Dianel Luchiel Samour: другие произведения.

Entre le ciel et la mer - 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

   Шакре:
  
  
   Шакре шел по лесу. Волшебство зимнего леса всегда влекло его. Сегодня его почему-то особенно потянуло сюда. Одного. Ранним утром. Великолепие расстилалось перед ним в виде искрящейся опушки. Шакре выделялся темным пятном, страшным провалом на белом фоне снега. Он полу ослеп от яркости, полу оглох от ветра. Он был нем, боясь порвать горло. Его руки обнимали шею коня, будто шею Венсана, с неповторимой нежностью. Уже несколько месяцев Шакре не гулял здесь один. Он практически нигде не появлялся без Венсана. Он сознавал, что тем самым подставляет спину врагам, но ничего не мог с собой поделать. Не то, чтобы в это утро Шакре вдруг захотел побыть один, так как Венсан ему надоел, но просто тот так уютно спал на полу, свалившись во сне с кровати, что Шакре лишь вернул его на кровать и не стал будить. А утро было такое замечательное, что грех было не поноситься сломя голову по полям и лесам округи.
   Шакре остановился теперь у опушки, тяжело дыша. Его дыхание вырывалось теплым облачком пара, согревая шею коня. Шакре легко соскочил на землю, по колено утонув в снегу. Благо сапоги доходили ему до бедер, но даже так, он почувствовал легкую прохладу через кожу и мех.
   Шакре сам не знал, зачем сошел с коня. Наверное, просто не верилось в то, что действительно снег хрустит под ногами, а не сахар. Не верилось, что эта белизна холодна как лед, если не хуже.
   Шакре вдруг услышал смех. Женский веселый смех. Он огляделся, но ничего не увидел.
   "Фея - подумал он. - Лесная Нимфа".
   Он снова вскочил на коня, так и не сделав ни шагу. Справа мелькнула тень. Легким движением коленей Шакре направил коня туда. Черныш слушался его легко и тронулся быстрой рысью. Вскоре Шакре разглядел девушку на коне. Конь был так же вороным, как и Черныш. И одета она была так же как Шакре, в том смысле, что в черное, хотя одежда была явно бедной и потрепанной. Только волосы ее были огненного цвета. Даже не рыжие, но красные. Глаз на таком расстоянии Шакре разглядеть не мог. Когда девушка повернулась и заметила Шакре, то лишь рассмеялась еще веселей и задорней, потом тронула коня и помчалась куда-то вперед со скоростью ветра.
   Шакре усмехнулся - он не мог отклонить то ли вызов, то ли приглашение. Черныш задвигал ногами в бешеном ритме, догоняя Рыжеволосую Фею. Когда они поравнялись - Черныш был все-таки более сильным конем, породистым в отличие от коня девушки, она повернулась и посмотрела на Шакре. Зеленые глаза, которые периодически меняли цвет то на синий, то на серый.
   "Я так и знал!" - снова усмехнулся про себя Шакре.
   -Ведьма! - рассмеялся он, не прекращая скачки ни на секунду, - ты знаешь большой дуб на том конце поля?
   -Знаю, Демон, знаю! - ее голос, как и смех, звучал то ли как перезвон колокольчиков, то ли как журчание ручейка.
   -Значит, Демон?
   Они помчались к старому дубу, поочередно вырываясь вперед, а мысли Шакре неслись вперед еще быстрее.
   "Кто она? Если она знает о Легенде Демона, значит, живет здесь в округе и довольно долго. Если ее подослали враги, то им надо было отследить мой дом, возможно через Венсана, ведь я его не предупреждал на этот счет. Если они так выспрашивали в округе, что узнали про Демона, то их наверное запомнили. Надо будет узнать. Но в таком случае, они не могли знать, когда я здесь гуляю. Ведь я сам этого не знаю! Это значит, что ей приходится проводить каждое утро. Опять-таки надо будет спросить, если кто-то ее видел. В конце концов, прямо сейчас я все равно не могу ничего поделать, так что сделаем вид, что наше знакомство случайно и будем им наслаждаться..."
   Только теперь, когда они оба одновременно достигли дуба, Шакре, наконец понял, что она так же как и он сам, ехала без седла и уздечки. Более того, его поразило то, что они ОДНОВРЕМЕННО достигли дуба. Шакре не был высокомерен, но во Франции практически не было людей, могущих сравниться с ним в любви к лошадям и умении с ними обращаться, и соответственно в скорости.
