# Ад-6-3: Зови меня Капибара

Аноним Крот

Выдра высунулась из норы, спрятанной между корнями дерева, и получила огрызком шишки по голове. Сверху победно зашуршала белка. Хорошо ещё огрызком, целой получилось бы больнее. Выдра вздохнула и почесала затылок - на месте встречи с шишкой ботанической быстро росла своя, зоологическая.

- Как вы думаете, Шарлотта, почему Валерия ко мне пристаёт? Огрызком вот кинула, - вопрос адресовался лисице, расположившейся здесь же, на поляне. Та не ответила, и выдра подошла поближе. Рыжая сидела на перевёрнутой вверх дном миске и рассматривала книжку с картинками. Делала она это в сотый раз, а книжку, точнее несколько потрёпанных страниц, притащила с собой ещё когда впервые появилась в лесу.

Заметив слушателя, лисица прочитала по слогам.

- Я ли-са, все-му све-ту кра-са.

Этот стих все давно знали наизусть, но зачем это говорить, обижать Шарлотту? Да и что взять с малограмотного животного? Впрочем, сама выдра читать не умела даже по слогам. Подумала и решила: надо раздобыть приятельнице ещё одну книжку - и подруге приятно, и остальным что-то новенькое.

Наверху белка опасливо пятилась задом, медленно спускаясь по наклонному стволу. Посмотрев на неё и убедившись в безопасности, выдра отправилась прогуляться. Не вышло. В листве замелькало, луч осеннего солнца блеснул тёмно-синим, и на тропинку хлопнулась ворона. Ворону звали Крша, но имя вспоминали редко - поди выговори без посещения логопеда.

- Вот ты с лисой дружишь, а она ночью на луну выла.

- Подожди, не говори глупости, лисицы не воют.

- Это я глупая? Почему это я глупая? - ворона демонстративно поскакала прочь. - Факты, только факты.

- Ладно, ты не глупая, но с лисицей тоже дружишь, мы все дружим.

- Кроме дятла, - ворона уселась на низкую ветку и выдернула из подмышки неподходящее по цвету пёрышко.

Разговаривать дятел не умел, а азбуку Морзе никто не понимал. Дятла игнорировали.

- Кроме дятла, - согласилась выдра.

Пожала плечами и отправилась посмотреть на медведя - тот уже второй день лежал, то ли в обмороке, то ли впав в нирвану. Сейчас около контрастных цветов тела суетилась дикая свинья - подслеповато щурилась, прицеливаясь, и тыкала его пятачком, пытаясь разбудить.

- Надо перевернуть, - пояснила она. - А то простудится.

Как переворачивание спасает от простуды свинья не пояснила, но выдра взялась ей помогать. Нет, медведя не удалось даже пошевелить, но он начал двигаться сам. Впрочем, делать это он умел, не просыпаясь.

- Вставай, - закричала выдра в его левое ухо. - Свинья говорит, что ты простудишься.

- Всё равно простужусь, - медведь открыл один глаз, но сразу попытался вернуться в свой обморок. - Зима скоро, холодно будет. А мне уже сейчас холодно.

Выдра только развела руками - похоже, что медведь и разговаривать мог, не просыпаясь.

Рядом хлопотала ворона - не в её стиле было забыть сплетню, не рассказав её всем и особенно свинье.

- Ах, оборотень! - воскликнула дикая свинья, услышав про воющую лисицу. - Я так и знала!

В лесу она больше всех остальных верила в нечистую силу, полтергейст и мировую закулису.

- Оборотень! - обрадовалась ворона и сорвалась с ветки.

- Да ладно вам, какая у нас может появиться нечисть? Ворона, должно быть, что-то перепутала. Лучше помогите понять, почему Валерия мне проходу не даёт? - предъявила свою шишку выдра.

- Наверное, это от любви. У нас в лесу ещё никто ни в кого не влюблялся. Должно же, наконец, произойти такое замечательное событие! Ах, разве непонятно...

Не договорила, видимо запутавшись в том, что "разве непонятно", покраснела и, смутившись, собралась уходить.

Медведь помахал ей вслед лапой. Скорее всего тоже во сне.

- За грибами пошла, - сообщила так и не улетевшая ворона.

Свинья её уже не слышала, а выдра и сама знала, что та увлеклась поиском грибов. Об этом знали все, но свинья всё равно стеснялась.

