Аннотация: Это своего рода ремейк на Идеальную Любовь и, в тоже время, совершенно другой рассказ. Любовь Боль-Боль.
Perfect Love:
Overture 1996
(с) di'Anel Luchiel Samour
Я сижу на балконе. Здесь ничего нет, кроме пачки сигарет на подоконнике и стула на котором я сижу. Это мой стул. Мое место.
Балкон пуст. Не застеклен. Здесь даже нет обычного хлама, который должен присутствовать на любом балконе в количестве - детали от разобранных велосипедов, старые прохудившиеся лейки, заброшенные санки, разобранные коляски...
Ночь. Темные облака, набухшие, полные дождя.
Ни звездочки. Чтобы они были видны в городе слишком светло. Но при этом на улице - тьма.
Это то самое время, когда совы уже легли спать, а жаворонки еще не встали. То самое время, когда над городом наконец повисает беспокойная тишина чьих-то неприятных, пыльных, старых, засмотернных снов. В старых городах всегда так. Сны накапливаются в стенах, впитываются в землю, возвращаясь к людям вновь и вновь из толщи прошлого.
Робкая тишина, готовая исчезнуть, заслышав первые крики птиц. Испуганная тьма, которая скроется под первым лучом бледного солнца... если конечно этот луч пробьется сквозь нависшие тучи.
В такое время даже ветер звучит по особому. Очень громко и как-то тревожно.
Холодно. Очень холодно. Но я терплю. Потому что нет в ночи прикосновения нежнее, чем прикосновение ледяного ветра к разгоряченной коже.
Глаза отчаянно слезятся. От ветра. Конечно, от ветра...
Боль затаилась где-то в глубине сердца. Пульсирует вместе с ним. Тук-тук, тук-тук, тук-тук.... Еще немного и я умру. Меня просто разорвет на части, потому что я не могу больше вместить в себя это чувство, ставшее таким огромным.
Умереть от счастья. Умереть от счастья, что ты живешь.
Какая нелепая смерть, не правда ли?
Люди, которые пережили смерть... нет, не так. Люди, которые прошлись по грани между жизнью и смертью... они ценят жизнь выше, чем все остальные. Они перестают беспокоиться по мелочам.... Я бы сказал, они живут более полно. Для них все проще. И для счастья надо так мало... Для счастья надо всего лишь жить. Жить, чтобы ощущать это прикосновение ветра, слушать его голос, смотреть в ночную темноту, обнимать тишину.
Так и я. Именно так. Но.... по-другому. Лишь некоторые вещи стали проще. И многие другие - сложнее.
Нос заложило. Горячие слезы, наконец, потекли по щекам.
Я один. Один в квартире. Может быть даже один в доме, потому что все ушли в свои сны.
А Он ушел в темноту.
Куда? Зачем? Не знаю. Наверное, Он знал, о чем я буду думать... Знал, что достаточно ненадолго оставить меня наедине с холодной загадочной ночью, чтобы я в очередной раз понял как мне нужна та боль, которую Он причиняет мне.
Некоторые пытаются определить человека словами. Некоторые считают, что человек определяет себя своими поступками. Я определяю себя болью. Боль это просто слово обозначающее чувство. Это чувство не является плохим или хорошим. Оно просто есть. Одно из тех многих, дарованных нам.
Я не мазохист. Мазохизм это когда боль нужна для морального или физического удовлетворения. А я.... я наркоман. Я не могу жить без этой боли.
Боль.... я так часто повторяю это слово, что получается сплошная тавтология. Но сколько я не пытался найти синоним, я так и не смог. Горе? Унижение? Нет, боль это совсем другое. Настолько отличное от всего прочего, что даже синонимов не существует.
Можно сказать, что я зациклен. Можно сказать, что я одержим. Да. Ну и что?
С чего все началось? С того, о чем мало кто знает. Пожалуй, я лишь недавно понял с чего все действительно началось. Все началось с глупости. С обычной человеческой глупости.
Я люблю бывать на крыше своего дома. Он не высокий - всего четыре этажа, но вид все равно замечательный. Крыша плоская, с широким бордюром и зимой она превращается в снежное нетронутое поле. Так завораживает, когда на снегу кроме твоих следов больше ничьих нету. И музыка в наушниках кружит голову... во власти музыки можно сделать так много...
