как же низко он пал... Он же считал себя выше таких мелочных эмоций. Единственное чувство, которое ему не давало покоя, и которое он не мог контролировать - это была любовь. Любовь к той, которая вчера... Эх...
  - Мам?
  Витька обернулся. Захлопнул двери. Прошел в горницу. Мать уже позакрывала окна, включила свет, и, как всегда, нервно глядя на часы, накрывала на стол. Скоро должен был вернуться с работы отец.
  Остановился на пороге. Впервые обратил внимание, как дрожат его руки, - сунул в карманы.
  - Мам?
  Она обернулась посреди комнаты, с тарелкой в руке, щурясь от света лампочки, падающего прямо ей на лицо, только и спросила: - Отец знает?
  - Нет ещё.
  - Ну, вот придёт отец, тогда и поговорим, как, куда и на что ты собрался.
  
  
  Знакомо звякнула цепью за окном Алкашка. Это батя пришёл. Псина всегда радостно бросается к нему, но не достаёт, цепь натягивается и пружиня звенит. Сейчас отец сделает пару шагов к ней, потрепет холку. Потом поднимется на крыльцо и остановится на нём в полсекунды - окинет взглядом двор - всё ли в порядке...
  Дверь в сенях чуть скрипнула. Витька сделал шаг с порога.
  - Ты хоть дай отцу нормально поесть, - выдохнула мать.
  А в спину уже небольный тычок: - Ты чего сын, как не родной на пороге? А?
  Отец поздоровался кивком головы, уйдя мыть руки и лицо. Мама спешно наливала в тарелку горячий борщ. Нежный запах свёклы и капусты растёкся по комнате. Этот запах Витька будет помнить всю жизнь, такой борщ варить умела только мама. Ставя тарелку на стол та зыркнула на него сердито, но промолчала. Только кивнула, мол, садись ужинать.
  У Витьки от волнения задрожали еще и ноги. Он сел на первое попавшееся, оказалось - гостевой табурет.
  Отец прошёл обратно. Сел за стол, переводя взгляд то на молчаливую мать, то на Витьку, особенно на его руки в карманах.
  - Ты чегой-то расселся, как в гостях, а? Случилось чего?
  Витька вспомнил вчерашнее. Нет, он не пёс.
  - Бать, я уеду! - слова получились такими как надо. Не громкими и не тихими. Такими как надо. Это придало Витьке ещё больше решимости, он вытащил руки из карманов и разогнул спину.
  - О, - отец опустил ложку в рот. - Мать ты влюбилась что ли? Пересолила!
  - Нормально всё, кажется тебе, - мама попробовала улыбнуться в ответ. Но глаза остались холодными и напряженными.
  - Кажется? - отец загреб еще ложку борща, помогая себе краюхой хлеба. Поднял взгляд на Витьку, продолжай.
  - На Целину поеду, - волнение куда-то ушло. В голосе появилась бронь.
  Отец усмехнулся:
  - Может поешь сначала? - указал на стынущий борщ в тарелке. - Да подлей-ка ему кисляка в борщ, мать! Пересолила ж ведь, точно!
  - На Целину поеду, - снова повторил Витька.
  Отец посуровел. Поднял тяжелый взгляд.
  - Я слышал. Не глухой.
  Витька заткнулся, молча елозя ложкой в тарелке. Сердце бешено колотилось. Перечить отцу нельзя. Он и не перечил. Он просто отстаивал свою точку зрения.
  - Я на Целину поеду, - в третий раз сказал он и поднял глаза на отца.
  Это только вид такой, что батя спокоен. Эвон как желваки на скулах ходят. Лет пять еще назад быть бы поротым за гонор. Только взрослый теперь Витька. И не пёс, чтобы ему указывали.
  Отец смерил сына снисходительной ухмылкой.
  - Когда?
  - Завтра. - Витька сам удивился тому, что сказал. Значит завтра. Он бы и сегодня уехал. Но сегодня - это сбежать. А завтра - это завтра.
  Лицо отца приобрело то самое выражение, которое обыкновенно у него бывает. Витька сколько себя помнил (и сколько помнил батю) никогда не мог точно сказать - думает ли он в этот момент над чем-то серьёзным или пошутит. Отец всегда был немногословен. Но правилен и справедлив был во всем и всегда.
