Dianel Luchiel Samour. Bloodbound: Broken Dolls или История Принца Бесстрафского

Bloodbound: Broken Dolls

или

История Принца Бесстрафского

(C) di'Anel Luchiel Samour

For

William S Burroughs

Meethos

Zetsuai

Gabriel Vega

Subaru Sumeragi

Saikai

Part I. Ovedei.

1-Das alte Leid

Медленные движения. Скользим в темноте. Скользкий темно-синий бархат. Темно-синяя глубина. Мы едва касаемся друг друга. Танцуем вместе. Медленно. Тягуче. Воздух будто густеет. Танец, как будто не спеша проводишь ножом вдоль вены.

Мои пальцы скользят по твоему плечу. Я ощущаю это между нами. Между тобой и мной я ощущаю только одно слово - "крепко".

Тянет прижать тебя к себе, вжаться в тебя, слиться с тобой. Но это "крепко" позволяет мне совладать с собой.

Мысли расползаются, размазываются по этому тягучему ритму. Где ты был раньше? Где ты был, Оведей?

Я задаю тот же вопрос вслух. Хриплым шепотом, едва шевеля пересохшими губами. Обкусанные, высохшие - мои губы как наждачная бумага.

Я веду. Я всегда вел. Потому что ты никогда ничего не видел.

Так смешно. Ты не видел куда идешь, а я не мог идти. Он поиграл с нами обоими. Он почти сломал тебя. Чувствуешь? Но он так и не смог... не смог ни понять ни сломать одно единственное слово между тобой и мной - "крепко".

Его простуженная жизнь, где мы были просто сквозняками...

Мы пролетели через его открытое окно и дверь. Он поиграл с нами, и мы полетели дальше. Точнее стали падать... падать, крепко держась за руки.

Лилий... Лилий, держи меня крепче. Я буду рваться обратно к нему. Не отпускай меня... Сдержи мои чувства. Сдержи меня. Ты еще здесь?

Как хорошо... С тобой мне хорошо. Не смотря ни на что. Я уже просто кукла. Мои глаза намалеваны на куске дерева. Они ничего не видят. Пальцы деревенеют. Деревенеют и не двигаются. И только леска сдавливает горло. Леска натягивается, тянет меня куда-то. Заставляет двигаться... она хочет вырвать меня у тебя. Я уже не более чем кукла. Но та единственная частичка самосознания, что осталась во мне - зиждется на твоей крови в моих жилах, и она тянется к тебе, как белое к черному.

Мы танцуем. Никогда не думал, что мы будем танцевать. Сколько лет прошло с тех пор, как я последний раз касался тебя?

В такие моменты я благодарю Бога и всех святых, что не вижу твоих глаз. Что не могу посмотреть в них. Мне так больно... нет, мне было бы так больно, если бы ты увидел в моих глазах, как звенят натянутые лески.

Я благодарю святую троицу, что ты не можешь прочесть в моих глазах будущее. Ты не знаешь... не знаешь, что меня унесет к моему кукловоду как только смолкнет эхо твоих прикосновений.

Но в тоже время я чувствую еще одну нить. Веревку. Канат. Нет, даже железную цепь. Якорную. От сердца к сердцу. От твоего к моему и обратно.

Боже, как мне спокойно рядом с тобой, Лилий...

Шуршащие шажки в темноте. Ночная листва шелестит по-другому. У нее холодный, жутковатый шелест с металлическим оттенком. Никого нет. Твой голос похож на шелест листвы. Я едва различаю их. На небе ни одной звезды. Оно черно, как провалы твоих глаз. Твое лицо кажет гротескным оскалом черепа. Ты так похудел. Побледнел. Выцвел. Выдохся. Но что-то есть в тебе. Что-то теплиться, светиться. Ласковое и солнечное.

Это едва различимо.

-...лежал выброшенный... - шумит твой голос, даже не пытаясь соревноваться с ночным ветром.

Выброшенный. Тебе не зачем продолжать. И ты это знаешь. Я и так все понимаю... Он выбросил тебя. А теперь... теперь ему обидно, что его игрушку подобрали... и он так стремиться вернуть тебя.

И ты... ты черт подери, наверняка благодарен мне именно за это...

Шаг. Шаг. Лебединое движение сложенных рук. Темнота. Твои глаза открыты. Как всегда.

Я тщетно вглядываюсь в их пустоту.

-Посмотри на меня.

Ты всегда просишь о невозможном.

2-Der Meister

Он был в черной маске его клинок был легок белое платье забрызгано кровью она должна была сказать спасибо ведь умереть на свадьбе это так романтично умереть на собственной свадьбе не дойдя до алтаря нескольких шагов крики изумленные вздохи это все куда-то мимо кто-то тоже вытащил шпагу и только он стоял один посреди хаоса орущих женщин и злых мужчин один он белой кожей обтянуты кости худой угловатый почти костлявый прикрытые веки осунувшееся лицо круги под глазами морщинки у губ от нервной улыбки черные волосы лежат на белом сюртуке как откровенный вызов человек в черной маске замирает перед ним и его клинок упирается в горло прямо в горло покалывая шею как нежная иголочка иголочка сосны но он не чувствует не хочет чувствовать он отворачивается от клинка и делает шаг падает на колени его пальцы пробегают вдоль белоснежной ткани и натыкаются на мокрое красное пятно он осторожно подносит пальцы к прикрытым векам и нежно слизывает так же нежно как иголочка клинка ласкала его шею секунду назад наконец через ахи вздохи прорывается его сдавленный хрип стон испуганный как маленький зайчик Милиса И нет ответа просто тишина стоит он молчит она молчит и молчит маска и нет даже ахов и нет даже вздохов и даже злые мужчины замирают не в силах сделать пары шагов просто потому что нет ответа его пальцы бегут вверх как ручейки осторожно гладят лицо губы накрывают губы но нет ответа нет дыхания только мокрое красное пятно на белом платье солоноватый привкус горячий запах тишина тишина тишина он подошел и положил ему руку на плечо сжал крепко сказал тихо так чтобы услышал только он она мертва кто убил ее я напрягают слух ничего не слышат снова поднимаются крики снова подступают злые мужчины я узнал твой запах я предупреждал и никаких слез на глазах а ведь быть должны но к сожалению быть не могут это еще называется судьба и только крики ор и что-то понимают только двое он и он он поднимается а его рука все еще на плече и снова все замирает и погружается в тишину никто не понимает только эти двое только они и только окровавленное свадебное платье под сводами церкви и священник в пустом каменном ужасе до сих пор не может пошевелиться и наверняка до конца своей жизни ничего не сможет сказать что теперь что ответь мне что ты хочешь теперь если бы только эти глаза могли плакать а голос итак может наполненный слезами он умирает в тишине затаенного дыхания злых мужчин тихо-тихо чтобы никто не услышал пойдем со мной рвется тишина на мелкие лоскутки у него подкашиваются ноги он поддерживает его они вместе идут к выходу остается только свадебное платье в крови и тонкая девушка ставшая женой богу ее ладони прижаты к груди в последнем жесте и кровь размазанная скользящими пальцами священник все еще не может вымолвить ни слова женщины в ужасе мужчины злы никто ничего не понимает и человек в маске наверняка улыбается девушка остается позади мелке шажки он опирается на него потому что дрожат колени последний шаг когда надо переступить порог но он даже не оборачивается чтобы увидеть труп молодой жены божьей в окровавленном свадебном платье чтобы увидеть полные негодования ужаса боли лица потому что все равно не сможет никак эти лица увидеть через прикрытые все равно что пришитые веки они выходят его плечи теперь тоже дрожат а золотистое лицо под маской продолжает улыбаться это не он только что убил девушку в подвенечном платье это все маска переступили порог на улице светло одна лошадь среди глупых карет чужих гостей он вскакивает на лошадь и подхватывает его сажает перед собой как сажают даму сердца по-дамски в седло разумеется его голова откидывается ему на плечо черные длинные ровные пряди волос развивает ветер веки прикрыты пришиты белый сюртук и черная маска лошадь так и должно было быть и бешеная скачка вперед и вперед пока никто не опомнился пока не понял никто черные пряди налипают на маску заслоняют узкие прорези глаз и маска смеется золотое лицо под ней улыбается так случается останавливается лошадь он спрыгивает и спускает его с лошади под мышки как очень большую куклу он на секунду прижался к нему поглаживая холодный металл маски "сними ее Ауге от кого ты прячешься" он отстраняет его ладони снимает маску и ладони сами снова липнут к лицу с жадностью лаская каждый контур почему глаза не могут плакать "что теперь" задумчивая тишина как будто нечего ответить как будто сам не знает "ничего как и раньше все как и раньше я только сделал то о чем предупреждал" и он знает что бесполезно спрашивать почему и зачем потому что он и сам не знает почему и зачем и бесполезно молить о пощаде и бесполезно бежать бесполезно все и в конце от него ничего не останется большая большая кукла которая ходит и разговаривает кукла которая чувствует остается куклой так надо потому что так нравится ему потому что тот по другому не может и оба они закручены и задавлены неотвратимой игрой где один играет а другой просто большая кукла которая ходит разговаривает и чувствует и все казалось бы безнадежно только кукла умеет вырваться не хочет вот оно самое что не хочет потому что чувствует разговаривает и ходить и весь адреналин игрока в том что кукла может уйти но он понимает что не уйдет такая маленькая слабость его высочества принца Бесстрафского Ауге фон Цвитте.

3-Herzeleid

Ты так и заснул, сжимая мою руку. А я не смог. Тебе, наверное, снились сны. Красивые, яркие сны. Ты так улыбался. Ты всегда так улыбаешься - как будто ничего не случилось. Как будто это не ты. Нежно и ясно.

ТЫ улыбаешься СИЛЬНО. Это то, чему я всегда завидовал. Ты сильный. Тебе досталась сила нас обоих. А мне досталась наша беспомощность. Наверное, мне следовало умереть, еще не родившись. Тогда бы ты был много счастливее.

