Аннотация: Жуть. Боль. Садамаза. Кровь. Жестокость. Это весь я. Я с этого рассказа все началось. И меня терзает смутное подозрение, что им же все и закончится.
Perfect love.
(c) di"Anel Luchiel Samour
Поздно.
Больно.
Грустно.
Да и глупо к тому же.
В глазах стоят слезы. Не от чего - просто так. Просто слезы. Со мной бывает. Ни мысли в голове и боль в сердце. Что-то горькое стекает с кончика пера, с кончиков пальцев, с ногтей...
Еще немного и я умру.
Умру от счастья что я живу...
В носу свербит и дышать им становится совсем трудно. А я продолжаю писать, мучая себя и, одновременно, являясь самым счастливым человеком на Земле.
Я один здесь - в этом большом доме.
Один.
Мысли.
Слова.
Я не мазохист. Мазохист - это человек, которому доставляет удовольствие физическая боль. Я - наркоман. Я не могу жить без этой боли.
Чувства - это слишком много для человека. Так разрывает все существо, что хочется умереть. А ведь чувствую-то счастье.
Я так сильно чувствую, что вместе с чувствами в моем сердце живет боль. Адская боль. У меня даже нет сил над ней смеяться.
И я знаю только один способ заглушить эту боль - физической болью.
Я хочу перестать чувствовать. Не только боль, нет... Просто перестать чувствовать.
Чувства.
Кровь.
Нервы.
Я заметил две тенденции нынешнего поколения: Кровь и Выбор. Странное сочетание, не правда ли? Что бы привлечь нас - нам сплошь и рядом предлагают выбор. Мы, что бы отвлечься, пускаем кровь.
Нам нельзя давать выбор.
Нам нельзя давать чувства.
Нам нельзя давать боль.
Но так есть. Поэтому я снова и снова буду приходить к нему. Снова и снова...
Больше всего ему нравится оставлять на мне шрамы. Не просто шрамы - скарии. Он - художник. Он рисует на мне. Сначала кистью - это приятно. Мягкий, чуть влажный от краски прохладный ворс ласкает кожу. Но я-то знаю, что он как змея. Сначала холодит мою кожу обвиваясь кольцами вокруг тела, а потом жалит...
Я боюсь того, что будет, когда на моем теле не останется мест для его искусства...
Я могу кричать и рваться, когда лезвие повторяет изгибы рисунка, но веревки крепки, а стены толще, чем можно себе представить...
Но я живу.
Я вешу без сил на веревках, тяжело дышу, оживаю. Мне хорошо - я не чувствую сердцем. Все клетки моего мозга заняты тем, что принимают сигналы боли. Мой мозг расслабляется. Мое сердце получает желанную передышку.
Я счастлив.
Он счастлив.
Он... Сумасшедший художник... его имя? Что его имя? Я не знаю его настоящего имени - только то, которое он придумал себе сам. Но и оно не имеет значения.
Я всегда зову его Тор. И никак иначе... Тор... Коротко от Тортор...
Мой мучитель....
Tortor...
Torturer...
Мой Тор...
Он зовет меня Амо...
Amo...
Thankful...
Благодарный...
Мы с ним выбрали два разных пути целью которых является одно и тоже. Он вымещает боль на других, а я топлю боль в себе... Да дело и не только в этом. Он художник. В нем живет любовь к красивому. Он любит его создавать и совершенствовать... Мое тело красиво. Он - хочет сделать его прекрасным.
Мы оба получаем то, что хотим. Только я боюсь, что ему нужен не только выход боли, но и самовыражение. Когда я перестану соответствовать одному из условий... Все кончится.
Тортор...
Мы вместе уже несколько лет. Моя грудь и руки полностью покрыты сетью скарий. Люди пугаются, шарахаются... Это дарит боль, которую лечит Тор. Это лечение причина новой боли и из этого замкнутого круга не вырваться...
