Детектив-Клуб: другие произведения.

Архив конкурсных рассказов Ад-3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  ЛЕДАНИКА
  ФИНАЛИСТЫ
  
  - Где тараканы? Витька! Витька, твою мать! Тараканы - где?
  - Фиг знает, где твои тараканы! Я сегодня - за пауков! За пауков, говорю тебе! Нету у меня тараканов!
  Андрей Андреевич Сыромятников, режиссер популярного шоу "Большие Безбашенные Богатые" тихо матерится и делает пометку в блокноте. Похоже, придется этих балбесов уволить прямо сегодня. А на их место... взять других балбесов. Потому что в этом сезоне все идет наперекосяк.
  В самом начале отказались от участия два перспективных кандидата. Срочно подбирали замену. Потом скандал с ведущим: требовал не пойми чего, но обязательно чтобы побольше уважения и внимания.
  И куча других неприятностей: от испорченного по недосмотру реквизита, до себе-на-уме штатного врача, который требует запретить самые зрелищные конкурсы. Мол, есть опасность для здоровья участников. А на самом деле, кто хочет здоровья, тот сидит дома, пьет кефир и не бегает по разным шоу.
  Что хуже всего, в прямых эфирах участники зажимаются, стесняются и глазеют на камеры, хотя им строго-настрого наказывали вести себя естественно и на камеры внимания не обращать.
  Из всей пятерки финалистов блистает только "номер первый". Мужик возрастом за пятьдесят, весом за полтора центнера, двое детей - и хорошо знает, за что старается. Приз в три миллиона на дороге не валяется. Ради такой суммы можно и жуками закусить, и в плавках продефилировать под музыку, и что там еще сценаристы придумают.
  А сценаристы в этом сезоне тоже как на подбор. Сколько можно этих замученных тараканов в кадр пихать? Что - других идей вообще нет? Дефиле в купальных костюмах тоже от сезона к сезону повторяется. Мол, зрителям нравится. А если нравится - почему тогда рейтинги падают? Вот только вчера "на ковер" вызывали, распекали. Денег тратите много, а результат - где? В итоге навязали прямой контракт со спонсором. Какая-то очередная "супер природная" бурда непонятного происхождения в пафосных бутылках. Совсем плохо дело. Сначала - прямые контракты, потом - всем спасибо, до свидания.
  
  Потерянных тараканов с помощью такой-то матери находят. Первую часть шоу наконец-то отсняли, вторая - в эфире. Еще отснять третью, сделать очередное (бесполезное) внушение участникам, чтобы вели себя на эфирах поживее - и на сегодня все.
  - А тепе-е-ерь, внима-а-а-ние...
  Андрей Андреевич морщится. Сколько раз просил ведущего умерить свою привычку растя-я-ягивать гласные. Как зазывала на рынке, честное слово. А ведущему - как с гуся вода. Мол, Бронислав Бронников - это имя, и не нужно "человеку с именем" рассказывать, как ему вести свое шоу. Нет, правда. "Свое" шоу. А все остальные тут так, для мебели. Включая режиссера.
  Голоса на площадке оживляются, режиссер прислушивается. Каждый финалист должен рассказать смешную историю, которая приключилась с другими участниками за время съемок. Интересный конкурс, всегда вызывает много эмоций у публики.
  "Номер первый", конечно же, пользуется случаем и красочно рассказывает, как его основной конкурент ("номер второй", молодой парень, симпатичный, бойкий, весом за два центнера) застрял в кабинке туалета на выездном конкурсе и как его оттуда вызволяли с помощью перфоратора и нецензурных комментариев, на глазах у женского персонала гостиницы. Беспроигрышный вариант. Толстяк застрял в туалете - конечно это смешно. Публике нравится. А вот "номеру второму" - не очень.
  - Вы считаете, что это смешно? Вы же взрослый человек! Я бы про вас такое не стал рассказывать! - возмущается "номер второй".
  - Уважа-а-аемые зрители! - это уже ведущий. - А как вы-ы-ы счита-а-аете, это смешно-о-о?
  Публика за прозрачной пластиковой перегородкой радостно вопит что да, конечно смешно.
  "Номер второй" переходит на оскорбления, пытается привлечь на свою сторону других участников. Ведущий (хоть что-то умеет) продолжает заводить публику, "номер второй" еще больше распаляется, а "номер первый" вполне успешно отбивается ехидными комментариями. Наконец-то ссора в эфире, а не после него.
  Жаль, что по времени пора объявлять перерыв.
  - Внимание, камеры! Три... два... один. Стоп! Перерыв двадцать минут. Третья камера - снимаем общий план площадки, - командует режиссер и снимает наушники.
  В перерыве четверо финалистов, пыхтя и отдуваясь, расстаются со своими креслами и топают на выход. Ведущий на несколько минут остается на площадке и позирует зрителям, которые тянутся поверх перегородки, снимают на мобильные телефоны. И неизменный фирменный стакан с логотипом на первом плане. Ведущий явно рассчитывает на персональный бонус от спонсора. Так старается, что чуть ли не в сортир со стаканом ходит.
  "Номер первый" никуда не выходит. А как же чай, бутерброды и пирожные? Неужели силу воли тренирует? Все для победы, и даже мучное - побоку?
  "Ну что, на сколько твои участники похудели?" - такие вопросы любят задавать Андрею Андреевичу неблизкие знакомцы, которые, конечно же, шоу не смотрят. Мол, интересуются классической музыкой и высокой литературой. А тут - фу, шоу для домохозяек.
  "Кто как", - обычно отвечает режиссер. Не будешь ведь каждому объяснять, что худеют в другом шоу, а у него - просто полные люди, которые выполняют в прямых эфирах дурацкие задания на потеху зрителям, в надежде выиграть денежный приз. И даже приставленный к шоу врач почти открыто говорит, что здесь калечат людей, которые и так весьма нездоровы.
  Временами Андрей Андреевич презирает и шоу, и участников - но тогда приходится презирать и себя самого, а это неприятно.
  
  Финалисты возвращаются на площадку. "Номер второй" не идет на свое место, а подходит к столику "номера первого". Туда же подтягивается "номер пятый", самый бесперспективный и тихий из финалистов. Тем не менее, в последнее время "номер пятый" старается во всем подражать фаворитам шоу. Неужели думает, что у него есть шанс на победу?
  А на площадке "номер второй" от словесных выпадов переходит к физическому воздействию: обходит стол "первого" и машет руками, изображая какой-то дилетантский бокс. "Номер пятый" оглядывается на публику, берет со стола бутылку и обливает водой и "второго" и "первого". Зрители аплодируют.
  Андрей Андреевич подходит к столу "первого" почти одновременно с ведущим. Совместными усилиями драчуна водворяют на место и отпаивают пострадавшего фаворита.
  До прямого эфира три минуты. На площадку бежит гример (подправить "номеру первому" ущерб от встречи с водой) и врач - щупает финалисту пульс.
  
  Начинается съемка третьей части шоу. Ответы на вопросы зрителей. Первые десять минут проходят вяло. Вопросы скучные. Режиссер украдкой зевает и дает отмашку пускать вопросы, придуманные сценаристами на случай "провала" зрителей.
  - Наша телезрительница из Мурманска интересуется, специально ли вы набрали вес, чтобы принять участие в шоу и выиграть деньги?
  Очередной вопрос адресован "номеру первому". Мужчина едва начинает отвечать, как вдруг замолкает, пытается подняться из-за стола, шатается, делает несколько шагов к центру площадки, к подиуму ведущего, явно пытается что-то сказать и... падает.
  Поднимается суета. К "номеру первому" подбегает врач, проверяет пульс, зрачки - и требует срочно вызывать "скорую".
  Режиссер распоряжается отключить камеры и пустить в эфир повтор одного из конкурсов. Зрители неистовствуют.
  Ведущий бормочет на камеру стандартные формулы завершения эфира - их пустят сразу после повтора.
  - Я же вам говорил, что этим все закончится! Это больные люди! С ними так нельзя! - кричит врач и сверкает глазами на ведущего.
  - Этих больных людей сюда никто на аркане не тащил! Вас для того и наняли, чтобы вы следили за их здоровьем! А вы за мной почему-то следите! Я и так им все время на мор... на лица смотрю! Кто уже красный сидит и пыхтит, того не трогаю!
  - Так никого не трогайте!
  - А кто вам будет зарплату платить, если я никого трогать не буду?
  Ну вот, теперь еще эти двое традиционно сцепились и гавкают друг на друга.
  Буквально все в этом сезоне идет наперекосяк.
  
  Андрей Андреевич сидит в своем кабинете и ждет звонка из клиники. Штатный врач шоу, тощий пожилой очкарик Михаил Зеленуцкий по кличке "Зеленка" говорит, что предварительный диагноз - инсульт.
  Если "номер первый" не сможет продолжить участие, то можно сразу хоронить сезон. Четверке оставшихся финалистов это шоу не вытянуть ни за какие призовые деньги.
  - Можно? - деликатный стук в дверь.
  А вот и Зеленка, легок на помине.
  - Заходите, Михаил. Есть новости из клиники?
  - Пока нет. Зато у меня есть - вот.
  Зеленка с триумфальным видом выкладывает на стол какую-то стекляшку.
  - Это, простите, что?
  - Это - ампула. Пустая. Нет! Не трогайте! На ней могут оставаться отпечатки пальцев!
  Оказывается, после отбытия "номера первого" в больницу Зеленка обнаружил ампулу на площадке, под столом пострадавшего.
  - У меня, понимаете, наметанный глаз на такие вещи. Я когда работал в клинике - там все ампулы нужно было сдавать. И если какая-то потерялась...
  - Уважаемый Михаил Батькович, при чем тут ваша клиника? И при чем тут ампула? Вы хотите предъявить претензии "скорой", что они пустую ампулу на полу оставили? Так это без меня.
  - При чем тут "скорая"? Они все делали на "подиуме", к столу никто из них не подходил.
  - То есть вы сами ее там оставили?
  - Да нет же! Я этот препарат... - Зеленка произносит какое-то название, которое тут же выветривается у Андрея Андреевича из головы, - на площадке никогда не колол. И только что проверил: коробка именно с этими ампулами пропала у меня из "укладки"!
  "Укладкой" Зеленка называет свой пластиковый чемоданчик с лекарствами и всякими медицинскими штуками.
  - И что за препарат? Наркотик?
  - Хуже. Гораздо хуже.
  Повисает драматическая пауза. У Зеленки на лице - выражение начинающего актера, который взялся играть Гамлета в провинциальном театре.
  Андрей Андреевич вяло думает над тем, что именно может быть хуже наркотиков.
  Врач еще некоторое время держит паузу, потом сдается.
  - Это препарат для снижения давления. Сильный препарат. Быстро снижает давление. Вы понимаете, это лишний вес, у них часто повышенное давление. Так вот, я на "скорой" попросил, у меня там знакомые. В такой дозировке - только на "скорых", и в реанимации еще можно достать. Вот я... достал.
  - И сами эту ампулу там оставили, как я и говорил.
  - Нет, позвольте, - иногда Зеленка и выражается так, как принято в провинциальных театрах. - Я этот препарат вообще применяю нечасто. И в последний раз я колол его в гримерной, когда давление подскочило у этого вашего... выпендрежника.
  - У Бронислава? Так у него вроде лишнего веса нет.
  - А давление повышенное - есть. Конечно, не сильно повышенное... можно было таблетку. Но ему же быстрей-быстрей, а таблетка долго действует... пришлось укол. Потом у него конечно же голова закружилась, потому что сильный препарат, я говорил. И он еще орать на меня начал.
  - Это у него что, от нервов?
  - Нет, это у него такой характер паскудный.
  - Да не характер, давление у него от нервов, - режиссер начинает терять терпение.
  - А с чего ему нервничать? Это я - доктор и отвечаю за здоровье...
  - Кстати, об ответственности. Надеюсь, вы понимаете, что если с участником действительно что-то серьезное, то отвечать в первую очередь будете вы?
  "И я вместе с вами", - это Андрей Андреевич добавляет уже про себя.
  - При чем тут моя ответственность? Явно налицо умышленное причинение вреда здоровью! - Зеленка нервничает, потеет, но не сдается.
  - Препаратом для снижения давления? Вы серьезно?
  - А у него, между прочим, давление не повышенное, а пониженное!
  - Минуточку. Вы же сами только что сказали, что при лишнем весе давление повышенное. Что вы меня путаете? - Андрей Андреевич терпеть не может все эти медицинские разговоры.
  - Ничего я не путаю. Если сердце хорошо работает - то повышенное. А если плохо - то будет пониженное.
  - То есть у пострадавшего сердце работает плохо, давление пониженное, а вы ему зачем-то сделали укол препарата, который еще больше понижает давление?
  - Нет! Нет! - Зеленка заламывает руки. - Я врач! Я давал клятву Гиппократа! Вы знаете, что такое клятва Гиппократа? Я не могу причинить вред, не имею права! Это чей-то злой умысел!
  - И знаете, что я думаю? - врач пристально смотрит на режиссера. - Это конкуренты!
  - В смысле?
  - Кто-то из участников. Из-за денег! Чтобы вывести главного конкурента из игры! И главное - коробка с ампулами! Она пропала из моей "укладки"! То есть не пропала, а кто-то ее украл!
  Режиссер хмурится. Все это звучит с одной стороны странно, а с другой - как минимум для двоих участников из пяти финалистов денежный вопрос является болезненным и приз за победу в конкурсе пришелся бы им очень кстати.
  - Так что? Я вызываю полицию? - Зеленка достает из кармана мобильный телефон.
  - Стоп, стоп! Никакой самодеятельности! Это серьезный вопрос. Спешить нельзя. Спешка, как известно, хороша только при ловле блох. Спасибо за бдительность, оставьте мне ампулу и можете идти. Дальше я сам разберусь. А вы проверьте, как там остальные участники. У них ведь стресс? Измерьте им давление, температуру, или что там еще? Идите, идите. Кстати, подскажите, как быстро действует препарат?
  - Практически сразу! Это мощный препарат, быстрого действия. Чтобы быстро купировать гипертонический...
  - Понял-понял. Спасибо. А теперь идите, идите. Вас ждут финалисты.
  
  Андрей Андреевич выставляет Зеленку из кабинета и задумчиво смотрит на пустую ампулу. Вызвать полицию - и собственными руками пристрелить шоу, которое и так хромает на обе ноги? Вряд ли руководство оценит такой поворот событий. Тем более что из фактов - только пустая ампула и пропажа коробки. И то не известно, где Зеленка взял ампулу и не сам ли он куда-то припрятал остатки препарата. Но что-то же случилось с "номером первым"?
  Если Зеленка прав, и препарат действует быстро, то...
  - Але? Вася? Можешь мне перекинуть записи с третьей камеры? Нет, за весь день не нужно. За второй перерыв. Ага. Жду.
  Режиссер внимательно просматривает запись. Камера направлена на выход с площадки, ракурс не очень удачный: всех, кто подходил к столу "номера первого" видно только со спины.
  На видео ничего неожиданного. Никто не крадется к "номеру первому" со шприцем наперевес. Сам фаворит сидит за столом, скучает, переставляет местами бутылку с водой, переворачивает стакан, разглядывает зрителей, кому-то машет рукой.
  Вот ссора с "номером вторым", вот "номер пятый" поливает спорщиков водой из бутылки. Вот он сам, Андрей Андреевич, вместе с ведущим разнимает спорщиков, успокаивает "номера первого". Гример колдует над лицом фаворита, врач щупает пульс. Ничего подозрительного.
  Режиссер успокаивается и решает, что Зеленка все выдумал. Может, он сам под действием каких-нибудь препаратов? Кто их знает, этих врачей? В общем, решено. Никакой милиции.
  
  - Андрей! Ты уже знаешь?? Ты слышал? - без стука в кабинет врывается Бронников, почти падает на стул, достает пачку сигарет и зажигалку.
  - Броня, ты забыл? Здесь не курят.
  - Андрюша, ты сейчас сам закуришь. Звонили из клиники, - ведущий слишком глубоко затягивается дымом, кашляет.
  - И что? Все плохо?
  - Еще хуже. Летальный исход. То есть - помер.
  - Как?.. Точно? Не слухи?
  - Точнее не бывает.
  - Блин... давай сигарету.
  Несколько минут режиссер и ведущий молча курят.
  Андрей Андреевич откладывает сигарету и рассказывает про ампулу, украденную коробку и подозрения врача.
  - Подожди-подожди, мы же вроде не траву курим, - ведущий смотрит с недоумением. - Какие ампулы, какие препараты? Человеку стало плохо. Бывает. Кому-то - в транспорте. Кому-то - у себя дома. Или еще где-нибудь. А этому вот - в прямом эфире.
  - Хорошо, допустим. Откуда взялась под столом ампула и куда пропала коробка?
  - Не знаю. Хотя... подожди... Андрюша, я понял. Это все Зеленка придумал.
  - Не думаю. Зачем ему?
  - Как это - зачем? А чтобы мы - в дерьме, а он - весь в белом. Он сколько раз на курилке говорил, что мы тут изверги и сволочи, над больными людьми издеваемся? Что нас давно прикрыть пора, за нарушение прав человека?
  - Ну, говорил. Тут много кто чего говорит, - режиссер пожимает плечами. - Но чтобы убивать... не думаю.
  - Так никто никого не убивал. Просто мужику поплохело, а Зеленка решил воспользоваться случаем и раздуть скандал, чтобы нас точно после этого прикрыли. Для этого и придумал про ампулу и коробку. Тем более это его барахло, кто проверит, что там украли или нет?
  - Вроде складно получается, - Андрей Андреевич морщится и трет виски. - А все равно мне это не нравится. Особенно - летальный исход. А Зеленка наш - чудак, но не дурак. И если шоу прикроют, он тоже без работы останется.
  - Слушай, Андрюша, а может, наш "номер первый" сам себе укол сделал? Если ты никак не хочешь поверить, что с ним приключился банальный инсульт, - ведущий снова закуривает.
  - Зачем? Чтобы понизить и так низкое давление?
  - Может, он не знал, какое у него давление?
  - Шутить изволите, товарищ ведущий? Да тут только и разговоров, что про давление. Больше чем про давление и другие болячки разве что про деньги говорят, и кто что купит когда выиграет. Может, по ошибке... нет, вряд ли. По ошибке можно таблетку не ту проглотить. Но взять из "укладки" коробку с ампулами, самому себе что-то колоть...
  - Вот, Андрюша. И сам себе тоже вколоть не мог. Да и где? Когда? Прямо за столом, на площадке? Думаю, кто-то заметил бы. Ты же там был.
  - Ну да. Был. И видео потом еще смотрел, - режиссер пожимает плечами.
  - Ну да, третья камера. Помню. И что там, на видео?
  - Ничего, - неохотно признает режиссер.
  - Вот, и на видео - ничего. А ты волну гонишь. И вообще - забудь. Зачем ему себе препарат колоть? Правильно - незачем! - ведущий триумфально закидывает ноги на стол.
  - Может, чтобы обратить на себя внимание, увеличить отрыв от "номера второго"? - Андрей Андреевич не сдается.
  - А по профессии этот "номер первый" кто? Правильно, Андрюша, по профессии он - строитель. А все эти медицинские премудрости точно не для строителя. Это для врача задачка.
  - И что, среди участников есть врачи?
  - Вроде нет. А зачем - среди участников? У нас вот свой собственный врач есть. С чем я тебя и поздравляю.
  Несколько минут оба курят, молчат.
  - Все равно полиция припрется, - нарушает молчание Андрей Андреевич.
  - Это еще с какого перепугу?
  - Расследовать, Броня. Расследовать. И всех нас - к ногтю.
  - Да ладно. Можно подумать, каждый инсульт расследуют. Это какой тогда штат нужен?
  - Ну не знаю. Прямой эфир, конкурс, денежный приз, все такое, - режиссер пожимает плечами.
  - Если Зеленка не побежит со своими подозрениями в полицию, то никому это не нужно. Полный человек, прямой эфир, стресс, инсульт. Все логично. Раз, два и три, - ведущий для наглядности три раза стучит пальцем по столу.
  - Ну блин, Броня. Ну вроде и правда логично. Финалист наш помер сам по себе. Зеленка про ампулу и коробку придумал сам по себе. Подозрительно. Может, это "номер второй" постарался? Деньги всем нужны.
  - Подожди, Андрей. Подожди. Как говорится, "спокойствие, только спокойствие". Ты же сам сказал, что смотрел видео. Ты думаешь, можно человеку незаметно укол сделать? Про шпионов фильмов пересмотрел? Ручки-шприцы и всякое такое? Допустим, "номер второй" или кто угодно заранее украл коробку с ампулами, достал шприц, набрал в него препарат - и что? Ходил с полным шприцем в кармане? А потом незаметно подошел - и... кстати, хочешь, я пойду достану шприц и попробую тебя незаметно уколоть? Ерунда это все. Забудь.
  - Не могу, Броня. Если на моем шоу такое происходит - я обязан в этом разобраться.
  - На нашем шоу Андрей, на нашем. Не забывайся.
  - На моем, на нашем - какая разница?
  - Тебе, может, никакой. А я выкладываюсь на каждом эфире не для того, чтобы ты говорил "мое шоу". Я, можно сказать, живу этим шоу...
  - Перестань, Бронислав. Не начинай. Сейчас не время. И так сложно.
  - Сложно - потому что ты усложняешь. Сейчас принесу шприц, ты мне покажешь, как можно незаметно сделать человеку укол, и мы с тобой вместе посмеемся.
  
  Андрей Андреевич остается в кабинете один. Едва успевает собраться с мыслями, как в приоткрытую дверь просачивается Зеленка: руки трясутся, в руках - "укладка".
  - Ан-ан-андрей Ан-ан... дреевич... там... у меня... вернули... коробку с ампулами.
  - Не понимаю. Успокойтесь, выпейте воды.
  - Нет! Я не хочу воды. Не нужно воды. С-с-спасибо.
  - Тогда просто присядьте. Что вернули?
  - Коробку с ампулами... от давления. Вы меня послали... отправили... участникам давление мерить... я "укладку" открыл - а там коробка. Сверху прямо лежит.
  - То есть не заметить вы ее не могли, когда в первый раз смотрели?
  - Нет! Никак не мог. Она большая, коробка... вот. Смотрите.
  Коробка действительно большая, примерно как четыре пачки сигарет, белая с красным. Не заметить такую сложно.
  - Скажите, а как вообще можно сделать незаметно укол человеку?
  - Зачем - укол?
  - Ну, вы же сами сказали - ампула, препарат. И кто-то якобы специально этим препаратом финалисту навредил. Разве не так?
  - Все так, только укол не обязательно. Укол - это чтобы быстрее. Можно и так... через рот. Некоторые пациенты так и делают, чтобы "скорую" не ждать. Держат эти ампулы дома и, если прижмет, просто выпивают... жидкость... с лекарством.
  - Интересно. И быстро действует, если через рот?
  - Ну-у-у... по-разному... в среднем наверное минут десять, до двадцати. Дольше, чем укол, но все равно быстро.
  - Угу. Понятно. И что, эта жидкость - горькая?
  - Э-э-э... не могу знать. Я никогда не пил. У меня давление нормальное, мне не нужно.
  - Ладно. Оставьте мне эту коробку... кстати, вы пересчитывали ампулы? Сколько пропало?
  - Кажется все на месте... я пересчитывал недавно... позавчера? Или... три... три дня назад? Я как-то отвык... пересчитывать.
  - Странно. Ладно, разберемся. Оставляйте мне коробку и можете быть свободны.
  - А... полиция?
  - Да-да. Полиция. Спасибо. Я разберусь. Пойдите лучше... отчеты свои проверьте, пока полицейские не приехали.
  Врач пятится, закрывает за собой дверь. Андрей Андреевич снова закуривает и чувствует себя не то сыщиком, который расследует таинственное происшествие, не то преступником, за которым вот-вот придут.
  
  Стук в дверь. Возвращается Бронислав, приносит шприц. Андрей Андреевич рассказывает о том, что узнал от врача.
  - Андрюша, ты давно в отпуске был?
  - Сам знаешь. Давно.
  - Так пора уже. А то сначала коробки исчезают-появляются, потом черти какие-нибудь пойдут.
  - Броня, я до этих самых чертей ценю твое желание отправить меня в отпуск. Ты прямо как моя бабушка. Пирожков не принес? А то мало ли...
  Ведущий хмыкает и качает головой.
  - Ты пойми, я четырнадцать лет работаю эту каторжную работу, - продолжает режиссер. - И до сих пор у меня никто на площадке не умирал. И лекарства не пропадали. Наркоту мы не держим, а остальное на фиг никому не нужно. Совпадение? Я доверчив, но не настолько.
  - В жизни, мой недоверчивый друг, бывают такие совпадения, что никаким великим детективам даже в голову не придет, - ведущий назидательно тычет пальцем в потолок.
  - Это их проблемы, Бронислав. А моя проблема - смерть финалиста в прямом эфире. Если я не могу придумать вменяемую версию насчет того, зачем Зеленке всех обманывать - значит, буду исходить из того, что он прав.
  - И что из этого?
  - Из этого, мой доверчивый друг, следует версия первая. Что "номер первый" принял препарат сам. При этом он точно знал, что давление у него пониженное. И все это знали.
  - Андрей, а давай ты не будешь обобщать. Я не знал, например.
  - Ладно, пускай ты не знал, хотя это странно. Кстати, а у тебя какое? Повышенное или пониженное?
  - Нормальное у меня, - кривится ведущий.
  - Да? А Зеленка говорил, что он тебе недавно этот самый препарат колол.
  - Да я бы с ним на одном поле не сел, не то чтобы уколы доверять. Зови его сюда, пускай расскажет, когда это он меня колол?
  - Опять завелся? В общем, я уверен: "номер первый" знал, что давление у него пониженное. Выпить препарат, еще больше понизить давление, чтобы упасть в обморок на площадке? На первый взгляд - возможно. Но тут возникает "бритва Оккама".
  - О, боже ж мой. Тебе, Андрюша, точно в отпуск пора.
  - Не перебивай. Если человеку нужно упасть в обморок, чтобы привлечь к себе внимание, что он сделает? Правильно. Изобразит, что падает в обморок. Самое просто решение. Зачем усложнять, добывать коробку с ампулами, тайно принимать препарат? Не верю. Не мог "номер первый" это сам сделать. Кто-то ему помог, - режиссер опять тянется к пачке сигарет.
  - И кто же? О, великий сыщик всех времен и народов! Поведай мне сию тайну великую! Кто есть сей злобный шайтан? - ведущий вскакивает, изображает шутовской поклон.
  - Ну, вариантов не так много. Любой из тех, кто был на площадке во время съемки. Потому что если "номер первый" выпил лекарство из ампулы не сам, то вряд ли ему жидкость прямо в рот вылили. Скорее всего, вылили лекарство в воду, которая была на столе. И случайно уронили ампулу. А иначе никто бы ничего не заподозрил, потому что коробку быстро вернули на место.
  - Андрюша, так ведь никто ничего не видел! Слушай, а может кто-то эту дрянь в бутылку с водой налил? Вне площадки? Мало ли, шутка такая. Или на спор?
  - Так не получится. На столе у "номера первого" была всего одна бутылка. Как у всех остальных. Полтора литра, чтобы лучше в кадре смотрелась. Если бы лекарство было в бутылке, все бы случилось еще раньше, - режиссер задумчиво смотрит сначала на большие часы на стене кабинета, затем на свои наручные.
  - Я понял, Андрей. Следующим твоим проектом будет детективное шоу "найди преступника за десять сезонов". И, кстати, я не видел, чтобы "номер первый" до антракта вообще эту воду пил. Может, спонсору на него "настучать"? Как считаешь?
  - Ты можешь ерничать сколько угодно. И вряд ли ты весь эфир только "номера первого" разглядывал. В общем, я думаю, что добавить в воду лекарство могли только в перерыве, во время суеты. То есть под подозрением будут "номер второй", "номер пятый", врач, гример... ты и я.
  - Круто. Горжусь, что ты меня в список подозреваемых записал. Браво! - Бронислав нарочито аплодирует.
  - Ну это я так, для порядка. Чтобы никого не пропустить. "Номера пятого", думаю, можно исключить.
  - Это за что ему такая привилегия?
  - Мотива не вижу, - не очень уверенно отвечает Андрей Андреевич.
  - Да ну? А зависть? Самый что ни на есть универсальный мотив. Думаешь, он не знает, что он для нас "номер пятый"? Без шансов на победу? Так что хочешь подозревать - подозревай всех. А лучше - в отпуск. И травок каких-нибудь попить... для успокоения нервов, - ведущий откидывается назад на стуле, чуть не падает, чертыхается.
  - Точно. Зависть. Тогда получается, у "номера второго" есть даже несколько мотивов. Он - "второй". Если "первый" уйдет с шоу, у "второго" появится шанс на победу. Ну и месть. История про туалет. Если бы про тебя такое рассказали в прямом эфире, на всю страну, ты бы не захотел отомстить?
  - И ты думаешь, "второй" за время перерыва успел все это провернуть? - скептически уточняет ведущий.
  - А почему нет? Чемоданчик наш эскулап бросает где попало. Подойти, открыть, забрать - много времени не нужно. Если что - сказать, мол, чувствую, давление поднимается, а доктора не нашел. Взять ампулу и подойти к столу "первого". Странно только, почему он коробку забрал? Проще было бы забрать одну ампулу... может, услышал, что кто-то идет, и не стал возиться, прямо на месте ампулу доставать?
  - Да-а-а... фантазия у тебя, дружище. Уважаю. С такой фантазией - и до сих пор в рядовых режиссерах...
  - То есть уже двое подозреваемых,у которых и мотив есть, и возможность, - Андрей Андреевич упорно гнет свою линию. - Теперь врач. У него тоже возможность была. И мотив. Мы это с тобой уже обсуждали. Кстати, чисто теоретически еще может быть, что наш Зеленка что-то напутал, уколол "номеру первому" неправильный препарат и прибежал с ампулой, чтобы прикрыть свою ошибку... нет. Опять слишком сложно. Если правда ошибся, то проще всего - подчистить следы и сидеть тише мыши, в надежде, что никто ничего не узнает. Так что Зеленку я бы не рассматривал.
  - Нет уж, хороший детектив должен подозревать всех. Андрюша, ты же хочешь быть хорошим детективом?
  - Теперь гример. Вот у него точно никакого мотива не было и быть не могло. Тоже вычеркиваю, - режиссер машет рукой и чуть не сбивает со стола стакан.
  - А вот фиг. Мог у него быть мотив. Допустим, ему нужно, чтобы победил "номер второй". Я пару раз видел, как они общались, и не только в гримерке. Похоже, еще до шоу познакомились. А гример с врачом в одной комнате свое барахло держит. Не проблема коробку с ампулами из чемодана достать. И вообще, ты не тем занимаешься, Андрей. Зачем тебе эти шоу? Пиши детективы. Будешь сидеть на даче, дышать воздухом и бабло зашибать...
  - Может, на пенсии. Теперь по поводу меня и тебя.
  - Ого. Приятно. Люблю быть в центре внимания, - ведущий опять встает и театрально раскланивается.
  - Перестань. Лично у меня возможность была, как у всех, кто к столу подходил. Но мотив... я тут вообще-то за все отвечаю. И если придет полиция... а я думаю, что придет, то отдуваться придется мне. Надеюсь, я человек достаточно умный, чтобы самому себе такую яму не копать.
  - Так и быть. Разрешаю тебе себя не подозревать. Конечно, лучше вообще никого не подозревать и смириться с тем, что это просто совпадение... но ты вцепился в эту ампулу как клещ.
  - Спасибо за комплимент.
  - Нет, серьезно. Ты меня начинаешь пугать.
  - Ладно. Тогда давай испугаю еще больше. Пойдем на площадку, проведем следственный эксперимент, - режиссер поднимается и обходит стол.
  - Не хочу. Сам иди. Надоело.
  - Ладно. Коробку только возьму.
  
  На площадке Андрей Андреевич подходит к столу, за которым сидел "номер первый" во время эфира. Осматривается. На столы уже поставили полные бутылки с водой и чистые стаканы.
  Ведущий сидит на подиуме и скептически наблюдает.
   Андрей Андреевич достает из коробки ампулу, прячет в кулак и прогулочным шагом подходит к столу. Поворачивается спиной к камере, пытается незаметно второй рукой отломать верхушку ампулы.
  - Вот блин. Да что за... кто так строит? Как их вообще открывают?
  - Пилочкой специальной, - подает голос Зеленка, который только что подошел ко входу на площадку.
  - А руками?
  - Ну, если есть опыт, то можно и руками.
  - А без опыта?
  - Без опыта сложно. И можно руки порезать. Это все-таки стекло.
  - Несите эту вашу пилочку.
  - Вот, у меня одна есть, в кармане. Привычка, - врач подходит ближе.
  - И даже пилочка у него под рукой! Очень удобно. Андрюша, это можно считать уликой? - комментирует Бронислав с подиума.
  - Броня, тебе не надоело? Не мешай, - Андрей Андреевич мельком смотрит на подиум, вооружается пилочкой и пытается возле стола незаметно отпилить верхушку ампулы. Раздается противный скрежет.
  - Что, Андрюша, все твои версии трещат по швам?
  Режиссер оставляет очередную реплику ведущего без ответа, отходит от стола, отпиливает верхушку, прячет в кулаке открытую ампулу, возвращается к столу. Поворачивается спиной к камере, пытается незаметно налить жидкость из ампулы в стакан. Ничего не происходит.
  - А теперь что такое? Ампула пустая? Что случилось? - нервничает Андрей Андреевич
  - Просто так не выливается. Из ампулы положено шприцем жидкость забирать. Ну, или наловчиться, чтобы вытрусить. Примерно таким движением, как градусник сбивают, - подсказывает врач.
  - Что за ерунда?
  - Это специально, чтобы не разлить. Лекарства дорогие.
  Андрей Андреевич чертыхается и уже в открытую пытается все же вытрясти что-нибудь из ампулы.
  - Во-о-от! Очень похоже! "Номер второй" точно так же руками махал. Если надумаешь вызвать милицию, сразу можешь его "тепленьким" сдавать, - не унимается ведущий.
  Андрей Андреевич задумчиво кивает, еще раз внимательно разглядывает площадку. Кладет ампулу на стол, затем смахивает ее на пол. Ампула падает возле стола.
  Режиссер поднимает ампулу, подходит к подиуму, садится рядом с ведущим. Отсылает врача достать еще одну коробку таких же ампул, чтобы продолжить "следственный эксперимент".
  Некоторое время сидят молча.
  - Броня, я все понял. Только один вопрос: ты зачем это сделал?
  - Андрюша, тебе настолько плохо? Зря ты Зеленку отпустил. Какой-никакой, а все же врач.
  - Послушай меня сейчас внимательно. Что я в совпадения не верю, ты уже понял. Что "номер первый" сам это лекарство не принимал - тоже. Уколоть тайно никто не мог. Из ампулы этой дурацкой ничего не выливается, нужно исхитриться и вытрясти. Незаметно это сделать возле стола не получится. То есть подготовиться нужно заранее. И ты подготовился. Из коробки ничего якобы не пропало, потому что ты ампулу забрал еще раньше, когда Зеленка тебе укол делал. Тебе предлагали таблетку - ты отказался. Наехал на доктора по поводу головокружения, и понял, как можно воспользоваться таким препаратом. Особенно если учесть, что "номер первый" никогда на повышенное давление не жаловался.
  - Это все твои фантазии.
  - В перерыве "номер первый" передвигал по столу пустой стакан, а потом, когда мы его успокаивали, пил из полного. И что-то я не видел, как эту воду в стакан из его бутылки наливали.
  - Я же говорю - фантазии. Видел, не видел...
  - Зато я точно видел, как ты пришел разнимать спор "первого" и "второго" со стаканом. Или это тоже фантазии? Не очень удобно, когда одна рука занята, правда?
  - Мне нормально.
  - Правильно. Потому что ты везде ходил со своим стаканом. Если я правильно помню, ты и с площадки со стаканом выходил. Нужно будет пересмотреть на видео. Получается, ты вышел со стаканом с площадки, где-нибудь в туалете вытрусил ампулу в стакан, а потом просто подменил стаканы на столе у "номера первого", когда стоял спиной к камере, и все смотрели на "номера второго". Так получается?
  - Не получается. У меня нет мотива.
  - Мотив. Мотив... я думаю, что твой мотив выдает ампула. Когда я решил, что лекарство вылили в стакан прямо возле стола, мне было понятно, как ампула оказалась на полу. Просто случайно упала. Но если лекарство нужно вытрясти где-то в другом месте, то почему там же не выбросить ампулу? Почему она оказалась именно под столом? И коробка. Зачем было забирать коробку?
  - И зачем же?
  - Чтобы стало понятно, что у "первого" не просто так ухудшилось здоровье. Что это покушение. Думаю, если бы Зеленка ничего не заметил, ты бы ему как-нибудь осторожно "подсказал", на что обратить внимание. Или еще кому-то. Мне, например.
  - Интересно. А при чем здесь мой мотив?
  - Потому что, как ты любишь говорить, это "твое шоу". Ты им живешь. А этот сезон - в глубокой заднице. И твои банальные шуточки его не вытянут. А вот приличных размеров скандал с покушением одного участника на второго - вполне. И ты собирался раздуть этот скандал, но быстро понял, что все зашло слишком далеко. Еще когда "номера первого" увезли на "скорой" в очень плохом состоянии. И, тем более, когда узнал про летальный исход. И о том, какая камера "дежурит" и что показывает, ты тоже знал.
  Помолчали.
  - Бред это все, Андрюша. Осторожнее про такое рассказывай, а то как бы тебя на "скорой" не забрали. В заведение с добрыми врачами и решетками на окнах. Тем более, что ты свои фантазии доказать ничем не можешь.
  - У меня есть видео. Пускай смотрят специалисты. Думаю, в замедленном режиме даже при съемке со спины можно понять, менял ты стаканы на столе или нет. И пускай полиция подробно опросит всех, кто был в тот момент возле стола. Может, кто-то вспомнит, как ты ставил свой стакан на стол, чтобы потом взять пустой. Или кто-то видел тебя с коробкой ампул где-нибудь в коридоре. Им виднее, как именно это доказать.
  - Тебе же хуже.
  - Пускай. Как там сказал Жеглов? Вор должен сидеть в тюрьме? Убийца - тем более.
  