Выдре всегда нравилось разговаривать с медведем, из всех жителей леса он был самым образованным. Но на этот раз беседы не получилось, лес огласился воплем страдания, и друзья бросилась на помощь. Выдра, следом ворона и даже наконец проснувшийся медведь.

На опушке, около развесистого репейника сидела белка, прямо в грязи. И показывала на дырку, судя по всему, бывшую раньше норой. Вокруг валялась свежая земля.

- Всё что было! Всё, что было собрано. Каждая чешуйка очищена вот этими ладонями. Пять! Нет, шесть фунтов прекрасного овса!

Откуда она взяла эту старинную меру - осталось загадкой, в остальном же разобрались быстро. Кто-то ограбил беличью кладовку, выгреб всё запасённое на зиму.

- Ну ничего, можно ещё набрать, мы поможем, - попытался успокоить её медведь, но перевёл глаза на опустевшее поле и смущённо добавил: - Ну да, осень ведь.

Медведь сорвал с орехового куста охапку листьев, засунул в рот и, без всякого удовольствия, начал жевать, а прибежавшая сюда же лисица начала гладить белку по голове.

- Овёс тоже можно сырым есть, - невпопад сообщила ворона. - Или водой залить, лучше горячей, прямо в тарелке.

Плачущую белку увели в лес, а выдра осталась на поле и задумалась. Кому понадобился овёс? Следы? Надо их поискать.

Наследили много, только медведь своими лапищами все затоптал. Теперь и не поймешь, где были лисьи, а где беличьи. Разве что вот эти ажурные красивые, чьи они? Ах да, это мои - посмотрела на ладонь выдра. И шишка вдавлена, зачем она здесь? Тоже из белкиных запасов? Или дятел тащил куда-нибудь и уронил? Кто вдавил? Наверное, тоже медведь.

Выдра неудачно повернулась и с трудом отцепилась от репейника. На колючках даже осталось немного шерсти. А не поискать ли шерсть? Вряд ли похититель сумел выкопать яму, ни разу не зацепившись. Но ни одного чужого волоска обнаружить не удалось, даже беличьего, но белка ходила здесь много раз, вот и не цеплялась. А, может быть, палкой копали, издали? Но это так неудобно. И больше ничего в голову не приходило.

Думалось лучше всего на ходу, а найти для белки пропавший овёс хотелось. Или, хотя бы, разобраться кто его забрал. Чтобы думать на ходу, надо куда-то идти - раз она всё равно уже не в лесу, можно отправиться дальше, поискать для лисицы новую книжку.

*

Кому понадобился овёс? Медведь спит всё время, а ест только листья. Но непонятно, когда он спит, а когда не совсем. И ходит не просыпаясь, и разговаривает. Хотя, если медведь во сне ходит и разговаривает, то какая разница спит он или нет? А, может быть, он лунатик? Говорят, лунатики могут ночью гулять, а потом не помнить ничего. Только роются ли лунатики в земле неизвестно.

Лисице овёс точно ни к чему. И ворона зёрна не ест, наверное. Остаётся свинья. Ну как она могла? Такая утончённая, чувствительная. Впрочем да, чувствительная. Выдра вспомнила твёрдые комья земли, свиной пятачок, выглядевший очень мягким. Но в земле она им роется, правда видела это выдра только один раз, когда жёлуди созрели и, падая, втыкались в мягкую почву.

Выдра опять посмотрела на свои лапы - а вот я могла бы. И овёс - штука вполне съедобная. Но разрыть нору и не запомнить просто невозможно. Ещё невозможнее слопать такое огромное количество фунтов еды.

Очень обидно, что такое случилось. Все дружат, ну кроме дятла. Почти не ссорятся, и вдруг чрезвычайное происшествие. Теперь вся жизнь в лесу поменяться может. Может... А, может, запасы украл кто-то чужой? Например, есть такое животное крот, хоть его никто и не видел, это потому, что живёт под землёй. Прокопал ход и утащил весь овес. И шерсти на колючках не оставил потому, что наружу не выходил. Лучше бы крот, тогда все бы осталось как раньше.

За бывшим овсяным полем имелось ещё какое-то, теперь тоже пустое, а дальше дорогу перегораживала огромная лужа. Лужа появлялась здесь регулярно - под землёй шли какие-то трубы и лопаться им нравилось именно в этом месте.