Я не умею разрывать тишину. Я не умею смотреть сквозь тьму. Мне всегда темно, всегда холодно, всегда одиноко. Почти. Почти всегда ты должен держать мою руку.

Почему ты возвращаешься? Почему продолжаешь держать мою руку?

Я не понимаю тебя. Не понимаю, как ты можешь вот так вот спать - сладко улыбаясь. Не смотря на то что было. Не смотря на то, что есть. Не смотря на то, что еще только начинается.

Мне иногда кажется, что если я уйду, всем станет легче. Мне так сложно избавиться от этого ощущения. Я не знаю что удерживает меня здесь.

Надежда на то, что изменится Ауге?

Надежда на то, что изменюсь я?

А может быть что-то.... Что-то между мной и тобой. Узы крови. Странная уверенность. Уверенность ничем не поддерживаемая. Ты не оставишь меня. Ни за что в жизни. Не отпустишь. Никогда-никогда не отпустишь. Никуда. Ты преодолеешь все... все на свете и ты будешь рядом со мной когда ты будешь мне нужен. А если и не будешь, то мысли твои не покинут меня...

Бред... Бред... Бред...

Спасибо что ты у меня есть, Лилий....

Но... ты все знаешь сам. Тянется леска. И я не могу посмотреть тебе в глаза. Только осторожно высвобождаю свою руку - чтобы не разбудить тебя. Поглаживаю твою ладонь кончиками пальцев. До свидания, Лилий...

Тянется, тянется леска... я не могу больше ждать.... Ты не держишь меня.

И я ухожу.

Я медленно поднимаюсь. Четко отмеряю шаги. Всего восемь шагов до двери.

Если бы ты проснулся и позвал меня...

Семь...

Шесть...

Открой глаза.... Останови меня...

Пять...

Четыре...

Лилий...

Три...

Два...

Порог...

До встречи. Ты спишь, а я ухожу.

Дурак. Какой же ты дурак, боже... Ты решил, что я смогу уснуть? Уснуть, когда я не видел тебя так долго? Я не спал. Я глядел на тебя из-под полуопущенных век... Глядел так, чтобы ты не почувствовал моего взгляда. Мы так и сидели всю ночь. Два дурака. Оба притворялись что спим. Я и правда улыбался. Чуть не выдал себя, когда ты стал водить пальцами по моим губам. Ты наверное спрашивал себя чему я так улыбаюсь? Так странно... ты никогда не видел моей улыбки. Но когда я улыбаюсь - ты знаешь это. Когда ты проводишь пальцами по моему лицу ты всегда знаешь КАК я улыбаюсь.

Ты поднимаешься. Я даже знаю, куда ты идешь. Но я не буду тебя останавливать.

Там, куда ты идешь ты будешь немного счастливее. А со мной - разве что спокойнее...

Иди.

Он уже наверняка знает, что я вернулся. Может ты получишь толику его внимания... капельку больше чем обычно. Может быть сегодня он не пройдет мимо тебя... попытается задеть тебя... подковырнуть.. сделать тебе больно... но я-то знаю... как счастлив ты будешь...своим странным, неспокойным, больным счастьем.

Я буду ждать тебя здесь. И когда ты вернешься - сумасшедший, раненый и безумно счастливый - я успокою тебя, перевяжу твои раны и останусь рядом с тобой.

Как всегда. Я хочу посмотреть тебе в глаза.

Я всегда хочу невозможного.

Провожаю тебя взглядом. До самого порога. Ты уходишь к нему. Я остаюсь один. Между нами нить Ариадны. Клубок разматывается. Нить натягивается. Крепкая-крепкая нить. Не леска.

4-Mehr brauch ich nicht

Оведей никогда его не видел но это не имело значения Ауге был его старше лет на десять знал он его еще с детства когда Агери Блутиге отказался сына своего когда-либо ко двору приставлять потому что тот был слепой а младшего сына хотел отослать и вовсе из Бесстрафа жить где-то далеко и воспитываться по другим законам тогда уже начались невинные забавы Ауге фон Цвитте и он уговорил Кову отца своего и царя законного приказать Агери и тогда двое Оведей старший слепой и Лилий младший воинственный стали жить вместе с детьми царскими Ауге и Сами все знали что принц Бесстрафский прекрасен был Ауге добрым и нежным человеком его любили немногие улавливали в глазах его блеск холодный как лед острый как сталь жестокий как камень или палач принцесса же была не менее прекрасна хоть и менее любима сватались к ней со всего света но в глазах ее этот блеск был более ярок не понятно правда откуда этот блеск взялся от того ли что часто дети бегали к Со?нэ кукольнику или от того какие он им сказки ставил в своем прекрасном кукольном театре от казней ли которые дети так любили смотреть от книжек может которые так много и не вовремя детям рассказывали откуда бы не появился этот блеск он был в глазах Сами он был открыт всем ветрам и слыла она прекрасной но жестокой ее не любили в народе так как Ауге никто и не видел что и сам он такой же и что нет ему никого ближе сестры жили они вчетвером на детской половине дворца движения их не смели ограничить и Оведей слепой уже тогда нежно водил руками по лицу Ауге Сами возлюбленная дочь Ковы играла положив карты на стол смеялась и била несчастного итак Оведея возлюбленного сына Агери который тем хотел уберечь несчастного от насмешек удалил его из Бесстрафа когда рядом не было Лилия когда он был она только над ним и смеялась Ауге защищал их от Сами и не столько потому что хотел им добра сколько делили они с сестрою игрушки в своем маленьком кукольном театре но и этого не понимал никто и от этого любили принца еще сильнее Кова уже и в обоих души не чаял Агери вздыхал с облегчение боялся ведь что принцесса жестокая детям его повредит дети выросли Оведей разрывался между нежной благодарностью принцу и тихой благодарностью брату Лилий знал только что Сами прекрасна и что Ауге доверия не стоит спорили они с Оведеем до слез Лилия Оведей плакать не мог говорил что нет добрее Ауге а Сами будет палачом Лилий говорил что сами притворяется как и Ауге и все наоборот и Сами добра а Ауге жесток каждый имел доказательства услужливо данные им для споров принцем и принцессой Бесстрафскими умерла Марина Блутиге но никто не видел на похоронах слепого Оведея только лилий растерянно озирался и дождь а может слезы шепотки слухи и ничего лучше не придумалось как то что Оведею стало невозможно плохо от горя слег он с болезнью тоски все покивали да никто не поверил а Оведей лежал на полу в царской комнате у самого порога у запертой двери и не мог плакать там стоял Ауге и слышно было его дыхание по ту сторону двери впервые тогда согласился с Лилием да уже было поздно потому что сам он мог Бесстрафскому принцу простить все что угодно тогда-то Ауге фон Цвитте и пообещал Оведею Блутиге что убьет любого кроме быть может Лилия ради кого он покинет его или жестоко накажет его если он просто захочет уйти или не пустит вовсе если раньше узнает тот бился вначале но Ауге повернул ключ и остался стоят и слушать как тело бессильно падает и как лежит мальчик на полу и не дышит уговаривает себя мысленно любит яростно любит яростно любит яростно потому не пускает Агери в скорби и ярости проклял сына прилюдно и оставил наследство младшему и так и сказал что Оведей подарок принцу Ауге фон Цвитте и пусть делать с этим слепы отродьем все что угодно слышали все рассказали передали Ауге улыбнулся Лилий наблюдавший за ним уловил холод в его глазах и горестно вздохнул так Оведей Блутиге стал просто Оведеем братом Лилия Блутиге и собственностью Принца Бесстрафского Кова горестно говорил Агери не прав не прав тысячу раз не прав что же наделал ты это же сын твой кровь от крови и тот отвечал нет его крови в Оведее только кровь Марины и не почти ее смерть мальчик и не достоин ничего ничего не стоит не смог царь не согласиться волосы Оведея черные как смоль прямые как осанка царицы глаза бесконечные черные узковатые миндальные губы как алые розы на снегу кожа нежная как рассвет цвета того же такой какой была мать его Марина Блутиге младший сын на нее меньше был похож волосы светлые отцовские но прямые как у матери глаза той же формы что у брата но темно-синие как морская глубина ясный день губы тонкие бледнее кожа бледнее светлый обыкновенный как сам Агери Оведей как Марина сломанный цветок полный нектара несчастливой судьбы Лилий скорбел о брате и не смея спорить с Агери Блутиге не смея перечить Кове или Ауге фон Цвитте только и мог что безнадежно любить Сами фон Цвитте Принцессу Бесстрафскую.

5-Nicht naher kommen

Когда я иду по этой дороге я всегда вспоминаю. Вспоминаю похороны отца, матери, Милису, Статиса... Череда призраков проходит перед моим внутренним взором. Такие, какими их вообразил я. Эта дорожка усыпана гравием. По бокам шумят деревья, и где-то справа бежит река. Дорожка по царскому саду. Когда-то меня вели под руки, но сейчас мои стопы сами знают путь, знают каждый метр, каждый камешек. Моя комната. Комната, где я жил почти всю жизнь. Комната, где я существовал, никчемный. И жил всего несколько слов. И те попытки жить вне этой комнаты всегда заканчивались лишь еще более горьким существованием в ней же.

Я редко покидаю эту комнату. Ауге лишь иногда приходит сюда, ко мне. А что толку искать его в этой холодной темноте? Я все равно не найду, пока он сам этого не захочет... А если и найду что мне сделать? Что мне сказать ему, чего он не знает? За пределами этих четырех стен мне нечего делать. Слепой, я нигде и никому не нужен. В этом мире нет места. Нет моего места. Места, где я бы был на месте. Даже эта комната - не моя. Я с замиранием сердца жду, когда Ауге надоест играть со мной. Это и желанно и я страшусь этого. Когда он отпустит или хотя бы выбросит меня. Тогда правда останется Лилий... но он поймет... наверное... А если не поймет, то простит мне эту маленькую боль. Я уйду искать свое место... в абсолютной темноте я возьму в руки клюку, и буду идти, пока меня не убьют... или лучше пока я сам не свалюсь возле реки... и там счастливый, умру от голода. Боже, это будет прекрасно. Место у реки. Мое место. Где-то там. Где-то в этом мире есть место, где я умру! Стоит только об этом подумать и становится легко и страшно.

