Я сяду на пенек, посижу, послушаю птиц. Где-то недалеко ручей. Журчит заливается. Тащит блестящие, гладкие камешки за собой как сорока. До самого моря... А ручей, должно быть, ледяной... Горы недалеко и судя по звуку, ручеек бурный, что твоя любовная страсть.
А дорога вытоптанная, солнцем выжженная, узкая полоса пустыни посреди лесного рая. Тянется в обе стороны.
С какой стороны пришел я? В какую иду? Не помню.
Жарко. И пот по лицу. Тело плачет. Мысли плавятся. Не помню.
Дорога с легким уклоном вниз... Я на пригорке? Похоже.
Странно.
Бабка сказала, что это дорога к успеху. Так почему же не прямиком вверх? Почему вверх-вниз?
Хорошо-то как. Только устал я что-то. Все иду и иду. А дорога никак не кончится. И нога болит.
Добрести бы до ручейка... Нежный, прохладный, где же ты журчишь, счастье мое?
Устал... Но листья-то, листья!... Живые-зеленые, молчаливые. Ветер с ними не разговаривает... Обиделся, что ли?
Надо, надо встать и сходить к ручью. Только сил нет. Сил нет ни встать, ни идти
И ни дуновенья ветерка.
Надо пересилить себя. Надо. Сейчас досчитаю до тридцати и встану.
И пойду.
Я должен. Кому?
Жарко. Мысли плавятся. Не помню.
Какое красивое сумасшествие... Существовать на границе возможного, на границе дозволенного. Жить, вечно исследуя грань собственных возможностей.