Выдра подошла, попробовала - вода тёплая. Улыбнулась - осень, отопительный сезон начался. Но в воду лезть всё равно не хотелось, плавать выдра умела, но делала это крайне неохотно. Пошла в обход и тут же увидела шишку, на этот раз целую, а у дальнего края лужи, там, далеко от дороги, торчащую ветку и... Не книгу, конечно, а зацепившуюся половинку газеты. В конце концов, какая лесному зверю разница?

Выдра шла назад и продолжала размышлять, но теперь про разговор со свиньёй. Любовь. Приятно, наверное, когда тебя кто-нибудь любит. Вот только из мужчин в лесу один сонный медведь. Ах да, есть ещё мужчина, но он вообще дятел. Нет, лучше думать про пропавший овёс.

Зря Валерия складывала запасы в нору, да ещё и на поле. В дупле на дереве никто не достал бы. Разве что дятел, вечно он всем мешает? Вон - опять стучит вдалеке. Все на стук жалуются, а ему всё равно.

Ворона тоже с крыльями, до дупла добралась бы, но это не она. Ворона, только затеет что-то - хорошее или плохое - сразу всему лесу разболтает. Если кто-то летающий виноват, то, пожалуй, дятел. Чем он вообще в лесу занимается? Ах да, стучит. Только для чего ему это нужно? Неизвестно. Про него вообще ничего не известно. Откуда он взялся на нашу голову со своим стуком? Выдра попыталась сообразить, но, получалось, что дятел был всегда. А ест ли он овёс? Или не ест, а по-другому использует? Выдра вспомнила про утренний огрызок шишки - может, дятел овсом плюётся. Плюётся? Представить его делающим что-нибудь хорошее не получалось, да ни у кого не получится думать хорошо о соседе, который всё время стучит.

За размышлениями выдра не заметила, как вернулась. Зашла в лес и остановилась только наткнувшись на всю компанию, собравшуюся вокруг опять улёгшегося медведя. Не считая белки, вцепившейся в ветку соседнего дерева.

- Вот. Тебе надоело, наверное, читать одно и то же, - вручила лисице газету, которая теперь книжка.

- А нам без всякого "наверное" надоело слушать одно и то же, - встряла только что свалившаяся с дерева белка.

Подарку лисица обрадовалась, спрятала в свою миску, но не удержалась, тут же вынула и начала разглядывать.

- Прог-рам-ма пе-ре-дач. Это значит кто-то кому-то что-то передаёт.

- По телевизору, - пояснил неожиданно проснувшийся медведь. - По нему интересные вещи показывают. Или неинтересные.

Лисица пошелестела газетой и осилила ещё одну строчку.

- Что такое "групповая терапия"? Непонятно.

- Терапия? - медведь задумался, вспоминая. - Это когда люди садятся кружком и каждый говорит о себе всякие гадости.

- Нет, гадости я не согласна - любые высказывания белка принимала на свой счёт. - Кстати, вот ты, медведь, самый образованный, а где всего нахватался мы не знаем.

- Я медведь, моё место в лесу, - невпопад ответил медведь.

Зевнул и отключился. Наверное. Выделявшиеся на белой шерсти чёрные круги не позволяли сказать открыты его глаза или нет.

Лисица перевернула газету, счистила лапой грязь и прочитала.

- Панде-мия.

- Ничего мне не нужно, - встрепенулся медведь. - Никакой мии не нужно.

- Ну почему же ничего не нужно? Мы ведь такие хорошие друзья! Конечно, и медведю что-нибудь нужно, и лисице, и мне, и вот Валерии, - с этими словами свинья протянула белке жёлудь.

Признаваться в своих потребностях медведь не желал, и все начали его уговаривать. Только белка сначала выбросила жёлудь, по секрету от свиньи, конечно.

- Подождите, у нас ведь чрезвычайное происшествие, пропали запасы на зиму, - выдра взглянула на белку и огорчилась, что напомнила о неприятностях.

Но слова назад не возьмёшь, начала, так лучше уж продолжать.

- Давайте все сядем кружком, как Шарлотта прочитала, а Миша объяснил, и попытаемся выяснить, как такое могло получиться? Миша, мы вас ни в чём не подозреваем, очень вас любим, но неизвестность оставляет нехороший осадок. Расскажите, пожалуйста, как вам удалось получить образование?