Когда я прихожу в его дом, он всегда рисует. На мне он рисует только когда есть настроение. Часто он рисует меня. Часто мы занимаемся просто любовью. Нет... Я отдаюсь ему и он снова насилует меня... Я могу кричать, что он сволочь и что я больше никогда не вернусь, но мы оба знаем, что это не так...
Из этого замкнутого круга нет выхода.
Tortor...
Amo...
И боль...
Как сейчас помню нашу первую встречу, наш первый поцелуй...
Это был чей-то день рождения.
Мой сумасшедший художник сидел напротив меня за длинным и широким столом. Народу было много и стоял гам и шум. Только он вдруг замер увидев меня. Потом, выудив откуда-то карандаш, стал быстро чиркать что-то на салфетке. Я тогда лишь удивленно вскинул бровь. На эту вечеринку я пришел с девушкой... В принципе я бисексуален и парень был ничего, но не хотелось обижать девушку. Я периодически поглядывал на него, но он все так же что-то увлеченно вычерчивал.
Пили, ели, поздравляли - все как обычно. Нормальная молодежная тусовка, где народу весело.
Я вышел в туалет. Зашел, закрыл дверь, отлил, снова открыл дверь...
Он стоял там и тут же втолкнул меня обратно. Прикрыл дверь и повернулся ко мне. Из кармана у него торчала пачка салфеток.
Светлые выкрашенные волосы с примесью рыжего, прямоугольные очки, темные глаза и тонкие губы... Женственен и красив, как бог.
Он молчал и смотрел в мои глаза. Не в какой-то один, как мы делаем обычно, но в оба. Это было довольно странно и пугающе. Он был на полголовы ниже меня, но по-моему довольно сильным. Мне стало интересно, что же он скажет.
Но как оказалось, Тора разговор со мной не интересовал. Он просто подошел ко мне и резким движением наклонив мою голову стал рвать мои губы.
Я часто читал во всякой там литературе выражения типа: "покусывал губы". Сразу почему-то возникают какие-то приятные ощущения и тыры-пыры. В моем случае, он их не покусывал. А прокусывал, рвал, терзал...
Вы знаете, что такое боль? Прикусите себе губу и сжимайте... Спорю, прокусить не сможете, зато почувствуете часть моей боли. Малую часть...
Это было страшно. Я не мог кричать - сбежалась бы куча народу и пришлось бы что-то объяснять, перед кем-то оправдываться... Он слизывал кровь с моих губ, облизывал их, снова кусал... Раза три прокусил насквозь... Я мог только стонать ему в рот.
Странное наверное было зрелище. Он стоял, сжимая в руках мою склоненную голову. Мои руки лежали на его талии, толи пытаясь оттолкнуть, толи притянуть поближе. Но я стоял и не мог ничего поделать. Просто стоял и не мог понять, что со мной. Весь вечер я придавался утомляющим размышлениям по тому поводу, как же это все банально и как меня это все достало... В сердце проснулась боль, но внешне ничего не изменилось...
А теперь...
Все мысли улетели. Были только Он и Боль.
Круг замкнулся, когда соприкоснулись наши языки. Тогда началось мое сумасшествие. Он свел меня с ума. Вдруг пришло возбуждение. Нет, бешенное желание, пугающий силы страсть... Мои руки наконец решились и прижали его к моей груди.
Мы целовались в захлеб. Во рту образовался солоновато-горьковатый привкус крови. Потом он отпрянул. Достал из кармана карандаш, что-то написал на салфетке и протянув ее мне, скрылся за дверью.
На салфетке был написан адрес и подпись - "С.....". "Странное имя" - подумал я и перевернул салфетку. Сзади был нарисован я, обнаженный сидящий на постели с сигаретой...
Я прижал салфетку к кровавым губам и вышел. Публично извинившись - что, мол, упал на нечто острое и порезал губы, я ушел. С. сидел и улыбался. Усмехался цинично, иронично, саркастично - все вместе.
Тор, Тор, все-таки ты прекрасен!
Он прекрасен в своей жестокости.