   Шакре мигом оказался на земле и помог девушке спуститься. При ближайшем рассмотрении ей было не больше шестнадцати. Девушка рассмеялась, запрокинув голову назад, так что волосы рассыпались по плечам. У нее были яркие тонкие губы, раскрасневшиеся от мороза щеки, миндалевидные глаза, со странным для француженки разрезом - скорее всего она была либо не чистокровной француженкой, либо не француженкой вообще. К ее внешности жутко бы подошел маленький вздернутый курносый носик, но ее нос был по-египетски прям, что предавало ее внешности колдовской оттенок. Волосы ее были волнистыми и пышными, доходили ей до поясницы и создавали какое-то ощущение шелковистости. Веснушки заставляли поверить, что ее лицо сияло. Да оно, в принципе, и так сияло смехом и красотой.
   Девушка заинтриговала Шакре. Именно заинтриговала, но не заинтересовала как женщина.
   -Кто ты, Колдунья? - он решил продолжать игру.
   -Мсье Мансуапи, не так ли? Мое имя Шарлотта.
   "Значит, она знает, кто я, - пронеслось в голове у Шакре. В воздухе повисла пауза, говорившая сама за себя.
   -Шарлотта кто?
   Когда Шарлотта поняла, чего ждет Шакре, она снова рассмеялась своим нежным перезвоном колокольчиков.
   -О, мсье, то, что я могла бы произнести следом, вам, увы, ничего не скажет.
   Когда же Шакре продолжал молчать, она немного помрачнела:
   -Вы заставляете меня раскрывать тайны раньше полуночи, мсье. Боюсь, вас ждет разочарование, и наша короткая встреча закончится горько для нас обоих. Но как хотите. Шарлотта де Консье.
   Шакре лихорадочно прокручивал в уме все места, где мог встречать это имя.
   Ах, ну да конечно! Это была дочь одного из самых бедных помещиков округи. Это земля принадлежала Шакре, но отдавал ее в наем нескольким людям. Их крестьяне работали на полях и он, вместо платы, брал часть урожая. Это было удобно, да никто не жаловался. Он никогда не встречался с Шарлоттой, хотя много о ней слышал от ее отца, Артура де Консье. Теперь и объяснялась внешность Шарлотты - ее мать была англичанкой, а настоящий отец - ирландцем. Шарлотта была дочерью от первого брака, но Артур принял ее с радостью в возрасте двух лет. Мать Шарлотты скончалась через несколько лет после вступления во второй брак. Артур был добрым другом Шакре, но гордость его была превыше всего. Когда Шакре пытался предложить ему помощь, тот всегда отказывался. Да, Артур был истинным дворянином. Дочь свою он почти сразу отослал в какую-то школу для благородных девиц, поэтому Шакре никогда не видел ее. Если это действительно была та самая Шарлотта, а в этом он не сомневался, то ей сейчас должно было быть семнадцать лет. Рановато для выпуска из школы... Артур... Около трех недель назад он уехал по каким-то делам, но так до сих пор не вернулся, но по возвращению обещал заехать.
   Шакре разглядывал девушку из-под полу прикрытых век. Но она почему-то не отводила взгляда и ничего не пыталась сделать, лишь погрустнела немного, как обиженный ребенок.
   -Как поживает ваш почтенный отец, мой добрый друг Артур?
   Девушка вздрогнула.
   -Он... умер.
   -Умер? Я видел его всего пару недель назад. Что с ним случилось?
   -Сердечный приступ - у него ведь было слабое сердце. Это было недели две назад, наверное. Меня вызвали в другое его поместье - Дель Пинак, собственно место, где он скончался. Я никогда не была знакома с ним близко. Несколько месяцев в одном доме, а потом подарки на Новый год и письма. Ах, ну что это были за письма! Я знала все, что происходит здесь, будто сама жила тут... Отчим был мне дорог. Он завещал все мне, как единственной наследнице. Я очень плохо помню это поместье, вот приехала сегодня взглянуть в каком состоянии дела...
   -Мне жаль, - Шакре не смог ничего поделать с банальностью, которая сорвалась с его губ. Но ему действительно было жаль. Потом он улыбнулся, - и вы собираетесь заняться хозяйством и взять все в свои руки?
   Заметив усмешку на лице Шакре, которая превращала сказанное в сарказм, Шарлотта с вызовом посмотрела на Шакре.