Неожиданно медведь заплакал. Он раскачивался и причитал: "Что со мной будет? Что со мной будет?"

И выдра, и белка, и лисица его успокаивали. Ну что такого? Все ведь друзья. Ничего ведь не поменялось, просто всем интересно.

- Ага, не поменялось, - отвлеклась от этого занятия белка. - А овёс кто украл?

Но белку не слушали.

- Расскажи, ведь с тобой не так что-то. И холода ты боишься, а почему? Медведи спят зимой и снег им до электрической лампочки.

- При слове "снег" медведь попытался опять упасть в обморок. Ему не позволили, и он только всхлипнул "я и сплю".

- То в берлоге, а ты посреди поляны, - не согласилась лисица

Медведь удивлённо поднял брови, слова "берлога" он, похоже, не знал. Такой образованный, самый умный в лесу, а не знал.

- Давай, рассказывай! - закричала ворона. - Ссоры меж друзьями начинаются с недомолвок.

- Ладно, - медведь попытался вытереть слёзы, но лишь обречённо обхватил голову лапами. - Я в цирке работал. С детства. А теперь вот возраст, в зверинец того и гляди сдадут. Еле сюда, в лес, убежал, не в клетке же жизнь доживать.

Всему, что знал, медведь научился на работе, на арене и за кулисами, а в детстве - вспоминая детство, медведь опять заплакал - жил там, где зимы не случалось вообще. Зато рос вкусный бамбук, а не этот жёсткий орешник.

- А овёс? - встряла со своей проблемой белка.

- Нет, овса в детстве не было, - замотал головой медведь.

*

Сверху, среди желтеющих листьев мелькнуло зелёным, и в середину круга приземлилась ворона. Когда она улетела никто не заметил, а вот прибытие проморгать редко получалось.

- Очень интересно! Меня обсуждаете? Хвалите?

Медведь только развёл лапами и тут же сообщил, что серая ворона - обычный житель лесов, полей и населённых пунктов средней полосы.

- Это же так естественно, - улыбнулась свинья. - У нас здесь лес, и он населённый...

Но её перебили, выдра и лисица хором воскликнули:

- Серая?

- А что, а что? Я серая! - начала оправдываться ворона. - Только с оттенками.

- С оттенками это так красиво, мне тоже было бы интересно с оттенками, - свинья мечтательно опустила глаза.

Ворона не слушала, она продолжала оправдываться.

- Я что? Я ничего. И куда было мне деваться? В суп самоубиться рядом с курицей? Нет, в супе я не участвую! Я - ворона! Вот Миша подтвердит про леса средней полосы.

- Ну-ка, ну-ка, - история с куриным супом заинтересовала лисицу. - Ты сама говорила про недомолвки, которые друзей ссорят.

- Шарлотточка! - начала ныть ворона. - Зачем тебе? Почему ты против меня?

- Подождите, пожалуйста, - вмешалась выдра. - Мы не против, мы просто запутались. Вот, например, ты - серая ворона, а серого оттенка на тебе не найти.

- Расскажу, пусть Мише одиноко не будет, - пробурчала ворона самопожертвовательным тоном. - Я родилась в инкубаторе.

- В инкубаторе выводят ворон? - удивилась свинья. - Я так отстала от жизни!

- Не совсем, - ставший твёрдым голос показал, что ворона готова идти до конца. - Там разводят попугаев для зоомагазинов.

- Попугай? - воскликнули все, кроме медведя, а медведь просто сказал: - Попугай.

Все обернулись к нему примерно с одним и тем же вопросом: - Ну ты ладно, из жаркой страны взялся, нашей лесной живности там не видел. Но вороны-то везде. И попугаи - если не у тебя на родине, так хоть в цирке. Как ты не отличил?

- Отличил, только молчал, - признался медведь. - Сказал бы, а вы спросили бы, откуда знаю. Слово за слово, пришлось бы признаваться.

- Вот и я так же, - подтвердила лисица.

- И я.

- И я.

Выдра только махнула лапой, но означало это то же самое.

- А едят ли попугаи овёс? - гнула своё белка

Ответа не знал даже медведь. Попугаи на его детской родине летали, а вот овса не произрастало. Да и вспоминал он это уже, когда про детство рассказывал.

Дальше ворона-попугай говорила почти спокойно. В магазине её купила вполне приличная семья с хорошим послушным мальчиком...