  ОЛЕЙНИК МАРЬЯНА
  СОКРОВИЩЕ СТАРОГО ГРАФА
  Опавшие листья шуршали под ногами, нашептывая Ане что-то приятное. Какая все же замечательная была идея приехать в отпуск к бабушке в деревню! Целых две недели рядом с Митей... Он только с виду жесткий и расчетливый, - в мире бизнеса иначе не выжить, - но в душе такой романтик! Предложил по вечерам встречаться в беседке на берегу реки. "Наверное, для того в первую очередь и отстроил эту беседку - точную копию той, что стояла здесь сто лет назад", - с улыбкой подумала Аня. А его решение реставрировать графскую усадьбу, бывший владелец которой приходится Мите прапрадедушкой, - разве не романтический порыв? Правда, по словам Мити, дело не в романтике. Уже разработан проект реставрации дома "с приспособлением", как говорят специалисты, под отель с историческими интерьерами, а во флигеле планируется открыть небольшой историко-краеведческий музей. Все это вкупе с садово-парковым комплексом должно привлечь туристов...
  Подойдя к беседке, Аня невольно залюбовалась открывшимся пейзажем. Солнце уже садилось, далеко за рекой, над горизонтом, виднелась только половина огромного огненного круга. Золотая листва берез тихо трепетала на ветру. Старый парк, больше похожий на лес, манил пушистыми лапами елей, багряными листьями кленов и россыпью ягод на кустах шиповника. Тишину нарушало только гулкое уханье музыки, - видимо, кто-то в деревне выставил во двор колонку, отдаленное тарахтенье мотоцикла и настырное ауканье припозднившихся грибников.
  Аня взглянула на дисплей своих смарт-часов. Неправильная она девушка, раньше времени пришла на свидание! Однако в беседке, похоже, кто-то есть.
  - Митя?
  Аня вошла в беседку - и застыла. На полу, возле скамейки, лежал человек. Короткая серая кожаная куртка, перемазанная землей, черные джинсы, высокие грубые, очень грязные, ботинки... Светлые волосы на затылке залиты темной густой кровью. Это же Жан, француз, который гостит в доме у Мити! И он... мертв?! Аня дрожащими пальцами принялась тыкать в дисплей часов, набрав номер, поднесла запястье к губам.
  - Ба, я в беседке, тут Жан, и он труп! - почему-то шепотом сообщила она.
  В этот момент "труп" пошевелился и застонал.
  - Ой, он, кажется, ожил! Что делать?!
  - Вызывай "скорую", - сказала бабушка, - я позвоню участковому.
  Объяснить бестолковому диспетчеру, куда ехать, удалось с трудом. Склонившись над Жаном, Аня попыталась нащупать у него на шее пульс. В кустах за ее спиной послышался хруст сухой ветки. Убийца вернулся на место преступления?! Она вскочила на ноги, вылетела из беседки и бросилась бежать. Кто-то сзади вцепился в ее куртку, раздался треск ткани, Аня затылком ощутила чье-то тяжелое дыхание, споткнулась о корягу и, падая, почувствовала, как ее схватили за плечи...
  За десять дней до покушения
  "...Короткий осенний день уже угасал, когда граф и Луиза встретились в беседке на высоком берегу реки. Это было их любимое место свиданий. Сколько счастливых мгновений тут пережито! Однако сейчас сердце Луизы ныло от плохого предчувствия. Казалось, ее тревогу почувствовал и тот, кого она уже третий месяц носила под сердцем.
  - Тебе больше нельзя здесь оставаться, - печально, но твердо сказал граф. - Скоро грянет буря, которая погребет под собой все, что нам дорого. А, быть может, и нас самих. Уезжай, mon amour, возвращайся во Францию. Береги себя и ребенка! Даст Бог, еще свидимся.
  Он порывисто обнял ее и укрыл полой своего плаща, словно стремясь защитить от неведомой беды..."
  - Ну, как вам, Павел Алексеевич? - Вера Сергеевна щелкнула "мышкой" и вопросительно взглянула на мужчину, который сидел напротив нее в кресле, держа в руках чашку с блюдцем. Прямая спина, развернутые плечи и серебристый ежик волос выдавали в нем военного. Выйдя в отставку, полковник поселился в деревне, оказавшись соседом Веры Сергеевны, а вскоре и почитателем ее многочисленных талантов, в особенности - кулинарного. Ну, и литературного...
  - Поражаюсь я вашему упорству, - прокашлявшись, сказал он. - Это ж какую работу надо было проделать, чтобы написать такую книгу!
  - Так ведь охота пуще неволи, Павел Алексеевич! - Вера Сергеевна поправила прическу. Новая стильная стрижка ей очень шла, еще и "отнимала" с десяток лет. - Вы же знаете, я давно мечтала написать историко-детективный роман, на который меня вдохновили развалины местной усадьбы. А работать в музеях и в архивах - одно удовольствие. Вы не представляете, какой захватывающей была история графской семьи, когда-то обитавшей в этой усадьбе, сколько в ней было страстей, интриг, взлетов и падений!.. И как прекрасно, когда фон, на котором разворачивается действие, у писателя буквально под боком!
  Вера Сергеевна плавно повела рукой, как будто показывая слушателям, где именно разворачивается фон. Слушателей, кроме полковника, было двое - кошка Баклуша, в просторечии Луша, и полковничий фокстерьер Тяпа. Луша и Тяпа, вопреки расхожему стереотипу, сосуществовали вполне мирно, конфликт интересов возникал крайне редко.
  Полуразрушенная графская усадьба являлась главной достопримечательностью деревни, куда Вера Сергеевна лет пять назад перебралась из столицы. Когда-то поместье, хозяин которого был известным меценатом, впечатляло своей красотой: фасад двухэтажного дома в стиле "дачный модерн", украшали деревянные башенки, фронтоны и эркеры. Дом окружал большой парк, за много лет превратившийся в почти дремучий лес. Парк и усадьбу опоясывал причудливый изгиб речки Искры.
  Шанс на вторую жизнь у старинного поместья появился, когда им заинтересовался известный отельер Дмитрий Езерский, дальний потомок его бывшего владельца. Езерский привлек к реставрации имения друга, модного архитектора Антона Гусева, разыскавшего в архивах не только старинные фотографии, но и чертежи, необходимые для воссоздания прежнего облика усадьбы. Территорию имения отгораживал от деревни забор из кирпича и кованых решеток, на удивление хорошо сохранившийся. Реставраторы залатали бреши в заборе, проделанные местными грибниками, но доступ к лесу сохранили, - калитка в парадных воротах не запиралась.
  - Налить вам еще чаю, Павел Алексеевич? - спохватилась Вера Сергеевна. Получив утвердительный ответ, принялась хлопотать у стола. - Кстати, Езерский хочет перед началом работ по реставрации провести молебен, пригласить местное и районное начальство, прессу... С отцом Василием уже обо всем договорено, он сейчас гостит у дочери, но к тому времени вернется. Ну, а как вы с Тяпой вчера поохотились?
  Тяпа лежала под креслом полковника, уткнув нос в лапы, но, услышав свое имя, вылезла и изобразила внимание.
  - Мы с Тяпой не дали вам повода упрекнуть нас в жестоком отношении к уткам, - доложил полковник. - Не подстрелили ни одной, только напугали с полдесятка. Да, моя девочка? - он потрепал собаку по шее. - Зато Тяпа носилась как угорелая и совалась во все норы. А знаете, кого мы встретили на обратном пути? Зацепина, нашего нового участкового. Проводил воспитательную работу среди Николая.
  - Ну-ну, - Вера Сергеевна отхлебнула чаю и поморщилась. - Отец Василий тоже периодически проводит с Колей душеспасительные беседы, но результата что-то не видно. А жаль, пропадет ведь человек, если пить не бросит.
  Николай, добродушный и безобидный мужичок, с готовностью брался за любую работу - наколоть дров, вскопать грядку - и довольствовался скромным вознаграждением. Однако стоило ему заглянуть в бутылку, как он начинал буянить и непременно находил на свою голову какое-нибудь приключение...
  - Знаете, вот писала сцену прощания графа с его возлюбленной-гувернанткой и думала о внучке, - переменила тему Вера Сергеевна. - Не нравится мне, что Езерский за ней ухаживает. Он бизнесмен, обеспечен, привычен к светской жизни, сегодня с Анютой, а завтра переметнется к какой-нибудь... модели, а у девочки будет душевная травма.
  - Дмитрий производит впечатление порядочного человека, - заметил полковник. - Да и Анюта не кисейная барышня.
  - Профессия обязывает, - кивнула Вера Сергеевна. - Пошла по отцовским стопам, сын тоже журналист. И все же на ее месте я выбрала бы Антона, не Дмитрия. Такой мальчик хороший, и архитектор талантливый! Мне кажется, ему она тоже нравится.
  - Но вы не на ее месте, - резонно заметил полковник. - А вот и Анюта! Легка на помине.
  В комнату вбежала высокая девушка со стянутыми в хвост длинными темными волосами. Джинсы и тонкий свитер красиво облегали стройную фигурку.
  - Всем привет! Чаевничаете? - она потянулась к блюду с яблочным пирогом.
  - Руки мыла? - строго спросила Вера Сергеевна.
  - Ба, ну кто в наш век нанотехнологий моет руки? Шучу, мыла. А что я вам сейчас расскажу! К нам приехал... Жан!
  - Новоявленный французский родственник Езерского? - уточнила Вера Сергеевна.
  - Именно! И по этому поводу Митя приглашает нас всех завтра в гости. Подозреваю, ба, что ему нужен твой авторитетный совет, как вести себя с французским братцем. Ты же писательница, а писатели у нас, как известно, людоеды и душегубы, ой, то есть людоведы и душелюбы! М-м-м, вкуснотища! Мерси!
  Аня затолкала в рот кусок пирога, глотнула чаю и поскакала по лестнице в свою комнату, расположенную в мансарде, во все горло распевая "Любо, братцы, любо!.."
  Вера Сергеевна подняла брови и покачала головой, но было совершенно очевидно, что внучку она безумно любит и готова простить ей любые шалости.
  *
  Жан Руже оказался вполне симпатичным парнем. Никакого "фамильного сходства" между ним и Дмитрием Езерским Вера Сергеевна, конечно, не обнаружила, - в отличие от темно-русого широкоплечего Дмитрия, Жан был худощав и светловолос. "Роднила" обоих разве что легкая небритость, моду на которую Вера Сергеевна не понимала и не одобряла. То ли дело небольшая аккуратная бородка архитектора Гусева!
  Езерский принимал гостей в новом коттедже, построенном по соседству с участком Веры Сергеевны. После того, как он представил Жана собравшимся, тот взял фужер с шампанским и попросил разрешения сказать тост. По-русски он говорил хоть и не совсем правильно, зато охотно.
  - Медам и месье! - Жан обвел присутствующих взглядом. - Я рад видеть вас и счастлив быть тут, где сто лет назад ступал нога моя прапрабабушка. Об этом мечтал моя прабабушка, бабушка, мама, и вот я - здесь. За связь поколений!
  Собравшиеся зааплодировали, дальше разговор за столом потек более свободно. Жан, старательно подбирая слова, рассказывал Вере Сергеевне, Ане и архитектору Гусеву свою историю. По словам месье Руже, его прапрабабушка работала в семье владельца имения гувернанткой, они с графом полюбили друг друга, но в 1917 году она, будучи беременной, вынуждена была бежать из России. Два месяца назад Жану попалась на глаза информация о том, что Дмитрий Езерский начал восстанавливать усадьбу. Он связался с Езерским и после долгой переписки и переговоров наконец-то осуществил мечту детства - приехал туда, где сто лет назад жила и любила его прапрабабка.
  - Ни за что бы не подумала, что последствия этой любви увижу собственными глазами! - заметила Вера Сергеевна.
  - Жан, ты просто обязан дать мне интервью для очерка о реставрации усадьбы! - встряла Аня. - Ничего, что я так по-свойски?
  В разговоре возникла пауза, и адресованный Жану вопрос архитектора Гусева услышали все.
  - А ты, часом, не за кладом старого графа приехал?
  Жан, поперхнувшись "Черным доктором", бокал которого держал, закашлялся.
  - Пардон? Клад старый граф? Это такой юмор?
  - Это такая легенда, - объяснил Гусев. - У многих уважающих себя развалин есть свои легенды, местные - не исключение. Легенда гласит, что бывший владелец усадьбы перед революцией зарыл где-то здесь клад. Сбежать он не успел, погиб во время пожара во флигеле усадьбы при странных обстоятельствах. С тех пор призрак графа бродит вокруг - стережет свои несметные богатства.
  - А тех, кто попытается украсть сокровище, старый граф наказывает - сводит с ума, - вступила Вера Сергеевна, - и таких случаев за сотню лет, согласно легенде, насчитывается немало. Поэтому местные жители опасаются ходить на развалины, обходят их десятой дорогой, даже когда идут в лес за грибами. А еще говорят, что призрак графа не обретет покоя до тех пор, пока поместью не вернут былое величие. Кстати, на самом деле владелец усадьбы был мужчиной в полном расцвете сил, в 1917 году ему стукнуло сорок пять. Но легенда его почему-то "состарила".
  - И никто не знает, где граф закопал свой сокровищ? - Жан, по-видимому, сильно озадачился.
  - Никто, - развел руками Гусев. - Зарыл - и адью, в смысле - с концами...
  *
  Жан принял приглашение Езерского остановиться в его доме. Он проявлял неподдельный интерес к чертежам и старым планам усадьбы и парка, докучая архитектору Гусеву вопросами. Копии исторических документов, в которых упоминалась его прапрабабушка, месье Руже интересовали явно меньше. В свободное от изучения чертежей время Жан гулял по территории усадьбы и окрестностям. Обо всем этом Вера Сергеевна узнала от Ани.
  - Вчера иду, смотрю, - рыщет возле старого дуба, - живописала Анюта. - Шагами что-то меряет и в смартфоне пометки делает. Я тихонько подошла и спрашиваю: "Что потерял?" Он подпрыгнул, словно привидение увидел. Промямлил что-то... Ба, ты знаешь, что над ним уже вся деревня смеется? Говорят, он ищет клад этого вашего... серого графа!
  - "Серый граф", Анюта, - это чай. А в легенде речь идет о старом графе... Постой, но ведь это легенда! Сказка! Неужели он поверил в сказку? Ну, пускай поищет, не он первый, не он последний, охотники за сокровищами давно весь парк перерыли, чисто землеройки. Отец Василий в свое время тоже стал жертвой легенды, даже металлоискатель по интернету выписал...
  - А еще... - хотела что-то сказать Аня, но умолкла на полуслове.
  - Что?
  - Да нет, ничего. Это я так...
  За день до покушения
  Как выяснилось, Жан не только любовался пейзажами, но и весьма преуспел в налаживании связей с местным населением. Особенно с безотказным Николаем.
  - Идем мы с Тяпой с охоты, - со смехом рассказал Вере Сергеевне полковник. - Встречаем Николая. Плащ на нем прорезиненный, сапоги, на плече удочки и лопата. Сказал, что идет на рыбалку. А лопата, спрашиваю, зачем? "Как зачем? - отвечает. - Червей копать!"
  - Не вижу криминала, - осторожно заметила Вера Сергеевна, - для рыбалки же нужны черви?
  - Нужны, но ими запасаются заранее, и лопату с собой на рыбалку обычно не берут... Я его сигаретой угостил, он закурил - и важно так: "Мне не велели говорить, но тебе, Лексеич, скажу. Без меня даже француз обойтись не смог! А знаешь, как он меня зовет? Николя, вот как!"
  - А что Жану от него понадобилось, Коля-Николя вам не сказал?
  - Молчал, как партизан, - ответил полковник, - но и так, по-моему, понятно. Жан нанял Николая, чтобы тот помог ему найти клад. А Коле все равно, для чего землю рыть...
  После ухода полковника Вера Сергеевна села за свой роман. Работала без передышки часа три, устала и надумала прогуляться до реки - полюбоваться закатом, а заодно поднабраться впечатлений для описания сцены расставания графа с его возлюбленной... Возвращаться решила короткой дорогой - через старый парк, на глазах погружающийся в плотные вечерние сумерки. Тропинка шла вдоль берега реки над обрывом. На одном из поворотов Вера Сергеевна увидела странное свечение, которое шло снизу, от воды. Любопытство взяло верх над боязнью. Осторожно ступая, она подобралась к обрыву и заглянула вниз. Ее взору предстала впечатляющая картина: из-под земли сочился слабый свет, освещавший темную фигуру в широкой хламиде, ритмично взмахивающую руками. Точь-в-точь призрак старого графа!
  Вера Сергеевна пустилась наутек, пришла в себя уже дома. Забег по пересеченной местности отнял силы, она прилегла на диван, где ее и обнаружила, вернувшись домой, Аня.
  - Тогда я голову потеряла от страха, но сейчас, кажется, знаю, кто это был! - закончила свой рассказ Вера Сергеевна. - Давай возьмем фонарь, позовем Тяпу с Павлом Алексеевичем и пойдем посмотрим все вместе.
  - А мне кажется, что кому-то надо меньше писать детективы, - пробормотала Анюта. - Нет уж, сейчас ты полежишь, отдохнешь, а с призраком разберемся завтра...
  А назавтра она нашла в беседке "труп" Жана.
  *
  ...- А-а-а! - отчаянно вырываясь из рук преследователя, заорала Аня. - Пусти меня, пусти!..
  - Аня, Анечка, успокойся, это я, Митя! Что с тобой, что случилось? - пробился в ее сознание знакомый голос.
  - Митя? - Аня, сидя на земле, растерянно озиралась. Езерский помог ей подняться, и она набросилась на него с кулаками. - Ненормальный! Разве можно так пугать?! Я подумала, что за мной гонится убийца! Я тебя со стороны дома высматривала, а ты со спины подкрался!..
  - Это не я подкрался, это ты за ветку зацепилась, когда ломанулась через кусты, куртку вот порвала... Кто тебя напугал?
  - Труп!
  Отреагировать Езерский не успел, - из кустов с лаем выскочила Тяпа, за ней - полковник.
  - Вера Сергеевна велела мне бежать сюда. Что с Жаном? - он бросился в беседку и присел около лежащего на полу француза. - Жив. Где же "скорая"?
  Со стороны деревни донесся приближающийся вой сирены. Вскоре у беседки появились, ведомые Верой Сергеевной, трое мужчин в форме "скорой помощи". Двое из них тащили носилки. Третий склонился над Жаном.
  - Чем вы его огрели-то? - спросил он. - Как обычно, тяжелым тупым предметом?
  - Это не мы, - пискнула Аня.
  - Все так говорят, - хохотнул другой мужчина, по-видимому, шофер "скорой". - Взяли моду друг друга по бошкам лупить! В соседней деревне недавно мужики подрались, кум кума черенком лопаты со всей дури звезданул, еле откачали...
  Медики переложили Жана на носилки и потопали к оставленной у дороги машине. Езерский и полковник поспешили следом.
  - Доктор, он жить будет? - спросил, семеня рядом с носилками, полковник.
  - Будем надеяться. Вы вовремя его нашли, - ответил фельдшер.
  Не успел отдалиться вой сирены "скорой", как раздался треск мотоцикла. Мотоциклист заложил лихой вираж возле беседки, затормозил, снял шлем и оказался новым деревенским участковым Зацепиным.
  - Быстро вы, товарищ капитан! - удивленно сказала Вера Сергеевна.
  - Долго ли, умеючи, - тряхнул чубом Зацепин. - Что ж вы, господа и дамы, не бережете головы иностранных гостей? Я сообщил в район, обещали следователя прислать. А вы что думали? Нападение на гражданина Франции! Он, кстати, как?
  - Жив, - сообщил полковник.
  - Значит, пока квалифицируем как "тяжкие телесные"... Плохо. Плохо, что вы, наверное, в беседке все следы уже затоптали.
  - Обижаете, молодой человек! - ответил полковник. - Мы детективы читаем, а Вера Сергеевна так даже пишет... Знаем, что на месте преступления топтаться нельзя.
  - Приятно иметь дело с такими грамотными свидетелями, - улыбнулся участковый. - Ну, а кто из вас нашел тру... пострадавшего?
  Аня выступила вперед.
  - Сейчас вы мне все в подробностях расскажете, - кивнул участковый, - но сразу хочу попросить вас до выяснения всех обстоятельств дела деревню не покидать.
  - Да не собираюсь я покидать... Погодите-ка, - округлила глаза Аня. - Уж не меня ли вы подозреваете?! Это произвол!
  - Позвольте-ка, а мотив? - возмутилась Вера Сергеевна. - И зачем тогда, по-вашему, мы звонили вам и в "скорую"?
  - Был бы человек, а мотив найдется, - глубокомысленно изрек участковый. - А "скорую" можно ведь и для отвода глаз вызвать. Как вам такая версия?
  - Никуда не годится, - фыркнула Вера Сергеевна. И вдруг хлопнула себя ладонью по лбу. - Ох! Вчера над обрывом я видела нечто странное, возможно, оно имеет отношение к нападению на Жана. Пойдемте посмотрим!
  Она сделала шаг в сторону обрыва. Тяпа, которая все это время сильно беспокоилась, рванулась так, что полковник еле удержал поводок.
  - Ба, лазить по обрыву в темноте - не лучшая идея, - вмешалась Аня. - Может, перенесем осмотр места происшествия на утро?
  - Поддерживаю, - хором сказали полковник и участковый.
  - Действительно, давайте лучше утром, - сказал Езерский, - а я выставлю дополнительную охрану, чтоб никто посторонний тут не шастал...
  Утром Вера Сергеевна повела участкового и полковника с Тяпой туда, где накануне покушения на Жана встретилась с "призраком". Они почти сразу обнаружили под обрывом подобие входа в пещеру, наспех закиданного свежими ветками и рыхлой землей.
  - Это еще что? - удивился Зацепин, пытаясь заглянуть внутрь.
  - Похоже на подземный ход, - задумчиво протянула Вера Сергеевна. - По легенде, всю эту местность пронизывает сеть глубоких подземелий, главный вход в которые располагался внутри усадьбы. Смотрите, этот лаз был, видимо, завален, но кто-то попытался его расчистить.
  Полковник ослабил бдительность, и Тяпа не замедлила этим воспользоваться - юркнула в лаз, волоча за собой поводок. Вскоре она вернулась, таща что-то в зубах. "Что-то" оказалось наполовину истлевшим кожаным саквояжем. Пустым.
  - Ничего себе! - присвистнул участковый. - Чем дальше, тем интересней!
  - Неужели Жан действительно нашел сокровище старого графа? - пробормотала ошеломленная Вера Сергеевна. - Вот вам и мотив. Злоумышленник шарахнул Жана по голове и отобрал клад. Другой причины лишать месье Руже жизни я пока не вижу. Саквояж в подземелье оставил, очевидно, сам Жан - за ненадобностью, после того, как вынул его содержимое.
  - Осталось узнать имя злодея, - бодро добавил полковник.
  - Узнаем! - заявил Зацепин и погладил Тяпу по голове. - С такой помощницей мы все узнаем! - замаячившая на горизонте перспектива быстро раскрыть дело, по-видимому, привела его в отличное расположение духа. - Жаль, конечно, что потерпевшего опросить не удалось. Ну, опросим, когда придет в себя. Как он, кстати?
  - Дмитрий звонил в больницу, сказали, что все еще без сознания, - ответила Вера Сергеевна.
  Потом Зацепин тщательно осмотрел беседку, но ничего интересного не нашел. После этого импровизированная следственная бригада распалась: полковник и участковый отправились каждый по своим делам. Саквояж Зацепин упаковал в полиэтиленовый пакет и забрал с собой, чтобы приобщить к делу.
  Вера Сергеевна, вернувшись домой, принялась осмысливать имеющиеся факты. Кошка Луша мягко запрыгнула ей на колени, устроилась поудобнее и заурчала.
  Версию, что убить хотели не Жана, а Езерского, Вера Сергеевна отвергла сразу: перепутать их невозможно, слишком уж они непохожи.
  Мог ли злоумышленник покушаться на месье Руже по иной причине, не из-за клада? Не исключено. Саквояж могли опустошить задолго до приезда Жана... Хотя тогда земля у входа в подземелье не была бы рыхлой, а ветки, которыми завалили лаз, - свежими...
  Подумав, Вера Сергеевна решила, что клад - все же самый вероятный мотив нападения. Тогда злоумышленник наверняка следил за Жаном, а возможность шастать по территории усадьбы, не вызывая подозрений, имели не так уж и много людей...
  В воссоздании картины преступления Вера Сергеевна рассчитывала на помощь Анюты. Аня добросовестно попыталась вспомнить все, что видела и слышала во время "свидания".
  - Ба, я, наверное, должна рассказать тебе еще кое-что, - задумчиво произнесла она. - Возможно, это важно. Когда я брала у Жана интервью, его кто-то позвал, он вышел из комнаты, а я увидела у него на столе книгу и взяла посмотреть. Книга старинная, обложка потертая, на титульной странице написано "La sainte Bible", - библия, правильно? А на обороте форзаца - рисунок чернилами, вполне четкий. Я сразу поняла, что он мне напоминает, - план усадьбы, над которым Митя с Антоном корпели. В одном месте, прямо возле речки, нарисован жирный крестик. Я услышала шаги Жана и положила библию на место... Он точно знал, где искать сокровище, понимаешь? За этим и приехал.
  - А Дмитрию ты об этом говорила?
  - Говорила, он посмеялся, - с досадой махнула рукой девушка, - тогда я и сама усомнилась...
  - А после нападения на Жана Дмитрий почему-то появился с противоположной дому стороны, из парка, - медленно сказала Вера Сергеевна.
  - Ну да. Ой! - Аня округлила глаза, в которых плескался страх пополам с надеждой. - Ба, но ты же не думаешь, что это Митя?! Зачем ему?!
  - Возможно, он решил, что имеет на сокровище графа больше прав, чем Жан... Анюта, это всего лишь гипотеза.
  Зато в имени "призрака", напугавшего ее вечером в старом парке, Вера Сергеевна не сомневалась. Полковник передал кандидату в призраки ее просьбу прочистить каминный дымоход, и тот не замедлил явиться. Пока Вера Сергеевна думала, как подипломатичнее начать расспросы, полковник попер напролом.
  - Николай, говори как на духу: ты француза звезданул?
  Лицо Николая покрылось бледностью, заметной даже сквозь слой сажи.
  - Ты что, Лексеич? Вера Сергевна! Как вы могли подумать?!
  - Погодите, Павел Алексеевич. Коля, ты ведь помогал Жану искать сокровище, верно? - мягко спросила Вера Сергеевна.
  - Ну... да.
  - И что? Нашли?
  - Шутница ты, Вера Сергевна! Покопали в разных местах, он, видать, понял, что зря, и отпустил меня. Но заплатил хорошо, как обещал. Суточные, еще и сверхурочные...
  Итак, что предшествовало покушению на Жана, Вера Сергеевна в общих чертах представляла. Что было после? Одна из догадок поначалу показалась ей маловероятной, но, чем больше она думала, тем больше склонялась к мысли, что преступник вполне мог так поступить - дабы не нарваться на нежелательных свидетелей...
  Участковый Зацепин тоже времени зря не терял. Он попросил у Езерского разрешения осмотреть комнату Жана и попутно нашел в прихожей под вешалкой серьезную, по его мнению, улику - кроссовки с налипшей на них землей, еще даже полностью не высохшей.
  - И знаешь, чьи? - тянула паузу делившаяся с Верой Сергеевной впечатлениями Анюта. - Твоего ненаглядного Антона! Это означает, сказал участковый, что Гусев вчера тоже мог быть на берегу у беседки, где напали на Жана.
  - По-моему, участковый перебарщивает, - пожала плечами Вера Сергеевна. - Это означает лишь, что Антон забыл или поленился помыть кроссовки. Не думаю, что преуспевающий архитектор способен огреть человека тяжелым тупым предметом.
  - Ага, он придумал бы что-нибудь поизящнее, - съехидничала Аня. - Я точно знаю, что Антон недолюбливал Жана.
  - Но не до такой же степени, - возразила Вера Сергеевна. - Впрочем, чужая душа - потемки, сказал бы отец Василий. А сам Антон что объяснил?
  - Он покраснел и сознался. В том, что готовится к весеннему столичному полумарафону, поэтому систематически бегает по лесу, причем выбирает именно труднодоступные места. Кстати, это легко проверить.
  - Вот видишь! Нет, что-то здесь не складывается...
  Аня поднялась в свою комнату, а Вера Сергеевна еще раз перебрала в уме известные ей детали этого дела.
  Совершенно очевидно: Жан лишь сделал вид, что впервые слышит о кладе. Видимо, он смекнул: тайно вести поиски будет сложно, а вот если прикинуться, что "загорелся" идеей найти сокровище, нанять деревенского простака и гонять его с лопатой туда-сюда, то все можно делать практически открыто. И пусть народ высмеивает очередного наивного мечтателя! Когда все насмеялись и привыкли, Жан заставил Николая копать в нужном ему месте, а в шаге от успеха, якобы разочаровавшись, отказался от его услуг.
  Пока вся деревня потешалась над Жаном, который в четыре руки с Николаем усердно перекапывал то, что до него перекопали десятки его предшественников, Езерский со слов Анюты узнал о возможном существовании точного плана. Мог Дмитрий с кем-нибудь поделиться - например, в шутку - Аниным открытием? Вполне. Со своим другом, например. Нельзя сбрасывать со счетов и Николая, который, когда Жан его отпустил, мог не уйти, а, заметив необычное возбуждение француза, спрятаться, чтобы выяснить, в чём дело. Или вернуться за чем-нибудь забытым. Нет, Коля не способен на подобные ухищрения. Или способен?.. Итого - трое подозреваемых, и ни одного из них Вере Сергеевне подозревать ужасно не хочется!
  А что, если кто-нибудь из односельчан, не зная о плане, все же поверил в успех изысканий месье Руже и начал следить за ним? Исключено, самые азартные охотники за сокровищем давно убедились в бесполезности поисков, а остальные тем более не стали бы тратить время попусту. Отец Василий тоже стал посмешищем, когда, поселившись в деревне и услышав про клад, в приливе энтузиазма прикупил металлоискатель. Азарт новичка...
  Ее размышления прервал звонок полковника, который предложил пройтись по парку.
  День выдался теплый и солнечный, редкий для поздней осени. Мирно беседуя, они шли по тропинке, Тяпа на бешеной скорости носилась взад-вперед.
  - Смотрите, Павел Алексеевич, она снова что-то нашла, - Вера Сергеевна показала на собаку, которая с азартом рылась в куче опавших листьев, прикрывавших корни огромного высохшего дуба. Листья разлетались веером. Дорывшись до самых корней, Тяпа предприняла безуспешную попытку что-то из-под них вытащить. Полковник и Вера Сергеевна поторопились ей на помощь. То, до чего она докопалась, оказалось увесистым сундучком, словно сошедшим с витрины антикварного магазина.
  - Так это же... - ахнул полковник.
  - Т-с-с! - Вера Сергеевна приложила палец к губам. - Я предположила, что он в спешке не рискнул ни лезть с тяжелой ношей через высокий забор, ни вынести сундучок через калитку, где мог попасться кому-нибудь на глаза. Ну, и не в реку же ему было сигать! Поэтому он временно перепрятал клад. Но я понятия не имела, где искать, - спасибо Тяпе!
  - Он? - переспросил полковник. - И вы знаете, кто он?
  - Думаю, что знаю. Я все объясню, но вначале мне нужно позвонить, - она вынула смартфон. - Дмитрий? Не могли бы вы сегодня обзвонить всех наших, включая отца Василия и участкового Зацепина, и пригласить обсудить подготовку к торжествам в связи с началом реставрационных работ? А когда будете их обзванивать, не забудьте сообщить, что завтра на территории усадьбы будут наводить порядок, а заодно спилят старый сухой дуб. Сделаете? Спасибо! Я вам чуть позже перезвоню.
  Вера Сергеевна лукаво посмотрела на полковника.
  - А теперь давайте вернем куче листьев ее прежний вид!
  *
  В темноте силуэт человека, прокравшегося по парку к старому дубу, был едва различим. Слиться с окружающей средой ему помогал темный бесформенный плащ с наброшенным на голову капюшоном. Присев на корточки, ночной визитер стал быстро разгребать огромную кучу сухих листьев. Услышав за спиной шорох, обернулся.
  - Товарищ капитан, вижу, вы преуспели в своем расследовании! - из-за спины полковника выкрикнула Вера Сергеевна.
  Из засады, устроенной в кустах боярышника, вылезли еще двое крепких мужчин. Человек в плаще заметался, кинулся бежать, но был в два счета настигнут и схвачен. Скрывающий его лицо капюшон упал.
  - Вы не имеете права! - прохрипел участковый Зацепин. - Я полицейский!
  - Ты? - презрительно сказал полковник. - Ты не полицейский. Оборотень в погонах, вот ты кто...
  *
  Гости Веры Сергеевны, оживленно переговариваясь, рассаживались за накрытым белой крахмальной скатертью столом, на котором сиял, отражая огни люстры, электрический самовар. В гостиную вошел Езерский.
  - Привет честной компании! Я из больницы, есть хорошие новости. Жан сегодня утром пришел в себя, - Дмитрий сел за стол рядом с Аней. - И рассказал мне удивительную историю, случившуюся сто лет назад. Граф, владелец усадьбы, предчувствуя появление в имении "революционэров", а попросту - погромщиков, спрятал в тайнике сундучок с драгоценностями. На случай, если он и его домочадцы не переживут надвигающуюся катастрофу, граф нарисовал в Библии на форзаце план усадьбы, где отметил место тайника и подарил эту Библию своей возлюбленной, матери их будущего ребенка. Он надеялся, что рано или поздно Луиза сможет приехать в Россию и разыскать драгоценности. Усадьбу разграбили и сожгли, ее хозяев убили, гувернантке пришлось бежать впопыхах. С подарком графа она никогда не расставалась, а перед смертью открыла тайну дочери. В семье Жана передавали эту историю из поколения в поколение, и вот, наконец, один из потомков гувернантки приехал на свою прародину, чтобы найти сокровище. Когда поиски увенчались успехом, на Жана напали... А теперь я предлагаю послушать рассказ Веры Сергеевны о том, как ей удалось вычислить преступника!
  - Павел Алексеевич, налить вам еще чаю? - как ни в чем не бывало спросила Вера Сергеевна. - Антон, попробуйте варенье, я сама варила...
  - Ба, не томи! - заерзала на стуле Аня. - Если ты немедленно не начнешь рассказывать, я умру от любопытства, и моя смерть будет на твоей совести!
  - Просим, просим! - захлопал в ладоши полковник, к нему присоединились остальные.
  - Уговорили, - Вера Сергеевна поправила прическу. - Сознаюсь, что подозревала и вас, Дмитрий, и Антона... Вы со слов Анюты знали о плане в старинной французской библии, то есть об истинной причине приезда Жана, могли рассказать об этом Антону. Кстати, поведайте нам, почему вы в тот роковой вечер явились на свидание со стороны парка? Что вы там делали?
  - Собирал для Ани осенний букет, - покраснев, буркнул Езерский.
  - Я же говорила, что он романтик! - заявила Аня и чмокнула Езерского в щеку.
  - И бизнесмен, который умеет считать деньги, но алчность не ваш порок, - продолжила Вера Сергеевна. - Архитектор Гусев тоже вполне состоявшийся человек, дорожащий своей репутацией. Я решила, что если б даже вы или Антон придали Анютиным словам значение, то вряд ли стали бы следить за Жаном и дожидаться шанса стукнуть его по голове. К тому же, вы наверняка не допустили бы, чтобы Анюта нашла тело Жана... Не годился на роль злодея и простодушный Коля.
  - А меня? - спросил полковник. - Меня вы не подозревали?
  - У вас было алиби, - улыбнулась Вера Сергеевна. - В то время, когда напали на Жана, мы с вами работали над моим романом...
  - Но как вы догадались, что виновен именно наш новый участковый? - поинтересовался Антон Гусев.
  - Я вспомнила, как отец Василий, тогда еще новый человек в деревне, рыскал по окрестностям с металлоискателем. И задалась вопросом: кто узнал о существовании легенды о кладе сравнительно недавно, чей охотничий азарт не успел перегореть? В эту версию вписались и другие странности. Когда участковый Зацепин после моего звонка прибыл на место происшествия, он уже знал, что Жана ударили по голове, хотя я не сообщала ему подробностей. Я сама их не знала, Анюта ведь не сказала мне, избили Жана, задушили или, упаси Боже, зарезали! Анюта, подойдя к беседке, слышала отдаленный шум мотоцикла, и Зацепин приехал быстро, видимо, торопясь взять ситуацию под контроль. Но мне-то он по телефону сказал, что будет ехать из райцентра! Наверное, хотел отвести от себя подозрения, однако не рассчитал время. Он легко согласился с предложением Анюты перенести осмотр места происшествия на утро, что никак не вяжется с его профессиональными обязанностями...
  Думаю, участковый подкараулил Жана и напал, когда тот вылез из подземелья с сундучком в руках и понес находку в беседку. Сундучок Зацепин, слыша, что вокруг шастают грибники, засунул под корни дуба, чтобы унести, когда все утихнет. Тем временем успешно имитировал проведение расследования. Однако сообщение о том, что завтра дуб собираются спилить, вынудило его изменить планы.
  - Ох, ну надо же, - вздохнула Аня. - А что в сундучке-то, вы же нам так и не рассказали? И чье теперь сокровище?
  - Колье с бриллиантами и сапфирами, такие же серьги, золотые часы, ценные бумаги столетней давности... А чье, - Езерский уткнулся в смартфон, - читаем. Гражданский кодекс Украины гласит: "В случае обнаружения клада... лицо, обнаружившее такой клад, имеет право на получение от государства вознаграждения в размере до двадцати процентов от его стоимости на момент обнаружения..." Так что вопросом займутся юристы.
  - Только сдается мне, - задумчиво произнесла Вера Сергеевна, - что это далеко не все, что спрятал до лучших времен Митин прапрадедушка. И что о сокровище старого графа мы услышим еще не раз!
  
  ЛИЛИЯ ГААН
  В поселке Филатовский редко бывали посторонние люди, зато его часто навещали сотрудники районной службы скорой помощи. И на это имелись веские причины.
   Когда-то в середине 60-х годов заброшенные Филатовские выселки распределили под строительство жилья среди комсомольцев местной обувной фабрики. Энергичные новоселы построили дома и даже разбили парк. Жизнь в посёлке забурлила, особенно после того, как там возвели ещё и ПТУ, готовившее кадры для предприятия.
   Но 90-е годы безжалостно разрушили жизнь Филатовского. Фабрика закрылась, за ней приказали долго жить начальная школа и медпункт. Дольше всего продержалось ПТУ, хотя спроса на его выпускников уже не было.Разъехалось в поисках работы трудоспособное население. В поселке теперь жили только пенсионеры, но в силу естественных причин и их ряды стремительно таяли.
   И вот наступило время, когда в Филатовском остались только семь старушек. Они давно уже разменяли восьмой, а кто и девятый десяток лет. Бабульки дружили. Каждый вечер ходили по очереди друг к другу в гости: чай пить, вместе смотреть нежно любимые бразильские сериалы, да и так поболтать о насущном.
   Когда умерла Евдокия Федоровна Лобода, это событие не вызвало особого ажиотажа у престарелых подружек.
   - Федоровна приказала долго жить, - сообщила ближайшая соседка покойной Баба Груня. - Но чего-то скрючило её напоследок.
   - Наверное, печень прихватило - давно маялась, - приковыляла, держась за поясницу, вызванная на помощь Анна Васильевна - особа нравная и строгая. - Скоро все тут передохнем, кто от печени, кто от радикулита.
   - Если бы не такое дело - не потревожила бы тебя.
   - Да, ладно. Сегодня хоть встала, а то ведь уже неделю маюсь.
   - Звони, Васильевна, в "скорую", участковому и её внуку. У меня на "мобиле" денег нет.
   Вскоре к дому Лободы подтянулись и остальные жительницы Филатовского.
   Участковый Петр Григорьевич Авдеев приехал раньше скорой помощи. Был он мужиком бывалым, поэтому давно уже утратил профессиональное рвение. Ворча себе под нос что-то нелицеприятное, он неохотно прошествовал к дому мимо кучки старух, наблюдающих за ним с нескрываемым подозрением.
   В хате у покойницы было грязно: валялись по углам какие-то сомнительные тряпки, полы и окна давно не мылись, клеенка на столе была залита маслом. К тому же дом провонял особым, въедливым запахом нищей старости. Потоптавшись на пороге, Пётр Григорьевич окинул рассеянным взглядом застывшее тело покойницы, и решил написать протокол осмотра в машине, старательно делая вид, что не слышит ехидных реплик старушек.
   - Глянь-ка, морду воротит...
   - А как, бывало, в общежитие к ПТУшницам таскался, таким брезгливым не был.
   - Укатали сивку-то крутые горки. Вона, лысый стал - все волосы на чужих подушках оставил.
   Участковый тяжело вздохнул и захлопнул папку. 'И зачем я здесь? Этих бабок давно на том свете с фонарями ищут. Дурацкая и бессмысленная процедура. Ещё неизвестно, удастся ли отсюда уехать до дождя, а то застряну в грязи. Дорога сюда - хуже некуда. Мне ещё надо пивка купить. Суббота - значит, сегодня Зенит с Локомотивом играет'.
   - Ну что, Григорьевич, можно Федоровну обмывать? - перебили его мысли докучливые старухи.
   Участковый с досадой покосился на застывшие в немом осуждении морщинистые лица.
   - Подождите справки о смерти.
   - Можно подумать, что без справки она живая.
   - Порядок такой, бабули. Не будем нарушать.
   - Вот аспид, - буркнул кто-то, - когда же мы этого фельдшера дождемся?
   Однако и для участкового, и для остальных обитательниц Филатовского оказалось сюрпризом, когда из пробившейся сквозь осеннюю распутицу машины "скорой помощи" вылезла их хорошая знакомая Люба Ивлева. Её бабушка Ксения Витальевна когда-то тоже жила в Филатовском, но умерла два года назад. И с тех пор Любу они не видели.
   Оказалось, что девушка теперь работала фельдшером в районной станции скорой помощи.
   - Любочка, - расплылись в скупых улыбках старушки.
   - Здравствуйте, бабушки.
   Деловитым шагом приблизившись к умершей, фельдшерица тщательно её осмотрела и задумчиво сказала, последовавшему за ней участковому.
   - Теперь всех умерших, независимо от возраста, приказано везти в морг на вскрытие, но я и сейчас могу сказать - что-то здесь не так. Трупные пятна чересчур интенсивно окрашены.
   Петр Григорьевич лениво отмахнулся:
   - Выпить покойница любила.
   - Помню, - сухо заметила девушка, - но это больше похоже на отравление.
   - Может, грибов каких-нибудь наелась?
   - Всё может быть, и всё же на месте патологоанатома я обратила бы на них особое внимание.
   В комнату протиснулись подружки покойной и Люба замолчала, принявшись заполнять сопроводительные документы.
   - Найдите мне СНИЛС и паспорт.
   Старухи принялись неторопливо рыться в вещах умершей - разыскав очередную бумажку, подслеповато рассматривали её на свет.
   - Кажись, не та! Очки дома забыла.
   - Бабушки, СНИЛС - это ламинированный прямоугольник зеленого цвета.
   - Сами знаем, - огрызнулись старушки, - квитанцию мы ищем. Покойница заказала плазму и как раз сегодня должны были привезти. Надо найти бумажку с телефоном магазина.
   - Потом найдете, а сейчас нужно документы оформлять.
   Но бабки упрямо продолжали искать квитанцию, и тогда Люба сама залезла в коробку с бумагами и извлекла оттуда СНИЛС.
   - Всё. Будем выносить.
   Хоть Евдокия Федоровна и была сухонькой старушкой, носилки получились тяжелыми. Водитель, участковый и девушка изрядно намучились, пока дотащили их до машины.
   Между тем, старушки вышли на крыльцо. Клавдия Петровна (которую все звали Клавушкой) возилась с замком, и Люба краем уха услышала, как они обсуждают, что делать с тремя котами и собакой покойной Фёдоровны.
   Пёс Полкан прекрасно знал соседок, поэтому, не обращая внимания на покидавшую дом покойную хозяйку, увивался вокруг Анны Васильевны, умильно заглядывая ей в глаза и изо всех сил виляя хвостом.
   - Глянь, Васильевна, как Полкан-то к тебе подлизывается. Наверное, новую хозяйку выбирает.
   - Да я на завтрак оладьи жарила, вот он и учуял, стервец, что маслом пахнет. А взять его не могу. Будут с моей Жужкой щенков плодить.
   - Твоя Жужка от старости давно уже ослепла. Куда ей щенков рожать?
   - Для этого глаза не нужны.
   - А кто котов возьмет?
   - Только не я, - отказалась Софья Никитична - самая молодая из старожилов Филатовского, - Сами знаете, чихаю от котов, и глаза слезятся.
   Засунув носилки в машину, Люба подошла к старушкам.
   - Кто-нибудь из вас знает, ела ли Евдокия Федоровна накануне грибы?
   - Она их не любила, - после некоторого раздумья ответила Клавушка, - живот пучило. Да и откуда грибам в эту пору взяться? Холодно уже.
   - А что случилось, Любочка, - поинтересовалась Баба Груня. - Думаешь, Федоровна поганок налопалась?
   - До вскрытия не могу сказать.
   Натужно взревев, "скорая" отъехала от дома Лободы. Вслед за ней уехал и участковый.
   Почему-то смерть Фёдоровны не выходила из головы Любы. Казалась странной: 'Чем она могла отравиться?'
   Через три дня, когда девушка вышла в смену, она поспешила найти приятеля - тоже фельдшера Женьку Свистунова, который, вдобавок, подрабатывал ещё и санитаром в морге.
   - Слушай, я бабульку из Филатовского на вскрытие привозила, и в акте указала, что смерть похожа на отравление. Ты ничего об этом не слышал?
   - Ты оказалась права. Бабулька была отравлена крысиным ядом. Я сам был на вскрытии - желудок весь изъеден отравой. Может, она того... сама?
   - Крысиным ядом? За что же это Федоровна себя так невзлюбила? К тому же плазму ей должны были в тот день привезти.
   - Ну, не знаю... по крайней мере, участковый такую версию выдвинул.
   Весь день, даже выезжая на вызовы, Люба не могла выкинуть из головы происшествие в Филатовском и, сменившись, позвонила Петру Григорьевичу.
   Тот не смог скрыть удивления.
   - Да что это вас, Люба, так смерть старухи тревожит? Ну, съела...
   - Так ведь крысиный яд. Петр Григорьевич, я её с детства знаю - не могла она сама отравиться. Как-то мне не по себе. Наверное, вас в Филатовский допрашивать старушек пошлют?
   Петр Григорьевич вздохнул.
   - А кому же ещё по филатовской грязи таскаться? Мне, хоть и не люблю я это старушечье логово. Эксперт со следователем в доме Лободы ещё третьего дня побывали. Начальство сегодня на планерке по голове настучало - мол, чего сидишь: иди, разберись, выясни. Может, кто-то что-то знает. Ох, Люба, когда подозреваемым в преступлении в среднем лет восемьдесят, их не вызовешь повесткой в прокуратуру. К тому же ни в одном учебнике криминалистики не описано, как взять свидетельские показания у гражданки, которая одновременно глухая, слепая, страдает склерозом и деменцией. Филатовские бабки не столь безобидны, как кажутся.
   Уж кому как не Любе было об этом знать.
   В своё время девушка немало вытерпела от пожилых гарпий. Бывало, бабок хлебом не корми, но дай сказать при встрече какую-нибудь гадость.
   'Что сутулишься, Любочка? Со стороны глянешь, не девушка - верблюд верблюдом'.
   'Вчера тебя с пареньком видела. Задрыпанный какой-то, плюгавый да пугливый, как заяц. Неужто получше никто не клюнул?'
   А потом ещё спешили нажаловаться Ксении Витальевне на Любу:
   'Плохо ты внучку воспитала: неприветливая, неуважительная, смотрит волком'
   И всё же, она давно знала этих людей. При мысли, что среди них живёт отравитель, у Любы мороз по коже пробегал.
   - Возьмите меня с собой. Вдвоем и веселее, и вам смогу помочь.
   - Ну, если ты этих лешачек не боишься... Завтра отправлюсь на подворный обход. Может, с тобой бабульки будут более откровенными?
   На следующее утро, доехав на дежурной машине до огромной лужи на въезде в посёлок, мужчина и девушка не рискнули проверять её глубину и отправились в Филатовский пешком.
   День выдался ненастный и ветреный. Листья с деревьев почти полностью облетели, и стало видно стоявшее в глубине сада бывшее женское общежитие ПТУ. Петр Григорьевич пустился в воспоминания:
   - Ох, что же здесь творилось когда-то! Студентки и пили, и курили. Кавалеры к ним в окна, как тараканы лезли. Что ни день, то драка. Я тогда был молодой, и каждый вечер сюда наведывался. Жена даже ревновала.
   Люба подумала, что, судя промелькнувшей довольной улыбке спутника, его супруга недаром подозревала благоверного в измене.
   - У моей бабушки тоже квартировали девушки, - вспомнила она.
   - Умные родители, заранее узнав, какие нравы царят в общежитии, старались определить девчонок под присмотр квартирных хозяек. Насколько я помню, только у Лободы никогда не проживали студентки. Что уж скрывать, редкостной грязнулей была покойная. Масло на стол пролила и даже не вытерла. А ты знаешь, что эксперты нашли яд именно в этой лужице? Больше отравленного масла в доме не оказалось.
   - Откуда же в нём взялась отрава? - удивилась Люба.
   - Хороший вопрос, - тяжело вздохнул участковый. - Вот и приходится теперь таскаться по дворам, как бездомному, выясняя, где Евдокия Фёдоровна поживилась ядом.
   Люба удивленно покосилась на Петра Григорьевича. Она не могла понять его равнодушия - на вверенном ему участке убит человек. Неужели неинтересно узнать, кто убийца? А вдруг это не первая жертва, и ещё погибнут люди?
   - Старушки не уважали покойную, хотя, в силу обстоятельств, поддерживали с ней приятельские отношения, - попыталась она растормошить участкового. - Всё местные бабульки когда-то работали на фабрике, а вот Евдокия Фёдоровна торговала пивом в парке. Мне бабушка рассказывала, что по молодости женщины часто ссорились, когда продавщица отпускала их мужьям пиво в долг, а потом со скандалом требовала деньги с жён.
   Но Пётр Григорьевич лишь лениво отмахнулся.
   - Это когда было? Бабки уже четверть века, как на пенсии, да и мужей похоронили в незапамятные времена. Гиблое это дело, вот что я скажу.
   Первый дом, в который они заглянули, принадлежал Марии Ивановне.
   - Любочка? - удивилась старушка, увидев на пороге девушку. - Ты чего к нам? Я 'скорую' не вызывала.
   - Я с Петром Григорьевичем.
   Только тут Марья Ивановна разглядела, что за спиной гостьи маячит участковый.
   - Так проходите, - сразу же засуетилась хозяйка, - сейчас чаю попьем с вишневым вареньем.
   Марья Ивановна умела создавать уют в доме, и даже сейчас, хотя силы у старушки уже были не те, в чистенькой комнате приятно пахло домашним печеньем. Везде, где только можно, лежали белоснежные вышитые салфетки, а на подоконниках красовались румяными боками огромные яблоки.
   Как и следовало ожидать, вишневое варенье оказалось выше всяких похвал.
   - Вот умрем, и некому будет настоящее варенье сварить, - довольно вещала хозяйка. - Здесь ведь в чем хитрость - нужно вытащить косточку, а взамен вложить кусочек ореха. Потом сварить особый карамельный сироп...
   Пётр Аркадьевич зазевал и уставился в окно.
   - Всё это очень интересно, - терпеливо выслушала рецепт Люба, - но мы здесь по-другому вопросу. Осень... наверное, одолевают крысы?
   - С холодами они норовят переселиться поближе к кладовым, - охотно согласилась хозяйка.
   - Вы какой-нибудь отравой пользуетесь?
   - Ветками бузины. Ну, и кошку не зря держу. А что случилось?
   - Согласно экспертизе, Евдокия Федоровна отравилась маслом с крысиным ядом. Где вы обычно покупаете масло?
   Марья Ивановна ответила не сразу. Задумчиво пожевав губами, она нервно постучала пальцами по столешнице.
   - Фермер привозит - хорошее, душистое. Мы запасаемся, чтобы хватило на весь год. К нам в Филатовский каждый второй четверг приезжает автолавка, но там всё слишком дорого.
   - И Евдокия Федоровна делала запасы?
   - Ну, как сказать - предпочитала у нас в долг брать. Вечно по всем углам без спроса шарилась.
   - А крысы у неё водились?
   Марья Алексеевна презрительно фыркнула:
   - По такой-то грязи полчищами ходили, пока она котов не завела. Те худо-бедно, но справлялись. Так что не пойму, зачем Федоровне крысиная отрава понадобилась? Что-то вы там напутали в милиции.
   - В полиции.
   - А не один ли хрен? - грубовато закончила разговор хозяйка. - Идите уж, с Богом.
   Следующим ближайшим к ним жилищем был дом Софьи Никитичны.
   Поднявшись на крыльцо, Петр Григорьевич громко постучал. Сама по себе распахнулась дверь, и девушка с участковым оказались в сенцах.
   - Никитична! - позвала Люба, заглянув в горницу.
   Но и там было пусто.
   - Вот такие нравы у них в Филатовском: бросают дома открытыми, - заворчал Петр Григорьевич, - заходи, бери, что хочешь. А милиция потом рыскай - ищи пропажу.
   Но Любу гораздо больше заинтересовал стоящий у дверей шкафчик. Полки были плотно заставлены склянками, бутылями, банками из-под кофе, пакетиками с гранулами.
   - Не здесь ли крысиный яд?
   Петр Григорьевич, брезгливо поморщившись, принялся перебирать содержимое полок, вчитываясь в названия.
   - Да вроде бы нет. Удобрение какое-то. О... глянь-ка!
   И в его руках оказалась красивая бутылка из-под рижского бальзама - в отличие от прочего запыленного хлама она была новенькой и яркой.
   - Вон чем старушки у нас балуются.
   Люба улыбнулась.
   - Надо же, когда-то такая же бутылка хранилась у моей бабушки. Только держала она её в серванте - на самом видном месте. После того, как бальзам закончился, бабушка налила туда настоянный на травах самогон, и хвасталась, что её настойка полезнее, чем бальзам.
   - Неужели? - заинтересовался Петр Григорьевич и снял с полки бутылку.
   Люба с округлившимися глазами наблюдала, как он откручивает пробку, и когда участковый поднес горлышко к лицу, испуганно дернула его за рукав:
   - Осторожнее, бабульки на самогоне настаивают и мухоморы!
   Рука участкового дрогнула, и он едва не выронил бутылку. Из неё выплеснулось содержимое, сразу же изгадив маслянистыми разводами блестящую керамическую поверхность.
   Петр Григорьевич выругался, и быстро, чтобы не испачкать пальцы, поставил бутылку на место.
   - Что я - дурак пить невесть какую дрянь? Здесь точно мухоморы.
   Софью Никитичну и двух её престарелых подружек они обнаружили в доме Клавушки.
   Женщины сообща квасили капусту. По всему дому плыли запахи капустных кочерыжек и томящейся в печи паренной тыквы. В глубоких мисках ждали своей очереди горы натертой моркови и клюквы. Но не все кромсали капусту: Анна Васильевна, с перевязанной пуховой шалью поясницей, устроившись возле печи с клубками шерсти, вывязывала сложный узор. На носках её валенок притулился котёнок.
   "Любят животные Анну Васильевну: вчера Полкан ластился, сегодня котофей прилип" - умилилась Люба.
   Старушки им отнюдь не обрадовались.
   - Чего это милиционеры по нашему поселку то и дело шастают? - удивилась Клавушка. - Ты, Любочка, не думай, что мы тебе не рады, но всё же шибко интересно, что вам здесь понадобилось?
   - А ты не слышала, когда похороны? Уже шестой день пошёл, как помер человек, а ни слуху, ни духу, - подхватила и ещё одна старушка, которую по фамилии все дразнили Кнышихой.
   Софья Никитична с досадой крякнула, поправляя слуховой аппарат, и также уставилась на гостей.
   - Идёт следствие, - пояснила старушкам Люба, - выяснилось, что Евдокия Федоровна отравилась крысиным ядом.
   Старушки перестали стучать ножами и так глянули на фельдшерицу, что она почувствовала себя написавшей в штанишки пятилетней девочкой.
   - С чего бы это Федоровне травиться, когда она заказала новый телевизор? Уж дождалась бы по любому, пока его привезут, - презрительно хмыкнула Клавушка - Вот мой внук...
   Рассказ о внуке мог затянуться надолго, поэтому Петр Григорьевич поторопился её перебить:
   - А откуда у Евдокии Федоровны деньги на телевизор появились?
   - Кредит хотела оформить.
   - Может, она приняла яд по ошибке? - Люба решила зайти с другой стороны. - Кому-нибудь известно - покупала ли Евдокия Федоровна отраву от крыс?
   - Нет, не покупала! - вступила в разговор Анна Васильевна, нервно застучав спицами. - Зато я хорошо помню, как...
   Неизвестно, что она хотела сказать, но её перебила, наконец-то, настроившая слуховой аппарат Софья Никитична:
   - Да уж ты, Васильевна, помалкивала бы: прославилась в своё время с дырявой памятью-то.
   - Не надо мне рот затыкать, - тотчас взорвалась Анна Васильевна. - И ту историю тоже поминать не надо!
   За перебранкой обеспокоенно наблюдала хозяйка дома.
   - Зачем ты, Никитична, вспомнила, что было ещё при царе Горохе? - укоризненно нахмурилась она. - А что касается крысиной отравы... нехорошо такое говорить про умерших, но иногда за Фёдоровной водилось - могла прихватить, что плохо лежит. Деньги или что ценное не брала, а так... по мелочи. И ловили её на этом, и стыдили, а она все смешочками отделывалась. Ну, теперь на том свете будет отвечать за свои проделки. А нам больше сказать нечего. Старые мы... голова уже плохо варит. Иногда час одеваюсь, а выйду на улицу - направо посмотрю, налево посмотрю, и не могу вспомнить, куда так долго собиралась.
   - Я же говорил, что мы ничего не узнаем, - шепнул девушке Петр Григорьевич.
   Между тем, хозяйка дома вернулась к своему занятию, но, рубанув пару раз ножом по капусте, добавила:
   - Ну, умерла и умерла Фёдоровна. Какая разница почему? Назад-то её не воротишь. Не стоит Дунька ваших стараний - ни живая, ни мертвая.
   Вот и поговори со старушкой после таких речей!
   Но оставалась ещё одна жительница Филатовского - Баба Груня. Именно она обнаружила тело, поэтому могла многое прояснить.
   Старушка не попала на посиделки, потому что прихворнула.
   - Поясницу что-то ломит. На прошлой неделе Васильевну прихватило, а теперь, видимо, моя очередь подошла, - пожаловалась она незваным гостям, держась за спину. - Да, вы садитесь, не стесняйтесь. Я вам чайку с травками заварю.
   Баба Груня была местной травницей, и её дом пропах густыми ароматами сухих растений, в изобилии развешанных пучками вдоль беленых стен.
   "Если бы Бабе Груне пришло в голову отравить соседку, она не стала пользоваться крысиным ядом - нашла травку хитрую какую-нибудь" - подумала Люба.
   Хозяйка дома не стала ходить вокруг да около:
   - Пётр Григорьевич, Федоровна что-то не то сожрала перед смертью?
   - Крысиного яду, - неохотно признался участковый.
   - Вот прожила абы как, и умереть достойно не сумела. Теперь её кобеля корми. А больно он мне нужен? Хорошо хоть котов Васильевна забрала, а то мявкали бы у порога - душу выматывали. А у Васильевны вы уже побывали?
   - Она у Клавдии Петровны.
   - Вот ведь... обещала шаль связать, а сама отправилась капусту квасить. А ведь всю прошлую неделю пластом провалялась - я ходила к ней печку топить.
   - Анна Васильевна трудится над шалью, - заверила её Люба. - Не думайте, она про вас не забыла.
   Баба Груня удивленно посмотрела на девушку.
   - Да я и не думаю: у Васильевны память на редкость хорошая.
   Люба вспомнила про недавние язвительные реплики относительно памяти Анны Васильевны.
   - А почему же тогда Софья Никитична упрекнула её "дырявой" памятью? А Клавдия Петровна сказала, что та история была "при царе Горохе".
   - Фу, - старушка брезгливо скривила и без того морщинистое лицо, - не люблю об этом вспоминать. Тогда ещё ПТУ работал, и почти в каждом дворе стояли на квартире студентки. Пятнадцать рублей в месяц - в те годы хорошие деньги. И вдруг у Васильевны пропал мешочек с шерстью...
   Петр Григорьевич сразу же вспомнил скандал.
   - Ох, какой тогда шум поднялся! Васильевна спросила про шерсть студенток, и тут приехала мать одной из них, накричала на Анну Васильевну и устроила обыск в её доме. Шерсть вроде бы нашлась в холодильнике?
   - Да, в сенцах стоял старый холодильник. Туда не заглядывали с того дня, как он сломался. Каким образом шалопутная баба догадалась, что шерсть именно в морозилке - не известно, но крик подняла на весь посёлок. Позорила Васильевну последними словами. Мало того, нажаловалась директору ПТУ, и с тех пор студенток предупреждали, чтобы не шли на квартиру к Серовым. А позору-то какого Васильевна натерпелась - некоторые соседи перестали здороваться.
   - И до сих пор неизвестно, кто засунул шерсть в морозилку? - полюбопытствовала Люба.
   Баба Груня тяжело вздохнула.
   - Как-то под хмельком она сама мне всё разболтала - хвалилась, какая умная и хитрая.
   - Кто "она"?
   - Федоровна, кто же ещё. К ней на квартиру отказывались девчонки идти - брезговали. Мы ей говорили, что сначала порядок в доме надо навести, а потом людей приглашать. У Серовых же в доме всегда была идеальная чистота, как в операционной. Ну, Дунька из вредности украла шерсть и спрятала в морозилку, а потом втихомолку потешалась, глядя, как Нюру люди гнобят.
   - А вы рассказали Анне Васильевне об этом?
   Баба Груня окинула насторожившихся гостей снисходительным взглядом.
   - Думаете, это Нюра её укокошила? С чего бы ей сейчас Федоровну травить, да ещё крысиным ядом? Как бы она его подсыпала?
   - Экспертиза выяснила, что яд был растворен в подсолнечном масле.
   - Ну, слышала я, что яд маслом заливают, чтобы привлеченные запахом крысы им полакомились. Но Федоровна ведь не крыса, чтобы так на запах позариться, что жрать всё подряд?
   - На столе была лужица пролитого масла. И эксперты нашли в ней следы отравы.
   Баба Груня досадливо крякнула:
   - Откуда оно там взялось? Не слизывала же покойница масло со стола?
   - Не знаем, а только емкость с отравленным маслом в доме не нашли.
   Что-то промелькнуло в глазах старухи, заставившее Любу напрячься - бабулька явно знала больше, чем говорила.
   - Ступайте с миром, - внезапно заявила старуха. - Ищите настоящих преступников, а здесь вам делать нечего.
   - Но кто-то же накормил гражданку ядом, - недовольно возразил участковый.
   - Только луканька знает, где покойница его надыбала и зачем натрескалась отравленного масла. Идите уж!
   Выбирались Люба и Петр Григорьевич из Филатовского уже в сумерках.
   - А я тебе говорил, что нет ничего хуже, чем иметь дело со старухами, - тяжело вздохнул участковый. - Ничем их не напугаешь, несознательные, упрямые. Вот весь день промотались, а что выяснили? Завтра на планерке у начальства выступать не с чем.
   Весь вечер Люба размышляла над этим делом. Только у Анны Васильевны был весомый повод совершить преступление. Но как старушка подсунула яд Федоровне?
   Люба подскочила среди ночи, внезапно проснувшись от поразившей её догадки: бабульки толковали о привычке Евдокии Фёдоровны совершать мелкие кражи, к тому же она была пьяницей.
   "Фёдоровна украла отравленное масло! Кто-то, зная о её клептомании, специально оставил на виду бутылку с ядовитым содержимым. Но самогон с маслом не спутаешь - даже сквозь стекло видно, что другая консистенция жидкости. Если только... если только бутылка не керамическая!'
   Любу даже дрожь пробрала, когда она вспомнила, как по найденной у Софьи Никитичны бутылке из-под бальзама катились капли маслянистой жидкости.
   'Не приведи Господь, Петр Григорьевич отхлебнул бы. А Федоровна... она же часто бывала у бабушки. Увидела точно такую же красивую бутылку, вспомнила, что покойница хранила в ней настойку - наверное, бедолага подумала, что Никитична тоже какую-нибудь травку залила самогоном'.
   Девушка вылезла из-под одеяла, и нервически заходила по комнате.
   'Так-так... И ведь Никитична при мне признавалась, что у неё аллергия на кошек. Как же она тогда воюет с крысами? Травит крысиным ядом. Значит, отрава у неё есть. Неужели она настояла яд на масле и налила в бутылку из-под бальзама? Но зачем Никитичне травить безобидную пьянчужку?'
   Чтобы хоть как-то успокоиться, Люба отправилась на кухню и поставила на конфорку чайник.
   'Ничего себе безобидная! Вон как подставила Анну Васильевну. Может и Никитичне какую-нибудь пакость подстроила, о которой я просто не знаю. Но почему старушка не уничтожила столь важную улику, и бутылка преспокойненько стоит в шкафу?"
   Чайник никак не хотел закипать, в отличие от несчастной любиной головы.
   'А что если Анна Васильевна, узнав о яде в бутылке, специально подкинула её Федоровне? Дома-то в Филатовском день и ночь открыты: заходи, бери - никто не помешает. А когда задуманное осуществилось, тайком забрала масло из дома Лободы. Да и кобель вокруг Анны Васильевны увивался, видимо, неспроста".
   Люба задумчиво пила удивительно безвкусный чай.
   'Хотя, может, решила, что никто не догадается. Федоровну похоронят, и концы в воду. Нет, Васильевна в тот день едва ползала, всё время за поясницу держалась. С разыгравшимся пояснично-крестцовым радикулитом по поселку с отравой не побегаешь. Да, что с чаем-то? '
   Люба недовольно заглянула в чашку и только тут сообразила, что забыла про заварку и хлебает простой кипяток.
   'Совсем меня с ума свела эта история. Завтра же выведу убийцу на чистую воду, чего бы мне это не стоило. Да, не ангел была покойница, но травить её крысиным ядом - это уже запредельная жестокость'
   Утро застало девушку возле огромной лужи перед въездом в Филатовский. Там застряла "скорая", и ругающийся Женька Свистунов беспомощно разглядывал воду вокруг машины.
   - Люба, ты что тут делаешь?
   - Да так... Сейчас я тебе помогу.
   Девушка нашла несколько толстых веток. По ним чертыхающийся Женька добрался до твердой почвы.
   - Ты к кому? - полюбопытствовала она.
   - К Анне Васильевне Серовой. Кто-то из её подружек позвонил - давление подскочило.
   Но по мере продвижения к заселенным домам Филатовского следственный раж Любы стал угасать:
   "Допустим, выясню, кто отравил Евдокию Фёдоровну, а дальше-то что? Разве я следователь, чтобы вести розыск? И всё же нужно, чтобы люди знали - среди них живет отравитель. Этак она всех на тот свет отправит - повод найдется'
   Не доходя до дома Серовой, парень с девушкой заметили на улице остальных обитательниц Филатовского. Разгоряченные старухи размахивали руками и о чем-то громко спорили, но заметив молодых людей, умолкли.
   - Поспешите, - приказала фельдшеру Баба Груня, - а то как бы не окочурилась.
   Но когда в дом попыталась пройти и Люба, она преградила ей дорогу.
   - Нечего там делать. А то увидит тебя Васильевна, и точно Богу душу отдаст.
   Люба разозлилась:
   - Знаете, бабушки, я убийцу покрывать не буду, хоть и знаю вас столько лет.
   - Да не пугай уж, - буркнула Кнышиха.
   - А я и не пугаю. Совершено преступление, а вы ведете себя как дети малые. Участкового едва ли не взашей вытолкали.
   - Молода ты ещё нас обвинять. А участковый - кобеляка беспутный - только хвостом вилять может.
   - Причем здесь Петр Григорьевич? Я знаю - яд хранится в бутылке из-под рижского бальзама, что находится у вас в доме, Софья Никитична. Или вы мне всё рассказываете, или прямо отсюда отправлюсь в полицию!
   Софья Никитична побагровела, но отрицать ничего не стала, суетливо хлопая по карманам - видимо, искала валидол.
   - Ишь, какая скорая, - с тяжелым вздохом покачала головой Марья Ивановна, - не всё так просто. Пойдем ко мне, поговорим.
   Когда старушки уселись вокруг стола, все тяжело уставились на Любу. Она покраснела, но не отступилась.
   - У вас, Софья Никитична, аллергия на кошачью шерсть, я слышала, как вы отказались взять котов Федоровны.
   - Слышала она... Да, я изготовила яд, - вдруг воинственно вскинулась бабка. - Готовая отрава дорогая, вот мне и посоветовали: купить гранулы, мелко-мелко растереть, настоять на них масло, а потом понемногу добавлять в зерно или в семечки. Крысы, привлеченные запахом, жрут эту гадость, словно мармелад.
   - А как отрава попала к Федоровне?
   - Шут его знает! Сперла, наверное, как ещё? У меня прошлым летом внук в Риге был и привез в подарок рижский бальзам. Ну, мы его сообща по ложке и выпили. Для здоровья очень полезно.
   Старушки энергично закивали в знак подтверждения.
   - Бутылка приметная - глиняная и красивая. С другими не спутаешь. Вот я из осторожности в ней яд и решила настаивать. А Дунька, дурочка, видимо приметила её и решила, что я ото всех ещё одну бутылку бальзама утаила.
   Она сначала перекрестилась, а потом ожесточенно отмахнулась.
   - Наверное, глотнула прямо из горлышка. Может, и сплюнула на стол, когда поняла, что это масло. Кто же теперь выяснит? И жалко её, и зло разбирает.
   Люба покачала головой.
   - Но если Фёдоровна украла бутылку, как она снова оказалась в вашем доме?
   Теперь уже пришла очередь вздыхать Марье Ивановне.
   - Мы тут посовещались, и решили, что Васильевна забрала. Она около стола стояла - охала да за поясницу держалась, когда мы квитанцию искали. К тому же опять-таки Полкан на неё прыгал.
   - Зачем забрала?
   - Наверное, вспомнила, что эту бутылку у Никитичны видела. Когда документы разыскивали, я лично обнаружила в хурхурах Фёдоровны свой гребень и очки Кнышихи. А когда вы с участковым сказали про масло и яд, мне здорово не по себе стало. Только тогда спросила Никитичну об отраве.
   - А я сразу же кинулась к шкафу. Мы с Ивановной всё перебрали - нет яда, исчез, а потом вижу, что бутылка на другой полке стоит, - удивленно пожала плечами Никитична. - Да ещё вся в масле, грязная...
   Люба смутилась, вспомнив как они с участковым производили обыск в отсутствии хозяйки.
   -... думаю, что такое? А, может, и сама запамятовала да переставила в другое место? А теперь оно вон что выясняется.
   - Ага, а Васильевну обвинила в маразме! - налетела на неё Клавушка.
   - Так она собиралась сказать, что это я купила отраву. Мы тогда вдвоем у автолавки остались - вы уже покупки сделали и ушли. Участковый во всем меня обвинил бы. Не хватало только на старости, как жирафа на мир через клетку глядеть. Вот я и перевела разговор на саму Васильевну. А настояла яд недавно - чуть больше недели прошло. В аккурат за два дня до Дунькиной кончины.
   - А где теперь эта бутылка? Надо отдать её полиции.
   - Ни к чему это, Любушка, - жестко отрезала Баба Груня.
   - Выкинула я её, а масло в яму вылила и закопала, чтобы больше никто по ошибке не отравился, - заявила Никитична. - Хватит, Любушка. Ты у нас умница - всё выяснила и разгадала. Ну, а теперь ступай себе с Богом, пока мы все тут не померли от твоего детективного рвения.
   - Но почему вы об отраве не спросили Анну Васильевну? К чему строить догадки? А вдруг это не она вернула на место бутылку?
   Старушки заметно занервничали.
   - А кто? Вот мы все перед тобой - никто из нас не забирал её из дома Федоровны.
   - К тому же, я спросила, - виновато пробормотала Баба Груня. - Хотя Васильевна, болезная, всю неделю в постели пролежала пластом, всё равно сатана стал ум смущать - не старая ли обида в ней взыграла? Это Полкан мне голову заморочил своими прыжками. Пришла к ней сегодня утром, а Васильевна сама не своя. Спицами стучит, как барабанными палками, губы синие, сама вся трясется. "Всё, - говорит, - Груня, конец мне: опять всех собак навешают. Никогда я от той пропавшей шерсти не отмоюсь. Сын в администрации на хорошей должности работает - как узнает начальство, что его мать в убийстве обвиняют, с работы с позором выгонят". А сама всё вяжет, вяжет... Ну, тут я и брякнула про Полкана - мол, что он к тебе полез? Наверное, бутылку с отравленным маслом почуял? Я ещё не успела спросить, зачем она её забрала и тайком Никитичне вернула, а мученица, - старушка шумно высморкалась в платок, - сознание потеряла. Я её и так, и эдак, а Васильевна только мычит да платок мне в руки сует.
   - На микроинсульт похоже, - машинально поставила диагноз Люба.
   - Вот до чего напраслина довела человека, - всплакнула Марья Ивановна.
   - Значит, Полкан всё-таки не зря крутился возле Анны Васильевны: масло почуял.
   - Да пёс его знает, что он почуял! Может, запах Жужки - сучка хоть и древняя, а гулять здорова. Кобель, что с него возьмешь. А может, и оладьи захотел.
   Бабки уныло переглянулись.
   - Мы тут посовещались и решили - Васильевна потому бутылку забрала, что не хотела, чтобы про покойницу лишний раз плохое говорили. Хотя сама от неё немало настрадалась. Но такой уж она человек... таких беречь надо.
   В общем-то, Люба разобралась в том, что произошло, и даже облегченно выдохнула, сообразив, что не придется идти в полицию и доносить на старушек: бутылки больше нет, главная подозреваемая между жизнью и смертью, свидетели единодушны в показаниях. Нет смысла сокращать дни бабулек допросами в кабинете следователя.
   Старушки вместе вышли её провожать до околицы.
   "Скорой" удалось каким-то образом вырваться из лужи, и Женька Свистунов уехал, прихватив с собой и Анну Васильевну.
   Узнав о том, что подружка осталась жива, бабушки заметно приободрились.
   - Ты уж, Любочка, - заявила Марья Ивановна, - раз выбрала себе работу фельдшера, осторожнее будь с людьми.
   - Вон, чуть Васильевну не ухандокали ни за что, ни про что.
   Люба только согласно кивнула головой - она и не сомневалась, что во всех своих промахах старухи, в конце концов, обвинят именно её.
   Преодолев по обочине лужу, она оглянулась.
   Бабки стояли сплоченной группой и смотрели ей вслед: согбенные, опирающиеся на палки, в куртках с чужого плеча и шерстяных платках - такие бесконечно далекие, словно девушка преодолела ни лужу, а пресловутую грань между мирами.
   Что-то во взглядах, которыми её провожали старухи, показалось Любе подозрительным.
   'Уж не обманули ли меня хитрые бабульки?' - мелькнула у неё предательская мысль, но девушка поспешно её отмела. - 'Нет, люди этого поколения на подобное не способны. Они хорошо знают цену справедливости'
   - До свидания, - приветливо помахала она рукой.
   Бабки чуть подумали, а потом кто-то громко пробормотал:
   - Иди уже... детективщица!
  