Мелодия правила мной тогда, не рассудок. Я взобрался на бордюр и пошел по краю. Лед. И один неверный шаг. Нога соскальзывает и я падаю. Вниз. По ту сторону бордюра. Меня тогда поразила скорость человеческой мысли - сколько всего можно увидеть, понять, подумать, осознать за считанные секунды до смерти.
Меня спасла случайность. Одна из тех случайностей, в которые я не верил. Я и сейчас не очень-то верю, что такое могло случится. Однако, я здесь и это о чем-то говорит.
Огромный открытый грузовик остановился у обочины, чтобы забрать очередную порцию мусора. Он был более чем полон, когда я плашмя упал в вонючие объедки, чьи-то использованные презервативы, сгнившие тряпки, мокрые листья и ворохи мятой макулатуры... Тогда запах мне показался божественным. Еще с минуту я лежал, глядя в пустое небо и думал, что возможно за ним что-то есть. Что-то не доступное моему пониманию. Что-то под названием Судьба... Грузовик тронулся. Я ехал. Я лежал среди мусора, с наслаждением вдыхая зловония, глядя как надо мной проплывают облака...
Побывав на этой грани, я стал действительно чувствовать. Я как будто прозрел и вдруг начал различать все оттенки жизни. Я научился радоваться простым вещам (вот как этот ветер, который мои волосы), научился не обращать внимания на мелочи... Можно сказать, что я стал по-настоящему счастливым. Но это не продлилось долго.
Через некоторое время, я осознал что все эти сильные чувства причиняют боль. Очень сильную боль. У меня даже не было сил смеяться над столь дурацким, на первый взгляд, заключением.
Я даже не знаю как это объяснить.... это похоже на то, когда плачешь от счастья.... это похоже на то, когда нежность переполняет сердце так, что хочется задушить в объятьях. Любое чувство, переходя какую-то определенную грань, определенный порог дополняется болью. Тупой и невыносимой. И мне известен лишь один способ избавиться от нее хотя бы на время - заглушить физической болью.
Я хочу перестать чувствовать. Просто перестать.
Нет, конечно чувства - это прекрасно. Они несут в себе смысл и без них смысла нет. Но... иногда нужны передышки. Обычно такой передышкой является сон. Но мне этого не хватает. Я чувствую слишком остро, слишком сильно...
Постепенно, бинт на правой руке стал частью моего постоянного гардероба. Тогда для меня все стало почти простым ритуалом. Больно? Плохо? Сними повязку, ударь в стену, согнись пополам от боли и снова замотай сбитые костяшки потрепанным бинтом.
Иногда я даже резал запястья. Не чтобы покончить с собой, нет... Просто чтобы получить эту... разрядку... Но порезы я использовал лишь в самом крайнем случае, когда становилось совершенно невыносимо...
Когда я встретил Его, запястье покрылось тонкими шрамами, и костяшки сбились до такой степени, что у меня изменился подчерк, ибо я уже не мог нормально держать ручку в руках....
Он однажды говорил мне, что мы с ним встретились гораздо раньше той вечеринки. Говорил, что однажды в метро я толкнул его и извинился.
"Когда я увидел тебя, ты был в черном. И я понял тогда, что ты как -то по особому любишь этот цвет. И что он любит тебя."
Он говорил, что Он запомнил мои длинные темные волосы, мой голос, мой запах, бинт на руке и даже фактуру кожи. Только лица он не видел. Он рассказывал мне, что часто рисовал меня после этой встречи. Что я всегда был не более, чем черным мазком на фоне осенних листьев, но это был именно я. Мне так и не довелось увидеть те холсты, поскольку Он сжег их все. Не знаю почему. Просто сжег.
Он рассказывал мне, как Он ходил по городу и как все время чувствовал меня рядом - в двух шагах, может быть, за следующим поворотом, может, в проезжающем мимо такси...
И все-таки в метро Он встретился со мной, а я с ним встретился гораздо позже.
Это была вечеринка у кого-то дома. Чей-то день рождения.
Именинник был мне мало знаком, но на вечеринки в большие квартиры принято приглашать много разных людей, в том числе и не очень близких. Хотя бы для того, чтобы познакомиться ближе.
Шумные гости, из которых почти никого не знаешь, и много спиртного, однако, создают самую прочную иллюзию одиночества.
Громкая музыка, громкие голоса, что-то алкогольное в стакане и удобное кресло. Все. Одиночество захлестнуло меня и вместе с ним в груди застучалась боль. Нервно теребя бинт на правой руке, я оглянулся в поисках уединенного места, где я мог бы выпустить свою боль на свободу. Вот тогда я впервые увидел Его.