- Я, кажется, догадался, - медведь сам не заметил, что влез в рассказ вороны. - Тебя назвали Каркуша в честь персонажа из телевизора.

- Да нет же! - возмущённо отмахнулась крылом ворона. - Ещё скажи, что мне понравилось!

Но медведь мысль свою ещё не закончил, а останавливаться он не умел.

- Крша - это уменьшительное, ласковое. Хотя, Каркуша тоже ласковое.

- Совсем всё было не так! - ворона даже немного обиделась. - Он меня Кешей назвал. Возмутительно!

Впрочем, ворона тут же немного остыла - что восьмилетний ребёнок может понимать в половом диморфизме тропических птиц. Рассказала с гордостью, что на Кешу не отзывалась принципиально, а притворилась, что букву "Е" не выговаривает и даже не слышит. Так Крша и получилась.

Всё бы хорошо, и еда, и телевизор, только вот дедушка. Раньше порядочный был пенсионер, да, порядочный!

Ворона разволновалась, засуетилась, начала говорить тоном одновременно обиженным и обвиняющим.

- Проклятого дедушку инсульт стебанул. Раньше хороший такой был, добрый дедушка, а после болезни крыша поехала. Телика насмотрится и орёт "не будет ничего разноцветного в моём доме!" Того и гляди шею свернул бы. Куда деваться? Деваться некуда! Днём ладно, на шкаф улететь не трудно. А ночью я сплю, а у него бессонница. И обострения.

- Не надо так переживать, - подытожила выдра. - Здесь в лесу нет никаких дедушек-пенсионеров.

Она покосилась на медведя, но намёков он не понимал, особенно когда никто и не намекал ни на что. Да и пенсии он не получал.

*

- Подождите! - сообразила выдра после паузы. - Выходит, у каждого от друзей секреты? Рассказывайте.

- Да, рассказывайте, не стесняйтесь, вот ты первая - мстительно добавила ворона-попугай и показала крылом на лисицу.

- Прочему вы таскаете за собой миску? - поинтересовалась выдра. - Книжка - понятно, образование, но миску?

- Лиса - всему свету краса, - процитировала по памяти лисица, и добавила. - Краса должна выглядеть оригинально.

- Ах, ты такая возвышенная, - поддержала её свинья. - Но миска это как-то приземлённо. Кухонная утварь, даже не фарфор.

Лисица спрятала дорогую ей посуду за спину, но вдруг погрустнела.

- Я? Я ведь всегда ощущала себя вольным зверем. А тут - огород сторожи, да ещё хозяева попались злые и скупые. Шавкой называли и, не поверите, одной кашей кормили. Регулярно.

На словах "каша" и "регулярно" она споткнулась, и получилось неясно: не одобряет она оба этих понятия или только одно.

- Но ведь каша была такая вкусная! - обняла Шарлотту дикая свинья.

- Вы и раньше были знакомы? - удивились звери почти хором.

- По прошлому лесу, - загадочно улыбнулась свинья.

*

Кажется, сегодня кто-то уже что-то говорил про кашу. Кто? Вспомнить у выдры не получалось и она спросила свинью:

- Подождите, а откуда вы знаете про фарфор?

Розовая кожа дикой свиньи покраснела. Она часто краснела - от смущения, от восторга.

- Мне стыдно и не хочется об этом говорить, - взгляд свиньи был направлен в сторону зарослей, будто ей хотелось там спрятаться.

Белка тут же стала на пути взгляда - именно в тот куст она выбросила подаренный свиньёй жёлудь. Излишняя предосторожность в отношении близорукой приятельницы.

- Хорошо, - теперь свинья смотрела на свои копыта, на левое переднее. - Видите ли, я вдруг узнала, что меня собираются убить.

- Как? - воскликнула ворона-попугай. - Хладнокровно убить? Даже не в припадке безумия?

- Именно так, более того, после убийства меня собирались съесть.

- Каннибалы! - ужаснулась белка, а ворона добавила: - Оборотни!

- Охотники, - догадался медведь. - Этот пережиток всё ещё процветает во всех уголках планеты.

- Нет, хозяева фермы. Понимаете, я ведь домашняя. Жизнь у меня была хорошая, и кормили вкусно, а потом я узнала... Вот и пришлось...

