Суббота тринадцатого ноября выдалась как по заказу: теплая и безветренная - как раз для небольшого пикничка на природе. Загрузив в старенький Паджерик изрядное количество пива "Оболонь" в жестяных банках и не меньше всевозможных закусок и шашлыков, четверо бывших одноклассников собрались вспомнить былое. Они уже давно пытались организовать небольшой сабантуйчик, но все как-то не получалось. А в этот раз все вышло на удивление легко. Сашка Горбушкин наконец-то сумел выбраться из своего морга, где работал патологоанатомом. Единственный судмедэксперт на весь район был практически неуловим и постоянно занят на работе. Серега Тимофеев в кои-то веки оставил без надзора свои коммерческие палатки и магазинчики, в изобилии разбросанные по поселку и близлежащим деревням. С Колькой Филипповым проблем не возникло - он служил во вневедомственной охране и находился в законном отпуске. Даже из города прискакал Ромка Домовой. Чем он там занимался - не знал никто, но свободного времени, у него всегда было крайне мало.
--
Ну что, папуасы, куды тронем? - спросил, когда все сели в машину и раскупорили по баночке пива, сидевший за рулем Серега
--
Как куды? - загалдели пацаны, размахивая жестянками. - Конечно к дубу!
--
Хок! - сказал Серега, выжимая сцепление. - Держитесь чуваки!
Джип взревел и резво покатился в сторону леса. Через полчаса друзья были на месте.
- Вот он, наш красавец! - сказал Сергей, выпрыгнув из машины.
Дуб был действительно красив: могучий, толщиной в пять обхватов, он стоял в одиночестве посреди большой поляны, вытеснив своих собратьев. Молодые дубки за пределами поляны вытянулись в почетном карауле вокруг своего седого прародителя. Поговаривали, что когда-то в незапамятные времена на этой полянке, окруженной болотами, жил в чреве священного дуба то ли волхв, то ли злобный колдун, питающийся человеческим мясом. Сказки, конечно, но раньше люди пропадали в этих местах довольно часто. А в дубе действительно мог жить какой-нибудь отшельник - в чреве дерева было огромное дупло. Даже не дупло, а целая пещера. В какие только игры не играли друзья у подножия древнего исполина: и в Робин Гуда, и в казаки - разбойники, и в партизан. Поэтому сегодня они и решили собраться здесь.
--
Разгружайсь! - скомандовал Сергей, вылезая из машины.
Парни быстро вытащили на воздух складные стулья и стол.
--
Слышь, пацаны, - окрикнул ребят Ромка, разглядывая упаковки с пивом, - а без водки скучно не будет?
--
Ты вспомни, как в позапрошлом годе было, - в тон ему ответил ему Горбушкин, - не слишком-ли весело?
--
Да, - согласился Роман, - очнуться в морге - то еще веселье! Я в отличие от тебя к мертвякам не привыкший. Да я чуть с ума не сошел! Месяц жрать нормально не мог!
--
Вот поэтому решили без водки, - пояснил Горбушкин, - пивко, оно знаешь для здоровья полезней. Да и пьется приятней.
--
Ну, это как сказать, - возразил Ромка, покосившись на баночки с пивом. - А почему именно "Оболонь", а там не "Миллер", "Балтика" на худой конец?
--
Ну, ты даешь, мужик! - оборвал Ромку Серега.
--
Ладно, парни, не подумайте чего, - стал оправдываться Ромка, - депрессия у меня, осенняя.
--
Вот сейчас твою депрессию и подлечим, - рассмеялся Колька, открывая баночку пива. - "Оболонь" - это же первое лекарство против этой болезни, можешь вон, у Горбушкина спросить. Он какой - никакой, а доктор.
--
Да, после Горбушкина никакой доктор уже не нужен, - пошутил Серега, протягивая банку Роману. - На, Ромка, глотни - полегчает!
--
Угу, - согласился Роман, принимая " Оболонь" - я в прошлый раз с его клиентами близко пообщался. Такие не разговорчивые пациенты и жаловаться не любят... Слушайте, - сказал Роман, отбрасывая пустую банку, - а пивко действительно знатное! Сразу похорошело!
--
Вот чёрт, - выругался Сергей, - дров для костра не захватили!
--
В лес с дровами? - удивился Роман, прихлебывая из вновь раскупоренной банки. - Вы чего, парни?
--
Ничего удивительного, - подтвердил Колька, - в последнее время это место городские облюбовали. Все дрова собрали, поляну в свалку превратили... Слава богу, хоть зимой не суются. Но как весна придет, тогда хоть караул кричи!
--
Слушай, Серега, - предложил Сашка Горбушкин, - давай на Малиновскую гать смотаемся. Недалеко. Твой вездеход пройдёт - сейчас на гати сухо. Бревен там завались.
--
Точно, - согласился Сергей, - пила у меня есть - "ямаха" маленькая. Бревна попилим - вот и дрова. Пацаны, - обратился он к Кольке с Романом, - вы тут порежьте лучка, мяско на шампура наденьте, только пиво все без нас не выпейте, а мы с Сашкой быстро смотаемся. Давай, Сашок, поторапливайся, - он залез в джип и завел двигатель.