Он был.... угловатым? Да, пожалуй.... Казалось, все углы его тела кто-то старательно заточил. Острый подбородок мог уколоть, а его удар локтем мог, наверное, проткнуть насквозь. Каштановые волосы казались невообразимо мягкими. Внимательные настороженные темные глаза с легким прищуром, будто Он не очень хорошо видит. Тонкие губы плотно сжаты.
Он поднял голову, посмотрел на меня и замер. Потом быстро вытащил из кармана огрызок карандаша и, поглядывая на меня, стал что-то очень быстро чертить на салфетке.
Я помню, подумал тогда, что наверное я ему кого-то напоминаю...
Несколько минут я наблюдал за ним, но скоро мне это наскучило. Ничто не менялось, и, казалось, меняться не собирается. Боль напомнила о себе легким уколом обиды и я решил совместить приятное с полезным. Туалет.
Иногда мне жаль, что мне не хватает сил, чтобы оставлять в стенах вмятины. Облегчив не только душу, но и тело, я снова открыл дверь... Там стоял давешний юноша.
Секундный контакт взглядов и Он втолкнул меня обратно, молча заперев дверь.
Голоса и музыка стали глуше. Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Только тогда я понял, что парень, в общем-то, на полголовы ниже меня.
Я ожидал чего угодно, пожалуй, вплоть до того что Он ударит меня или убьет. И, не смотря на это, Он застал меня врасплох. Сделав шаг мне навстречу, Он внезапно оказался очень близко. Его холодные ладони легли на мои щеки. Резким движением наклонив мою голову, он впился в мои губы. Он не целовал их, нет. Он терзал их, кусал и прокусывал до крови.... Бесцеремонно, как будто он был хищником, а я его уже убитой добычей.
Боль цветными пятнами взорвалась перед глазами.... Не в силах кричать, я шипел и стонал ему в рот... В голове вдруг стало пусто. Стало пусто в сердце. Вот он момент, когда можно вздохнуть с облегчением...
Я стоял и ничего не делал. Не мог. Не хотел. Может даже не слишком понимал, что происходит. Все что имело значение - это легкость... Тот у кого когда-либо болело сердце меня поймет.... поймет мое чувство облегчения, когда чертова боль наконец проходит и можно вдохнуть полной грудью...
Все ушло. Остались только Боль и Он.
Круг замкнулся, когда укусы превратились в поцелуи. Во рту образовался солоновато-горький привкус крови. Тогда я, кажется, окончательно сошел с ума. И Он мне услужливо в этом помог. Мы целовались взахлеб и где-то между поцелуями родилась пугающий силы страсть...
Потом все кончилось. Он отстранился и достал из кармана салфетку заодно с карандашом. Что-то написав, он протянул салфетку мне. Как только я взял ее в руки, Он скрылся за дверью так и не сказав мне ни единого слова.
На салфетке был написан адрес. Просто адрес. Название улицы, номер дома, номер квартиры. Все. Больше ничего. На обратной стороне был рисунок. Я смотрюсь в зеркало достаточно часто чтобы узнать свои черты лица даже на салфетке. Я сидел на кровати и курил. Рисунок был небрежным, но..... живым. Как будто он уже видел эту сцену с моим участием.... как будто это было воспоминание, а не нечто воображаемое....
Когда я вышел, мой сумасшедший художник уже ушел. Я извинился и покинул вечеринку следом.
Много дней я мучался вопросом идти или не идти? Я ведь даже имени его не знаю. В конце концов, я решил что ничего не теряю. Так началась моя жизнь с Ним.
Он открыл дверь резким движением, как будто собирался ее тут же захлопнуть. Голос его был похож на звон натянутой тетивы.
-А, это ты.... -вздох облегчения. - Заходи.
Я зашел. В эту самую квартиру. Он провел меня в гостиную, жестом предложив сесть на диван. Комната была заполнена мольбертами. Повсюду стояли картины, все лицом к стене, будто на расстреле. Стол был заляпан красками, на газете лежали кисточки.
Больше ничего не говоря Он скрылся в другой комнате, оставив меня в одиночестве. Я терпеливо ждал. Но минута проходила за минутой, а Он все не возвращался. Тогда я поднялся и, тихо постучав, заглянул в ту комнату, куда он ушел. Здесь царил все такой же бардак. У окна стоял планшет и работала сильная лампа. Он что-то увлеченно рисовал.