- Всё хорошо, что хорошо кончается, - подытожила белка, достала из кустов жёлудь и запустила им в выдру.

*

Внимания та не обратила, её занимало другое. Получалось, что и свинья тоже не настоящая. Кто же тогда настоящий? И как быть с овсом? Хотя, происхождение ничего не меняет. По отношению к пропавшему овсу, да и ко всем другим вещам тоже.

- Значит, с Шарлоттой вы познакомились там, на ферме? Правильно мы понимаем? И именно вам доставалась столь нелюбимая ею каша?

- А с какой стати хозяева фермы кормили лисицу? Пусть даже и кашей? И где мой овёс! - не унималась белка Валерия, и зло добавила: - Понаехали тут.

- Скажи, пожалуйста, - мстительным голосом начала ворона, - Почему ты разбрасываешь желуди? Они тебе не нужны? И ещё по веткам не прыгаешь, с дерева задом спускаешься? Я давно заметила, только не говорила.

- Подождите? Разве можно с дерева передом спускаться? - удивилась выдра.

- По любому можно, белок часто по телевизору показывают.

- Валерия, ты кто? - напрямую спросила выдра.

- Не буду я отвечать. Слишком много вопросов, просто как на экзамене.

- Ну, пожалуйста. Хотя бы на некоторые, - вежливо попросила свинья.

- Я - хомяк, - сообщила белка.

От неожиданности звери захлопали глазами, а выдра подумала "теперь понятно, почему запасы в земле, а не на дереве".

- Хомячиха? - потребовала уточнений ворона-попугаиха. - Валерия ведь женское имя.

- Нет, я хомяк Валера.

"А, может, дикая свинья права? Раз белка мужского пола, то и вполне могла влюбиться", - в том, как кого называть, выдра путалась, ещё не привыкла, к тому, что свинья домашняя, а белка теперь хомяк.

- Почему ты убежала... точнее убежал? - спросила она.

- Хомяки всегда убегают, - удивился вопросу Валера. А потом пробурчал: - Ну и ладно. Теперь хоть по деревьям лазить не придётся.

- Подождите! - выдра опять повернулась к лисице, озарения так и сыпались на неё. - Но почему вы сторожили огород? И ночью выли. Наверное, вы собака?

Лисица попыталась загадочно улыбнуться, но вид у неё был растерянный. На вопрос она не ответила, но всем и так стало понятно - собака. Поэтому она только попросила:

- Можно я останусь Шарлоттой? Шавка - совсем не интеллигентно и даже унизительно.

*

- Ага! Она всё врала! - объявил хомяк, уже забывший, что и сам притворялся точно так же. - Пусть теперь мой овёс ищет.

Ворона тут же подтвердила:

- Да! Собаки всегда по следу преступников находят, по телевизору много раз показывали.

- Но я не умею, - Шарлотта выглядела огорчённой. - Этому, должно быть, специально надо учиться.

- Не умеет она! - возмутился хомяк, но настаивать не стал.

*

Раз лисица теперь собака... И раньше ела одну только кашу, а овёс ведь каша. В голове у выдры всё это довольно удачно складывалось вместе.

- Скажите, а вам никогда не хотелось назад, на ферму? Хоть на денёк? Дело даже не в регулярной каше, а просто вспомнить прошлое?

- Это называется "ностальгия", - пояснил медведь.

- Воспоминания - страшная вещь, - подвела итог выдра. - А тут к ним и овёс, и горячая вода там на поле, и вот миска. И, оказывается, вы дружите со свиньёй, очень давно. Получается, что вы, Шарлотта, выкопали овёс, запарили его в своей миске, а потом отдали свинье, она ведь всегда любила кашу. Нехорошо получается, хоть вы и заботились о подруге.

- Нет, вы не поняли, - почти плакала лисица, - я не отдавала кашу. - Потом вдруг запнулась и грустно улыбнулась свинье. - Да, всё так и было... То есть я так и хотела... Понимаете, я сама не своя бываю. Накатит, и ничего поделать не могу. Я посмотрела на кашу, и получилась ностальгия. И кашу я съела сама. К сожалению.

- И ещё она ночью выла, - припомнила бывшая ворона.

- Извините меня, пожалуйста.

Выдра кивнула, а сама подумала про оборотней, что очень они страдают, потому что даже не догадываются, что делали ночью. Но ничего об этом не сказала.