Горбушкин достал из упаковки четыре баночки "Оболони".
--
Идите к папочке, - пошутил он, засовывая их в глубокие карманы куртки.
Паджерик обдал вонючим дизельным выхлопом оставшихся на хозяйстве пацанов и исчез в лесу. До гати доехали на удивление быстро, так, потрясло немного на кочках и все.
--
Все -таки джип - это вещь, - подумал Горбушкин, - нужно будет денежку подсобирать и уговорить Серегу продать Паджика. А он себе возьмет поновее ...
--
От дерьмо, - выругался сидевший за рулем Сергей, - они уже и тут побывали! Ты только погляди, - сокрушался он, - все путные бревна кто-то уже вывез!
--
Спокойно, - Сашка вылез из машины, - сейчас чего-нить поищем! Вон, смотри какое бревнышко - в самый раз для шашлыка.
--
Так оно же грязное, - не унимался Серега, рассматривая бревно, покрытое коркой засохшей грязи. - На нем дерьма налипло - год отбивать!
--
Ничего, - возразил Сашка, - мы его на трос к Паджику привяжем, по кустам провезем - вся грязь отвалиться!
Извозившись в грязи, они кое - как привязали бревно к джипу. Передохнули: выпили по банке пива и тронулись обратно.
--
О, как пацаны быстро смотались! - обрадовано крикнул Колька, заметив джип, выскочивший из леса. - Смотри, Ромка, дрова на тросе волокут. А чего там не попилили? - крикнул он Сереге.
--
Да оно грязное было, бревно, - стал оправдываться подъехавший Сергей, - хотя оно и сейчас не чище...
--
Не боись, ща попилим, - Горбушкин вытащил из машины пилу. -Как она заводиться -то? - спросил он Сергея.
--
Странное какое-то бревно вы притащили, - сказал Ромка, усаживаясь перед деревом на корточки. Он достал из кармана складной нож и принялся ковырять им засохшую грязь. - Слышь, пацаны, - окликнул он друзей, - да это ж не бревно... это похоже на грязный рулон рубероида. Ну-ка помогите!
--
Вот, черт! - выругался Сергей. - Опять за дровами ехать придется.
--
А это что еще такое? - Роман с хрустом оторвал присохший край рулона. - Мама мия, да это же ковер! Смотрите, парни, я такой красоты еще не видел!
--
Да, отличная работа, - согласился Сергей, рассматривая развернутую часть ковра, украшенного узором из фантастических птиц и растений. И кто же интересно его в болото выкинул?
--
Давайте развернем, - суетился Ромка, - мне кажется, там что-то завернуто!
Находка не понравилась никому: в ковре оказался труп человека.
--
Все, - с горечью в голосе сказал Горбушкин, - накрылись наши выходные! Надо опергруппу вызывать, - он полез во внутренний карман за мобильным. - В кои-то веки отдохнуть решил... - бурчал он, набирая номер.
На трупе - крепком рыжебородом мужчине, была странная одежда: красные сапоги с высоко загнутыми носами; малиновый кафтан с длинными рукавами. Тут же валялась шапка - колпак с собольей опушкой и золотым шитьем.
--
Из какого только театра этот бедолага? Не иначе, как прямо с выступления его сюда притащили, - высказался Роман, разглядывая тело.
Отзвонившись, Горбушкин подошел к телу и опустился перед трупом на колени. Оттянул мертвецу веко, затем осмотрел голову, на всякий случай проверил пульс.
--
Так, - сказал он, - смерть наступила довольно давно... но не слишком - труп еще не начал разлагаться. Можно сказать как живой, - пошутил он.
Ромка Домовой вскочил на ноги и убежал в лес. Оттуда донеслись характерные звуки.
--
Да, не выдержал наш герой такого зрелища, - рассмеялся Сашка, открывая очередную баночку "Оболони". -Для успокоения нервов, - пояснил он. - А вы как? - спросил оставшихся рядом друзей.
--
Нормально, - отозвались бледные пацаны, - и не такое видали.
--
Ну, смотрите, - покачал головой Горбушкин, - мне все равно так или иначе с ним работать придется. Пока его не заберут, - он мотнул головой в сторону трупа, - придется терпеть. Вскрывать я его сегодня не буду, просто сдам парням из морга... Надеюсь, что на пиво время все же останется.
Парни пробурчали что-то невразумительное и отошли, оставив Горбушкина наедине с телом. Видно было, что с мертвецами они общаются не каждый день, и их откровенно тошнит. Горбушкин продолжил осмотр.
--
Так, - бурчал он себе под нос, - смерть, по всей видимости, наступила в результате черепно-мозговой травмы, нанесенной в теменную область тупым тяжелым предметом. Больше никаких повреждений на теле не обнаружено.
--
Странно все-таки этот типчик одет, - немножко отдышавшись, к Александру вновь подошел Колька Филиппов. - На театральную бутафорию не похоже - слишком добротно все сшито.
--
Действительно, странный тип, - согласился Горбушкин, заглядывая в рот мертвецу, - у него ни одной пломбы! Похоже, что он никогда у стоматолога не был! Интересно-интересно!