-Ты мог сразу сказать, что ты занят... я зайду в другой раз.
Я был смущен и раздражен одновременно.
-Стой.
Он отложил кисть и подошел ко мне. В темных глазах плескалось штормовое море. Он просто смотрел в мои глаза, но мне казалось что Он сейчас убьет меня. После такого взгляда - обязан. Но Он всего лишь взял мою руку в свои и медленно размотал бинт.
Я молча смотрел на него, не в силах вырваться из пут его колдовства... Этот человек всегда околдовывал меня. Околдовывает до сих пор. Все, что Он делает, все, что Он говорит кажется не таким, как у всех остальных... Может быть, есть что-то такое в нем, в его голосе, в его глазах, что заставляет воспринимать ЕГО мир, как нечто отдельное от мира повседневности там, за стенами дома....
Он долго смотрел на белесые шрамы.
-....как давно?
Ему не понадобилось уточнять.
-Пять лет.
-Дурак.
Он прижал мою руку к губам и я задохнулся от того, какими горячими были его губы.
-Больше никогда, слышишь? Никогда не смей причинять себе боль. Только я... только я имею на это право.
С тех пор так все и было. Он давал мне ту боль, которой лишил меня. Правда однажды, когда его не было рядом и мне было....плохо, я попытался снова ударить кулаком в стену... Не помогло. И я вдруг отчетливо осознал, что боль, которую я могу причинить себе сам больше не для меня. Только та боль, которую дает мне Он... только она может помочь мне.
Кто Он? Он просто сумасшедший художник. Его имя? Я его не знаю. Я дал ему другое имя. Я называю его Тортор. Мучитель.
Правда, иногда во мне просыпается любопытство и я начинаю гадать. Может быть его на самом деле зовут Сергей? Или Василий? А может быть Дмитрий? Может быть даже Виктор... Его паспорт лежит на полке, в гостиной. Он всегда там лежит... Но я ни разу за эти несколько лет не открывал его. Я поднимал его, вытирал под ним пыль и клал обратно. Я не хочу знать. Мне это не надо. Мне иногда кажется, что это знание каким-то образом может нарушить мистическую тайну личности и связать Тора с чем-то реальным.... Не нужно это.
Самое смешное, что и Он не знает моего имени. Он называет меня Амо. Благодарный. Возможно я для него являюсь такой же мистической личностью, как и он для меня. Может быть. Все может быть.
Латинские имена это тоже часть нашего колдовства. Иногда мы разговариваем на этом языке. Странно, правда? Но этот язык... он как корень всего... Язык, который ближе всех других к Великой Разгадке... К тому же, на нем никто не говорит. Это ли не романтика - говорить на мертвом языке?
Однако, любовь к латинскому лишь одна из многочисленных точек соприкосновения... Есть и другие. Странные и не очень. От того, что мы оба ненавидим яичницу до того, что мы оба считаем Черчилля замечательным мужиком....
Я взял полупустую пачку сигарет с подоконника и закурил. Горький едкий дым. Выдохнуть его в ночное небо...
-Как ты думаешь, шрамы украшают?
-Не знаю... Наверное да, если он красивы....
-Я рисую шрамы и татуировки. Но я наношу их на тела лишь тех, кто мне не безразличен. Хочешь я сделаю твое тело прекрасным?
Ответили ли бы вы на моем месте отказом? Я думаю, не смогли бы. Меня затянуло волшебство момента, скользкая паутина боли, где я запутался, а Тор только дергал за ниточки....
-Да. Хочу.
Иногда мое тело становится для него холстом. Он увлеченно рисует на мне. Сначала кистью - это приятно. Мягкий, прохладный, чуть влажный от краски ворс ласкает кожу. Но я-то знаю, что он как змея. Сначала холодит мою кожу обвиваясь кольцами вокруг тела, а потом жалит...
Я могу кричать и рваться, когда лезвие повторяет изгибы рисунка, но веревки крепки, а стены толще, чем можно себе представить...
Но я живу.
Я вешу без сил на веревках, тяжело дышу, оживаю. Мне хорошо - я не чувствую сердцем. Все клетки моего мозга заняты тем, что принимают сигналы боли. И мое сердце получает желанную передышку.
Я счастлив.
Он счастлив.
С тех пор как мы познакомились я перестал воспринимать ножи как оружие. Нож - это только инструмент, смысл которого зависит от хозяина...