Но есть еще Лилий. Мое маленькое мучительное счастье. Счастье, которого я не понимаю и знаю, что понимание разрушит его.

Такое раннее утро. Я чую этот запах. Для Лилия и Ауге это свет, медленно разгорающийся на горизонте. А для меня это прохлада и совершенно особая тишина и запах. В саду еще никого нет. Мне никто не запрещает покидать дворца. Но я знаю... я знаю, что за мной всегда следит ОН. Я не знаю кто он на самом деле, но я придумал ему имя и характер. Он мой лучший друг и он всегда рядом со мною. Я назвал его Корин. Я думаю он лучший из следопытов, но его дыхание и воздушные шаги не скрылись от меня, кто пустыми ночами вслушивается в тишину, напрягая и без того обостренный слух. Судя по его легким шагам, он тонок и как любой следопыт (а мне прочли много книг о них) он ловок, быстр и незаметен. Его лицо наверняка не запоминающиеся и совершенно обыкновенное, каких в Бесстрафе миллионы. Но мои пальцы наверняка запомнят его с первого прикосновения. Он мягок и добр. Он все понимает и сочувствует мне, но обязан выполнять свою работу. Он знает мою историю лучше, чем я сам, потому что он видел все своими глазами. И сам он принимает в ней участие. Да, он мой губитель. Такой же, как Ауге. Хотя конечно нет. Корин от Ауге отличается тем, что это его работа - следить и докладывать. Он ведь наверняка плачет за меня, когда я сплю. О, как бы мне хотелось верить в это!

Я не виню Корина. Не виню за то, что он привел Ауге к Милисе. Не виню за то, что привел к отцу. К Статису. Я виноват только сам. Ауге ведь выполняет свое обещание... Я не хочу никого винить. Но разве виноват я, что хочу ЖИТЬ? Что не хочу быть игрушкой? Что я родился слепым? Кто виноват? Ауге? Отец? Мать? Сами? Лилий?

Я вчера так и не спросил Лилия о Сами. Какой она стала теперь? Жестока? Или ты смог укротить ее? Или же она и в самом деле лишь притворялась жестокой? Я спрошу тебя, Лилий. Спрошу, лишь бы вырваться... суметь... нет, захотеть вырваться из этого сладкого кошмара...

Корин больше не со мной. Ушел. Наверняка ушел к Ауге. Сказать, что Лилий Блутиге вернулся в родовое имение, покинув свою жену... или он взял ее с собой? Боже, как я мог не спросить? А может Ауге уже все знает, потому что Корин ранее послал ему весточку? А если нет, то теперь-то уж Корин расскажет тебе, дорогой мой Бесстрафский Принц, что Оведей вышел из дворца вечером, остановил экипаж на задворках дворца и умчался в дом Блутиге, пустовавший так долго. Может он опишет тебе, как Лилий крепко обнял меня, и как мы танцевали всю ночь, и как потом я всю ночь водил пальцами по его лицу. А может Корин просто скажет тебе, что я покидал ночью дворец, чтобы увидеться брата. Ты должен быть удивлен, Ауге... Лилий вернулся ко мне после смерти Агери, даже из плена Сами... Я теперь даже не знаю - ты пытаешься разрушить мою жизнь или мою связь с Лилием? Если первое - ты гениальный стратег. А если второе - то тебе не хватает воображения.

И знаешь, Ауге... самое страшное, что все горе моей глупой судьбы ничто, по сравнению со счастье ощущать тебя рядом и знать, что я заплатил за тебя рядом сполна...

6-Diesen Schmerz

Статис был следопытом кем еще он мог быть в самом деле однажды вечером Оведей услышал скользящие шаги и его руки кто-то коснулся он поднял лицо как будто хотел разглядеть пришедшего надеясь что смотрит в его глаза пришедший легкой рукой отвел волосы Оведея черный как смоль в черной ночи с его лба и тихо прошептал о Оведей бедное дитя я устал смотреть на твои мучения я спасу тебя хочешь ли ты уйти отсюда кто ты Статис имя мое Статис да я следопыт я подстроил так чтобы тот, кто следит за тобой обычно уехал по делам Бесстрафа в Хе-ну-ай я много слышал о сыне Агери Блутиге от которого он отказался в пользу нашего принца я часто видел тебя я знаю все о тебе молчи я знаю Ауге знаю что он за игру затеял я хочу оборвать эти лески я увезу тебя далеко хочешь Оведей замер в раздумьях над ответом хочет ли он он не знал навсегда уехать от Ауге от Лилия в неизвестность от Лилия тоже ведь иначе Ауге найдет его через брата уехать навсегда уехать навсегда Боже Ауге я так люблю тебя но я больше не могу не могу ты не был здесь уже год уже год я не слышал твоего голоса жить надеждой что ты придешь я равносильно могу где угодно и везде это будет равно безнадежно Ауге если бы ты был здесь Ауге да хочу Статис кем бы ты ни был увези меня так далеко как ты можешь и если увидишь что нет мне свободы и нас нагоняют убей меня без жалости убьешь убью Оведей нет сил смотреть как ты лежишь и сидишь здесь среди собственной горькой любви в четырех стенах как кукла в сундуке да нафталине пусть это не только лишь из желания помочь тебе Ауге погубил сестру мою Анжелу нежный цветок она на тебя похожа была я верю Статис идем же нет я лучше понесу тебя так быстрее Статис подхватил Оведея на руки и вышел из комнаты по дорожке царского сада на коня посадил перед собой и крепко прижал к себе и Оведей прижался к нему обрушилось на него все понимание того что вот она свободна жизнь или свободная смерть одно из двух но радовало то что третьего не дано и он прошептал спасителю своему спасибо не желая понимать что уезжает навсегда от Ауге и они скакали день и ночь ночь и день пока Оведей не уснул в седле а проснулся он уже в кровати скоро он выучил что это маленький деревянный домик и что Статис спит у его кровати и охотится на пропитание им обоим тогда Оведей понял что кажется счастлив окруженный заботой Статиса который пытался заменить ему и Ауге и Лилия Оведей конечно молчал что их ему не заменит никто но не мог не улыбаться когда Статис заботливо подтыкал одеяло так красиво пел о том что окружает его и даже рассказывал на ночь сказки Оведей осторожно водил пальцами по его лицу и выучил его улыбку Статис заплетал его волосы в косу и учил различать звуки природы как это делают следопыты прошла весна три месяца самых счастливых в жизни Оведея а потом накатила тоска неизбывная о Лилие и об Ауге кого оставил Оведей позади и он ночи напролет не спал и водил пальцами ледяными по простыне вспоминая как эти пальцы касались лиц дорогих людей и так мучила тоска юношу что чах он на глазах Статиса это взволновало и он спросил в чем дело тот ответил ему правду чистую сказал а он предложил съездить в Бесстраф и передать Лилию весточку Оведей испугался что ты что ты найдут убьют уведут назад уж лучше в тоске да в свободе чем в тоске да в тюрьме но милый следопыт был непреклонен покинув Оведея ускакал и через семь дней вернулся и сказал что нет Лилия в Бесстрафе как и не было женился он на Сами Принцессе Бесстрафской и живут они где-то в царских угодьях куда Статис сунуться не посмел а поместье Блутиге пустует и только слуги за порядком следят а что принц пальцы Оведея сжали руку друга и пальцы друга сжали его ладонь в ответ и тишина Статис не молчи он умер отрицание тяжела тишина и слова наконец разрывают ее Ауге сказал отцу своему что его друга детства украли лазутчики Хе-ну-ай и Кова решил идти войной на них ахнул Оведей пальцы друга сжал его ладонь ах не верь Оведей Ауге знает что я увез тебя он просто чтобы ты вернулся играет не верь ему что нам до войны Бесстрафа с Хе-ну-ай но Оведей поднялся нельзя так Статис я не могу так не держи силой довези до Бесстрафа сам пойду или умру пытаясь пусть не ради Ауге но войны быть не должно никак нет Статис молча вышел думал глядя на луну о своей судьбе о жестокости Ауге-кукловода о горькой любви сломанной куклы и о том что с Лилием и понял он что не может не отвезти его назад к Ауге но как это сделать оставшись в живых непонятно на следующее утро он напоил Оведея дурманом и усадил перед собою в седло и повез в Бесстраф решив что ради солнца ослепленного собственным сиянием пожертвует своей никчемной жизнью никчемной ибо не смог оборвать лески как ни пытался по полям и долам через леса его пропускали с драгоценной ношей пока не положил Статис Оведея на его кровать в четырех стенах дворца-сундука тут-то Корин и повязал Статиса вместе со стражами убедившись что Оведей просто спит доложили и Принцу и Королю Король отозвал войну а Ауге фон Цвитте поспешил в покои Оведея и когда тот проснулся то голова его лежала на его коленях а пальцы перебирали волосы Оведей узнал знакомый запах и прильнул ближе Ауге приподнял его лицо и спросил где был ты а тот виновато молчал тот вопрошал снова слыша в молчании ответ с НИМ и так ударение поставил что ясно было с кем и Оведей кивнул я убью его просто ответил Принц Бесстрафский как и обещал и взмолился Оведей не убивать но от этого лишь сильнее стало желание убить убей меня за место него но принц следовал своему обещанию только сказал он будет мертв от моей или твоей руки выбирай и привел Оведея к Статису а тот молчал и умер молча одним лишь словом прощаю обмолвившись не желая причинять Оведею боль Ауге вытер шпагу и таким знакомым движением убрал черные волосы с лица Оведея Блутиге.

7-Tote mich

-Оведей? - он вошел в комнату как всегда уверенной походкой, которая заставляет меня вздрагивать. Он слеп. Но когда он идет вот так вот, выпрямившись и глядя прямо на меня, я не удерживаюсь и машу перед его глазами рукой. Зрачок не реагирует. Вздох. - Почему ты уходил ночью?

Оведей дошел до кровати и сел, уставившись перед собой. На лице застыла странная горьковатая улыбка.