--
А чего это у него в руке? - спросил Колька, указывая на обрывок тряпки, зажатой у мертвеца в кулаке.
--
Сейчас посмотрим, - сказал Горбушкин, с трудом разжимая пальцы покойника. - Это похоже на кусок кожи, типа пергамента. Тут и написано чего-то.
--
Читай, не томи! - попросил Колька.
--
Здесь похоже на старославянском, - пробежав глазами по тексту сказал Горбушкин. - Кой-чего разобрать можно, но с трудом...между словами нет разрывов...местами кровью залито...В общем, понял следующее - эта грамота дана купцу Амылею в лето шесть тысяч такого-то года... имеется ввиду от сотворения мира. Блин, это выходит двенадцатый век!
--
Ну ладно, читай дальше? - прервал размышления Александра Филиппов.
--
А? Гра...мота? - язык Горбушкина уже начал заплетаться - количество выпитого пива медленно, но верно переходило в качество. - Здесь еще говориться: кто препятствия чинить сему человечку будет, того на кол, или за ребро подвесить, или плетьми забить, или собаками травить...
--
Круто! - изумился Николай. - Ой, смотри, с другой стороны нарисовано что-то!
--
Точно, - Горбушкин перевернул грамоту. - Здесь план какой-то.
--
Так это же наша поляна! - сообразил Филиппов, ткнув пальцем в план. - Вот гать малиновская ... Вот дуб, его ни с чем не перепутаешь - в нем дупло нарисовано! Ну где ты еще такое дупло видел, чтобы от земли и во весь рост... Здесь даже знаки есть, которые в нем вырезаны! Помнишь?
--
Да, очень похоже, - кивнул Горбушкин.
--
Слушай, пойдем к дубу, - предложил Колька, пошатнувшись, - позырим чё там!
--
Мы там тыщу раз лазили, - возразил Горбушкин.
--
Пойдем, мало - ли...
Они подошли к дубу.
--
Ну-ка подсвети! - попросил Колька.
Горбушкин щелкнул зажигалкой.
--
Вот они, знаки, - сказал Николай, - становись, как нарисовано. Вот между этим колесом и свастикой. Чего дальше там написано?
--
Тарабарщина какая-то. Прочитать не могу. Паралеуммобледорг...
Едва только Горбушкин закончил читать, земля затряслась и исчезла из-под ног - Горбушкин ухнул в полную темноту....
Голова все еще кружилась, когда он вновь выбрался на свежий воздух. Он стоял возле дуба в одиночестве - никого из друзей поблизости не оказалось. На крики никто не отзывался. Выругавшись, как следует, он отправился домой пешком. Но...обратной дороги не нашел.
Он брёл уже довольно долго, но болото, казалось, не имеет конца и края. Мерзкий болотный туман сводил Горбушкина с ума: несколько раз ему казалось, что он видит человеческую фигуру бредущую за ним по пятам, но на проверку оказывалось, что он - единственное живое существо в этом болоте. Наконец, силы оставили Горбушкина. В изнеможении он привалился к стволу чахлого деревца и закрыл глаза.
--
Дядь, а ты чего, заблудился? - послышался чей-то писклявый голосок. - Все кругами ходишь. Тебе куда надо?
--
О, боже, - пробурчал он, - уже и слуховые галлюцинации начались.
--
Дядь, так тебе куда? - повторил все тот же голосок. - Я выведу.
Сашка вяло открыл один глаз, затем в изумлении открыл второй.
--
Все, белочка! - прошептал он, разглядывая существо стоявшее перед ним.
--
Я не белочка! Я чертик, - обиделось существо, помахивая длинным хвостом, покрытым редкой зеленоватой шерстью,
--
Хрен редьки не слаще, - выдохнул Горбукин.
--
Я честно чертик - бес болотный. Я, правда, маленький еще, - сказал он, немного смутившись, - бесенок. Но мой папа, - сказал он с гордостью, - настоящий болотный бес! Я тоже буду таким, когда вырасту!
--
А откуда ты взялся? - озадаченно спросил Горбушкин, - Водку -то мы сегодня не пили.
--
Как откуда? - удивился бесенок. - Мы всегда здесь жили. А вот таких, как ты я раньше не встречал! Ты кто, эльф?
--
Я - человек, - устало сказал Сашка.
--
Нет, - рот бесенка растянулся в улыбке, демонстрируя Гобушкину ряд мелких острых зубов, наподобие лягушачьих, - я хоть и маленький, но знаю - людей не бывает! Это все сказки! Да и не такие они - люди.
--
А какие? - поинтересовался Сашка.
--
Страшные, - сказал бесенок. - Вот с такими когтями, - он развел руки, показывая, какие, по его мнению, у человека когти, - покрыт чешуей, которую не прокусить зубами. Он большой, как... как...
--
Угу, - кивнул бесенок, - хорошо, что это только сказки!
--
Хорошо-то хорошо, а мне что делать? - спросил Сашка.
--
Пойдем ко мне, - предложил бесенок, - папа поможет. К тому же пиявок на ужин я уже насобирал, - он продемонстрировал Горбушкину плетеное лукошко, измазанное грязью, в котором копошилась отвратительная на вид масса, - на всех хватит.