Все снова стало проще. Красный это кровь. Серый это нож. Белый это секс. Черный это любовь и глаза Тора. Стоит ли говорить больше?
Он действительно наносит на мое тело шрамы. Не просто шрамы - скарии. Мое тело стало одной большой картиной из белесых линий, нарисованных ножом. Грудь, плечи и спина уже полностью изрисованны.
Больше всего на свете я боюсь того, что будет когда на моем теле не останется места для его искусства.... Я боюсь что он как художник примется за следующий холст... Иногда этот страх порождает безумную боль в сердце, напоминая мне как сильно я люблю Его.... Иногда он подстегивает меня наслаждаться каждым днем как никогда и запечатлеть в памяти каждый миг прежде чем все кончится... Но я не думаю об этом часто. Стараюсь не думать...
Не важно...
Все дороги ведут к одной цели - выжить и жить. Тор и я, мы тоже хотим жить. Но для этого нам обоим надо справиться с болью. Мы с ним выбрали разные пути, целью которых является одно и то же. Он вымещает боль на других, а я топлю боль в себе.
Мы оба получаем то, что хотим.
Кроме всего прочего, он ведь художник.... В нем живет любовь к красоте. Он любит ее создавать и совершенствовать...
Мое тело красиво. Он хочет сделать его прекрасным.
Другое дело, что не все понимают эту красоту. Слишком короткие рукава, случайно распахнутый ворот рубашки, задравшаяся майка.... и люди пугаются, шарахаются от меня как от прокаженного.... Это будит в сердце боль, которую лечит Тор. Его лечение становится причиной новой боли и из этого замкнутого круга не вырваться...
Когда я прихожу в его дом, он всегда рисует. Часто он рисует меня. Часто мы занимаемся любовью. Нет... Я отдаюсь ему и он снова насилует меня... Я могу кричать, могу угрожать, что больше никогда не вернусь, но мы оба знаем, что это не так...
Как я уже говорил, из этого замкнутого круга нет выхода....
Tortor...
Amo...
И боль...
Мы любим говорить о многих вещах, важных и не очень. Но каждый раз когда разговор опасно приближается к теме наших отношений, беседа сходит на нет, затихает и умирает. Мы просто слишком хорошо друг друга понимаем, чтобы портить это словами.
Я люблю его. Что бы это не значило. И я сделаю для него все, что в моих силах.
Это не огненная любовь, сжигающая все на своем пути, о которой я мечтал.
Это даже не спокойная банальная любовь под знаком воды.
И тем более не любовь-подчинение. Он НЕ повелевает и я НЕ подчиняюсь.
Это любовь БОЛЬ-БОЛЬ, где мы на равных.
Любовь с первого прикосновения. Одержимость.
И не важно кто сверху, кто снизу... Важно лишь одно - боль от него ко мне...
Романтика?
У нас было много романтики. Закаты вдвоем, вино в ночи, в дождь под одним зонтом... Мы получали удовольствие от общения друг с другом. Но мне, кроме всего прочего, хотелось боли. А ему хотелось ее причинять. Что я могу сказать? Дари возлюбленному то, что он хочет.
Ссоры?
Были у нас и ссоры. Мелкие недоразумения, большие расхождения во мнениях, споры. Бывало, не разговаривали несколько дней. Но, рано или поздно, кто-то из нас шел на компромисс и все возвращалось на круги своя. Мы ведь слишком хорошо понимаем, что не выживем друг без друга.
Идеальная любовь.
Он говорит что любит меня... Только останется ли он со мной, когда я не смогу дать ему того, что он хочет? Я бы, наверное, остаться не смог...
Черт, я снова об этом думаю...
Что ж... Это ведь идеальная любовь - все взаимосвязано. Не сможет один - не сможет и второй. И чувства умрут одновременно.
Я просто хочу, что бы мы оставались вместе, пока мы вместе... счастливы.
Поэтому я прихожу к нему снова, снова и снова...
Я равнодушно смотрю в эти лица с испугом проплывающие мимо. Я прихожу на работу, прихожу в университет, смотрю в глаза родителям и не чувствую за собой никакой вины. Только иногда в моем сердце просыпается боль.... Мне продолжать?
Дым в это темное небо. И пусть только попробует заплакать дождем.
Кладу руку себе на грудь. Нахожу пальцами свою любимую скарию. Это крест. Простой крест. Одна линия ровно под ключицами, а вторая - точно между ними. Это была моя самая первая скария... Воспоминания бьют током по нервным окончаниям.
