Десяткин Виталий Владимирович: другие произведения.

Пятнадцатая смерть Алины

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третий рассказ


Пятнадцатая смерть Алины

Смерть как фетиш. Смерть как цель

  

Предисловие

  
   Что есть самоубийство? Проявление слабости? Но раз человек слаб, значит, ему легко проявить свою слабость, иначе бы он не был слабым. Например, поддаться искушению - изменить любимому, пожелав другого. Но легко ли совершить суицид? Неужели так просто чиркнуть бритвой по венам или засунуть голову в петлю? Да, вы правы: засунуть - легко, а оттолкнуть табуретку под ногами? Получается, чтобы совершить самоубийство, надо обладать некой силой и мужеством. Нужно быть сильным. Только сильный человек пойдет на самоубийство. Именно в самоубийстве проявляется его сила. Слабый же видит в суициде лишь проявление слабости. А почему? Потому что он, слабый человек, не сможет покончить с собой, даже если сильно того захочет. Иначе бы он был сильным. Есть еще обычные люди, которые живут, а не просто существуют. Таких большинство. Они говорят, что для них жизнь - самое главное. Но стоит их благополучной жизни прерваться каким-нибудь трагическим событием, как они тут же кидаются под поезд. И где же оно, это самое главное? Человек, для которого собственная жизнь является наивысшей ценностью, отвергает даже саму мысль о самоубийстве. Но жизнь не есть цель. "Я живу, чтобы жить" и "жизнь для жизни". Бред. Жизнь - это инструмент, предоставленный каждому для исполнения чего-то. Жизнь - это время для достижения поставленной задачи. Если цели нет, то и жить незачем. А почему ее нет? Не хочется искать? Зачем же вы тогда появились на свет? А, понятно, мама виновата, родила, дескать, вы тут ни при чем. Или цели нет, потому что уже ее достигли? Тогда смело можно накрывать на стол: тук-тук-тук, в дверь стучатся - смерть явилась по приглашению. Но не от безысходности, не для решения всех проблем, а потому что жить уже незачем. В этом случае самоубийство расценивается не как конец жизни, а как встреча смерти. Продолжение пути, так сказать. К ее приходу надо хорошо подготовиться, чтобы после не доставить никому проблем. Суицид - это серьезно. Решаться на него надо обдуманно. Только не всем он под силу: слабаки и трусы никогда на это не пойдут. Отсюда следует, что самоубийство - это высшее проявление храбрости и силы.
  

1

   Я забежала к себе на квартиру шустро. Крепко-накрепко, на три оборота и два замка, заперла железную дверь. Потом - деревянную, на ключ. Сюда никто не сможет проникнуть. Никто! Связку ключей бросила на стеклянную тумбочку возле гардероба в холле так сильно, что та чуть не разбилась от встречи с железной массой. Такие ключи есть только у меня одной. Им придется выламывать двери! Но к тому моменту будет уже слишком поздно...
   Я посмотрела в огромное настенное зеркало, доставшееся мне от предыдущих хозяев. Интересно, сколько псевдо-покойников смотрелось в него?
   В зеркале отразилась невысокая, бледная от грима, восемнадцатилетняя девушка с ошейником, анкхом и длинными черными волосами. Настоящие брови на лице отсутствовали, они были нарисованы карандашом. На мне сидела черная кофточка с глубоким декольте, немного открывающим пухленькие формы. Стройный плоский живот оставался голым. Ниже следовали черные джинсы, закрепленные в поясе клепаным ремнем. Ноги обуты в "камелоты" трехлетнего возраста. Что ж, неплохой прикид для ухода в мир иной.
   Тонкие поджатые губы, выкрашенные черной помадой, судорожно дрожали. Что это? Страх? Да, наверное. Но в больших кобальтовых глазах страха не было. Они приготовились закрыться навсегда. Худенькие руки успокоились лишь тогда, когда поправили темные локоны, водопадом спадающие на тяжело-дышащую грудь. Я медленно выдохнула и полностью стала готова к своей последней минуте.
   Направившись в спальню, я нашла гитарный комбо-усилитель, весом килограммов в семь, и вынесла его наружу, оставив в проеме, соединяющим коридор с залом. Взгляд устремился вверх: в сантиметрах шестидесяти над головой был плотно прикреплен к обоим косякам нержавеющий турник. Этот выдержит любой вес, а с моими пятьюдесятью... Так, нужна веревка!
   Далеко ходить не пришлось - провод от гитары послужит прекрасным инструментом самоубийства. Я залезла на комбик, перебросила через турник шнур и обтянула им шею. Нет, ошейник мешает, надо снять... Вот так-то лучше. Голова снова нырнула в резиновую петлю. Никогда не думала, что умру от удушья, тем более, по собственному желанию. Больше половины жизни проносила ошейник, а теперь его "собрат" подарит мне вечный покой.
   Покой... Это то, о чем я так давно мечтала. Не будет больше издевательств, упреков и унижений. Не будет одиночества и смертей близких. Через минуту я отчищу мир от "скверны". Так для всех будет лучше. Для меня - в первую очередь.
   Я потуже затянула узел возле затылка. Волосы выпустила наружу, чтобы умереть в полной красе. Проверила провод на турнике - крепко. Можно начинать.
   Ноги задрожали. Комбик задрожал. Руки задрожали. Не знала, что это будет так сложно. По щеке пробежала слеза. Отчего? Неужели мне жалко покидать этот мир? Нет, я не дрогну! Я сильная.
   Покачав коленями, я перевернула комбик навзничь. Тело резко устремилось вниз, сантиметров на пять. Шея... Как же больно, как же туго! Пошла истеричная жестикуляция. Сердце, грудь... Все просто разрывалось. Натянутый до предела провод пережал сонную артерию, и секунд через десять я потеряла сознание. Тело успокоилось и неподвижно закачалось над полом, едва задевая носками "камелотов" комбо-усилитель. А когда кора головного мозга атрофировалась, я умерла.
  

2

   Я проснулась в своей спальне оттого, что яркий утренний свет из окна ударил мне в глаза. Чувствую себя странно, непривычно - почему-то спала в одежде. Даже ботинки не сняла! Неужели вчера так сильно устала, что упала от бессилия? Хорошо хоть до кровати доползла.
   Я вышла в коридор и все вспомнила. На пороге в зал лежал плашмя комбик. Выше - с металлического турника свисал черный гитарный шнур. Да, точно, вчера я хотела повеситься. Хорошо, что не решилась. Струсила. Сейчас бы висела здесь, между двумя косяками, с выпученными глазами, торчащим из открытого рта языком и полными джинсами дерьма. Ужасно. Умереть в полной красе явно бы не получилось. Повешение - это как-то... неблагородно.
   Я поставила на "ноги" комбо-усилитель - не для пользы, для этики - и вгляделась в зеркало. Странно, но на шее оказалась красная полоса. Пальцы прикоснулись - жжет. Не мог же ошейник оставить такой след! Кстати, где он?.. Ах, вот, на полу. Интересно, почему вчера его я сняла, а ботинки не догадалась?..
   После того, как ошейник занял свое законное место на шее, я почувствовала, что начинаю задыхаться. Но кожаный обод был тут ни при чем. Это очередной приступ астмы! Ноги быстро понесли меня в спальню и подвели к секретеру, где я нашла ингалятор. Засунув его в рот, прыснула. Вдохнула. Так-то лучше. Жить сразу стало легче.
   Поставив ингалятор обратно на полку, я посмотрела на механический будильник, что располагался рядом. Мой гот! Я опаздываю на пару! Надо быстро собираться. Хотя чего там - я итак уже одета. Только торбу прихватить осталось.
   Вскоре я подошла к деревянной двери - та оказалась закрыта. С чего бы мне потребовалось ее запирать? Наверное, жажда покончить с жизнью совсем одурманила мой разум. С помощью ключей, ранее лежащих на стеклянной тумбе, я выбралась из своей личной квартиры, и застыла на лестничной площадке.
   Перед взором предстала железная, обмазанная уже давно высохшей зеленой краской лестница, которая вела на чердак, на крышу. К моему глубокому удивлению, деревянный люк был открыт - подвесной замок валялся на холодном полу. Я еще раз осмотрела металлические прутья...
   Как-то в десять лет я проснулась ночью, потому что хотела пить. Идя по коридору, я нашла входную дверь открытой. А в подъезде обнаружилась мама, поднимающаяся точно по такой же лестнице на чердак.
   - Что ты делаешь? - спросила тогда я маму.
   - Ничего, дочка, - со слезами на глазах ответила она. - Иди спать, я скоро приду и поцелую тебя в щечку.
   Последовав совету мамы, я побрела обратно и накрылась одеялом. Проснулась только тогда, когда надо мной навис толстый милиционер и сообщил, что моей мамы больше нет. Она спрыгнула с крыши нашего девятиэтажного дома. Это было самоубийство. Мама так и не выполнила своего обещания.
   Прогнав тяжелые воспоминания, я застучала мощными подошвами "камелотов" по ступеням вниз. С каждым шагом ноги замедлялись. Почему? Неужели та лестница меня притягивает? Или, быть может, дело совсем не в ней?.. Нет, все это бред!
   Оказавшись на площадке между девятым и восьмым этажами, я остановилась и взялась за перила. Замок... Его нет. Люк открыт. Да, это мой шанс!
   Стремглав развернувшись, я заспешила к лестнице и через мгновение уже стояла на крыше. Приблизилась к краю. Какой же прекрасный вид отсюда открывается! А как свежо, как приятно дышится. Наверное, так пахнет свобода. Внизу - машины, люди, шум, проблемы. А здесь, на крыше - только я одна. И это замечательно. Мне никто не нужен. Никто!
   Хотя нет. Мне одиноко, и мне необходимо слиться с толпой. Погрузиться в нее. Рассказать о своих проблемах. Я нуждаюсь в общении. Но хотят ли люди выслушать меня? Хотят ли быть со мной? Скорее всего - нет. Но я настырная, приду сама. Они меня получат, даже того не желая. Прямо сейчас.
   Я шагнула еще ближе к обрыву. Вдохнула в последний раз. Мама, я иду к тебе. Я иду за тобой. Встреть меня.
   Я прыгнула.
   Несколько секунд летела вниз. И вновь почувствовала запах свободы. Свободы от самой жизни. Сердце замерло. Оно остановилось лишь после того, как я поцеловалась с шершавым асфальтом. Мир вокруг меня покрылся одной большой черной пеленой.
  