*

- Жаль, что так получилось, - вздохнула выдра. - Но мы ведь простим Шарлотту, она больше так не будет.

- Ага, простим, - то ли согласился, то ли возразил хомяк. - А овёс?

- Плохо получилось. Я даже сначала думала, что это кто-то чужой. Крот, например. Подкоп устроил и поэтому следов не оставил. Но потом поняла - это не крот, зачем ему яма, если он под землёй? А ещё подумала, как можно было найти так старательно спрятанную кладовку? - выдра повернулась к похитительнице: - Как ты её нашла?

- Я... не знаю, - растерялась Шарлотта.

- А как ты грибы ищешь? - ткнула крылом в свинью ворона-попугаиха. - У тебя же зрение плохое.

- По запаху, - засмущалась свинья. - Грибы пахнут так...

И свинья мечтательно закатила глаза.

- А чем они пахнут? - не унималась попугаиха.

- Не знаю, я пока ни одного не нашла.

- У нас в лесу ни одного гриба?! - Непостижимо, но попугаиха сумела уставиться на свинью обоими глазами сразу.

- Наверно, подберезовики пахнут березой, а подосиновики - осиной, - задумчиво почесала за ухом задней лапой Шарлотта.

- Подрепейники, подрепейники... - механически произносила выдра, разглядывая розовато-белую кожу свиньи. - А не может такого быть, что трюфели пахнут овсом?

- Не знаю, - свинья задумалась. - Нет. Они. Они такие...

- Трюфели имеют яркий специфический аромат, - сообщил медведь. - Это такие деликатесные грибы, которые растут глубоко под землёй.

- Подземные? Грибы подземные! Конечно, подземные! И шерсти на репейнике не осталось потому, что у свиньи шерсти нет! - Выдра даже подпрыгнула от возбуждения. - Ты искала трюфели под кустом репейника?

- Искала, - согласилась свинья. - Но опять не нашла.

- Но там ведь у белки была кладовка с овсом. Потому, что белка - хомяк и запасы хранила в земле. И там всё произошло.

- А я не знала, что это там, - удивилась свинья.

*

- Подождите, - вздохнула выдра. - Теперь моя очередь извиняться перед Шарлоттой.

И выдра рассказала всем, что лисица, то есть собака не брала овёс. Да, она хотела бы накормить подругу кашей, но овёс не брала. А, когда её начали обвинять призналась - потому, что думала, будто овёс взяла свинья. Свиньи ведь едят овёс, и дикие, и домашние.

- Где мои запасы! - возмущённо заверещал хомяк.

- Там же, где и были - в норе, - кивнула ему выдра. - Они никуда не делись. Просто свинья искала рядом трюфели и случайно засыпала вход в вашу кладовку. Сейчас пойдем и посмотрим. Думаю, раскопать будет не трудно.

*

Хорошо, что так все получилось, думала выдра. И овес нашелся и эту глупую терапию продолжать не стали, а то расспрашивали бы и узнали, что простая крыса. Пришлось бы уходить.

Всегда так, пока ты выдра, или капибара какая-нибудь, все тебя любят. Хотя никто, включая медведя, даже не знает, что такое капибара. А расскажешь, что крыса, и всё. Выдра вздохнула и залезла в нору, спрятанную между корнями дерева. Можно надеяться, шишками хомяк кидаться по утрам не будет. Кстати, откуда он их брал обгрызенные? С дятлом, наверное, договорился. Вон он, стучит, не переставая. А шишки, это ведь просто шишки. Особенно в лесу.

Дятел действительно стучал неподалёку. Единственный, как выяснилось, коренной обитатель леса. Но звуки привычные, и крыса начала засыпать.

Надо ещё раз извиниться перед свиньёй - ну и что, что все знали про её секрет про трюфели. Она ведь стеснялась, верила, что держит своё занятие в тайне. А теперь все будут ей напоминать, особенно ворона. А, может, и белка. Или хомяк, который теперь попугай... Во сне выдра совсем запуталась, кто кем оказался.

Хомяк, который больше не был белкой, грустно бродил в траве. Новое жильё устроить он не успел, а в старое дупло лезть совсем не хотелось. Побродил ещё немного, да и забрался туда же, в нору между корнями дерева. В норе было тесно, лечь некуда, он просто сидел и гладил спящую крысу по ушибленной шишкой голове, тихо брюзжа "понаехали тут".