-Я навещал брата в своем доме.

-Это не твой дом. Твой дом здесь. Поместье Блутиге принадлежит Лилию. - Я сел рядом и взял ладонь Оведея в свою. Его пальцы были холодны и дрожали. Я коснулся его руки губами. Он задохнулся и, повалившись на бок, положил мне голову на колени, уткнувшись лицом в мой живот. Я улыбнулся и погладил его по волосам. Он с трудом дышал. Странное чудо, мой Оведей.

-Тебе не понять. Ауге... мой дом там, где Лилий. И там... где был Статис. Там где была Милиса. А там, где есть ты, наступает мучительная зависимость и безнадежная пустота. Или ты и Лилия убьешь?

Я задумался. Убить Лилия? Нет. Тогда меня убьет Сами. Еще в детстве мы разделили Бесстраф на два кукольных театра - мой и ее. Себе я взял Оведея, а ей отдал Лилия. И когда умрет Кова... мы поделим трон на двоих. И Бесстраф станет двумя королевствами. Левобережье Бесстрафа - мое, и Правобережье Бесстрафа - Сами. Нам снова будет наследовать только один - сын или дочь Сами. От Лилия... Но взрастим этого ребенка я и она. И игра будет продолжаться. Ах, Сонэ, Сонэ... если бы не ты - кем бы мы выросли? Не более чем чужими игрушками и игрушками судьбы... Куклами в чужом театре были бы. А может мы и были... и есть куклы в твоем театре... А может и нет... мы, я и Сами, переиграли тебя. Мы больше не твои, я надеюсь. Но я не уверен. И эта неуверенность обрубает все лески. Я не могу убить Лилия. Это будет вне правил игры. Вне партии, которую мы с Сами так хорошо разыграли. Приручить братьев. Да. Но цель Сами слишком материальна. Разобрать царство. Сделать меня любимцем, а себя - диктатором. Отдать своего ребенка мне на воспитание, но на самом деле воспитывать его вместе со мною. И этот ребенок станет идеальным любимым правителем для Бесстрафа. Вот цель Сами. Родить ребенка от Лилия и править половиной Бесстрафа так же как своим мужем. Почему Лилий, я не знаю. Может мучит ее та же сладкая страсть что меня. Моя цель далеко не так материальна как цель Сами. Я хочу насладиться своей властью, иначе что в ней толку? Власть бывает дана лишь затем, чтобы ее использовать. Разве нет? А использовать власть без наслаждения просто не интересно. Это не цель моей жизни. Моя цель - насладиться жизнью перед смертью. Мое наслаждение - моя власть, мой кукольный театр, где я кукловод. Мир безжалостен к людям, так почему бы и людям не быть безжалостными к миру? Я лишь звено в цепи справедливости. Кто-то был жесток к кому-то, и теперь я, пусть не зная о той жестокости, жесток к нему. Я не высшее звено и не Божья кара и кто-то будет жесток ко мне. Я готов заплатить за свои наслаждения и отдам обе руки за свой театр. Оведей - моя самая сладкая власть. Его жизнь полностью принадлежит мне. Иногда кажется если я скажу - остановится его сердце. Мучительная страсть доказываться всем: себе, ему и миру, что он лишь мой и ему от меня не убежать.

-Нет. Лилия я не убью. Я просто хочу... ммм... понять его. - Да. Хочу понять Лилия. Почему он не оставляет Оведея? Почему? У него есть возлюбленная Сами. Есть деньги. А брат его убил его отца. Из-за него погибли столь многие, из-за Оведея. Оведей мой до мозга костей. И мысли его обо мне. Почему там находится место Лилию? Почем Лилий, не смотря ни на что, возвращается?

-Понять Лилия? Ауге... ты не сможешь.

Чуть сильнее тяну его волосы, так что он невольно вздрагивает.

-Мне сказали, вы с Лилием танцевали ночью?

-...да...

-Зачем? Почему?

-Ауге, не притворяйся. Ты не настолько дурак. Ты все понимаешь. Это невозможно объяснить. Я никогда в жизни не танцевал нигде. В детстве меня научил Лилий. И... вот...

-Скажи мне, вы спали вместе? На одной постели?

-Да.

-Вы занимались любовью? - Оведей вырывается из моих рук и встает.

-Боже, Ауге, что за грязные мысли... нет! Конечно нет! И в мыслях не было... тебе не понять... никогда...

Я улыбаюсь, но мне почему-то не по себе. Когда Оведей пытается уйти или кто-то его пытается отобрать - мне всегда немного смешно. Я уверен, что это практически невозможно. Я бью, ил Оведей сам вернется. Но Лилий... их крепко что-то связывает, больше чем братьев, но они и не любовники. Я не могу убить его. И Оведей от него возвращается... но... просто холодок бежит по спине, будто мы с Лилием на одной ступеньке и выиграет тот, кто шагнет дальше быстрее. И... это похоже на ревность. Мне начинает хотеться, чтобы Оведей улыбнулся мне так как улыбается Лилию. А еще я безусловно люблю вою игрушку и восхищаюсь ею. Оведей прекрасен. Его слепота и то, как он с ней борется, заслуживает моего уважения. Он умен. Он умеет прощать и забывать. Он ведь прощает меня. Всегда. Это всепрощение наверное тяжело ему дается. Я ведь тоже человека и все понимаю и уважаю и люблю. Но у меня есть власть и у меня есть кукольный театр. Кто знает, если бы я был бедняком все могло бы быть по-другому. И почему же мысль о том, что Лилий мог... поцеловать Оведея так разозлила меня? Странно... Вот смешно будет если я влюблюсь.

-Оведей.... Ты хочешь быть моим любовником?

-Нет, Ауге. Не хочу. Ты можешь заставить меня, но мои чувства... я хочу, чтобы они были чисты.

Ты врешь, Оведей. Я знаю, как много тебе стоит сказать мне это. Но твои принципы еще есть и они по-прежнему властвуют над твоей жизнью.

-А если я предложу тебе полную свободу и от обещания в том числе днем - если каждую ночь ты будешь...

-НЕТ. Ауге. Нет. Никогда. Мне не нужна свобода вообще. Я хочу быть с тобой. И тем более мне не нужна свобода такой ценой.

Я улыбаюсь. Оведей. Моя любимая кукла. Самая лучшая. Главное не забыть, что все вокруг не более чем кукольный театр имени Принца Бесстрафского.

8-Du bist verletzt

Прошло уже около года с тех пор как Сами уехала в путешествие на восток к Биринскому морю и Кова может с подачи Ауге может с подачи самой принцессы или даже сам решил отправить брата ее и Лилия с нею для охраны потому что оба они стали прекрасными воинами не взяли только Оведея обузой был бы это опечалило Лилия и сердечно он прощался с братом но от Оведея не укрылось то как он был счастлив что едет с Сами куда-то далеко и даже тому что Ауге едет с ними ведь Оведей от него тогда отдохнет и от Сами и даже от самого Лилия Оведей улыбался и соглашался чтобы не портить брату удовольствие но душа наполнилась детской обидой он остался один как всегда и как прежде нет но не то чтобы все эти 19-ть лет он был один нет Сами Лилий и Ауге всегда были рядом по крайней мере физически хотя уже тогда Сами и Ауге умудрялись сделать так чтобы мало времени доставалось братьям наедине побыть и если Сами говорила с Лилием узнавала его чтобы бить по больным местам а через слабые проникать в душу то Ауге молчал и так узнавал Оведея и потому если Лилий не чувствовал себя одиноким то Оведей часто тосковал но все попытки разговорить Ауге оканчивались неудачей слуг разговорчивых к нему не подпускали особо и Оведей и сам был молчалив но теперь когда Ауге так далеко уехал стало совсем невыносимо Оведей несколько недель грустил и в конце концов решился и позвал к себе музыкантов певцов и слагателей сказаний он позвал бы друзей но их у него увы не было днями и ночами он слушал сказания о войнах о любви и дружбе внимал скрипкам и флейтам впервые пригубил вино и пьянел от него быстро топя но та почему-то нигде не тонула и не смотря на то что Ауге уехал запрет его тяготел странной печатью и Оведей все еще не мог заставить себя заговорить с человеком о чем-то своем узнать его и подружиться так и прошел целый год весна зима лето осень и вот снова весна а Ауге все нет Сами с Лилием не вернулись репертуар певцов истощился все легенды Оведей выучил наизусть тоска не проходила страх тоже не уходил но сильнее оказался страх одиночества так Оведей решился заговорить и заговорил он с тем медовым глубоким голосом который его околдовывал сказками среди других это была девушка она судя по голосу была молода подыгрывала себе на лире она говорила и ее слова вплетались в ковер воображения как волшебные нити и получалась картина красоты сказочной как звать тебя Милиса меня зовут о я знаю как вас зовут ты тебя я восхищаюсь тобой так бороться со своим недугом жить с ним эта сила это не сила это безысходность не правда безысходность это тоже сила так и познакомились Оведей Блутиге и Милиса Шнайдер и на следующий день Оведей уже не звал ни музыкантов ни рассказчиков только госпожу Шнайдер а потом Оведею исполнилось 19-ть лет а Милисе и вовсе 21 и вот тогда-то когда уже около года не возвращались ни Ауге ни Лилий ни Сами случилось чудо которое называется первым поцелуем терпима была Милиса к его тоске помочь старалась как могла и за столь долгое время узнали они друг друга так как никто никогда и никого не узнавал проводили вместе круглые сутки в бесконечной неге разговорах в занятиях музыкой и в прогулках а потом и ночи стали они проводить вместе Оведей познал женщину нет он познал Милису и она познала его они были друзьями нежными и любовниками и постепенно выросло чувство трепетное но такое сильное и воздушное что Оведей понял что может быть смог бы жить с возлюбленной даже если бы и без Ауге ибо как бы не была велика тоска по нему лишь Милиса могла сгладить ее и помочь бороться тогда Оведей прошептал слова заветные и решил что надо уехать уехать и пожениться предложила невеста пусть еще не жена предложила своей родной город Кемфен который так далек от Бесстрафа столицы Бесстрафа и они собрались и уехали счастливые жених и невеста и весь путь до Кемфена Милиса наигрывала на Лире и сочиняла вместе с Оведеем новые мотивы и песни а потом Оведей познакомился с Анной Шнайдер матерью Милисы отец уже отбыл в мир иной и были хлопоты и пальцы Оведея рассматривали свадебное платье никогда еще он так часто не радовался так много не смеялся тем временем сам Ауге почуял что что-то не так а может просто соскучился по родине или по Оведею кто знает он вернулся в Бесстраф а там ждали его сообщения от Корина переданные через других следопытов и что Оведей с Милисой и что свадьба у них скоро в главной церкви Кемфена о как зол тогда был Ауге зол по-настоящему на себя за то что все так далеко зашло за то что плохо играл и ставки неправильно делал зол на Корина что не рассказал не послал за ним раньше зол на Оведея за то что он есть оседлал коня помчался в Кемфен там разыскал Оведея долго наблюдал за тем как он улыбается Милисе и как она улыбается ему потом надел маску и день свадьбы Оведея Блутиге стал днем смерти Милисы Шнайдер.

