Дерябин Григорий: другие произведения.

Девочки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 3.79*9  Ваша оценка:


   Григорий Дерябин
  
  
   Девочки
  
   Их было трое с самого мучительного их прихода в мир; почти одинаковые - однако Алиса умиротворённо молчала с первых минут. Сёстры - скоро лишившиеся матери комочки, орали не переставая. Она - почти нет.
  
   Всё было решено - кофейная гуща, птичьи косточки и УЗИ не лгали, не могли. Да и лучше бы они врали.
  
   Первой жертвой этой предопределённости стала мать девочек, обладавшая -- "Ирония" - запишет молчаливая Алиса в дневнике - слишком редкой группой крови. Примерно за сутки до родов весь запас необходимой донорской крови отправили куда-то там какой-то там старухе, прожившей, Алиса проверила после, ещё ровно 3 года и 3 дня, а затем умершей во сне, да так и пролежавшей всё рождество с глуповатой улыбкой.
  
   Алиса, Мэри и Сью были похожи, как близнецам и полагается, но только внешне. Скоро начавшая сдавать, Алиса не поспевала за сёстрами, не любила шумных игр и громких сборищ.
  
   Они вернулись в Токио, когда Алисе исполнилось 10. Отец заявил, что не питает более доверия к медицине США, да и "всем гребанным штатам", собственно. В действительности он просто хотел, как сказала бы мать, взяться за старое. Но когда они садились в белоснежный "Боинг", её рядом не было. Её осуждающее лицо не всплыло из клубящихся тихоокеанских туч, куда отец настороженно вглядывался чёрными глазами, а голос её не бился в вое ветра за переборками лайнера.
  
   Токио не желал принимать их, "Боинг" около часа кружил над Нарито, а вокруг кружились хлопья внезапно налетевшей метели. Тяжелый мокрый снег лип к белоснежным крыльям. Но, видно, амулеты ANA были сильны - они всё-таки приземлились.
  
   Железобетонные высокие залы терминала врезались в память Алисы, и этот снег, и встречающий их чёрный автомобиль с угрюмым помощником отца по кличке Горо, высоким и нескладным.
  
   Отец нёс её на руках. Справа и слева тянули аккуратные чемоданы на колёсиках Мэри и Сью. Видимо, ощутив какую-то торжественность момента - эти высокие своды, автомобиль, облепленный снегом, гирлянды токийских огоньков и метель - они умерили своё щебетание.
  
   - Совсем плохая, - цокнул языком Горо, взглянув на бледный лик Алисы.
   - Будет хуже, - мрачно сказал отец.
  
   Хуже. Алиса уже вполне хорошо понимала, как это. Каждый новый день был "хуже" прошедшего, каждая минута хуже. Она засыпала в окружении боли, и просыпалась с ней. За тонкой бумажной перегородкой тонко смеялись сёстры, и их смех заглушал телевизор, но не заглушал токийский утренний гвалт, долетающий через несколько тихих кварталов и приусадебный парк.
  
   Ночами она плыла в море боли, и волны то били её, то отступали. На периферии проплывала каллиграфические работы, колыхались тонкие занавеси на окне, через которое холодно смотрело созвездие девы.
  
   Ночная боль была светло-серого цвета, утренняя - бела и стерильна, дневная жарка, вечерняя - цвета сгущающихся между деревьев сада сумерек. Дни слились в линию. Мелькнули по краям поля зрения долгих два года. Следующее воспоминание относится к лету.
  
   - Ходи, - говорила Сью и потешно хихикала, прикрывая ладонью белые зубы.
   - На! - восклицала Мэри, выбрасывая кости. Они скачут по ламинированному листу, глухо ударяясь где-то на донышке Алисиного черепа. Мэри двигает красную фигурку на 5 клеток и подчистую скупает "Тайоту", истратив последние активы.
  