Влажные прикосновения кисти... тяжелое дыхание.... тихие стоны.... А потом вдруг все внутри замирает от холодного прикосновения.... постепенно нож согревается... до боли закушенная губа и легкие порезы...на груди.... на бедрах...на руках..... совсем легкие.... некоторые больше похожи на царапины... адреналин... рваться бесполезно.... Он умеет связывать.... веревки впиваются в кожу... от ножа не уйти..... и царапины продолжаются, доводя до исступления.... прикосновения... прикосновения..... нож уже обжигает кожу.... на глазах выступают слезы... да.... да..... эта легкая боль сводит с ума.....эмоции накапливаются.... но он не дает им выхода... Внезапно, медленно и равномерно давя на лезвие, Он делает глубокий надрез, следуя рисунку зеленой краской..... нет сил двигаться...нет сил кричать... нет даже надобности.... боль проваливается в бездну внутри меня.... только тихий стон... здесь все не так... это как другой мир..... здесь боль приносит облегчение и желание, а желание - снова возвращает к боли.... еще один надрез.... столько же глубокий... лезвие слишком острое... желание сводит с ума.... кажется что мое тело стало для меня тесным... экстаз захватывает меня..... нож скользит в моей крови.... расширяя раны.... снова его ладони..... горячие губы нежно ласкают соски....я с ума схожу от этой ласки и он это знает.... он наконец-то овладевает мной.... моя последняя порция боли....стоны.... такие тихие.. почти всхлипы... тело сводит судорогой.... хочется отпрянуть от этого удовольствия... уж слишком невыносимо... но нет такой возможности.... тело сводит судорогой... резкие движения... вот...... уже почти.... да.... он осторожно ласкает меня рукой.... даже обнять его не могу.... на запястьях останутся следы от веревок.... зубы смыкаются на соске.... даааа....... я проваливаюсь в темноту......
Тряхнуть головой. Стряхнуть пепел с сигареты и затянуться. Успокоиться.
Нежно провожу пальцами по скарии.
Крест.... крест на моей жизни без него.
Скрежет ключа в замке. В этой бешенной тишине я слышу даже его дыхание за дверью.
Окурок отправляется в свой последний полет. Я возвращаюсь в квартиру.
-Я купил тебе шоколадку.
-Что?
-Ну... я купил тебе плитку шоколада. Ты сегодня весь день такой задумчивый....
-Тор... Тор, что будет когда ты изрисуешь скариями все мое тело?
-Найду другой способ защищать тебя от тебя самого....
-Что?..... - кажется в моем голосе что-то порвалось. Лопнула какая-то из струн.
-А еще я купил пива..... ты будешь?
-Пиво и шоколад?
-Ты забыл сигареты...
Комната. Уже светлая. Часов шесть утра.
Тор рисовал всю ночь. Я сидел у его ног, положив голову ему на колени. Я ловил каждое движение карандаша, кисти... или чем бы он не работал. Это завораживало...
Я не хотел ему мешать. Мне хватало его присутствия. Иногда он спрашивал меня как будет лучше, но что бы я не говорил - он все равно делал по-своему. Я не обижался - он же художник.
Иногда я закрывал глаза отдавая себя во власть полусна, оказываясь в другой реальности... Пока какой-то резкий звук или движение снова не возвращали меня назад.
Мысли лениво роились в голове.
Наша идеальная любовь.
Наш мир.
Наши чувства.
Наша боль.
Все принадлежит нам.
Все - это только ошибка. Так говорят многие. Не смотря на то, что у ошибок нет целей у них все равно есть причины... Цель.... цель себе каждый подбирает по вкусу. Смысл? И смысл тоже.
Смысл моей жизни это любовь.
Идеальная любовь.
Больше не надо.
Больше ничего не надо.
И мне не надо умирать от счастья, что я жив. Я знаю, что если нужно ОН убьет меня.
Тор вдруг встает, поднимая меня следом. Достает сигарету из пачки и закуривает.
-Амо...
Мы стоим рядом щурясь от яркого света. Он выдыхает дым и закусывает фильтр. Обнимает меня и притягивает ближе. Ближе... ближе... Я раскрываю губы ему навстречу...
Знаете, что такое идеальная любовь? Это любовь сложенная и всех тех чувств, которым ты хотел бы отдать себя до конца.