9-Hier kommt die Sonne

-И он ничего не спросил о смерти Агери?

-...нет... мы почти все время молчали...

-А утром?

-Я ушел до того, как он проснулся.

Все-таки это очень странно, что Лилий приехал без Сами... Точнее то, что она его отпустила! Или сбежал? Или Сами уже беременна и это не имеет значения? Ненавижу гадать. Я должен знать точно. Надо будет отправить весточку.

-... почему, Ауге? - я очнулся и понял что совершенно не слушал.

-Что? - он повторил:

-Я не понимаю зачем тебе игры. Почему ты играешь?

-Потому что я не хочу чтобы играли мной.

-Чтобы не быть куклой не надо быть кукловодом. Зачем превращать жизнь в дешевый театр?

-Игра - это не более чем последовательные действия для достижения поставленной цели, где в своих планах ты можешь ошибаться, но должен суметь добиться цели вопреки ошибкам. Смог - выиграл. Не смог - проиграл. Вероятность любого исхода это то, что делает игру игрой и жизнь жизнью. Жизнь - это достижение цели и наслаждение самим процессом, где так же есть вероятность выиграть и проиграть. Жизнь - игра. В моей игре нет ничего не натурального.

-Ауге, мне кажется, ты путаешь понятия. Да, жизнь - игра, но игра в рулетку, где ты можешь использовать стратегию, разум, чувства или удачу, чтобы добиться цели и выиграть. Но твоя игра - это игра на сцене, театральная игра, кукольный театр, где люди вокруг тебя - твои марионетки и даже другие кукловоды висят на ниточках. Это не натурально. Ты обманываешь зрителей, которому мы, марионетки, кажемся живыми в твоих руках. Ты заставляешь их верить в то, чего нет. Ты думаешь, я жив? Нет, я умер. Одеревенел в твоих руках с тех пор как впервые узнал тебя. И когда ты сам играешь на сцене, ты обманываешь глаза, завязываешь глаза и незаметно привязываешь лески к самому сердцу... это подло. Подло лишать человека воли и выбора намеренно. Он и сам лишается их слишком часто... Ауге...

Я подошел к нему, взял за руку и подвел к кровати. Лег, уложил его рядом и обнял. Он послушно спрятал лицо у меня на груди. Соскучился. Я, наверное, тоже.

-Звезда моя, - при этих словах он задрожал, и я обнял его сильнее. - Послушай меня. Послушай внимательно. То, что я сейчас скажу тебе, я никогда и никому не говорил и не скажу. Участь кукловода, артиста и игрока тоже тяжела, хотя он всем жертвует добровольно. Сколькое ты должен сделать так как надо, а не так, как хочется, чтобы так как хочется, получилось в конце. Но игроки, точнее кукловоды, как ты уточнил и правильно, ведь они и в самом деле совершенно разные. Так вот, кукловоды не умеют без этого жить. Их гложет и пожирает страсть власти, контроля и доминантности. Когда все идет не по-твоему, ты просто не можешь жить - ты не более чем дышишь. Ты под гнетом, твоя душа гниет, и ты умираешь еще при жизни. Это как любой другой человек, который не нашел своего назначения, своего призвания - он живет никчемным и умирает несчастным. Я кукловод, потому что я управляю людьми, потому что я умею, знаю как и нуждаюсь в этом. В этом нет ничего не обычного. Такова структура нашего общества: кто-то управляет, кто-то подчиняется, но кто-то волнуется, а кому-то все равно. Так что преступного в том, что я управляю ближним? То, что я часто делаю это без его ведома? Так это не моя вина. Это не я искусный кукловод, а они - глупые люди. Ты же все понимаешь. Может то, что я управляю всеми сферами жизни и самой личностью? Кто-то влияет на нас в каждой из сфер жизни. Какая разница один это человек или много разных? Я как актер - это тоже я, понимаешь? Это часть меня и если я ее буду прятать - это не я. Так что мне сделать? Повесить на шее табличку: "Осторожно! Опасный актер и кукловод!"? Я не хочу меняться. Мне хорошо и так.

Оведей дослушал мой пылкий монолог, сбиваясь в моих объятьях в теплые трепещущий комок. Потому поднял лицо с неподвижными углями глаз и заговорил тихо-тихо:

-Ты просто эгоист, Ауге. Думаешь только о себе. Не заботишься не о ком кроме себя. А что твои куклы? Только потому, что они не могут защитить себя, ты топчешь и ломаешь их? Паразитируешь на них? - слушать эти слова, глядя во вселенскую пустоту тьмы этих глаз, было страшно. Я был заворожен. Я мог только слушать. Но уже тогда я понял, что за все 22 года я так и не сломал его. И не то что бы я хотел, просто он был таким... сильным. - Ты думаешь, что если ты вертишь кем-то, никто не вертит тобой? Но Ауге, это глупо... После этой встречи с Лилием, я понял, что утром спешу к тебе, потому что не могу иначе. Потому что надеюсь, что ревность твоя приведет тебя ко мне, и я снова услышу твой голос, почувствую твой запах. Твоя игра делает меня бесконечно несчастным... потому что ты заставляешь меня разрываться между тобой и остальным миром. Но я не могу жить ни без него, ни без тебя. Не могу жить ни без того, что даешь мне ты, ни без того что дает мне мир! Властвуй над моей жизнью, но что я сделал тебе, чтобы ты так стремился меня сломать? Родился слепым, да? В этом моя вина, да Ауге? Властвуй над людьми, дергай за ниточки, но зачем дергать так, чтобы было больно? Дергать так, чтобы сломать? Твое высшее наслаждение как садиста?

Вот в чем заключается риск игры. Можно дернуть за леску слишком сильно и она порвется. А еще можно забыть о кукле и тога, когда достанешь ее из сундука, то не узнаёшь, не понимаешь, не можешь вспомнить куда прикрепил ниточки. Глупо, но его слова звучали неожиданно и убедительно. Раньше он бы никогда такого не сказал. Отдался бы мне на волю и смолчал. Что сказал ему Лилий? Или это Статис его изменил? Почему я не заметил раньше? А может, он всегда был таким? Похоже, я запутался. Я ненавижу это чувство беспомощности, когда появляется ощущение, что жизнь выскальзывает, ты теряешь контроль, и все катится к чертовой матери. Теряешь равновесие, выбивают почву из-под ног. Ты балансируешь из последних сил и кажется никогда не упадешь или не встанешь на ноги. Но эта подвешенность в воздухе еще хуже чем все остальное. Обрубаю.

-Скажи мне, почему ты говоришь это мне? Зачем?

-Я больше не могу. Если ты хотел сломать меня, то будешь счастлив узнать, что скоро так и будет. Зачем? Зачем... Я не знаю. Может, надеюсь, что ты очнешься...

-От чего?

-От своей иллюзии.

-Может быть.

-Знаешь, чего мне хочется?

-Чего?

-Не существовать.

-Умереть?

-Нет. Просто никогда не существовать. Моя жизнь никчемна. Я никому ничего не могу дать. Разве что тебе слабое развлечение и Лилию немного боли и любви. Ради вас и живу. Кроме этого - если конечно это вам что-то дает - мое существование совершенно никчемно. И ты не подпускаешь ко мне тех, кто мог бы удержать меня на этой земле, кто мог бы сделать так, чтобы я стоял здесь обеими ногами. Но это все эгоистичные мечты труса. Потому что я есть, и я уже не могу никогда не существовать. А умирать не хочу. Поэтому живу, как могу. Стараюсь не сдаваться и не терять надежды. У меня почти нет гордости и, видишь, ты приручил меня. Задавил, Ауге, но не раздавил. Хотя я чувствую что силы мои на исходе. 22 года, Ауге. Целых 22 года я был сильным. С тех пор как я помню себя. Я устал. А ты? Ты не устал, Ауге? Играть почти 30-ть лет? - Я смотрю ему в глаза. Пустые, слепые, которые смотрят глубже всех глубин. Мне страшно и обидно, потому что в этих глазах, в этих устах - правда. И я уже никак не могу заставить его замолчать. Потому что всю боль, которую я могу ему причинить, я уже причинил. Если бы это сказал кто-то другой - я бы рассмеялся в лицо. Потому что любой, кроме тебя, Оведей, даже Сами, просто гадали бы. А ты знаешь. И я молчу. От обиды и страха. Чтобы скрыть эти чувства, ибо любое слово, сам голос выдадут меня. - Ты - гордец, который считает себя пупом земли. Ауге, земля не вращается вокруг тебя. И вокруг меня не вращается. Ты - лишь часть. И на тебя найдется управа. Когда что-то не по-твоему - уязвлена твоя гордость. И в тебе поднимается неудержимая злость. И ты готов растерзать этот мир за то, что он вертится вокруг солнца, а не вокруг тебя. Усмири свою гордыню. Или ты настолько слаб, что не можешь этого? Ты причиняешь людям боль, только потому, что не знаешь, как сделать их счастливыми. Отпусти своих кукол. Власть тебе дана не для того, чтобы играть и наслаждаться, а чтобы сделать мир лучше! Оглянись! Оглядись! Ты как ребенок, не доигравший в эти проклятые куклы! Расставляешь их вокруг себя, Рассаживаешь, Наряжаешь, Пьешь с ними чай в маленьком кукольном домике. И куклы преданно смотрят на тебя. И дарят тебе то внимание, ту власть, которая так сильно подпитывает твою гордость. Но разве уважение куклы то, что тебе надо? Это иллюзия. Грязная и подлая иллюзия. Ауге. Уважение свободного человека - вот то, чего ты действительно хочешь. Но ты не можешь его добиться и потому играешь в своем собственном театре и ставишь спектакли, где ты - главная звезда и единственное светило. Уговариваешь себя, что это именно то, чего ты хочешь. Но я же чувствую, что это не так! Да, в этом мире мы все немного играем. Это неизбежно. Но эта игра - часть каждого человека. Мечта о том, каким человек хочет быть, полувоплощенная в жизнь Ты не управляешь никем, кроме себя, и никого не обманываешь. Твоя игра - часть тебя. Она в тебе самом и в твоих мечтах. Но то, что делаешь ты, Ауге... - он замолчал. Выдохся. Закрыл глаза и положил голову мне на грудь. По тому, каким отрывистым и спазматическим было его дыхание, я понял, что если бы он мог плакать, то рыдал бы. Я нерешительно погладил его по волосам. Потому крепко прижал к себе. Не хочу думать над его словами сейчас. Мне некогда. Мне надо подумать над следующим ходом. Я подумаю над его словами потом. Потом... никогда.

