Аннотация: Кто бы и как бы меня не убеждал что это Оу ревуар - для меня Ау ревоир. Рассказ об Осени и Смерти.
Au revoir.
(c) di'Anel Luchiel Samour
Осень. Тихий шепот листьев, падших со своего золотого трона, потемневших, как старые фотографии и забытых так же. Приглушенный свист ветра меж опустевших, похудевших ветвей. Лес, словно покинутая комната. Вынесли всю мебель, сорвали обои. На холодном полу чья-то забытая кукла. Через голые окна вливается свет. Светлая, пустая, одинокая. Это лес.
И самое ценное в нем это тишина.
Я иду. Мои ноги разбрасывают листья, тонут в их мягком хрусте. Меня не покидает ощущение простора, такого безграничного, что сердце плачет.
Осень. Время депрессии, апатии, слез. Тяжелое время. Для всех. А для меня время встреч. Одной встречи, которая заменяет мне все.
Время встречи со Смертью. Моим другом, моей подругой... моей любовью.
Закаркали вороны, подул ветер. Я поежился, кутаясь в свой плащ. Идти было уже недалеко. Я вышел из леса. Небо посерело, покрывшись грязными облаками. Похоже, собирался дождь. Но меня это не остановит.
Желтая трава, колыхалась, щекоча ткань моей одежды. Маленькое озеро, темно серо-фиолетового цвета, совсем как небо. Недалеко от него стоял огромный длинный камень, достававший мне до пояса. Я уселся на него, вглядываясь вдаль.
Но кроме меня вокруг никого не было. Не то что бы Смерть опаздывала, просто я всегда приходил раньше. Но сколь рано бы я не приходил, я никогда не мог заметить как приходит она. Каждый раз я просто чувствую - Смерть здесь. Смерть... Какое глупое имя. Я называю ее Ти. Да и в общем, почему собственно ее? Это может быть старичок, кирпич, ржавый гвоздь... Черт! Все равно думаю о Ти как о НЕЙ! Но в каком бы виде она не приходила, она всегда является мне такой, какой была для последнего человека, которого посетила. И, уходя, она неизменно убегала маленькой девочкой в безупречно белом платьице. Такова была ее прихоть.
Я не мог спорить. Да и зачем?
Вот и теперь. Мне вдруг стало жарко. Я повернулся. Рядом со мной на камне, спиной ко мне сидел красивый юноша. Но я не столько разглядывал внешность, сколько жадно искал взгляда. Только Ти умела смотреть так: с абсолютной безнадежностью и тяжестью всего мира и в тоже время глазами, полными любви и нежности...
Но юноша упорно смотрел в одну какую-то точку позади меня.
Снова закричали вороны.
-Ти...
-Молчи...
И я молчал. Все, мне больше ничего не надо. Звук абсолютно чужого голоса с такой до боли знакомой интонацией. Мы редко говорим.
Но я понимаю ее. И она понимает, что я ее понимаю. Я часто думал как могли мы встретиться. Но моя память и воображение вручают мне лишь звонкую черную пустоту. Сколько помню себя, я прихожу сюда каждую осень. Сколько помню себя, я люблю Ти.
Мы сидим. Нам так тепло вместе. Не, не правда. Не тепло. Это слово здесь не уместно. Здесь должно быть совсем другое. Но этого "другого" не существует и я говорю "тепло". Я предаю реальность. Но что я могу поделать? Не все, что можно подумать, можно сказать. И уж тем паче далеко не все что можно почувствовать, можно выразить словами.
Нам просто вместе. Как огурец и помидор. Пусть абсолютно не уместный пример, но кроме него на язык не приходит ничего. Совсем разные, оба овощи...
Я не могу представить себе ее жизнь. Да и никто кроме нее самой не может. Нет, вы, конечно, можете вообразить, но это будет всего лишь ваша чуть измененная реальность.
Как будто всю жизнь с самого рождения вы прожили в комнате без окон. А потом вдруг приходит кто-то и говорит, что за пределами комнаты есть еще что-то. Вы мигом начинаете воображать!... Но все что вы можете представить это еще одну комнату...
Но и Ти не может представить себе жизнь, которой живу я. Поэтому мы сидим и молчим.
Не представляя жизней друг друга, не понимая много и все же понимая полностью. Как беден наш язык... Как много остается за его гранью - несказанное, невиданное... То, что можно только почувствовать... Вот мы сидим и чувствуем.
Без слов, без понимания, на холодном камне, под карканье ворон золотой, но дождливой осенью.
Чувствуем друг друга.
