Ей сорок. Сто килограмм веса. Волосы сильно с проседью. Лицо давно не помнящее косметики старит уже не первыми морщинками если не до пятидесяти то до сорока пяти точно.
И всё таки она девочка. Для посторонних, нет, - она полусумасбродная тетка, которая потеряла счет времени. А для тех, кто знает её давно, кто видит её каждый день - от сослуживцев до водителей такси - она всё та же девочка, которой однажды...
Повезло или не повезло - все думают по-разному. Она для себя так и не решила - что же это было в её жизни - хорошее или плохое? - было и всё. На этом она остановилась и больше не задумывалась. И время в ней остановилось. И сущность в ней остановилась. Всё остановилось, замерло, законсервировалось в ту самую минуту, когда они расстались. Надо было либо жить дальше и предать свои слова верности, либо умереть с "Нежностью" Анри Барбюса. Умереть она не смогла, жить она так и... не смогла тоже.
Застрявшая где-то посередине между этими полярными состояниями, смущенно принимала внимание мужчин, - ей казалось, что они к ней благосклонны из жалости к её одиночеству, а она ведь не одинока, она - в уединении. "Спасибо, но я не могу сегодня и завтра, и потом тоже". "Извините, у меня много работы, она забирает у меня всё мое время". "Приятные слова, но ничего не получится".
Что делать, если ты обещала любить вечно, а вот нет теперь этого объекта любви, не важно - умер он или нет, - нет его.
Мысль про "умер" содрогнула... Да... многим смерть второй половины дарует свободу... Если бы он умер, она тоже была бы свободна? Но она и сейчас свободна, даже когда он не умер. Он даже жив, здоров, весел, счастлив и давно освободил ее от тех клятв верности, которые...
Телефонный звонок прервал её мысли:
- Здравствуй, девочка. Это четыре-два.
- Здравствуйте, четыре-два.
- Тебя завтра на работу и обратно или погода хорошая - только на работу?
- Только на работу. Спасибо.
- Может с работы тоже забрать? Не как такси. Просто заберу, поедем, покатаемся, поговорим, развеешься.
- Спасибо, четыре-два. Но очень много работы.
- Как скажешь, милая, как скажешь.
Сжала замолкший телефон в нервных пальцах. Рот скривился, прикрыла его тыльной стороной ладони. Второй рукой закрыла глаза, пытаясь загнать обратно слезы. Склонилась над столом, скрыв лицо в со лба упавших прядях.
Да, наверное, надо с кем-то куда-то поехать развеяться, да, наверное, нужно вылезти из этого замороженного состояния. Но она никак не в силах дать потрогать себя кому бы то ни было, кроме того, кто жив, хотя настолько далек, что как будто бы умер.
Любовь - это не семнадцатилетние вздохи на скамейке и не рыданья при луне, уж точно. Любовь не клятвах верности и даже не в желании обладать объектом чувств. Любовь - это невозможность, неприятие никого другого, кроме единственно-любимого, не важно в какой он степени дальности. Только это - любовь. И только это - любовь.