   -Да. Поверьте мне, у меня есть к этому способности!
   -Если такие же, как и в обращении с лошадьми, то я буду счастлив иметь такого помощника, как вы у себя под рукой, - Шакре галантно поклонился и поцеловал ледяную руку.
   Шарлотта явно не привыкла к такому обращению и на секунду замерла в растерянности. Шакре так и видел ее в залах Версаля. Сердце его сжалось, когда он подумал о том, что эта девушка слишком бедна, чтобы когда-то познакомиться с прелестями Версаля.
   -Вы когда-нибудь бывали в Париже? - неожиданно спросил Шакре.
   -Да, была.
   -Понравилось ли вам там?
   -Нет. У меня была возможность остаться там жить, но на мой взгляд, Париж слишком шумный и грязный город, чтобы там жить. Туда можно приезжать иногда... Например, на бал... - Шарлотта мечтательно зажмурилась.
   Шакре позволил себе еще одну улыбку.
   -Что вы скажете, если я предложу вам вас удочерить?
   -Меня что?... - Шарлотта была просто прелестна.
   В принципе все дети в ее возрасте, а она была именно ребенком, несмотря на свой возраст, выглядели прелестно.
   Она снова растерялась.
   "Ей придется многому научиться..." - подумал Шакре, но он уже решил.
   Он знал Артура, а эта девушка нынче была сирота. Плюс ко всему она была неординарной интригующей личностью. Ко всему прочему выше перечисленному Венсан слишком сильно растопил его сердце, и теперь Шакре бросался из крайности в крайность - не помогать никому, помочь всем...
   "Черт бы тебя побрал, Венсан! Я тебя так люблю..."
   -Прежде чем вы примите свое решение, мадмуазель, хочу рассказать вам, на что вы идете. Ваш отчим был мне добрым другом, и я хочу помочь его, пусть и приемной, дочери. Эта самая дочь меня заинтриговала, и я решил, что она подает большие надежды. Как только вы официально станете моей дочерью, у вас будет выход в свет и достаточно денег, которые мне все равно некому оставить после своей смерти. Вы сможете стать богатой и уважаемой дамой, быть может даже придворной - кто вас знаете. Найдете себе достойного мужа, только уж не обессудьте, здесь мне вам придется помочь. Я буду вас обучать сам и не только. Вы повидаете ближайшие страны и станете одной из самых образованных дам Парижа, звездой Версаля, ну и так далее, чего бы вы там еще ни хотели. Взамен на все это я попрошу любить меня как отца и смириться с тем, что не просто не кидаюсь на женщин, я ими откровенно не интересуюсь. Так же, как меня вам, придется любить моего... друга, - Шакре сделал ударение на слове "друг" и продолжил: - если все выше перечисленное вас устраивает, то я сегодня же подготовлю бумаги...
   Шарлотта снова расхохоталась, и Шакре улыбнулся следом.
   -Все слишком быстро, мсье Мансуапи... Все слишком быстро. Но... Мое сердце говорит - да. Притом говорит так твердо, что, по- моему, мне даже не хочется дать моему уму возможность высказаться. Все звучит слишком заманчиво...
   -Все? - Шакре усмехнулся.
   Шарлотта покраснела.
   -Меня не интересует, кто с кем, пока я знаю, что они друг друга любят...
   -Вы самое прелестное и самое наивное дитя, которое я когда-либо встречал и боюсь, что я не хочу разочаровывать вас в некоторых ваших выводах.
   Шакре тихо засмеялся. Ему почему-то было с Шарлоттой легко и просто. Все подозрения уплыли на какой-то второй план.
   -На таких условиях, я согласна стать вашей дочерью, - Шарлотта улыбнулась и протянула Шакре руку. Шакре помог забраться ей на коня и сел сам.
   -Значит, договорились... дочурка.
   И они оба засмеялись. Никого не интересовало, что все было так внезапно. Шакре чувствовал, что Шарлотта будет хорошей дочерью, а он всегда мечтал о ребенке. Тем паче о таком прелестном. Он искренне надеялся, что Шарлота понравится и Венсану. Внезапная мысль поразила его.
   -Шарлота, в знак нашей завязавшейся... эм... семейной дружбы... - она улыбнулась, - не могли бы вы мне сделать одно одолжение?
   -С удовольствием, если это будет в моих силах.