10-Fur immer immer weiter

Однажды когда Оведею было еще всего 20 когда Сами и Лилий все еще не вернулись из своего путешествия которое затянулось больше чем на четыре года Агери чувствуя что стар уже решил взглянуть разок на своего старшего сына которого он не видел почти 15-ть лет чтобы увидеть кем он стал и спросить и узнать перед смертью почему все-таки Оведей не пришел на похороны Марины Блутиге ему было страшно страшно что сын не придет или что он будет так похож на мать что в нем пробудиться тоска и он так и умрет в это тоске и в одиночестве Оведей испуганно пробегал пальцами по дощечке с глубоко высеченными буквами так ему передавали личные сообщения это случалось редко но он оказался перед дилеммой после смерти Милисы он боялся не то что самого Ауге но того что он могу сделать мог ли Ауге замахнуться на его отца на самого Агери Блутиге или не могу если он не пойдет то возможно продлит Агери жизнь а если пойдет то Ауге с другой стороны если он не придет отец до смерти своей будет думать что Оведей его ненавидит но он не ненавидел Агери и разве позволительно дать столь близкому человек уйти из жизни с мыслью что его собственный сын ненавидит его нет решил Оведей не позволительно и решив так бывший наследник Блутиге отправился в родовое поместье Агери ждал его у самых ворот и увидев сына покрепче схватился за косяк и затаил дыхание ибо если бы не мужская одежда и не знание что это его собственный сын решил бы что идет ему навстречу сама Марина его вечная возлюбленная до самого конца и даже теперь после он с робкой нежность принял руку Оведея из рук слуги ведшего его заглянул в черные дырочки глаз которые Оведей не любил закрывать со страхом и сознанием собственной вины страшась каждую секунду что Оведей выдернет свою узкую ладонь из старческих но все еще сильных отцовских рук но тот только сжал его ладонь крепче и так рука в руке молчаливо они вошли в дом Агери провел его в комнату матери и усадив на ее кровать крепко обнял сын мой сын прости меня ладонь Оведея пробежалась по отцовской спине и найдя его рот осторожно сомкнула губы и когда заговорил он сердце Агери безумно вздрогнула и застучалось быстрее чем бежали секунды потому что и голос был у него как у Марины вкрадчивый надломленный хрипотцой глубокий из самого горла отец я люблю вас я не пришел тогда потому что сам Принц Бесстрафский приказал не ходить и я не могу ослушаться простите меня но вы все сделали верно Лилий истинный наследник и не волнуйтесь об этом я был бы рад остаться с вами дольше ибо чует мое сердце мы с вами не увидимся больше никогда но я не могу потому что принц пообещал убить всякого ради кого я покину дворец вы можете не верить мне но это правда я не хочу подвергать вашу драгоценную жизнь опасности я только посмотрю на вас и уйду и ладони гладили морщинистые щеки а Агери плакал как ребенок а потом было поздно чувствуя как напрягся отец Оведей вслушался в тишину доселе заполненную плачем Агери и понял что они не одни и по запаху слабому розовых лепестков он понял что в опочивальню Марины вошел сам Принц Бесстрафский Оведей разве не обещал я тебе а Агери заме наконец веря словам сына и не веря свои глазам Оведей сжался от этого голоса Принц Бесстрафский не остановиться не перед чем игра его или ревность или еще бог знает что но все смертельно и Оведей вдруг понял что не даст ни в коем случаем Ауге фон Цвитте убить своего отца он нащупал на боку отца кинжал вытащил его и поднялся он подходил к Ауге зная что тот все видит и все понимает и что Ауге убьет его но не позволит ему убить Агери только через его труп а может с его смертью исчезнет и обещание он помнил где стоит Ауге и подошел занося кинжал но сам Агери думал по-другому что ему он уже старик смерть итак на пороге а что же будет с Оведеем если он убьет самого Принца Бесстрафского которого так любит весь город или что хуже Принц сам убьет его но старческое тело пусть еще и сильное стало совсем тяжелым Ауге стоял не шелохнувшись будто наперед знал что не умрет и Агери успел секунда в секунду под свой же кинжал в руках своего же сына и когда Оведей услышал хрип то вздрогнул и закричал от боли и бессилия осторожно опуская умирающего отца на пол я прощу тебя Оведей это твоя мне месть за исковерканную жизнь но я никогда не прощу Ауге фон Цвитте Принца Бесстрафского сказав так он умер и Ауге увез лишившегося чувств Оведея обратно во дворец дело замяли и выставили так будто Агери на старости лет двинулся умом и покончил с собой даже Кова фон Цвитте ничего не узнал но Ауге послал правдивую весточку Сами а Оведей написал исповедь покаяния своему брату а теперь и главе семьи Лилию Блутиге.

11- Herr seiner Seele

Я лежал без тебя. Один. Кровать все еще хранила твое тепло. Я тогда подумал, где ты сейчас? В своей комнате во дворце? Один ли? С Ауге? И если с ним, то счастлив ли ты? Странно, я никогда не жалел тебя. Сочувствовал. Понимал. Любил. И люблю. И понимаю. И сочувствую. Но не жалею. Сильных людей не жалеют. А ты сильный. И я сильный. И часть нашей силы друг в друге. Ты есть у меня. Я есть у тебя. Если бы тебя не стало, моя сила умерла бы с тобой, как и часть моей души и жизни. Может кто-то будет винить меня, что я тебе не помог, не помогаю никак. Пусть. Только я и ты знаем как все на самом деле. Мне не нужна твоя помощь. Тебе - не нужна моя. Таким, какие мы сейчас нам не нужна помощь друг друга. Мы взрослые люди и каждый живет как считает нужным. Пусть мен больно смотреть на лески Ауге, я знаю что так хочешь ты. Я не вмешиваюсь. Я просто верю тебе и в тебя. Я стараюсь отдать тебе свое тепло и понимание. Дать тебе понять, что ты не один. Я с тобой. И если это равновесие, когда мы обходимся своими силами вдруг будет нарушено, то можешь на меня рассчитывать. Я всегда буду рядом, когда помощь будет нужна. И ты будешь рядом. И мы это знаем. Это сила. Вот тебе моя сильная рука. Когда ты устанешь - просто обопрись об нее и передохни. И так же сделаешь ты для меня. Связанные кровными узами, которые сильнее всех уз на свете. Я хочу верить, что их не разорвет ничто. Любовь придет и уйдет, а мы так и останемся братьями. Единственный человек, который всегда будет дорогим. Кровные узы неразрушимы, даже если выпустить всю кровь.

Смешно. Я верю в этом как ребенок в сказки. С той лишь разницей что то, во что верю я - сущая правда.

"Он наверное волнуется" - вдруг подумалось мне. Оведей. Мы оба так были поражены этой встречей через столько лет, что забыли сказать друг другу многое, из того, что наверняка хотели. Я прочел твое письмо о смерти Агери. А еще я прочел письмо Ауге о том же, только для Сами. Потому что я не поверил твоим словам. Ты не пытался оправдаться - это испугало и ободрило меня. Я сначала было, решил, что ты заколол его из мести, но я сел и стал думать. Таким, каким я помнил тебя - ты не смог бы так поступить. И даже если ты так изменился - я верил тебе. И теперь, когда я снова встретился с тобою, брат, я понял, что верил не зря. То, что ты убил Агери - было случайностью. Я не виню тебя. И не обеляю лишь потому, что ты - мой брат. Скорее потому, что я знаю, кто виноват на самом деле. Я читал как об этом пишет Ауге. Он горд. Он горд тем, какую сцену поставил. И я люблю тебя с той же силой, с какой не люблю его. С другой стороны - мне жаль его. Он считает себя выше всех. Слепец. Он более слеп, чем ты, Оведей. За своей гордостью он не видел очевидного. Я скажу это тебе. Расскажу тебе, Оведей, когда ты вернешься. Не хочу даже думать о том, что Ауге может удержать тебя. Ты знаешь, мне было страшно... страшно смотреть на улыбку Сами когда она читала его письма. Письма Ауге. Письма ее брата. Она ненавидит его. Ненавидит всем сердцем. Ненавидела. О том, что так сильно изменило нашу с ней жизнь - я расскажу тебе позже. Она хотела уничтожить его. Изорвать его жизнь в клочья сильнее, чем он сам - твою. Может за то, что он так красив и любим. А может за то, что у него есть ты. А может за то, что их мать умерла родами. Я не знаю. Но мне было страшно от этой ненависти. Страшно, что будь все иначе, ты мог бы ненавидеть меня так же. Сами и, я думаю, сам Ауге тоже, не знает что такое брат и сестра. Они друг другу никто. Просто чужие люди. Просто два мастера решающие кто из них лучший. И мне жаль Ауге, потому что Сами ему по-настоящему дорога. Слава Богу, что она теперь не ненавидит его с той же силой. Если б он узнал, его пусть сильное сердце, все равно бы не выдержало.