3

  
   Надо мной каркнула ворона, сидящая на ветке березы, и я очнулась, обнаружив себя лежащей на лавочке возле своего дома. Лямка кожаной торбы в форме гробика покоилась в моей, свисающей вниз руке, а сам "гробик" растелился на асфальте.
   Я опустила "камелоты" на землю и встала. Сразу же ощутила боль в правой лодыжке и, потеряв равновесие, плюхнулась на пол.
   - Видать, очередная наркоманка, - проворчала одна из трех бабулек на соседней лавочке. - Их тут на первом этаже полным-полно. А на эту посмотрите. Вон, бледная какая. Прости, Господи, ее душу грешную.
   Перекрестилась. Вечно они любят придумывать сплетни.
   Я поднялась с колен и с ужасом отдернула руки в сторону - по ладоням стекала несвежая кровь. Я глянула вниз - небольшая часть асфальта была залита бурой жидкостью. Похоже, около часа назад здесь кто-то умер...
   И тут я вновь все вспомнила. На этот раз - четко. Именно сюда я упала с крыши. Взгляд поднялся. Да, вон оттуда я спрыгнула. Причем совершенно сознательно. Я пыталась покончить жизнь самоубийством. И мне это удалось. Так почему же я стою здесь, живая, только с подвернутой лодыжкой?..
   Я обтерла ладони о джинсы. Затем ощупала лоб, затылок - никаких ран. Что происходит? Неужели в этой проклятой жизни даже умереть нормально нельзя?
   - Извините, - подошла я к старушкам, - вы не знаете, откуда вон там столько крови?
   Все та же ворчливая ответила:
   - А нам откуда знать? Это вас, наркоманов, надо спрашивать! Вон обкололась как. Белее смерти стала! Появилась, откуда не возьмись, кровь эта, и все тут.
   Я, похрамывая, отошла от лавочки с троицей. Еще раз посмотрела на бурую лужу. Кровь есть, а тела нет! Хотя тело тоже есть, но стоит оно сейчас на ногах. Живое!
   - Алина, привет! - неожиданно крикнул женский голос за спиной. Я обернулась и пересеклась взглядом со своей однокашницей. Марина - настоящая гламурная кукла и стерва. Рядом с ней стоит ее подруга, имени которой мне не известно. - Тоже на первую пару опоздала?
   - Да.
   - Тогда пойдем с нами. Скоро начнется филология.
   Спрятав торбу за спиной, я молча поплелась следом.
   Минут десять мы шли по сухой осенней дороге. Весь путь я держала рот на замке. Вообще не любительница разговаривать, тем более с такими барби. И зачем они позвали меня с собой? Все равно никакого внимания не обращают...
   Мы дошли до огромного моста через городскую реку. Справа и слева она уходила вдаль. Когда мы добрались до середины, я остановилась и посмотрела за перила.
   - Ну, ты чего застряла? - возмутилась Марина.
   - Ничего, - буркнула я, смотря на спокойную гладь реки. - Я, наверное, не пойду на филологию. Идите без меня.
   Барби недовольно хмыкнула и взяла подругу за руку.
   - Пойдем, Катюша. Оставим ее одну. Все эти готы с приветом!
   Когда стук их каблуков испарился, я сильнее накренилась за перила. Какая блестящая вода! И все ей нипочем. Течение такое сильное, не то, что я. Вон, как руки дрожат. Неужели страшно? Неужели я струсила? Хочу, а не могу.
   Нет, могу! Вот уже перелезла через перила и держу равновесие только на одних пятках. Какое необычное чувство. Возможно, последние мгновения перед самоубийством - самые запоминающиеся моменты в жизни. Тогда спрашивается, зачем жить столько лет, если лишь последние секунды ни с чем не сравнимы? Все остальное легко можно выбросить из жизни, как ненужные элементы.
   Я встряхнула волосами, а ветер трепетно их подхватил. Так приятно. Осталось только закрыть глаза и... А-а-а. Плюх! Меня одолела вода. Вокруг была только вода. Вот она заползает мне в ноздри и рот. Нечем дышать, я задыхаюсь. Вода наполнила легкие, и я захлебнулась.
  

4

   - Эй, ты чего здесь разлеглась, красавица?
   Я выхлебнула изо рта небольшую порцию воды и отрывисто закашляла.
   Когда открыла глаза, поняла, что голос принадлежит грязному бомжу в возрасте. Очевидно, он бродил по берегу городской реки и собирал бутылки.
   Красавица? Впервые меня так называют. Впрочем, у этого невежды свое мнение по поводу красоты. Посмотришь на него - немытого, в рваной одежде - и поймешь, что любой другой человек по сравнению с ним - Нарцисс.
   - Ой, синющая какая! - взмахнул руками бомж. - Как утопленница. Шла бы ты, милая, домой, а то... Это я тут такой добрый.
   И точно! Я осмотрела свои руки - те приобрели нежно-синий оттенок. Так и должно быть, я ведь утопилась! Во-он с того моста. А сейчас лежу здесь, на берегу. Неужели течением вынесло? Но ведь я отчетливо помню, как захлебнулась и умерла...
   Вдруг мое тело охватил очередной приступ. Я порылась в торбе (которая, кстати, никуда не слетела со спины) и нащупала ингалятор. В рот, вдох, стало легче.
   - Еще и больной оказалась, - прохрипел бомж.
   Когда он сплюнул себе под ноги и уплел прочь, я поднялась. Вся одежда промокла насквозь. Было ужасно холодно. Отчаявшись, я привела ноги в действие.
   До дома доехала на маршрутке, в которой пришлось стоять и держаться за поручень, послужив тем самым предметом всеобщего внимания. И тут нет ничего удивительного. Вы часто видите мокрую готессу с посиневшей кожей и разводами белого грима на лице? Я - не часто.
   Мысли отстукивались в такт подошв ботинок, поднимающихся по ступеням на девятый этаж. Теперь-то я все поняла. Вчера вечером я повесилась - мне это не приснилось и не почудилось. Оттого и ссадина на шее. Но каким-то образом утром оказалась в постели, живая. Потом - прыжок с крыши. Кровь на асфальте - тому доказательство. Почему-то и после этого я не умерла. Теперь - утопление в реке. Опять выжила! Это невозможно. Но я никогда не была реалисткой, поэтому поверить придется - Смерть не хочет меня забирать.
   Отперев дверь, я шустро разделась прямо в коридоре. После такого "купания" неплохо было бы помыться по-настоящему. Стянув с себя черное нижнее белье, я села в ванну и пустила воду. Да, все тело стало синеватым - такое бывает с каждым утопленником. Вероятно, я "проплавала" в реке несколько часов.
   Я оценила себя в настенном зеркале. На лице действительно остался белый грим. Смыла. Ощупала округлые груди, живот, бедра. Никаких конкретных ранений нет, только синева. Отныне придется все видные места маскировать гримом. Хотя будет ли оно, это "отныне"?..
   Надеюсь, под моей кожей не успел образоваться трупный газ?
   На секунду стало смешно. Истерично смешно.
   Ладно, надо помыть голову. Рука потянулась к шкафчику с туалетными принадлежностями. Стянув с полки шампунь, я нечаянно обронила на пол раскрытую пачку бритвочек. Забыв о шампуне, я накренилась через край ванны и принялась собирать рассыпанные по кафелю бритвочки. И тут меня осенило! Вены...
   Я повертела одно из лезвий между пальцами. Так приятно сверкает острый металл на свету от абажура. Соблазнительно. Вскрытие вен - это более благородно, нежели повешение, прыгание и утопление.
   К тому моменту, как я подумала об очередном суициде, горячая вода почти полностью наполнила ванну. Отлично. Я умру у себя дома, обнаженной, в ванне, полной кровавой воды. Что может быть готичнее? Разве что свечи...
   Я выключила кран, подставила острие бритвы к левой руке и... отдернула ее в сторону. Я не могу, я боюсь. Мне страшно. Но если я не сделаю то, что намереваюсь, то буду мучиться до конца своих дней. Нужно ли мне это? Восемнадцати лет страданий вполне хватило...
   И тогда я решилась и чиркнула бритвой вдоль вен, сантиметров на пять. Вены всегда надо резать вдоль, а не поперек, чтоб быстрее кровь выходила. Поперек режут только позеры, которым удивить никого больше нечем.
   Да, я сделала это! Всегда боялась вскрыть вены, а тут - раз и все. Это оказалось легко. Значит, я сильная... Или у меня просто очень веские причины для смерти? Жизнь - вот основная причина. Я должна избавиться от нее.
   Боль значительна. Но ничего, потерплю.
   Я опустила окровавленную руку в теплую воду. Блаженно. Чувствовать, как из тебя вытекает жизнь - это несравненное наслаждение.
   Еще долго я смотрела, как наполненная ванна окрашивается в красный. Вскоре меня покинули силы, и я потеряла сознание. Наконец-то я заглушила свою душевную боль. Наконец-то я избавилась от жизни.
  