  
  ТАТЬЯНА ПАВЛОВА
  ГОРНЫЙ ПРИЮТ
   Хозяйка, хранительница очага, должна вставать раньше всех. В любом доме сохраняется душа, стиль и уют, только если хозяйка встает рано, а в частном отеле-санатории "Горный приют" все держится на этом. Добротный старообрядческий двухэтажный дом, превращенный в сказочное альпийское шале, оснащённое самым современным оборудованием, с небольшим бассейном в цокольном этаже. Да, номера у них дороги, но комфорт, уединение и потрясающий горный воздух того стоили.
  В старину бежавшие в эти края староверы во главу угла ставили труднодоступность этого места, что Ольга вполне осознала в юности, когда родители запрятали ее, студентку мединститута, в эту глушь для преодоления наркозависимости. Чтобы не свихнуться от скуки она занималась с глухим сыном хозяина, необыкновенно технически одаренным, но абсолютно не развитым ребенком, еще более одиноким после смерти матери, чем она сама. Отец ни за что не хотел отдавать Васеньку в специализированный интернат, а у Ольги получилось научить его читать и писать. В общем, реабилитация пошла на пользу не только ей самой.
   Много времени прошло с тех пор, жизнь Ольгу не щадила, проверяя на прочность достигнутый на Алтае результат. Когда оборвались все жизненные связи, на пороге отчаяния - казалось, срыв неизбежен - спасение опять пришло отсюда. Отец Васи, смертельно больной, вызвал ее из Москвы, чтобы передать именно ей все самое ценное - сына и громадный дом предков. Ольга приняла и дом, и Васю, они стали смыслом ее существования. Дополнительное психологическое образование позволяло ей заниматься психотерапевтической практикой, и вместе они сумели организовать небольшой семейный санаторий для тех, кому жизнь в мире современных коммуникаций стала по каким-либо причинам невыносима.
  • * *
   Ольга спустилась из хозяйской квартиры по внутренней винтовой лестнице в холл, увидела приоткрытую дверь люкса, осторожно заглянула вовнутрь и замерла на пороге. Она никак не могла понять, что это - очередной хамский розыгрыш незваного постояльца, игра ее воображения или чудовищная реальность. Ей показалось, что прошла бездна времени, пока она, наконец, решилась войти, хотя, возможно, со стороны это измерялось в секундах. Посередине комнаты на коврике, сплетенном местными умелицами, лежал труп. Теперь не оставалось сомнения, что именно труп, на его виске зияла слишком глубокая рана, а орудие преступления, кочерга от камина со следами запекшейся крови и еще некой субстанции, на которую Ольге не хотелось смотреть, валялась рядом.
   Лавина самых разнообразных чувств захлестнула ее: понятное смятение при виде насильственной смерти, сожаление об испорченном коврике, ожидание опасных для себя последствий, неловкость перед постояльцами за грядущие неудобства... Но не последнее место среди них, к стыду Ольги, занимало злорадство.
   Два дня назад Ольгин муж Вася подобрал в лесу парня лет тридцати, отбившегося от сплавлявшихся на надувных плотах по Катуни приятелей, обессиленного и напуганного. Вася - глухонемой, и только это его оправдывает. Если бы у него была возможность пообщаться с этой сволочью, возможно, он бы еще подумал, стоит ли тащить его домой. Впрочем, поначалу, увидев грязное измученное существо с распухшим от укусов и царапин лицом, она тоже преисполнилась сострадания и желания помочь. Дмитрия поселили в свободном люксе на первом этаже, с камином и выходом на веранду. Ольга обработала ранки и напоила его лечебными травами - в этом месте горного Алтая целебно практически все, что растет. Для него протопили баньку. Что там говорить, Дмитрию просто спасли жизнь. У него не было шансов выбраться самостоятельно. До ближайшего поселка кумандинцев, местного народа, больше часа езды на вездеходе по бездорожью, и не всякий вездеход тут пройдет. Из поселка можно на вертолете добраться до Бийска часа за три - четыре, но это отнюдь не рейсовый вертолет. Теоретически, имея нужные навыки, можно еще проехать на лошади. Но только если это местная выносливая лошадь, вроде той, на которой приезжала Айша, Ольгина помощница, когда Вася не приезжал за ней на вездеходе.
  * *
   Послышались шаги. Ольга вздрогнула. Это Вася спускался по лестнице. Вчера они решили с утра отвести Диму в поселок. Сейчас Вася увидит труп... Что делать? Нельзя обрушивать такое на мужа... никому ничего нельзя говорить, пока она сама во всем не разобралась. На удачу ключ торчит в замочной скважине с внутренней стороны. Стремительно выдернув фигурный ключ и заперев дверь, Ольга шагнула навстречу мужу.
   За годы совместной жизни они научились довольно хорошо понимать друг друга. Порой им достаточно было обменяться взглядами или нехитрыми жестами, в более сложных случаях - записками. Похоже, Ольга не смогла скрыть своего смятения, Вася насторожился и выглядел встревоженным. Жестами она отменила поездку, вынула из кармана специальный блокнот и написала "Приготовь, пожалуйста, завтрак, у меня дела". Она всегда прибавляла это "пожалуйста", боясь его обидеть приказным тоном, хотя Вася не понимал таких нюансов. Увы, отсутствие социализации с детства преодолеть очень трудно. Поручение Васю успокоило, даже обрадовало.
   А теперь думать и думать. Ольга прихватила в баре сигареты, поднялась к себе, забилась в кресло на балконе и закурила впервые после многолетнего перерыва. Удивительным образом, ей удалось успокоиться и оценить ситуацию. А ситуация, надо признаться, была хреновая.
   Появление постороннего в "Приюте" она сразу исключила. И не только из-за его удаленности. Во дворе несли вахту два вышколенных добермана Чук и Гек. Они, возможно, и не стали бы поднимать шум, но незваный пришелец после встречи с ними шум поднял бы наверняка. Значит, убийца в доме.
   Вызвать полицию? Полиция - это неминуемая огласка. Постояльцы платят немалые деньги, в том числе и за гарантию конфиденциальности. Это конец с таким трудом налаженному бизнесу, а, значит, крах всей их жизни. Нет, полицию она вызовет только в крайнем случае. Она сама найдет убийцу, а потом решит, как передать его полиции без ущерба для остальных.
   Кто он? Выбор невелик.
   Помимо них с мужем в "Приюте" проживали пятеро.
   Маргарита Карловна, или Марго - дама семидесяти пяти лет - жила в санатории постоянно более двух лет. Она занимала люкс на первом этаже с отдельным кабинетом и спальней. Доктор физмат наук, лауреат престижных премий, автор всемирно известных работ по акустике и чему-то там еще, чуть ли не академик. Ольга никак не могла вспомнить, называл ли сын Марго это звание в длинном перечне регалий мамы, а спрашивать ее саму было неудобно. У Марго не язык, жало. Отношения с ней в последнее время оставляли желать лучшего.
   Для Марго в санатории были созданы особые условия, она получала отовсюду все, что требовалось для ее работы - литературу, материалы и оборудование. Ведь именно ее пребывание в санатории позволяло делать регулярные выплаты по погашению кредита на переоборудование дома.
   А основным объектом приложения усилий Марго стал Вася. Узнав о том, что у Васи нет ни официального образования, ни навыков общения, которым обучают глухонемых в спецшколах, Марго пришла в ужас и ринулась исправлять положение. Она задалась целью обеспечить ему полноценный контакт с окружающим миром, как у здорового человека.
  Собрав некий прибор, который улавливал звуки, фильтровал и усиливал их, Марго подсоединила к нему наушники на основе костной звукопроводимости и взялась за Васино обучение. Даже у Ольги, знавшей, что нельзя победить глухоту, если участок мозга, отвечающий за восприятие и понимание речи, не развит с детства, зародилась безумная надежда. И она тяжело перенесла неудачу. А что говорить о Васе! Марго не сдавалась. Снова надежда, и снова крах. И снова, и снова. Наконец, Ольга не выдержала и попросила прекратить опыты. Марго вспылила:
  - Ты просто боишься за себя, а не за него. Талантливый молодой парень, красавец, намного младше тебя. Если решить его проблему со слухом, то сумеешь ли ты удержать его?
   Это было невыносимо. Пришлось на правах хозяйки наложить категорический запрет на всякие эксперименты со слухом. С тех пор они с Марго общались исключительно по делу - вежливо и холодно. А жаль. Ее острый ум сейчас пришелся бы очень кстати...
   На втором этаже номер с двумя смежными комнатами занимала колоритная пара... Или не пара. Иван Ильич, мужчина лет пятидесяти с начальственными замашками, ультракороткой стрижкой и мягким южным выговором, представляя спутницу, Светлану, назвал ее своей помощницей. Из-за злоупотребления косметикой возраст девицы можно было определить лишь с точностью лет двадцать.
   От психотерапевтических сеансов Иван Ильич отказался, хотя жаловался на бессонницу, хроническую усталость, депрессию и прочие симптомы профессионального выгорания. Пришлось ограничиться фитотерапией, но выраженного эффекта она не дала. После месяца пребывания в санатории напряжение не снималось, беспокойство не отпускало. Он оставался рассеянным, не всегда отзывался на обращение, но, по крайней мере, перестал дергаться при каждом скрипе двери. Не похоже, чтобы спутница поддерживала его, вечно чем-то недовольная, капризная, она явно тяготилась пребыванием в этой глухомани.
   И, наконец, два отдельных номера на втором этаже занимали Федор Николаевич и его подопечный Егор, тинейджер, заваливший все возможные экзамены и высланный родителями из Новосибирска в горный санаторий для избавления от компьютерной и игровой зависимости. Федор Николаевич - педагог высшей квалификации, в обязанности которого входило подготовить отпрыска к переэкзаменовкам. Ольга провела несколько сеансов с обоими, и очень скоро ей стала очевидна неосуществимость поставленных родителями задач в отношении Егора. Не потому, что Егор был глуп, совсем нет, просто он не видел ни малейшего смысла изучать неинтересные ему предметы и сдавать по ним экзамены. Приятный парень, воспитанный, добрый и тактичный, он никому не доставлял хлопот, но не поддавался никакому внешнему влиянию. Не интересная ему информация в него не загружалась совершенно, просто пролетала мимо ушей. Его стихией был интернет, и, похоже, именно там его ждал жизненный успех. Уже сейчас он заработал на турнирах по киберспорту столько денег, что мог без проблем оплатить хоть годичное пребывание в санатории. Но проводить с ним сеансы психотерапии не имело смысла. Самое забавное, что отсутствие интернета в санатории Егора ничуть не тяготило, похоже, он заранее закачал, что хотел, в свои многочисленные гаджеты.
   А вот у Федора Николаевича, тридцатилетнего коротышки невзрачной внешности, наоборот, проблем было выше крыши. При всей своей образованности и эрудиции, он был на редкость закомплексованной личностью с низкой самооценкой, повышенной ранимостью и целым букетом различных страхов. Ничего худшего для него, чем взяться переломить человека, подобного Егору, нельзя было придумать.
  По счастью, Ольгины сеансы оказывали на педагога позитивное воздействие. Он прекратил устраивать бессмысленные разносы воспитаннику, и их отношения стали, по крайней мере, спокойными. Сам Федор Николаевич приободрился и даже делал небезрезультатные попытки завязать романтические отношения со Светочкой.
   Вот и весь недлинный список подозреваемых. Кто из них мог убить Дмитрия?
   А если попробовать зайти от личности убитого, попытаться понять, кому могло быть выгодно его убийство? Увы, тут правильнее ставить вопрос не кому выгодно, а кого покойный сумел довести до такой степени, что человек пошел на убийство. А допек он буквально всех.
   Найденыш Дмитрий, или Димон, как он себя называл, едва очухавшись, немедленно повел себя как свинья. Никакой благодарности он не чувствовал, совал повсюду нос, мусорил и хамил в ответ на замечания. К тому же он нашел элитную выпивку, припрятанную для торжественных случаев, забрал большую часть себе и ходил постоянно пьяным. Особенно доставалось от него женщинам. Димон был совершенно искренне убежден, что женщины для того и созданы, чтобы ублажать крутых мужиков, вроде него. Сначала он подкатил к самой Ольге, глупыш. Пришлось, не без помощи профессиональных навыков, нанести ему чувствительный удар по мужскому самолюбию, чтобы отбить охоту повторять попытку.
   Следующей жертвой стала Светочка. Вечером во время просмотра фильма в импровизированном кинозале он уселся на спинку кресла Светочки, прижал к себе ее руку и обнял девушку за плечи. Никакого дискомфорта она при этом не испытывала, скорее, была даже польщена. А вот Ивану Ильичу ситуация не понравилась.
  - Молодой человек, оставьте девушку в покое, - проворчал он нарочито небрежно.
  - Это ты оставь ее в покое. Она тебе, гусаку облезлому, в дочери годится. На кой тебе девочка, мухомор замшелый? - полез в бутылку Димон, "гхекая", как одесский гопник.
   Казалось, сейчас начнется драка, но Иван Ильич просто встал, вытащил Светочку за руку из кресла и вместе с делающей слабые попытки упираться девушкой покинул гостиную. Но было видно, что обидчика он не простил.
   Сильнее всего эта сцена подействовала на Федора Николаевича. Он вжался в кресло, опустил голову, сжал кулаки и на экран больше не смотрел.
   Вчера за ужином Димон молчал, но глядел на присутствующих недобро.
   Ольга приготовила местную рыбу, запеченную в специях. Иван Ильич, воодушевленный вкусной едой и прекрасной выпивкой, оживился и стал рассказывать смешной случай на рыбалке. Ольга рассказа не слышала, потому что ушла на кухню вынимать пироги из духовки.
  Когда она поставила блюдо с пирожками на стол, Димон, нагло усмехаясь, прокомментировал рассказ Ивана Ильича.
  - Говорим как петербуржцы? А, Иван Ильич?
   Иван Ильич как-то сразу сдулся, насупился и весь вечер больше не открывал рта. А что такого было в дурацком вопросе?
   Через некоторое время Димон переключился на Гошу, который безмятежно уминал пирожки с грибами, запивая брусничным морсом. Его рокерский прикид дополняли черная татуировка на щеке и стильные черные наушники от плеера, плотно закрывающие уши. Так что он составлял подходящую пару для глухого Васи, который, в отличие от него, напряженно пытался понять, что происходит.
   Димон нетвердой походкой обошел стол и наклонился к Гоше.
  - Что ты слушаешь? - он отодвинул к себе один наушник: - Что за хрень?
  - Это Моцарт, - безмятежно ответил парень, вернул наушник на место и опять отключился.
  - Да ты сбрендил, чувак! С виду правильный парень, - Димон выглядел ошарашенным: - Это тебя педагох попутал. Чертов извращенец. Где твои родители такого нарыли? Глаза у них есть? За версту видно, что он голубой. Он к тебе не приставал?
   Гоша смотрел прямо в глаза Димону, но, судя по выражению лица, слышал не грязные инсинуации, а что-то типа "Турецкого марша". Он вежливо подождал, когда губы Димона перестанут шевелиться, и, прихватив с собой пару пирожков и поблагодарив хозяйку за вкусный ужин, направился в гостиную.
   Тут Марго попыталась призвать Димона к порядку, в ответ получила:
  - Когда человеку перевалило за семьдесят, ему лучше подгребать поближе к кладбищу, а не мотаться по сомнительным санаториям.
  За Марго, однако, не заржавело.
  - Все уже поняли, что это не вы потерялись, а вас потеряли. Зачем таскать за собой такое дерьмо? Браво! Находчивые люди. Им удалось избавиться от вас, не пачкая рук.
   Димон рванулся к Марго, явно желая ее ударить, но наткнулся на жесткий взгляд Васи, прошипел грязное ругательство, схватил со стола бутылку виски и выскочил в гостиную.
  Вечер был безнадежно испорчен, но все еще делали безуспешные попытки поддержать разговор. В столовую заглянул Егор, сообщил, что в гостиной мигает лампочка, Вася пошел заменить ее. Проходя мимо гостиной, Ольга слышала, как Димон, которого уже совсем развезло, грозил санаторию закрытием. Все обитатели, конечно, будут арестованы и сгниют в тюрьме. Егор под эти мрачные пророчества с удовольствием слушал музыку, и, судя по энергичному подергиванию головы, это был уже не Моцарт.
   Получается, что последним Димона видел Егор. Стоп! А ведь это не так. Как это могло выпасть у нее из памяти! Уже после того, как постояльцы разошлись, Ольга отправилась на кухню загрузить посуду в моечную машину и, проходя мимо номера Димона, слышала негромкий мужской голос, который, судя по интонации, завершил какую-то фразу. А в ответ раздалось пьяное ржание Димона. Жаль, что она не прислушивалась. Время было довольно позднее, постояльцы в основном уже спали, но кто-то был в бассейне, судя по красной лампочке на пульте, там горел свет. Ольга подумала, не проверить ли, но понадеялась на Васю, закончит дела в гараже, увидит и выключит.
   Кстати, Димон всегда запирал свою комнату, даже когда был в номере. Опасался, что отберут выпивку. Наверняка, так он поступил бы и в эту ночь, если бы не был убит. Тогда вполне вероятно, что он разговаривал с убийцей, и этот убийца - мужчина. Круг подозреваемых сузился? Эх! Надо все-таки привлечь Марго, на ее здравый смысл можно положиться, да и в детективах она разбирается.
  * *
   Марго тоже вставала рано, Ольга застала ее в кабинете за чтением. Услышав о гибели Димона, Марго удивленно подняла брови.
  - Я и сама была бы рада от него избавиться, но, правда, не таким радикальным способом. Что ты думаешь делать?
  - Сначала нужно определить убийцу. Страшно подумать, что он бродит по дому. А потом решим, что делать дальше.
  - Что ж, это разумно. Есть какие-то предположения?
  Ольга рассказала про мужские голоса в комнате Димона.
  - И ты не можешь определить, кому принадлежал второй голос?
   Ольга с досады даже махнула рукой, если бы она задержалась у двери чуть дольше, сейчас не было бы такой проблемы.
  - Я застала только конец реплики, но голос был совершенно спокойный. А вот ржание Димона в ответ было явно неадекватно. Думаю, именно оно могло спровоцировать убийцу схватиться за кочергу.
   Марго задумалась на некоторое время, а потом неожиданно выдала:
  - Нужно ли нам этим заниматься, Оленька? Давай просто вывезем его в лес, и дело с концом. Думаю, все нам только спасибо скажут.
  - Вам не о чем беспокоиться, Маргарита Карловна, я понимаю, что не имею права втягивать вас, я буду разбираться сама, - бросила уже на ходу Ольга, глотая обиду. Почему она не хочет помочь?
  * * *
   Конечно, лучше бы вновь войти в эту комнату не одной, но что поделаешь, все нужно делать самой. Ольга остановилась над трупом Димы, пытаясь представить, как все тут произошло. Это было несложно и вполне соответствовало тому, что ей удалось услышать. Двое стояли друг напротив друга, затем убийца схватил кочергу и замахнулся на Димона. Тот, видимо, попытался увернуться, дернулся, и удар пришелся в висок. Убийца не принес с собой оружия, он не планировал убивать, это вышло спонтанно, кочерга подвернулась кстати.
   Ольга доставала простыню, чтобы накрыть тело, когда сзади скрипнула дверь и послышалось мягкое шуршание шин. Марго! У Марго болели ноги, и она частенько передвигалась в специальном кресле. Вася усовершенствовал его до такой степени, что оно позволяло Марго делать дальние прогулки и даже подниматься по ступеням. Марго была в восторге и в ответ подарила ему планшет с комиксами.
   Ее появление тронуло Ольгу, а она-то плохо подумала о старушке.
  - Ну-ну, - как ни в чем не бывало сказала та. - Давай разбираться вместе. Но я хочу, чтобы ты знала, мое предложение остается в силе. Итак, что мы имеем? Подозреваемых двое. Иван Ильич и Федор Николаевич.
  - Трое, - вставила Ольга. - Еще Гоша, Егор.
  - Это, пожалуй, перебор. Давай пока оставим двоих.
  - Хорошо. Возьмем Ивана Ильича. У него есть возможный повод для убийства - ревность. Слишком откровенно Димон атаковал Светочку. Предположим, что она - любовница Ивана Ильича. А что, вполне вероятно. Они заказали номер со смежными комнатами, якобы для работы, в которой Светочка должна помогать боссу, но целыми днями торчат или в бассейне, или в баре, или смотрят кино.
  - Оленька, не надо так волноваться, дорогая, ты перестаешь соображать. Разве похож Иван Ильич на ревнивца, а тем более на страстного любовника? Если они любовники, то давно надоевшие друг другу. И даже в этом случае, вряд ли он стал бы терпеть, чтобы Светочка при нем флиртовала напропалую с другими мужчинами. А у нее с Федором Николаевичем, похоже, роман намечается.
  - Действительно! - воскликнула Ольга. - Их отношения скорее напоминают отношения отца с дочерью-подростком, вспомнить хотя бы, как она упиралась, когда он тащил ее из кинозала. Почему мне раньше это не приходило в голову! Вероятно, из-за ее дикого макияжа, я подумала, что ей лет тридцать. А если на самом деле двадцать, все сходится. Но убивать неугодного ухажера дочери - довольно странный поступок.
  - Вот у кого повод для ревности мог быть посерьезней, так это у Федора Николаевича, - гнула свою линию Марго. - Он встретил девушку, которая, как казалось, отвечала ему взаимностью, что для него, должно быть, редкость. И вдруг появляется Димон, который пытается отбить у него Светочку. Самое ужасное, что девушки, подобные ей, любят плохих парней, и Светочка рада вниманию Димона. А тот еще публично унижает Федора Николаевича в ее глазах, используя грязные наветы. Надеюсь, Федор Николаевич прекрасно понимает, что никто из нас не принял всерьез злобные инсинуации насчет его голубизны, самому Гоше сексуальная ориентация педагога глубоко безразлична. Но Светочка вполне могла поверить.
   - Да-да. Мне его даже жалко. Но надо же когда-то набираться опыта и в этой сфере. Есть еще один важный момент. В то время, когда я слышала разговор, на пульте горела сигнальная лампочка. Значит, кто-то находился в бассейне. Тогда можно считать, что у этого человека было алиби на время убийства.
  - Прекрасно, узнаем, кто был в бассейне, и методом исключения найдем убийцу! Если, конечно, там действительно кто-то был.
  * * *
   Есть им совершенно не хотелось, но не появиться в столовой они не могли. Вася не подвел, завтрак состоял из дивного омлета, запеченного с грибами и жареным луком, обильно посыпанного тертым сыром. Корзиночка была наполнена поджаренным хлебом, ароматный кофе из кофемашины испускал головокружительный аромат, а рядом дымился пузатый чайник для Гоши и Ивана Ильича, предпочитающих чай.
  Несмотря на вчерашний инцидент, настроение у всех было приподнятое, возможно, из-за того, что на завтраке не было Димона. Никто о нем не спрашивал. Господи, хоть бы его никогда не было!
   Марго довольно ловко навела разговор на бассейн, и Федор Николаевич признался, что вчера вечером плавал там часа два. Довольно странно, бассейн был невелик, никто не выдерживал там больше получаса. Хотя, учитывая его вчерашнее подавленное состояние, можно допустить, что он еще лежал в джакузи, спасаясь от стресса.
   Неожиданно Светочка призналась, что тоже очень хотела поплавать на ночь, но не вышло.
  
   Ольга и Марго сидели в гостиной и курили, вернее, курила Марго, периодически протягивая сигарету Ольге. Это делалось, чтобы не расстраивать Васю, если он вдруг войдет. Он переживал, когда Ольга бралась за сигареты.
  - Похоже, Федор Николаевич перетянул на себя самое лучшее алиби, - задумчиво сказала Ольга. - Остался один Иван Ильич. Но чем его мог так достать Димон, ума не приложу.
  - Я бы не доверяла полностью словам Федора, - ответила Марго. - Во-первых, точного времени убийства мы все-таки не знаем, а потом, он мог это алиби подстроить. Свидетелей, что он был в бассейне, да еще так долго, пока нет.
   Ольга вздохнула. Она просто физически ощущала, как бежит время, а они бродят вокруг двух сосен без результата.
  - Вчера во время ужина что-то из того, что спросил Димон, очень не понравилось Ивану Ильичу. Я не слышала их разговора. Что там было?
  - Чепуха какая-то. Он рассказывал, как поехал с другом на уикенд порыбачить, они что-то нарушили, и за ними погнался рыбинспектор. Он еще смешно так его назвал ачуром. И как они убегали до самой Комсы. Ну, тут я уже даже переспрашивать не стала.
  - У меня были однокурсницы из Ростова, одна из них жила на Комсомольской площади, они называли ее Комсой.
  - То есть, если он проводит уикенд в Ростове, то вряд ли он живет в Петербурге.
  - Но что тут такого? В наше время можно без проблем летать на выходные хоть в Африку, - удивилась Ольга.
  - Вот именно, что тут такого. Иван Ильич не походит на коренного петербуржца, этого не скрыть. Но Димон заподозрил что-то еще. И неспроста у них одинаковый говорок. Почему Иван Ильич мог так испугаться, когда Димон намекнул ему на то, что догадывается, кто он и откуда? Во-первых, ему есть что скрывать, во-вторых - он хорошо узнаваем в своем городе. Не знаю, как у тебя, Оленька, но у меня город Ростов-на-Дону ассоциируется с коррупцией. Понимаешь, тогда у нас все сходится. Иван Ильич - проворовавшийся чиновник, скрывающийся под твоей гостеприимной крышей. Он понял, что Димон его узнал, или, по крайней мере, догадывается, кто он. Что и кому наговорит этот проходимец? У него вполне могут быть опасные для Ивана Ильича связи. Ему пришлось заткнуть Димону рот.
  - Да-да, - подхватила Ольга. - Все это очень правдоподобно. У них очень похожий говор, они вполне могут быть земляками. Осталось только выяснить, где он находился вчера вечером. Я, кажется, знаю, как это сделать - через Светочку. За завтраком она говорила, что хотела вечером поплавать. Надо попробовать выяснить у нее, почему она не пошла плавать, раз этого хотела. Тогда ее можно будет подвести к вопросу, чем она занималась вечером.
  - А что? Неплохая идея! Или она была с Иваном Ильичем, и у того есть алиби; или она была одна, и тогда придется выяснять, что делал он.
  
   Светочка в пестром бикини развалилась в тканевом шезлонге, дымя сигаретой и одновременно жуя яблоко. Ольга поежилась, но обратилась к ней приветливо.
  - Денек сегодня жаркий, как на юге. Только моря не хватает. Ручей у нас, конечно, по красоте морю не уступит, но для купания все же прохладный. Мне жаль, что вам не удалось вчера вечером поплавать в бассейне.
  - Отличный денек, - клюнула Светочка. - Вчера мне промывали мозги, не до бассейна было.
   Светочка продолжала что-то говорить, жаловаться, но Ольга уже не слушала.
  Как же так, практически разоблаченный убийца в момент совершения убийства занимался воспитанием дочери, или кем там она ему приходится! Убийца ли он? Возможно, он даже и не проворовавшийся чиновник. Как это все понять? Наверное, если бы расследование вели полицейские, они могли уточнить, в какое именно время промывали мозги, куда после этого пошел Иван Ильич и прочие детали. А как ей заставить людей выложить нужные сведения, если даже сказать им про убийство она не может? Это безнадежно. Пропащее дело...
  
   Даже не дослушав рассказ о Светочке, Марго выпалила.
  - Она врет. Отца выгораживает.
  - Что же, вы думаете, Иван Ильич ей все рассказал, или они вместе это проделали? А Светочка - гениальная актриса?
   На это Марго возразить было нечего. Возможно, Иван Ильич не был приятным человеком, но дураком тоже не был, никогда он ничего подобного не рассказал бы недалекой девице, хотя бы и дочери.
   Тупик. А думать нужно быстро, мертвый Димон лежит в номере.
  - Марго! Вы понимаете, что у нас не осталось подозреваемых?
  - Почему не осталось? Есть еще Егор.
   Странно. Марго, как будто хочет, чтобы от нее отвязались. Немудрено, ее утомили эти головоломки, все же она не молода. Или Ольга переоценила ее интерес к детективам и желание помочь.
  
   На кухне никого не было. Здесь ее не побеспокоят. Ольга села поближе к вытяжке и закурила. Итак, еще раз. Двое подозреваемых, хорошо, пусть еще и Егор. У двоих есть некое подобие алиби, у Егора нет и этого. Мог Егор убить Димона? Наверное, с уверенностью этого отрицать нельзя. Но только не таким способом. Димону никогда не удалось бы вывести парнишку из себя, в этом Ольга была уверена. И потом, она так долго и натужно пыталась вспомнить тот голос, что он почти растворился в ее памяти, но у нее было ощущение, что мягкий интеллигентный голос Гоши она бы сразу узнала.
   Версия, что Иван Ильич убрал Димона, чтобы предотвратить свое разоблачение, хромает на обе ноги. Ивана Ильича, в конце концов, могло просто неприятно задеть, что его подловили, как не настоящего петербуржца. И свое постоянное напряжение он мог бы объяснить конфликтом с дочерью, а не страхом разоблачения. Против него только Ольгина интуиция, говорящая, что версия с коррумпированным чиновником вполне возможна. Кое-что по этому поводу мог бы сказать Димон, но он унес эту тайну с собой.
  Федор Николаевич? Ударить человека по голове кочергой - не его формат! Он, конечно, мог покинуть на время бассейн и прийти к Димону просить, чтобы тот оставил Светочку в покое, на это его бы хватило. Тогда, по крайней мере, стало бы понятно, отчего так ржал Димон. А если завязалась драка, и он нечаянно стукнул Димона в висок? Вряд ли. Федор Николаевич ни за что в драку не полез бы, даже если Димон сам на него накинулся - сбежал бы. Но ведь бывает, что чувство собственного достоинства перевешивает благоразумие в самый неподходящий момент.
  - Ольга Олеговна! - вывел ее из раздумья Гошин голос. - Мы хотим подняться к перевалу. Можно взять с собой пирожков?
  - Да-да, конечно, - ответила она, укладывая пирожки в плетеный короб. - Возьмите с собой еще термос с чаем.
  - Спасибо.
  - Хорошего дня!
   Взгляд Ольги упал на торчащий из кармана Гошиной куртки смартфон. Зачем парень тащит его с собой в горы? Внезапно ее руки похолодели. Вся картина произошедшего обрушилась на нее с ужасающей ясностью.
  * * *
   Дверь в комнату Марго оказалась запертой. Открыла она ее с некоторой задержкой и казалась недовольной.
  - Это все ваши штучки?! Что за программы стояли на планшете, который вы подарили Васе?
   К ее ужасу, Марго ничего не отвечала, а только виновато наклонила голову.
  - Что? Вы в тайне от меня дали ему оборудование, позволяющее трансформировать речь в печатный текс и обратно? Вы понимаете, что натворили? Почему вы ничего не сказали мне? Наверняка и его убедили не говорить. Вы же прекрасно знаете, Вася с детства не социализирован, не обучался в интернате. Он просто не умеет анализировать такие сложные ситуации. Решил: если Димон грозился, что посадит меня в тюрьму, значит, может посадить. И бросился на защиту, бедный мальчик.
   Как ей теперь поступить? Уйти от Васи невозможно, он без нее пропадет. И она не хочет уходить, потому что любит его. А он? Он сейчас мечется между чувством выполненного долга - защитил жену и дело всей жизни - и мыслью, что совершил что-то ужасное. Как ему объяснить, что Димон не представлял для них опасности?
   Ольга разрыдалась.
   Ночью они вдвоем с Васей в кресле Марго отвезли труп Димона в лес и сбросили в ручей - достаточно широкий и быстрый, чтобы унести тело подальше от "Приюта".
   Марго тяжело переживала свой поступок. Она призналась, что не только их размолвка, но и старушечье желание быть нужной, быть благодетельницей побудило ее скрывать от Ольги новые устройства, расширяющие возможности Васи понимать окружающих. Она даже готова была, если Ольга пожелает, съехать из санатория, при этом продолжая платить по-прежнему.
   Но Ольга не пожелала. Куда Марго ехать? У ее сына давно своя жизнь в чужой стране, а они за эти годы стали настоящей семьей. А в семье всякое бывает.
  
  АНВАР КАШИН
  РАДИЧ. РАЗБИТЫЙ ФОНАРЬ
   Обреченность. Непонятно, почему это слово всплыло в голове у Радича. Хотя в такое пекло, когда смотришь на неработающий фонтан, лучшего слова не подобрать. Фонтан на площади перед отелем "Штуцен" не работал. В центре фонтана чудовище, пронзенное мечом воина, обреченно прильнуло клыкастой мордой к земле, пытаясь слизнуть длинным раздвоенным языком остатки зеленоватой влаги со дна чаши. А над побежденным зверем обреченно возвышался воин, закованный в латы, и его каменные губы, щеки и подбородок, казалось, нервно подергиваются в жарком летнем мареве.
  - Сегодня Штуцен обозначен в справочниках как первоклассный отель, однако еще в недалеком прошлом этот дворец являлся резиденцией графа Штуцен-Бельхальского. Стены замка Штуцен были срыты в начале шестнадцатого века по приказу Леонида II. А в следующем столетии замок, перестроенный знаменитым Луиджи Пьячо, превратился в дворец, и в таком виде сохранился до наших дней. - Грузная дама в белой хламиде и ядовито-розовой панаме как по писаному вещала, обращаясь к группе раздавленных жарой туристов. - Во время войны фасад здания сильно пострадал от бомбежек, но реставраторам удалось восстановить его изначальный вид по гравюрам и фотографиям.
   На самом солнце! Радич обреченно вдохнул. В тени под деревьями, на другой стороне улицы парковка запрещена. Там, в тени, прямо напротив, рискнул встать только какой-то мотоциклист в черной кожаной куртке, исполосованной молниями и заклепками. Сидя на своей легкой "эндуре", мотоциклист глядел из-под закрытого забрала шлема куда-то в сторону обреченного рыцаря, а рыцарь глядел на своего собрата в кожаных латах и кривил краешек рта.
  - Ранее считалось, что замок Штуцен построен на древнем фундаменте крепости римлян, однако современные исследования не подтверждают эту гипотезу. Более того, есть свидетельства, что первый строитель замка - некий монах, и, хотя имя его история для нас не сохранила, существует связанная с ним легенда. Когда стены замка были возведены, монах опустился на колени и обратился с молитвой к Господу. Весь день до глубокой ночи провел он, горячо и неустанно молясь, а после встал с колен и рассказал, что открылось ему...
   Радич глянул на часы. Половина второго. Как обычно, он зачем-то приехал заранее. Его такси с дурацким белым фонарем на крыше в виде то ли паруса, то ли акульего плавника уткнулось передними колесами в бордюр. Резину пора менять. А этот, в кожаной куртке, странный тип. Байкер и вдруг на "эндуре". Несолидно, и заднего сидения нет, подружку посадить некуда. А как же правило - "Села - дала, уронил - женился"?
  - Стены сии будут стоять прочно, и ворота не откроются врагу до тех пор, пока не явится пред ними посланец Сатаны, пока не сразится нечестивец с хозяином замка и не победит его. Если же защитник сих стен будет повержен, то многие беды, мор и глад постигнут не только укрывшихся в замке, но и весь род людской.
   Хорошо было бы промочить горло чем-нибудь холодным. Радич окинул взглядом площадь. Если не считать помпезного подъезда Штуцена, сюда же выходил фронтон ратуши с колоннадой, облицованной фальшивым мрамором, и старый трехэтажный дом, вероятно, тоже представляющий какую-то историческую ценность. На первом этаже дома виднелась поблекшая вывеска, но что там написано? Нет, Радич не мог разобрать, а значит, и разобраться, можно ли в лавчонке разжиться бутылкой газировки.
  - Что примечательно, предсказание удивительным образом сбылось. - Экскурсоводша в панаме непредусмотренного природой цвета отгородилась от солнца фигурой несчастного воина, не собираясь прекращать свое выступление. - В тысяча двести шестьдесят восьмом году Четвертый граф Модест Штуцен дал обет присоединиться к крестовому походу французского короля Людовика IX, но исполнить этот обет графу не было суждено. В тот же год у ворот замка появился рыцарь в черных доспехах, отказавшийся назвать себя, и вызвал графа на поединок. Граф был убит.
   Радич вынул из кармана темные очки, надел, тут же снял их, с состраданием глянул на байкера. Как только тот еще не сварился заживо в наглухо застегнутой куртке и закрытом шлеме? Не сварился и, кажется, его, в отличие от бедолаги-таксиста, даже не мучила жажда. Мотоциклист держал в руках сэндвич, сэндвич с сыром! Не то чтобы Радич не любил сыр, но когда тебе с детства дают с собой в школу исключительно сэндвичи с сыром... Куда тут денешься, если твоя мама считает сыр самым полезным продуктом в мире. Кто только внушил ей эту мысль?
  