--
Я не голоден, - поспешно отказался от предложенного ужина Сашка, - а к дому проводи, авось точно поможет.
--
Иди за мной, - пропищал бесенок и, шлепая перепончатыми лапами, побежал впереди.
Бежал он резво, так что Горбушкину приходилось тоже поторапливаться, чтобы не отстать. Бесенок несся по кочкам, даже не глядя под ноги, но то ли из-за своих лягушачьих лапок, то ли в силу привычки не разу не провалился в топь, тогда как Сашка спотыкался и падал на каждом шагу. Буквально через полчаса малыш вывел Горбушкина на небольшую, относительно сухую полянку, где на четырех невысоких столбах стоял рубленый добротный дом. Стены дома были сложены из толстых бревен, таких мощных деревьев Горбушин на болоте не видел.
--
Наверное, - решил он, - их привезли издалека.
--
Мы только недавно сюда переехали, - не без гордости произнес бесенок. - А раньше жили, как и все бесы - в трясине. Но мама говорит, - продолжал тараторить малыш, - здесь жить пре... прист...пистеж...
--
Престижнее? - подсказал Сашка.
--
Да, - обрадовался бесенок, - мама именно так и говорит. Папа недавно стал главным пиявководом, поэтому нам можно иметь такой дом. Хотя, - он горько вздохнул, - в трясине жить веселее. Там у меня друзья.
Бесенок ловко запрыгнул на крыльцо и, смешно шкрябая лапками по струганным доскам, поскакал к двери.
--
Пойдем, чего стоишь? - позвал он Горбушкина, открывая дверь. - Мама! Папа! Я вернулся! - громко закричал он.
--
Когда же я вернусь? - вздохнул Сашка и вошел в дом.
В доме было не намного чище, чем на улице.
--
Видимо хозяева не утруждают себя излишними хлопотами по уборке, - подумал Горбушкин.
--
Пап, мам, - пропищал бесенок, обращаясь к двум существам сидевшим за столом, - вот этот дядя заблудился в нашем болоте. А я ему помог.
Хозяин дома - старый горбатый бес, при виде Горбушкина резко вскочил на ноги:
--
Ваше сиятельство, - с почтением обратился он к Сашке, - как же это вы так, я извиняюсь, опрометчиво... Я боюсь даже подумать, что было бы... если б вы... не дай Орос... в трясину попали... и... того... я хотел сказать... что если светлый эльф... в нашем болоте... то бы всех...
--
Слушай, - заткнул неиссякаемый фонтан красноречия Горбушкин, - а с чего ты взял, что я эльф, да еще светлый?
--
Как, - опешил бес, - на болотного жителя вы не похожи, этого добра я насмотрелся. Не тролль и не гоблин, этих я частенько встречаю. Ну не гном это точно, росту в вас многовато. Орк? Они ближе всех к эльфам, хоть и дрянь народец. Но, пожалуй, нет. Ну, ифритов я никогда не встречал, они далеко в песках... ну много еще кого, ну это все не то! Так что - эльф, больше некому!
--
А как насчет людей? - полюбопытствовал Горбушкин. - На человека я разве не похож?
--
Ваша светлость шутит? - опешил бес. - Людей не бывает!
Глазки старика бесцельно бегали по сторонам, встречаться взглядом с Горбушкиным он явно опасался. Наконец в поле зрения старого беса попал бесенок. Кивком головы бес подозвал сына.
--
Беги в болотуправу, - прошептал старик сыну на ухо, - скажи господину Трясиннику: мол, у нас эльф больной чудит! Беги быстрей, сынок, как бы чего не случилось!
После того, как бесенок скрылся за дверью, старый бес робко подошел к Сашке.
--
Ваше высокородие, - сказал он, почтительно кланяясь, - вы бы присели. Вам, глядишь, и полегчает!
Горбушкин вяло кивнул и дал бесу усадить себя за стол.
--
Может, откушаете с нами? - развел руками бес.
--
Я не голоден! - мотнул головой Сашка, памятуя предложение бесенка о вкусном ужине из пиявок.
Неожиданно входная дверь скрипнула, пропуская в дом председателя болотуправы - толстопузого Трясинника, и начальника жандармерии - Морока. Горбушкин с удивлением уставился на невиданных ранее представителей местной фауны. Трясинник боле всего походил на раскормленную жабу-переростка, вставшего зачем-то на задние лапы. Мясистое лицо председателя болотуправы отливало зеленцой, и было сплошь усеяно крупными отвратительными бородавками. Морок же напротив был строен, и по военному подтянут. Но, как Горбушкин ни старался, он не смог рассмотреть лица последнего. Черты его скользкой физиономии были зыбкими, словно мираж. Только глубоко посаженные, бездонные черные глаза, оставались неизменными. Они, словно два острых буравчика, безжалостно ввинчивались Горбушкину прямо в мозг.
--
Кгм, - кашлянув, разорвал затянувшееся молчание старый бес, - этот высокородный господин...