   -Я хочу немного разыграть моего друга...
   -О, мсье Шакре, вы жестокий человек... Постойте, этот ваш друг, это случаем не тот светловолосый ангел, о котором мне рассказывали?
   -Прошу прощения, кто?
   -Мой отчим в письмах мне рассказывал о Вас очень много. Неужели вы думаете, я приехала сюда только, чтобы посмотреть на поместье?? По-моему, вы знаете, в каком состоянии были дела у отца, так что смотреть здесь особенно не на что. Меня очень заинтересовала легенда о Демоне и Ангеле. Отец всегда посмеивался над крестьянами, которые принимали вас за Демона. Но и сам он иногда этим не гнушался. Вы такой загадочный, меня всегда тянуло увидеть вас. Узнать, правы ли были крестьяне...
   -И как? Правы?
   -Правы, - она снова улыбнулась, - вернемся же к Ангелу. Отец писал, что сам никогда его не видел. Но крестьяне рассказывали, якобы первый раз, когда они видели Ангела, он скакал с вами на одном коне, сидя впереди вас. Он счастливо смеялся. У него была потемневшая кожа, а волосы светлыми, поэтому он казался существом совсем неземным. Так вот его волосы, воздушные, будто облака, развивались по ветру, а глаза были синие, как небо! - она широко улыбалась, как бы подразумевая, что все это явно преувеличено.
   -Да, мой друг это и есть тот самый ангел. И вы описали его абсолютно точно.
   Шакре улыбнулся.
   -Я, может, лезу не в свое дело, но... вы любите его?
   -Да, очень.
   -И он вас, надо полагать, тоже?
   -Надеюсь.
   Шарлотта вскинула бровь, но промолчала. Их кони медленно шли бок о бок к дому Шакре.
   -Так что там насчет розыгрыша? - спустя некоторое время напомнила Шарлотта.
  
   Венсан проснулся поздно. Шакре рядом не было, и Венсан даже не подозревал, куда тот мог отправиться. Этот Колдун мог быть где угодно: в Париже, в Версале, в лесу или просто этажом ниже...
   Лениво поднявшись, Венсан накинул халат и позвонил слугам. Завтрак для него накрыли в столовой. Когда он спустился, в прихожей послышался женский смех.
   Венсан вопросительно посмотрел на слугу, подавшего кофе.
   -Прибыл мсье Шакре, - объяснил тот.
   -Не один?
   Венсан нахмурился. У Шакре в доме была только одна женщина, да и та старуха. Смех явно принадлежал молоденькой девушке. Соответственно, Шакре был где-то с утра, чтобы привезти ее сюда. Интересно, кто это, и какое она имеет отношение к Шакре?
   Они разговаривали громко, и что поразило Венсана, Шакре тоже смеялся. Это было странно. Шакре смеялся только с ним...
   -О, Шакре! Уж не в свою ли кровать ты меня пытаешься затащить? Ты пьян?
   -Я не пьян, и моя кровать нынче занята, так что тебе, моя дорогая Шарлотта, придется довольствоваться кушеткой...
   Они пошлили и шутили еще несколько минут, потом пару секунд их не было слышно. Потом снова, на этот раз они уже говорили серьезно.
   -О, Шарлотта! Тебе наверно очень тяжело приходилось там...
   -Да. Самое страшное, мне запрещали сидеть в седле по мужски! Представляете?
   -О, это во истину ужасно.
   Снова молчание несколько секунд, потом они вошли. Венсан замер, оглядывая девушку. Та казалась растерянной и удивленной.
   -Шакре, у тебя гости? Но почему ты не предупредил меня?...
   Шакре растерянно посмотрел на Венсана.
   -Ты уже встал?...
   Тут Венсан разозлился.
   -Не стоит. Я не буду вам мешать.
   Он ожидал всего чего угодно, только не того, что случилось дальше. А случилось то, что Шакре и Шарлотта расхохотались, заливаясь слезами.
   Шакре сделал несколько шагов по направлению к Венсану, обнял его и только после глубокого поцелуя соизволили объясниться.
   -Прости меня, любовь моя, за столь жестокую шутку. Я не мог удержаться. Я люблю тебя. Но мне было очень интересно, прости меня. Это Шарлотта. Шарлотта - это Венсан, тот самый ангел, о котором ты так много слышала.
   -О, он во истину прекрасен.