   Швейцар в ливрее, без всякой меры расшитой золотым галуном, отворил тяжелую дверь, и на ступеньки из прохлады холла выскользнул коренастый мужчина. На первый взгляд, откуда-либо "выскользнуть" с его комплекцией было затруднительно, но коренастому это удалось, и по движениям чувствовалось, что ему приходилось выскальзывать из куда как более непростых ситуаций.
   "Клиент", - подумал Радич, не просто подумал, он знал, что не ошибся. И ведь никто не может сказать, как это получается. Как таксисты с первого взгляда безошибочно узнают своих пассажиров? И сами таксисты вам этого не скажут, только пожмут плечами и хмыкнут, мол, тоже мне, суперспособность.
   Радич снова надел очки, сел в машину и перегнулся назад, чтобы потянуть за ручку двери и распахнуть ее перед... Взгляд по привычке упал на зеркало заднего вида, и таксиста бросило в жар. Уличный зной со своими десятками градусов Цельсия моментально обесценился, кровь в жилах вскипела пузырьками адреналина, и Радич, толкнув дверь навстречу пассажиру, тут же крутанул ключ зажигания. Там, в зеркале, байкер вместо бутерброда держал в руке огромный, сверкающий никелем, пистолет.
   Коренастый не подкачал. Вместе со звуком первого выстрела он пригнулся, когда грохнуло во второй раз, клиент рыбкой влетал на заднее сидение. Третий выстрел - машина сдает назад. Четвертая пуля со звоном расплескивает пластиковые осколки фонаря над крышей такси. Со стороны ратуши скулит полицейская сирена, от фонтана - крики оживившихся, мечущихся туристов, заполошные щелчки их фотокамер. Пятый выстрел, если он был, Радич не расслышал, машина, взревев двигателем, прыгнула вперед и помчалась прочь. Сзади завыл и сразу же завизжал на высоких оборотах мотоцикл. Если он решит сыграть в догонялки... Нет, вой "эндуры" стих, стремительно растворившись в привычных городских звуках.
   Радич свернул на улицу Святой Пятницы, потом на Хосе Игнасио, притормозил и обернулся назад к пассажиру. Тот как ни в чем не бывало развалился на сидении, и лишь по-бульдожьи намертво сжатые челюсти выдавали его нешуточное напряжение. Но, по крайней мере, клиент был жив и, кажется, даже не ранен.
  - Здравствуйте, извините, не могу сказать, что день на самом деле добрый, - мрачно пошутил Радич.
  - Хм, - сквозь сжатые зубы выдавил коренастый.
  Радич вздохнул, покрутил головой, разминая шею, вылез из машины, обошел вокруг своей "терезы" и убедился, что пострадал один только фирменный знак на крыше. Протянул было ладонь, чтобы потрогать острые края расколотого пластикового "паруса", но на полпути одернул руку и только махнул ею же, наклонился к окну задней двери и предложил:
  - Тут рядом, на Почтовой площади шестой полицейский участок, давайте заедем туда прямо сейчас, вы напишете заявление, а я вытребую у дежурного справку для хозяина фирмы, что, дескать, фонарь разбит в результате преступных действий неизвестного лица.
  - Нет, - так же, не разжимая зубов, мотнул головой коренастый.
  - Нет? А мне казалось, вас только что хотели продырявить. Кстати, я видел в кино, когда пуля такого калибра попадает в голову...
  - Заткнитесь, будьте так любезны! Мы не поедем в полицию.
  - А...
  - Что там у вас разбили? Ерунда! Бросьте. Я заплачу. Вы не понимаете! Я... Хотя я тоже ничего не понимаю.
  - Думаю с вами поспорить, кто из нас меньше понимает, господин...
  - Адам Золец. - Коренастый привычным движением погрузил руку во внутренний карман пиджака. Когда рука вынырнула из-под лацкана, короткие крепкие пальцы сжимали не визитку, как того ожидал Радич, а плоскую блестящую фляжку. Золец ухмыльнулся, отвинчивая пробку, чуть наклонился вперед и прочел на карточке водителя, - Борис Радич, Такси-Центр, 9816. Будем знакомы. - После приличного глотка пассажир с сомнением посмотрел на таксиста. - Предложил бы и вам, но вы на работе. Или все-таки?..
  - Нет, спасибо. Все равно поговорить с парнями в форме придется. Или вы думаете, что в полиции не захотят выяснить причину того тарарама, что ради вас устроил этот пижон на мотоцикле, да еще прямо напротив ратуши?
  - Не думаю. Просто сперва я сам хотел бы кое-что выяснить. Кстати, - пассажир со второй попытки достал визитку и протянул ее Радичу. "Адам Золец, Золец и Трот, юридические консультации" и цифры телефонного номера, больше ничего на тесненной белой картонке не было. - Я хочу сказать, что мне, вероятно, потребуется ваша помощь. По сути, вы сегодня уже спасли мою жизнь и ничем мне не обязаны, напротив...
  - Господин Золец, о стрельбе, когда спросят, я все честно расскажу в полиции, в остальном же поступлю, как сам посчитаю нужным. Так или иначе, я не имею привычки трепаться о своих клиентах. Вы же мой клиент, - Радич сперва глянул, а потом и кивнул пассажиру на счетчик. Семь девяносто, и когда он успел его включить?
  - Хм, странное ощущение, - Золец покосился на моргнувший сменившейся цифрой счетчик. - Обычно это мне приходится убеждать клиента в необходимости доверительных отношений. Хорошо, я вам расскажу то, что предпочел бы утаить от полиции, а вы... Вы ведь, как я понимаю, смогли рассмотреть стрелявшего, верно? Вы расскажете мне об этом типе. Тогда, возможно, нам удастся... - Пассажир замолчал и задумался, уставившись куда-то сквозь спинку переднего сидения. Собравшись прервать этот самосозерцательный процесс, Радич сел за руль и без всякой деликатности захлопнул свою дверь. Помогло. Господин Золец вздрогнул, все тем же ловким движением достал фляжку, отвинтил пробку, закашлялся после гулкого глотка и как-то жалобно подытожил: - За что меня убивать, какой в этом смысл?
  
   Судя по рассказу юриста, никакого смысла убивать старшего компаньона фирмы "Золец и Трот" не было. Тот же Трот, к примеру, став единоличным хозяином фирмы, только потерял бы от этого. Нет, Трот - не дурак, и он отлично знает, кто чего стоит на самом деле. А при всем уважении к младшему компаньону, тот не имеет необходимых связей и достаточного опыта в области корпоративного права.
   Еще один источник дохода Адама Золеца - недавно купленный пакет акций отеля "Штуцен". Именно, того самого. Туристический бизнес на подъеме, и деньги лучше вкладывать в реальные проекты. Банки нынче уже не так надежны, как в старые времена, опять же инфляция... Акционерное общество выглядит предпочтительней. С этой стороны какие-либо проблемы тем более невозможны. Акции скупались небольшими долями, через разных посредников. Нет, в конце концов, речь идет не о контрольном, а лишь о блокирующем пакете.
   Правда, с отелем связано другое, глубоко личное, дело. И он, господин Золец... К черту "господина"! К этому моменту фляжка еще трижды побывала в руках юриста. Никаких господ! Раз уж Адам Золец принял решение довериться Борису Радичу, Адам скажет Борису, как мужчина мужчине, что бабы не стоят тех денег, которые мы на них тратим. Речь не про жен, эти свое возьмут в любом случае. Да... В том-то и дело, если жена пронюхает, зачем он сегодня приезжал в отель... Уж поверьте знающему юристу, развод - очень даже не дешевая штука. А если будет доказан факт супружеской измены, так и вовсе разорительная. Еще эта дура, Рита! Девочка она, конечно, шикарная, но ведь дура дурой. Вбила себе в голову, что я ее люблю. Эх! - приятель Адам снова запрокинул голову, допивая остатки из фляжки.
   Приятель Борис опустил стекла задних дверей, чтобы запах коньяка не мешал общению и спросил, не может ли сегодняшняя стрельба быть связана с каким-либо делом фирмы?
  Золец замотал головой.
  - Мы ведь не занимаемся уголовными процессами. В основном наши юристы специализируются на сопровождении деловых сделок и контрактов. Что-нибудь странное или необычное?
   Нет, ничего странного не припоминаю... Разве что... ЛС Фармасьютикалс недавно приобрела патент... Да, там, действительно, любопытная история. Гигантская корпорация покупает патент на принципиально новое лекарство. Из пунктов договора можно предположить, что патент не будет перепродан третьей стороне, и сам патентообладатель не станет выпускать препарат. Так иногда поступают, когда новое лекарство может помешать продажам другого популярного средства. Только тут совсем другой случай. Странность и необычность в том, что болезни, с которой должен бороться новый препарат, не существует! Болезни нет, а ЛС Фармасьютикалс, не торгуясь, выкладывает за формулу сто двадцать миллионов. Зачем вообще нужно это лекарство?
   Дело в следующем, двадцать лет назад какая-то шишка в микробиологии теоретически доказала, что на протяжении всей своей истории человечество медленно, а теперь все быстрей и быстрей, катится в пропасть. С одной стороны, уже сегодня наша иммунная система работает на износ, с другой, от самых разных живых организмов селекционеры добиваются того, что им кажется полезным, полезным в данную минуту, но не задумываются о последствиях. Отсюда и невиданные прежде штаммы вирусов. Только вирусы - это ерунда, простейшие болезнетворные формы. Когда же дело дойдет до более сложных организмов, например, грибов, мир может просто погибнуть. Ну, так утверждает, или, по крайней мере, утверждал двадцать лет назад тот ненормальный профессор.
   Ученик этого профессора и разработал препарат против "болезни будущего". Он в своей лаборатории занимался исследованиями культур плесени, используемых с древних времен для производства сыров. В конце концов, ученый пришел к выводу о том, что сложность характера взаимодействия клеток грибка в последнее время быстро возрастает, и это, с одной стороны, приводит к улучшению вкусовых качеств сыров и снижает срок созревания. С другой стороны, сложные формы грибов уже сейчас способны использовать в качестве питательной среды не только сыр.
   Предположив самое страшное, ученик сумасшедшего профессора создал препарат, способный защитить человеческий организм от... В общем-то, пока неясно от чего, потому и сумма в сто двадцать миллионов выглядит невероятно огромной для такого бредового изобретения.
   Слегка обалдевший от мирового размаха таксист почесал в затылке и уточнил, неужели уважаемый юрист думает, что в деле могут быть замешаны какие-нибудь спецслужбы или еще кто-то в том же роде? В голове же Радича очевидное предположение никак не могло побороть личный опыт и уверенность в том, что обычный, пусть и дорогой, коньяк такого эффекта не дает.
  - Но при чем же тут я! - возмутился Золец. - Я, когда готовил документы для сделки, всего-то прочел статью в научном журнале и, честно говоря, почти ничего не понял. К тому же и речи не было ни о какой секретности. Что за ерунда!
  - Ну-ну, это, и правда, полная ерунда. - Радич успокаивающе кивнул своему пассажиру.- Если бы вас собирались убрать как лишнего свидетеля, самая захудалая разведка нашла бы такого агента, который не промахивается. А скорее всего, вас бы так тихо и незаметно прикончили, что и в голову никому бы не пришло заниматься расследованием "несчастного случая".
  - Вот спасибо, дружище! Что и говорить, утешили, называется, - проворчал несчастный юрист.
  - Нет, это точно, про спецслужбы и наемных убийц можете забыть. До другой стороны улицы, откуда стрелял этот субъект, всего-то было метров семь-восемь, я, пока вас ждал, сумел разглядеть даже бутерброд, которым он рассчитывал подкрепиться, бутерброд с сыром... - Радич умолк и нахмурился.
  - Причем тут какой-то бутерброд?! Ну! Продолжайте, я же вижу, вы что-то хотели рассказать об этом мерзавце. - Золец распустил узел и стянул с шеи галстук, потом расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке, и тут же еще одну.
  - Рассказать? Нет, я только подумал, что этот тип, он мог быть наркоманом. Хотя у наркоманов, когда они под кайфом, руки не трясутся. А вообще, мало ли чем можно закинуться.
  - Вы так думаете? Но я-то ему чем помешал?
  - Бутерброд с сыром, хм, - пробурчал поднос Радич.
  - Что вы сказали?
  - Бред какой-то. Говорю, что в голову ерунда всякая лезет. Вроде заговора сыроделов и маньяков, нанюхавшихся пармезана.
  - Причем тут...
  - Да говорю же, бред. Бред, м-да. А что вы мне толковали о блокирующем пакете? Постойте, вас ведь можно считать владельцем замка Штуцен?
  - Ну, в какой-то мере. Причем тут отель? Я же вам сказал, акции скупались через посредников, а реестр акционеров - святая святых любой компании. С этой стороны не может быть никакой опасности.
  - Черный рыцарь, ворота замка. Нет, от такой жары еще и не то...
  - Да что вы там бормочете, какие еще ворота? Бросьте, мне не до шуток. Знаете что, давайте-ка выкладывайте все, что видели. Что это за тип в меня стрелял? Сможете его описать?
  - Самый обычный тип, роста среднего, худощавый. Про лицо ничего сказать не могу, шлем закрытый, и парень его не снимал. Кожаная куртка с заклепками, сапоги - казаки с узкими носками, к остальным вещам не присматривался, но все черное, словом, байкер.
   Господин Золец отчего-то вдруг помрачнел и снова ушел в себя. Радич пожал плечами, глянул на счетчик и поудобней устроился на сидении.
  - Это она, - охрипшим голосом дал о себе знать пассажир.
  - Кто она? - Радич не ожидал от своего клиента такого скорого выхода из "астрала".
  - Где тут поблизости телефон?
  - Здесь рядом, в конце квартала. - Радич повернул ключ зажигания, но пассажир уже выскочил из машины и по тротуару ринулся к виднеющейся вдали оранжевой телефонной будке.
  
  - Это она, но какого черта! - вернувшись, повторил Золец.
  - Кто она, и почему она? Если это не мое дело, то так и скажите. Я постараюсь не умереть от любопытства. Но почему вы уверены, что это точно "она"? Вдруг вы все-таки ошибаетесь?
  - Она в молодости путалась с этими грязными ублюдками в кожаных куртках, и мотоциклы... Мимо "харлея" никогда так просто не пройдет. Если все еще неясно, то я говорю о своей жене, - объяснил Золец, плюхнувшись на сидение. - Я звонил ей, она сейчас в загородном доме... Должна быть там, а трубку никто не берет. А потом она скажет, что сидела у бассейна и не слышала телефон.
  - Жарко сегодня, я бы тоже предпочел сидеть у бассейна, - заметил Радич.
  - В другой ситуации я бы ей поверил, да только все сходится. Она - единственный человек, которому напрямую выгодна моя смерть. И повод есть. Но откуда она узнала про Риту?! Наверно, наняла какого-нибудь мерзавца, ну, знаете, из этих сволочных частных сыщиков. Когда надо навести справки о контрагентах, эти недоумки умеют только деньги высасывать из своего клиента, а потом приносят перепечатанные газетные статьи. Тьфу! Зато о постельных делах они выяснят все с подробностями, еще и сфотографируют. Скоты!
  - Да, эта публика умеет куда не просят без мыла пролезть.
  - Это точно. - Золец обхватил голову руками. - Но что же теперь мне делать? Не идти же в полицию!
  - А вы не боитесь, что в противном случае жена вас задушит ночью?
  - Нет, вряд ли, застрелит или собьет машиной, в это могу поверить, это в ее духе, но не задушит и не отравит. - Золец печально вздохнул и закрыл глаза. - Не пойду я в полицию. И, дружище, вы тоже обещали не болтать.
  - Вам решать, - согласился Радич. - Похоже, на вашу супругу можно положиться, она сумеет выбрать для вас достойную смерть.
  - Издеваетесь? Я, конечно, не вправе требовать от вас сочувствия, но хоть какая-то тактичность...
  - А тактично будет спросить, где она взяла мотоцикл?
  - Ну... Не знаю. Может быть, одолжила у кого-нибудь из своих старых дружков.
  - Одолжила? Послушайте, неужели ваша жена такая дура?
  - Что! Да вы...
  - Нет, это замечательно! Его только что чуть не превратили в решето...
  - Заткнитесь! Это не ваше дело!
  - Стоп! Я говорю вам - это не она в вас стреляла. Ну подумайте сами, во-первых, она не должна была знать про ваши встречи в отеле. А кто знал? Во-вторых, ни один уважающий себя байкер никогда не сядет на такой несерьезный мотоцикл. Это все равно что... ну, не знаю. Вы себе можете представить настоящего байкера на самокате? Потом, с чего бы в такую жару красоваться в наглухо застегнутой кожаной куртке? А это значит что? Байкер ряженый. И третье, промазать с такого расстояния... Он же специально стрелял поверх голов, потому и фонарь мне разбил, когда вы уже в машину запрыгнули. Он хотел вас напугать, а еще подставить вашу жену.
  - Так кто же это был? - Выражением лица Золец стал похож на ребенка, который еще в прошлом году перестал верить в Рождественского Деда, а сейчас увидал розовощекого и бородатого старика, подъезжающего к его дому на волшебных санях и со здоровенным мешком подарков.
  - Не знаю, - просто ответил Радич, потом подмигнул пассажиру и предположил, - вы говорили, что Рита вбила себе в голову, будто вы ее любите. Если кто и был заинтересован в вашем разводе с женой, то это она. А нанять хулигана, готового пострелять на площади, не так сложно. Кстати, вы бы подали на развод?
  - Если бы по-прежнему думал... Не знаю. Какая же она дура! Ох, Рита, зря ты это представление мне устроила! Послушайте, приятель, могу я вас попросить отвезти меня обратно к отелю?
  - Конечно, если вы мне пообещаете обойтись без членовредительства там, в отеле.
  - Что вы, что вы. - Золец скривился в улыбке злодея из малобюджетного фильма. - Вы забыли, я - юрист... - Радич завел машину, развернулся и, глянув в зеркало, успел заметить, как злобная ухмылка сползла с лица пассажира. - Юрист, - повторил тот, - потому и не стану разводиться, пусть уж лучше...
   Повернули направо, на всякий случай объехали центр по Второпришественской и выехали к площади сбоку от "Штуцена". Здесь Золец торопливо пожал руку таксисту, оплатил по счетчику, за фонарь - отдельно, плюс щедрые чаевые, все как положено. Вслед за убежавшим юристом, Радич выбрался из машины наружу, под палящее солнце. Жара никуда не делась. Хотелось пить. Да! Пить хотелось еще до этой суматохи со стрельбой.
  Лавчонка с нечитаемой вывеской оказалась совсем рядом, однако название магазина так и осталось тайной для посетителя. Будет замечательно, если у них найдется бутылочка холодной газировки.
   Надтреснуто звякнул колокольчик над дверью. К-хе, холодильников с рядами жестяных банок и запотевших стеклянных бутылок не было и в помине. За прилавком - никого, а в витринах на промасленной бумаге возлежали сыры: желтые плотные кирпичи острого ароматного чеддера, сухой и ломкий пармезан, нежные хлопья маскарпоне, греческая фета и покрытый серо-голубыми прожилками рокфор, податливый под белой корочкой бри и будто бы изъеденный мышиными норами маасдам. Местный козий сыр тоже имелся в продаже, хозяева лавки выставили его плоские белые караваи на витрине прямо посередине небольшого зала. Рядом приткнулась стойка с туристическими буклетами, видимо, и сам магазинчик выживал только благодаря туристам.
   Продавец то ли не расслышал дребезжания колокольчика, то ли у него нашлись дела поважнее. Из дальней комнаты доносился невнятный звук разговора, а к клиенту так никто и не вышел. Радич от нечего делать взял буклет со стойки, повертел в руках, наткнулся глазами на фотографию фонтана с воином и чудовищем. Здесь воин казался вполне удовлетворенным своей победой, и даже чудовище не выглядело таким уж несчастным.
   Ха! Оказывается давешняя тетка-экскурсовод всего лишь заучила наизусть содержание статьи под фотографией. Точь-в-точь, те же самые фразы.
   Модест Штуцен дал обет присоединиться к крестовому походу французского короля Людовика IX, но исполнить этот обет графу было не суждено. Тем не менее 18 июля 1270 года крестоносцы высадились возле развалин древнего Карфагена. Здесь они построили военный лагерь и стали ждать прибытия Карла Анжуйского со своим отрядом. Однако вскоре среди христиан вспыхнула эпидемия страшной болезни. Люди испытывали мучения и умирали. Третьего августа скончался сын короля Жан Тристан Французский. После этого наступила очередь самого Людовика IX. Он умер 25 августа, назначив королём своего второго сына Филиппа Смелого. А на следующий день прибыли корабли Сицилийского королевства во главе с Карлом Анжуйским. Мор причинил армии крестоносцев такие потери, что после смерти брата Карл предпочёл прекратить поход. На обратном пути корабли крестоносцев настигла буря. Погибло четыре тысячи воинов, и среди них брат короля. Так сбылось предсказание монаха, а смерть владетельного Мдеста Штуцена повлекла за собой...
   Интересно, кто сочиняет эти истории для туристов? Наверное, такой же ненормальный, как тот ученый, что исследовал плесень на ломтиках сыра. Забавно выходит: человек занимается селекцией, то есть изменяет судьбы целого вида микроорганизмов, а микробы влияют на судьбу человечества. М-да.
   Незаметно стихли и те звуки, что прежде доносились из подсобки. Тишина. Со всех сторон, на витрине, на полках - круги и брикеты сыра. По-прежнему - никого. Только почему Радичу кажется, что кто-то смотрит на него? Смотрит и...
  
  КРАВЕЦ
  ТАКСИСТ И ЗОНТИК
   И отверзлись хляби небесные, и наполнились ущелия водою, и потонули в них обозы и колесницы...
   Погодные условия настроили Бориса Радича на философский лад. Ему представилось, как автомобиль погружается в пучины морские и только белый фонарик такси в виде маленького паруса мечется в бурлящих волнах разбушевавшейся стихии.
   "Белеет единственный парус в голубом пару над морем. Что видит он в дали? Почему покидает свою Родину?" Строчки пришли на ум сами.
   "Записать бы, пока не забыл", - подумал Радич, озираясь в поисках блокнота.
  
   Внезапный порыв вдохновения был прерван появлением зонта. Зонт пытался проникнуть в салон автомобиля через заднюю дверь. Дверь, поддерживаемая ветром, сопротивлялась и норовила прижать зонт, а то и выставить его вон. Зонт в негодовании дрожал сиреневыми цветочками и капал крупными каплями. Радич выскочил из машины, накрыв голову курткой. Галантно открыть дверь не получилось - зонт, похоже, потеряв всякую адекватность, отказывался складываться и вырывался из рук хозяйки, грозясь уколоть выбившимися из петель спицами.
   - Извините, вы свободны? - расслышал Радич сквозь шум дождя.
   - Как зонтик в полете, - ответил таксист, наконец, усадив даму и захлопнув за ней дверь. Пресловутый нейлоновый монстр улегся рядом на сидении.
   - Куда едем? Точнее, куда плывем? - Радич завел двигатель и включил счётчик.
   Ответа не последовало.
   М-да, видимо, барышня не расположена к шуткам. Радич глянул в зеркальце. На вид пассажирке можно было дать как восемнадцать, так и двадцать восемь. Таких щадит время, не отбирая у них красоту. Ибо отбирать нечего.
   - Вам холодно? Печку включить?
   - Мне не холодно, - тихо сказала пассажирка. - Мне плохо.
   "Плохо" в понятии женщин бывает разным. Есть "плохо", когда за окном отвратительная погода. Есть "плохо", когда не нравится отражение в зеркале. Есть "плохо", когда любимый человек ушел к другой. Есть также необъяснимое иррациональное "плохо", не связанное ни с чем. Радичу показалось, что теперешнее "плохо" не укладывается ни в одну из в вышеописанных классификаций. Барышня представляла собой жалкое зрелище - тушь растеклась по щекам, нос покраснел, прическа по взлохмаченности могла соперничать с дворовой метлой. "Нет, скорее восемнадцать", - решил Радич и выключил счётчик.
   - Вы подумайте, куда вас отвезти. Я не тороплюсь.
   Несколько секунд девушка молчала.
   - В полицейский участок. Включите счетчик.
   "Неужели обидел кто?" - подумал Радич. Район города вполне благополучный - проспект Хосе Игнасио, почти центр. Кругом солидные заведения вроде страховых агентств и адвокатских контор, да архитектурные достопримечательности. Но хулиганам ведь закон не писан...
   - У вас всё в порядке? С вами что-то случилось? Я могу помочь?
   - Со мной...Мне нужно в полицию. Из-за меня только что погиб человек.
  
   - В каком смысле погиб? - Радич обернулся.
   Свет ночных фонарей пробивался сквозь потоки дождя и ложился косыми полосами на мокрые ладони, сжимающие потрепанный зонт.
   Пассажирка молчала.
   Радич нажал на педаль сцепления, может быть, чуть резче чем обычно. Педаль въехала в пол и так и осталась в нажатом положении.
   - Чёрт, - выругался Радич, переключая передачи. Двигатель продолжал работать, но машина стояла на месте.
   - Опять пружину заклинило. Чёрт, как не вовремя. И дождь этот...Послушайте... - Радич снова обернулся, - если кто-то пострадал или ранен, может, вызвать "Скорую"? Да и в полицию позвонить не помешает - шестое отделение совсем рядом, мигом приедут. Жаль, у меня нет связи с диспетчерской, но на углу есть телефон-автомат...
   - Он не работает, - наконец произнесла девушка. А затем хлынули слезы, которые смешались с каплями дождя, и слова, которые с трудом можно было разобрать.
   - Понимаете, я за зонтом вернулась. Наш офис закрывается в шесть, но я не успела накладные оформить, задержалась до семи. Вышла на улицу - уже шел дождь, пришлось вернуться
   Я еще смотрю - дверь открыта, а ведь я ее закрывала. Захожу, а там - он!
   - Кто "он"? - спросил Радич.
   - Хозяин наш. Леонард Кравец. Страховая компания "Кравец и Ко".
   - "Позаботьтесь в настоящем о беззаботном будущем" - процитировал Радич рекламное объявление из местной газеты.
   - Вы путаете с рекламой "Альянса". Наш слоган "Будущее в ваших руках". Так лаконичней и понятней. Я извинилась, схватила зонт с вешалки, а он...
   - Кто? Зонт?
   - Да нет же! Кравец! Представляете, он мне вдруг говорит: "Марго, согласны ли вы стать моей женой?"
   Радич внимательно пригляделся к девушке. Можно, конечно, обвинить дождь, ветер, стресс - всё, что угодно. Но как ни крути, красавицей её назвать было нельзя.
   - Вас зовут Марго?
   Девушка усмехнулась.
   - Я знаю, имя не подходит для такой серой мыши как я.
   - Что вы! Я совсем не это имел в виду! - воскликнул Радич и подумал "чёрт, я именно это имел в виду!"
   - Это неважно. Я сначала решила, что хозяин пьян. Он иногда пил коньяк после работы. Но у нас с ним ничего, никогда... Он вообще очень приличный человек. И женатый. А тут говорит: "Ну, что скажете, Марго? Я с женой разведусь. Согласны?"
   - А вы что?
   - Я закричала "да как вы смеете, да что вы себе позволяете!"...А он..."ах, Марго, вы разбиваете мне сердце! Жизнь потеряла для меня смысл!" И застрелился.
   - Как застрелился?
   - Из пистолета.
   - И умер? - недоверчиво нахмурился Радич. Уж слишком неправдоподобно звучал рассказ. Пафосно, что ли, театрально - даже при всей натуральности слёз на молодом, но довольно блеклом личике.
   - Конечно, умер, - всхлипнула Марго, - он же в сердце попал. - Она приложила ладонь к груди, словно пытаясь сквозь плащ услышать биение собственного сердца. - Я спустилась вниз по лестнице, выскочила на улицу - дождь лил как из ведра и сверкала молния. Телефон-автомат не работал, видимо из-за грозы. У нас в офисе, конечно же, есть телефон, но мысль о том, чтобы вернуться туда, где лежит труп, внушала мне ужас. Понимаете, вид крови вызывает у меня срыв компенсаторных реакций организма...
   - Э...Хм..Кхе...- закашлялся водитель.
   - В смысле, шок, - снисходительно объяснила пассажирка. - Сама удивляюсь, как не упала в обморок. До такой степени растерялась, что даже не закричала. С другой стороны, зачем кричать, если в здании все равно никого нет. Я не знала, что делать, побежала в сторону полицейского участка и тут увидела такси...
   - А тело, получается, всё еще в офисе?
   - Ну да... Ой какой кошмар! Это ж я во всём виновата! Зачем я так грубо ему ответила? Но я ж не могла знать, что так получится! И пистолет! Откуда взялся пистолет?
   - Боюсь, нам всё-таки придется отправиться к вам в контору, - Радич задумчиво почесал затылок, - хотя бы для того, чтобы вызвать полицию. Или пойдем до участка пешком. Но это гораздо дальше.
  
   За окном сверкнула молния, и дождь забарабанил по стеклу с новой силой. Вдалеке раздались раскаты грома.
   - Я ни за что туда не пойду! - воскликнула Марго. - Там же труп! Я вообще удивляюсь, как в обморок не упала. Я же крови боюсь...
   - А вдруг ваш босс еще жив? Вдруг его еще можно спасти? Вы как хотите, а у меня чувство гражданского долга...
   - Да, вы, конечно, правы, я ужасная трусиха, - пробормотала девушка, выбираясь из машины.
   Оставив "терезу" мокнуть под дождем, Радич и Марго, перескакивая лужи, бросились в сторону здания, второй этаж которого занимало страховое агентство "Кравец и Ко".
   Через пять минут они были на месте. Радич не знал, что вызывало у него большую досаду - застрявшая под дождем машина, промокшие насквозь новые ботинки или труп на полу кабинета владельца компании "Кравец и Ко".
   Точнее, отсутствие трупа.
  
   ***
  
   - Я клянусь, он упал прямо сюда, на пол! - Девушка беспомощно оглядывалась по сторонам.
   - И кровь, конечно же, брызнула фонтаном, - Радич тоже оглядывался, чувствуя, что попал в довольно глупую ситуацию.
   - Я не знаю про кровь. Он упал на живот. Наверное, кровь попала на паркет.
   - Угу. И впиталась в него так, что не осталось ни единого пятнышка. Или призрак покойного хозяина фирмы предусмотрительно помыл полы.
   - Я не знаю...Я правда не знаю...
   - Ах, Марго, вы разбили мне сердце, - промурлыкал таксит под нос.
   - Вы мне не верите, - тихо произнесла девушка. - Я, по-вашему, все придумала. И то, что начальник предлагал мне выйти за него замуж, и то, что я отказала, и то, что он с горя застрелился...
   - Я этого не говорил, - заметил Радич, - вы сами это сказали.
   - Ну да, конечно, - продолжала Марго, - в здравом уме и трезвой памяти ни один нормальный мужчина не признается мне в любви. Тем более миллионер. И уж тем более Леонард Кравец. Я ведь некрасивая, да?
   - А ваш босс - миллионер? - спросил Радич, чтобы как-то увезти разговор со скользкой дорожки. Не хватало тут еще истерики.
   - Мой босс - мультимиллионер, - гордо ответила Марго.
   - Знаете что, а позвоните-ка этому мультимиллионеру домой. Интуиция подсказывает мне, что он ответит, - предложил Радич.
   - А вот и позвоню, - Марго решительно схватила телефон, но вдруг остановилась. - Я не могу.
   - Почему?
   Руки у девушки задрожали. Она вся задрожала, как осенний лист, очаянно цепляющийся за ветку дерева. Похоже, истерики не избежать.
   - А что я скажу, если ответит его жена? Ваш муж собирался с вами развестись, а потом застрелился? - Марго боролась со слезами и слезы победили.
   Телефонная трубка вернулась на место. Марго опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
   Вид плачущих девушек всегда вызывал у Радича необъяснимое чувство вины. Даже если это были чужие девушки, чьи обиды не имели к Радичу никакого отношения. Даже если это были совершенно незнакомые девушки вроде Марго. Непреодолимый дискомфорт, иррациональное желание покаяться во всех на свете грехах, лишь бы прекратить пытку девичьими слезами, толкали взрослого рассудительного мужчину на безрассудные поступки.
   - Диктуйте номер вашего босса. Только ради Бога прекратите плакать!
   Продолжая всхлипывать, Марго продиктовала номер.
   - Часто звонить приходится? - поинтересовался Радич, слушая длинные гудки. - Номер на память помните.
   - Нет, - замотала головой Марго, - ни разу не приходилось. Просто у меня память хорошая. На цифры.
   - Ш-ш-ш! - зашипел таксист, махнув рукой.
   Hа другом конце провода сняли трубку.
  
  
   После телефонного разговора таксист выглядел озадаченным.
   - Ну! Что там? - в нетерпении вскочила Марго. - Что вам сказали? Где Кравец?
   - Ваш начальник минут пятнадцать назад ушел в театр на премьеру вместе с женой.
   - Жив, значит?
   - Если верить домработнице, то да.
   - А почему вы вдруг решили представиться работником службы такси? - спросила девушка.
   Радич развел руками:
   - Ну, во-первых, потому, что это правда. А во-вторых, можно всегда извиниться, если скажут, что такси не вызывали. А тут вообще удачно получилось - представьте себе, такси вызывали и четверть часа назад оно увезло вашего начальника и его жену в направлении Театра Музыкальной Комедии. Вот только не понятно, зачем домработница с такими подробностями мне об этом рассказала. Как будто ее кто-то надоумил подробно отчитаться о местонахождении вашего хозяина.
   - И вообще не понятно, зачем весь этот спектакль? - недоумевала Марго.
   - Вы точно заметили - спектакль. - Радич сел в кресло для посетителей - старое и не очень удобное. Пружины жалобно скрипнули.
   - Помните, пару лет назад показывали пьесу, не помню название, то ли "Болтливая дама", то ли "Мадемуазель Алиса сердится"... Там хозяин конторы притворился мертвым, чтобы напугать секретаршу и дискредитировать ее показания.
   - Эта пьеса называлась "Миссис Пайпер ведет следствие". Премьера состоялась в мае позапрошлого года, - уточнила Марго. После чего перечислила весь актерский состав, имена режиссеров и сценаристов, а также бюджет постановки.
   - Только не понимаю, при чём здесь пьеса?
   - Марго, - Радич хитро взглянул на девушку, - а скажите мне, как вы с такой феноменальной памятью, забыли зонтик на работе?
   Марго явно смутилась.
   - Вы правы, я его не забывала. Просто когда вышла на улицу, заметила, что зонтика нет в сумке. Пришлось вернуться.
   - Вот как? Мне кажется, господин Кравец пытается проделать тот же фокус, что и в пьесе. Представьте, что бы было если б вы сюда заявились с полицейским?
   - Полицейский, наверное, позвонил бы Кравецу домой, возможно, связался бы с театральной кассой. После чего выписал бы штраф за ложный вызов...
   - А назавтра вы пришли бы на работу...
   - Я не пришла бы на работу, - тихо сказала Марго.
   - Почему?
   - Я бы уволилась. Вы представляете, как бы я выглядела? Что бы про меня подумали? Что я сочиняю небылицы, про то, как начальник решил из-за меня бросить жену? Вы знаете, как здесь меня за глаза называют? "Мышь!!!"
   "Мышка, - мысленно поправил Радич.- маленькая серенькая мышка с отличной памятью".
   - Слушайте, - предположил Радич, - а может, Кравец здесь с любовницей собирался встречаться, а тут вы неожиданно вечером оказались. Вот он и решил вас таким способом спровадить?
   - Глупости, - дернула плечами Марго, - во-первых, как я уже говорила, господин Кравец - приличный человек. Женатый, солидный, добропорядочный...
   Тут Радич позволил себе ухмыльнуться. Ему не раз приходилось отвозить "женатых, солидных и добропорядочных" и к любовницам, и в места, о которых приличные люди даже понятия не имеют.
   - А во-вторых, он сам попросил меня задержаться.
   - Да, действительно, странно получается, - согласился Радич.
  
  
   Марго задумалась. Чтобы не стоять на месте, она поправляла папки на полке - занятие совершенно напрасное: в конторе царил образцовый порядок.
   - Понимаете, я чувствую себя полной дурой, чего со мной раньше не случалось. Знаю, что не красавица. И денег у меня таких нет, чтобы у модных портних платья заказывать. Но я справляюсь со своими обязанностями, помню всех клиентов по именам, могу с закрытыми глазами отыскать любой контракт, да и содержание этих контрактов тоже по памяти воспроизвести могу. Может, я старею уже, и мозги дают сбой? Да рановато для двадцати восьми лет...
   "Значит, все-таки, двадцать восемь", - вздохнул Радич.
   - На днях сгорел один из застрахованных у нас объектов - новостройка жилого комплекса в пригороде. Я спросила господина Кравеца, может, нужно приготовить какие-то бумаги, связаться с клиентом. Существует стандартная процедура проверки причин пожара и объема ущерба. Это вообще-то обязанности агента, который оформлял страховку. Но я стараюсь угодить начальству - знаете ли, хорошая работа на дороге не валяется. А тут такой важный постоянный клиент. А хозяин сказал, что я лезу не в свое дело, и начал ко всякой ерунде придираться. Мол, если тебе нечем заняться, проверь, все ли накладные оплачены. Срочно, к концу дня. И бросил мне на стол целую стопку. А там работы на несколько часов - вот я и застряла тут.
   Радич рассматривал стену, где висели дипломы и награды хозяина фирмы - "Лучшая страховая компания года", "Почетная грамота меценату Леонарду Кравецу", "День города - наш спонсор "Кравец и Ко"...
   - Ну и как? Все накладные оказались оплачены?
   - Представляете, да. Только зря время потратила. Но с начальством лучше не спорить.
   - Что верно, то верно. И все же интересно, к чему был весь этот театральный акт? Кравец, конечно, меценат и покровитель сценических искусств, но не до такой же степени...Вам ведь тоже интересно?
   - Мне не то что бы интересно... - бледные губы Марго задрожали, - мне обидно! За что со мной так? Я ведь хорошо работала! Я же как лучше хотела. Зачем на меня кричать, а после неприличные предложения делать? Я же не какая-то там...
   - А у вас много агентов? - Радич испугался, что девушка снова расплачется и попытался перевести тему.
   - Десять на жилой недвижимости и двое на коммерческой.
   - А кто занимался сгоревшим комплексом?
   - Тот агент у нас больше не работает, поэтому контрактами занимался сам господин Кравец - клиент ведь крупный, постоянный. Впрочем, я сейчас посмотрю.
   Марго сняла с полки папку. Долго искать не пришлось, похоже, бумаги тоже содержались в идеальном порядке.
   - Странно, - произнесла Марго рассматривая документы, - а ведь комплекс-то не у нас застрахован. Страховой полис оформлен в "Альянсе". Получается, наша фирма не несет никаких убытков! Вот так новость! Но ведь я помню, как сделку оформляли, там и кредит банковский по рекомендации нашего нотариуса...
   - Хм, а нотариус вам случайно замуж не предлагал выйти? - Радич вертел в руках бронзовое пресс-папье с именной гравировкой "Дорогому Леонарду от Бланк и Ко".
   - Да как вы смеете! - Марго вскинула голову и гневно сверкнула глазами. Будь она красавицей, получилось бы эффектно. Такие жесты вынуждают мужчин смущаться и, заикаясь, вымаливать прощения. Но увы, красавицей она не была. Тем не менее, Радич немедленно извинился.
   - Простите дурака, глупость сказал.
   - И вообще, - всхлипнула Марго, - наш нотариус - женщина, Нора Бланк. Ей досталась контора от покойного мужа.
   - Вот! А я и говорил, "ищите женщину"! - воскликнул Радич, - вдруг у них все-таки любовная итрига, а вы что-то такое заметили и можете сообщить жене...
   - Вам бы дамские романы писать, - Марго захлопнула папку и поставила на место. - Или дешевые детективы.
   Слезы высохли. Гроза за окном стихла.
   - Кстати, дождь закончился. - В тишине голос таксиста прозвучал неожиданно громко. - Попробую починить машину - если там лишь возвратную пружину на место поставить, то дело пяти минут. А потом отвезу вас, куда пожелаете.
   Редкие капли продолжали падать с мокрой листвы, тучи все еще хмурились, ветер гулял между домов, но в машине было тепло и даже уютно.
   - Ну что, - спросил Радич, - все-таки едем в полицию?
   - Нет, - ответила Марго, - отвезите меня домой. Здесь недалеко.
   - Боитесь, что в полиции вам не поверят?
   - Нет, как раз таки поверят. Я сопоставила факты, и все встало на свои места. Я ведь практически ничего не забываю. От пожара пострадал конкурент, а выиграл наш постоянный клиент. Строительство, как я теперь понимаю, липовое. А сумма страховки - немаленькая. Как раз взятый в банке кредит покроет. И все бы ничего, да тут я со своими дурацкими наблюдениями... Пожар - такой же спектакль, как и самоубийство. Видимо, Кравец подумал, что я рано или поздно догадаюсь, и решил меня нейтрализовать. Я ведь почти поверила, что у меня головой что-то не то.
   - Скажите еще, что вам повезло - в дешевых детективах от свидетелей зачастую избавляются более радикальным способом...
   - Господин Кравец - приличный человек! - возмутилась Марго.
   - Вообще-то у вас есть уважительная причина злиться на этого приличного человека, - заметил Радич, - и реальный шанс вывести его на чистую воду.
   Девушка смотрела на витрины магазинов, чьи размытые отражения перетекали из одной в лужи другую. Машина плавно въехала на бульвар Хосе Игнасио. Радич украдкой поглядывал в зеркальце. Пассажирка казалась грустной, но на удивление спокойной. Возможно, после неоднократного посещения салона красоты... Возможно при профессионально наложенном макияже... Возможно, при более удачном освещении...
   - Понимаете, я долго не могла найти работу. А ведь я и в 'Альянс' пробовала устраиваться... Мне там предложили место уборщицы. Представляете? Мне, с высшим университетским образованием! Кравец был единственный, кто принял серую мышь без опыта и рекомендаций. И всегда хорошо ко мне относился. Такое не забывают. Hа работу, конечно, не вернусь. Но и в полицию не пойду. Кстати, вы не включили счетчик.
   Высадив Марго у трехэтажного дома на улице Железнодорожников, Радич поехал в таксопарк. И, только выходя из машины, заметил цветастый зонт на заднем сидении.
  