5

   Холод пробежал по коже. Я открыла глаза и поняла, что лежу в воде. В кровавой холодной воде. Тело вздрогнуло от испуга. Я вытащила из ванны недавно порезанную руку и с удивлением обнаружила, что порезы на ней превратились в шрамы. Продольные раны зажили! В воде! Это биологически невозможно.
   Я выскочила из остывшей, окрашенной в краплак воды и с истерикой побежала на кухню, сильно толкнув дверь со стеклянным вырезом в центре.
   Нет, нет и еще раз нет! Это несправедливо. Дайте же мне спокойно умереть. Что за фрустрация? Предыдущая смерть была столь блаженной, что сейчас мне уж точно не хочется жить. То чувство ни с чем не сравнимо.
   За окном стоял поздний вечер.
   Я, голая и оставляющая на полу ало-мокрые следы, подлетела к громко дребезжащему холодильнику. Руки вытащили из ящичка на внутренней стороне дверцы все лекарства, которые только смогли найти. Я отравлюсь! И на этот раз это будет окончательно, уверена. Для девушки отравление - это вообще приемлемо.
   Растасовав всевозможные лекарства на кухонном столе, я принялась по очереди бросать таблетку за таблеткой в рот и безжалостно их глотать. Я делала это с таким азартом, будто стол передо мной был накрыт разными экзотическими закусками, и я спешила попробовать их все.
   Плохо, что нет цианида натрия. Его и мало надо, и смерть мгновенная, стопроцентная.
   Глотала и пила лекарства (даже такие, как капли для глаз) я до тех пор, пока желудок не начал разрываться. Тогда мое тело упало на пол и принялось биться в конвульсиях. Руки обнимали живот. Во рту стало сухо и меня вырвало. Потом еще раз и еще. Спазмы и завороток кишок причиняли адскую боль. Но ничего, я должна избавиться от проблем!
   Несмотря на то, что на холодном полу я пролежала около полусуток, мне показалось, что прошла целая вечность. С каждой минутой становилось все больнее и больнее. Голова кружилась, будто я спала на потолке. Я ничего не слышала, кроме гудящего холодильника, и ничего не чувствовала, кроме боли в организме. К утру мое тело замерло, внутренние органы отказали, и я перестала дышать.
  

6

   Заработав цирроз печени и какое-то заболевание почек, я проснулась только ближе к обеду. Честно говоря, я бы лежала здесь, на полу своей кухни, в полузагнувшемся положении и дальше - желание жить не появилось, и даже не испарилось, а, казалось, я потеряла само понятие, что значит "хотеть жить". Я не хотела жить, потому что не могла умереть. За что мне такое наказание?
   Я бы лежала на полу и дальше, если бы за окном не прогудел поезд. От этого шума, похожего на звук гигантского парового свистка, мое посиневшее, обнаженное и изрядно охладевшее тело вздрогнуло и с болью перекорежилось на холодной плитке.
   Когда мне стало легче, и я поднялась на дрожащие ноги, то отпрянула от уже засохшей рвоты на полу. Желудок крутило. Что ж, в этом есть и свой плюс: вчерашняя боль в лодыжке, подвернутой после прыжка с крыши девятиэтажного дома, почти не ощущалась - ее перекрывали колики в животе.
   Остатки таблеток и флакончиков с лекарствами по-прежнему находились на столе. Куда ж им еще деться!
   Я подсеменила к окну и облокотилась на потрескавшийся подоконник. За немытым стеклом, вдали, в метрах трехстах, гусеничкой бежал поезд-экспресс. Таких и на гоночном автомобиле не обгонишь - скорость экспресса неимоверна, только рельсы трещат! И почему эта железнодорожная линия проходит именно близ нашего района?! Не могли разве подальше постр... Поезд? О, да! Спасибо, что так близко!
   Я побежала в спальню, перепрыгивая через сопревшую одежду, раскиданную вдоль коридора. Оделась абсолютно с нуля: трусики, лифчик, носки, кожаные брюки, топ. Вдохнула ингалятор. Наложила грим и косметику - умирать, так в приличном виде.
   Взяв торбу-гробик и обувшись, я приблизилась к двери. Но помедлила: интересно, какой будет реакция машиниста? Едет себе, едет, а тут чокнутая девка под колеса. Какой стресс; он ведь потом себя винить будет, что переехал человека. Его и посадить за это могут, скажут, намеренно убил. Нет, так дело не пойдет! Зачем же из-за меня страдать кому-то другому?
   Я написала предсмертную записку и вложила ее в полиэтиленовый пакет - защита бумаги от крови, которой должно быть много.
   Через сорок минут я окольными путями добралась до железной дороги. Надо дождаться очередного экспресса... О, а вот и он! Не ожидала, что следующий поезд прибудет так скоро. Хотя, на то он и экспресс. Так, остановок поблизости нет, поэтому скорость его не снизится. Надо только вовремя успеть...
   Прощай, Жизнь. Надеюсь, мы больше не встретимся.
   Сердце застучало с бешеной скоростью, превышающей даже скорость экспресса. Жилы на запястьях вспухли и налились пурпурной кровью. Поезд приближается. Я уже чувствую его вибрацию. Еще мгновение, и мы встретимся с ним лицом к лицу. Но почему же так страшно? Я умирала уже пять раз, и все равно боюсь сделать это снова. Ну же, давай, Алина. Сделай это! Сделай!
   И я прыгнула. Прямо под "нос" поезда. Был миг, а потом ничего... Только звук стучащих о рельсы железных колес.
  