--
Я вижу, - процедил сквозь зубы Морок, прерывая беса на полуслове. Затем, наклонившись к Трясиннику, прошептал:
--
Выйдем.
Затем громко, специально для Горбушкина, добавил:
--
Прошу прощения, но нам, - он указал на Трясинника, - нужно кое о чем переговорить без свидетелей.
Едва только они вышли за дверь, Морок сообщил Трясиннику потрясающую новость:
--
У него нет регистрации! Он вне закона!
--
Как? - изумился Трясинник. - Эльф?
--
Я не знаю, кто он, но я обязан его задержать... Это мой долг - ты знаешь закон Ороса!
--
Но эльф, - слабо возразил Трясинник, - что будет, что будет! А если ты ошибаешься?
--
Там разберутся, - Морок был непреклонен. - Нет регистрации - ты враг государства номер один!
--
Спаси нас Великий Орос, - прошептал Трясинник. - Только ты это, помягче! Все - таки эльф!
--
Мне бы его только до жандармерии довести. А там по специальному служебному порталу прямо к Костомару.
--
Неужто к самому? - ужаснулся Трясинник.
--
Да, именно он курирует вопросы магической регистрации населения, - подтвердил Морок. - Пойдем, только бы не спугнуть!
Они вновь зашли в дом старого беса.
--
Уважаемый э-э-э, - начал Морок.
--
Александр, - подсказал Горбушкин, - называйте меня так.
--
Хорошо, - согласился Морок, - Александр. Странное у вас имя - никогда такого не слышал. Я вот что хочу предложить: давайте пройдем в контору, а уже там постараемся решить все ваши проблемы.
Эльф Костомар, правая рука Светлоликого Ороса, сидел в своем кабинете, подписывая очередное прошение о помиловании.
--
Отказать! - старательно выводил он, когда стоявший на столе хрустальный шар, используемый только для чрезвычайных ситуаций, налился красным светом срочного вызова.
--
Кто там еще! - чертыхнулся Костомар, активизируя артефакт. Красное марево, заполнявшее шар, рассеялось, явив Костомару зыбкую физиономию Морока. - Что у тебя? - надменно осведомился Костомар. - Если ты отрываешь меня по пустякам...
--
Господин, - затараторил скороговоркой Морок, явно испугавшись, - на болоте обнаружен подозрительный субъект без обязательной для всех регистрации...
--
Ну, - заинтересованно произнес Костомар, - и кто же он? Опять беглый? Урка?
--
Эльф! - выдохнул Морок.
--
Эльф?! - вскричал, вскакивая Костомар.
--
Я... я ... не могу знать, как это произошло, - заикаясь, произнес Морок. - Но я взял на себя ответственность и задержал нарушителя!
--
Молодец! - похвалил жандарма Костомар.
--
Рад стараться! - гаркнул Морок.
Сейчас активизируй портал, - распорядился Костомар, - нарушителя ко мне. Костомар поудобнее устроился в кресле и стал ждать. Наконец посреди кабинета вспыхнула ослепительная точка, которая через мгновение развернулась в сияющий портал. Оттуда в кабинет шагнули двое - незнакомец и сопровождающий его Морок. Жандарм тут же шагнул назад. Портал вновь уменьшился до сверкающей точки и исчез. Костомар внимательно разглядывал незнакомца. За эльфа Горбушкина мог принять кто угодно, но только не чистокровный эльф Костомар.
--
Мой друг, - ласково попросил Костомар, - сними свой головной убор, если тебя не затруднит моя маленькая просьба.
--
Да пожалуйста, - пожал плечами Горбушкин, стаскивая с головы вязаную шапку - мало ли у кого какие заскоки.
--
Да ты, батенька, никакой не эльф! - едва взглянув на уши, заключил Костомар. - Ты человек! Надо же, сколько лет пробежало...
--
Вот те на, - присвистнул от удивления Сашка, - значит все-таки люди существуют! А мне тут песен напели - мол сказки все это!
--
Существовали, когда-то, - эльф задумался, - последнего я видел лет этак семьсот - восемьсот назад!
--
И куда же они делись?
--
Вымерли, - просто ответил Костомар, - как барлоги, кракены, драконы и прочие мастодонты.
--
Пусть вымерли, но зачем все обставлять так, как будто людей никогда не было? - не унимался Сашка.
--
Поверь - так было нужно! - эльф усмехнулся и облизал свои тонкие губы. - Люди были лишними в этом мире. Пускай все считают, что их не было никогда. Лучше скажи мне: как ты очутился здесь?
--
Я и сам не знаю, - честно признался Горбушкин. - Я нашел старый пергамент с картой... дупло... там были знаки...параумбледорг...
--
Параум блед орг, - оживился Костомар, - это заклинание активизирует врата переноса. А вышел ты тоже из дерева?
--
Да, - подтвердил Горбушкин.
--
Я думал, что мы уничтожили все врата двойники на нашей стороне, - вполголоса пробормотал эльф. - Значит, на болотах остались еще одни. Этим надо срочно заняться!
--
Вы можете отправить меня домой? - прямо спросил Костомара Сашка.
--
Друг мой, тебе не нужно стремиться домой, - добродушно улыбаясь, сказал эльф.