  СОЛЯНАЯ ИРИНА
  ТАТЬ!
  Телега, добротная и ладная, весело ехала по утрамбованной лесной дороге. Тащившая ее лошадка, была резва. Пекки Юкки напевал под нос нехитрую песенку и постоянно трогал привязанный к поясу кошель, туго набитый звонкой монетой. Его младший сын, семилетний Тимо дремал, прислонившись к спине отца, во рту он держал крупного леденцового зайчика и посасывал его в дремоте. Тонкая сладкая струйка слюны стекала на воротник.
   Дорога к хутору была неблизкой, но Пекки Юкки не скучал: ярмарка в этом году удалась. Как всегда было много бестолковой балаганной шумихи, которая интересна мальчишкам да молодым девкам, но и торговля шла бойко. Пекки Юкки продал даже прошлогодние тюки с шерстью, не говоря уж о свежем тонком руне и прекрасно выделанных шкурах, и теперь, качаясь в телеге, планировал, что бы прикупить на вырученные деньги. Нужен был строевой лес для нового амбара, да лодку новую справить не помешало бы. Сын растет - сущий чертенок, но в рыбалке удачлив и сметку имеет не по годам.
   Сбоку на телеге качался деревенский дурачок Олаф. Сначала он бежал следом пару километров, боясь заблудиться и не дойти до хутора Пекки Юкки. Хуторянин поначалу делал вид, что не замечает малахольного Олафа, и на просьбу сына взять на телегу дурачка только фыркнул, но потом, когда въехали в жидкий лесок, сжалился над Олафом и милостиво позволил сесть на край телеги.
   Олаф находился под впечатлением от ярмарочных событий, а в особенности от объявления о беглом арестанте. Он не умел читать, а только топтался в толпе возле столба с объявлением, на котором был нарисован портрет сбежавшего кандальника. Видано ли дело! В их краях и дерзкий побег арестанта! Сидя на телеге, Олаф мычал что-то невразумительное и хвастался лубочной картинкой, которую подарил жалостливый лавочник. Пекки покивал головой, но и пригрозил Олафу, чтобы тот угомонился, а иначе он ссадит его с телеги. И топай, дурак, пешком.
  Олаф замолчал, сын задремал, а Пекки Юкки думал свои хозяйские думы. Постепенно лес стал погуще - компания проезжала владения богатого помещика Ялмара Линда, который отрезал им всем, фермерам, по куску земли, разрешив устроить хутора. Проехали указатель да пару дорожных камней с предупреждениями о границах владения. Возница стал замечать, что воздух сгустился, словно надвигалась гроза, и поднял голову, придерживая соломенную шляпу. В воздухе с гвалтом носились стрижи, а небо потемнело. В августе пророк Илия бывает ох, как грозен! И Пекки Юкки решил свернуть с широкой дороги да проехать вглубь леса, к сторожке, которой пользовались сборщики ягод и грибов у Ялмара Линда.
  Неожиданно на развилке двух дорог - центральной, утоптанной копытами лошадей и быков, с привычной тележной колеей, и второй, узкой, но проезжей - Пекки Юкки заметил монашку. Немолодая, в толстом суконном платье-подряснике, в клобуке, надвинутом на самый нос и поддерживающем его платке, она вышагивала по пыльной дороге, но услышав скрип колес телеги, присела на камень, опершись на толстый посох. Пекки Юкки поравнялся со старушкой и спросил: "Куда, мать, путь держишь?" Старуха сиплым голосом ответила:
   - Иду от господина Ялмара Линда, гостевала пятеро суток. Теперь путь мой к строящемуся скиту под Синюю Горку, такое у меня послушание.
   - Э, бабушка, - сказал несколько фамильярно Пекки Юкки, - под Синюю Горку - это же совсем в другую сторону! Да и от гостеприимного господина Ялмара ты зря перед грозой в путь двинулась. Вишь?
  Пекки Юкки показал кнутом на вершину ближайшей сосны, за которую словно зацепилась дождевая туча. Странница только вздохнула.
   - Садись-ка на телегу, поедем в сторожку, пересидим грозу. А ты, вона, уже и так простуженная.
  Монашка замотала головой, хриплым голосом отнекиваясь, мол, с мужчинами ей путешествовать совсем уж неприлично, но заботливый Пекки Юкки уже спрыгнул с телеги. Сын повалился на мешки и тут же проснулся, недоуменно вертя головой. Пекки Юкки помог страннице умоститься рядом с Олафом. Громыхнули вериги под рясой, когда старушка громоздилась на телегу. Подхватив монашку под локоть, Пекки Юкки бросил быстрый взгляд на ее лицо. Маленькие черные глазки, крупный нос картошкой, губы в ниточку. Не удивительно, что монашкой стала. Устыдился хуторянин своих грешных мыслей, сел на свое место и прицыкнул на лошадь, направляя ее вправо по узкой дороге в лесок.
  Сторожка, как старый гриб, торчала посреди поляны. Из трубы вился дымок.
   - Здравствуйте, добрые люди, - сказал Пекки Юкки, открыв дверь внутрь сторожки и поклонившись, как полагается. Следом за отцом в тепло нырнул шустрый мальчонка. Дурачок Олаф застыл на пороге, а старуха вошла медленно, слегка согнувшись. За спиной Пекки Юкки загрохотал гром, и ливень пролился как из ведра.
  Внутри сторожки на кучах старого сена сидели двое: один повыше и постарше, а второй - пониже и помоложе. Еще один мужчина лежал в левом углу, были видны только его опорки.
   - И тебе здорово, добрый человек, - сказал тот, что повыше, сидевший ближе к очагу.
   - С дороги сбился, почтенный? - спросил со смешком второй, что пониже.
   - Эх, кабы не гроза... - посетовал Пекки Юкки, оглядывая сторожку. Очаг неплохо освещал комнату, а Юкки надо было непременно знать, с кем он пережидать грозу будет, и нет ли тут разбойника лихого. Потому что кровно заработанные карман Пекки вовсе не жали. - Что тут за честная компания собралась?
  - Юхан, - представился тот, что пониже, и Пекки Юкки рассмотрел, что одет он бедно, на стеганой летней куртке пришиты заплаты, - а это брат мой, Петер. Плотники мы.
  - А фамилия ваша какая? - спросил недоверчивый хуторянин.
  - Коскинены мы, - буркнул Петер.
  - Коскинены... - задумался Пекки Юкки, - знавал я одного Коскинена, церковного старосту. - Да только слышал я, что сыновья его не больно то ладили с ним...
  - Батюшка наш покойный, - ухмыльнулся Юхан, показав гнилой рот пьяницы, - мироед был редкостный, упокой черти его душу. Вот и добываем мы себе пропитание у добрых людей. От ярмарки к ярмарке, от хутора к хутору.
  Петер поддакнул, потягиваясь и зевая, а Пекки Юкки покрутил носом, потому что не нравилось эму компания.
  - Сам-то ты кто? - спросил нахально Юхан у Пекки Юкки.
  - Да так, человек себе и человек, - уклончиво сказал хуторянин, - с ярмарки еду. С сыночком. Пекки Юкки меня кличут.
  -Ну, садись, погрейся, - уже более дружелюбно сказал Петер и махнул приглашающе.
  - Ну, нас ты знаешь, а тот, что спит в углу - мы его сами не знаем. Сказал, что счетовод, ежели не врет, - сообщил Юхан.
  Пекки Юкки покивал головой. Все разместились, где кому было удобно. Пекки Юкки постелил на лавку свою куртку, и малыш Тимо устроился на ней досыпать. В дальний угол присела на свой мешок монахиня, не уставая осенять себя крестом и бормоча еле слышно молитвы. Сам Пекки Юкки сел у очага, потирая руки. Олаф крутился по сторожке. Он явно боялся грозы, нового места и незнакомых людей. Не находя себе места, он подходил то к одному, то к другому, но всякий его прогонял. И даже спящий счетовод дрыгнул ногой в сторону назойливого Олафа. Тогда Олаф подошел к Пекки Юкки и стал мычать что-то совсем уж громкое, тыча пальцем то на лубочную картинку, то на Пекки, то на монашку, то на всех в сторожке разом.
   - Ну, чего тебе неймется, дурной ты человек! - с укоризной сказал ему Пекки Юкки, - да хватит же шуметь, дай людям отдохнуть. Гроза кончится, и домой поедем.
   Однако Олаф не унимался, и в его бессвязном мычании можно было разобрать: "Тать, тать!"
   - Да где тут тать! - встревожился Пекки Юкки, затем взглянул на лубочную картинку и увидел изображенного разбойника и успокоился, - это малахольный картинкой копеечной хвастается.
   - В такую погоду, - засмеялся, привстав с соломы Юхан, - все разбойники в тепле сидят, брагу пьют да мясцо жарят.
   - Не худо бы и нам поужинать, - поддакнул Питер.
  Все стали рыться в котомках и доставать припасы. Даже спавший под раскаты грома счетовод проснулся и поздоровался. Аккуратная стриженая бородка и длинные крученые пейсы выдавали в нем представителя известной нации.
   - Якоб Шнеерзон, - представился он и добавил, - бухгалтер я, по-просту - счетовод.
  Пекки Юкки назвал себя и своих спутников.
   - Что же уважаемый счетовод делает в лесу в столь грозный час? - спросил хуторянин недоверчиво.
   - То же, что и все, - с легким акцентом ответил Шнеерзон, - таки пережидаю грозу.
   - А отчего же не в теплом кабинете? - подозрительно продолжил Пекки Юкки допрос.
   - О, чем меньше доверия, тем больше ума, - похвалил Шнеерзон Пекки Юкки, - да только кабинета нет у меня. Пропил я кабинет, нанимаюсь к помещикам за скромную плату.
   - Не от господина ли Ялмара Линда вы идете? - спросил плотник Петер.
   - От него, - покивал головой Якоб.
   - Что же он вас в такую непогоду отпустил?
   - Да не то, чтобы отпустил, - неприятно захихикал Шнеерзон. - Сказать по правде - выставил. Насчитали ему налоги - сумму превеликую. Подати-то на землю, по указу русского императора, нынче немалые. Вот и пригласил он меня угодья пересчитать. Мы с землемером всё ходили да мерили, а когда намерили лишнего, да расчеты произвели, то взял суровый господин, да и выставил нас обоих.
   - И денег не заплатил? - осведомился веселый Юхан.
   - Какие уж тут деньги! Собаками травил, по старинному финскому обычаю гостеприимства.
  Вся компания, за исключением старушки-монахини бесстыдно рассмеялась над бедами еврея.
   - А я то думал, кто еврея обманет, тот дня не проживет, - продолжил смеяться Юхан, но Якоб Шнеерзон ответил:
   - Издали все люди не плохие. Денег мне не дали, но одарили бесценным опытом. К тому же записи землемера у меня остались...
   - О, да ты, господин хороший, не так-то прост! - заметил Пекки Юкки, - с записями можно и в управу сходить, пусть сверят правильность определения подати.
  Якоб Шнеерзон покивал головой и ответил:
   - Знания - товар бесценный, но всегда найдётся тот, кто за него хорошо заплатит.
  Компания продолжала перешучиваться. Из котомок достали припасы, у кого какие, сложили у очага. Получилось неплохо: пять крупных картофелин, десяток мелких зеленых яблок, три огурца, каравай, круг колбасы, которую не стал жалеть Пекки Юкки. Ночь длинная, гроза не утихала, ливень так и полоскал. Юхан достал длинный острый нож, похвалился им, повертев в руках, и ловко порезал колбасу прямо в воздухе. Монашка не присоединилась к трапезе, и Тимо отнес ей печеную картофелину и кусочек колбасы, которую она приняла с молитвой. Мужчины поужинали с шутками. Один Олаф смотрел на всех недобрыми глазами и стучал пальцем по голове, что вызывало смех у всей честной компании.
   - Постучи, постучи, - хохотал Юхан, - может ума прибавится.
  Олаф натянул куртку на голову и стал, приседая, сновать мимо честной компании.
   - Ну, что за человек беспокойный! - с интересом посмотрел на него Якоб Шнеерзон, - я таки думаю, что поспать он нам нынче не даст.
   - Выкинем его на дождь, - предложил Юхан, - поумнеет.
  После этого Олаф стих, нахохлился, как воробей, и сел у двери.
   - А что, нынче выгодно шерсть на ярмарку возить? - спросил Якоб Шнеерзон у Пекки Юкки.
   - А с чего вы взяли, будто я шерстью торговал? - удивился Пекки Юкки.
   - Будто бы не шерстью, - захихикал счетовод. - Все просто: скотская ярмарка осенью бывает, как и хлебная. Значит, либо лён, либо шерсть. Лён в этом году плохой уродился, год был дождливый, стало быть много травы. А где трава, там и овцы, а где овцы - там и шерсть. - Вишь, какой шустрый, - с неудовольствием протянул Пекки Юкки, - всё по полочкам разложил.
   - Значит, правильно я подумал, что торговля была удачной, раз вы так нервничаете? - хмыкнул Якоб Шнеерзон, удобнее устраиваясь на соломе. Пекки Юкке надулся и разговор продолжать не стал.
  Заморив червячка, стали укладываться на ночлег, каждый на прежнем месте: хуторянин с сыном у левой стены избушки, тут же в углу старушка. У стены на самой высокой куче соломы напротив двери - братья, а счетовод-изгнанник справа от входа. И только Олаф крутился по сторожке и мычал: "Тать, тать!", надоедая всем. Устав слушать его причитания, Пекки Юкки сказал Олафу:
   - Ну, раз ты так татей боишься, то спи у двери.
  Олаф крякнул от натуги и подвинул неподъемный деревянный топчан, стоявший зачем-то в углу, к двери сторожки, перегородив тем самым выход из нее.
  Пекки Юкки долго не мог уснуть, тревога Олафа передалась и ему. Он вставал, подкидывая в очаг то ветоши, то сена. Но уже под утро, под мерное шуршание дождя, хуторянин крепко уснул, не заметив, что молнии у Пророка Ильи закончились.
  Чуть забрезжил свет, Пекки Юкки схватился за пояс, а кошелька-то нет! Вскочил с лавки, стал крутить ошалевшей головой. В сторожке было темно и по-ночному страшно, очаг потух, хотя Пекки Юкки подкармливал его почти всю ночь. Хуторянин кинулся к двери, но она по-прежнему была загорожена топчаном, на котором спал Олаф.
   - Так! - громогласно вскричал хуторянин, - быстро всем вставать!
   - Чего кричишь, Пекки, - сонно пробасил Петер.
   - Сейчас будем разбираться, кто беззаконие учинил? Кто срезал мой кошелек с кровно заработанными деньгами!
  Достав кремень, трут и огниво, трясущимися руками Пекки Юкки зажег огонь в очаге. Веселые искры заплясали, поднявшиеся всполохи осветили темную сторожку.
   - Глядите! - вскрикнул Якоб Шнеерзон.
  Все посмотрели сначала на счетовода, а потом на место, куда он показывал. На топчане сидел, свесив голову, Олаф, из груди которого торчал нож.
  Мужчины приумолкли, не зная, что и сказать. Монашка повернулась лицом в "красный", восточный угол и стала смиренно творить молитву об усопшем. Тимо тихо заплакал, Петер подошел к Олафу, задев лаптем очаг, и потрогал лицо убитого.
   - Мать честная... - протянул он, - еще теплый.
  Якоб Шнеерзон потирал затекшие ноги и приговаривал: "Вот незадача, к вечеру мне в Калиойоки никак не попасть. Как неудачно малохольный умер!"
   - Так! - гневно выкрикнул Пекки Юкки, взяв на себя роль главного, - будем искать не только покражу, но и убийцу!
   - Ну да, - хмыкнул Петер, - так он и признается! Говорил же Олаф, царство ему божье, что тати тут!
   - Вы тут разбирайтесь, честные хуторяне, а мне в путь пора! - сообщил Якоб Шнеерзон, - это дельце до меня не касается.
   - Э, нет! - Петер толкнул назад в кучу соломы не в меру ретивого счетовода, - никуда ты не пойдешь, покуда всё не выясним.
   - Повторяю вопрос, - продолжил Пекки Юкки так гневно, что даже его сын Тимо испуганно заморгал и вжался в стену. - Где мой кошелек и кто убил Олафа?
   - А на каком таком основании вы, уважаемый Пекки Юки, спрашиваете? - ехидно осведомился Юхан, - может, у вас и кошелька никакого не было?
   - А на том основании, что я старший по возрасту и к тому же пострадавший!
   - Убит ножиком, - подсказал Якоб, - вчера колбаса, а сегодня - человек.
  Петер, Якоб и Пекки вскочили и подбежали к телу дурачка, которое окончательно сползло с топчана на пол. Сомнений не оставалось - это был нож Юхана, которым тот вчера ловко резал колбасу.
   Юхан, однако, не показывал страха.
   - Ножик мой, что уж тут скрывать, - сказал он нагловато, - да только спал я, и кто убил Олафа моим ножом - знать не знаю. По-вашему, я такой дурак, чтобы ножик в трупе оставлять? Да и зачем мне Олафа убивать, скажите на милость? Дался он мне!
   - А может, он видел, как ты мой кошелек срезал? - прищурившись, спросил Пекки Юкки.
   Враз, точно по команде, Петер и Якоб кинулись к Юхану и скрутили ему руки за спиной.
   - Ну, с тебя-то, жид, спросу нет, - пыхтел Юхан, пытаясь вывернуться, - но от тебя, Петер, я вовсе не ждал!
   - Так и я не ждал, что мой брат грабитель и убийца! - крикнул Петер.
  Пекки Юкки стал обшаривать тело Юхана, а тот брыкался, как молодой козлик. Через десять минут борьбы и взаимных чертыханий стало ясно, что кошелька при подозреваемом нет.
   - Что? Выкусили? - Юхан свернул кукиш и поочередно сунул под нос хуторянину, брату и счетоводу, отвернулся к стене и стал хлюпать носом от обиды.
  Воцарилась немая тишина. Пекки Юкки почесал затылок и надвину шляпу снова.
   - Почему ж убийца не сбежал? - спросил Якоб Шнеерзон.
   - Топчан не смог сдвинуть, - предположил Петер.
   - Надо обувь осмотреть, - сказал тихо мальчик, - кто-то затоптал огонь в очаге, чтобы в темноте все это... сделать.
  Все стали поднимать ноги и рассматривать подошвы. Левый лапоть Петера из не успевшей потемнеть от носки липы был запачкан в золе. Сапоги Юхана серели жирными пятнами золы, зола забилась в морщинки кожи на ботинках монашки, да что и говорить - даже ботинки Пекке Юкки были испачканы. Только ботинки Тимо оказались чистыми
   - Та-а-ак, - недоуменно протянул Пекки Юкки, и как же объяснить все это?
   - Я в очаг наступил, когда к телу подходил, - вспомнил Петер, - а вот ты, уважаемый Пекки, что скажешь?
   - Не знаю, - пожал плечами Пекки Юкки, - мы же кошелек искали, мог при этом в золе испачкаться.
   - Во-во, - подтвердил Юхан, - мы тут все как малахольные носились, вот и вымазались.
   - Хватит уже с этой золой! - оборвал вопрос Пекки Юкки, - нужно кошелек найти, кто вор - тот и убийца.
  Было решено обыскать место, где спал Юхан, а заодно и всю сторожку.
  Около часа все сосредоточенно пыхтели, перебирая вещи друг друга, перетряхивая солому. Потом, утомившись, сели на лавку. Монашка смотрела из угла на всех, не уставая молиться.
   - Папа, - шепнул на ухо Тимо, - можно мне выйти на улицу, за уголок по мелкой нужде? Отодвиньте топчан.
   - Что такое? - вспылил Юхан, - выйти ему? Так пускай вывернет карманы, может, твой сыночек втихаря и кошелек срезал!
   - Да как не стыдно тебе! - взвился Пекки Юкки, - хочешь сказать, что безвинному ребенку такое под силу? Лучше бы помог топчан отодвинуть!
  Юхан буркнул, что в обиде на всех, и к топчану не прикоснется.
   - Как не стыдно! - просипела вслед за Пекки Юкки монашка, - мальца обыскивать! Может, и меня, старуху обыщете?
   - Бог с вами, - смутился Юхан и, вздохнув, стал помогать Пекки отодвигать топчан. Деревянный топчан был настолько тяжелым, что мужчины чуть не лопнули от натуги.
   - Вот ведь у дурака силища была! - сказал Юхан и перекрестился, глядя на то, как Якоб и Петер оттащили покойника от двери и положили у стены.
  Тимо испуганно моргал, но все же шустро стащил с себя рубашку и вывернул карманы штанов. Дрожащее тельце мальчика вызывало жалость - Пекки Юкки не баловал сына сытными обедами. Якоб Шнеерзон ощупал худенькие ножки мальца в поисках спрятанного кошелька, но ничего не нашел. Тимо, натянул рубашку, схватил отцовскую куртку, на которой спал, и выскользнул по нужде из избушки.
   - Хитро всё придумано, - сказал Юхан, - но убивец все еще среди нас. Тут и к ворожее ходить не надо, только вот кто он?
   - Ясное дело, кто! - ответил Якоб, - чей ножик, тот и убийца.
  - Вот как легко записали меня в разбойники, - возмутился Юхан, - а моих доводов никто не слышит. Кошелек-то в избушке не нашли, а вот обыскали не всех.
   - Я предлагаю Пекки Юкки не обыскивать, - начал Петер, - к чему ему воровать у самого себя?
   - Нет, уж всех так всех! - потребовал Якоб, и все мужчины начали раздеваться, демонстрируя худые спины и поджарые задницы. Монашка отвернулась к стене и стала творить молитву.
  Осмотр не дал результатов, кошелька не обнаружили. Тем временем Тимо вернулся и сел в уголке, успокоенный и даже несколько умиротворенный.
   - Я думаю, что Якоб убийца, - сказал Юхан. - Все мы знаем, что жиду убить - что раз плюнуть. Вон, говорили давеча на хуторе Маальбо, что семейка жидовская всем петухам головы открутила. Как есть! Гадали они, и кровь петушья им потребовалась. И кровь младенцев тоже, я слышал, они используют.
   - Да при чем тут петухи и младенцы! - вспылил Якоб Шнеерзон. - Как вам не стыдно, свои суеверия и необразованность всем в нос тыкать!
   - И вообще вы христопродавцы, - сказала монашка из угла, и все на нее обернулись.
   - Это вообще мракобесие! - возмутился Якоб, - я думаю, что преступник - Юхан, против него две улики: ноги грязные и ножик его, самоличный.
   - А ты кто такой, чтобы моего брата обвинять? - взвился неожиданно Петер, - ты оч-ч-чень подозрительный человек! Чего ты вчера выспрашивал у господина Пекки Юкки, какой доход у него от торговли шерстью?
   - Ничего я про доход не спрашивал, - хитро ответил Шнеерзон, - я спросил, выгодно ли продавать шерсть и не более.
   - Да хватит уже по шерсть талдычить! - возмутился Пекки Юкки, стоявший до сих пор в недоумении, - что вы с братом все в кучу сваливаете! Юхан это сделал, больше некому! Вот только куда кошелек дел - не понятно!
   - Что тут происходит! - взревел трубным басом незнакомец в полицейской форме, внезапно для всех узников сторожки открывший дверь. Вся шестерка вздрогнула и примолкла.
   - А, - протянул плаксиво Пекки Юкки, - вас-то нам и надо.
  Вошедший становой пристав в сером мундире, синих форменных брюках и сверкающих в утренних лучах солнца хромовых сапогах, подкрутил усы и осмотрел сторожку.
   - Всем выйти, - скомандовал он без разбору.
  Вскоре поночёвщики были выстроены в ряд перед бравым офицером, только монахиня села на камень у порога, подпершись палкой и поправляя платок, натянутый на клобук.
   - Папка, смотри, - сказал Тимо Юкке, показывая на монашку. Пекки Юкки обернулся на нее, но получил суровый окрик станового пристава и вытянулся в струнку.
  Тимо Юкки оглядывал округу. Полон лес солдат, что же случилось тут? Становой пристав учинил допрос, рядом вертелся шустрый помощник в мундире поплоше. Мужчины бодро и даже чересчур громко доказывали каждый свою версию происшедшего. Тимо Юкки подкрался к солдату и спросил жалобным голосом:
   - Дяденька, а кого ловят? Убийцу малохольного Олафа?
  Солдат смерил взглядом мальца и хмыкнул.
   - Да какого убийцу малохольного Олафа? Не знаю, о чем ты говоришь. А мы уж второй день лес да окрестности прочесываем, ищем сбежавшего арестанта. Да только его и след простыл. Вона гроза какая была, а тот не испугался, удрал.
   - А удрал-то когда?
   - Да вчерась с утра и удрал, - сказал доверительно солдат мальчику.
   Становой пристав совсем запутался в версиях, что были на него высыпаны как из худой котомки нищего. Лицо побагровело, усы топорщились, демонстрируя невообразимое напряжение мысли.
   - Так! - скомандовал он, - разберемся в управе. Всех арестовать!
   - Как же арестовать всех? - заканючил Пекки Юкки, - а меня за что с мальцом? Я-то потерпевший!
   - Не перечить мне тут! Разберемся, кто потерпевший, а кто убивец. Мальца можно отпустить, - сказал громко становой пристав.
   - Да как же отпустить! - заканючил снова Пекки Юкки, - куда ж он в лесу, без отца, с телегой... Заплутает, худые люди обидят!
   - Так! - снова скомандовал становой пристав, - тебя, Пекки Юкки, с мальцом отпускаю. Я вас знаю, хуторские вы, ежели чего - найду!
  Пристав пригрозил пудовым кулаком и поправил мундир под ремнем.
   - А меня-то, служивый, - тихонько спросила старушка, - меня-то за что?
   - Так! - громыхнул становой пристав, - старушку-богомолицу отпускаю тоже. Иди себе на все четыре стороны, молись за нас, грешных.
  Старушка благодарно покивала и, перекрестив всех одним крестным знамением, прикрывая рот платочком, согбенная и немощная с виду, резво потрусила между деревьев к разъезженной раскисшей тропе.
   - Дяденька пристав! - крикнул мальчик, - задержите старушку. Не монашка она. Я видел, когда она садилась на камень, что на ней не вериги, а самые настоящие кандалы!
   - Возвертайся, каналья! - трубным голосом закричал становой пристав, а солдаты шустро помчались за лже-монашкой.
  Пекки Юкки глядел на все происходящее, непонимающими глазами.
   - Ах ты ж, гадина подколодная, - развел руками Пекки Юкки, - а зачем же она Олафа убила?
   - Не она, а он!- гордо сказал Тимо и показал пальцем в сторону дорожки, по которой как солдат тащил задержанного. Клобук и черный платок "старушка" потеряла по дороге, и потому бритую голову беглого арестанта было видно прекрасно.
   - Олаф видел картинку на ярмарке, мол, разыскивается тать, и угадал в монашке этого татя - продолжил Тимо, - он же нам пытался сказать об этом и картинку тыкал, и куртку на голову натягивал...
   - А мы его не поняли... - огорченно сказал Якоб Шнеерзон.
  Хуторянин изумленно слушал сына и смотрел на арестанта, которого волок дюжий служивый. И как это Пекки Юкки мог ошибиться, приняв разбойника за черницу! Эх, надо было получше рассмотреть попутчицу, отчего она платком лицо закрывает, да почему обута в грубые мужские ботинки, да почему сипло разговаривает. Эх, Пекки-Пекки, обвели тебя вокруг пальца, а ведь на всю округу считался умником!
   - Ну вот, - сказал запыхавшийся солдат, - беглого мы изловили.
  Становой пристав распорядился солдатам притащить тело мертвого Олафа к кибитке, а честную компанию поночёвщиков отпустил на все четыре стороны.
  Братья-плотники, ворча, пошли своей дорогой. Якоб Шнеерзон вернулся за узелком в сторожку, а потом стал ходить вокруг, по кустам шарить.
   - Уважаемый господин становой пристав! - обратился обескураженный Пекки Юкки, - а как же мой кошелек?
   - Разберемся, разберемся, - махнул на него рукой важный полицейский, - пиши прошение на имя губернатора.
   Пекки Юкки, вздыхая, отвязал лошадку от дерева да проверил телегу. Якоб вышел из-за угла избушки.
  - Так, Тимо, - обратился он к мальчику, - и где же кошелёк твоего папеньки? Я думал, что ты его за сторожкой спрятал, когда по нужде выходил. Но там его нет. Где же он?
   - А при чем тут мой сынок? - грозно спросил Пекки Юкки.
   - А при том, - хитровато ответил Якоб Шнеерзон, - в сторожке кошелька мы не нашли, а на улицу выходил только Тимо. Ночью сторожку никто не покидал, одежда на всех была сухая, да и топчан в одиночку сдвинуть не удалось бы. Окон в сторожке нет.
  Мальчик понуро опустил голову, молча подошел к отцу и вытащил из кармана его куртки кошелёк.
   - Что? Где? Кто? - растерянно заморгал Пекки Юкки, уж никак не ожидавший такого расклада.
   - Рассказывай, малец! - строго потребовал Якоб.
   - Я очень татей боялся, - признался мальчонка, - всю ночь не мог уснуть, а как отец захрапел, так я и срезал кошелёк да и спрятал в карман куртки, на которой спал. А утром... Когда стали обыскивать...
   - Ты с его курткой на улицу и вышел! - закончил счетовод.
   - Шустрый ты малый, - потрепал по белым вихрам мальчугана отец.
   - А почему ты про золу сказал в избушке? - спросил отец мальчика.
   - Папаня мой всю ночь огонь поддерживал, а когда проснулись - очаг был погасший. Значит, затоптал кто-то огонь, а у кого зола на обуви - тот и тать. У монашки вообще подошва подпалена была. Да никто не придал тому значения.
   - Вот так Тимо, - прослезился отец, и снова погладил по голове Тимо.
   - Умен, хоть и не еврей, - заключил Якоб Шнеерзон и сунул мальчонке блестящую солдатскую пуговицу, оторванную в потасовке с беглым арестантом и найденную возле сторожки, - вот тебе трофей.
   - Становым будешь, как вырастешь! - покивал отец.
  Мальчик зажал в кулаке подарок и засмеялся щербатым ртом.
  
  АЛЕКСАНДР РЫСКИН
  ПОЛЁТ ОРЛА
  Забросив спортивную сумку на верхнюю полку и опустившись на
  нижнюю, Олег Шведов прислонился к стенке купе и прикрыл
  глаза.
  "Ох, не нравится мне этот заказ..." - подумал он.
  Впрочем, выбирать не приходилось: в последнее время клиентов
  было немного, а уж денежных среди них - так вообще днем с
  огнем...
  Шведов был убежден, что всякая таинственность применительно к
  профессии частного сыщика хороша лишь в кино. В жизни же все
  должно быть, по возможности, ясно и понятно. А тут - сплошной
  театр абсурда...
  Вначале - звонок с закрытого номера. А затем - пустырь, мощный
  джип с заляпанными грязью номерамим, мерцающий
  хромированным бампером, прилагающиеся к нему громилы,
  орущий из динамиков шансон и пошлый трюк с завязыванием глаз.
  И встреча с клиентом в заброшенном доме. Впрочем, встречей это
  назвать трудно: Шведов видел лишь силуэт за занавеской. И
  слышал голос, явно измененный, звучащий карикатурно, словно
  плохая пародия на дона Корлеоне.
  Один раз говоривший сухо закашлялся, и Олег решил для себя, что
  тот - курильщик со стажем.
  А вот деньги оказались самыми настоящими. Один только аванс
  позволял Шведову на пару-тройку месяцев забыть о насущных
  проблемах.
  После исполнения заказа обещано было гораздо больше...
  Размышления Олега прервала заглянувшая в купе проводница.
  - Извините, мужчина... Вы ведь один едете? Тут вот какое дело.
  Человек из соседнего вагона. У него в купе окно не закрывается, а
  он простыть боится. Попутчика примете?
  Олег нехотя согласился. Попутчиком оказался веселого вида
  мужичок среднего роста, возрастом под полтинник, не
  обремененный багажом, если не считать пакета с продуктами и
  барсетки на поясе.
  
  - Здравствуйте, - приветливо произнес новый пассажир. - Меня
  Сергей Петрович зовут.
  - Олег, - мрачно ответствовал Шведов. И снова прикрыл глаза. Да
  не тут-то было...
  - А вы до самого N едете?
  - Да.
  - Отлично, я тоже. Значит, не скучно будет.
  Попутчик принялся извлекать из своего пакета разные деликатесы.
  Олег машинально отметил "особую примету" попутчика - родимое
  пятно на тыльной стороне левой ладони." Oдет сосед по купе был
  довольно просто. А вот продукты предпочитaл первосортные.
  - Я, знаете ли, частенько в столице бываю. А живу-то я в N. Вы,
  судя по всему, наоборот - москвич. А к нам по делам. Я прав?
  "Наблюдательный какой, - лениво подумал Шведов. - Уж не
  коллега ли, часом?"
  Поддерживать разговор не хотелось, но не ответить было бы
  невежливо..
  - Вы правы.
  - Вот видите... Коньячку не желаете? "Бисквит Наполеон", не
  хухры-мухры...
  - Нет, благодарю, - Олег сделал вторую попытку ограничить
  общение, смежив веки и издав вздох, который свидетельствовал бы
  об усталости.
  И действительно, на некоторое время сосед замолчал, занявшись
  поглощением своих деликатесов.
  Поезд постепенно набирал ход, устремляясь на юго-запад.
  Олег обдумывал детали порученного ему задания, на всякий случай
  наблюдая за Сергеем Петровичем сквозь полуприкрытые веки.
  Попутчику на месте не сиделось: он развернул газету, почитал,
  отложил ее. Глянул в зеркало на двери купе, достал расческу,
  занялся своей изрядно поредевшей шевелюрой. Обернулся, явно
  намереваясь продолжить разговор, но Олег поспешно зажмурился,
  делая вид, что спит.
  Поезд одолел почти четверть пути до N, когда Сергей Петрович
  заговорил вновь.
  
  - А вы, Олег, впервые к нам?
  - Впервыe.
  - Tогда вам будет, на что взглянуть. Пара музеев есть приличных.
  Памятники, опять же.
  - Вряд ли у меня будет время для этих красот. Занят буду. Дележ
  наследства и всё такое...
  - Наследство, говорите? И впрямь, дело серьезное. Я-то сам юрист,
  знаю, о чем говорю. Нынче самое страшное - без завещания
  помереть. Как там автор известный писал? "Человек смертен, и
  притом смертен внезапно". У нас в городе недавно вот...
  
  Явно приготовившись к долгому рассказу, сосед достал из кармана
  портсигар, по виду - серебряный. Повертел его в руках, сверкнув
  причудливым вензелем на крышке.
  - Курить бросил, - пояснил Сергей Петрович. - А всё с собой
  таскаю.
  - Интересная вещица.
  - По случаю досталась.
  Убрав портсигар, попутчик поглядел в окно. И продолжил:
  - Женщину убили - богатую, уважаемую. Человек искусства, то ли
  художник, то ли скульптор. В молодости подавала большие
  надежды потом бизнесом занялась, салон свой открыла... Муж у
  нее еще был... Человек никудышный, прямо скажем. Думаю, за
  наследство её он уцепится...
  Экспресс вкатился на платформу вокзала города N уже под вечер.
  Олег и его разговорчивый спутник расстались на перроне. Сергей
  Петрович протянул Шведову визитку с номером телефона.
  - Я всегда готов помочь. Обращайтесь, если понадобится адвокат.
  
  Недолго думая, Олег снял номер в привокзальной гостиницe -
   минимум удобств, зато недорого.
  До запланированной на ночь вылазки оставалось несколько часов,
  можно было отдохнуть. Но расслабиться не получалось:
  
  несоответствие заказа и таинственности, которой себя окружил
  клиент, не выходило из головы. Заказчик, о котором наверняка
  можно было сказать только то что это мужчина, поручил добыть
  информацию о картине художника прошлого века, мастера русской
  школы. Полотно называлось "Полет орла".
  Шведов ворочался с боку на бок на продавленном матрасе. В
  голове шелестел голос загадочного клиента...
  "...меня обманули, всучили подделку. Найдите подлинник.
  Картина мне дорога как семейная реликвия..."
  Олег тогда позволил себе задать вопрос:
  "Почему именно я?"
  "Не перебивайте! - одернул его человек за занавеской. - Я не
  закончил. Вы должны узнать, где находится подлинник, и все.
  Никакой самодеятельности. Главное - не светитесь."
  Начать поиски следовало с антикварного магазина,
  принадлежащего некоей Луизе Герпель. Именно она, по словам
  клиента, и присвоила шедевр.
  
  ***
  Ночью разразился приличествующий сезону дождь. К великой
  радости Шведова, он быстро закончился: оставлять следы Олег не
  намеревался.
  Адрес магазина он выяснил еще в Москве.
  От вокзала до места добрался на попутке, заняв при этом заднее
  сиденье и стараясь, чтобы водитель не запомнил его приметы:
  почти все время прикрывал рукой лицо, нелепо сопел и кашлял.
  Главный вход был опечатан, и это Шведова неприятно удивило.
  Олег обошел здание в поисках запасного входа - он был на плане,
  который ему дал клиент.
  В темноте запасной выход нашелся не без труда, за грудой
  деревянной тары и мусорными баками. Олег достал связку
  отмычек... И замер: дверь уже вскрыли до него..
  - С-сюрпри-из, - процедил Шведов, касаясь кусочка бумажной
  ленты на двери (такую же он только что видел на главном входе).
  
  Подсветив фонариком, Олег разглядел на бумажке печать.
  - Что за... - не сдержался он. - Мы так не договаривались.
  Печать прокуратуры...
  Помедлив с полминуты, Олег все же решился войти и тщательно
  прикрыл за собой дверь. Совсем без света обойтись не получалось,
  и он шел по коридору, прикрывая фонарик ладонью.
  Олег понял, что в помещении магазина кто-то есть. И этот кто-то -
  тоже с фонариком, возможно, таким же миниатюрным. Шведов
  пожалел, что у него нет с собой оружия.
  Самым разумным было потихоньку уйти. Но вдруг этот некто -
  прямой конкурент? Заберет картину, смоется - и прощай
  заоблачный гонорар!
  Проделав обратный путь, Олег затаился во дворе, за раскидистым
  деревом, справедливо рассудив, что неизвестный взломщик
  возвращаться будет той же дорогой. Стоило за ним проследить.
  Ждать пришлось не слишком долго. Но глаза успели разболеться от
  напряжения: запасной выход был практически не освещен, и
  приходилось всматриваться.
  Едва из дверей показалась неясная тень, Олег подобрался. Человек
  огляделся по сторонам, бросил взгляд на часы.
  Пытаясь разглядеть лицо незнакомца, Олег сделал шажок... И под
  ногой у него предательски треснул сучок.
  Тень метнулась прочь.
  Медлить Шведов никак не мог. Рванувшись следом, он поймал
  незнакомца в захват и припечатал к стене. Тень вскрикнула...
  - Оx, черт!.. - успел воскликнуть Олег, прежде, чем получил
  коленом в пах - к счастью, не слишком сильно.
  Несмотря на столь эффективный прием, уйти неизвестному было не
  суждено: превозмогая боль, Шведов гигантским прыжком настиг
  наглеца и повалил его в траву.
  - Пустите! - тонко завизжал взломщик.
  Запах духов... Волосы до плеч... Женщина... Молодая...
  - Что вы делали там, в магазине? - грозно спросил Олег, стараясь не
  шипеть от боли.
  Незнакомка сделала попытку встать.
  
  - Лежать!.. - процедил Шведов.
  - Да отпустите вы меня!
  - Тихо...
  Наконец, оба они поднялись.
  - Вы кто такой? - спросила незнакомка.
  - А вы?
  Она молчала.
  - М-да... Так мы ни к чему не придем. Давайте-ка уберемся отсюда
  подальше, нам обоим не нужны неприятности. И перестаньте
  дрожать, вреда вам я не причиню. Если, конечно, вы меня не
  станете больше бить...
  
  Общение продолжилось в маленьком ночном кафе, в нескольких
  кварталах от антикварного салона. Шведов уже знал, что
  незнакомку зовут Маргарита, и что она репортер криминальной
  хроники. На своем смартфоне она продемонстрировала Олегу
  фотоматериалы к статье, рассказывающей о громком преступлении.
  - Понимаете, я... Очень заинтересовалась этим случаем. Все-таки, у
  нас городок спокойный, а убийства - вообще редкость.
  - Не то, что у нас в Москве, да? - поддел ее Олег.
  - Ну... Я не это хотела сказать. Вы же понимаете, публика любит
  сенсации. С Луизой я была знакома шапочно - так, встретились
  пару раз на тусовках. Вы не думайте, тут у нас не совсем
  провинция...
  - Я и не думаю. Только зачем вас в опечатанный магазин понесло?
  И как вы сигнализацию отключили?
  - Про сигнализацию промолчу - профессиональная тайна. А насчет
  магазина... Полиция арестовала подозреваемых - продавщицу и
  охранника.
  Шведов хмыкнул недоверчиво.
  - Репортер криминальной хроники, значит?
  На вопрос Маргариты о том, что он сам делал у магазина, Олег
  предпочел дать уклончивый ответ.
  - А что скажете вот об этом?
  
  Фотоснимок, который протянула ему девушка, Олега
  малозаинтересовал. На нем изображена была расписная шкатулка,
  стоящая на сейфе в кабинете.
  - Любопытная вещица.
  - До этого нигде такая не попадалась?
  - Вроде нет, - равнодушно пожал плечами Шведов.
  Олегу не шибко верилось, что его новая знакомая знает что-либо
  про этот злосчастный "Полет орла". Но все же он решил
  попытаться...
  - Про картину не слыхала, - ответила Маргарита. - Так вы за ней,
  что ли, в магазин полезли? У хозяйки - в смысле, у Луизы -
  репутация была неоднозначная. До меня некоторые слухи
  доходили. Покойную в свое время обвиняли в связях с криминалом.
  Она частенько наведывалась в столицу, имела там неплохие связи.
  А больше я ничего особо не знаю.
  - В общем, так... За инфу - спасибо. Но давайте-ка постараемся,
  Марго, друг дружке в дальнейшем не мешать. У вас своя задача. А
  у меня - своя. Обмениваться информацией мы будем только в
  особых случаях. Принимается?
  На следующее утро Олег, припомнив слова попутчика о музеях,
  решил посетить один из них. Собственно экспонаты его
  интересовали мало. А вот сведения, которые можно выудить у
  сотрудников...
  - Хороший искусствовед? Как же, имеется. А вам с какой целью? -
  с неожиданной подозрительностью в голосе поинтересовалась
  смотрительница зала русской живописи.
  - С чисто научной, - улыбнулся Олег. - Я аспирант из Москвы.
  - А-а, вон оно что... Ну, тогда записывайте.
  Уходя, Олег бросил короткий взгляд на большую черно-белую
  фотографию на стене, изображавшую солидного мужчину в
  строгом костюме. Лицо его показалось Шведову смутно знакомым.
  
  Искусствоведа звали Павел Бенедиктович. И он уже много лет был
  на пенсии, лишь изредка оказывая услуги в качестве консультанта.
  Узнав, что его рекомендовали сотрудники музея, старичок приятно
  удивился. И любезно предложил продолжить общение за чашкой
  зеленого чая.
  - Я, знаете ли, молодой человек... Стараюсь держать руку на
  пульсе. Журналы вот выписываю. С коллегами связь поддерживаю.
  С интернетом даже научился обращаться. Кстати, рекомендую -
  загляните на наш городской сайт. А что вас конкретно интересует?
  - Картина под названием "Полет орла".
  Павел Бенедиктович снял очки и принялся тщательно протирать их
  носовым платком.
  - Откуда вам известно про это полотно? Только не говорите,
  пожалуйста, что вы аспирант из столицы. Может, Варвара
  Степановна из музея на это и купилась, но...
  - Вы правы. У меня - несколько иной профиль деятельности, но
  тоже связанный с живописью. И картина эта меня интересует.
  - Не только вас, молодой человек! Она многих интересует.
  Посмертная слава художника - это такое, знаете ли, загадочное
  явление... Именно это и произошло с автором "Полета орла".
  Аукционы, иностранные коллекционеры - так бывает, это мне
  знакомо. Сегодня - ничего особенного, а завтра... Шедевр. Знаете,
  сколько теперь можно выручить за картины кисти этого автора? Я
  вот знаю. Вы удивитесь...
  Прозвучавшая сумма действительно была нешуточной.
  - А что по поводу того полотна? - напомнил Олег.
  - Полотно исчезло много лет назад. И как раз из нашего
  художественного музея.
  - Была украдена? - уточнил Олег.
  - Ис-чез-ла! - с нажимом повторил Павел Бенедиктович. - Не
  обнаружилась при инвентаризации. Незадолго до этого ее перевели
  в запасник: вроде как она нуждалась в реставрации. Да и автора
  тогда мало кто знал из публики.
  - И что, никто не удивился, когда не досчитались экспоната?
  Пожилолйэксперт лишь махнул рукой.
  
  - Союз-то как раз тогда развалился. Целой страны не досчитались...
  - Понятно. Значит, уже много лет о картине никто не слышал. Еще
  один вопрос, Павел Бенедиктович. Говорит ли вам о чем-то
  фамилия Герпель?
  Искусствовед потер гладко выбритый подбородок. Олег
  напряженно ждал ответа...
  - Слышал. Город-то у нас не слишком, чтобы большой. Ее ведь,
  кажется, убили недавно... У нее магазин был антикварный.
  
  ***
  Ситуация вырисовывалась странная. Клиент, похоже, плохо был
  осведомлен о своей "семейной реликвии" или утаивал часть
  информации намеренно. Знал ли он о том, что все полотна
  создателя "Полета орла" нынче взлетели в цене? Что картина,
  интересующая его, бесследно пропала в начале девяностых из
  музея? А про убийство Луизы Герпель?.. Если знал, то просто
  обязан был предупредить Олега. Оригинал картины мог забрать как
  раз тот, кто убил хозяйку магазина. Но это только в случае, если
  оригинал там был...
  Однако, кроме логических построений, требовались и конкретные
  действия.
  Поздним вечером Олег решил прогуляться к дому покойной
  Герпель. Благо, адрес легко можно было узнать в адресной книге.
  Двухэтажный коттедж на южной окраине города был обнесен
  невысоким каменным забором. Олег понимал, что полиция, скорее
  всего, провела там тщательный обыск. Но вот что
  настораживало...
  Прямо напротив ворот дома, около серебристой "Мицубиши",
  крутился высокий, худощавый тип в черной кожанке. Слегка
  сутулясь и зыркая по сторонам, тип что-то торопливо выговаривал
  в мобильник, нервно и часто затягиваясь мятой сигаретой.
  Нечего было и думать подойти к коттеджу незамеченным.
  Олег поймал такси и вернулся в гостиницу. Ему было о чем
  поразмышлять. Момент первый: мог ли тот, кто убил Луизу,
  
  забрать картину с собой? Мог, конечно. И в этом случае поиски
  становились делом практически бессмысленным. Но ведь
  журналистка обмолвилась, что за убийство Луизы задержаны были
  продавщица и охранник салона. То есть, не совсем те люди,
  которые могли по достоинству оценить шедевр. Такие, скорее,
  утащили бы золото или наличку.
  Остается надеяться, что Герпель припрятала полотно. Это должно
  быть очень надежное место. Но не магазин и не дом...
  Шведову вдруг вспомнился разговор в поезде с юристом Сергеем
  Петровичем.
  "Он ведь, кажется, упоминал про некую бизнес-леди,
  несостоявшуюся художницу, которую убили. А если это и есть
  хозяйка магазина?.. В любом случае, один звонок меня ни к чему не
  обяжет".
  
  - А-а, Олег! Здравствуйте-здравствуйте! Какими судьбами?
  - Да вот, решил, что нужна ваша консультация. Надеюсь, она мне
  по карману?
  - Не волнуйтесь. Если хотите, давайте встретимся завтра, часа в
  два, у входа в городскую библиотеку. Знаете, где это?
  - Найду. Заранее спасибо, Сергей Петрович.
  В привокзальной гостинице вайфай был, но довольно слабый.
  Поэтому поутру Олег покинул свой номер, решив отыскать
  интернет-кафе: вдруг в криминальной хронике попадется что-то
  интересное о гибели Луизы.
  Чтобы найти нужное заведение, потребовалось расспросить стайку
  подростков, развлекавшихся скейтбордингом неподалеку от
  городского парка.
  В недрах всемирной паутины информации о гибели Луизы Герпель
  нашлосьне так уж и много. Но все же она была.
  - Блог Маргариты Лисовской? Ну надо же! - усмехнулся Олег.
  В видеоматериале об убийстве утверждалось, что из салона ничего
  похищено не было - значит, ограбление как мотив можно было
  отбросить.
  
  - Та-ак... Стоп-кадры с камер видеонаблюдения... - бормотал Олег,
  просматривая материал, - Ясно, что за "профессиональные
  секреты". Кто-то из ментов ей инфу сливает
  В день убийства салон, среди прочих, посетили два человека:
  курьер из службы доставки (лицо скрывал козырек бейсболки, но
  фигуру парня можно было назвать атлетической) и плешивый
  господин средних лет, державшийся к камерам спиной. И
  Маргарита, судя по всему, считала, что следствие уделило этим
  посетителям недостаточно внимания.
  Олег долго смотрел на фотографию погибшей, не с места
  преступления, а ту, где Луиза была еще живой и здоровой, даже
  симпатичной - вероятно, из семейного архива. Он никак не мог
  понять, кого же напоминает ему внешне эта женщина.
  - Снимок в музее, ну конечно! - вздохнул Шведов, хлопая себя по
  лбу.
  
  На следующий день Олега ждала встреча с Сергеем Петровичем.
  Сыщик явился на место пораньше и спустя пару минут заметил
  своего соседа по купе, приближавшегося бодрым шагом.
  - Доброго здоровья! - улыбнулся неунывающий адвокат. -
  Присядем?
  Они расположились на обшарпанной скамейке.
  - Чем могу быть полезен?
  - Хочу навести кое-какие справки. Если вы давно живете в этом
  городе, то могли бы помочь.
  - Возможно, - согласился Сергей Петрович, не сводя с Олега
  проницательного взгляда. - Что именно вы хотели узнать?
  - В поезде вы упоминали женщину, которая погибла недавно.
  Бизнес-леди, хозяйка салона...
  - А-а!.. Ну да, ну да. Был такой разговор.
  - А ее случайно звали не Луиза Герпель?
  - Да, именно так, - подтвердил Сергей Петрович. - В юности ее
  работы даже выставлялись на художественных конкурсах. И отец у
  нее был искусствоведом, довольно известным. Несколько лет назад
  скончался.
  - Вы, помнится, еще и про мужа ее говорили...
  Адвокат махнул рукой.
  - Вот о нем-то хорошего сказать не могу. По слухам, был связан с
  бандитами. Луизе с ним не повезло. Или же наоборот - повезло, что
  вовремя с ним порвала.
  - И где он теперь?
  - Да кто ж его знает... Уехал, сгинул. Неприятный был тип, если
  честно. Но это, опять же, слухи.
  - Скажите, а... Дело многолетней давности о пропаже картины из
  художественного музея...
  - Не слыхал, - виновато развел руками адвокат.
  - Я - частное лицо. Mогу заплатить за ценную информацию.
  Сергей Петрович заулыбался.
  - Спасибо за предложение, я подумаю. У вас все?
  Олег немного смутился.
  - Извините, что отнял ваше время.
  - Ничего. И такое бывает в моей профессии.
   - Да-а... Без Лося, пожалуй, не обойтись, - задумчиво протянул
  Олег, обращаясь к самому себе.
  Лосем звали знакомого Шведову специалиста по антиквариату. Был
  он слегка (!) нечист на руку, но при этом Олегу кое-чем обязан.
  Обитал, конечно, не в N, а в Москве. И требовал строго соблюдать
  конспирацию.
  Поэтому Олег позвонил ему не со своего телефона, а с другого,
  "левого", купленного на вокзале у мутных пацанов. Сразу же по
  окончании разговора Шведов намеревался от "трубы" избавиться.
  - Здорово! - бодро гаркнул он, едва Лось ответил на вызов. -
  Узнаешь?
  - На память не жалуюсь, - не слишком любезно откликнулся спец. -
  Говори, чего надо.
  
  - Интересуюсь я тут человечком одним. Только это... Глубоко
  копать надо. Я тебе на почту все данные скину. А ты уж
  постарайся, за мной не заржавеет.
  - Ладно, - буркнул Лось. - Сделаем.
  
  ***
  - А это наш бывший директор, Рогов Андрей Константинович.
  Фактически он и создал музей, - пояснила старушка-
  смотрительница в ответ на вопрос Олега о фотографии. - Руководил
  музеем двадцать лет. Вышел на пенсию, если мне не изменяет
  память, в девяносто втором или девяносто третьем.
  "Так это при нем из музея исчезло полотно "Полет орла"?" - чуть
  было не брякнул Олег. Но вовремя прикусил язык.
  Вместо этого он произнес другое:
  - Скажите, а... Дочь у него была?
  Смотрительница вдохнула.
  - Да... Несчастная Луиза... Правда, у нее была фамилия матери -
  Герпель. Их с отцом отношения были далеки от идеальных,
  понимаете... Она погибла недавно.
  - Что вы говорите! Ужас какой... - Олег решил "включить" актера. -
  Несчастный случай?
  - Нет. Убийство. Я слышала, что задержали кого-то из работников
  ее магазина.
  - У нее есть семья? Муж, дети?
  - Нет, никого. Город взял на себя похоронные хлопоты. Луиза
  когда-то была замужем, но недолго. И муж у нее был, cкажем так,
  совсем не из мира искусства. Карты, женщины...
  - И алкоголь? - услужливо подсказал Шведов.
  - И алкоголь. Скандалил с Луизой постоянно. Как развелась -
  вздохнула спокойно. Но видите, как все обернулось...
  
  На звонки с незнакомых номеров Олег старался не отвечать. Но тут
  решил сделать исключение, ибо почти уверен был, что звонит Лось;
  просто, как всегда, путает следы.
  - Есть новости.
  - Излагай, - сказал Шведов, втайне надеясь услышать что-то
  интересное. Лось не обманул ожиданий.
  - Бывший муж Луизы, Николай Мазуров, был замешан в аферe с
  предметами искусства, даже отбывал срок. Кроме того, он играл,
  причем по-крупному. Вышел, кстати, недавно.
  - А что Луиза? Тоже проходила по делу? Может, кто-то из ее
  семьи?
  - Проходила, но ее участие быстро замяли, переквалифицировали в
  свидетеля. Во всем обвинили именно Мазурова.
  - Что с ним сейчас? - Олег напрягся, чувствуя, что "нарисовался"
  более-менее реальный след: под видом курьера к Луизе в день
  убийства как раз мог заявиться ее бывший...
  - Да давно уже. Обитает в деревне под Москвой. Пьет вроде сильно.
  Адрес дать?
  - Обязательно! Говори, я запомню.
  Выслушав адрес, Олег помрачнел - путь предстоял неблизкий.
  - Еще одна просьба... Если сможешь, выясни, кто вел дело
  Мазурова.
  
  Позвонив в фирму по прокату автомобилей, Олег заказал средство
  передвижения - не очень приметное, зато надежное.
  Путь предстоял долгий; Олег запасся термосом с кофе и
  бутербродами. А в самом дорогом супермаркете приобрел бутылку
  хорошего алкоголя.
  Отъезжая от стоянки прокатных машин, заприметил "Мицубиши" с
  забрызганными грязью номерами.
  Эта машина прилежно тащилась за Шведовым всю дорогу.
  Подробно разглядеть лицо водителя было почти невозможно. Но
  Олегу почему-то показалось, что за рулем - тот самый тип,
  которого он видел у дома Луизы.
  
  Когда Шведову наскучила слежка, он применил нехитрый прием,
  знакомый ему еще по оперскому прошлому: ускорился, вылетел на
  встречку, обогнал сразу пяток машин, вернулся в свой ряд и
  свернул с трассы. Очутившись в каком-то маленьком городке,
  покрутился по окрестностям, остановился, сверился с навигатором
  и вернулся на шоссе, ведущее к цели его путешествия.
  Названий улиц и нoмеров домов как таковых в деревеньке не
  водилось. Пришлось теребить расспросами аборигенов, не все из
  которых были расположены к общению - и отнюдь не по причине
  природной вредности.
  Дом Николая Мазурова отыскался в конце главной (и
  единственной) улицы.
  - Хозяева-а! - громко позвал Олег, предварительно постучавшись и
  приоткрыв незапертую дверь.
  Выждав несколько секунд, Олег вошел внутрь, пытаясь
  сориентироваться в полумраке.
  - Т-ты... кто?
  Вопрос последовал от человека, сидящего на продавленном, узком
  диване в большой, изрядно захламленной комнате. Человек был
  небрит, одет в измятые шмотки неопределенных расцветок и глядел
  на незваного гостя мутным взором умных, потухших глаз. Олег
  решил брать быка за рога.
  - Коля! Дорогой ты мой! Еле тебя отыскал в этой глуши!
  Не давая хозяину опомниться, со стуком опустил на стол заветную
  бутыль. И увидел, как сразу же оживился бывший король
  антиквариата.
  -...А всё они, проклятые!..
  Мазуров погрозил кулаком кому-то невидимому. Затем плеснул
  себе еще коньяку, уставился на Олега бессмысленным взглядом.
  "Не-ет, этот навряд ли сумел бы курьером прикинуться - месяц, как
  минимум, бухает беспробудно. А может, и больше", - решил для
  себя Шведов.
  - Tы че не пьешь, кореш? Не уважаешь, что ли?
  - Да пью я, - вздохнул Шведов. - Язва разыгралась просто.
  
  - А-а... Ну, это дело такое...
  Мазуров опрокинул в себя очередные полстакана.
  - Всё они! Карты эти проклятые! Всё у меня было, всё!
  Мазуров сделал неловкое движение, и Олегу стоило немалых
  усилий сохранить бутылку в целости. Наполнив стакан хозяина,
  Олег предусмотрительно поставил "пузырь" под стол.
  - И картина была? - как можно более равнодушно задал вопрос
  Олег.
  - Картина? К-какая к-картина?
  - Дорогая. Старинная. Из музея. "Полет орла".
  Олегу важен был не столько ответ, сколько реакция на вопрос. И он
  ее уловил. Мазуров одарил гостя долгим взглядом, затем
  отвернулся и прикрыл ладонью лицо.
  - Была... - едва слышно пробормотал он. - Да сплыла... Д-долги, с-
  сам п-понимаешь...
  - Андрей Константинович помог тебе, отдав картину за долги?
  - Не... Я сам ее... Того... Прихватизировал. Папаша ее домой принес
  - ну вроде как копию с нее сделать... Был у него такой гешефт.
  Луизка, она ведь... Художница от бога! Да-а... Картину отдать
  пришлось...
  - Кому? - поспешно спросил Олег. И тут же мысленно отругал себя
  за это.
  К счастью, Николай не заметил этой его поспешности.
  - Кому-кому... Уроду этому... Крапленому. Выбор небольшой был -
  или д-долг отдавай... Или - на зону... Вот ты бы что выбрал, а,
  кореш?.. Как тебя, кстати, кличут?
  - Стас, - назвал Олег первое пришедшее на ум имя. - А Луиза знала,
  что ты... картину позаимствовал?
  - Лизка-то? Не-ет!.. - отмахнулся Николай. - Откуда ей?.. Витала в
  облаках! Думала, папашa из любви к искусству просит ее... копии
  делать... А папаша-то просёк насчет картины, гад... В ментовку
  грозился на меня заявить...
  Николай закашлялся. Олег слегка скривился и отвел взгляд.
  - Слушай, Коль... А чем дело-то закончилось?
  