7

  
   Знаете, каково ожить после смерти? Ничего более неприятного я доселе не ощущала. Я соврала, сказав, что был один лишь миг. На самом деле была еще бешеная боль. Боль от столкновения с поездом, от отрывающихся конечностей и от понимания того, что я снова не умру... по-настоящему. Так, как умирают люди. Нормальные люди. Я понимала это, потому что даже не потеряла сознания. Я знала, что лежу возле рельсов приблизительно в одном километре от того места, где решила кинуться под поезд. Скажу по правде, чувствовать, как твое тело срастается заново, не особо приятно. Даже одежда, она будто сшилась сама по себе. Только кровью пропахла немного.
   Смерть! Что ты со мной делаешь?! Зачем так издеваешься?.. Неужели я не заслужила... тебя?
   Я поднялась на ватные ноги и на автомате поплелась обратно по железной дороге. Километр - не так много. Можно и пройти. Тем более, пока я ехала на "носу" у поезда, успела заметить, как мы пронеслись мимо сторожевого поста. Там был переезд - возможно, получится сесть на какой-нибудь автобус и доехать до центра. Домой я не пойду, уж точно! Лучше затеряться где-нибудь в толпе и попытаться забыться. И что с того, что у меня обе штанины заляпаны в крови? Моему имиджу это только идет. А другие... Плевать, что скажут другие! Захочу и вообще в таком виде в институт приду! Как раз успеваю на последнюю, пятую, пару.
   Добравшись до переезда, я встретила двух сторожевых, копошившихся в рельсах каким-то ржавым ломом. Один из них, бородатый мужчина, сказал другому:
   - Эх, что делается в мире... Вокруг смерть и суицид. Люди совсем не хотят доживать свой век.
   - Да-а, - протянул второй, что помоложе. - Той девочке-то, наверное, совсем ничего было, а уже под поезд. Небось, только на следующей станции тело и найдут.
   Я просто не могла пройти мимо!
   - Извините, о какой девочке вы говорите?
   Оба сторожа посмотрели на меня то ли удивленно, то ли испуганно.
   - Да бросилась тут одна, видать, - ответил бородатый. - Только предсмертная записка и осталась...
   Я перебила:
   - Не могла бы я на нее взглянуть?
   - На кого? На девочку что ли? - поразился молодой. - Так она ведь, того... - Он посмотрел в небо.
   - На записку.
   - А-а-а. Да, конечно. - Сторож уже залез в карман своей униформы, как вдруг осекся: - А зачем тебе смотреть на эту записку?
   - Возможно, я знаю ту девочку...
   - Ну тогда держи.
   Молодой протянул мне полиэтиленовый пакет, в котором я обнаружила пожелтевший лист бумаги. Не сказав сторожам ни слова, я потопала по асфальтной дороге в центр города - думаю, лучше пройтись. Пакет открывать не стала, не было нужды - я узнала свой почерк и без этого. Проверила торбу - та оказалась открыта. Видать, записка вылетела во время столкновения с экспрессом. Да-а, ну и ладно, главное, лишних неудобств и проблем никому не доставила.
   Не успела я выбросить скомканный салафан с бумагой в урну, как переступила через порог института, в котором учусь уже второй год. Гребаная шарага! Чтоб ей развалиться, а всем преподавателем - утопиться! Ненавижу!
   - Алина, ты опять так вырядилась? - очень строго и с упреком спросила декан нашего факультета, когда подловила меня в коридоре третьего этажа. - Что за маскарад? Хоть бы волосы причесала! Ты ведь в высшем учебном заведении учишься.
   Да уж, в высшем. В высшем, где некоторые преподаватели пьют и не являются на свои же пары из того, что "болеют". В высшем, где студентов упрекают за их интересы и манеру одеваться. Хотя, расчесаться мне действительно бы не помешало - как вылезла из кровавой ванны, в руке расческу не держала.
   - Марш на культурологию!
   Я добежала до аудитории в конце коридора, приоткрыла дверь и протиснулась в небольшое помещение, где сидело человек десять. Возле зеленой доски стоял культуролог стариковской наружности и что-то рассказывал.
   - Культура нашей страны, - монотонно говорил он, - и всего мира должна непрерывно прогрессировать, а вы, юное поколение, должны ей в этом помочь. Вы не должны способствовать ее вымиранию...
   - А если культура сама умрет? - перебил его один из студентов, белобрысый парень с веснушками.
   - Что вы имеете в виду?
   - Если культура решит сделать... самоубийство?
   Я напряглась. Вслушалась в разговор.
   - Вопрос понятен, - сказал преподаватель. - Сама по себе культура может умереть, только если в мире не останется культурных образованных людей, способных поддержать ее процветание или хотя бы существование.
   - А если это относится к человеку? - неожиданно даже для себя самой подняла руку я.
   - Что вы имеете в виду? - это была его любимая фраза.
   Я уточнила:
   - Вопрос самоубийства для человека... Что вы скажете по этому поводу?
   У преподавателя увеличился темпоритм. Голос стал резче и быстрее.
   - Самоубийство - залог слабых людей! Это проявление слабости. И точка! Не хватало мне еще тут таких некорректных тем. - Он сел за стол. Похоже, мой вопрос задел старикана за живое. - Госпожа Алина, вы все еще не можете выйти из детства?
   На моем белом лице дрогнули мышцы. С чего такой вопрос?
   - Все еще бегаете по кладбищам и водитесь с всякими психопатами? - продолжил старик. - Понавешали всякой дребедени на шею и тело, чтобы дать обсудить себя другим.
   Эй, эй! Полегче на поворотах! Мы ведь не один на один разговариваем. На меня все смотрят! Да и вешаю я эту "всякую дребедень" не для обсуждения, а потому что душа того просит...
   - Когда вы уже избавитесь от своей инфантильности? Когда станете как все?
   Среди парт послышались ехидные смешки, особенно от девушек-барби. Ненавижу!
   - Когда вы уже станете нормальной? - спросил культуролог, и это был его последний на сегодня для меня вопрос. Хотя чего кривить душой - последний навсегда!
   Я соскочила из-за парты и вылетела в коридор, сильно хлопнув дверью. Я нормальная! Нормальная! Я такой же человек как все! Почему все меня травят? Неужели они не понимают: чем сильнее меня гнобят, тем вызывающе я буду одеваться? Ненавижу!
   Когда я спустилась на первый этаж, то натолкнулась на двух парней: один держал видеокамеру, другой - микрофон. Журналисты? Черт бы их побрал!
   - Девушка, извините, вы не могли бы уделить нам пару минут? - спросил меня тот, что с микрофоном.
   Я проигнорировала и прошла мимо.
   - Я хотел поговорить о фетишах и пристрастиях...
   И тут мои ноги сами остановились. Предсмертное видео лучше записки в полиэтиленовом пакете...
   Я развернулась и подсеменила к студенту-журналисту:
   - Спрашивай!
   Он радостно подставил микрофон к моему лицу, а оператор нажал на запись.
   - Здравствуйте. Вот вы такая необычная и неординарная девушка, раз так выглядите, - я сочла это за комплимент, - и, скорее всего, испытываете к чему-нибудь пристрастие. Скажите, в чем ваш фетиш?
   - Мой фетиш - смерть. - Пауза. Интервьюер и оператор непонимающе переглянулись. - Да, я пристрастна к смерти. В моей долбанной жизни это случалось уже шесть раз. И сейчас я намерена покончить с жизнью в седьмой! До свидания.
   Оставив журналистов и вахтершу в полном оцепенении, я покинула территорию института.
   Не помню уже, как добралась до дома. Сбросив с себя торбу, "камелоты" и остатки последних унижений, я пришла на кухню и, сев на трехногий табурет, успокоилась. Из жизни надо уходить с холодным разумом и умиротворенным самочувствием. Нельзя дать эмоциям сделать ошибочное решение. Только хладный рассудок способен вынести вердикт. Только твердая рука способна исполнить приговор.
   Когда мысли заняли свое надлежащее место в голове, я открыла выдвижной ящик и достала оттуда острый-преострый кухонный нож. Руки крепко сжали его деревянную ручку и подставили острие к сердцу. Минуту я колебалась - как-то обидно колоть себя в сердце. Слишком быстро. Лучше в живот. Так дольше, зато можно ощутить отбытие жизни.
   На этот раз страха не было, умереть я не боялась - не в первый раз, так сказать. Нож проткнул обнаженный пупок и по самую ручку вошел в живот. Кольнула боль, и я упала на пол, как вчера вечером. По плитке растеклась алая кровь, глаза закрылись. Черные губы бесшумно прошептали: "Прости, Жизнь, но я на самом деле больше не могу быть с тобой".
   Через минуту они замерли навсегда.
  

8

   Мои глаза закрыты. Открыть их - нет сил. Но все же я почувствовала, как чья-то рука вытащила из моего живота нож и прикоснулась к кровоточащей ране. Пупок всей своей полостью ощутил холод, будто к нему приложили кусок льда. На мгновение мне показалось, что через него в мое мертвое тело возвращаются силы. В тело возвращается жизнь. И тогда я вновь задышала и подняла веки.
   Но на кухне уже никого не было. Или просто не было. Если вообще кто-то был. На пупке остался полностью затянутый шрам, а окровавленный ножик лежал на полу рядом. Странно, что лужи крови нет - она куда-то испарилась. Я вновь откинулась спиной на плитку и по-мертвому расслабилась. Эх, когда-нибудь, возможно, я наконец-то умру...
   После того как я жадно проглотила небольшой кусок вареной колбасы из холодильника (я есть хочу!), ноги довели меня до спальни. Душно! Надо отрыть окно. О, а там далеко внизу снова сидят эти три старушки, которые любят сочинять сплетни. Решили вечерком подышать свежим воздухом? Помню, недавно они назвали меня наркоманкой, одной из тех, кто на первом этаже живет... Постойте!.. Наркоманы? Они ведь могут продавать наркотики?
   Я дотянулась до самого верхнего шкафчика, где была припрятана заначка. И весьма неплохая заначка, надо сказать. Несмотря на то, что мы с отцом живем отдельно, он все же снабжает свою дочь деньгами. А за последние годы эти деньги успели перерасти в кругленькую сумму. Интересно, у начинающих наркоманов передозировка случается часто? Хотя, что я говорю! Если не вмешается кто-то другой, то передоз в жизни наркомана может быть только один раз. Дальше - уже ничего...
   Я сунула в карман джинсов ровно половину всех моих сбережений. Думаю, этого хватит на билет в Ад. И нечего ухмыляться! После семи своих смертей не только наркоманом станешь.
   Кайфа от реальной жизни уже не испытаешь.
   Закрыв квартиру на ключ, я спустилась на первый этаж и постучала в одну из потертых и исписанных нецензурными словами дверей. Удивляет, с какой легкостью я это делаю! Пришла за порцией наркоты так же спокойно, как если бы обратилась к соседям за солью.
   - Да, моя хорошая? - вежливо спросил открывший дверь мужчина в белой майке, шортах и шлепках. - Чего-то хочешь?
   - Получить наслаждение.
   - Само собой, милая. В какой форме?
   - Что-нибудь расслабляющее и супер мощное.
   - Сколько брать будешь?
   - Ровно столько, сколько хватило бы для передозировки.
   - В первый раз?
   - Угу.
   - Щас, подожди минуту.
   Он закрыл дверь. Вот такой подход к делу мне нравится. Никаких лишних вопросов, только суть. И моя внешность его совсем не интересует.
   - Деньги вперед, - сказал мужчина, когда вернулся.
   Я достала бумажки:
   - Этого хватит?
   Вместо ответа он забрал деньги и протянул пакетик с белым порошком.
   - Здесь сто пятьдесят миллиграмм. Растопи на огне и коли в вену.
   - Шприца нет, - вставила я, забрав пакетик с героином.
   Подгоняла (а именно им он и являлся - вряд ли торговал собственными наркотиками) снова закрыл дверь. Я уж подумала: не откроет, и начала разворачиваться, как меня остановила вытянутая рука со стеклянным шприцем.
   - Держи, детка. Подарок. - Уголки его сухих губ дрогнули. - Им еще никто не пользовался.
   Я приняла "подарок", поблагодарила и...
   - Приходи еще, оттянемся.
   ...и спустя две минуты переступила через порог своей квартиры. Разулась. Пошла на кухню.
   Подсеменила к газовой плите. Зашипел газ, чиркнула спичка, пожелтело пламя. Намериваясь покончить со всем сразу, я высыпала все содержимое пакетика в поварешку и поднесла ее к огню. Подождала, пока героин растопится. Потом выключила печку, вылила наркотическую жидкость в пластмассовую кружку и села на пол, прижавшись спиной к холодильнику. Достала шприц. Наполнила.
   Ну, можно начинать. Я закатала рукав левой руки, оголив тем самым шрамы от бритвы, и размяла мышцы. Вот она, вена. Игла вошла медленно и мягко. Героин втек еще нежнее. Тело расслабилось, и мне стало хорошо. Я улыбнулась.
   Затем наполнила шприц снова. Кольнула в соседнюю вену, что чуть поменьше. На этот раз "пускаться в приключение" было сложнее, даже больнее, и температура тела резко понизилась. На лбу выступила испарина. Я зевнула. Что-то спать хочется-я...
   Приблизительно через полтора часа я выпустила третью дозу и почувствовала, как зрачки сузились, а рот иссох. И без того белая кожа побледнела. Я оттерла местами грим - ноль изменений, снег снегом. Даже нет той синевы после утопления. Наркотики... мощная штука.
   Ха! Так прикольно. Настроение поднялось до небес. Собиралась в Ад, а попала в Рай. Ха! Ангелы-ы, вы где?..
   После того, как я мутно вставила иглу в четвертый раз (уже в правую руку; это случилось еще через час), сердце заработало медленнее. Дышать стало тяжело, и мне показалось, будто все вены моего тела расплавились, а капилляры лопнули. Дрожащие руки выронили шприц, и тот разбился. Я вытянула ноги, бросила руки на бедра и склонила голову на грудь. С каждым своим ударом сердце стучало все реже и реже, а вдохи становились все глубже и глубже. Боли я не чувствовала, потому что, наверное, потеряла само понятие, что значит чувствовать. Чувство? А что это? Очевидно, какой-то мусор, раз я так легко о нем забыла. Ведь сейчас я само наслаждение и расслабление, а все остальное неважно.
   Прошло минут сорок-пятьдесят. У-а-а. Я так сильно захотела спать, что даже не нашла сил закрыть глаза, которые пялились на обколотые руки. Энергия покинула меня. И только сердце тихо стучало в груди. Тук, тук. Тук. Тук... тук... ...
  