--
Это почему же? - не понял Горбушкин.
"Вагон столыпинский - кругом решеточки. Патруль из Вологды - не до чечеточки", - мог бы спеть Сашка, но петь почему - то не хотелось. Повозку с железной клеткой, куда его кинули сразу после аудиенции Костомара, нещадно бросало на ухабах. Похоже, местные кулибины еще не додумались до амортизаторов. А может быть, специально не ставят, ибо не фиг расслабляться - не на курорт едешь. Сопровождающие допотопный автозак мрачные гномы за все время пути не проронили ни слова. Лишь на коротких стоянках, просовывая сквозь прутья еду, презрительно цедили сквозь сжатые зубы неизменное: "жри, падла, покуда самого не сожрали". Всю дорогу Сашку не выпускали из клетки. Даже по нужде. Благо пища была скудная, и серьезных проблем с этим делом не возникало. Они не останавливались на ночлег, а продолжали двигаться даже в темноте. Жалкая горстка соломы, оказавшаяся на дне повозки не могла спасти Горбушкина ни от холода, ни от болезненной тряски. Кошмар закончился к концу третьих суток, когда повозка достигла грубых каменных стен сумеречной зоны. Сумеречная - крепость-тюрьма вырубленная в скальном массиве руками заключенных. Здесь согласно указу Костомара Сашке предстояло провести остаток дней. У ворот "Сумеречной" их уже ждали. Неизменные гномы - надзиратели с трудом удерживали на поводках огромных собак. Собаки хрипели, скалили клыки и исходили слюной в тщетных попытках достать Горбушкина.
--
Привет сумеречному царству! - поприветствовал надзирателей старший этапа.
--
И вам того же! - отозвался гном. - Никак подарок от Костомара привезли?
--
Он самый, - подтвердил сопровождающий. - Ну что, как обычно, сдал - принял? Нам спешить надо!
--
На ночь, значит, не останетесь? Ну и ладно. Парни, - приказал он, - вытаскивайте этого из клетки и волоките в казематы к уркам. А завтра, - он сипло рассмеялся, - посмотрим, насколько его убудет!
Надзиратели-гномы грубо вытащили Сашку из клетки и пинками погнали его на территорию зоны. За воротами тюрьмы царил вечный мрак, едва - едва разгоняемый колеблющимся светом факелов, развешанных по стенам. Горбушкина куда-то тащили по темным извилистым переходам, и, если бы даже ему удалось каким-то чудом избавиться от охраны, обратную дорогу он не нашел бы ни за что на свете. Наконец гномы остановились перед небольшой, окованной металлом дверью, запертой на замок. Надзиратель снял с пояса связку ключей и выбрал нужный. Вставив его в замочную скважину, быстро повернул. Сопровождающие Сашку гномы молча обнажили мечи. Надзиратель резко открыл дверь и втолкнул Горбушкина в камеру. Дверь закрылась, и Сашка остался один на один с коренными обитателями зловещего каземата.
--
Гляди, братва! - хрипло крикнул кто-то из темного угла камеры, - какого к нам красавчика занесло! Неужто хозяин решил нас побаловать вкусной эльфийской свежиной?
--
Давно я не ел мясца, - плотоядно облизнулся, сидевший на ближайшей к дверям шконке зеленорожий субъект, - чур мне голова - страсть как люблю ушной хрящик!
--
Слышь, ты, тролячья харя, - отозвался все тот хриплый голос из темного угла, - максимум, на что можешь расчитывать - это требуха! И не лезь своими бородавочными цыпками в мой котел - отгрызу!
--
Я не эльф, - аккуратно вмешался в беседу Сашка.
--
А кто же ты, лапа? - из темного угла вылез, наконец, обладатель хриплого голоса. - Вот я - по рождению орк, по духу урка! - он ухмыльнулся, демонстрируя полный рот крепких желтых зубов. - А ты с такой смазливой рожей не можешь быть ни кем иным, как эльфом!
--
Я человек! - возразил Сашка.
--
Я никогда не пробовал человечьего мяса, - опять вмешался в разговор голодный тролль.
--
Цыть, жаба! - прикрикнул на тролля орк. - Ни хрена не получишь!
--
Ну вот, - заныл тролль, - как всегда - самое вкусное тебе!
Обсуждение гастрономических особенностей Горбушкина прекратилось внезапно - дверь вновь резко распахнулась, и надзиратели закинули в камеру очередное тело. Сашка вовремя отступил в сторону, иначе бы сшибло с ног.
Горбушкину хватило одного профессионального взгляда, чтобы понять: проблемы у новоприбывшего со здоровьем большие. То есть помрет бедолага в ближайшие час - полтора.
Орк с воплем кинулся к распростертому на полу телу.
--
Жбан! Корешь! - он положил голову умирающего себе на колени. - Говорил я тебе...
--
Пить! - прошептал Жбан. - Пить!
--
Воды! - рявкнул орк. - Быстрей!
Сашка вздрогнул от неожиданности, и достал из кармана забытую, основательно помятую в путешествии банку Оболони. Привычным жестом сорвал крышечку и протянул пиво орку. Тот не глядя схватил банку и начал лить ее содержимое в рот умирающему товарищу. Неожиданно Жбан выхватил банку из руки орка и в несколько глотков прикончил её.