   Комната вдруг расширяется - истончаются и без того тонкие стены, ползут в разные стороны, а застывшие сёстры отдаляются со скоростью молочно белых поездов подземки. Может быть - это уменьшается Алиса? Она старается поднять игральные кубики, но кости неподъемны, и внутри у Алисы что-то лопается. Потом мелькает перед ее взором болотного цвета Годзилла, уничтожающий раскинувшийся на фоне Фудзи мегаполис, и надпись "Монополия". А после она выныривает из небытия под сводами больничной палаты, и лица - отца, забавное - Мэри, и еще одно, какой-то больничного вида женщины, склоняются над ней.
  
   - А где Сью? - тихонько спрашивает она.
   - Приболела, - говорит отец. - Но ты не волнуйся. Как себя чувствуешь?
  
   Алиса чувствовала себя значительно лучше, нежели паскудно. И ей нравилось это, тело было легко от худобы, но боль отступила. Однако в нормальном самочувствии было что-то греховное, какая-то совестливая тяжесть под ложечкой.
  
   Но об этом легко не думать, когда тебе колют то жёлтые, то зелёные витамины.
  
   - Где Сью? - спрашивает она навещающего отца.
   - Болеет. Но ты скоро её повидаешь.
  
   Сью оказалась в другом конце больницы. И выглядела она значительно хуже, нежели паскудно. Подключенное к аппарату искусственной почки тело бледно и не узнаваемо, только глаза - чёрные и блестящие - внимательно следили за Алисой.
  
   Алиса хотела выдавить из себя слова, но изнутри не доносилось ни звука. Бледное её отражение тоже открыло рот, пытаясь сказать что-то, наверное, важное, и протянуло тонкую белую руку.
  
   Алиса выскочила в коридор и сползла по стене, содрогаясь в беззвучном плаче - слёзы, и те не появлялись, засев комком в горле.
  
   - Что... с... ней... - оттолкнув медсестру, Алиса исподлобья глядела на отца.
   - Почему... она? Не... я... - слова вырывались из горла комками боли, словно маленькие ежи. Где-то под желудком начал разгораться жар.
   - Ты должна быть сильной, - жестко сказал отец.
  
   Из белёсой стены выскочил чёрный автомобиль. И Алиса поняла - никакая это не стена - а завеса мокрого мягкого снега, в который так приятно опуститься. Автомобиль исчез, пролетев мимо. Появился Горо. Облепленный снегом, он стоял в голубом свечении одинокого фонаря, и в наклоне его головы было толи немного неодобрения, толи сожаления.
  
   - Десять кубиков черничного варенья, - грустно сказал Горо, - Живо!
  
   Кому он это сказал?
  
   Мне, отцу, Сью?
  
   Но он уже растворился, и только чуть утоптан снег под голубым фонарём.
  
   ***
  
   Реальность начиналась с кремовых штор. В щели между ними голубело небо, оно было того особенного цвета, какой концентрируется лишь над океаном. Из-за окна тянуло морем. На стуле сопела задремавшая медсестра.
  
   Левая рука нестерпимо чесалась. Правой Алиса ощупала ее запястье, вытащила иглу капельницы, а затем осторожно спустила ноги с кровати.
  
   Больничный коридор почти пуст. В конце его, будто картина, прямоугольник окна, в котором виден край бейсбольной площадки. За высокой сеткой несколько вялых игроков отрабатывают невнятный от жары удар. От больничного синтоистского святилища тянет горьковатым дымком благовоний. Под окном сидит Мэри, неожиданно взрослая и прямая, как индейский тотем, врытый на холме за их домом в Неваде. В руке Мэри тисненый золотым тяжелый готический том, Алиса разбирает только слово "Прометей".
  
   -- Очень грустная книга, - говорит Мэри, когда Алиса подходит, шелестя голубой больничной робой. Лицо сестры постарело лет на десять, через лоб бежит едва заметная морщина, но в чёрных глазах, как в Токийском заливе осенью, не возможно увидеть ничего и ничего прочесть.
  