И я не ненавижу тебя, Оведей. Я понимаю и не виню. Я с тобой. Я не смог бы тебя ненавидеть. Но мое сердце не каменное - пусть даже я презираю Ауге, мне жаль его, ибо даже я вижу, как сильно он запутался и что он слишком горд, чтобы признать это. Я люблю Сами. Ты уже наверное знаешь, что я женился на ней. Она изменилась. Изменился ли Ауге? Расскажешь мне? Я буду ждать тебя до тех пор пока ты не вернешься. Я хочу рассказать тебе столько всего... Боже. Я так безумно рад тебя видеть, что не нахожу слов. Все несу какой-то бред. Я скучал по тебе. Так сильно скучал, что порой казалось. Что разорвется сердце. Я тосковал. Мне не с кем было поговорить, не с кем посоветоваться, не у кого попросить поддержки, не с кем было отдохнуть, пока Сами не изменилась. Но мне не хватало тебя. Я волновался и переживал - как ты там, без меня? Ты может и не поверишь, но за все четыре года почти не было и дня, чтобы я о тебе не подумал, за тем редким исключением, когда меня подкашивали другие проблемы. Знаешь, Сами беременна. Я точно знаю - это будет мальчик. Я просил ее никому не говорить. И чудо - я уверен, что она никому не сказала. Теперь - я верю ей. Верю и доверяю. Я хотел бы, чтобы так было с самого начала. Это, увы, невозможно, но мечтать об этом тепло и приятно. Я думаю, у нас будет мальчик. Я назову его Грифит. Я хочу чтобы ты его воспитывал вместе со мной и Сами. Я хочу, чтобы он избежал наших с тобой ошибок и ошибок Сами. И ни за что, никогда не подпущу к нему Ауге на пушечный выстрел. Лучше сразу убью сына сам. Нет места на этой Земле второму такому как он. А если и есть, то не в моем доме и не моей кровью.

Не уходи, Оведей, останься со мной. Уедем в наше поместье. Я познакомлю тебя с Новой Сами, Принцессой Бесстрафской и моей женой. Мы будем жить втроем. Я буду с тобой. Ты найдешь покой, глядя на то, как растет Грифит. И постепенно ты вылечишься от этой болезни по имени Ауге фон Цвитте. И иногда мы бы устраивали балы. Я бы станцевал с тобой, как сегодня ночью. И никто бы не посмел над нами смеяться. И может на одном из балов ты бы познакомился с чудесной девушкой и потому бы женился на ней. И мы бы жили долго и счастливо. Как в сказке. Только, не уходи... не уходи к нему снова. Как?! Как он может дать тебе что-то?! ОН! Он, у кого ничего нет. Что он дает тебе, что ты возвращаешься?

12- Liebst du ihn so sehr?!

Когда путешествие только началось Лилий участвовал в процессии как простой воин во главе на двух белых жеребцах ехали Принц и Принцесса Бесстрафские он был рад побыть далеко от них но не успел нарадоваться как грусть затомила сердце Сами вдруг оказалась так недостижима и стоило подумать так как он оказался с ними рядом во главе когда они прибыли в первый пункт назначения Сами уже успела подарить ему его первый поцелуй потом началась жестокая игра где Лилий танцевал под ритм который выбивала Сами каждое чувство которое ей было угодно чтобы Лилий испытал он испытывал и не мог этого никак избежать и становилось ему все тяжелей и тяжелей потому как Прекрасная Сами становилась все более и более похожей на Ауге доброй и нежной снаружи и злой и обледенелой внутри скрытые игры как паутина забили Лилию легкие и стало трудно дышать больнее становилось с каждым днем потому что он видел что и как и цель каждого жеста но так запутался что не мог поступить иначе он писал письма брату почти каждый день а потом однажды пришла сами поздно вечером бросила ему все его письма лицо и закричала если любишь его так от чего не сделаешь его своим любовником если я противна тебе так от чего не убежишь Лилий растерялся а она расплакалась и он ее успокаивал долго и нежно и тогда была их первая ночь вместе утром он понял возможную причину этого маленького срыва злой принцессы еще вечером уехал Ауге по срочному вызову из столицы и сразу разрядилась обстановка уже тогда Лилий Блутиге начал догадываться о тайной ненависти Сами к брату но путешествие продолжалось пока не приехал караван если можно так назвать свиту принцессы в замок Лу на самой окраине Лунаэ дружественное королевство граничащее с Бесстрафом они были рады принять почетную гостью везде хозяином замка Лу был граф Юлий на кого Лилий не мог смотреть без восхищения ибо тот был красив умен и благороден и к тому же почему-то отчаянно напоминал ему брата граф Юлий жил один хоть было в его кроме множество хорошеньких служанок почивал он всегда в одиночестве замок Лу стоял в глуши и до ближайшего замка было много и много миль вокруг лежали дикие леса и часто целый день не смолкал стук топоров ибо замок Лу был главным поставщиком древесины в Бесстраф граф Юлий входил в царственный совет Лунаэ был особой важной и уважаемой так вот то что произошло в замке Лу той весной изменило многое в жизни Сами фон Цвите и Лилия Блутиге а случилось там вот что Принцесса Бесстрафская проиграла и узнала всю горечь проигравшего всю горечь куклы и игрушки в чужих руках влюбленности и поняла она тогда что настоящие игроки и кукловоды только те кто никогда не проигрывал или по крайней мере те кто умеет это делать а еще возможно что Сами поняла разницу между игроком и кукловодом поняла что нельзя возлагать на себя обязанности фортуны и вершить чьи-то судьбы поняла что если и могла бы отдать руку за свой театр то не смогла отдать за него сердце и не сможет поняла что не зачем платить за театр а проще и счастливее жить без него поняла что нарушила лимиты той игры какая присуща человеческой натуре она превысила возможный риск превзошла позволенную власть над чужими жизнями из куклы стала человеком но на этом не остановилась из человека превратилась в игрока из игрока в кукловода из кукловода в диктатора судьбы и такое не позволительно такого не признает колесо судьбы и неумолимо вращается подминая под себя тез кто оказался слишком высоко и вознося тез кто оказался слишком низко колесо фортуны в своей праведной несправедливости некоторые люди рождаются высоко и умирают до того как свершиться оборот некоторые становятся свидетелями нескольких оборотов кому-то за дела воздается кому-то за дела не свершенные еще но когда кто-то позволяет себе выше всякой меры закон баланса неизменно срабатывает так и Сами оказалась под властью закона о высшей справедливости она возжелала Юлия возжелала завладеть его красотой душой сердцем и телом но не суждено было этому сбыться чего она только не делала но этот человек был сильнее ее выше ее прекрасней нее он стоял на ступень выше и был чист душой чего она только не предпринимала все напрасно нашла коса на камень и задержались они в замке Лу не больше не меньше а на все полгода и как бы Сами не играла Юлий не проигрывал ей не сдавался не играл в ответ оставался самим собой и на все получала она один ответ нет и Лилий с болью следил как Сами то мечется как разъяренная волчица то рыдает еле слышно в своих покоях но граф Юлий был для нее непреступен недостижим как небесная гладь для акула известна и другая истина человеческой натуры чем запретнее плод тем он слаще и желаннее и чем сложнее его достать тем больше человек прилагает усилий и таким запретным плодом стал Юлий для Сами делая ставку на свою неотразимую внешность и остроту ума она заранее проиграла отторгнутый пагубной страстью диктатора и скрытой черной целью которую он сумел разглядеть за красивыми глазками с опасным блеском и благородными действиями граф Юлий испытывал отвращение и жалость но тактичен он был и скрывал свои чувства за доброй улыбкой хозяина зато Лилий графу Юлию приглянулся проницательный он заметил все и то как преданно любит Лилий Принцессу Бесстрафскую и то как несчастен он под ее игом и как счастлив с нею рядом и какова Сами на самом деле и так граф Юлий стал карающей дланью Колеса Судеб для зарвавшегося кукловода и диктатора и на Сами нашлась управа и так медленно Сами осознала она проиграла с треском наткнувшись на препятствие непроходимое и никогда в жизни она не сможет завладеть сердцем Лилия и более того она влюбилась и это понимали все трое из тех кто был допущен за хозяйский стол сама Сами граф Юлий и Лилий и если когда они только прибыли разговаривали лишь Граф и Принцесса то теперь Принцесса молчала а Граф и Лилий вели улыбчивые беседы обо всем на свете и Лилий рассказывал ему об Оведее и Юлий даже обещал навестить их в Бесстрафе однажды вечером Лилий не выдержал когда Сами от бессилия разбила зеркало и так руки порезала что пришлось доктору зашивать тем вечером Лилий отправился к хозяину дома бросился ему в ноги умоляя Юлий я не знаю о чем прошу тебя может Сами рассчитывала что я приду и коли так она не просчиталась облегчи ее страдания если можешь если знаешь как пусть она не достойна этого но ради меня ради тебя отвечал ему граф я не облегчу ее страданий ни на йоту и не только потому что не хочу но и потому что не могу она хочет чтоб я принадлежал ей но я не хочу принадлежать этой взбалмошной гордячке можешь ли осудить меня а еще я не могу принадлежать ей потому что сердце мое уже отдано другой можешь ли винить меня а ради тебя и вовсе не стану ее сердце разбито растаяла корочка льда и есть у тебя надежда может то что она узнала поняла и почувствовала заставит ее измениться и понять как чувствуют себя люди от ее действий и если она измениться то тебе боле не придется любить это чудовище а за место нее будет самая настоящая принцесса есть такой шанс и не могу его упустить ибо ты пришелся мне по душе Лилий да и я не могу поступить иначе это мой путь это я сам и я желаю тебе счастья Лилий вернулся к Сами а та лежала и улыбалась ну что просил графа Лилий только тяжело вздохнул и ответил Сами ты проиграла и Юлий тоже знает это с тех пор Сами окончательно сникла а когда через несколько месяцев раны затянулись в один прекрасный день она приказала собираться и решила уехать никто почему-то не был удивлен поспешностью решения когда Сами вскочила на лошадь и Лилий рядом с нею вышел Юлий и он грустно улыбнулся ей но ее лицо было холодно как лед и только в глазах была буря ураган торнадо неудержимое Юлий тихо сказал прости меня принцесса я не могу иначе взял ее руку в свои и нежно поцеловал и хлестнул ее лошадь и караван тронулся следом некоторое время Сами ехала молча а потом вдруг расплакалась и ускакала далеко вперед Лилий тут же сорвался ей вслед так новым человеком стал Сами фон Цвитте Принцесса Бесстрафская.