9

   Да, я мертва. Тело не движется, поры не дышат, пульс не бьется. Я мертва, но глаза мои видят, а мозг думает. Почему? Я вижу сложенные на бедрах руки, разбитый рядом стеклянный шприц, пластмассовый стаканчик с остатками наркоты. Обколотые руки в синяках. Это и есть смерть? Уверена, физической смерти я достигла, но духовной по-прежнему нет. Почему?
   А может это вовсе не наказание, воскреснуть после смерти? Люди тысячелетиями искали способ жить вечно. Алхимики пытались создать Эликсир Жизни, а маги и некроманты штудировали древние рукописи в надежде обрести знания, как стать бессмертным. Они разбивали свою душу на части и запирали осколки в различные кристражи, чтобы после своей погибели смочь воскреснуть. Грешники заключали договор с самим Дьяволом, совершали страшные обряды и жертвоприношения, и все для того, чтобы обхитрить Смерть. Люди просто мечтали ожить после смерти! Но как бы усердны ни были их старания, они не приводили к желанному результату. Мне же такой шанс выпадал уже семь раз, причем, против моей же воли. Никаких кристражей, некромантии и личей. Совсем наоборот, я убивала себя сама. Я хочу смерти! Я хочу уйти из жизни! Уже семь раз я возрождалась из мертвых, но не только не пользуюсь таким шансом, так еще и недовольна им. Быть может, это совсем не наказание, а привилегия? Награда, данная только мне? Но за что? Что я такого в жизни сделала, чтобы жить после смерти? Я грешница и хочу в Ад! Гореть там алым пламенем! Я не хочу быть особенной, я хочу быть как все.
   Чья-то костлявая рука прикоснулась к моему левому запястью. Рука! Если бы я могла испытывать эмоции, то, наверное, испугалась. Но я абсолютно ничего не чувствую! Даже чувства осязания. Я не ощущаю никакого прикосновения, будто прикасаются вовсе не ко мне. Я только вижу, как голые костяшки и фаланги сжимают мою руку. Если бы я могла слышать, то услышала бы их хруст - с такой силой рука сдавила мои мышцы. Зачем она это делает? Кто это делает?
   И тут я узнала, зачем. Из маленьких дырочек возле локтя, оставленных иголкой шприца, начала вытекать белая жидкость. Начал вытекать героин, недавно вколотый мною в вены. Это подобно высасыванию яда из раны. На этот раз я уже почувствовала. Почувствовала, как меня покидает грязь. А когда весь наркотик вышел, следы от уколов отправились в небытие. Костяная рука ослабила хватку и покинула поле зрения. И тогда наступило то, чего я с ужасом ожидала, но дико боялась, сидя здесь, на полу возле холодильника. Мое сердце заработало, пульс участился, а легкие задышали. Я снова ожила. В восьмой раз.
   Не думала, что когда-нибудь мне в голову придет такая мысль: я боюсь не смерти, я боюсь воскреснуть после смерти. Осознание этого горького факта совсем выбило меня из колеи, и, когда я подняла голову, то поняла, что на кухне осталась одна. Владелец костлявой руки бесследно исчез...
   Смерть, это ты?! Ответь мне, Смерть!! Ответь, зачем ты это делаешь?! Зачем так издеваешься надо мной?! Почему просто не можешь забрать меня к себе?!
   Но ответа не последовало. На кухне стояла полная тишина, а за окном - ранее утро.
   Я, преодолевая всю свою немощность, поднялась на ноги и потерла замлевшие руки. С последними стало что-то не так. Ах да, вен не было. Героин напрочь их выжег. Хорошо хоть зависимости не получила. По крайней мере, я думаю так пока...
   Я доплелась до спальни. На душе было такое чувство, будто меня подталкивают. Говорят: иди, делай хоть что-нибудь. А я не знаю, куда идти и что делать. Что за отстойное состояние?
   Ничего другого не оставалось, кроме как осмотреть комнату. Стеклянный шкаф... Надо будет книги разобрать... Компьютер... Пыль как-нибудь вытру... Окно... Век бы его не видать!.. Розетка... электричество... 220 Вольт... Маловато... И себе "добра" не сделаю, и другим хлопот доставлю, если вдруг по всему дому замкнет. Нет, надо больше!..
   Приведя себя в порядок (если так можно назвать то состояние, в котором я сейчас нахожусь), надев плащ (на улице как-то пасмурно) и захватив немного денег, я покинула квартиру. На улице купила двухлитровую бутылку газировки (не в содержимом суть, главное - емкость), коробок спичек и несколько больших пакетов. Впереди меня ждет двойное приключение. Хотя, если повезет, то второго не будет.
   Дачный автобус довез меня до самой окраины города и высадил возле бензоколонки. Недоуменный взгляд бензозаправщика, наблюдающего за изнеможенной готессой, которая сначала вылила в сухую траву два литра газировки, а потом подошла к нему с просьбой наполнить эту емкость бензином, не произвел на меня абсолютно никакого впечатления. Пока паренек средних лет с круглым носом наполнял бутылку топливом - не забесплатно, конечно, - я провела очередную ингаляцию.
   В метрах пятистах к заросшему пустырем югу от заправки находится районная электростанция, окруженная стальным забором, находящимся под высоким напряжением. И этим все сказано! Бензин, торбу и плащ я бросила недалеко от забора на куст какого-то колючего растения и осторожно приблизилась к проволочной ограде. Электрический ток - самоубийство экзотическое. Но очень ненадежное. Бывали случаи, когда человек оставался в живых даже после удара молнии. Но это не про меня. Я девушка слабая, мне и 220-то бы, наверное, хватило. А здесь и вовсе напряжение выше обычного бытового...
   Я выставила раскрытые ладони вперед и равномерно схватилась ими за электрическую проволоку. Пальцы сжались, искры полетели в стороны, тело задрожало, и последнее, что я видела, было колоссальной электростанцией по ту сторону забора.
  