  - Да-а... Плохо закончилось. Папаша ее на меня заяву подал... Но не
  на того мента нарвался...
  Николая коротко хохотнул.
  -...А меня все-таки привлекли... Лапти сплели... Гады! Ну ничё!
  Теперь-то я... Свое возьму! Мне же ведь наследство положено,
  Луиза-то померла!.. Жаль вот... Тогда много чего... Ушло. Они
  ведь... ик!.. Благоро-одные! Не могли позволить, чтобы... Тьфу ты!
  Чтобы тень упала... У них даже склеп свой, на к-кладбище. П-
  представляешь? Вот так вот, кореш. А т-ты говоришь...
  "Махнув" стакан, заботливо наполненный Олегом, Мазуров икнул,
  уронил голову на руки и захрапел. А Олег принялся быстро, но
  тщательно обыскивать хижину.
  Примерно через час, не найдя ровным счетом ничего интересного,
  но весьма страдая от чувства омерзения, Олег присел отдохнуть.
  Николай все так же безмятежно спал, время от времени цедя нечто
  невразумительное и нецензурное.
  - Да нет ее здесь, - горестно констатировал Шведов. - Иначе этот...
  давно бы ее пропил. Тогда где же?
  По возвращении в гостиницу Олег набрал номер своего недавнего
  попутчика.
  - Сергей Петрович? День добрый. Мне снова нужна ваша
  консультация. На этот раз - по поводу законов о наследстве.
  Мы могли бы увидеться? Да, на том же месте - подходит. Пусть
  будет через два часа. До встречи!
  Дав отбой, Олег отправил короткую смску Лосю. И почти сразу
  получил ответ, из которого явствовало, что следователь, который
  вел дело Николая Мазурова, давно уволился из органов, и где он
  сейчас - неизвестно.
  Прибыв на место минут за сорок до оговоренного времени, Олег
  выбрал место, откуда хорошо просматривался вход в библиотеку -
  столик кафе с застекленной верандой.
  По счастью, вайфай в заведении был. Олег, вспомнив совет Павла
  Бенедиктoвича, отыскал сайт города.
  
  Нужный ему номер в желтых страницах нашелся, общественные
  организации всегда следили за тем, чтобы их контакты были легко
  доступны.
  - Черт, ну мог же и раньше догадаться! - в сердцах воскликнул
  Олег.
  Оставалось еще кое-что - постараться сделать хорошие снимки,
  чтобы человека на них можно было узнать...
  - И что за фото ты мне прислал? - недовольным голосом спросил
  Лось.
  Шведов терпеливо разъяснил ему задачу, не забыв добавить, что
  все хлопоты будут оплачены.
  - Ну это - само собой. Но то, о чем ты просишь - не мой профиль.
  - А ты постарайся.
  - Копаться в таком... Небезопасно. Ты ж понимаешь. У катал - свой
  мир.
  - Всё я понимаю. Риск - благородное дело. Тем более, я в курсе, как
  ты умеешь путать следы.
  Шведов избавился от очередного одноразового телефона и глянул
  на экран своего "основного" мобильника. Четыре пропущенных
  вызова. Ну, еще бы! Кому понравится такая вопиющая
  необязательность?
  "Надо постараться сложить этот пазл, - подумал Олег. -
  Информация от Маргариты: покойная хозяйка салона была
  замешана в каких-то аферах. Информация из музея: отец Луизы
  был у них директором в то время, когда исчезла картина.
  Информация от бывшего мужа Луизы... Oн среагировал на
  название полотна. Ну, и наконец - сам этот бывший... Некогда тоже
  был близок к московским антикварам. Как он говорил? "Карты эти
  проклятые?" Луиза, конечно, подлинник припрятала. Но где? Не в
  магазине, и не у себя дома... А если?.. Неужто - фамильный склеп?"
  Олег вздрогнул, когда зазвонил его сотовый. И удивился - это был
  Лось, почему-то забывший про конспирацию.
  - Ты что, подставить меня решил?
  
  - Не понял...
  - Да что тут непонятного.
  Еще с минуту Лось ругался по-черному. Олег усек только, что
  своей последней просьбой поставил его в трудное положение: мир
  карточных шулеров, с точки зрения Лося, был крайне опасен.-...и
  тебе не советую! - изрек на прощание приятель.
  Олег спустился в вестибюль гостиницы, вышел на улицу.
  Огляделся и заметил большой черный джип. Олег готов был
  поспорить, что джип этот - брат-близнец того, на котором его,
  Шведова, везли на встречу со злополучным клиентом. Казалось, это
  было целую вечность назад...
  Не страшно. Когда будет нужно - наблюдателей нетрудно оставить
  не у дел. Вернувшись к себе в номер, Олег навзничь упал на
  постель.
  - Кажется, я знаю, почему он выбрал именно меня, - пробормотал
  он. - Репутация. Сыщик, который готов, если надо, идти в обход
  закона...
  Олег печально усмехнулся. Потом набрал номер Марго.
  - У вас ведь есть связи в местной полиции? Мне понадобится их
  помощь...
  Неспешно перейдя улицу, Олег приблизился к джипу со стороны
  водителя и попросил закурить.
  - Не курю, - мрачно ответил громила за рулем.
  В салоне негромко мурчала Люба Успенская...
  Олег вернулся в свой номер. Он уже знал, как покинет его, чтобы
  водитель джипа ничего не заметил: задние двери гостиницы
  выходили в небольшой сад.
  
  ***
  Запах сырости, потрескавшиеся стены, повсюду - островки грязно-
  зеленого мха...
  "Ну, а чего ты, собственно, ожидал?" - спросил себя Олег, пряча
  отмычки в карман и переступая порог фамильной усыпальницы
  рода Герпель.
  Информации в интернете об этом месте было не так уж много. Но
  фото герба на решетчатых дверях...
  Он и был последним элементом пазла, этот герб. Ибо Олег уже
  лицезрел его мельком, всего несколько дней тому, мило беседуя с
  господином, о котором почему-то ничего не знали в местной
  коллегии адвокатов.
  Слева была совсем свежая табличка: "Л.А.Герпель, 19.. - 201.."
  А у дальней стены - надпись постарше, гласившая, что тут обрел
  вечный покой некто Герпель Б.А. - судя по датам на табличке, дед
  Луизы Андреевны по линии матери.
  Олег примерился и попытался сдвинуть крышку саркофага. С
  первого раза ему это не удалось. Нужно было правильно подобрать
  положение ног и точку приложения силы, вспомнить школьный
  курс физики. В какой-то момент Олегу подумалось - нет, он
  ошибся, не могла женщина сладить с такой тяжестью...
  Камень, наконец, поддался, на удивление легко, и Олег,
  скривившись от отвращения, просунул руку в образовавшуюся
  щель. Пальцы нащупали матерчатый мешок. Внутри мешка
  обнаружилась непромокаемая упаковка. По всей видимости,
  покойная Герпель не собиралась хранить это здесь долго. Но жизнь
  распорядилась по-своему...
  Подойдя ближе к дверному проему, Олег развернул холст.
  - Так вот ты какой... "Полет орла".
  Картина изображала - впрочем, в довольно схематичной манере -
  горные хребты, над которыми парила огромная птица.
  - Хм... И за что люди платят такие деньги?
  Снова упаковав картину, Олег отправил одно СМС-сообщение. Он
  был уверен, что на этот раз ждать придется совсем недолго...
  Парень в куртке цвета хаки подошел к склепу, огляделся. Потрогал
  замок. Олег выступил из кустов и тихонько свистнул. Парень
  мгновенно обернулся и наставил на него пистолет.
  
  - Это лишнее, - примирительно поднял руки детектив. - Я хочу
  просто поговорить с твоим боссом.
  - Картина у тебя? - глухим голосом спросил парень.
  - Босса своего позови. Сергей Петрович, выходите! Я же знаю, что
  вы тут!
  Зашуршали ветки, и на поляну перед склепом вышел давешний
  сосед Шведова по купе.
  - Я в вас не ошибся, - улыбнулся он. - Одного не пойму - где я-то
  прокололся?
  - Много где. "Засветили" портсигар с фамильным гербом рода
  Герпель - такой же изображен на дверях этой усыпальницы.
  Назначили встречу для консультации не в своем офисе, а у входа в
  библиотеку. Послали к дому Луизы наблюдателя...
  - Наблюдателя, говорите? - скривил губы Сергей Петрович. -
  Продолжайте, Олег. Мне интересно.
  - Вторично пришли на встречу и позволили мне вас
  сфотографировать во всех ракурсах. По снимкам вас опознали как
  известного в узких кругах карточного шулера. Кстати, в городской
  коллегии адвокатов, куда я не поленился позвонить, никто не
  слышал про адвоката по имени Сергей Петрович.
  - Весьма логично, что вы меня... кхм... заподозрили. Вот только в
  чем? В том, что я вас нанял, чтобы найти ценную для меня
  картину?
  - Не только в этом. А еще и в том, что вы в свое время вынудили
  семью Герпель передать вам некоторые ценности, в счет уплаты
  карточного долга Николая Мазурова. Вам знакомо это имя?
  Думаю - более чем. Вы - тот следователь, который вел дело
  Николая много лет назад. Он называл вас в разговоре со мной
  "крапленым". Это из-за родимого пятна? Среди ценностей было
  полотно под названием "Полет орла". Но вы просили меня его
  отыскать? Значит, вы опять передали картину Луизе Герпель.
  Зачем? Возможно, чтобы она создала копию? Ведь иностранцы
  очень заинтересованы в покупке полотна. Так почему бы не
  всучить им подделку? В день убийства вы явились в магазин. И в
  какой-то момент поняли, что хозяйка для вас опасна. Убрали ее,
  опасаясь разоблачения?
  - А у вас - буйная фантазия, Олег Максимович. Вам бы сценарии
  писать, или романы. Никого я не убивал!
  - Но я же додумался, где искать полотно! Не то, что ваш парень,
  который без толку продолжаeт караулить у дома Луизы... Думаете,
  он не расколeтся, когда его возьмут?
  Сергей Петрович недовольно дернул уголком рта.
  - Вы плохо представляете, с кем связались. Исходя из всего, вами
  сказанного, Олег, я не могу позволить себе роскошь и оставить вас
  в живых...
  Мнимый адвокат переглянулся со своим подручным. Олег
  мысленно чертыхнулся - надо было и дальше тянуть время...
  Но в этот момент из кустов с криками и руганью вывалились люди
  в черном... и с автоматами.
  Поезд уносил Олег все дальше и дальше от гостеприимного города
  N.
  Шедевр обретет свое законное место в музее. Мнимый адвокат...
  Олег почему-то сомневался, что этого типа так легко будет
  спровадить за решетку.
  - А ведь что-то я забыл... - бормотал он себе под нос, на манер
  героя старого советского фильма про войну.
  И лишь подъезжая к столице, Шведов с некоторой долей стыда
  вспомнил, что совсем забыл поблагодарить Маргариту...
  
  ИЛУ
  ТАЙНА РАСПИСНОЙ ШКАТУЛКИ
  - Всем привет, с вами Марго Лисовская, это канал "Темная комната". Сегодняшний выпуск хочу начать с одной истории, которая произошла примерно три года назад. Иван Куравлев, мужчина средних лет, найден убитым у себя в гараже.
  (Изображение блондинки, яркой, с агрессивным макияжем, великолепной укладкой и нескромным декольте сменяется кадрами с места происшествия. Звучит негромкая музыка, исподволь нагнетающая чувство беспокойства)
  - Орудия убийства - необычное, Ивана забили насмерть крышкой багажника автомобиля. Ужасная смерть, жестокое убийство, виновник которого до сих пор не найден.
  (Гаражный интерьер, на заднем плане видны полки с коробками, машинным маслом и прочая рухлядь, на переднем - мертвое тело нелепо свисает из багажника, словно уродливый язык из пасти чудовища; повсюду кровь)
  - Отмотаем еще несколько лет назад. Пожилая Валентина Салинчук убита в собственной квартире, при этом дверь оказывается запертой изнутри на задвижку. Десять лет назад: Борис Багдасян, крупный бизнесмен, застрелен в собственном офисе, выстрела никто не слышал. Несмотря на обилие камер на месте преступления, убийца не найден. Почти двадцать лет назад: Алина Баранкина зарезана в автобусе в час-пик, и снова никто ничего не видел. Убийца не найден.
  (Чередуются кадры, запечатлевшие места описываемых событий: гараж сменяется видавшей виды хрущевкой, массивный, глянцевито блестящий стол - обшарпанными сиденьями и заплеванным полом. Нагнетающая беспокойство музыка звучит все громче и нервознее)
  - Что объединяет эти убийства? Человеческая жестокость, скажете вы. Да. Бессилие исполнительной системы. Да. Мистическая подоплека. Да. И - ЭТО.
  (Кадры сменяют друг друга в том же порядке, но теперь каждая фотография увеличивается до тех пор, пока не станет видно довольно неброскую деталь - небольшую подарочную шкатулку шестигранной формы с ярким цветочным орнаментом. Она то прячется на полке рядом с покрытой пылью старой кофеваркой, то виднеется за стеклом массивной "стенки", то совершенно открыто лежит на столе рядом с рукой убитого или торчит расписным боком из упавшей на пол автобуса женской сумки)
  - Симпатичная вещица явно ручной работы сопровождает каждое из этих загадочных убийств. Единичный экземпляр - вы не найдете ее ни в ФиксПрайс, ни в Икеа, ни на Али. Да, я искала, но найти смогла только подобные фото с мест преступлений и зловещую легенду об убивающей расписной шкатулке. Она появляется из ниоткуда, скрывая в себе самое желанное, а затем убивает нового владельца. Возможно ли это? Легенды не появляются на пустом месте; и на то, что не заметили или не захотели заметить следователи, обратили внимание более внимательные пользователи сети, способные выйти за рамки стандартов мышления.
  Но вот самое главное, что я хочу вам показать.
  (Еще одно фото с места преступления: женщина лежит на ковре, в центре черного кровавого пятна, на шее можно разглядеть туго затянутый ярко-желтый шнур, на груди и животе - влажно блестящие раны. В нескольких сантиметрах на полу валяется нож необычной формы, обоюдоострый и довольно длинный. В кадр попал сейф, на котором красуется пресловутая шкатулка)
  Это убийство случилось буквально на днях. И снова возле тела жертвы, будто невзначай, оказывается эта шкатулка. Как она появляется на месте преступления? Ее оставляет серийный убийца? Или все жертвы как-то связаны между собой? Действительно ли эта таинственная вещь обладает мистической силой? У нас есть возможность выяснить все по горячим следам и подтвердить - а может, развенчать - эту мрачную легенду! Триста лайков - и я отправляюсь на место последнего преступления, чтобы разузнать все и рассказать вам. Подписывайтесь на канал! Ставьте лайки! Кофточка от Ренди, комплект бижутерии Ле Орманди! Пока-пока!
  
  Что ж. Кажется, вышло неплохо.
  Маргарита с удовольствием наблюдала, как потихоньку увеличивается число возле иконки большого пальца, поднятого вверх. Конечно, триста наберется без проблем и очень скоро. В запасе уже есть кое-что интересное, и лучше бы выложить это пораньше, пока остальные новостные паблики не ухватили сюжет. Надо только немного добавить подробностей.
  Перов рассказал ей, что в этот раз убили хозяйку антикварного магазина, и подозреваемые, вопреки сложившейся недоброй традиции, уже есть. Улики неопровержимые: пото-жировые на удавке, отпечатки на ноже и следы крови на мужской рубашке, найденной прямо под окном кабинета, в котором произошло преступление. Задержаны продавщица и охранник магазина, возможно, состоявшие в любовной связи; начальницу убивали сообща, причем самая кровавая работа досталась женщине. Мотив пока неясен, может, конфликт по работе - вроде бы, по бухгалтерии проходила небольшая недостача, может, рассчитывали поживиться какими-то ценностями. Убийцы даже не попытались скрыться или замести следы, только выбросили в окно испачканную рубашку.
  Рита загорелась сразу, увидев фотографии: детальные снимки повреждений, удавка, окровавленный нож, серая форменная рубашка в багровых пятнах, общая сцена комнаты с трупом. В этот раз шкатулка сразу цепляла взгляд, находясь в самом центре криминальной композиции. Пожалуй, ее можно было считать единственным связующим звеном с остальными убийствами, попахивающими если не явной мистикой, то непревзойденной мистификацией. Только теперь таинственная вещица казалась лишней - убийство выглядело как совершенно обыденная бытовуха.
  Перов, конечно, не преминул воспользоваться ситуацией:
  - Приходи вечером ко мне, - хитро подмигивая, предложил он. - Посмотрим вместе записи с камер наблюдения. Подозреваемые сейчас в СИЗО, с ними тебе поговорить не удастся, но я выписал адреса родственников.
  Перов, как всегда, в своем репертуаре... Нескончаемое терпение! Давно и безуспешно подкатывает, - и тут это убийство с легендарной шкатулкой. Учитывая, как давно Рита собирает про нее всякие сплетни... Что ж, все равно дело идет к постели, почему бы не воспользоваться ситуацией.
  - Но адреса ты мне выдашь сейчас!
  ***
  Первым делом Рита решила наведаться к родственникам охранника. Совсем еще юный парень Володя Проскуряков жил со своей матерью. Отстрелявшись в армии, учился на последнем курсе техникума и проблем с законом никогда не имел. Однако, молод он для убийцы, впервые появившегося на сцене аж двадцать лет назад. Володя в те времена еще пешком под стол ходил.
  Возле самого подъезда Маргарита задержалась, сверяя адрес. По номеру квартиры выходило, что окно первого этажа справа как раз принадлежало Проскуряковым. Старенькие деревянные рамы с облупившейся краской смотрелись убого, прикрепленная к отливу сушилка для белья с канареечного цвета веревкой и висящими на ней тряпками усиливала впечатление, аж коммуналкой будто запахло. Решив сделать фото для блога, Рита включила камеру, подняла повыше, и тут из подъезда выскочила женщина с криками:
  - А ну отойди от окна! Все трусы потаскали, сволочи! Отошла от окна, я сказала!
  Рита в смятении попятилась назад:
  - Какие трусы? Что вы несете?
  - Третий раз за неделю! - не унималась хозяйка трусов, надвигаясь на девушку. Ошеломленная Рита все же взяла себя в руки. Импровизируя на ходу, она рассказала, что является журналистом газеты "Справедливость" и защищает жертв беззакония, к коим, без сомнения, относится Володя Проскуряков, и просто сокрушила воинственную женщину своим вдохновенным напором.
  - Ох, простите, я думала, вы... у меня дважды на этой неделе стащили белье, - пожаловалась Проскурякова. - Аж вместе с веревкой! Что не унесли, то изваляли... Хулиганы какие-то.
  - Беспредел, - сочувственно подытожила Рита и попросила рассказать женщину о сыне.
  Погрустневшая мама, часто вздыхая, рассказала, что Володя - обычный парень, который любит гулять с друзьями, играть в футбол. Ходил в качалку, занимался боксом, но вообще он мирный. Работу свою называл сонным царством, конфликтов с начальницей не имел, с продавщицей Леной дружил, не более. Не мог он, никак не мог на убийство пойти.
  Уточнив, не замечала ли женщина чего подозрительного за сыном в последнее время, Рита достала распечатку с увеличенным изображением шкатулки. Родительница Володи с удивлением посмотрела на фотографию, явно не понимая, как она связана с ее сыном.
  - Я не знаю, что это. Это украли из магазина?
  Ответив уклончиво, Рита распрощалась с Проскуряковой, оставив ей распечатку с номером своего телефона на всякий случай.
  Следующим на очереди был муж Лены.
  - Я не собираюсь с вами ни о чем разговаривать, - сходу заявил тот. - Убирайтесь.
  Рита еще некоторое время плясала у двери, просовывая носок туфли в проем и пытаясь прикинуться личным адвокатом Луизы Андреевны, завещавшей Лене все свое имущество, но мужчина во внезапную щедрость "старой жадной кошелки" не поверил и навязчивую гостью, не стесняясь, отправил куда подальше.
  ***
  Перов решил показать себя с самой лучшей стороны: приготовил романтический ужин при свечах, надел новую, идеально отутюженную рубашку и даже сумел как-то пригладить вечно торчащие вихры на затылке. Вместо полагающегося в таких случаях эротического кино смотрели обещанные записи с камер наблюдения. Съемка велась с двух точек: одна располагалась над входом, вторая - над рабочим местом продавщицы.
  Первый посетитель - женщина в светлом пальто с маленькой сумочкой через плечо - появляется около двух часов дня. Практически следом за ней входят еще двое: мужчина и женщина, оживленно болтающие между собой. Обычные офисные работники на обеденном перерыве. Болтливая парочка о чем-то спорит возле одной из витрин, размахивая руками, и явно нервирует продавщицу Лену; в конце концов, она срывается, подходит к возбужденным посетителям, но те отмахиваются. Затем в магазин втискивается необъятных размеров мужчина с пухлым портфелем в руке, он обходит все витрины, подолгу задерживаясь возле каждой; шумная парочка тем временем все больше расходится. Охранник держится поближе к ним. Заходит курьер в темной спецовке с огромной квадратной сумкой за спиной, спрашивает что-то у продавщицы и, бодро прошагав через весь зал, вдруг исчезает.
  - О! Куда он делся? - встрепенулась Рита.
  - Там коридор, а дальше - кабинет Луизы, туалет и кладовка. Вот, смотри на первую камеру.
  Обзору первой камеры сильно мешают два гигантских стеллажа, стоящие посреди зала, но дверь в коридор все же видно, как и входящего туда курьера. В это время в магазине появляется еще один покупатель - невысокий мужчина средних лет, сверкающий в камеры лысиной, старательно прикрытой жидкими клочками волос. Кто бы мог подумать, что антиквариат пользуется таким спросом! К Лене с какой-то безделушкой в руках подходит самая первая покупательница. Продавщица, нервно оглядываясь на спорящих, быстро упаковывает товар, записывает что-то в тетрадь, извлеченную из-под прилавка. Охранник успокаивает скандалящую парочку. Лысый что-то разглядывает в одной из витрин недалеко от них, присев на корточки, так, что пропадает из виду. Уходит курьер.
  - А где толстяк?
  - Да вот тут, - ткнул пальцем Перов. - В слепом пятне, пялится на экспонаты.
  Действительно, грузный мужчина вскоре снова появляется в кадре, выкатившись из-за границы экрана вместе с лысым. Тот, нервно глядя на часы, сталкивается с толстяком и спешит к выходу, следом за ним и толстяк, застегивая куртку, вразвалочку покидает магазин. Еще через несколько минут наконец-то уходят балагуры - продавщица в явном облегчении. Она пересекает зал и выходит в коридор, и практически тут же за ней поспешно выбегает охранник. Через несколько минут они выходят оба, Лена прижимает ладонь к губам.
  Тут Перов прокомментировал, что охранник уже успел переодеться, выбросив запачканную кровью одежду в окно. Рита присматривается - действительно, на монохромном видео рубашка выглядит почти белой, кровь однозначно была бы видна.
  - А в кабинете камеры нет?
  - А вот это - очень интересный момент! - Перов многозначительно повел бокалом, чудом умудрившись не выплеснуть вино. - Камера есть, но ее отвернули к стене, и сделала это почему-то сама хозяйка примерно за час до трагических событий.
  - Но зачем?!
  - Кто ж знает? - Перов подмигнул. - У нее там сейф. Наверное, боялась, что работнички подглядят комбинацию с монитора. А может, непотребством каким занималась.
  - Перов, тьфу на тебя!
  ***
  Ближе к трем ночи, чувствуя, что морфей свои объятия раскрывать не торопится, Рита выбралась из-под тяжелой лапищи храпящего Перова и, дотянувшись до смартфона, от скуки и по привычке полезла смотреть комментарии к недавно выложенному видео.
  В основном, конечно, подписчики обсуждали недалекость и халатность работников органов, кто-то вспоминал пионерлагерные страшилки про черные руки и желтые шторы, многие откровенно потешались над глупой идеей разоблачить прифотошопленную шкатулку:
  - Эй, Марго, зловещая шкатулка идет за тобой! - идиотская шуточка от пользователя с ником МорталКаскет.
  - Это угроза? С инвентарем переговоров не веду.
  Пролистала новостную ленту в соцсетях. Отыскала профили Володи и Лены - совершенно ничего примечательного. Тот же результат при изучении профилей жертвы - разве что фотография из магазина, сделанная возле диковинного тотема в одной из витрин. Рита присмотрелась - на фото как раз попала дверь в коридор. Странно, кстати, ведь камера над входом практически напротив коридора, должна отлично показывать все передвижения.
  Девушка выбралась из постели и, подсев к компьютеру Перова, еще раз бегло пролистала видео. Действительно, камера над входом, хоть и теряла обзор из-за двух высоченных стеллажей, все же захватывала выход в коридор, но именно в этом месте постоянно маячила орущая парочка, да еще и охранник возле них терся. Они с Перовым практически не смотрели видео с этого ракурса, картинка со второй камеры была четче и снимала с более близкого расстояния. Выходящего в коридор курьера, между прочим, на камере, висящей над входом, видно отлично. А вот уход из-за возникшей следом мешанины в кадре едва можно заметить, разве что вторая картинка это ясно показывает. Но... кажется, кто-то еще мелькнул возле двери в коридор! Рита глянула на второй экран - нет, все на своих местах, разве что лысый совсем спрятался за стеллажом, и... толстяк! Все это время он был в слепом пятне как раз возле дверей!
  Оглянувшись на похрапывающего Перова, Рита быстро сделала скриншоты с подозреваемыми и всеми покупателями и - особенно тщательно выверяя картинку - их передвижения возле входа в коридор. Едва успела отправить себе на почту - и зазвонил будильник.
  ***
  Сонный Перов, как сомнамбула, сполз с кровати и принялся, собирая все углы и сутулясь больше, чем обычно, бродить по квартире. Рита помчалась на кухню, сварила кофе и, преподнося чашку мигом растаявшему мужчине, промурлыкала:
  - Димочка, милый, а сможешь достать мне ключики Луизы? От магазина.
  - Ты с ума сошла? - поперхнулся Перов. - Это ж вещдоки, меня уволят к черту!
  После недолгих препирательств и обещаний ничего там не трогать Перов сдался. Но только на один вечер и в обмен на совместные выходные, конечно.
  Хотелось спать, но на утро были назначены ногти. Шантажист-любовник любезно изволил подбросить подругу, а сам отправился на работу.
  - Анжелочка, сегодня небесно-голубые, - попросила Рита, поудобнее устроившись в кресле. - Под цвет моих глаз!
  Хотя у Анжелы были ловкие ручки, домой Рита попала только к десяти утра, после романтической ночи возле компьютера страстно желая поскорее упасть в постель и уснуть. Но задуманному не суждено было случиться.
  Уже в тот момент, когда ключ туговато, со скрипом вошел в замочную скважину, Рита почуяла неладное. Вошла на цыпочках, прислушиваясь. Вроде никого. В комнатах никаких следов погрома и грабежа. Самое ценное - оборудование для съемки и компьютер - на месте. И рядом с ним, на столе - она.
  Шкатулка.
  Стоит возле клавиатуры и словно говорит своим расписным винтажным боком: "Кого это ты инвентарем назвала?"
  Рита медленно подошла ближе, не решаясь коснуться зловещего сюрприза, отчетливо пахнущего деревом и лаком. Отыскала нужную картинку в смартфоне, увеличила, сравнила... точь в точь. Еще несколько минут в смешанных чувствах стояла и пялилась на гостью, потом, наконец, решилась открыть крышку. "Самое желанное"? Внутри лежал лавровый лист. Рита осторожно повертела его перед глазами и положила обратно, прочла надпись на дне шкатулки: "Держи друзей близко, а врагов еще ближе".
  Схватив коробочку, Рита поспешно вышла из квартиры, закрыла дверь и, только плюхнувшись за руль своей "Астры", позволила себе выдохнуть.
  Ей вспомнилась злая шутка от МорталКаскет. Кто из подписчиков может знать ее адрес? Единицы... И все они - близкие и давние друзья. Не может быть, чтобы...
  Мозг взрывался.
  - А вы шкатулку забирали? - выпалила она сразу, игнорируя приветствия, как только Перов поднял трубку.
  - Что? - не сразу понял он. - Нет. Оставили, как было. Слушай, эти твои конспирологические теории...
  Рита нажала на отбой. Значит, кто-то проник в магазин уже после того, как он был опечатан. Забрал шкатулку и поставил на компьютерный стол пронырливой девушки. Или она сама - Рита посмотрела на скромно лежавшую на соседнем сиденье коробочку - сама возникла?..
  Полицейские лениво выслушали короткий рассказ, поковырялись в замке, "да, наверное, взломан", без особого энтузиазма постучались в соседние квартиры. Конечно, никто ничего не слышал и не видел. Тягомотина с заявлением, обещания сделать запрос на записи ближайших камер наблюдения и перезвонить, если что-то станет известно. И ощущение бесконечной усталости.
  Возвращаться домой было страшно, спать в машине - тоже, так что девушка решила отправиться в самое людное место с множеством камер и полицейским патрулем, где при этом вид спящего человека никого не смутил бы.
  То есть, на вокзал.
  Кое-как устроившись в совершенно неудобном кресле платного зала ожидания и напоследок вспомнив первое убийство, произошедшее прямо в автобусе у всех на глазах, Рита, несмотря ни на что, заснула.
  ***
  Разбудили Риту крики какой-то истеричной особы с другого конца зала. Часы показали шесть вечера, то есть поспать удалось всего часа три. За окном уже царила пасмурная осенняя ночь. Достала смартфон: куча пропущенных от Перова, в мессенджере - требования отозваться и сердечки от него же, и предупреждение, что вечером задержится на работе. К ролику добавилось несколько глупых комментариев.
  От скуки сфотографировалась с новыми ногтями, привычно на пробу прогнала через фильтры инстаграмма. Хотела было выбрать черно-белый вариант, но ногти там выглядели белыми, а серое пальто сливалось с малиновым сиденьем. Жуть какая. Выложила цветное фото. Опять заскучала. Ради интереса отыскала сайт магазинчика убитой.
  Краткая история заведения, фотографии интерьера и биография самой хозяйки. Луиза Герпель оказалась достаточно известной в городе художницей, впрочем, неудивительно. На сайте был небольшой раздел с ее творчеством и каталог представленных в магазине раритетов. Рита на всякий случай пролистала все в надежде найти расписную коробочку - безрезультатно. Взгляд зацепился за лот номер сто шестьдесят пять - длинный, обоюдоострый нож. Открыла фотографию с места преступления, увеличила, сравнила... Черт, а ведь похож! Кликнула по лоту, надеясь из описания узнать что-то значимое, однако указание эпохи, народности и стиля ей ни о чем не говорило. Странно: статус ножа - "продано". Разве улику можно продать? Или просто изъяли из продажи, чтобы не морочить головы покупателям? Кто мог это сделать, если хозяйка мертва, а работники в СИЗО? Учитывая, что магазинчик совсем крошечный и работников всего трое, включая хозяйку, наполнением сайта наверняка занимался кто-то из них.
  Перов все задерживался, и Рита не утерпела, поехала к магазину одна, в надежде встретиться с любовником уже там, если, конечно, он все-таки добудет ключи. От нечего делать обошла здание вокруг. Главный вход был опечатан тонкой бумажной лентой, вроде бы, целой, а вот дверь запасного выхода к восторгу девушки оказалась незапертой, лишь аккуратно прикрытой; печать беспечно надорвана. Это мог сделать тот, кто забрал шкатулку. Вдруг это засада? А сигнализация? Тоже отключена?
  
  Предусмотрительно натянув старую папину толстовку, валявшуюся в багажнике с прошлой поездки на дачу, и кожаные перчатки, Рита тихонечко приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Тихо. Темно. Непохоже, чтобы там кто-то был. На всякий случай оглянувшись, девушка вошла.
  Интересно, отряд охраны уже выехал? Или скупая кошелка Луиза в свое время решила сэкономить, и об открытии двери уведомит смс на номера телефонов, которые сейчас хранятся где-то у следователя как вещдоки. Огоньков инфракрасных датчиков вроде не видно... В любом случае, наверное, минут пятнадцать есть.
   Через панорамные окна внутрь магазина попадало немного света уличных фонарей, достаточно, чтобы не наткнуться на расставленные повсюду стеклянные витрины. В маленьком кабинете Луизы же было совсем темно, пришлось включить фонарик на смартфоне. Пахло старым деревом, краской и, кажется, кровью. В центре комнаты на полу темнело зловещее пятно. Пришлось пробираться, прижавшись спиной к стеклянной витрине, а затем протискиваться к столу.
  Осмотрела сейф - шкатулки не было.
  Девушка для порядка выдвинула ящики стола, бегло осмотрела витрину с антикварными диковинками, на всякий случай делая снимки всего подряд. Проверила, заперт ли криво стоящий на тумбе сейф - явно немного сдвинут; отметила заваленный офисный стул и опрокинутый горшок с цветком на подоконнике. Рита вспомнила фото с места преступления и попыталась представить: жертва, сидя на стуле, поворачивается к сейфу, убийца, стоя за ее спиной в узком углу между окном, столом и витриной, набрасывает удавку. В попытке отбиться Луиза хватается за сейф, опрокидывает стул, но звук приглушает ковер. Убийца чудом не разбивает стеклянные дверцы шкафа, но задевает горшок на подоконнике. Очень уж тесно... Луиза теряет сознание, и ее укладывают на ковер. Рита снова осветила темное пятно, отмечая мелкие брызги на столе и витрине - но совсем низко, на уровне коленей. Под столом стояла какая-то жестяная банка, Рита бегло сфотографировала и ее на всякий случай. Напоследок проверила окно - створка была только одна, открывалась легким поворотом ручки.
  В общем зале проверила стойку продавца - повезло, там лежала искомая тетрадь с записями о продажах антикварных раритетов. Рита, разложив тетрадь прямо на полу, чтобы с улицы было меньше шансов увидеть вспышку, быстро сделала снимки нескольких последних страниц, затем вернула все на место и поспешила к выходу.
  Как раз уложилась в пятнадцать минут. Осторожно выглянула из-за двери, повертела головой, высматривая возможную засаду или подъезжающую машину охраны, прислушалась - кажется, безопасно. И вдруг - шорох со стороны растущего неподалеку дерева. Нервы были, как натянутая тетива, так что Рита рванула, толком не успев ничего рассмотреть. Кто-то наперерез выскочил из темноты, схватил, крутанул, с размаху впечатал в стену. Девушка вскрикнула, пытаясь отбиться, лягнула куда-то, вырвалась, но тут же снова была схвачена и повалена в траву. Незнакомец всей тяжестью навалился сверху.
  - Пустите! - потребовала Рита, пытаясь придать срывающемуся голосу повелительный тон.
  - Что вы делали там, в магазине?
  Все-таки охрана успела... Но хорошо, что хотя бы не шкатулочник-убийца. Черт, что сказать?
  - Лежать, - велел мужчина, пресекая ее попытки встать.
  - Да отпустите вы меня!
  Нападавший, наконец, слез с нее и позволил подняться на ноги. Вся в грязи, колготки порваны, на коленках ссадины... Едва сдерживая рыдания, с вызовом спросила:
  - Вы кто такой?
  - А вы?
  Не представился... Значит, не охранник? Но убийца-шкатулочник наверняка знает ее в лицо, так что таких вопросов задавать бы не стал. Ни на кого из посетителей магазина он тоже не похож, хотя... лиц курьера и лысого на видео не видно.
  Странным образом начавшийся разговор зашел в тупик, но незнакомец неожиданно повел себя как истинный джентльмен и пригласил даму в кафе. Понимая, что просто так ее все равно не отпустят, Рита согласилась.
  Первым делом отправилась в туалет - вид, мягко говоря, был тот еще. Пригладила растрепанные волосы, поправила макияж. Похвалила себя, что сменила пальто на толстовку. Только вот ноги не спрячешь, пришлось дефилировать обратно, как есть: в рваных колготках на ссаженных коленях, зато в красивом и откровенном платье. Даже слишком, пожалуй, ведь этот наряд она вчера выбирала для свидания с Перовым... Впрочем, незнакомец, представившийся Олегом, не шибко впечатлился, и антикварный магазин Герпель волновал его больше глубокого Ритиного декольте. Пришлось соврать, что она знала Луизу, а сама - репортер криминальной хроники и всего-то хотела сделать пару снимков места преступления для статьи, ведь публика любит сенсации, особенно если убийства, но ничего не трогала, ничего не взяла, сами видели, вот, проверьте сумку и карманы.
  Олег проверять ничего не стал, но и в историю с фотосъемкой, похоже, не очень поверил.
  - А вы чего там прятались под деревом? Следили за магазином? - перешла в атаку осмелевшая Рита. - Или за мной?
  - Меня просто очень интересует искусство, - невозмутимо ответил Олег, насмешливо глядя на нее поверх края чашки с зеленым чаем.
  - В самом деле? А что скажете об этом? - и она сунула ему распечатку с фотографией шкатулки. Тот глянул бегло, равнодушно - или прикидывается?
  - Симпатичная, - обронил сухо и, возвращая лист, задал встречный вопрос: - А что вы мне скажете о картине "Полет орла?"
  К сожалению, Рита ничего не могла сказать, а врать побоялась. Луиза - владелица антикварного магазина, известная в городе художница, имела связи в столице, а много лет назад была втянута в какую-то мутную историю с криминалом. В общем, это все, что Рита знала об убитой. Видя, что теперь мужчина слушает с искренним интересом, девушка окончательно расслабилась, хоть и ощутила некоторое разочарование. Жаль, конечно, что ей не удалось ничего разузнать у нового знакомого, но, с другой стороны, собирая сведения по своему делу, он вполне мог бы наткнуться на информацию, ценную для Риты. Так что в конце концов они обменялись телефонами - на всякий случай.
  
  Домой возвращаться Рита побоялась, а Перов, предупредив, что визит в магазин откладывается до завтра, торчал где-то в пробке по дороге с работы. Так что пришлось ждать его, сидя в машине, словно верная собачонка. Пока выдалась свободная минутка, можно было пролистать фотографии, сделанные в магазине Герпель.
  В снимках тетради учета продаж Рита нашла ожидаемую отметку о продаже лота номер сто шестьдесят пять, покупатель - какой-то Боропкин. Дата сделки - примерно за месяц до убийства, причем нумерация страниц и записи о последующих продажах исключали возможность каких-либо исправлений. Наткнулась на фотографию банки, стоявшей под столом: лак для дерева. Так вот чем воняло! Время высыхания сорок восемь часов, а запах до сих пор не выветрился.
  Еще раз пролистала скриншоты с видео камер наблюдения: а ведь на Володе рубашка белая не только ПОСЛЕ убийства, но и ДО. Понятно, что она такой кажется из-за того, что съемка монохромная, но... Что-то крутилось в голове: голубой, серый... Рита вдруг подумала про свои новые ногти, про пальто на малиновом фоне, снова прогнала фото через фильтр. Так и есть!
  ***
  Серебристый мицубиши подкатил уже ночью. Увидев Риту в рваных колготках и измазанном грязью пальто, Перов просто выпал в осадок. Пришлось признаться, что побывала в магазине без него, и рассказать про знакомство с Олегом.
  - Какого черта? - вопил не на шутку встревоженный Перов. - А если бы он оказался насильником? Не могла дождаться меня?
  Рита изобразила раскаяние и попросилась на ночевку - чтобы и вину загладить, и домой не возвращаться.
  Перед сном, когда они в обнимку лежали у телевизора, жуя пиццу и запивая пивом, Перов наконец оттаял. Рита, привыкшая держать вечно флиртующего приятеля на расстоянии, в этот раз чувствовала себя почти счастливой, оказавшись под его уютным боком. Может, Перов и неудачник, и денег у него немного, но иногда он такой лапочка!
  - И че я парился с этими ключами, - буркнул лапочка. Рита мигом встрепенулась:
  - А ты достал?!
  - Ага.
  Рита бросилась целовать охмелевшего от пива и нежностей мужчину:
  - Давай еще домой к ней съездим! Вместе!
  Вопреки протестам Перова, Рита все-таки смогла добиться своего. Поездка была назначена на вечер следующего дня.
  ***
  Дом пожилой художницы, несмотря на видимый порядок, был завален всяким барахлом: повсюду висели, лежали и стояли фигурки, статуэтки, картины и прочие предметы искусства. На втором этаже обнаружилась мастерская с мольбертом и множеством рисунков на разных стадиях готовности, расставленных вдоль одной из стен. В одном из углов под веником прятались деревянные стружки, рядом валялась очередная банка из-под лака. Огромный шкаф, сверху донизу забитый муляжами фруктов, гипсовыми головами, кувшинами, кистями и красками. Искать здесь можно было до конца недели, особенно не зная, что именно ищешь. Перов, психанув, отправился курить, а Рита принялась за поиски.
  Она перебрала все восковые фрукты, все холсты, заглянула в кувшины и проверила, нет ли секретных полостей в гипсовых головах. Удача улыбнулась, когда руки дошли до маленького письменного стола в углу мастерской. В ящиках обнаружилось множество бумаг: документы, фотографии и... старый, помятый рисунок шкатулки, точь в точь как та, что переходила от одного убийства к другому. Он лежал в одном из конвертов с короткими, явно зашифрованными письмами. Рите пришлось присесть на минутку, чтобы прийти в себя. Стараясь дышать ровно, девушка перевернула конверт и посмотрела на почтовый штемпель. Письмо было отправлено двадцать лет назад. Обратный адрес отсутствовал.
  ***
  - Всем привет, с вами Марго Лисовская, это канал "Темная комната". Прошу прощенья за непрезентабельный фон и плохой свет, но этот выпуск я вынуждена делать практически в полевых условиях.
  Итак, благодарю за лайки! И выкладываю, что мне удалось выяснить о последнем убийстве. Жертва - хозяйка антикварного магазина, по совместительству художница Луиза Герпель. Убита в собственном кабинете. Следствие считает, что убийцы - работники магазина: продавщица наносила удары ножом, пока охранник душил женщину.
  Однако, я собираюсь опровергнуть эту версию и доказать, что убийство было совершено другим лицом.
  Побывав возле дома одного из предполагаемых убийц, я увидела на его окне точно такую же веревку, какой было совершено удушение. Конечно, скажете вы, у охранника остался кусочек, и он принес его с собой на работу, чтобы исполнить свое гнусное намерение. Однако, полиция склонна считать, что убийство было спонтанным. Кроме того, я выяснила, что за несколько дней до происшествия местные хулиганы дважды срезали эту веревку с сушилки вместе с бельем. Дважды! Первый раз - чтобы вынудить хозяина обновить шнур, второй - чтобы получить этот шнур с биологическими следами хозяина. Хочу обратить ваше внимание, что при этом исчезла часть сушившейся одежды, а после - появилась под окном магазина, уже со следами крови. Следствие считает, что убийца выбросил улику в окно, переодевшись в другую рубашку.
  (Демонстрируются фото рубашки и эксперимент с фильтром, а затем - раскадровка с видео)
  Но я уверена: охранник не менял рубашку! После убийства она выглядит так же, как и до, - почти белой; а не серой! Значит, испачканную в крови серую рубашку кто-то подбросил!
  Теперь изложу свои размышления по поводу продавщицы. На ее одежде пятен крови как раз не обнаружено, единственная улика против нее - отпечатки пальцев на ноже. Однако я выяснила, что очень похожий (возможно, именно этот) нож числился в каталоге магазина под лотом сто шестьдесят пять и был продан за месяц до убийства. Наверняка продавщица демонстрировала нож перед продажей покупателю, при этом сам он был в перчатках. В конце концов, в кабинет начальницы девушка входит без ножа, а в витрине возле стола Луизы нет ни одной пустующей подставки, откуда, предположительно, убийца мог взять бы оружие.
  Моя версия такова: убийца был один. Удары ножом наносились уже после того, как жертва оказалась на полу - посмотрите на следы крови. Кто-то из посетителей принес в магазин подложные улики - шнур, рубашку и нож - после чего зашел к Герпель, расправился с ней, испачкал похищенную одежду охранника и подставил невиновных людей.
  На видео с камеры наблюдения мы видим, что посетителей было шестеро.
  (Скриншоты камер видеонаблюдения)
  Женщину с маленькой сумочкой сразу отметаем: она даже не подходит к двери коридора. Болтливая парочка постоянно на виду. Остаются трое: курьер, лысый и толстяк. Оставляю вам эту загадку, ответ будет после тысячи лайков.
  Они будут заслуженными: я выяснила, откуда брались шкатулки - да-да, их было несколько. Кто еще не сидит - присядьте. Их создавала Герпель. Под заказ к каждому убийству.
  (Фотографии из дома и кабинета Герпель)
  Этот рисунок я нашла в ее столе. Вы скажете, что художница просто использовала полученный "подарочек" как натуру для живописи? Не угадали - рисунок явно старый. Скорее, она копировала с этого рисунка новую шкатулку каждый раз, когда получала заказ - судя по количеству конвертов, их было несколько. Сама вырезала, расписывала и покрывала лаком. Так было и с очередным экземпляром, причем лакировкой Луиза в этот раз занималась прямо в своем кабинете. Не поэтому ли она отвернула камеру?
  Но связано ли убийство со шкатулкой? Давайте вспомним фамилию одной из жертв, которых я перечисляла в первом видео: Алина Баранкина была убита в автобусе. А теперь попробуйте разобрать написанную от руки фамилию покупателя ножа.
  (Фотография тетради из кабинета Луизы)
  Мститель вычислил художницу, полагая, что она и есть убийца-шкатулочник, но он все еще на свободе. Потому что вот:
  (Демонстрирует оригинальную шкатулку)
  Возможно, следующей жертвой станет ваша Марго, так что сохраните видео на случай, если оно исчезнет.
  Надеюсь выжить и жду ваших версий!
  Пока-пока!
  
  Лысого Рита отметала сразу: легко одет, пришел с пустыми руками. А подозрительный толстяк, явно побывавший в коридоре, наверняка просто ходил в туалет; в тот уголок, где была убита Герпель, он бы никак не втиснулся. Остается курьер. Он заходит в коридор - никто не остановил, потому что ждали; у него огромная сумка, куда легко поместятся подложные улики, а темный костюм отлично маскирует пятна крови. Его лицо невозможно разглядеть из-за козырька бейсболки.
  Рита обессилено откинулась на спинку стула, отрешенно наблюдая, как медленно капают лайки. Перов уехал на работу, оставив ее отсыпаться в своей квартире. Она так ничего не сказала ему про взломанный замок и шкатулку, но у него, наверное, свои предположения относительно внезапной Ритиной привязанности.
  Зазвонил телефон, номер не определился.
  - Маргарита Валерьевна? - осведомился приятный мужской баритон. - Изумлен гибкостью вашего ума.
  - Кто это?
  - Поклонник, - ответили со смешком, - который искренне надеется, что вы действительно сможете избежать участи Луизы Герпель.
  - Не смейте мне угрожать!
  - Это не угроза. Дружеское предупреждение и деловое предложение. Луиза Герпель работала на Клуб Лиса Рейнара, в который я хотел бы пригласить и вас. Адрес получите в смс.
  - Какой еще Клуб Лиса Рейнара? Это вы убили Луизу и остальных?
  - Что касается Герпель - нет, и я рад, что вы значительно облегчили нам задачу в поисках убийцы. Остальные - это просто развлечение, тренировка ума, насмешка над системой. Мы ждем вас.
  Короткие гудки.
  Рита несколько минут сидела, заторможено уставившись на погасший экран телефона. Коротко пиликнула смс. Рита медленно открыла приложение такси и вбила полученный адрес в строку конечного пункта поездки.
  
  ЮРИЙ АДАШЕВ
  СЛОЖИТЬ, УМНОЖИТЬ, РАЗДЕЛИТЬ,,,
  Сегодня, утро
  Утро выдалось хмурое. Несмотря на уверения Швецова, что от его напитков похмелья не бывает, после вчерашнего "праздника" чуть побаливала голова. К тому же, Стас не выспался. Просыпался среди ночи - будил пёс. Порыкивал возле двери, пытался стянуть одеяло, шебуршился в ногах. Стас заварил кофе, и хотел уже поработать над диссертацией, но Булька разрушил эти планы. Требовательно звал к холодильнику, смотрел с укором. Пса пришлось срочно кормить, а после одеваться - собакен пожелал выгуляться.
  Булька. Ещё один сюрприз. Шерстяной и мокроносый, со странной надписью "Виконт Бальтазар де Булыжник дробь шесть" на ошейнике. Крепенький, плотно сбитый, голубо-тигровый бультерьер действительно походил на булыжник, особенно когда лежал, свернувшись калачиком и спрятав нос.
  Стас неторопливо шёл по дорожке вслед за псом. Прохладный воздух взбодрил. Возле оранжерей Булька насторожился, потом рванул вперёд, к солнечным часам. Стас припустил за ним. Еще издалека заметил - что-то не так. Подбежав ближе, увидел: на площадке солнечных часов словно великан порезвился. Песок в глубоких рытвинах, базальтовый валун цифры 6 весом в пару тонн, сдвинут, а на его месте красуется глубокая яма. "Что за..? - мелькнула мысль, - Кира Андреевна будет в ярости. А куда Филипп смотрел?"
  Мимо домика садовника они пробежали только что. Стас быстрым шагом направился назад. Филип ближе всех - пусть думает, что делать дальше. Почему садовник ничего не слышал, неужели пьян? Стас толкнул входную дверь - не заперто, прошёл через прихожую, открыл дверь в комнату. В нос шибануло - резко, эфирно. Булька утробно рыкнул, развернулся и пошлёпал назад, на улицу.
  Филипп лежал на кровати, под одеялом. На лице - белая тряпка. Стас подошёл, аккуратно смахнул тряпку, попытался нащупать пульс. Слава богу, бьётся. Мышцы расслаблены - похоже, спит или без сознания. Открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Булька сидел на дорожке, по которой они пришли. Увидев хозяина, завилял хвостом, пару раз негромко гавкнул. Стас достал телефон - нужно вызывать помощь и звонить Алексею.
  