13- Kann dich blenden

Мы путешествовали еще долго потом. Я скучал по тебе. Так безумно тосковал. Я и Сами заново узнавали друг друга и шли рука об руку. Она рассказывала мне обо всем. О том, что они задумали с Ауге, о том, как она жила, как она думала. Знаешь, Оведей, она рассказала мне про Сонэ. Она говорила, он был замечательным кукольником. Когда они познакомились, ей было всего-то 6-ть лет. А Сонэ был уже стар. Он воспитывал их с Ауге, потому что у Ковы не было времени. Не знаю почему, но мне хочется верить в добрые намерения Сонэ. Он хотел, чтобы дети повзрослели рано, чтобы избежали многих ошибок. Хотел, чтобы они понимали жизнь больше чем все остальные. Хотел, чтобы они не были чужими куклами. Сами верит, что Сонэ был кукловодом и в жизни, и что они с Ауге сами были его куклами. Верит, что Сонэ сделал их такими - сделала их игроками и ложными вершителями чужих судеб. Но мен хочется думать, что Сонэ просто не успел рассказать детям обо всем, о чем хотел. Не успел показать Сами то, что заставил ее увидеть граф Юлий. Сонэ царский кукловод Бесстрафа, хозяин лучшего в Бесстрафе кукольного театра Са, умер от старости, когда Сами было 13-ть. Мне было всего 4-ре, и я не помню этих событий.

В любом случае, это все в прошлом. Все изменилось и перевернулось. Мы вступили на наш с нею путь и идти сразу стало легко. Как будто все наконец-то стало так, как должно было быть с самого начала. Знаешь, когда слушаешь свое собственное сердце и, отбросив страх и сомнения, стремишься к тому, чего действительно хочешь - ты счастлив. И Сами будто постигла это и, отбросив страх проиграть и ошибиться, сделала шаг в ту сторону, куда так рвалось ее маленькое доброе сердечко. Шаг ко мне. Видишь, Оведей, я был прав. Она лишь носила эту маску. Но теперь сняла ее. Понимаешь, ошибиться невозможно. Ошибка это то, о чем потом жалеешь. А разве можно жалеть о прошлом? На прошлое надо смотреть с улыбкой, какая появляется на лице, когда вспоминаешь счастливое детство. Жалеть нельзя да и толку нет - не изменишь. И ошибок нет, потому что нельзя жалеть. Вот представь, что ты вдруг пожалеешь, что пошел к Агери тогда. Вдруг решишь, что это было ошибкой. Но если бы ты не пошел, он бы все равно умер, но умер несчастным. И это бы ты тоже посчитал ошибкой. Видишь? И так, и так ошибка. А так не бывает. Это слишком абстрактное понятие, чтобы существовать в нашем физическом мире. Но ты ведь последовал своему сердцу. И пусть тебя мучает совесть - твое сердце спокойно. Потому что это твой путь. Ты всегда слушал свое сердце. И пусть тебе кажется, что ты совершаешь ошибку за ошибкой - ты живешь и сердце твое спокойно бьется. Ты выдерживаешь это давление легко. Давление воспоминаний. Для меня - это высшее доказательство того, что это твой путь, по которому ты идешь, следуя зову своего сердца. Теперь и Сами следует этому зову.

До конца беременности осталось два месяца. Сами чувствует себя хорошо, она успокоилась окончательно и я, наконец, решился отлучиться от нее и навестить тебя. Надеюсь теперь вновь увидеть тебя и сказать тебе все это. Надеюсь, что Ауге отпустит тебя. А если нет - я приду к тебе сам. Приду, где бы ты ни был - на земле ли, на небесах ли. Оведей, брат мой, связанные одной кровью, мы идем разными путями. Куда они ведут нас? Я не знаю. Ты не знаешь. Но и я, и ты наверняка знаем только одно - узы наши нельзя разрушить. Никак. Даже смертью.

14- Korper und Seele

Ауге прижал Оведея крепче к себе убежать от этих слов от этих чувств больше было нельзя можно было только признать что Оведей прав и он проиграл но есть это маленькое но человек не может измениться в одну секунду по собственному желанию и надо отдать данное за то кем он был надо заплатить пожертвовать своей предыдущей сущности и потому на прощанье сломать как и говорил Оведей поэтому губы целует в глаза светит яркий свет как будто от святости тонкой фигурки или от крыльев но это разгорается солнце медленно подкатываясь к концу утра заглядывая в комнату где на кровати лежат двое Оведей плачет не плачет Ауге играет не играет губы целуют не целуют но в одном из двух сердец уже созрело решение решение следовать себе самому а не правилам созданным им же самим и первое что сказало сердце месть за то что заставили изменяться измена происходит от слова изменять изменяя что-то изменять как предавать или нет нет изменять не как предавать это просто измена глупое слово измена всего лишь перемена стоит ли так жестоко за изменения может быть даже к лучшему Ауге не ответил себе на этот вопрос он решил подумать над этим после после того как исполнит то что решил а решил что все надо начинать заново но чтобы заново начать нужно покончить со старым так чтобы уничтожить память выкидывают старые письма и память становиться не такой острой но остается памятью так и теперь покончить со старой жизнью обрубая все узлы лишь притупит память о ней а жизнь будет все та же и где-то глубоко внутри Принц Бесстрафский понимал и это но уже не мог свернуть с этого пути как будто его несет и толкает сам ветер Оведей еле слышно вздохнул и вздох этот был полон ужаса ладони крепко сжались на его спине но он и не пытался вырваться зачем принять все принять все что он может дать это называется любовь это называется преданность это еще много как называется и чем бы это ни было это было то что испытывал Оведей и потому только тихо вздохнул Ауге поймал этот вздох губами чувствуя как замер он в его руках а потом все было долго томно потому что в первый и последний раз пусть это знал лишь один из них были нежные ласки грубые ласки жадные губы ненасытные глаза он впитывал этот образ этот голос и губы впитывал каждую клеточку этого хрупкого тела потому что боялся забыть потому что хотел разлучиться навсегда потому что боялся того что вдруг понял что он делал что делает и что только собирается но даже если это было больно это было легко потому что это был его собственный путь Ауге гладил подушечками пальцев слепые веки ласкал поцелуями белую грудь путался в смоляных волосах задыхался в чужих и своих стонах целовал и касался везде где мог достать и где-то между двумя толчками сердца потерялась цель где-то промеж плачущих стонов Оведея ушла причина голый потому что без слов голый потому что без стен раздетый до самого сердца он рождался заново из сплава двух тел не понимая что и любовник вместе с ним перерождается и то что было теперь в прошлом за раскрытым окном бушевал ветер бешено роптали деревья с укором шумела листва ярко светило солнце прямо в окно подбираясь к кровати весел волшебный туман щупальца которого едва проникали в комнату все вещи продрогли и только двоим было жарко и один сжимал зубы крепко удерживая второго а второй просто тихо подвывал от боли боли внутри боли снаружи в теле в сердце в душе он ломался как и говорил ломался потому что больше ни на что не было сил он принимал он принимал но наступает момент когда терпеть больше нету сил когда больше выдержать не в силах как когда переполненный кувшин переливается через край когда ломаешься сходишь с ума и становиться все равно и уже плевать на то что кровь по ногам что сердце вот-вот остановиться и разорвется что голос сорвался тошнит и бешенный страх стучится в висках на это больше нет сил и судорожно ловить тонкие лучи нежности и удовольствия как будто хватать ртом воздух как будто тонешь и тебе вместо руки протягивают нож и ты хватаешься за него но руки в крови и с болью соскальзывают и через долгий вздох все кончилось ветер все так же бушует солнце разгорелось еще сильнее два бессильных тела истерзанные друг другом изъеденные изнутри и снаружи Ауге поднялся и отошел одеваясь на кровати осталась лежать кукла Оведей я отпускаю тебя ты волен идти куда хочешь делать что хочешь и я не буду вмешиваться можешь забыть обо мне обещание мое больше не в силе уходи переезжай в поместье Блутиге дворец больше не твой дом хотя если верить тебе он никогда не был твоим домом я даю тебе только боль я больше не твой принц прощай Оведей последний взгляд уходя темный силуэт очерченный солнцем спина бок изломанная линия с острыми углами плеча и бедра сломанные провалы шеи талии коленей сломанная кукла поломанная оставленная но не забытая Ауге на миг показалось что Оведей покрылся пылью отводя взгляд от окровавленных простыней синяков не было видно это не слезы это всего лишь солнце светит в глаза надо уйти отвернуться и уйти Ауге постоял еще немного потом повернулся и ушел так покинул царский дворец Оведей Блутиге.

Dianel Luchiel Samour: другие произведения.

Bloodbound: Broken Dolls или История Принца Бесстрафского - Part I

Комментарии: 3, последний от 03/12/2003. © Copyright Dianel Luchiel Samour Обновлено: 17/02/2009. 75k. Статистика. Рассказ: Эротика THE DEFEAT Иллюстрации/приложения: 4 шт.		Ваша оценка:
Аннотация: Это снова об играх, игроках, но теперь еще и о кукловодах и куклах, о любви и о кровных узах.