  - Денег у нас сейчас не особо. Завтра к председателю зайди, думаю на такое дело денег найдёт. Да и ещё направление придаст.
  - Да ты что, Матвей. Акаратись! Какая Целина? Он же - первак и последыш! Он же единственный! Ты же обещал, что никуда его из дому не выпустишь! - мать хлопнула ладонями по столу, так что подпрыгнуло все - от посуды до людей.
  Долбась! Отцовская тарелка полетела со стола оземь. Вдребезги! Витька не сразу сообразил, что это отец её сам скинул.
  - Слышь, Катя! Ты со своим бабским умом коров доишь, так иди и дои. Сын правильный поступок делает. Комсомольский. Коммунистический. Последний Пленум ЦК партии что постановил? А кто это делать будет, если не наш ребёнок?
  Мать встала за веником. Её молчание било плёткой. Что-то было в этом отчаянии... И сердце Витькино дрогнуло. Но сознание добавило: "погоди".
  Отец поймал женскую руку с метлой: - Не мельтеши, Катенька. Партия кому наказ дала? Им, - ткнул он в сторону Витьки пальцем.
  - Ты обещал, - напомнила ему о чём-то мать.
  - Обещал. Тебе. Но не Партии. Если Партии будет нужно - то я и тебя, и дом, и жизнь свою отдам.
  - Матвей!.. - мать высвободила руку.
  - Гэть! - отец кивнул Витьке, чтобы тот вышел. Между родителями назревал разговор, который ему, сыну, слышать не полагалось. Но Витька даже не сдвинулся, более того, он вцепился в табурет так, что заболели костяшки пальцев. В конце-концов, он уже взрослый и... нечего им помыкать!
  - Катя, он мальчик правильный. С ним ничего не случится! - и снова повернувшись к Витьке рявкнул - Гэть!
  Витька сжался, но не сдвинулся с места. Ещё пять секунд, и весь окружающий мир для них перестанет существовать: будут только он, она и ссора. Витька никогда при этом не присутствовал, его гнали взашей, как сказал однажды отец: 'Налаешься ещё за свою жизнь'.
  Надо было уйти. Но что-то творилось с родителями странное. Эти двое, понятное дело, знали нечто такое. Нечто такое, что Витьке знать совсем не полагалось.
  - Матвей! - мама оперлась одной рукой на стол, другой швырнула веник об пол.
  Скандал назревал из тех, о которых потом вся деревня потом судачила, останавливая Витьку: 'А твои-то опять... Аж окна звенели!'... Витька стыдился этих пытаний. Сторонился всех. Друзья... Как-то так не получилось у него с друзьями сызмальства. Сторонились его дети. Во всех соседних дворах - семеро по лавкам. А он у родителей один. По-детству терзал мать - как же. Но та, отмахнулась только, да так, что он понял - отца спрашивать не нужно - не скажет.
  Витька думал и ждал... Сейчас или никогда он узнает то, что висело над ним все эти годы. Было ведь что-то, было! Чувствовал что-такое Витька! Такое, что знают, но не хотят или не имеют права говорить.
  Но отец промолчал. Смотрел спокойно в глаза Витькиной матери. Мама молча буравила его взглядом. Затем наклонилась, подняла веник, и молча смела осколки. Молча стала собирать со стола. Тишина стала гнетущей.
  - А как же Люся? - батя повернул голову к Витьке.
  Только не это! Как? Откуда? Почему? Вихрь вопросов закружился в голове, и выдохнулось только одно:
  - Я всё равно поеду!
  - Да что ты заладил! - гаркнули на него два голоса и мамин, и отцовский. Мать осеклась, а отец продолжил:
  - Может повременишь? Проводили бы по-человечески - всем селом!
  Витька вздрогнул. Ему всё село его провожающее представлять не надо было... Ему достаточно было вспомнить одно лицо с одной кривой ухмылкой.
  - Неча из обыкновенного поступка комсомольца подвиг устраивать, - он постарался чтобы в голосе было больше уверенности и безразличия. Поднялся из-за стола и вышел вон из горницы...
  