10

   Пока я лежала на земле, свинцовые облака оставляли свои тени на моем бледном лице и медленно плыли куда-то на юг. Я распластала волосы по сухой, болотного цвета траве и почувствовала, как затылок и лопатки упираются в холодную почву.
   Небо... Оно у меня всегда ассоциировалось со свободой. Именно ее я хочу обрести. Полную свободу может дать только Смерть. Но мне Смерть почему-то в этом отказывает. Эх... Чем сильнее наша душа стремится к небу, тем ближе наше тело становится к земле.
   Как вы думаете, что со мной произошло? Правильно. Я мыслю, значит существую. Значит, я снова живу. Отделалась лишь странной тяжестью в ладонях и дыбом в волосах.
   Ну ничего, я ожидала такой исход, поэтому и приготовилась ко второй части сегодняшней прогулки. А вы думали, зачем мне бутылка бензина и спички?
   Дьявол! Капля попала прямо в глаз. Дождь начинается; вон, как тучи задвигались. Надо бы найти какое-нибудь укрытие, а то погода "подмочит" мне все дело. Я бы отчаялась найти убежище в этом пустыре, если бы не знала, что недалеко отсюда находится заброшенная фабрика, где изредка собираются городские готы. Надеюсь, сейчас их там нет.
   Сама я в этих руинах никогда не была, только слышала о них от так называемых "знакомых", которые за глаза называют меня "скверной". Но не будем об этом - выбор места самосожжения куда важнее перечисления всех моих прозвищ. Бывшая фабрика гуталина тянулась ввысь на пять этажей, один из которых (самый верхний) почти полностью был разрушен, будто на здание низвергся камнепад. Окна, двери и некоторые стены выбиты, словно фабрика претерпела пожар, мародерство и семибальное землетрясение одновременно. Дорога к развалинам настолько пользовалась популярностью, что сплошь заросла колючками и крапивой. Хм, у меня еще хватает сил шутить? Ну да неважно, главное, что вот таким замечательным будет мой храм для упокоения.
   Перепрыгивая через ямы в запыленном полу и аккуратно шагая близ разваливающихся стен, я поднялась на третий этаж. Здесь нашлась такая полукруглая и обширная комната, где я прекрасно смогу провести ритуал "очищения".
   За окнами (а вернее - за проемами в стенах) начался ливень. Вовремя я успела!
   Я вытащила из торбы пару пакетов и расстелила их на покрытом известкой и кирпичными осколками полу. Это не для меня; для одежды. Конечно, я помню, как после случая с поездом одежда на мне срослась заново. Но сегодня ведь ей предстоит полностью сгореть. Вдруг она уже не "срастется". А после смерти я не хочу возвращаться домой голой. Ха, вот ведь сказала! "После смерти возвращаться домой..." Нормальные люди оттуда уже не возвращаются! Видимо, я - исключение из общих правил.
   Раздевалась я не стесняясь, как у себя в ванной - рядом никого не было, в этом нет сомнений. Да и вообще это приятно: уйти далеко, туда, где бы тебя никто не увидел и никто не заметил. Туда, где бы тебя все забыли и больше никогда не вспомнили... Брр, это даже как-то возбуждает.
   Странно, но мне совсем не холодно. Уже последнее с себя сняла, а чувство, будто даже ветра нет. А ведь на улице ливень хлещет...
   Ладно, можно начинать "ритуал". Вместе с бутылкой и коробком я отошла на пять шагов от своих шмоток и отвинтила пробку. Фу, как пахнет! И этой гадостью мне придется сейчас обливаться! Ну, что ж поделаешь, смерть, как и искусство, требует жертв. Ничто в этой жизни не дается легко, даже смерть. В этом я убедилась на собственной шкуре.
   Когда два литра бензина обволокли мое обнаженное тело и образовали лужицу под ногами, я откинула пустую бутылку в сторону и зажгла спичку. Но она потухла, и пришлось зажечь вторую. Эта угасать не собиралась и, догорев до половины, упала на пол. В ту же секунду круг подле меня и подо мной вспыхнул синим пламенем, и я загорелась с ног до головы. У-га-ка, какая боль! Я закричала. И кричала настолько сильно, будто с меня сдирали кожу. Я бегала в беспамятстве и размахивала руками подобно страусу, пытающемуся взлететь. Пламя пылало вокруг меня. Нет, я и есть пламя. Я сам огонь.
   Но чувство адской боли продлилось недолго. Ровно столько, сколько хватает человеку, чтобы превратиться в раскаленный уголек. Надеюсь, мой прах рассеет ветер...
  

11

  
   Вокруг был только пепел. Ничего, кроме пепла. Моего собственного пепла! Несмотря на то, что все нижеперечисленное сгорело в огне, пепел попадал мне в глаза, проникал в ноздри и рот, закладывал уши. Потом на голове отвердел череп, на руках и ногах - кости, а в груди - ребра. Скелет начал покрываться мышцами и сухожилиями, затем - кожей. На макушке выросли черные волосы, той же длины, что и прежде. Груди оформились, соски заострились, ногти округлились и, как ни странно, окрасились черным. Я как феникс возродилась из пепла.
   Когда отряхнулась и оделась, то поняла, что дождь кончился - пора возвращаться домой. Наступил вечер и работники электростанции, закончив трудовой день, стояли на остановке в ожидании автобуса. Я присоединилась к ним. Сейчас опять начнутся недовольные взгляды, усмешки и обзывания. Но нет, почему-то все молчат. Более того - на меня даже никто не смотрит! А ведь я так сильно выделяюсь среди строгих и спортивных костюмов. Неужели им надоело?..
   Через пять минут подъехал автобус. Толпа рабочих ринулась в салон, а я поплелась в конце. Велико же было мое удивление, когда двери передо мной стали закрываться еще до того, как я взошла на ступеньки. Хорошо, что вовремя среагировала и протиснулась в автобус прежде, чем двери окончательно захлопнулись.
   Водила, что, сдурел? Не видишь, человек заходит? Я хотела сказать это вслух, но не стала - за всю жизнь уже привыкла, что меня никто не слушает. А этот вовсе обнаглел! Он даже не посмотрел на меня, не говоря о том, что должен был извиниться!
   Я качнулась и ударилась лбом о поручень - так сильно дернулся автобус. Нет, ну водитель точно издевается! Гореть ему в Аду!
   Потирая ушибленный лоб, я окинула взглядом салон и убедилась, что свободных мест нет. На обратное я и не надеялась, мне всегда так "везет". Снова придется быть эпицентром внимания, опять все будут пялиться на такую дуреху, как я, и шептаться... Эй, ну что ж вы не смотрите на меня?! Почему отвернулись к окнам и разговариваете друг с другом? А как же я?..
   - Посмотрите на меня!
   Никакой реакции. Полное игнорирование. Будто меня совсем нет в салоне. Будто я... призрак...
   Что со мной? Я ведь живая! Я хожу, думаю, разговариваю... Почему вы меня не замечаете?
   "Не этого ли ты хотела?"
   Что? Кто это сказал? Смерть, это ты? Опять надо мной издеваешься? Опять ухмыляешься?
   Задавая эти вопросы, я не заметила, как сильно сжала поручень. В следующую секунду двери передо мной раздвинулись и меня поразил отблеск городских стекол и афиш. Быстро мы доехали.
   Поняв, что никто не выходит, я выпрыгнула из автобуса на мокрый от недавнего дождя асфальт. Гудящий автобус обволок меня облаком выхлопных газов - отчего я раскашлялась - и скрылся за горизонтом городских улиц.
   На остановке стояли два бритых парня и курили какие-то дешевые сигареты. Я подошла ближе.
   - Закурить не найдется? - спросила я.
   Вообще-то я не курю, да и у этих гопников в жизнь бы ничего не попросила, но нужно кое-что проверить...
   Парни как смеялись друг с другом, так и продолжали. На меня им было наплевать. Будто я и рядом не стояла. И чем дольше смеялся один из них, тем сильнее он меня бесил. Его лошадиные зубы раздражали, а заплывшие глаза разжигали во мне гнев, накопленный за восемнадцать лет печальных встреч с этими ублюдками. Я не выдержала и врезала кулаком ему прямо по лицу. Удара он явно не ожидал, так как пошатнулся и прикрылся ладонями, не понимая, что только что произошло.
   - Эй, ты че? - спросил другой с большим недоумением.
   Тот, кому я врезала, потер нос и непонимающе посмотрел на меня... вернее, сквозь меня. Он глядел на меня, но никого перед собой не видел!
   - Хрен знает, - ответил он. - Курить надо меньше. - Гопник бросил окурок в сторону урны рядом с остановкой, но в урну не попал.
   За моей спиной заскрежетали тормоза, и донесся шипящий звук открывшихся дверей. Второй бритый парень докурил и со своим дружком побежал к автобусу. Они обогнули меня с двух сторон, слегка задев плечи. Задели, но на столкновение никак не отреагировали. Я повернулась и проводила взглядом отъезжающий автобус. На глазах навернулись слезы...
   Все меня забыли, никто не замечает. Теперь меня нет. А вдруг я на самом деле стала призраком? Может быть, я действительно умерла и теперь брожу на границе этого мира и того? Но раз я могу взаимодействовать с предметами и людьми на физическом уровне, значит я полтергейст. Возможно ли такое? Хотя возможно ли, что я умирала уже десять раз?
   Есть единственный способ проверить, призрак я или нет. Последняя надежда...
   Я вытащила из кармана плаща мобильный телефон и набрала номер...
   - Папа!
   Секунды две из трубки доносилась лишь тишина, и я уже отчаялась, проглотив обиду, как вдруг услышала недовольное фырканье:
   - Алина? Тебе чего? Деньги закончились?
   Не думала, что когда-нибудь обрадуюсь этому прокуренному, знакомому с детства баритону.
   - Нет, папочка, с деньгами все в порядке. Просто решила позвонить...
   - Никогда в это не поверю. Слишком уж ты радостная. Чего хочешь?
   С секунду я подумала. А, правда, чего?..
   - Могу я сейчас прийти к тебе? - спросила я в трубку. - Хочу тебя навестить.
   Очевидно, такое предложение удивило его не меньше, чем меня саму.
   - Ну приходи, дочка, - разрешил папа и сбросил.
   Могу поспорить, что ему в радость, что его дочь в каком-то веке о нем вспомнила и даже (!!!) решила навестить.
   Признаюсь, я была рада не меньше.
   Когда папа открыл дверь, я увидела все того же полненького, низкорослого, лысого и небритого мужчину в синем трико и белой заношенной майке. Последний раз мы виделись с ним три месяца назад, когда он давал мне деньги на дальнейшее проживание.
   - Здравствуй, дочка, - сухо сказал он. - Заходи.
   Я переступила через порог дома, где провела детство. За последние восемь лет я сделала это впервые.
   - Что с руками? - спросил папа.
   Я спрятала обожженные от электрической решетки ладони за спину.
   - Ничего. Обожглась, когда готовила ужин.
   Мы прошли в зал.
   - По тебе не сказать, что ты вообще ешь, - заметил папа, жестом пригласив меня сесть на диван. - Вон, какая худющая.
   И действительно, сколько я уже не ела? Два? Три дня?
   - Мне хватает, - ответила я и пристально посмотрела отцу в глаза.
   Так мы пожирали друг друга взглядами еще секунд тридцать. Может быть, минуту. Он не знал, что сказать мне; я не знала, что сказать ему. Потому что нам обоим нечего друг другу говорить! Он ненавидит меня за то, какая я есть, а я ненавижу его за... за дело.
   - Ладно, - наконец выдавил папа, - ты посиди пока здесь, а я схожу в туалет.
   В дверях комнаты он посоветовал мне включить телевизор. Я, конечно же, его совету не последовала. Кто вообще слушает милиционеров! Да, да, мой папа уже двадцать лет служит в ментуре. Вон, кстати, из гардероба выглядывает его форма. Вот на полке лежит фуражка, а на тумбе - кобура с пистолетом... Настоящим боевым пистолетом... С полной обоймой патронов... Но зачем же мне полная обойма? Мне нужна только одна пуля.
   Я не упустила момент. Пока отец был в туалете, я спрятала пистолет в торбу и со всех ног унеслась из квартиры. До дома доехала на такси - чем быстрее, тем лучше.
   Вытащив пистолет из кобуры коричневого цвета, я сняла его с предохранителя и проверила обойму - все патроны на месте. Насколько мне известно, смерть от огнестрельного орудия - благородная смерть. Ничего постыдного в ней нет.
   Села на свою кровать и подставила железное дуло к виску. Большой палец взвел курок. В голову вернулись тяжелые воспоминания жуткого прошлого...
   После того, как маму похоронили, мы с папой стали жить одни. Уже в первую неделю я заметила, как сильно он изменился. Отец ничего не говорил, а только метался из стороны в сторону, из комнаты в комнату. И как-то раз, когда я уже легла спать, он зашел ко мне в спальню. Пожелать спокойной ночи, думала я тогда. Но сильно ошибалась... В ту ночь он меня изнасиловал... В ту ночь я в первый и единственный раз узнала, что такое секс. Меня изнасиловал собственный отец, когда мне было всего лишь десять лет! С тех пор я больше не живу с ним.
   Вспоминая об этом, я не заметила, как мои зубы застучали, а рука и пальцы задрожали. Нужно сделать всего одно нажатие... и всему настанет конец. Давай, Алина, давай. Нет! Так будет неправильно... Неправильно стрелять в голову. Представляю, какая я буду лежать в гробу на похоронах: с пробитой башкой и вытекающими из нее мозгами. Разве кому-то будет приятно видеть мою голову в полиэтиленовом пакете? Нет, есть способ гуманнее - застрелиться в сердце.
   Ага, вот оно. Прямо за левой грудью. Главное, не промахнуться, чтобы умереть мгновенно. Не хочу мучиться, как это было в прошлый раз.
   Затаив дыхание, я плавно нажала на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и мое бездыханное тело опрокинулось на кровать.
  