   - Пасуй! - кричат из-за окна и почти сразу слышен шлепок попавшего в перчатку мяча.
  
   - Помнишь залив? - спрашивает Мэри. Алиса кивает.
  
   Прошлой осенью они часто ходили смотреть на то, что чернильная вода Йокогамы вынесла на берег - среди водорослей лежала мёртвая рыба и вещи, множество вещей, выброшенные приливом им под ноги обрывки чьих-то жизней. Алиса хорошо запомнила огромные часы с кукушкой, стрелки которых застыли на пяти.
   - Что со Сью?
  
   - Нет её. Что осталось, похоронили неделю как, - Мэри не поднимала глаз.
   - Как... Как это, "что осталось"?
   - Так, - Мэри протянула руку и приподняла край голубой робы Алисы - тонкий шрам, начинавшийся чуть выше паха, косо поднимался по боку вверх. Похожий Алиса разглядела и на другом боку. Дыхание благовоний нестерпимо било в ноздри.
  
   ***
  
   Сейчас, пять лет спустя, память Алисы похожа на тот осенний залив - вещи появляются из него безо всякой системы, нужные и не нужные, и не понять - свои ли, чужие.
  
   Отец, протягивающий ей через бескрайнее сукно стола тонкий лист завещания. Парк Уэно, украшенный фонариками, Мэри с крикетной клюшкой, индейский тотем. Когда терпеть этот калейдоскоп становится совсем невмоготу, Алиса садится за резной стол в кабинете отца и аккуратный каллиграфическим почерком выводит в ежедневнике строчку за строчкой вопрос - "Где я?". После пары страниц отпускает.
  
   Когда отец застрелился, никто из прислуги не повёл, казалось, и бровью. Алиса лишь поняла, что почтительное отношение к ней слуг стало вдруг почтительней вдвойне. Она так и не решила - "хуже" это, или "лучше".
  
   ***
  
   - Вы знали об этом?
   - Узнали. Но не сразу, - говорит Мэри. - Богиня не хотела тебя. Ты родилась проклятой. Но ты, всё, что есть у отца. А мы - твоя плоть и кровь - ангелы-хранители или как это там...
   - Но мы же близнецы?..
   - Это ложь, вернее - не совсем правда. Мы появились почти вместе, но я и Сью выращены искусственно. Как те овцы. Можно сказать - мы отпечатаны с помощью матрицы под названием "Алиса" и чуть откорректированы
   - Что?
   - Много читаю последнее время, вот что. Раньше нам по душе были спортивные игры, теперь смысла нет. Скоро большая часть этого тела станет твоим...
  
   Встав, она направилась мимо застывшей Алисы к светло-стальным дверям лифта. До Алисы долетел едва слышный запах прибрежного песка. Море. Волны.
  
   - Постой, - губы Алисы шевелились с трудом, словно губы тысячелетнего существа со дна залива. - Неужели ничего нельз...
   - Не печалься, сестра. Мы не расстанемся. Мы же будем вместе, - вскинув на прощанье руку, Мэри вошла в кабину лифта.
  
   ***
  
   Пять лет спустя, глядя на кружево снега, постепенно заметающее стеклянную крышу отеля "Гинза", Алиса думает, что сестра была права. И отец был прав, ей нужно быть сильной. Им нужно быть сильными. Тяжёлая пурга застит огни. Утопая в снеге, пентхаус погружается во тьму. Однако Алиса помнит нужное направление, видеть не обязательно.
  
   - Завтра сходим на залив, - говорит она, проваливаясь в податливый сон без сновидений.
   Внутри неё неспешно бьётся сердце Мэри, руки Мэри медленно скручивают простынь, а легкие Сью осторожно вдыхают ночной воздух.

Май-июнь 2008


Оценка: 3.79*9  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) О.Гринберга "Отбор без правил"(Любовное фэнтези) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"