Мы любим говорить о многих вещах: важных и не очень. Но каждый раз когда тема хоть как-то соприкасается с нашими отношениями, разговор сходит на нет, затихает и умирает. Нам не надо о них говорить. Здесь мы понимаем друг друга слишком хорошо, что бы портить это словами.
Тор такой же, как и я. Одна цель, разные средства - вот и все отличие.
Я сделаю для него все, что угодно.
Я люблю его.
Это не огненная любовь, о которой я мечтал. Это даже не "водяная", банальная любовь. И тем более не любовь-подчинение. Он НЕ повелевает и я НЕ подчиняюсь. Это любовь Боль-Боль.
Мы на равных, как это ни странно...
Помню, когда он брал меня в первый раз, я выкрикнул, что хочу полюбить его...Он впился в мою грудь и сказал:
-Я может быть тебя тоже когда-нибудь захочу полюбить, Амо...
Я тогда подумал, что он меня с кем-то путает. Но позже он объяснил, что это то, как он меня окрестил... Я его назвал Тортором гораздо позже... Когда он делал первую скарию. Точнее после... Мы оба знаем латинский... Этот язык загадочен и стар, от него пахнет тайной... Основа всего...
И я действительно его полюбил. Как и он меня. После того как мы повстречались месяцев пять я признался ему в любви. Он мне тогда не ответил. Зато ответил мне через месяц....
Как ни странно в наших с ним отношениях не имеет значения кто сверху, кто снизу... Неизменно лишь одно - боль от него ко мне...
Когда я очнулся от первого шока наших отношений, я не поверил, что он любит меня. Я видел только один способ это проверить... Он не возражал. Он не выказал ни единого признака того, что ему больно - ничего. Только с большей прытью терзал мое тело когтями, зубами, пальцами. И... вырвал у меня клок волос. У вас когда-нибудь вырывали волосы? А целый клок? Подумайте внимательно... Он до сих пор хранит этот локон где-то.
Романтика?
У нас было много романтики. Закаты вдвоем, вино в ночи, в дождь под одним зонтом... Было все это. Мы получали удовольствие от общения друг с другом. Но мне кроме всего прочего хотелось боли, а ему хотелось ее причинить. Нужный аспект наших отношений - дари возлюбленному то, чего он хочет.
Ссоры?
Были у нас и ссоры. Мелкие недоразумения, большие расхождения во мнениях. Бывало по несколько дней отказывались говорить, но потом всегда мирились.
Идеальная любовь.
Комната. Уже светлая. Часов шесть утра.
Тор рисовал всю ночь. Я сидел у его ног, обняв его лодыжку. Я ловил каждое движение карандаша, кисти... или чем бы он не работал. Это завораживало...
Я не хотел ему мешать. Мне хватало его присутствия. Иногда он спрашивал меня как будет лучше, но что бы я не говорил - он все равно делал по-своему. Я не обижался - он же художник.
На планшете появилось небо. Живое небо перед грозой с грозными свинцовыми тучами, хотя он рисовал толи по памяти, толи из воображения...
Периодически я закрывал глаза и оказывался во власти полусна, оказываясь в другой реальности, но какой-то резкий звук или движение снова возвращали меня назад. Когда желтые теплые летние лучи засветили через окно золотясь светом восходящего солнца, я не выдержал.
-Тор! Ты прекрасен! Я люблю тебя... - он повернулся и посмотрел на меня. Лучи пронизали чуть взметнувшиеся светлые волосы и те стали похожи на расплавленное золото. В темных глазах отражалось предгрозовое небо с картины.
Взяв одну из отложенных кистей, он обмакнул ее в темно-красную краску и медленно провел по лбу и носу линию. А затем еще одну по лбу перпендикулярно первой. Кивком указав мне на картину, он тихо добавил:
-Смотри.
И я посмотрел.
Под небом появилась каменная пустыня. На первом плане, чуть справа стоял крест, где был распят человек. Рядом с ним стоял второй и разрисовывал его тело.