12

   Через минуту после очередного самоубийства я поднялась на ноги. В руке все еще был зажат пистолет. Я с интересом посмотрела на него, будто увидела впервые, и с отвращением отбросила в сторону, словно дохлую крысу.
   Признаюсь, в этот момент я закатила истерику. Я кричала, плакала, хлюпала носом. Ничто в этой жизни больше не имеет для меня значения. Ничто, кроме достижения главной цели - умереть. Да, смерть это моя цель жизни. И во имя ее выполнения я готова пойти на все. Говорят, что если достигнешь своей жизненной цели, то можно смело умирать. Я же, получается, убью двух зайцев сразу. Выполню цель, потому что умру, и умру, потому что выполню цель. Люди ставят себе такую цель, которую сложно было бы достигнуть; для этого-то и нужна целая жизнь. Мой случай - не исключение. Я поняла, что умереть - очень не просто. Но ничего, я сильная! Я добьюсь желаемого. Я не сдамся.
   Я подбежала к настенному зеркалу в коридоре, разделась по пояс (плащ сняла, когда пришла домой) и чуть не упала в обморок, увидев свое отражение. Казалось, даже кости затряслись от страха. За эти три дня я превратилась в самый настоящий живой труп. Передо мной стояла бледная (не от грима, нет) девушка с пробитой полусгнившей дыркой в области груди. На этот раз рана даже не заросла! Я понимала, что мое сердце никогда больше не забьется. Но, тем не менее, я живу! Из груди вытекала кровь, но на этот факт мне было начхать. Я продолжила дальше изучать себя в зеркале. На шее все еще сохранился красный след от шнура, кожа местами приобретала слегка синеватый оттенок ("подарок" от утопления), продольные шрамы на левом запястье, грубые шрамы на плечевых суставах (после встречи с поездом, когда конечности прирастали к телу), небольшой шрамик на пупке от ножа, полное отсутствие вен, "клетчатые" ожоги от электрического забора на ладонях... Я уже молчу о боли в подвернутой лодыжке и отравленном медицинскими препаратами желудке. Под глазами выступила синева, губы ссохлись, волосы растрепались и местами поседели (!!!), на лбу выступили морщины, а зубы пожелтели. Кожа начала трескаться. Нет, я больше не смогу терпеть этот ужас!
   Собрав всю свою волю в кулак, я разбила зеркало. Как ни странно, боли не почувствовала. Блестящие осколки разлетелись по полу, и я ходила по ним босыми ногами. Я рыдала, мне необходимо кому-то выговориться. Кому-то покаяться. Я бросилась к городскому телефону.
   - Папа! - крикнула я в трубку сквозь слезы. - Папа! Папа!
   - Девушка, успокойтесь. Никакой я вам не папа, - донесся с другого конца линии знакомый мужской голос.
   Что? Нет, только не это!
   - Нет, папа. Это я, Алина. Твоя дочь!
   - Дочь? Никакой дочери у меня нет. У меня вообще нет детей.
   От страха я не нашла что сказать. Этого не может быть! Не отнимайте у меня моего единственного родного человека!
   "Не поэтому ли ты стрелялась, чтобы больше никогда его не видеть?"
   Я выронила трубку из рук. Мой "папа" что-то говорил, но я его уже не слышала. Потом пошли гудки...
   - Слышишь, Смерть? - закричала я вслух. - Я уйду из жизни! Поняла?! Тебе меня не остановить!
   Словно на автомате я побежала на кухню. Следы прошлых суицидов давали о себе знать: таблетки на столе, окровавленный нож и разбитый шприц на полу, засохшая рвота... Я твердо заперла дверь на защелку и заткнула нижнюю щель полотенцем. Подошла к печке и пустила газ. Все четыре конфорки, по максимуму. Закрыла окно, заткнула вентиляцию.
   Пока кухня наполнялась метаном, я отыскала в куче лекарств на столе снотворное. Приняла несколько таблеток и тут же рухнула на пол. Сон охватил меня...
   Мне казалось, что я уже умерла. Но нет. Я всего лишь витаю в углу кухни и смотрю на саму себя, лежащую на полу. Газ наполнял комнату и вытеснял кислород. Мое спящее тело стало задыхаться. Я не просыпалась, только смотрела, как медленно умираю. Жуткое зрелище, видеть свои же мучения перед смертью. Это то же самое, что поставить камеру при собственном суициде, а потом, когда умрешь, посмотреть кассету с начала и до конца. Но почему? Я не должна этого видеть! Что заставило мою душу вылететь из тела и поглядеть на собственную смерть со стороны?
   Настоящая я стала биться в конвульсиях. Мне не хватало кислорода. Я истерично стучала ладонями по плитке и дергала ногами. Но проснуться не могла - для того и выпила снотворного, чтобы не выбежать из кухни раньше времени. Но почему я должна на это смотреть? Уберите это с моих глаз! Я бы хотела отвернуться, но не могла. Кто-то хочет, чтобы я смотрела на свою смерть!
   Смерть?.. Да, я знаю, это ты! Ты любишь надо мной издеваться! Ты грязная стерва, которая только и может потешаться над другими! Ненавижу тебя! Проклинаю тебя! Будь ты проклята! Слышишь? Будь ты проклята...
   И вдруг я разглядела в отражении чайника, стоящего на окне, чей-то мутный силуэт. Вернее, не силуэт, а черты лица... Лица, находящегося позади меня. За той мной, которая зависла в воздухе, кто-то стоял. В кофейнике я смогла разглядеть истлевший череп, хитрые провалы глаз и ехидную улыбку. Если бы я только могла повернуться, я бы плюнула тебе прямо в лицо!
   Настоящая я с закрытыми глазами раскрыла рот и, казалось, глотала последние капли воздуха. От метана пространство на кухне помутнело и стало колебаться. Через минуту я полностью успокоилась и задохнулась. В этот же момент моя душа вернулась в родное тело.
  