Эх, я хочу придумать новое слово. Какое-нибудь глупое слово, в которое я мог бы вложить смысл, чувства, осень... - все, что происходит со мной.
Вот! Пусть будет совсем совсем глупое "Малитить!". Понимать друг друга без слов, понимать без понимания, чувствовать, хотя не иметь возможности представить, любить за это чувство понимания/непонимания и ненавидеть за его невообразимость.
Я малитю Ти.
Наверно меня так никто и не понял. Да мне и без разницы.
Сейчас Ти со мной и она малитит меня. А я ее. Малитить это только глагол. Еще должно быть существительное, способное выразить то, что ты ощущаешь, когда малитишь кого-то или малитят тебя. Пусть будет "малия". Я чувствую малию.
Малия это красная толстая невидимая нить. Это большой светлый шар. Это абсолютный покой и полная безнадежность. Это любовь и ненависть в жизни без слов. Это просто малия.
Только не заменяйте про себя "малитить" на "понимать" и "малия" на "понимание". Тогда все превратится в пепел и моя хрупкая конструкция дурацких объяснений рухнет. В итоге вы ничего не поймете.
Просто, если уж слишком сложно, думайте об этом как "больше чем понимать и не понимать вообще, одновременно". Хотя и это будет неверно.
Что я в самом деле? Мне же все равно.
Это чувство малии так смягчает меня.
От туч нет ни следа. Солнце холодное, далекое, но яркое и родное, прямо как Ти, улыбается с небес. Шуршит листва, будто шепот толпы за спиной. Тихий плеск воды недалеко. Все та же длинная солома вместо травы щекочет полы плаща. Ти смотрит все туда же.
Замечаю что юноша одет слишком легко для такой погоды. Даже не собираюсь предлагать плащ - я знаю, Ти все равно. Мы впали в какую-то экстремальную малию - полностью слились все чувства.
Малия... Нет в мире ничего прекрасней из того, что только можно почувствовать. Когда вы испытаете малию, то может вам повезет больше - в одном из языков вы найдете нужное слово, что бы описать это все. Или вы вспомните мое слово и станете использовать его. Тогда наверное повезет мне -я стану известен... А может придумаете свое слово - еще более глупое чем мое...
Мне все равно.
Ти вдруг встает. Неужели, пора?
Всего пару часов в году никто не умирает. Интересно с каких пор?
Ти обошел камень, встал напротив меня и посмотрел мне в глаза.
Этот взгляд. Наконец-то! То, чем я буду жить еще год.
-Таору, - сказала Ти. Только так... Боже... Схожу с ума... Это чуть растянутое "а" и ударение сразу на "а" и на "о"...
Только Ти...
-Ти...
Улыбка...
Экстремальная малия все росла, грозясь лопнуть вместе с сердцем. С другой стороны сердце мое не могло лопнуть. Это означало бы смерть, а она стоит напротив меня. И малия продолжает расти. Как сумма геометрической прогрессии, с "n" равным бесконечности. Заменяя бесконечность на ноль и получая ответ, мы знаем что в реале значение никогда не достигнет полученного ответа, но будет бесконечно к нему приближаться и стремиться... Плохой пример, но мне все равно.
Наша малия растет, пытаясь достигнуть смерти, и будет все время расти и все время приближаться, но мы никогда не умрем.
Опять пропустил неслышимый миг, а Ти уже удаляется белым пятном. Ее нет...
Пустота...
И холодно...
Я встаю с камня. Каркают вороны. Я кутаюсь в плащ. Все еще светит солнце. Дует легкий ветерок.
Я прохожу через опустевшую окончательно комнату леса - кто-то подобрал куклу...
Я сажусь в машину. Тут начинается ливень. Он барабанит по лобовому стеклу. И это нормально.
Интересно, что для Ти есть лобовое стекло?
Я приезжаю домой. Наконец, закуриваю. А на столе меня уже ждет рисунок. Это Ти учится рисовать. Каждые несколько дней я нахожу на своем столе новый рисунок. У меня по всему дому стоят папки с ними. Часто я их перебираю, как перебирают ценные воспоминания.
Это просто ужасно. Она, безусловно, рисует все лучше, но... Опять нет слов. Ну что ты будешь делать?!
Ее линии, ограничивающие то, что она рисует будто не хватка слов, что ограничивает меня. Об эти грани стучится так много. В каждом рисунке смысл и чувства упираются в слишком близкие линии, но почему-то не в силах расширить их.
Ти предпочитает говорить меньше.
Я предпочитаю расширить границы того, то можно сказать.