Я улыбнулся и снова посмотрел на Тора. За окном пели птицы. Солнечный свет залил комнату. Мирность летнего утра отражалась в улыбках.
-Я люблю тебя, Амо. - Тор коснулся губами моих губ.
Наша идеальная любовь.
Наш мир.
Наши чувства.
Наша боль.
Все принадлежит нам.
Все - это только ошибка. Так говорят многие. Не смотря на то, что у ошибок нет целей у них все равно есть причины... Каждый создает себе цель по вкусу и подбирает смысл жизни.
Это смешно.
У меня есть маленькие цели - типа жить на побережье. Когда получу - могу умереть, если не появятся другие цели.
А смысл?
Смысл моей жизни это любовь. К кому, к чему и зачем - значения не имеет...
Любовь.
Больше не надо.
Остальное стоит мало.
Смысл моей жизни в этой картине.
Тор назвал ее "Что будет когда пойдет дождь?"
Глупое и слишком длинное название для картины. И он это знает, но ему так хочется и значит так будет. А что будет когда пойдет дождь? Смоются краски. Умрет смысл жизни художника. Умрет художник...
Я не люблю дождь.
Так же как я когда-то не любил Тора.
Я уже говорил, что сначала он только дарил мне боль, что бы убить другую. Потом, много позже, я вдруг обнаружил, что мне нужна не только боль и не только его тело... Мне нужен был он весь, до конца...
И он стал моим. Только, боюсь не до конца. Что бы я не чувствовал, мне всегда нужна будет боль, что бы эти чувства немного притупить, что бы они не разорвали моего сердца... Но он... Он говорит что любит меня... Только останется ли он со мной, когда я не смогу дать ему того, что он хочет? Я бы наверное остаться не смог...
Что ж...
Это идеальная любовь - все взаимосвязано. Не сможет один - не сможет и второй, и все кончится без взаимных обид. Если все произойдет иначе, то я предпочту умереть...
Я хочу, что бы мы оставались вместе, пока мы вместе счастливы.
Поэтому я прихожу к нему снова, снова и снова...
Я равнодушно смотрю в эти лица с испугом проплывающие мимо. Я прихожу на работу, прихожу в университет, смотрю в глаза родителям и не чувствую за собой никакой вины. Только иногда в моем сердце просыпается боль.... Когда в такие моменты я один, мне всегда безумно не хватает Тора. Хотя мне его всегда не хватает.
Есть одна скария, которая мне особенно дорога. Первая... Чуть пониже ключиц. Она совсем проста - Крест. Но она мне почему-то очень нравится. Я даже одежду себе подбираю с учетом того, что этот шрам должен быть виден...
В тот вечер я пришел как обычно. Мы выпили чаю, поболтали о всякой всячине. А потом он вдруг спросил:
-Как ты считаешь, шрамы украшают мужчину?
-Ну не знаю... Я об этом как-то не думал. Да наверное, если они красивы. - Тортор улыбнулся.
-Я рисую шрамы... - сказал он. Я лишь удивленно вскинул бровь. - Но я наношу их на тело только тем, кто мне не безразличен. Хочешь, я сделаю твое тело прекрасным? - ответили ли бы вы на моем месте отказом? Я думаю, не смогли бы. Меня затянуло волшебство момента, скользкая паутина боли, где я запутался, а он только дергал за ниточки....
-Да, хочу.
Он даже не упомянул, что это больно, но я это итак понял. Он только сказал, что свяжет меня. Так он и сделал.
Мы допили чай. Тор предложил мне сходить в душ. Когда я вышел в одном полотенце, его голос послышался из спальни.
Там было светло. Он оказался тут же за дверью и наши губы мгновенно столкнулись. Он целовал меня жадно и глубоко, будто хотел затолкать свой язык мне глотку, чтобы я задохнулся. Мои руки непроизвольно скользили по его обнаженной груди. Его губы порхали по мне как бабочки и я чувствовал их прикосновение то тут, то там, каждый раз вздрагивая от неожиданности. Его горячие пальцы обжигали кожу, щекотали живот. Кровать оказалась вдруг неимоверно далеко и поэтому мы легли на пол...