13

  
   С возвращением души я в двенадцатый по счету раз вернулась к жизни. Обычно бывает наоборот: человек задыхается, умирает и его душа покидает тело. Со мной все иначе. Я задохнулась, умерла, а моя душа вернулась в тело. Наверное, я какая-то неправильная. Или я настолько всем противна, что меня не хотят принимать даже ни в Раю, ни в Аду.
   Я резко села, разведя ноги в стороны и согнув их в коленях, и представляете, что я почувствовала? В том-то и дело, что ничего. Воздух на кухне стал абсолютно чистым! Никакого газа, будто его вмиг выкачали. Все четыре конфорки были отключены, а форточка открыта. "Мистика?" - скажете вы. Нет! Издевательство! Человеку даже умереть с первого раза нельзя. Ни с первого, ни с двенадцатого!
   Только я попыталась встать, как, схватившись за живот, грохнулась обратно. Меня одолела такая дикая боль, какую даже врагу не пожелаешь. Желудок принялся обедать. И на обед у него была собственная плоть. Желудок стал пожирать самого себя, потому что переваривать больше было нечего. За три дня кроме маленького кусочка колбасы я ничего не ела.
   Отшвырнув с дороги стаканчик, в котором до недавних пор находился расплавленный героин, я доползла до холодильника и открыла дверцу. Так, что съесть? Брокколи, твердый сыр, творог, две сосиски... Дьявол, да о чем я думаю?! Я ведь с голоду подыхаю, какая разница, что проглотить!
   Я с трудом нащупала первый попавшийся помидор и устремила его ко рту с вселенским желанием вгрызться зубами в его красную прохладную мякоть. И тут меня осенило! Вы знаете, что полный отказ от пищи это самый благородный вид ухода из жизни?
   Рука швырнула овощ обратно в холодильник, да с таким отвержением, словно это не помидор, а отравленное яблоко. Хотя отравленное яблоко сейчас бы не помешало...
   С силой захлопнув дверцу холодильника, я перевернулась на спину и вгляделась в потолок. Насколько я знаю, сухая голодовка длится около недели, но сопровождается сильными мучениями. Обычная голодовка течет гораздо дольше (три недели, как минимум), но перенести ее легче. Так что для меня лучше: быстро, но с мучениями, или долго, но без них? Спешить мне некуда - в этом мире меня уже все равно никто не помнит и не знает. Я одна, и никто не придет на помощь. Значит, можно и подольше. Тем более, я твердо решила добиться своей основной цели, а сколько на это потребуется времени - не имеет значения. Что касается мучений... За свои восемнадцать лет я столько намучилась, как физически, так и духовно, что уже устала, поэтому предпочту легкую и спокойную смерть. Так значит, решено - выбираю второй вариант!
   Собравшись с последними силами, я подсеменила к раковине и наполнила водой пол-литровую бутылочку - запас на время голодовки. Немного отпила сразу - что-то вкуса никакого нет... даже вода ведь имеет своеобразный вкус, не так ли?. Затем поплелась по коридору в надежде добраться до спальни. Но в холле меня поразили очередные колики, и я вновь рухнула на пол. Прямо на осколки зеркала. Голова почувствовала, что теряет сознание. Ладно, завтра утром проснусь и доползу до кровати, а пока здесь... на полу...
   Не знаю, сколько проспала, но вряд ли одну ночь. Боль в животе была ужасной, в глазах все мутилось. Из-за недостатка сил до кровати я так и не доползла...
   Через несколько дней резкие мучения закончились. Чувство голода напрочь испарилось. Отныне меня одолевала только слабость. Целыми дня я только и делала, что лежала на режущих осколках и ничего не делала. В таком способе самоубийства есть что-то философское. Можно спокойно поразмыслить над проблемами мира, которого так сильно желаешь покинуть. Интересно, сколько людей на планете ежедневно гибнет от голода?.. Но не так, как я, желая умереть и намеренно отказываясь от еды, а наоборот - от недостатка пищи. Честно говоря, я чувствую себя свиньей - хочу умереть и отстраняю от себя то, что имею, а другие при этом хотят жить, но умирают, потому что не имеют того, что имею я.
   Мои рассуждения ни к чему не привели и постоянно возвращались к началу. Наверное, своеобразная "белая горячка". Единственное, что я твердо поняла за все эти монотонные дни, это что каждый человек должен упорно добиваться своей цели. Без нее ему и жить-то незачем...
   В последнюю неделю голодовки я забыла обо всем. Даже как меня зовут, кто я такая и где нахожусь. И вот наконец-то наступил день, точнее утро, когда я полностью перестала думать и существовать...
  

14

  
   У меня создалось впечатление, будто в мертвом состоянии я пролежала несколько дней. Уже прогресс!.. Хотя, быть может, это только впечатление...
   Как ни странно, голода я не чувствую. Вернее я ничего не чувствую в области живота. Словно желудка, печени и почек у меня больше нет. Все, что я ощущаю, так это бодрость... тела, а не духа. Обычный человек, проведший три-четыре недели без еды, таким бодрым не бывает. Но я же особенная! Такая особенная, что даже Смерть мне нипочем.
   Я решила сбегать на кухню и откусить кусочек помидора. Не потому что хочется есть, а ради интереса. Сбегала. Откусила. И тут же выплюнула. Мерзость какая! Совершенно без вкуса. Будто съела что-то невидимое, но материальное и имеющее форму кусочка помидора. Неужели я потеряла вкусовые ощущения? Ой!.. А почему помидор серый? Я только сейчас заметила. Неужели и глаза дали сдвиг?
   Все понятно - побочные эффекты от... смерти. Никогда не умирайте! Ослепните!
   "А-а! - я выронила откусанный помидор из рук и схватилась за горло. - Гх!" Тяжело дышать. Приступ. Совсем забыла об астме. Нужен ингалятор!
   Я покорячилась (в прямом смысле этого слова) в спальню. Нашла на полу торбу. В ней должно быть лекарство. Где же оно? Ах, вот. Дрожащие руки устремили горлышко ингалятора в рот. Нажали, но внутрь ничего не прыснуло. Закончился?! Где-то у меня должен быть еще один.
   В секретере. Где же? Где же он?! Да! Все, нашла. Судорожно поднесла к губам и... остановилась. Подошла к окну, открыла форточку и выбросила флакончик на улицу. Счастливого полета с девятого этажа...
   Стоит ли объяснять, зачем я это сделала? Все ясно и без моих глупых объяснений.
   В эту минуту я очень тяжело дышала. Мои легкие сдавливались и через мгновение больше не расширились. Отключившееся тело упало на кровать, как костюм, внезапно потерявший под собой манекена.
  

15

   Вскоре, плашмя лежа на кровати, я вдохнула вновь. Эх, я никогда не достигну своей цели. Я не могу ее достичь. Не могу.
   Хотя, быть может, я просто сама себе придумываю отмазку? Могу, но уже просто-напросто не хочу. У меня отпало всяческое желание что-то делать. Сил нет ни на что.
   Да, скорее всего, это элементарная отмазка. Знаете, какова основная причина в том, что человек не может умереть? Жизнь - вот эта причина. Жизнь это вообще одна большая отмазка. Люди придумывают себе любые предлоги, которые якобы препятствуют выполнению их цели. Чем больше человек не хочет, тем больше отмазок он себе придумывает. И только самый стойкий твердо движется к своей цели. Я - не стойкая, раз так легко сдалась. Я - не сильная. Я - слабая.
   Я смотрела в окно и видела, как несколько раз серое солнце то опускалось, то поднималось. Видела, как его замещала серая луна, как в сером небе зажигались звезды, а потом наступал серый восход. Что чувствует человек, когда не различает цветов, запахов и вкусов? Что чувствует, когда в его сердце дыра, а кожа бледная и иссохшая? Что чувствует, когда его душа покрыта тленом? Я могу ответить на эти вопросы. Он чувствует приближение Смерти.
   Мои веки захлопнулись, потому что больше не было сил смотреть на все это. Больше не было сил видеть этот серый мир. Если бы я могла испустить слезу, то заплакала бы. Заплакала от боли, мук и страданий. От безысходности.
   Я почувствовала, как на веки легла чья-то тень. Кто-то стоял на фоне светлого окна. Но открыть глаза я не могла - казалось, веки наполнились свинцом. Неизвестный силуэт подобрел ближе, опустился к моему лицу и... щека ощутила нежный и терпкий поцелуй. В нем было что-то знакомое. Было что-то родное.
   Спасибо, мама. Ты сдержала свое обещание. Пусть и через целых восемь лет.
   Спасибо...
   Да, теперь я готова. Теперь я готова встретить Смерть. Слышишь? Я прошу у тебя прощения, Смерть. Я раскаиваюсь в том, что делала и в том, что не понимала тебя. Я готова к встречи с тобой. Пожалуйста, приди и забери меня. Влейся в меня, войди в меня. Смерть, я хочу тебя. Я хочу ощутить твой смертельный поцелуй. Я хочу быть с тобой...
   С тобой, мама...
   Я все-таки пересилила себя и открыла глаза. Увиденное мною перед окном, не скрою, заставило мою душу слегка улыбнуться. Надо мной стояла Смерть. Она была облачена в черный балахон, но даже широкие рукава и капюшон не скрывали ее истлевших костлявых рук и черепа. Из-под капюшона выглядывали черные, как бездна, провалы глаз и ниспадали к самому полу седые завивающиеся локоны. За спиной были распахнуты черные пернатые крылья, как у падшего ангела.
   "Теперь ты свободна".
   Смерть плавно махнула рукой и испарилась в воздухе.
   Я снова опустила веки, на этот раз - с блаженством.
   Еще несколько секунд я пролежала на кровати, не двигаясь.
   Я умерла, потому что просто устала умирать.
  

Десяткин Виталий, 26.04.2010

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   20
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Пятый посланник"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"