  Позавчера, после полудня и дальше
   Парк кончился, и они с Булькой вышли на перекрёсток. Прямо по дорожке виднелся аккуратный фасад двухэтажного дома. Здесь жила хозяйка - Кира Андреевна. Дорожка направо огибала хозяйский дом и убегала к гостевым домикам, сейчас законсервированным на зиму. Стас повернул налево, мимо песчаной лужайки с солнечными часами, к цветочным оранжереям. Часы считались достопримечательностью пансионата. Конструкция нелепая: круглая гравийная площадка пятнадцати метров в диаметре, по центру которой торчал позолоченный десятиметровый столб. Сразу за краем площадки, утопленные в песок, располагались по кругу двенадцать здоровенных валунов с вырезанными на них цифрами. Три, шесть, девять и двенадцать - из чёрного базальта, остальные - гранитно-серые. Справа от часов высился бюст Антона Гершпеля. "Моё наследство сохрани. Сложи, умножь и раздели", - гласила надпись на постаменте. По легенде - последние слова этой легендарной личности перед смертью.
  За оранжереями располагалось жилище Филиппа. Хозяин как раз стоял на пороге дома. Увидев Стаса, он приветливо махнул рукой в бинтовой повязке. Стас подумал, было, зайти на огонёк, но, услышав лёгкие шаги и радостный взвизг Бульки, обернулся. За спиной стояла Кира Андреевна в элегантном брючном костюме, стремительно превращающемся в тряпочку под напором пританцовывающего пса. Женщина грациозно присела, позволила Бульке лизнуть уголок губ и принялась нежно чесать за ушами. Пёс блаженствовал, потом попытался плюхнуться на спину, но благодетельница уже поднялась и обратила свой взор на его хозяина:
  - Добрый день, Стас.
  - Здравствуйте, Кира Андреевна. Прогуливаетесь?
  - И это тоже. Шла пригласить вас на обед. Я думаю, вы уже достаточно отдохнули за три дня, так что пора возобновить наши ежедневные посиделки. Из Филиппа собеседник, мягко говоря, молчаливый. Пса можете прихватить с собой.
  - Вы любите собак?
  - Отчего же их не любить? Мой покойный муж увлекался генетикой и последние лет пятнадцать занимался улучшением пород, особенно бультерьеров.
  Кира Андреевна перевела взгляд на Бульку:
  - А вы знаете, Стас, что ваш пёс вполне мог быть Гершпелем? И не виконтом, а герцогом. Герцог Гершпель де Булыжник дробь шесть. Дробь шесть - особое достижение моего мужа. Генетическая линия, которую после смерти мужа ни одному заводчику собак ещё не удалось превзойти. Поговаривают, что это невозможно. Хотя мне пришлось... - женщина замолчала, секунду подумала. - Ладно, неважно. Я жду вас через час у себя. И чуть не забыла, - Кира Андреевна протянула запечатанный свёрток, - Это вам. Сегодня утром пришло по почте.
  Женщина обернулась к Филиппу:
  - Там гравий привезли. Возьми "грузчик" и убери с главной аллеи. Только осторожней, ещё больше не поранься. Не мог попросить сразу к теплицам доставить?
  Кира Андреевна развернулась и величаво поплыла прочь. Стас проводил её взглядом, окликнул Бульку и, махнув Филиппу, направился домой.
  Жилище Стаса располагалось дальше по дорожке, метрах в трехста. Оно предназначалось для управляющего, о чем свидетельствовала надпись на стене избушки, но Кира Андреевна лихо управлялась с пансионатом сама и нужды в помощнике не видела. Прочие домики для сезонной прислуги пустовали, и уединения Стаса никто не нарушал..
  Дома он распаковал посылку. Книга, причём бумажная. "Учим математику. Учебник для младших классов. Автор - Сергей Леонидович Завадский", - значилось на обложке. Стас, нынче кандидат математических наук, в студенческие годы подрабатывал преподаванием, но такой учебник ему не попадался. Глянув на год издания, он присвистнул. Едва ли не шестьдесят лет назад. Тем не менее, книга выглядела почти новой, лишь на обороте, в верхнем левом углу, стоял небольшой штамп: "Собственность Антона Семёновича Гершпеля", ниже: "Центральная Библиотека им. Б. Пастернака, г. Славгород", а посередине выведено чёрным маркером: "8+4". Стас с сожалением отложил книгу, решив просмотреть ее подробнее после обеда с хозяйкой.
  
  - Вам совершенно не к лицу старомодная куртуазность, - Кира Андреевна пригубила чай и аккуратно поставила чашку на стол, - так что можете спрашивать прямо.
   Стас, Филипп и Кира Андреевна расположились на террасе второго этажа хозяйского дома, куда перешли после обеда. Обед был так себе - хозяйка заказала еду в ресторане, а подавал ее робот-официант, ломая всю "старинность" этого места. А вот чай хорош - густой и крепкий, как Стас любил. И вид с террасы открывался потрясающий, даже солнечные часы смотрелись симпатично.
   - Мой милый мальчик, - продолжила Кира Андреевна, - мне семьдесят восемь, и когда ваше новомодное биоконструирование пошло в массы, я уже была немолода. Но я пользуюсь. Мне не дашь больше шестидесяти, я не страдаю хворями, что донимали стариков раньше.
   - Совсем?
  - Почти. От бессонницы спасает только снотворное. К тому же, от возраста панацеи нет. Мужу не помогло.
   - А от чего умер ваш муж? - ляпнул Стас и тут же пожалел.
   - Если верить медицине, - спокойно ответила хозяйка, - то от сердечного приступа. Но я думаю, что он устал жить. Устал от самого себя.
   - Антон Гершпель был очень разносторонним человеком, - внезапно вклинился в беседу Филипп, и Стас с некоторым удивлением уставился на обычно молчаливого садовника, - математиком, генетиком...
   - ...вором, аферистом, бабником и запойным пьяницей, - с непонятной злостью перебила Кира Андреевна, - очень разносторонний был человек.
   Повисло неловкое молчание. Стас уже подумывал ретироваться, но хозяйка вновь заговорила спокойно:
   - Прошу прощения, Филипп. Понимаю, что слышать такое об отце неприятно. Но что есть, то есть. И к чести мужа, он всем этим не гордился.
   - Отце? - удивлённо спросил Стас.
   - Генетическую экспертизу я не проводил, - ответил садовник, - но по словам мамы...
   - У нас с мужем детей не было, - вновь перебила Кира Андреевна, - а сколько он прижил на стороне - не знаю. Их много появлялось, наследничков состояния Гершпеля, после его смерти. Но, увидев список долгов мужа, все почему-то исчезали. Кроме Филиппа.
   - Извините за ещё один бестактный вопрос, Кира Андреевна, но вы... не любили мужа?
   Кира Андреевна задумалась.
   - Да как сказать, Стас. Когда мы познакомились, и несколько лет после свадьбы я его обожала. Безумно. К концу его жизни - практически ненавидела. Но время лечит. Сейчас он скорее вывеска, которой я зарабатываю на жизнь. Хотя... - женщина задумалась опять, - Вот солнечные часы, что вам так не нравятся. Антон их сделал для меня незадолго до своей смерти. Словно предчувствовал её. Солнечная Кира - так он меня называл. Думаю, что он действительно меня любил. По-своему.
   - Если вы его почти ненавидели, то почему не развелись?
   Кира Андреевна аккуратно сделала глоток чаю и ответила:
   - Он хорошо меня обеспечивал. Хотя, после его смерти пришлось туго, пришлось даже продать права на "дробь шесть", чтобы рассчитаться с долгами. А потом я додумалась обнародовать некоторые стороны тайной жизни мужа. Это почему-то вызвало большой ажиотаж, - улыбнулась женщина.
   - Туго? А как же "наследство Гершпеля" - это миф?
   - Вы о сокровищах, закопанных на территории "Ручья" и стишках на постаменте? - вновь вклинился Филипп.
  - Якобы закопанных, - перебила Кира Андреевна. - Милый мальчик, это всего лишь рекламный ход. Поверьте, я слишком хорошо знала своего мужа. При его образе жизни, ни о каких спрятанных сокровищах речи быть не может. К тому же, предсмертные слова Антона были не о наследстве, а о наследии.
   - Правда?
   - Правда, - ответила женщина. Внезапно её лицо перекосилось и она заговорила хриплым, прерывающимся голосом: "Кира... солнце моё... Сохрани... Сохрани наследие... Гордость... Надо сложить, умножить и потом разделить..."
   Стас от неожиданности поперхнулся чаем. Кира Андреевна смотрела , чуть улыбаясь.
  - Знаете, так занятно рассказывать вам все это заново.
  - Выходит, я вас уже когда-то расспрашивал, - пробормотал Стас, потом достал учебник Завадского, который решил прихватить с собой в последний момент, и выложил на стол. - Случайно не знаете, что это?
  Кира Андреевна взяла книгу, открыла, снова улыбнулась:
  - Вы всё-таки нашли его?
  - Ну, как нашёл. Это было в почте, что вы передали мне сегодня.
  - Правда? - искренне удивилась Кира Андреевна. - И кто вам его прислал?
  - Не знаю, - ответил Стас. - Так что это за книга?
  - Этот учебник почти полностью составил Антон, ещё будучи студентом математического факультета.
  - Но ведь автор - Завадский? - удивился Стас.
  - Знаете, есть такое понятие - "литературный негр"? Антон и был таким "негром". Его даже не включили в соавторы. А учебник признали одним из лучших по тем временам. Муж втайне очень гордился этим достижением молодости. Факт почти никому не известный. Этот экземпляр из библиотеки мужа, но я её частично распродала, а часть отдала в библиотеку Славгорода.
  - Можно? - спросил Филипп. Кира Андреевна молча передала ему учебник. Садовник повертел книгу в руках, раскрыл, полистал, положил обратно на стол.
  - Ладно, - Кира Андреевна поднялась .- Пора расходиться. Стас, жду вас завтра опять у себя.
  - Завтра не получится, Кира Андреевна. Меня пригласил Алексей. В "Трикстер".
  - Вот как. Ну что ж, поезжайте, развейтесь. Вам это сейчас необходимо.
  Стас забрал книгу, и они с Филиппом вышли. На улице садовник повернулся к Стасу: "Может по пивку?"
  Филлипп усадил гостя на веранде. В удобное кресло. Стас расслабился - было хорошо. Под потолком развешаны пучки сушённых трав, приятный сладковато-медицинский запах. Вернулся хозяин. Кинул Бульке косточку, протянул Стасу бутылку пива и уселся в кресло рядом. Они молча потягивали пиво, Стас даже задремал, но тут Филипп тронул его за руку и смущённо пробормотал: "Стас, такое дело. Натрёшь мне поясницу? - Садовник достал бутылочку из оранжевого стекла. - Сам не могу. Руку порезал, больно и жжёт сильно". Стас вздохнул, но отказать было неудобно.
  
  Вчера, день и вечер
   Имение-пансионат "Рыжий Ручей", обнесённый по периметру ажурной железной оградой, вольготно раскинулось посреди соснового парка. Славное место, с закосом "под старину" и легендой о "Тайном обществе Трикстера" - бывшая штаб-квартира Антона Гершпеля, последнего "трикстера". Конец октября, межсезонье и безлюдно.
  Стас жил в пансионате пятый день. Кроме него здесь сейчас всего два человека. Кира Андреевна Гершпель - владелица, смотрительница и управительница, как она себя в шутку величала. И Филипп, личность молчаливая и примечательная. Бывший боксёр, участник боёв без правил, теперь бережно и с любовью ухаживал за садом, оранжереями и сосновым парком. Выше Стаса на голову, шире в плечах раза в полтора, он наверняка мог гнуть в дугу железные прутья ограды. При этом характером обладал очень спокойным. И Кира Андреевна, и Филипп тепло относились к Стасу, как к старому знакомому. Впрочем...
   Сюда, в "Рыжий Ручей", его после выписки привёз лучший друг, Алексей Оладьев. Привёз и непрозрачно намекнул, что здесь будут рады... Стас не помнил последние пару с небольшим лет своей жизни. Нелепая случайность, автокатастрофа. Медики срастили переломы, регенерировали уничтоженные ткани и клетки, восстановили основные функции, но даже они не могли вернуть утраченные воспоминания. Что, временами, создавало неудобные ситуации. Как с Кирой Андреевной и Филиппом. Оказалось, что до аварии Стас жил в "Рыжем Ручье" почти год, и что Алексей приходится двоюродным племянником Кире Андреевне - всё это приходилось узнавать заново.
  Поначалу он рассердился на Алексея, но, подумав, поостыл. Друг совершенно не хотел принимать тот факт, что Стас забыл часть своей жизни, пытался пробудить воспоминания. В первый день Стас едва не сбежал из "Рыжего Ручья", а пожив пару дней, понял, что здесь ему уютно, удобно, и именно это место ему нужно сейчас.
   Стас неторопливо шёл, вдыхая напоенный запахом хвои лесной воздух. Булька шествовал впереди, гордо задрав хвост. Дорожка вывела к одноэтажному кирпичному зданию - пансионатской кухне, в это время года пустующей. Но сейчас небольшой грузовой аэрокар притулился на служебной стоянке, а широкая служебная дверь оказалась распахнута.
  Булька потянул носом воздух и с радостным лаем бросился вперёд. Послышался ритмичный железный лязг, и из открытой двери выплыл большой холодильник. Так вначале показалось. Лишь через пару мгновений Стас разглядел под холодильником фигуру, облачённую в экзоскелет грузчика. Лязгающий человек подошёл к аэрокару, аккуратно поставил ношу в кузов, повернулся и помахал Стасу. Потом перевёл взгляд на пса, нарезающего круги, и мужской голос, приглушенный лицевой пластиной весело воскликнул: "Булыжник, узнал шалопай? Погоди, сейчас только сбрую сниму".
   Мужчина зашёл в здание и вернулся минут через пять, потирая красные пятнышки на ладонях. На несколько удивленный и недоумённый взгляд Стаса, ответил: "Раздражение от сенсорных контактов. Не люблю работать в экзоскелете, а приходится. А в перчатках контакта совсем нет".
  Невысокий, худощавый брюнет лет пятидесяти, с приятным открытым лицом. Представился Петром Швецовым, радостно тряс руку: "Давно не виделись, Стас Сергеевич. Как поживаете?" Потом виновато пробормотал: "Ах, ну да. Наслышан". И тут же оптимистично добавил: "Но ничего. Скоро познакомимся заново. Алексей предупредил на сегодня. Два места в "Трикстере". Ваш любимый столик. А сейчас, извините, некогда. Нужно ещё холодильник отвезти".
  После этой загадочной фразы брюнет бодро залез на водительское место аэрокара, завёл двигатели и шумно отчалил. Стас лишь головой покачал. Про два места в "Трикстере" было понятно. Алексей прислал сообщение, что наконец-то смог выкроить пару дней, чтобы встретиться, выпить, посидеть и нормально поговорить. Друг работал дознавателем в службе охраны порядка Славгорода, и бывал временами очень занят. Непонятно было, откуда этот Пётр это знает...
  
  - Так хоть какая-нибудь малюсенькая надежда есть? - в голосе Алексея звучала почти отеческая забота.
  - Лёша, я не знаю, - пожал плечами Стас, - эскулапы советуют надежду не терять. При этом смотрят на меня сочувствующими взглядами. И глаза такие добрые, добрые. Боюсь, что мой удел - лишь смутные образы.
  - Тяжко тебе?
  - Да как сказать. Тяжко, конечно. Хотя, - Стас чуть улыбнулся, - некоторый плюсик во всей этой ситуации есть. Иногда бывает забавно узнавать всё заново.
  Бар "Трикстер" - небольшое, душевное заведение на окраине Славгорода. Десяток столиков с уютными кожаными диванчиками, приглушенным освещением и приятной музыкой. А владельцем оказался не кто иной, как лязгающий носильщик холодильников Пётр Швецов. Алексей заново представил его: "А это наш Петя, Петюня, Петюнечка... Лучший бармен и повар в городе. Главный почитатель канувшего в Лету "Общества Трикстера". И наш с тобой приятель". Пётр на этакую тираду лишь улыбнулся.
  Столик, куда их усадили, оказался в глубине зала, недалеко от барной стойки. "Для випов, не иначе", - подумалось с улыбкой. Стас потянулся к электронному меню, но Алексей остановил: "Не надо. Петя всё знает". Оказался прав. Им подали хрустящие ломтики картошки с печёными колбасками. От блюд шёл такой аромат, что желудок тут же потребовал всё это в себя запихнуть. Картошка хрустела, мясо таяло во рту. Утолив первый голод, Стас поднял взгляд. С ними за столиком сидел Швецов и с улыбкой наблюдал:
  - Вы знаете, Стас Сергеевич, я, в какой-то мере, даже рад, что вы не помните ни меня, ни мою кухню. Будет увлекательно познакомить вас заново с моими талантами.
  - Петя у нас выдающийся молекулярный химик, - вставил свои "пять копеек" Алексей. - По классу еда и напитки. И повар отменный. А вот, поди ж ты, осел у нас в Славгороде. Не иначе, как прикипел к "трикстерам".
  - Серьёзно, - удивленно пробормотал Стас, - я, до своего обитания здесь, о них практически ничего не слышал.
  - Алексей шутит, Стас Сергеевич, - ответил Швецов, - в Славгороде я совсем по другой причине. Нравится мне тут. А то, что не слышали - неудивительно. Это знаменитости местного пошиба. А для меня или Киры Андреевны - ещё и бизнес. Люди, знаете ли. Любят что-нибудь загадочное, выходящее за рамки их обывательского существования. Хотя, признаться, нечто притягательное в них было. Оромантизированное. Этакие Робин Гуды современного века. Современного, естественно, по тем временам.
  - А на самом деле? - с интересом спросил Стас.
  - Воры, мошенники, аферисты... - пожал плечами Швецов, - и пресыщенные, скучающие нувориши. Конечно, встречались и неординарные личности. Вроде Антона Гершпеля. Хотя, Гершпель - это немного другая опера.
  - Почему же?
  - К моменту рождения Гершпеля, Общество уже полвека как перестало существовать. Звание "последнего трикстера" досталось Антону по наследству. Хотя, возможно, он сам себе его выдумал. Интересный был человек, Антон Гершпель. Обожал всякие загадки, несуразности. Вы знаете, Стас, он ведь тоже был математиком. Вернее, закончил математический факультет. Логическое мышление помогало ему в его, как бы помягче сказать... - задумался Швецов.
  - Аферах? - снова влез Алексей.
  - Ну, можно и так, - улыбнулся Швецов. - Хотя вам, Алексей, надо бы уважительней относиться к своей родне.
  - Вы рассказываете так воодушевленно, словно знали Гершпеля лично, - заметил Стас.
   Швецов удивлённо посмотрел на него:
   - А я и знал. Гершпель умер чуть больше пяти лет назад. Моему бару больше двадцати. Он сюда частенько захаживал. Я и Киру Андреевну хорошо знаю. И Филиппа. Они все у меня бывают. Хотя про тёмную сторону Антона я узнал много позже, когда Кира Андреевна создала брэнд на имени Гершпеля. У меня в баре он был знаменит другим. Пойдёмте, покажу.
  Стас поднялся и прошёл вместе с Петром к увешанной фотографиями доске за стойкой бара. Петр ткнул пальцем в одну. Седовласый, солидный человек улыбался за столиком, держа в правой руке вилку, словно салютуя. Перед ним стояла тарелка, полная колбасок вроде тех, что недавно ел Стас. Поперёк фото - надпись: "В следующий раз - в три раза больше! Антон Гершель".
  - Я временами провожу такие рекламные акции-соревнования, - объяснил Швецов, - Кто съест больше всех колбасок за минуту. Или бургеров. Или больше выпьет колы. Среди непрофессионалов, естественно. Жюри, призы, все дела. Гершпель выиграл один такой незадолго до своей смерти. Съел шесть штук. Не бог весть какое достижение, но он был так горд, что я решил увековечить, - улыбнулся Пётр. - Тем более, что он обещал в следующий раз поднапрячься и... Вот, даже подписал. А теперь это фото уже часть имиджа.
  - Надо бы и мне попробовать, - пробормотал Стас.
  - Попробуйте, попробуйте. Завтра как раз такой праздник у меня. Хотя планку в восемнадцать штук ещё никто не одолел. Рекорд пока - одиннадцать.
  Они вернулись за столик. Швецов посмотрел на Стаса:
  - Знаете, Стас Сергеевич, у меня сейчас странное чувство дежа-вю. Все эти разговоры, в разной интерпретации, мы с вами уже вели. И про трикстеров, и про Гершпеля, и про его наследство.
  - Петюняяя... - как- то странно протянул Алексей, и Швецов умолк.
  - Что? - спросил Стас. - Что наследство? Это как-то связано со мной и аварией?
  - Никак не связано, - устало произнёс Алексей, - я тебе уже говорил. Авария - чистая случайность.
  - Вы знаете, Стас Сергеевич, - вновь начал Швецов, - Не забивайте себе голову. Везде, где есть легенды и романтика, возникают "сокровища". Пиратские клады, испанское золото, нацистская казна. Некоторые из них - правда. Но, здесь не тот случай. Вся эта шумиха возникла из-за непонятных последних слов умирающего. Думаю, Кира Андреевна уже жалеет, что вообще их обнародовала.
  Швецов отпил воды из стакана и продолжил:
  - Да что мы всё о грустном? Лучше расскажите о себе. Или как там Булыжник поживает? Почему с собой не привели?
  - Откуда вы... - начал было Алексей, но потом сообразил, - Ах, ну да, мы же вас видели уже сегодня. В пансионате. С холодильником.
  - Видели. Кира Андреевна - умная женщина. У неё сейчас межсезонье. А у меня наоборот. Вот и помогаем друг другу. Я летом у неё поваром и грузчиком подрабатываю - недаром "Ручей" кухней славится. А она мне разрешает пользоваться оборудованием, которое ей на данный момент не нужно. Так и живём.
  Швецов поднялся и ушёл на кухню. Вернулся через пару минут, неся на подносе три запотевших стакана:
  - Давайте, выпьем. Только я чуть. Мне всю ночь к празднику готовить. - Поставил стаканы на стол. - Моё изобретение и, кстати, ваш любимый напиток, Стас Сергеевич. Почти не содержит алкоголя, но вставляет так, что только держись. Называю его - "особый жасминовый".
  Последнее воспоминание Стаса: он обнимает приятелей и пытается им втолковать: "Понимаете, друзья, восемь плюс четыре. Уловили? Восемь, мать его, плюс четыре..." Домой Стас вернулся уже поздно ночью.
  
  Сегодня, после...
   - Ничего страшного не случилось, - пожилой врач спрятал медицинский сканер в чемоданчик, - Доза небольшая. Хорошо, что сразу убрали тряпку и открыли окно. Минут через двадцать очнётся, так что я пока побуду здесь. Он будет чувствовать слабость, возможно тошноту, может понадобиться госпитализация.
   - Отлично, доктор, - Алексей повернулся к Стасу. - Пойдём, не будем мешать.
   Они вышли из дома Филиппа и направились к солнечным часам. Тут ничего не изменилось, только Кира Андреевна стояла рядом, разглядывая яму, и недовольно морщила нос.
   - Доброе утро, тётушка, - преувеличенно бодро и жизнерадостно поздоровался Алексей.
   Кира Андреевна перевела взгляд на мужчин:
   - Доброе, Алёша. И вам доброе, Стас. Что случилось?
   - Да вот. Кто-то проник на территорию, разрыл вот здесь у вас...
   - Я это вижу, Алёшенька, - в голосе женщины проскользнули недовольные нотки. - Что случилось с Филиппом? С ним всё в порядке?
   - Будет в порядке, - ответил Алексей, - просто усыпили. Хлороформом. Чтобы не мешал копать.
   - Это хорошо, - с явным облегчением произнесла Кира Андреевна. - Но почему копали здесь?
   Алексей просто пожал плечами. Кира Андреевна перевела взгляд на яму, потом опять на Алексея:
   - Будешь возбуждать?
   - А нужно, тётушка? - спросил Алексей. - Я могу. Проникновение на чужую территорию, порча имущества, вандализм, угроза жизни.
   - Как хочешь. Хотя мне проще купить охранника, - ответила женщина и, подумав немного, добавила язвительно. - Если они что-то здесь откопали, то ты их уже не найдёшь. Но думай сам, Алёшенька.
   Кира Андреевна перевела взгляд на Стаса:
   - Как вы себя чувствуете? Ваше возвращение вчера вечером было весьма шумным.
   - Извините, - смутился Стас.
   - Не извиняйтесь. Вы молоды. Вам это сейчас нужно. Не переусердствуйте только.
  Кира Андреевна покачала головой и поплыла прочь.
  
  - Ну, что думаешь? - спросил Алексей.
   Стас подошёл к валуну с цифрой шесть, упёрся, попытался толкнуть. Камень не шевельнулся. Обернулся к Алексею: "Давай-ка вместе". Друзья налегли что есть мочи. Безрезультатно.
   - Вот и думаю. Кто бы мог в одиночку сдвинуть с места такую каменюку?
   Алексей ничего не ответил. Стас подумал немножко:
   - Филипп - очень немаленький и сильный мужчина. Но, думаю, даже ему сдвинуть этот камень не под силу. И даже если нашёлся такой большой и сильный, то, как он неслышно пробрался в дом к Филиппу, чтобы его усыпить? Так, что тот не проснулся.
   Алексей опять промолчал, полез в карман, достал сигарету и закурил.
   - Или их было как минимум двое, или ты думаешь то же, что и я, - закончил Стас. - В пансионате есть вещь, способная сдвинуть с места этот булыжник.
   Алексей выбросил сигарету в песок, затоптал:
   - Не хочу я так думать. Но, пошли, проверим.
   Входные двери пансионатской кухни оказались заперты. Стас с Алексеем обогнули здание, подошли к служебной двери, из которой вчера Швецов выносил холодильник. Открыто. Экзоскелет грузчика стоял в специально предназначенной железной "клетке", которую запирала массивная дверь с сенсорным замком. Оно и понятно - техника дорогостоящая. Алексей внимательно осмотрел дверь, хмыкнул:
   - Не взломана. Да и такую дверь взломать можно, но сложно. - Обернулся к Стасу. - Мне не откроет, а ты приложи-ка палец.
   К удивлению Стаса замок среагировал на его отпечаток. Алексей подошёл к экзоскелету, открыл грудную пластину, внимательно осмотрел, понюхал. Включил, что-то отщёлкал на экранчике, посмотрел результат:
   - Следы песка на корпусе, сломана тяга правой руки. Понюхай, какой характерный запах. Дезинфект. Кто-то протёр сенсорные контакты, прилегающие к коже. Иначе, я бы смог снять образец и сделать анализ ДНК. С ним явно кто-то работал не так давно. Кто-то очень предусмотрительный, но не очень умелый. - Алексей остро посмотрел на Стаса. - А теперь убеди меня, друг, что это не ты.
   Стас вздохнул:
   - Похоже, Лёшенька, нам пришла пора с тобой поговорить.
  
  - Это ты мне прислал? - Стас выложил учебник Завадского на стол перед Алексеем.
   - Ага, - ответил Алексей.
   - И что это за книга?
   - При тебе была во время аварии. Я забрал. И забыл про неё. А на днях попалась под руки - вот и решил послать. Подумал, может, вспомнишь чего, когда книжку увидишь. Переживаю я за тебя.
   - Переживаешь? Зачем тогда вчера одёрнул Петра в баре?
   - Потому что не хочу, чтобы ты опять занимался этим мнимым наследством! - Алексей повысил голос, поперхнулся, отпил чаю и продолжил уже спокойней. - Ты был какой-то чумной всю последнюю неделю перед аварией. Особенно последние два дня. Не вылазил из библиотеки Славгорода. За пару часов до аварии позвонил мне, весь такой возбуждённый, орал в трубку, что нашёл, наконец, все ключики. Я даже подумал, что ты сильно пьян.
  После этих слов Алексей как-то поник, и упёрся взглядом в столешницу:
  - Я одно время, грешным делом, даже думал что это ты сам. Ну... - замялся.
  - Что сам? Самоубился?
  - Да. В твоём состоянии это было бы неудивительно.
   Стас некоторое время переваривал услышанное:
   - Ладно. Кира Андреевна говорит...
   - Не надо, - Алексей поднял руки, словно защищаясь. - Не начинай снова. Нет никаких сокровищ. Просто есть люди, которые в них верят.
   - Ясно. - Стас посидел некоторое время, водя пальцем по ободку стакана, потом спросил. - Ты действительно думаешь, что это я? Взял "грузчика", усыпил Филиппа, раскопал...
   - Не думаю, - ответил Алексей, - хотя ты и мог. Потому и спросил. Но я видел, в каком состоянии ты был вчера вечером, и знаю, как действует "особый жасминовый". Думаю, ты даже не слышал звука экзоскелета. А ведь он совсем не тихий, особенно ночью. Вот псина твоя могла слышать.
   - Ну да, он ведь даже пытался меня будить.
   - Ладно, - Алексей поднялся, - Хорошо, что разобрались. Надо проведать Филиппа, а потом загляну в "Трикстер".
   Филипп ничего толкового не поведал. Он чувствовал себе ещё очень слабым, и пожилой доктор выгнал их. Алексей уехал, а Стас вернулся домой. Всё случившееся никак не давало покоя, но голова не хотела думать после "вчерашнего", и он лёг спать. Во сне явился Булька. Его пёс укоризненно смотрел, покачивая головой.
   - Что смотришь? - спросил Стас. - Всё равно, нет никаких сокровищ.
   - Разве дело в этом? - спросил Булька, потом поднял заднюю лапу и яростно почесал у себя за ухом. - В чём разница: есть или нет?
   Стас поразился столь глубокой мысли, а Булька продолжил:
   - Чем отличается наследство от наследия, хозяин? - И лизнул в лицо.
  Стас проснулся. Булька мирно дремал в ногах, посапывая во все дырки. Стас поднялся, сел за компьютер и набрал в поисковике одно слово: "Хлороформ".
  
  Завтра
   - Вся эта ситуация мне казалась несколько абсурдной. Тот, кто копал под часами явно искал пресловутое наследство. Но почему именно под шестым камнем?
   ...Смущал еще один момент. Кира Андреевна безапелляционно заявила, что история с наследством рекламный трюк. Допустим, это правда. Судя по тому, что она мне рассказала данный факт весьма охотно, то тайна небольшая. Ну, уж во всяком случае, ближний круг должен был об этом знать. Тогда какой смысл вообще копать? Можно было допустить мысль, что это кто-то со стороны. Но тут опять возникают неясности. Воспользовались "грузчиком" из пансионата. Но дверь в клеть с экзоскелетом не взломана. Как вычислили, что именно под шестым камнем? И зачем возвращать сломанный "грузчик" на место? Факты раскопок и использования "грузчика" всё равно вскроются, стереть следы ДНК с сенсоров можно было и возле часов. Как подгадали так, что я буду спать в ту ночь нетрезвый и вряд ли услышу лязгающий экзоскелет? Нет. Это был кто-то, кто имел беспрепятственный доступ в пансионат и знал, что в ту ночь его не услышат. А это четверо, кроме меня: Алексей, Филипп, Кира Андреевна и Пётр Швецов. Но опять возникает вопрос - зачем копать?
   ... А потом я вспомнил, что сказал Алексей: "Нет никаких сокровищ. Просто есть люди, которые в них верят". А ведь правда: совсем неважно, есть клад или нет. Есть человек, который в него верит. Который уверен, что разгадал загадку Гершпеля. И знает его настоящие предсмертные слова. Если ты параноик - совсем не обязательно, что за тобой не следят. Если сокровища - рекламный трюк, это не значит, что их не существует...
   ...Чем отличается наследство от наследия? Наследием гордятся. Антон Гершпель не гордился своей тёмной стороной. А чем же он гордился? Солнечными часами, что сделал для любимой женщины. Составленным учебником по математике. Глупым рекордом в баре Петра. И вот им, - Стас ткнул пальцем в мирно валяющегося Бульку, - Генетической линией "дробь шесть". Сложить, умножить, разделить. Умножить и разделить всегда были на виду. А вот "сложить"... Не подходил любой учебник - нужен был именно тот самый, что когда-то принадлежал Гершпелю.
   ... А причём тут шестой камень, спросите вы?
  ...Потому что, двенадцать умножить на три и разделить на шесть будет шесть. Так кто же всё-таки из четверых мог копать? Киру Андреевну отбросил сразу. Она хоть и проявляет некоторую сентиментальность, но если бы она действительно верила, что сокровища существуют, то просто-напросто перерыла бы здесь всё. И никакие сантименты её бы не остановили. Это её владения, кто бы ей слово сказал? А ночью, тайком - зачем? Теперь Алексей. Хороший вариант, но есть один нюанс. Если он разгадал загадку, то зачем ему было возвращать мне учебник? Он бы мог просто дождаться, пока я уеду, и придумать что-нибудь. И как он открыл дверь к "грузчику"? Доступа у него нет. Не говоря уже о том, что накануне мы наклюкались, и он вряд ли был способен работать в экзоскелете. Отпадает. Пётр. Тоже отличный вариант. Доступ в пансионат, доступ к "грузчику", почти не пил накануне. Я проболтался в баре про "8+4". Вот только неумелый водитель сломал экзоскелет, когда двигал камень, а Петр - умелый. Ему не было нужды убирать свою ДНК. Против него это не улика, он в этом экзоскелете работает. Или хитрость? Подожди-ка, а почему он не пил? Ему же всю ночь готовить надо было...
  ...Филипп. Молчаливый Филипп. Бывший боксёр, боец боёв без правил, а нынче садовник, причём хороший, по утверждению Киры Андреевны. И ещё, возможно, сын Гершпеля. Словом, неординарная личность. Хорошая профессия - садовник. Можно перерыть буквально весь пансионат и никто ничего не заподозрит. Работает на "грузчике", но ведь тоже не новичок. Стоп! У него же рука порезана, повязка. Как там Пётр сказал: "В перчатках контакта нет". Значит, должен был снять повязку. А с порезом работать больно. Не справился и сломал. И, наверняка, кровь пошла. Потому и нужно было экзоскелет вымыть. И растирания его, запах. Что там было на бутылке написано?..
  ...Думаю, и на часы он обратил внимание раньше. Да и как не обратить. Но эти часы так просто не раскопаешь. Нужна техника, чтобы сдвинуть камни. А это приметно и громко. А когда увидел последнюю подсказку, на обеде у Киры Андреевны, ещё больше укрепился в своём мнении. Восемь плюс четыре. Восемь серых камней плюс четыре чёрных. И теперь знал точно, где нужно копать и что этой ночью не услышат. Взял "грузчика", отодвинул камешек, сломав тягу правой руки, выкопал яму. А потом не смог поставить камень обратно. Знал, что к нему будут вопросы, когда обнаружат раскопки. И начал импровизировать. Поставил "грузчик" на место, убрал свою кровь, дождался, когда мы с Булькой пройдём мимо окна, лёг в кровать и положил себе тряпку с хлороформом на лицо. Опасная импровизация, надо сказать. Он знал, что хлороформ токсичен и нужно чётко рассчитать дозу? И полежи чуть подольше, то возможно его уже бы не было? Не мог он там лежать долго. И доктор сказал, что доза была небольшая, а запах в комнате был резкий. Как будто совсем недавно пролили. Всё это было вообще-то довольно глупо, но понимаю - особого выбора не было. А так шанс подставить под подозрение кого-то вместо себя...
  
  Когда-нибудь
   - Там ничего не было, потому что Филипп ошибся. Понимаете, Гершпель был математиком. Знаете, есть такой вопрос: сколько будет два плюс два умножить на два? Ответ на который калькулятор даёт восемь, а компьютер - шесть. Филипп спешил и не догадался. Все три части формулы действительно нужно соединить, но Гершпель не упоминал скобки.
   Стас взял ручку и написал на листке: "8+4х3/6".
   - Ответ на загадку Гершпеля совсем не шесть, а десять. Если какое-то наследие и зарыто, то именно под десятым камнем солнечных часов. Впрочем, мы можем проверить это лично.
  
   - Так что там было, под десятым камнем? - спросил Пётр.
   - Ничего особенного, - ответил Стас. - Письма от жены, разные безделушки. Посмертное признание профессора Завадского в настоящем авторстве учебника. Шуточная инструкция: "Как съесть восемнадцать колбасок за минуту". Техническая документация и результаты экспериментов по разработке новой генетической линии "Дробь семь".
   - Наследие... - задумчиво протянул Пётр.
   Стас ничего не ответил.
  