Раны Жбана начали стремительно затягиваться, покрывались засохшими струпьями, которые в свою очередь так же быстро отваливались. Через секунду от страшных ран не осталось и следа. Жбан упруго поднялся на ноги. Некоторое время он стоял, щупая окровавленными пальцами те места, где только что зияли рваные раны.
--
Слышь, братан, - наконец обратился он к орку, помахивая пустой банкой,- где взял?
--
Это просто пиво! - возмутился Сашка. Пиво Оболонь! На банке ж ясно написано!
--
Ты сказал Обо Лон, эльф? - вмешался Жбан. - Даже на вашем языке это значит - живая вода!
--
Да сколько раз повторять, - взвился Сашка, - не эльф я, не эльф! На, - он сорвал с головы шапку, - посмотри. Ваш Костомар по ушам определял. Я - человек!
--
Когда сказка станет былью, так она говорила, - орк почесал затылок, заросший черными спутанными волосами. - Человек - сказка, Обо Лон - сказка! И вот - на тебе!
--
У меня есть еще, - сказал Сашка, доставая из кармана вторую банку, - просто чудо, что они вообще сохранились. Да и никто карманы у меня не удосужился проверить!
--
Спрячь! - шикнул на него орк. - Раз такие дела - будем отсюда выбираться! Сил, говорят, водичка должна прибавлять. А раз ты ее столько вылакал, Жбан...
--
Вырвались! - выдохнул орк, без сил падая на осеннюю траву.
--
Ты видел, ты видел, - не мог успокоиться Жбан, - как я их!
--
Сядь! Успокойся! - прикрикнул на него орк. - Видел! Ай да Обо Лон! Ну дружище, - орк повернулся к Сашке, так же без сил лежавшего рядом, - меня Хрущом кличут.
--
А меня Александром, - представился Горбушкин.
--
А погоняло у тебя, как у эльфа - длинное, - встрял в разговор Жбан.
--
В нашем мире, - сказал Сашка, - урками зовут воров и бандитов, тех, кто в тюрьме сидел.
--
Не всяк, кто в тюрьме сидел - урка! - наставительно произнес орк. - Ну и без прочего не обойтись! Может у вас все по другому, а у нас - эльфы у кормила. Орки здесь - самый опущенный народ. Попробуй только на эльфа косо взглянуть - сразу в сумеречную упекут. На работу орков никто не берет - вот и воруем. Жить как-то надо! И вот мы, самые отъявленные негодяи, объединились. Вот это и есть - урки. Для начала свергнем Ороса - он уже лет восемьсот всем заправляет. Бессмертный, падла! Ну, ничего, твоя Обо Лон поможет. Есть у меня бабулька одна, она подревней Ороса будет! И как водичкой правильно распорядиться знает. Сейчас к ней направляемся, а затем... затем видно будет. Все! Подъем, - скомандовал он, - нас уже по лесам ищут. Костомар поди все свою свору на ноги поднял! Нужно скорей до бабкиного урочища добраться - там нас никто не достанет!
--
Хрущ, - окликнул орка Сашка, шагая следом за ним по лесу, - а вы меня действительно бы съели?
--
Да, - не оборачиваясь, просто ответил орк. -А у вас разве не так? - орк оглянулся. - Разве сильные не поедают слабых?
--
У нас нет, - поспешно сказал Сашка и задумался, - по крайней мере в прямом смысле.
--
Иногда, - прерывая затянувшееся молчание, изрёк Хрущ, - быть съеденным физически намного легче, чем быть съеденным морально.
--
Да ты философ, - с уважением поглядел Сашка на орка.
--
Сам учился, - не без гордости произнёс орк, - в университеты нашему брату путь заказан, вот и приходиться...
--
А я еще спросить хотел, почему гномы служат Костомару? Ну и вообще тюремщиками? Им - то что от этого?
--
Предатели! - сквозь зубы процедил Хрущ. - Жадные они, а Костомар платит хорошо. Конечно, есть среди подгорного народа честные гномы! Но свободных гор не осталось, рудники скудеют... В общем я их тоже понять могу... Но вместе мы могли такого наворотить, а они ни в какую! Чертовы коротышки! А в надзиратели Сумеречной они идут только по одной причине - по договору с Костомаром Сумеречная через тысячу лет им достанется. Восемь сотен уже пробежало... Начиналась та тюрьма с маленькой пещерки на Сумеречной горе, а сейчас узники всю гору изрыли - настоящее подгорное царство через двести лет будет. И киркой махать не надо!
--
А эти собаки, которых я видел в сумеречной, они тоже разумны? - опять спросил Сашка.
--
А, варги? Еще те твари! Да чтобы настоящий варг дал на себя поводок надеть... У гномов только изгои - тех кого из стаи поперли. Вот они и лютуют! Варг - он всегда был лучшим другом орка! По крайней мере, так до смуты было.
--
А что за смута такая?