Я сначала не понял, что он делает. А он меня привязывал к ножкам кровати. Я не сопротивлялся, мне только было как-то странно чувствовать себя таким беспомощным. Он продолжал меня целовать, будто ничего не изменилось. Но губы и руки его будто специально обходили стороной места, что могли дать мне разрядку. Напряжение мое и страсть уже превращались в боль от невозможности выхода. Как я не выгибался, он просто убирал руки. Потом пальцы его на секунду коснулись источника моей боли. Мигом позже я почувствовал что-то влажное на своей груди. Так и есть - он рисовал сидя на мне. Осторожно, медленно провел несколько раз кистью, посмотрел мне в глаза и прильнул к моим губам. В его глазах я увидел подтверждение тому, что я не я один хочу выхода.
И снова его блуждающие руки и мое тяжелое дыхание. Когда его губы сомкнулись вокруг моего члена я застонал и подался ему навстречу. Губы тут же исчезли и вместо них прикоснулось что-то холодное. Я открыл глаза - он ласкал меня тупой стороной короткого ножа. Я выдохнул и весь напрягся. Тор только улыбнулся.
-Не бойся, - сказал он, - я не причиню тебе вреда.
-Я не боюсь, - дрожащим голосом ответил я. Я ему действительно верил, но вот не боятся не могу просто физически.
Он водил ножом по моей коже сначала только тупой стороной, или проводил всей шириной лезвия. Скоро я привык, а нож нагрелся до температуры моего тела. Потом он стал проводить острой стороной тоже, оставляя легкие порезы. Адреналин вместе с кровью ударил в голову. Я начинал медленно сходить с ума. Я будто погружался в другой мир. Или просто этот сузился до движений Тора. Он заставлял меня стонать и кричать, но не от боли, а от желания. Мне хотелось, что бы он хоть что-нибудь сделал! Но он упорно добивался того, что бы я окончательно потерял над собой контроль. Я задыхался, моя грудь тяжело вздымалась.
Внезапно он медленно равномерно давя на лезвие сделал глубокий надрез следуя за рисунком зеленой краской. Я не дернулся и даже не закричал. Сил кричать у меня уже не было. Не было даже желания. Я только застонал. Я находился в другом мире, где боль приносила облегчение и желание, а желание приносило облегчение и боль. Следом последовал еще один столько же глубокий надрез перпендикулярный, насколько я мог судить по своим ощущениям, первому. Он провел по ранам несколько раз чуть расширяя их края, но мне уже не было больно. Лезвие было слишком острым, желание слишком большим, экстаз слишком захватывающим.
Я даже не сразу понял что нож уже не скользит по моему телу, а это снова его руки. А сам он уже давно во мне, медленно, мучительно медленно двигается. Я приоткрыл глаза - выражение его лица поразило меня. Он был так же поглощен как и я. Поглощен другим миром. Он стонал так же как и я. Я вновь поддался ему навстречу и на этот раз он не ушел, но завладел мной еще глубже.
Взрыв медленно возвращал меня к реальности, разгоняя последние остатки адреналинового тумана в голове. Все порезы стали слегка саднить, а свежевырезанная скария вдруг заболела. Он лежал на мне без сил. Только все время что-то шептал. Потом повторил это громче.
-Я люблю тебя, Амо... Я все таки тебя люблю...
Это был первый раз, когда он сказал мне это... Первый раз...
Это - идеальная любовь.
Что такое идеальная любовь? Это когда в ней есть все чувства, которые тебе хочется испытывать. У нас они есть...
Открылась дверь. Это он пришел. Я утру беспричинные слезы рукавом и выйду ему навстречу. Он обнимет меня и поцелует.
Еще не поздно.
Уже не больно.
Уже не грустно.
Мне больше не надо умирать от счастья, что я жив. Теперь если нужно ОН убьет меня.