  
  Витьку потрогали, он замычал от боли.
  - Рефлексы есть. Жить будет, - констатировал главврач.
  - Не иначе Люся его спасла... - ох уж эта вездесущая нянечка... Где ж их таких настырных набирают-то.
  - Да уж, четыре этажа пролетел пацан, на втором доски выдержали, спружинили и не дали ему размазаться по земле... Бывают же чудеса на свете! - голос главврача стал более приглушен и задумчив. - Нужен он значит этой самой Люсе... Не приходила, кстати? Очень хочется на цю дивчину глянуть.
  - Нет не приходила...
  Голоса удалялись и вскоре стали едва различимы. "Наверное вышли все из палаты" - подумал Витька.
  Вот значит как... Люся, значит... Так и не понял - приехала, что ли? И вообще - почему бинты?
  И тут вспомнилось, шарахнуло белой вспышкой. Станция. Много людей. Молодых людей. Галдёж, суета, где-то песни под гармошку. И главное, они тут совершенно никому не нужны. Нет техники на стольких трактористов. Нет инструментов. Нет палаток. Едва нашел более-менее какого-то главного по какому-то чему-то (грохот вокруг стоял такой, что не расслышал над чем же он главный). Тот махнул рукой в сторону уходящего состава. Витька, не дослушав, прижав свой вещмешок покрепче, изо всех сил рванул к уже движущимся вагонам. Молодые сильные руки попутчиков подхватили и Витьку, и вещмешок и втянули вовнутрь.
  - Куда едем? - улыбнувшись многим больше десятка глаз, спросил Витька.
  - В Кустанай - был ответ, - дома строить.
  
  В Кустанае наорали. Начальник стройки орал так, что перекрывал рёв рядом работающего трактора. О чём орал? О том, что думать им надо было, когда ехали сюда без образования, без навыков работы. О том, что романтизм свой они могут засунуть в жопу. О том...
  Витька не выдержал, подошёл и спросил на ухо, но громко: 'Совсем ли по-боку товарищу начальнику решение последнего Пленума ЦК КПСС'.
  Товарищ начальник пару раз хватанул ртом воздух, как-то нехорошо побледнел, передал всех прибывших на распределение по стройкам и уехал, оставив после себя только пыльную завесу.
  
  
  Леса стояли черт-те как.
  Надо.
  Витька шагнул на хлипкий помост.
  Солнце палило неимоверно.
  Вдруг перед глазами поплыла улыбка мамы, беспристрастное лицо отца, насмешливое председательское, и Люськины губы, говорящие папиным голосом: 'А как же Люся?' Люся...
  А дальше треск, резкая боль, пронзившая всё тело от лодыжки до макушки и темнота...
  
  
  -Езжай домой, Виктор. Целину и без тебя поднимут - эвон сколько народу понаехало. - Главврач стоял у окна. курил и бросал слова вроде бы даже не Витьке, а куда-то в пустоту.
  Хотелось рявкнуть в ответ своё упертое, но не главврачу, ходившем в военной форме под врачебным халатом даже после десяти лет окончания войны.
  
  
  Долго и непонимающе стоял Виктор у калитки. Заколоченные окна. Подпертая колом дверь. Из будки выползла полудохлая Алкашка, ощерилась на него было, но как-будто опомнилась, признала: заскулила, завыла, заплакала.
  - Ну ты чего, Алкашка? Где батя с мамкой? - спрашивал он у псины, а что-то чёрное и неимоверно тяжёлое заполняло душу. С горища спрыгнула кошка Шуша, с криком побежала к нему, несмотря на ластившуюся собаку.
  Виктор сел на землю, обнимая слюнявящую его псину и гладя, что-то рассказывающую на своём кошачьем языке Шушу.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Князев "Полный набор.Свой замок" М.Гинзбург "Черный ангел" Д.Манасыпов "За нами-Россия!" В.Горъ "Законник" М.Михайлов, В.Поляков "Лич" Е.Казакова "Избранная по контракту" Ю.Архарова "Дорога в ночь" Д.Удовиченко "Зеркала судьбы.Скитальцы" М.Белозеров "Золотой шар" А.Шакилов "Остроги.Атака зомби" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Замуж за Черного Властелина..." Д.Даль "Волчий отряд" Н.Ракитина "Ведьма" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Заговор" М.Михеев "Дилетант галактических войн" В.Дуров "Рейнджер" Ю.Васильева "Управлять дворцом не просто" В.Башун "Его высочество,господин Целитель" А.Христова "Мертвое солнце" С.Давыдов "Шаман" А.Архипов "Ветлужцы" А.Глушановский "Надежда пустошей" А.Марченко "Хранитель Ключа" Е.Звездная "Хелл.Приключения наемницы" О.Бубела "Дракон" А.Колентьев "Партизаны третьей мировой" О.Шалюкова "Ночная таксистка" О.Демченко "Паутина удачи" В.Вегашин "Иной смысл" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" А.Кленов "Зуб дракона" Г.Ли "Эндана" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "День Черных Звезд" Л.Кондратьев, В.Мясоедов "Торговец" А.Ивакин "Прорвать блокаду!Адские высоты" Н.Кузьмина "Наследница драконов" Ю.Фирсанова "Родиться надо богиней" Ю.Иванович "Битва за Оилтон"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"