--
Об этом точно мало кто знает, - отозвался орк, - из тех, кто пережил те времена, при памяти остались лишь Орос с Костомаром, да бабка к которой идем. Хотя бабулька иногда того, - он покрутил пальцем у виска, - с катушек съезжает. Но силищи у нее, магической, только что из ушей не хлещет. Даже Орос в её вотчину не суется! Только бы до нее добраться.
Солнце клонилось к западу. Лес постепенно наполнялся сумраком, густел, переплетение кустов и корней становилось непроходимым. Сашка перепрыгнул через очередную валежину и остановился. .
--
Слышь, мужики, а мы уже были здесь! Я в прошлый раз, когда через эту валежину перескакивал, на сучок наткнулся, клок из куртки выдернул, - раскрыв ладонь, он показал попутчикам этот клочок ткани.
--
Значит близко уже, раз дорога такие фортели выкидывает! - обрадовался Хрущ. - Бабкино колдовство нас крутит! Сейчас, сейчас, - орк выбрал сучок поострее и поцарапал им руку до крови. Капнул несколько капель на землю и что-то быстро прошептал. Через минуту кустарник неведомым образом раздвинулся, открывая тропинку. - Признала бабка, - указывая на проход, сказал Хрущ. - Вперед!
Пройдя несколько метров по волшебной тропинке, Горбушкин оглянулся, но за спиной кроме переплетения сучьев ничего не увидел. Тропинка исчезала, стоило только её покинуть. Впереди клубился густой туман, скрывая дальнейший путь. Когда он рассеялся, тропинка уперлась в жуткий частокол заострённых бревен. Гниющие отрубленные головы и выбеленные погодой черепа украшали его по всему периметру.
--
Бабка - то твоя еще та некрофилка, - усмехнувшись, сказал Сашка, - эк, как изгородь изукрасила.
--
Старуха толк в древнем колдовстве знает, - кивнул орк. - И если добрая бабушка тебя в гости на пирожки не звала... сам пирожком стать можешь!
--
Хрущ, а она меня того, не сожрет? - забеспокоился Сашка.
--
Не должна, - ответил орк, - хотя ты на редкость аппетитный субъект! Не дрейфь - это я шутю! - он хрипло рассмеялся. - У неё на тебя виды какие-то есть!
Неожиданно ворота призывно распахнулись.
--
Смотри, приглашает! Пойдем братва, авось бабка и покормит еще, чего - то я проголодался! - сказал орк, заходя во двор.
Дом за оградой был маленький и неказистый, сложенный как и частокол, из нетесаных брёвен. Вросший в землю по верхний венец, сруб колодца, да крошечная банька, чуть больше собачьей конуры - вот и всё убранство двора. На ветхом крылечке сидела старушка. Ничего страшного в её облике не было, скорее наоборот, она глядела на путешественников словно мать на неразумных детей.
--
Гости пожаловали! - она мило улыбнулась, блеснув двумя рядами ровных, крепких, ослепительно белых зубов, так не вязавшихся с её возрастом. Оглядев Горбушкина с головы до ног, она удивленно произнесла:
--
Давненько у меня человечьим духом не пахло!
И обращаясь к оркам, добавила:
--
А вы паразиты мне верить не хотели! Ну и...
--
Пожрать бы, - пробасил Жбан. - С утра не жрамши.
--
Хоть бы спасибо бабушке сказали, - попеняла старуха оркам. - И добрались быстро, и Костомаровы ищейки мимо пробежали!
--
Спасибо, родная, - приобнял её за плечи Хрущ, - а на ужин у нас чего?
--
Ох, и что же мне с вами делать, - всплеснула руками старуха, - пойдемте в дом.
Внутри избушка была чистой и опрятной. Большая печь с лежанкой, лавки, стол - всё как у людей. Удивило Сашку отсутствие в избушке того, что по его мнению должно быть у любой ведьмы, травы колдовские, лягухи сушёные, летучие мыши толчёные, и другие колдовские причиндалы.
--
Садитесь, гости дорогие! - сказала старуха и указала на лавку. - Давненько ко мне никто не захаживал, - суетилась она возле печи.
Едва заслонка была убрана, в нос приятелям шибанул одуряющий запах печёной утки и разваристой гречневой каши. Бабка ловко подцепила горшок ухватом и поставила его перед носом оголодавших путников. Их желудки радостно взвыли, а руки сами потянулись к истекающей жиром утке. Как не был Сашка голоден, он успел заметить, что в печи не было углей - хозяйка достала горячую еду из холодной печи. Однако руки знали своё дело и без помощи головы отрывали куски сочного мяса и забрасывали их в бездонные глубины урчащего желудка. Вмиг от утки не осталось даже костей, и настал черёд гречневой каши. Ложки мелькали с удивительной быстротой, сталкивались в чугунке и дальше продолжали свой путь. Под весёлый перестук ложек старушка вышла из избы. Когда с кашей было покончено, орки, сыто рыгнув, отвалились от стола.
--
Я вижу - поели, - сказала старуха. - Ты, - она указала корявым пальцем на Жбана, - отодвинь в сторону стол. Видишь кольцо?
--
Угу, - отозвался орк, ковыряясь пальцем в зубах.