  ХРОНИКЁР
  ВЕЧЕРИНКА С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
  Выйдя из подъезда, Порошин с опаской поглядел на сгущавшиеся тучи. Синоптики, конечно, предсказывали "местами порывистый ветер", но свистело уж слишком. Поежившись, поднял воротник, заколебался, не стоит ли вернуться за шапкой, но махнул рукой. А через полтора часа, выходя из метро, и вовсе обозвал себя дуралеем. В такую погоду нужно было сидеть дома, да и вообще не стоило принимать приглашение от человека, которого не видел уже почти полвека.
   Многоэтажный урод вздымался над окружающими домами. О нестандартном проекте много писали любители изгаляжа в архитектуре. Юрий Петрович к таким сооружениям испытывал безотчетную неприязнь, но так уж получилось, что совершенно неожиданно ему довелось переступить тщательно охраняемый порог.
   Крупногабаритные секьюрити подозрительно просканировали взглядами его потрепанное пальто и заляпанные грязью ботинки (да, да, по всему было видно, что перед ними нищеброд, разъезжающий на общественном транспорте). Не вызвал Порошин доверия и у модельного вида барышни на рецепшн. Но телефонный звонок "наверх" подтвердил приглашение в элитный пентхауз. Девица недоуменно приподняла бровь и коротко кивнула сомнительному посетителю, указывая в сторону лифта, но тут же остановила его:
   - Будьте добры, дайте ваш мобильник. - И, встретив его недоуменный взгляд, пояснила. - Требования безопасности. Слышали, наверное, теперь с мобильников взрывы устраивают.
   Порошин пересек колоссальный холл, набрал на дигитальном дисплее цифру 49.
   - Господи, здесь домашним уютом и не пахнет. Шикарная гостиница и только.
  Рядом остановилась толстушка с набрякшими подлгазьями и седым "учительским" пучком на голове. Подслеповато прищурившись, она повторила на дисплее ту же цифровую комбинацию. Она, как и Юрий Петрович, совершенно не вписывалась в здешний интерьер. Оказавшись в кабинке скоростного лифта Порошин еще раз искоса взглянул на незнакомую даму, которая вдруг просияла улыбкой:
   - Юрик, Порошин, ты что ли?
   Створки лифта разъехались, впуская их в прямо в огромную гостиную, такую же модную, холодную и безликую, как и весь "небоскреб". Худощавый господин, утонувший в одном из глубоких кресел, приветливо махнул рукой:
   - Сюда, сюда, ребята. Догадываюсь, что Порошин и...Чеботарева, ну и растолстела ты, мать!
   Юрий Петрович невольно сморгнул: не может быть! Неужели эта потрепанная жизнью, преждевременно состарившаяся женщина - первая красавица класса Леночка Чеботарева?
   Хозяина дома, бывшего второгодника, а ныне одного из воротил от бизнеса Александра Кошелева ему нередко случалось видеть в теленовостях. Вальяжный высокомерный и все еще красивый он частенько бывал героем "великосветских" сплетен. Еще бы! Пять официальных браков и разводов и... ни одного законного наследника.
   А вот остальные гости на первый взгляд показались незнакомцами. Пришлось приложить усилия, чтобы в лице еще одного господина разглядеть черты шустрого и прыгучего, как мячик, кругломорденького Игорька Штыкеля, а в элегантной даме признать мышку-зубрилку Юльку Москаленко. Впрочем, Игорь был по-прежнему весел и улыбчив. А Юлия во многом осталась такой, какой запомнилась Порошину: молчаливой, сдержанной и себе на уме. Даже давнюю привычку время от времени вынимать небольшое зеркальце и, охорашиваясь, поправлять прическу сохранила. Только выглядела она гораздо эффектнее, чем подростком. Должно быть, пластические хирурги постарались, недаром Чеботарева бросала на бывшую одноклассницу завистливо-неприязненные взгляды.
   - Не смог найти ничего лучше, чем эта дурацкая овца? - разбил неловкое молчание Штыкель, разглядывая печальную морду, изображенную на одном из трех странноватых полотен, украшавших стены.
   - Между прочим, работа известнейшего израильского художника, - отбрил его хозяин дома.
   - Оставь! В художественных галереях Израиля бродят неисчислимые овечьи стада этого халтурщика от искусства. У меня от них уже в глазах рябит.
   - Насчет халтуры в искусстве тебе виднее, - холодно улыбнулась Лена. - Смотрю тебе надоело изображать из себя великого портняжку-кутюрье, ты начал кропать детективы, и даже на постановку в любительском театрике отважился. Видела, что ты выставил в YouTube.
   Порошин напрягся, охваченный внезапным нехорошим предчувствием. Еще раз обвел глазами собравшихся. Да, тут была Та Самая компания, кроме Анютки и Сергея. Отчего Кошелеву вдруг понадобилось вновь собрать их вместе? И отчего все так странно смотрят на Игоря? Догадка показалась нелепой, но все же он спросил:
   - Штыкель, ты что, вытащил на свет убийство Ани?
  Глаза бывшего одноклассника метнулись в сторону.
   - И как, совесть не мучит? Грязными лапами...
   - Успокойся, Юр. - Голос Кошелева звучал обманчиво мягко. - Я тоже почти случайно наткнулся на этот сомнительный шедевр. Вариант детективного расследования впечатлил тем, что убийца оказался уж очень похож на меня. Поэтому порадовал визит нашего "русского" израильтянина на неисторическую родину. Захотелось, друзья, собрать вас вместе и поразмышлять. С Игорем я согласен лишь в одном: Серега Павленко огреб срок ни за что. Кстати, всем ли известно, что в колонии он и сгинул? Между прочим, он был моим лучшим другом, я слишком хорошо знал его, чтобы поверить в виновность Павли.
   - И у нас, как у опасных террористов, отобрали даже мобильники, - едко заметила Юлия.
   - Дались вам эти игрушки, - скривился Александр. - Просто хочу поговорить серьезно, не отвлекаясь ни на что. Вот смотрите, я, хоть и деловой человек, отключаю свой айфон.
   - И отнеси в другую комнату, - съехидничал Штыкель, - чтобы, как у нас - на расстоянии.
   - Как дети, - хмыкнул Кошелев, но встал, на минуту вышел из гостиной, а вернувшись, показал пустые руки и демонстративно вывернул карманы брюк.
   ... Ветер за окном завывал и свирепствовал, хрустальная люстра начала позвякивать и подрагивать. Александр снисходительно пояснил, что землетрясением пока не пахнет, а вот ураганный ветер верхотуру слегка раскачивает, но это вполне безопасно. Чеботарева опасливо сжалась и пробормотала, что в таком случае она не рискнет спускаться отсюда на лифте, еще застрянет, хоть и высоко, но уж лучше пешочком.
   Кошелев хохотнул:
   - Пешочком не получится, рыбонька. Это суперсовременный проект: внутренних лестниц нет, а по пожарным тебе и в хорошую погоду лазить теперь не с руки, то есть - не с ноги! - Бывший двоечник, а ныне крутой бизнесмен насладился эффектом трясущихся губ и бледного до синевы лица Лены и снисходительно добавил: - Не боись! Все под контролем, тут даже своя аварийная подстанция имеется, на случай чего. Да и следит за лифтами целая бригада технарей. Переживать нечего. - Он еще раз обвел глазами постаревших однокашников и уже серьезно редложил: - Ну что, устроим мозговой штурм, поразмышляем над тем, кто же из нас настоящий убийца?
   Юрий Петрович взял один из стоящих на столе стаканов с янтарной жидкостью, проигнорировав вазочку с колотым льдом, сделал глоток, прочищая горло, и только после этого спросил:
   - Штрыня, насколько я помню ты, в отличие от Кошеля, с Павлей не дружил. Отчего же ты уверен, что он не убивал Аню? Извини, но по интернету просто так не мотаюсь, твоего шедевра не смотрел.
   Игорь тоже отхлебнул виски, задумался на мгновение, а потом начал монотонно, с претензией на объективность излагать печально известные всем события, которые случились в незабвенном 1977-м.
   Тогда десятиклассница Аня Завгородняя пригласила на свой день рождения школьных приятелей. Родители ее работали по контракту в одном из небольших арабских государств. Огромная свободная квартира и куча импортных шмоток по тем временам - мечта любого подростка. Впрочем, Аня, как ни удивительно, заносчивой воображалой не была. И, хотя многие в классе искали с ней дружбы, друзей она выбирала по велению сердца и симпатии. В ту уже почти мифическую доперестроечную эпоху элитарных школ практически не существовало. А потому среди приглашенных оказались как дочь именитых хирургов Юля Москаленко, так и девочка из семьи простых работяг Лена Чеботарева. Отец хулиганистого Сашки Кошелева заведовал овощебазой, папа Юры Порошина преподавал античную литературу в университете, родители Сережи Павленко были геологами, а Игоря Штыкеля - журналистами.
   Завгородние, Кошелевы и Москаленко жили по соседству, Аня с Юлей и Сашей росли вместе, а вот с Леной Аня подружилась только в девятом классе, взяв под свою опеку растерянную и неловкую девочку, пришедшую к ним после восьмилетки. Невзрачную, но гонористую Юльку новенькая в ту пору очень раздражала своей смазливой мордашкой. Несмотря на дешевое форменное платьице и поношенные туфли Чеботаревой, мальчишки проявляли к ней повышенный интерес.
   С Игорем и Юрой Аню сблизила юморная стенгазета "Фантики", которую они выпускали. Замечательно исполнявшего "туристские" песни Сережу Павленко хозяйка квартиры пригласила потому, что ему очень нравилась Лена, да и Чеботарева относилась к парнишке вполне благосклонно. Ну а к "плохому мальчику" Кошелеву Аня и сама отчего-то испытывала большую симпатию, если даже не больше.
   Веселая вечеринка закончилась трагически. Маленькую хозяйку квартиры к концу вечера нашли заколотой морским кортиком, принадлежавшим еще прадеду девочки и обычно украшавшим стену отцовского кабинета. Когда порядком опьяневшие участники вечеринки вместо жизнерадостной Анютки увидели ее хладный труп, возле тела на коленях стоял Сережка. Разумеется, на кортике обнаружились отпечатки его окровавленных пальцев. Правда были там и отпечатки всех остальных ребят, ибо все они за несколько часов до убийства с интересом рассматривали семейную реликвию Завгородних. Но милиция не стала заморачиваться. Павленко признали виновным. Позднее его убили малолетние уголовники в колонии для несовершеннолетних.
   ...Штыкель рассказывал всем известную историю нудноватым менторским тоном. Но его вяловатый рассказ воспринимался эмоционально. Юрий Петрович обратил вниманияе, что на щеках Кошелева заиграли желваки. Лена, наравне с мужчинами, хорошо прикладывалась к виски. А Юлия, хоть и сохраняла на лице показную невозмутимость, нервно теребила свисавший конец шарфика. Затем она не выдержала:
   - К чему пересказывать то, что мы знаем и без тебя. Объясни, почему ты вдруг решил, что Павленко не виноват? На мой взгляд, все улики действительно указывали на него.
   Игорь пожал плечами:
   - Ну, начнем с психологии. Серега, даром, что красавчик, если помните, был повернут на математике. Останься он в живых, стал бы этаким рассеянным ученым, вроде Жака Паганеля. Его, скажем так, не интересовали мирские блага, хотя он был из семьи вполне обеспеченной. А на полу неподалеку от Аниного тела, между прочим, лежал чек в валютный магазин "Березка". И уже впоследствии я узнал, что существовала версия об убийстве с целью ограбления.
   Юлия в очередной раз поправила идеальную прическу и снисходительно заметила:
   - Мои родители знали следователя, который занимался этим делом. Так вот, судя по отпечаткам пальцев, ящик стола, в котором хранились чеки, открыла сама Аня. На купюре тоже были только следы пальцев семейства Завгородних. В этом ящике хранились и некоторые украшения. Поэтому следствие пришло к выводу, что Аня хотела достать одно из них, и нечаянно обронила этот самый чек.
   - И какое же украшение она достала? - подался вперед Кошелев. - Не припомню, что на ней были какие-нибудь цацки.
   - Человеческая память обманчива, - назидательно сказала Москаленко. - Представь себе, на ней были небольшие, но весьма миленькие сережки. И, по-моему, не из самых дешевых.
   Юрий Петрович кивнул:
   - Да, я тоже обратил на это внимание, потому что прежде Аня сережек не носила. Но серьги были на ней с самого начала вечеринки.
   - Насколько ты помнишь... - издевательски протянула Юлия. - А так ли уж детально ты помнишь все, что случилось более сорока лет тому назад?
   - Перестань выдрючиваться, Москаленко! - рявкнул Кошелев. - Все и так знают, что ты та еще стерва. Тихоня тихоней, а каждому из нас в свое время подлянки делала. Если бы убили тебя, совершенно не удивился бы, но Аню...
   - Ну, не все здесь уверены, что Анютка такой уже чистой и пушистенькой была. А насчет подлянок... Не грешили бы вы, ребята, не нашлось бы и что вытаскивать на свет белый. Всякое случалось... Помнишь, Кошелев, как во время физры у тебя из раздевалки свои же рубашку фирменную увели?
   - Хватит! - Махнул рукой Штыкель. - Это к делу не относится, дайте мне продолжить. Есть еще одно обстоятельство. Так уж получилось, что я кое-что слышал. - Он иронически усмехнулся. - Вначале, когда был в туалете по соседству с ванной, имел удовольствие внимать совершенно определенным звукам, издаваемым страстной парочкой. А затем, когда рассматривал магнитофон, стоявший в коридоре на трюмо, услышал вздох или хрип из кабинета Аниного отца. Тогда я, грешным делом, решил, что и там занимаются любовью. Не стал соваться, хотя дверь, как вспоминаю теперь, была немного приоткрыта. Стало неловко. Еще Ленку и Серегу я понимал, но не думал, что Аня отважится на такое, но ведь ты ей явно нравился, Кошель. А пай-мальчиком тебя и тогда назвать язык не поворачивался.
   - То есть ты сразу решил, что Саша был с Аней в кабинете, а Павленко занимался любовью с Леной в ванной?- В глазах Юлии мелькнула веселая искорка.- Другой расклад тебе даже в голову не пришел? А вдруг именно Саша был в ванной с Леной или со мною?
   Чеботарева возмущенно поджала губы. А Москаленко ее реакция развлекла:
   - Что хмуришься, Лена? В юности ты ведь была горячей штучкой. Это теперь - почтенная мать семейства. Кстати, как поживает сынок? Сколько ему уже стукнуло? Мамочку любит и ценит? Внучат уже нянчишь?
   - О детях и внуках поболтаете позже, - шикнул на нее Юрий Петрович и снова повернулся к Штыкелю. - Но Юля задала разумный вопрос. Ты подозреваешь, что в ванной был Серега...
   - Не подозреваю! Я действительно видел, как из ванной тогда вышел довольно растрепанный Павля. Заметил меня и поспешно прикрыл за собой дверь. Берег, понимаете, Ленкину честь. И я, ребята, представьте себе, тоже испытывал смущение. Стоял и делал вид, что пялюсь на этот дурацкий магнитофон. До сих пор не забылся шорох пустой магнитной ленты. Запись уже давно закончилась, а магнитофон так и не выключили. Я поискал глазами кнопку отключения, но Серега потянул меня в гостиную, хотел дать возможность своей даме сердца выбраться из ванной.
   Порошин, Кошелев, Лена и Юлия недоуменно переглянулись.
   - Когда Павля закричал, мы четверо были в прихожей у того самого трюмо, - заметила Юлия. - Лично я достаточно внимательный человек, но вот шипения магнитофона не заметила. А вы, друзья мои?
   Лена и Кошелев отрицательно качнули головой, а Юрий Петрович вдруг хлопнул себя по лбу:
   - А ведь я тогда тоже обратил внимание на этот магнитофон, но только потому, что бобины на нем как раз то и не было. Еще подумал, кто-то пошел искать новую, без музыки ему не в кайф.
   Да, воспоминания о деталях трагической вечеринки у ее участников не совпадали. Все настороженно изучали лица бывших приятелей, пытаясь понять, где ложь и где правда. Где на самом деле был Игорь Штыкель в те страшные мгновения? А другие? Тогда они разбрелись по всей квартире и какое-то время не видели друг друга. Кошелев утверждал, что вышел покурить на балкон в спальне, расположенной в противоположном конце коридора, и покраснел, когда Юля заметила, что не помнит, чтобы от него пахло табаком. Сама Москаленко сообщила, что зашла в небольшую кладовку напротив трюмо, потому что у нее случилась маленькая "авария" - порвалась бретелька лифчика, а ванная комната с туалетом были заняты.
   Чеботарева, пожав плечами, призналась, что заглянула на кухню, поискать что-нибудь в холодильнике, потому что порядком опьянела, а серьезной закуски на столе уже не осталось, одни конфеты. Кухня находилась неподалеку от кабинета, где погибла Аня, но Лена не слышала ни стонов, ни хрипов. Юрий Петрович припомнил, что забрался в Анину комнату в боковом ответвлении коридора, увидел на полке новый роман Стругацких, начал его просматривать, зачитался, а потом, устыдившись, что бросил приятелей, вернулся и у все того же трюмо столкнулся с Леной, Юлей и Сашей. Тут-то они и услышали отчаянный срывающийся голос Сереги из-за приоткрытой двери кабинета.
   - Итак, ни у одного из нас не было настоящего алиби, - подвела итог Москаленко, насмешливо оглядела всех, поправила шифоновый шарф, - воздушный, элегантный, совершенно непохожий на дешевенький вязаный шарфик, лежавший на плечах бывшей первой красавицы класса.- Что же мы имеем в остатке? Возле трюмо у двери в комнату, где случилось убийство, сразу же после него собрались четверо. Первым подошел Саша, простите, - Александр Николаевич. Затем - я. После из кухни появилась подзакусившая там Лена, потом из бокового коридорчика вышел Юрий. Мы услышали крик, заскочили в комнату, увидели Анино тело и рядом с ним Сергея. Затем появился ты, Игорь. По твоим словам, ты все время оставался в гостиной, сначала с Сергеем, а потом он попросил тебя подождать и якобы пошел искать остальных.- Юлия выдержала эффектную паузу. - Это значит, дорогие мои, что у каждого, подчеркиваю, у каждого из нас был период времени, когда его не видели другие. То есть была возможность совершить это убийство, а затем, как ни в чем не бывало, присоединиться к остальной компании.
   - Верно. - Кошелев встал, резко отодвинув скрипнувшее кресло, прошелся по комнате, остановился у стеклянного шкафчика-витрины с коллекцией холодного оружия. - А теперь давайте поразмышляем над другим вопросом: кто чисто физически смог бы нанести смертельный удар.
   - Когда человек загнан в угол, у него нередко появляется "второе дыхание" и всплеск силы.- В голосе Юлии звучала откровенная издевка. - Так что я бы уделила еще немного времени нашим "скелетам в шкафу". Недаром юристы издавна советуют искать, кому выгодно преступление.
   В эту минуту дом опять основательно тряхнуло, и свет погас.
   - Твою мать! - выругался Кошелев.
   - Ай! - пискнула Лена.
   - Все под контролем, - снова попыталась пошутить Юлия, - надо...
   - Надо найти свечу, где-то здесь... - Штыкель, кажется, тыкался по комнате в поисках одного из стоявших на низких столиках подсвечников, - Кошелев, ты придурок, так были бы фонарики хотя бы в мобилах.
   В охватившей здание кромешной тьме рев бури бил по нервам, ветер снова качнул здание, на столе что-то звякнуло. Скрип кресел, неуверенные шаги, суета и толкотня... Кутерьма продолжалась еще минут десять, пока, наконец, Кошелев не принес свой мобильник и не включил фонарик, а затем зажег свечи и водрузил подсвечник на стол.
   Все тяжело дышали, выглядели растерянными, не сыпали проклятиями или насмешками. Не иронизировала даже Юлия Егоровна Силина, в девичестве Москаленко. Она сидела, уткнувшись лицом в стол. И щека ее, видневшаяся из-под края туго затянутого на шее шифонового шарфика, терзала глаз противоестественным багрянцем.
   Несколько мгновений в комнате висела вязкая тишина. Затем раздался пронзительный крик Лены. Порошин нервно подернул плечами:
   - Я спущусь вниз, у вас здесь, вероятно, есть врач.
   - Ты, кажется, перестал соображать с перепугу, - укорил его Кошелев, - электричества нет, лифты не работают, по пожарке лезть невозможно. Я вызову милицию и "скорую", но они прибудут разве что на вертолете и не сей момент. Вряд ли Юльке можно помочь. Рука у нашего убийцы твердая. И вот теперь, дорогие мои одноклассники, сомнений нет: он, безусловно, среди нас.
   Вокруг неподвижной фигуры, уткнувшейся в столешницу, возникла пустота. Опасливо поглядывая на Юлю, народ потянулся к креслам и диванчикам поодаль. Кошелев властно распоряжался, рассаживая притихших гостей вокруг низкого стеклянного столика причудливой формы.
   Юрия Петровича раздражали надменность и самодовольство бывшего второгодника. Не вязались они с искренним желанием обелить имя погибшего друга. Наверняка Кошелев врал о причине, по которой собрал одноклассников. Гораздо вероятней, что его волновала собственная репутация, которую подмочил Штыкель, сделав слепленного с Сашки персонажа убийцей. А что, если Штыкель угадал? Нет, уголовное наказание за убийство Ани Кошелеву не грозит, все-таки больше сорока лет прошло. Но кто знает, в какую копеечку влетают крупному дельцу порочащие слухи?
   С другой стороны, не безумен же он, чтобы из-за слухов убить снова? На этот раз - в собственном доме, в изолированной от остального мира квартире. Не мог же он надеяться, что ему опять повезет, и на этот раз снова посадят невиновного? А кто мог? Или Юлю задушил другой человек, не тот, кто заколол Аню? Скажем, Штыкель, написавший чертову пьесу, из-за которой они здесь сегодня собрались. Юля обожала кусать исподтишка, с нее вполне сталось бы шантажировать чем-нибудь бывшего одноклассника, вот Штыкель и придумал, как снова свести всех вместе, чтобы не на одного него падало подозрение... Да нет, ерунда, слишком заумно и ненадежно. Нет, Москаленко явно убили безо всяких расчетов, бездумно, поддавшись порыву. Доигралась она со своими подначками. Взять хоть тот намек, будто бы в ванной с Серегой была тогда она, а не Лена. Тогда получается, что Аню убила Чеботарева? Но зачем Лене убивать лучшую подругу? Аня ведь поддерживала ее во всем, даже модными шмотками иногда делилась.
   Нет, роль убийцы гораздо больше подошла бы стервозной Юле. И тот факт, что теперь она стала жертвой, еще ничего не доказывал. Может быть, ей просто отомстили за убийство Ани. Но опять-таки, какой повод ненавидеть подругу был у Москаленко? И кто настолько любил Анютку, что теперь разделался с убийцей?
   А Штыкеля все же не стоит сбрасывать со счетов. Известны случаи, когда литераторы описывали собственные преступления с некоторыми поправками, разумеется, дабы не подставить себя.
   Юрий Петрович потер ломившие от напряжения виски. Он не находил ответа на мучившие его вопросы, поэтому заговорил о единственной явной нестыковке в воспоминаниях очевидцев:
   - Игорь уверен, что видел магнитофон с бобиной, крутившейся вхолостую. А я точно помню, что, когда Серега закричал, магнитофон стоял выключенным, бобины с лентой не было. А что, если в первый раз попросту шла запись, которую потом кто-то забрал?
   - И этот кто-то шантажист, записавший разговор Ани с убийцей? - Кошелев приподнял брови, - В этом что-то есть.
   - Неубедительно, - покачал головой начинающий драматург. - Шпионские страсти у десятиклассников...
   - Почему неубедительно? - Пьяно хихикнула Елена. - Злодей, например, мог обсуждать с кем-нибудь план кражи экзаменационных билетов. А шантажист записал разговор, чтобы пригрозить: он может отдать компромат завучу. Такие вот школьные разборки. - Она снова потянулась к бутылке, посмотрела на пустую 'тару' и повернулась к Кошелеву. - В этом доме есть еще выпивка? После такой нервотрепки...
   - Может, хватит, Ленок, - резко сказал Александр. - Ты выпила достаточно.
   - А кто ты такой, чтобы мне указывать? - Неожиданно вспылила Чеботарева.
   - Действительно, никто, - отчеканил бизнесмен, но на лице его промелькнул отблеск грусти, словно ему было больно видеть прежнюю красавицу вот такой постаревшей и опустившейся.
   Порошин вдруг вспомнил, что Сашка когда-то серьезно и безнадежно был влюблен в Лену. И хотя в какой-то момент, девчонка вроде бы обратила внимание на своего воздыхателя, кажется, на самом деле любовь у нее была с Серегой. А у Кошелева намечался роман с Анюткой, за которой, кстати, пытался ухлестывать Штыкель. Убийство из ревности? Отчего бы и нет.
   Юрий Петрович выдал свою версию. Но Игорь спокойно парировал, задав встречный вопрос:
   - А почему никто не уделил внимание другому подозрительному обстоятельству? Кошелев смутился, когда заявил, что в момент убийства курил на балконе, а Юля в ответ заметила, что табаком от него и не пахло.
   - Не пахло, он же курил не табак, а "травку", - злорадно сказала Лена. - А теперь читает мне мораль по поводу лишней рюмки.
   - Откуда ты знала такие подробности о Сашке? - Игорь смотрел цепко и внимательно.
   Лена опустила глаза:
   - Юлька еще тогда рассказала.
   - Да, Москаленко та еще гадина, - вздохнул Кошелев. - То есть была. Знаю о покойниках ничего, кроме хорошего... Но в свое время Москаленко здорово потрепала мне нервы. Узнала о 'травке', пыталась на меня давить... Впрочем, это не те грешки молодости, которые, кровь из носу, нужно скрывать. Не сверли во мне дырку, Юрка. Убивать Москалиху сегодня мне было ни к чему. Да, курил марихуану в юности. Сегодня это разве что прибавляет имиджу шарма.
   - Ребята, а ведь запись на магнитофоне сделала, скорее всего, именно Юлька. - Штыкель оживился. - Ее почерк. Никому другому из нас такое не пришло бы в голову. Такая себе тихонькая девочка с зеркальцем в кармашке, а на самом деле - змея подколодная.
   - Зеркальце... - Порошину пришла в голову неожиданная мысль. - Она поправляла свой лифчик в кладовке напротив трюмо. Когда же вышла, услышала заинтересовавший ее разговор, поставила магнитофон на запись. Может, даже чуть больше приоткрыла дверь, но, чтобы не светиться, наблюдала за происходившим с помощью отражения маленького зеркальца в повернутую створку трюмо. Видела убийство.
   - Путанно, но - возможно, - скривил губы Кошелев. - Москаленко вполне подходила роль шантажистки. Гораздо больше, чем убийцы.
   - Ну, а тебя, Кошель, убийцей Ани все же вполне себе представляю, - Игорь был совершенно серьезен. - Приревновал и...
   - Для того, чтобы приревновать, нужно любить, - хмыкнул Александр. - Я действительно, вроде бы, нравился Ане, но сам был влюблен в другую. А вот ты, именно ты, Штрыня, неровно дышал к Анютке. Даже в драку со мной полез. Незадолго до ее дня рождения. Рожу я тебе тогда 'начистил' основательно.
   - И даже большой палец сломал. На правой руке, между прочим, - напомнил Игорь. - А, значит, на роль Аниного убийцы никак не гожусь.
   - Что-то не припомню такого. - В голосе Кошлелева почудились мстительные нотки.
   - Я тоже, но Юля правильно сказала: через столько лет всего не упомнишь, - задумчиво сказал Порошин. - Впрочем, ни силой, ни ловкостью Игорь никогда не блистал. Не слишком представляю себе, что он мог бы так метко всадить в Аню нож. А вот Саша, как и я, теоретически, - вполне. Мы ведь занимались фехтованием. Да и ты, Лена, давала фору многим парням, когда все в классе вдруг увлеклись дартсом. И вообще женщины ты сильная, крепкая, задушить, наверное, тоже могла бы.
  - Бросать дротики в мишень, - одно, а ударить ножом - совсем другое, - передернула плечами Чеботарева в ответ на внимательные взгляды мужчин. - Да и что я с Аней не поделила? А Юлькины шпильки меня и вовсе не задевали.
   - Шпильки, - все с той же задумчивой интонацией повторил Порошин. - Да, подкалывать Москаленко любила, и все ее сегодняшние проходцы не просто так. Саше она напомнила о его баловстве с марихуаной. А про его украденную фирменную рубашечку, это не в твой ли огород камешек, Штыкель?. Признайся, Игорь, ты увел ее, чтобы 'снять' фасончик? Ты ведь уже тогда начал шить вещи 'под фирму'. Но это все ерунда. За это не убивают. А вот намек на секс между Леной и...
   - Эй, детектив доморощенный, не суй свой нос! - Кошелев был всерьез разозлен.
   - Нервничаешь, значит было. - Смутить Порошина оказалось непросто. - А тебя, Лена, Юля почему-то пыталась уесть намеками на семью. "Почтенная мать семейства"... Ты вообще замужем? Кто твой муж? А сын? Почему она спрашивала про его возраст? Сколько ему? Уж не сорок ли один?
   Чеботарева вскочила, хмель с нее слетел, но губы тряслись.
   - Ле-е-ена? - медленно протянул Кошелев.
   Юрий Петрович перебил его, обращаясь уже только к побледневшей женщине:
   - Москаленко услышала начало твоего с Аней разговора и включила магнитофон на запись. Еще бы! Заполучить информацию о беременности одноклассницы! Рядом никого не было. Она знала, что Сашка балдеет на балконе с 'косяком', я зачитался Стругацкими, а Игорь, кажется, залип на импортные журналы мод в гостиной. И тут появился Павля, вероятно, искал Аню. Его надо было увести, и Юлька сумела совратить нашего подвыпившего Жака Паганеля. К тому же растерянного и расстроенного. Надо думать, поняв, что забеременела от Сашки, ты в тот день окончательно дала ему от ворот поворот.
   - Ты, Юрик, много всего придумываешь, - хрипло сказала Лена. - Все у тебя, как в настоящем детективе. То зеркальце, через которое Москаленко подсматривала, то магнитофон с компроматом.
   - Сколько лет твоему сыну? - Худощавый Кошелев отчего-то казался большим и грозным. - Да, не молчи ты, дурочка! Неужели не могла мне сказать?
   - Не могла! - Вскинула голову Лена. - Юлька не позволила. Ей хотелось засадить Павлю. Наверное, после секса он все равно послал ее далеко, потому что любил меня. А мне она мстила еще страшнее. Отправить меня в колонию было слишком просто, ей хотелось унижать и топтать меня долгие годы. И это у нее получилось. За убийство я бы давно уже отсидела, а она издевалась надо мной больше сорока лет.. Ведь, если бы о моем преступлении узнал сын... У нас с ним и так слишком сложные отношения...
   - Ну, мама-алкоголичка не каждому по душе, - хмыкнул Штыкель.
   - Да, что ты понимаешь! - вспылила Чеботарева. - Для тебя все понятно. Юлька -стерва, я - блядь и алкоголичка, вот Анечка - идеал! А Москаленко недаром смеялась над ее 'пушистостью'. Все было хорошо, пока Анюточка не пробрала ревность. Еще бы! Девчонка, которой она сбагривала старые тряпки, увела у нее парня. А я ведь не уводила...
   - ... он сам пришел, - опять ухмыльнулся Игорь и получил оплеуху от Кошелева.
   - Да, мне нравилась Лена, - зарычал Александр, - и я долго за ней ухлестывал. Но ты, Ленок, как ты могла?
   - Сама не знаю, - вздохнула толстуха и вдруг безвольно осела на стул. - Я боялась сказать Ане, но чувствовала, что должна. Все же были подругами. А тут и вино мне язык развязало. Наконец-то решилась. Она же... Она говорила мне ужасные вещи, обозвала последними словами, сказала, что Сашины родители не допустят нашей женитьбы, что она им расскажет обо мне такое... Напоследок потребовала, чтобы я сделала аборт, хотела швырнуть мне деньги. Полезла в тот ящик, где у них хранились наличные, побрякушки и чеки. Повернулась ко мне спиной, наклонилась...
   Я правда ничего тогда не соображала. Не помню, как схватила кортик, бросилась на нее. Пришла в себя, когда меня оттолкнул в сторону Сережа. Он затолкал меня в кухню, велел ничего не говорить... Знаю, что поступила подло, но боялась... И за себя, и за маленького...
   - Ну а Павлей можно было пожертвовать - Взлохмаченный Штыкель все еще потирал покрасневшую щеку.
   Лена закусила губу, жестом остановила шагнувшего к ней Александра:
   - Дайте мне немного побыть одной. - Она поспешно скрылась за увитый плетеньем цветов полустенком. Щелкнула задвижка балконной двери, резкий порыв ветра взметнул и погасил пламя свечей.
   - Ленка, остановись! - закричал Кошелев.
   В шум бури ворвался шум мотора.
   - Вертолет. По сценарию полиция опоздала, - цинично резюмировал Штыкель.
   А Юрий Петрович подумал, что последний поступок Лены он может понять.
  
  СОММЕРС
  РОДНЫЕ ЛЮДИ
  - Муравьёв будем травить?
  - Кого? - Мишка, подорвавшийся на бесцеремонно громкий для девяти утра стук в дверь, смотрел на внушительных размеров женщину, занимавшую своей фигурой дверной проём.
  - Говорю же, му-ра-вьёв! - женщина вздохнула. - Взрослые дома есть?
  Мишка удивился бы, будь он в состоянии.
  - Я взрослый.
  - Студент, что ль?
  "Студент" неуверенно кивнул. В этом году поступил в политех. На дворе стоял октябрь, Мишка на парах ни разу не появлялся. Женщина не унималась:
  - Квартиру снимаешь? Не отвечай, знаю, что снимаешь.
  Нужно было как-то перехватить инициативу, Мишка спросил:
  - Что вам надо? Вы кто?
  - Старшая по дому я, Степанида Ивановна. Надо бы знать. Деньги сдавать будешь?
  - Деньги? - Мишка подумал, возможно, если заплатить, она уйдёт. Вдруг обойдётся малой кровью? - Сколько?
  - Двести пятьдесят рублей. Собираю на отраву.
  Спросонья начал шарить по карманам. Степанида Ивановна внимательно следила за процессом:
  - Чек принесу. У меня всё подотчётно. Я контору наняла. И отраву выбрала импортную. Так, деньги забираю? - Не дождавшись ответа, женщина выхватила банкноты из рук. Только Мишка хотел закрыть дверь, Степанида поймала её рукой.
  - Вот ещё что. В пятницу дома? Доступ к квартире обеспечь.
  - Вы будете к жильцам заходить?
  - А как же? Иначе смысла нет. Невиданное дело - муравьи до второго этажа добрались, до моей квартиры. Надо разом! По всем фронтам. - Женщина махнула кулаком, рассекая воздух, Мишка поверил на слово. Она добавила:
  - Что-то я номер Сан Саныча потеряла. Позвони ему, попроси в пятницу приехать, квартиру соседнюю открыть. Пустует она у него. Жилица съехала, квитанции за сентябрь никто не забрал, из ящика торчат. Хоть бы заскочил. - Степанида задумалась. - А до тебя здесь мужчина жил, представительный такой. Тоже быстро съехал... Ну в общем, позвони Санычу. Муравьёв надо по всем фронта-ам!
  Сан Саныч - Мишкин арендодатель. Занятой дядька. Квартиру Михаил предварительно не смотрел, выбрал на сайте по картинкам. Ключи забрал у Саныча в офисе. Вопросов у них друг к другу не было.
  - Да, да, понял. - Мишка выпроводил женщину и закрыл дверь.
  Новоиспечённый студент заселился пару недель назад. На улицу выходил редко, благо существует доставка еды. Соседей не видел. Кроме Мишки на первом этаже, кажется, никто не жил. Санычу позвонил. Тот удивился, сообщил, в соседней квартире жилица есть, но как-то давно не созванивались. Повода не было. Заплачено за полгода вперёд. Может, уехала бабулька куда? Или в больницу слегла? Пусть Мишка постучит, а если никто не ответит, приезжает в офис за ключами. Сам Саныч ехать отказался - день рабочий, из-за муравьёв он не сорвётся.
  Утром в пятницу к Мишке зашла сестра Соня. Осмотрела комнату, проверила шкафы, резюмировала:
  - Становишься взрослым.
  - Ты о чём?
  - Закупил продукты впрок.
  - А. Мама заезжала. Что там?
  - Макароны, каши разные.
  - В которые залить кипятка?
  - Которые надо варить.
  - Нет у них шансов.
  Соня рассмеялась:
  - Чем занимаешься целыми днями? Прохлаждаешься? Пары прогуливаешь?
  - От прогульщицы слышу.
  На часах двенадцать дня. Пятнадцатилетняя Соня должна быть в школе.
  - Софико, шуруй домой. Мне скоро к соседке идти. Впустить к ней охотников за муравьями.
  - У тебя тоже муравьи в шкафу сидят - мамины каши облюбовали.
  - Они едят каши?
  - Вряд ли. Наверное, ищут сладости. У тебя будут травить?
  - Да. У всех на первом и втором этаже. Может, во всём доме, не спрашивал.
  - Что за муравьи-верхолазы такие... И почему тебе впускать людей к соседке?
  - Квартира моего арендодателя. Там вроде жилица есть, но она уехала. Непонятно, в общем.
  - Мишка, а вдруг она домосед, как ты?
  Соня подбежала, уперевшись руками в стол, нависла над братом:
  - Сидит себе человек, вот так же, за компом, ничего не подозревает, играет себе в героев или там в бродилку какую-нибудь, а тут вы со своими муравьями!
  - Бабулька играет?
  - Знаешь, какие бывают бабушки? Мишка, надо её предупредить. Пошли хотя бы постучимся!
  Уговорила. Пошли. Стучали минут десять. Мишка хотел уйти, но сестра настояла: квартиру надо открыть. Вдруг бабушке нехорошо? Открыли ключами. Мишка потом долго не мог понять, почему ещё под дверьми не почувствовали запах?
  - Зверёк, что ли, какой умер? - Соня вбежала в квартиру первая. - Здравствуйте, есть кто? Мы сосе...
  Мишка поспешил вытолкнуть сестру из комнаты. Она не закричала, застыла столбом. Скорее всего, успела разглядеть. Мишка не успел, хотя сразу понял, что перед ними. Вытащил Соню на площадку. Сестра широко раскрытыми глазами смотрела на дверь.
  - Миш, там же... там ведь...
  Она сможет взять себя в руки, если дать ей какое-нибудь задание.
  - Соня, стой здесь. Никого не впускай. Поняла? - Мишка хотел было зайти обратно. Сестра схватила за рукав:
  - Ты куда?
  - Мне нужно ещё раз убедиться, а ты жди.
  Мишка зашёл обратно, вытащил телефон, позвонил в полицию и сообщил, что обнаружил труп.
  ***
  Зачем вернулся? Удостовериться, что не показалось? Квартира похожа на его: дешёвый ремонт, простецкая мебель. В углу комнаты точно такое же кресло. Правда - торшера, стоящего рядом, у Мишки не было. На столе пыльная газета - сентябрьская. Женщина лежала на тахте - вполне умиротворённо лежала, вроде как спала. Почему-то одета в яркой расцветки тёплую вязаную кофту. Мишка вспомнил - в сентябре как-то было сыро и холодно, а отопление, понятно, ещё не дали. Рядом с рукой лежала цепочка из белого металла.
  Все поверхности покрывал тонкий слой пыли, но ощущения запущенности квартира не вызывала. Здесь было бы уютно, если б не запах. И не мёртвая женщина на тахте. Рядом стояла тумбочка: пустая. Мишка специально не проверял - дверка была открыта, плохо держалась на петлях. Ни лекарств, ни журналов, ни книжки. Женщина так и заснула навсегда, глядя в потолок? Шторы были плотно задёрнуты, при слабом свете торшера Мишка не сразу понял, что за тёмные пятна видит на лице покойницы? Пятна шевелились. Муравьи! Стало дурно, выбежал наружу. По лестнице уже поднимались люди из полиции.
  ***
  Их с Соней опросили. Михаил рассказал, как попал в квартиру. Свою соседку он не знал, до недавнего разговора с Сан Санычем и не догадывался о её существовании. Мишка долго размышлял, звонить своему арендодателю или нет? Из полиции Санычу уже наверняка звонили. Как-никак в его квартире труп нашли. И всё-таки набрал его номер. Абонент был недоступен.
   Вышли с сестрой посмотреть, как выносят тело. В подъезде собрались соседи. Кроме Степаниды Ивановны Мишка никого не знал. К Соне подходили женщины, спрашивали, она ли нашла труп, и как она себя чувствует? Сестра что-то отвечала.
   Степанида и ещё одна женщина в нелепой шляпе с вуалькой, оказавшаяся соседкой с четвёртого этажа, придерживали двери, когда выносили тело. Старшая по дому всё причитала, рассказывала, что жиличку совсем не знала. Соседа - того самого представительного мужчину, пару раз видела, женщину - нет. Степанида почти весь сентябрь пролежала в больнице. Соседка с четвёртого, Антонина Игнатьевна, сказала, что заселилась покойница вскоре после неё, они столкнулись в хозяйственном, оказалось - им в один подъезд. Звали покойницу Марфой. Остальные женщины вспомнили, что вроде бы её видели. А может, и не её. Никто из них с покойной не разговаривал, никто ничего о ней не знал. Ну да милиция, чай, разберётся. Когда захлопнулись двери труповозки, Антонина громко вздохнула и пробормотала:
   - Ох, ни жизнь, ни смерть человеку не принадлежит.
  ***
  Взбудораженные соседи не спешили расходиться по квартирам. Степанида Ивановна пригласила всех к себе. Соню женщины тоже затащили. Мишка не пошёл. Вечером Соня вернулась. Спросил у неё:
  - Как прошло?
  - Нормально. - Сестра пожала плечами, села на диван, уставившись в окно. Уже темнело. Теперь им обоим казалось, что они отчётливо чувствуют запах.
  - Ты долго. Засиделась у Степаниды?
  - Сначала у неё. Соседи обсуждали, как так получилось, что с этой Марфой никто не общался? Начали звонить твоему Санычу. И знаешь, не дозвонились. - Соня поднялась и подошла. - Мишка, поехали домой. Здесь жутко.
  - Тело же вынесли. Завтра из санэпидемстанции приедут, обработают.
  - Нет, Мишка, здесь ночевать нельзя. А вдруг эта бабушка умерла не своей смертью?
  - Ну с чего ты взяла?
  - Полиция расследует.
  - Они обязаны. Пока установят причину смерти, насильственная или нет. Личность подтвердят... Не знаю, что они там делают.
  Помолчали. Мишка сообразил, Соня вроде как намекнула, что заходила к кому-то ещё. Сестрёнка подтвердила:
  - Была ещё у Антонины Игнатьевны, той, что в вуальке. Забавная бабуленция. Забрала меня к себе, чтобы покормить. Носки подарила. - Соня вытащила из кармана толстовки тёплые вязаные носки. - Сказала, молодой девушке больше подойдёт, чем ей, старухе. Она ещё свяжет.
  - Ну да, расцветка весёленькая.
  - И бабулечка весёленькая. По-моему, у неё не всё в порядке с головой. Бабушка везде с собой носит сахар.
  - Может, не надо было у неё есть?
  - Да нет, у неё только на сахаре сдвиг...... В чай она, наверное, ложек пять сахара насыпала. И мне пыталась столько же положить...
  - А почему в вуальке? Траур, что ли, по соседке? Быстро сориентировалась.
  - Да нет! - Соня отмахнулась. - Она её всегда носит. У бабушки родимое пятно на пол лица. - сестра задумалась. - Знаешь, выглядит она, как актриса. Что-то такое в ней есть...
  - Театральное? Это из-за вуали. - Мишка взглянул на часы. - И вы всё это время чаи гоняли?
  - Нет. Антонина Игнатьевна учила меня вязать. - Вслед за носками из толстовки появился их собрат в зачаточном состоянии. Мишка взял вязаного страдальца в руки.
  - Ты что-то неправильно делаешь.
  - Это с каких пор ты эксперт? - Соня отобрала едва начатый носок.
  - Если сравнить с эталоном, - Мишка кивнул на подарок, - строчки отличаются.
  - А ты вроде бы прав. - Соня взялась рассматривать своё творение. - Как будто на другую сторону петли ложатся. Ну да ладно, разберусь. Я в самом начале пути. Кстати, Антонина Игнатьевна спросила, кто я тебе? И у Степаниды Ивановны дома все спрашивали. Обидно, да?
  - На тебе не написано, что ты моя сестра.
  - Не написано. Но бывают же люди похожие, одинаковые, как две снежинки, и не родственники.
  - Нет двух одинаковых снежинок.
  Домой Мишке ехать не хотелось. Как и оставаться. Соне не признавался, но ему тоже было не по себе. Беспокоил не дух умершей Марфы, а мысли о Саныче. Хозяин квартиры так и не ответил на звонки. Полиция его ищет?
  ***
  Спустя два дня в их дом приехала молодая женщина. Оказалось, у Марфы была дочь, полиция её отыскала. Эта самая дочь зашла посмотреть, где жила мама. Быстро была взята в оборот Степанидой с соседками. Каким-то образом Соня тоже затесалась в эту компанию. Мишка, несмотря на внутренний дискомфорт, домой так и не вернулся, сестра, понятное дело, отправилась к родителям, но сейчас эта неугомонная снова была здесь. Значит, опять сбежала из школы. Молодая женщина, та, что приехала, назвалась Тамарой, рассказала, как ездила на опознание, как боялась подойти к мёртвой. Сначала показали вещи - мамину кофту, цепочку. В квартире нашли документы. На тело Тамара едва взглянула, в глазах помутнело. Подтвердила и выбежала. Лицо у мамы сильно пострадало. Медики сказали - муравьи постарались. Следователь объяснил -на кухне нашли миску с остатками косметической домашней маски. В составе мёд, желток, сметана и алоэ. Тамара вспомнила - мама такую делала.
  В морге установили причину смерти - сердечная недостаточность. У мамы, конечно, был атеросклероз, но она такая бодрая всегда была, весёлая. До смерти папы. Тут же посыпались предположения: могло сказаться и давление, и сердце, нервы. Всё от нервов. Врачи ничего не знают, написали, чтобы что-то написать. Тамара закивала, у мамы были проблемы с сосудами, с сердцем - ей диету врач прописывал, а она не соблюдала, очень любила сладкое. И внутрь, и снаружи. Соседи дружно подхватили: скорее всего, всё вместе дало о себе знать, прихватило бедную. Стало плохо, легла и померла, как есть, в этой самой маске косметической. Мишка, пришедший за Соней и силой усаженный за стол, подумал ещё, что в квартире не видел телефона. Ни стационарного, ни сотового. Да и вообще...
  - Если у вашей мамы проблемы со здоровьем, почему у неё не было таблеток?
  Тамара замерла, смотря на Мишку. Не было таблеток. Вообще ничего не было. Ни денег, ни украшений маминых, ни вещей. В квартире всего по минимуму, как у нищей. Продуктов и то не нашлось. А мама ведь не бедная женщина! После смерти отца продала квартиру и съехала. Дочь покойной взглянула на сидящих с ней за одним столом людей - уж рассказывать, так всё. Отец болел долго, сильно мучился. Мама за ним ухаживала, а после его смерти сбежала. Муж Тамары сильно злился, не мог простить, что тёща уехала со всеми своими деньгами. Отец помогал их семье. Муж - предприниматель, в бизнесе в последнее время проблемы, недавно уезжал из дома куда-то, разбираться. А как приехал, вроде повеселел. Недели с две не было его. Как раз получается в сентябре...
  - Андрей злился на маму. Обвинял в смерти папы. Не разрешал мне на звонки отвечать. Телефон её стёр. А теперь её нет.
  Тамара заплакала. Соседи, услышав про деньги, помрачнели. Вслух никто ничего не сказал, но Мишка догадывался, о чём они думали. Народ начал расходиться. Степанида почти прямым текстом попросила дочь покойной покинуть квартиру. Тамара не сразу поняла изменение настроения окружающих. Сообразив, что люди решили - ей нужны мамины деньги, начала было оправдываться, но все ушли. В коридоре остались только Мишка и Соня. Пригласили женщину к себе.
   На площадке Тамара опять расплакалась - пришлось пройти мимо квартиры мамы, запах ещё держался. Зайдя внутрь, она потянула Мишку к себе и спросила:
  - Ты думаешь, мама забыла, что ей нужно лечение? Не покупала таблетки. А когда почувствовала, что плохо, прилегла и померла? - Тамара вытерла слёзы. - Она часто мне звонила. И звала к себе, но я не ехала. Тоже грешным делом думала - вдруг она папу? Тогда в морге так же сказали, что смерть естественная, от болезни. Но вдруг? Андрей вот уверен был, что она...
   Мишка не ответил. Когда за столом Тамара рассказала про мужа-предпринимателя, он вспомнил о представительном мужчине, про которого говорила Степанида, ну, о том, что перед ним ненадолго поселился в квартире. Попасть к соседке было несложно - Мишке Саныч ключи отдал без проблем. Мог Андрей, муж Тамары, сговориться с Сан Санычем? Марфа была при деньгах, скорее всего, при наличных. Прошло несколько дней. Почему Саныча до сих пор не нашли? Он исчез, как только узнал, что покойную обнаружат. Беспокоило Мишку ещё кое-что. Сегодня вечером кое-кого из соседей не было за столом.
  Долго Тамара засиживаться не стала - засобиралась домой. Черкнула Мишке номер телефона на клочке бумаги. Мало ли что?
  "Тамара Прохорова", - прочитал он имя под строчкой из цифр.
  
  ***
  На следующий день, утром, объявился Сан Саныч. Поприветствовал Мишку бодрым:
  - Спишь, боец?
  - Не-ет, - организм Мишкин если до этого и спал, быстро проснулся. Это Саныч! Не в полиции, а у Мишки на пороге. Соседей никого, первый этаж - успеет Мишка выпрыгнуть в окно? Но Саныч, кажется, угрозы не представлял. Сходу начал рассказывать, что менты ему обломали та-акую рыбалку, у щуки самый жор, только успевай ее... э-эх! А тут...
  - Да, я чего зашел, ты же мне деньги перевел, так я тебе сейчас расписку напишу, а ты мне напиши типа обязательство, что будешь оплачивать коммунальные услуги, ну, и все такое, как полагается.
  - А может... я так платить буду, - неуверенно озираясь по сторонам в поисках бумаги и ручки начал Мишка.
  - Не может, на, пиши, - Саныч раскрыл кожаную папку, ту, что держал под мышкой, достал ручку и чистый лист. - Вон, в полиции первым делом спросили, про расписки и договоры с этой... э... Марфой Игоревной Чистяковой, - хозяин квартиры сверился с бумажкой, обнаружившейся тут же в папке. А вдруг и ты завтра... Да шучу-шучу.
  - А дайте... можно, я как образец возьму, - Мишка кивнул на договор, заполненный круглым, чуть пляшущим почерком с лёгким наклоном влево.
  - Ха, списать что ли хочешь? На, списывай, студент. Или нет, вот этот возьми, - Саныч вытащил еще один листок, - это жильца, что перед тобой тут снимал.
  "Я, Андрей Георгиевич Прохоров..." - прочёл Мишка и подвис.
   ***
  - Какие еще муравьи? Да мне-то что с этих муравьев? Сколько? Двести пятьдесят? - Голос Сан Саныча отдавался гулким эхом среди стен подъезда.
  - Так все уже сдали, только ты остался... - Степанида терпеливо продолжала увещевать хозяина квартир с первого этажа. Всё-таки она его подловила. Звукоизоляции ноль. Мишка слышал разговор, не подходя к двери. Саныч не сдавался:
  - Отстань, Степанида, за одну квартиру студент заплатил. А за вторую платить не буду - там санобработка была после покойной старухи!
  - Нет в тебе ничего святого, Саныч!
   "За сахаром надо сходить, растворимый кофе без сахара - гадость редкостная. И с сахаром - гадость, но все равно... Может, к этой бабке на четвертый этаж подняться? У нее точно должен быть". - Мишка прислушался к голосам за дверью. Кажется, утихло. Так, куртка, кроссовки, ключи. Что там в кармане? Ага, деньги есть. Осторожно приоткрыл дверь. Наткнулся на Степаниду.
  - А я к тебе, - старшая по дому принялась рыться в карманах плаща, - где же он у меня... Я тебе чек обещала? Вот, возьми.
  - Не стоит, я верю.
  - Что значит верю? Бери-бери. Ой, еще один. - В руке у Степаниды оказалось два обрывка кассовой ленты. - Это, должно быть, Антонины. Ох, не пойду к ней на четвертый. Набегалась уже за сегодня. И как она, бедная... У нее вроде бы сердце больное, а приходится подниматься... Хотя она нечасто выходит, понятно, с больным-то сердцем лучше дома сидеть, чем по лестницам... К тому же пятно у нее. Стесняется его Антонина. А чего стесняться-то? Чай, не девочка.
  Мишка вежливо выслушал, хоть и не понял, зачем ему это рассказали? Вот Соне Антонина вовсе стеснительной женщиной не показалась.
   ***
   Физика, начерталка и две математики. Сегодня Мишка всё таки объявился на занятиях - отсидел четыре пары и не уснул. Только зашёл домой, Соня заявилась следом, юркнула в открытую дверь, косясь на соседнюю квартиру.
  - Ну как ты тут, уже привык?
  - Тут привыкнешь.
  - Где был?
  - Не поверишь, на парах.
  - Ну ты герой. Горжусь тобой. - Соня секунду подумала. - Или ты не хочешь оставаться один в квартире?
  - Естественно, первая половина дня, она самая зловещая.
  Хотя, по правде говоря, утро Мишка действительно не взлюбил. В последнее время по утрам заходили со странными просьбами. Вот и Саныч прибежал с бумагами...
  - А ты чего зашла? Нервы себе пощекотать? Кстати, мой хозяин объявился.
  Кажется, Соня успела испугаться, Мишка поспешил сестру успокоить:
  - Да на рыбалке он был. Щук ловил.
  - А может, он этих щук на рынке купил, на деньги бабуси.
  - Ты вообще в нашу полицию не веришь? Они его наверняка прямо с бережка, вместе с удочкой забрали. А насчёт бабуси... Что-то мне кажется, не всё с этой бабусей чисто, Соня.
  - В смысле?
  - Знаешь, кто жил в этой квартире? - Мишка показал пальцем на линолеум пола. - Муж Тамары. Если, конечно, это не полный тёзка, что вряд ли. В общем, прожил тут две недели и съехал. По времени получается, съехал он как раз, когда бабуся померла. Прикинь.
  - Ты это сейчас придумал, чтобы меня напугать?
  - Ага, придумал. Говорят, всё уже давно придумано до нас. - Мишка невесело усмехнулся. - Да не бойся, этот Андрей уехал ещё в прошлом месяце, и уж точно не вернется. Тут другое. Бабуся эта у меня из головы не выходит.
  - Ну, ты какое-то время рядом с трупом жил.
  - Не напоминай. Блин! Слушай! Она же левша! Ну, точно! Почерк с наклоном влево, и кофта ее вязаная... Да! Ни лекарств, ни продуктов - все в кассу! Так, куда же я этот листок задевал?
  Мишка начал ворошить бумажный хлам на журнальном столике. Соня поинтересовалась:
  - Что ищешь?
  - Уже нашёл. - Михаил выудил из стопки рекламных буклетов вырванный из блокнота листок. - Телефон Тамары. Надо ей звонить.
  ***
  Как он и думал, отпаивать пришлось обеих, благо в этой квартире лекарств хватало. Пока Соня, устроившись за столом, накрытом вязаной скатертью, капала в два стакана корвалол, Мишка мучительно размышлял: почему? Неужто старушка и впрямь больна на всю голову?
  Мысль о том, что под вуалькой очень удобно прятать лицо, особенно, если нарисовать на нём большое родимое пятно, посетила его сразу, как только Соня рассказала о "забавной бабуленции". Он и сам не понял, почему. Может быть, из-за чёрной массы вместо лица у соседки-покойницы? Сахар в кармане, муравьи-верхолазы... Потом оказалось, что Антонина, единственная в доме, разговаривала с Марфой, знала, как та выглядит. И к Соне, обнаружившей тело, старушка проявила необычайное внимание: накормила обедом, учила вязать. Да, еще вязание! Яркая вязаная кофта на покойнице, яркие вязаные носки, подаренные Соне. Зеркальная строчка. Мишка в тонкостях рукоделия не разбирался, но предположил, что зеркальная, потому что вязала левша. Когда он видел договор Марфы с Санычем, обратил внимание на почерк. Сомнений у Мишки почти не осталось. Но почему Марфа Игоревна так поступила?
   - Я боялась, - призналась старушка, наплакавшись.
  ***
  Антонина Игнатьевна, оказавшаяся Марфой, мамой Тамары, рассказала, как в сентябре заехала в квартиру на первом этаже, как познакомилась с Антониной с четвёртого. Дама та была необщительная - очень уж стеснялась родимого пятна на лице, без вуали из дому не выходила, с соседями была знакома шапочно - въехала немногим раньше Марфы. Но как-то они сблизилась. Начали общаться, помогать друг другу с обустройством жилья. Вскоре выяснилось, что Антонине тяжело подниматься на четвёртый из-за больного сердца, а Марфу на первом одолевают муравьи - покушаются на запасы сладкого. Женщины решили поменяться жильём. С переездом не торопились: вещи потихоньку переносили сами, тем более, у беглянки Марфы их было немного. Для удобства решили сделать друг другу дубликаты ключей - но как-то оно всё откладывалось: кидали ключи в почтовый ящик.
  Мужчину, похожего на своего зятя, Марфа заметила на подходе к дому. Подумала - показалось. Родственники, муж покойник беглянке частенько мерещились. Но нет, он. В своём же Марфа уме, чтобы зятя Андрея узнать. Испугалась, забежала на четвёртый, просидела, как мышь, весь вечер. На следующий день хотела тихонько спуститься до Антонины, не смогла - увидела зятя в окно, тот возвращался с продуктами, ключи от подъезда из кармана достал. Марфа поняла - Андрей заселился в пустующую квартиру на первом этаже. Женщина позвонила подруге, подтвердила свои предположения - Антонина жильца видела в глазок. Марфа объяснила ситуацию, попросила сидеть тихо. Так они и сидели несколько дней, пока Антонина не перестала отвечать на звонки.
  Переживая за подругу, поздним вечером Марфа спустилась на первый этаж. Постучала - никто не ответил. Проверила почтовый ящик - к своему удивлению, нашла ключи. Открыла дверь, зашла и обнаружила подругу. Подумала, себя видит. Лежит, маленькая, седенькая, в её вязаной кофте. На лице засохла домашняя сладкая маска - рецепт проверенный, это Марфа Антонину научила. А поверх маски - муравьи. На этом месте рассказа Марфа расплакалась, закрыв лицо руками. Потребовалось время, чтобы успокоиться и продолжить.
  Решив, что зать Андрей каким-то образом спутал её с Антониной и подругу убил, Марфа побежала к соседской квартире - да только жильца и след простыл. Вернулась к трупу. Посидела, подумала. Решилась на подмену.
  Похожи женщины не были - так, примерно одного роста, обе уже седые. Только что, не примелькались ещё, не знали их соседи в лицо. Да и много ли нужно сходства в их возрасте? Антонина всегда в вуальке, никто толком её лица и не видел - пятно родимое на себя всё внимание перетягивало. Долго ли такое же нарисовать? Марфа хотела как-нибудь убрать муравьёв, да вот только, только... Опять слезы. Мишка понял, что насекомые уже повредили лицо.
  Документы и кое-какие свои вещи Марфа оставила, а одежду, продукты, телефон, деньги и лекарства забрала. Антонине они больше без надобности. Подбросила цепочку. Хотела на шею накинуть, украшение скатилось. Поправлять не стала. Ушла, закрыла дверь ключом, засела в квартире Антонины и стала ждать. Надеялась, Сан Саныч, её хозяин квартиры, зайдёт. Несколько дней прошло - не зашёл.
  Ждать было невыносимо, нельзя так с человеком, хоть бы и после смерти. Не было у Антонины родных, никто не спохватился. И тогда Марфа решила подговорить Степаниду Ивановну потравить насекомых. К счастью, муравьи в доме в наличии. Нужно было только раздуть из этого трагедию вселенского масштаба, и Марфа начала муравьишек сахаром приманивать. По большей части под дверь Степаниды.
   Рассказывая, как она выдала за себя покойную, Марфа плакала, подливая дочери чая в чашку. Мишка подозревал, что органы правопорядка за такую самодеятельность женщину накажут. Только ли за это? Почему она скрывалась? Почему решила изобразить свою смерть? Марфа, кажется, последствий не осознавала. Или делала вид. Мишка не знал, как начать разговор при Тамаре, дождался, когда та отойдёт на кухню.
  - Марфа Игоревна, вы надеялись, что Андрея, вашего зятя, посадят?
  Женщина опасливо посмотрела в сторону ушедшей дочери.
  - Надеялась или нет, не знаю. Но если он убийца? - Марфа нервно вздохнула, взяла салфетку и принялась оттирать фальшивое родимое пятно. - Никогда я зятя не любила, скрывать не буду. А после смерти мужа начала подозревать, что Андрей помог. В палату у него доступ был, знакомые среди врачей имелись. А знаешь, когда в больнице старый больной человек умирает, никто не разбирается отчего.
  Мишка вспомнил, по словам Тамары, Андрей как раз, наоборот, подозревал в том же самом Марфу. Женщина меж тем продолжала:
  - И нашёл же он меня. Поселился рядом, выждал момент. Мог видеть, как я из квартиры Антонины выхожу и кидаю ключи в почтовый ящик. Вытащить их оттуда, дубликат сделать и на место вернуть - плёвое дело. Когда понял, что Антонина в квартире одна, выходит редко, гостей у неё нет - решил зайти и разом все свои проблемы решить. Деньги наверняка искал. Тамара моя бесхребетная, как муж умер, между зятем и деньгами только я и осталась.
  - А обознался Андрей, потому что на лице вашей подруги была маска?
  Не верилось в это Мишке. Неужели, если лицо спрятать, человека не узнать? Марфа задумалась.
  - Темно было. Я когда зашла, пыталась свет включить - не получилось. Потом сообразила - лампочка выкручена. Перегорела, может, накануне. В темноте он мог и не разобраться. Мог и стукнуть, мог придушить. А главное - Марфа вздохнула - могло такое статься, что никто б не нашёл. Сам понимаешь, я такое допустить не могла.
  - Если я правильно понял, вы хотели, чтобы нашли якобы ваш труп, полиция начала расследование, выяснила, что Андрей - убийца, и его бы посадили?
  Марфа кивнула.
  - Убитая есть. Свидетель - Сан Саныч, есть. Подтвердит, что квартиру Андрею сдавал. Мотив есть. Что ж полиции ещё надо?
  Мишка задумался. Говорить или нет? Он вспомнил, как зашёл в квартиру и обнаружил Антонину. Нужно кое-что уточнить.
  - Значит, было темно? А лампа в торшере горела?
  Марфа кивнула - только лампа и горела. И осталась гореть, когда женщина уходила. Не смогла она в темноте мимо покойницы пройти, побоялась. Свет был тусклым, сквозь плотные шторы не пробивался. Хорошо освещено было разве что кресло.
  Михаил долго не решался сказать Марфе, что медики подтвердили ненасильственную смерть.
  ***
   Не то чтобы у него богатая фантазия, но Мишка ясно представил себе, как Андрей, воспользовавшись дубликатом ключей, осторожно заходит в квартиру, и, пока Антонина на кухне замешивает для себя сладкую маску или наносит её на лицо в ванной, выкручивает в комнате лампочку и садится в кресло. Как только женщина возвращается в комнату, он зажигает стоящую рядом лампу, оказываясь в круге света. Незнакомый мужчина в погруженной во мрак комнате. Будь это Марфа, она, пожалуй, могла и огреть зятя чем бы под руку попалось. А слабой сердцем Антонине этого оказалось достаточно. Андрей даже мог помочь умирающей женщине прилечь на тахту. В его интересах было, чтобы она умерла своей смертью, без его участия. Он не вызвал скорую, не побежал к соседям. Вернулся к себе, собрал вещи и съехал. Могло быть так. Могло быть как угодно по другому. А сейчас Марфа нервно теребит испачканную гримом салфетку и смотрит на вернувшуюся дочь. Сколько Тамара слышала из рассказа матери? Что она подумала о предположениях Мишки? Поверила ли она?
  Тамара долго изучала испуганное лицо матери мягким взглядом робких, покорных глаз. Наконец она тихо выдала:
  - Мамочка, мы что-нибудь придумаем.
  **
   Они оставили Марфу с дочерью наедине. Этим двоим точно есть о чём поговорить. Виновен ли Андрей? Может, всё домыслы? А если нет, что Тамара с матерью будут делать дальше? Мишка с Соней сидели в квартире на первом этаже, сестра воевала с вязальными спицами, Михаил думал о случившемся. Сидели в тишине. Мишка смотрел в темноту за окном, голос сестры вернул в реальность. Он не расслышал, пришлось переспросить:
  - Ты что-то сказала?
  - Да. Сделать тебе чаю?
  - Сделай.
  - Хорошо. Сейчас будет. - Соня бросила спицы и соскочила с дивана. Мишка её окликнул:
  - Софико.
  - Чего?
  - Только пожалуйста, без сахара.
  
  
  
  
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Детектив-Клуб
  • Обновлено: 06/12/2019. 409k. Статистика.
  • Сборник рассказов: Детектив
  •  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.

    Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
    Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

    Как попасть в этoт список