   Венсан все еще ничего не понимал. Снова в воздухе повис вопрос: Шарлотта, но кто она?
   -Шарлотта?
   -Шарлотта де Мансуапи, - улыбнулся Шакре и, не дав Венсану опомниться, добавил, - моя приемная дочь.
   Венсан честно хотел обидеться на Шакре. Эта шутка действительно была очень жестока. Венсан конечно понимал, что Шакре не мог удержаться от возможности посмотреть, как поведет себя Венсан, но ведь он же знал, что причиняет боль. Только вот при столь необычном повороте событий, Венсан решил, что обидится позже. А пока лучше разобраться, что к чему...
  
   Венсан:
   То, что устроил Шакре, просто поразило меня. Это глупая шутка, но главное - он где-то нашел себе дочь... Это совсем не было похоже на него. И честно говоря, я просто и не понял ничего. Неужели Шакре хотел заставить меня поверить, что эта девушка его любовница? Но это же нелепо.
   Однако я решил вести себя сдержанно и не делать раньше времени каких-то выводов, просто понял, что по-прежнему не знаю, чего можно ожидать от Шакре. Я вел себя вежливо, поддерживал разговор, правда, ничего не понимая в той чепухе, об ангелах и дьяволах, которая им так нравилась. Я присматривался к девушке, пытаясь понять, кто же эта загадочная особа, что привело ее сюда.
   Шарлотта оказалась удивительной личностью, это я понял почти сразу. Я даже не понимал, что в ней привлекло Шакре, но мне она понравилась своей живостью и непосредственностью. Она болтала без умолку, с живостью рассказывая о себе. Оказалось, что она приемная дочь какого-то соседского помещика, а ее родители - англичанка и ирландец, вот уж действительно необычная пара. Никогда бы не подумал, что протестантка и католик смогут пожениться, да еще и родить такую удивительную дочь. У нее действительно были ирландские черты - особенно бросались в глаза ее рыжие волосы. Потом ее мать, приняв католичество, вышла замуж за француза.
   Шарлотта как-то сразу привязалась ко мне и не отходила весь день, расспрашивая о чем-то, рассказывала сама. У нее был удивительно тонкий ум, который не часто встретишь у девушки, умение держаться и общаться с такой непринужденностью. А с Шакре они общались так, будто были знакомы много лет.
   С ним я даже не хотел встречаться взглядом. Все-таки, обидеться я был должен. Вечером, когда он вошел в спальню, я уже одел один из лучших своих костюмов. Он явно хотел поговорить, но я сделал вид, что спешу.
   -Венсан, позволь объяснить...
   -Потом... потом, не один ты любишь развлекаться.
   -Ты куда-то собрался?
   -Да, в Версаль. Я буду веселиться всю ночь, - с вызовом сообщил я.
   Он ничего не сказал, только нахмурился и вышел из комнаты.
  
   Конечно же, веселиться я не мог. Я сидел в парке, в заснеженной беседке, где несколько дней назад Шакре оставил для меня свое таинственное послание. Я поставил ноги на сиденье и обхватил их руками. Я совсем не злился по поводу той неуместной шутки, хотя и не понимал, для чего она понадобилась Шакре. Сейчас меня одолевали совсем иные мысли. Шакре смеялся... Смеялся рядом с этой девушкой. Я видел, как она важна для него. Я не ревновал, это было совсем другое чувство. Он никогда и ни с кем не был таким, как со мной, а тут... Появился человек, который смог проникнуть в душу Шакре. И он теперь не принадлежит только мне... Кто-то другой может заставлять его взгляд теплеть, смеяться...
   Я сам пугался этих своих мыслей, внезапно охвативших меня страха и смятения. Никогда бы не подозревал за собой такого, и Шакре бы это огорчило. Но я не мог справиться с этой внезапной тоской, охватившей меня.
   -Венсан? Что ты делаешь здесь? - раздался удивленный голос.
   И как он меня нашел?
   -Здравствуй, Жюльен, - тихо сказал я.
   Он присел рядом и беспокойно посмотрел на меня.
   -Что с тобой? Тебе плохо? - он тронул мое плечо.
   -Нет, просто грустно.
   -Что случилось? Почему ты не идешь в свой дом?
   -Нет, не хочу. Только не сегодня...
   -Что же ты будешь делать? Останешься в Версале?
   -Должно быть, - я растерянно пожал плечами.
   -Может тебе лучше поехать ко мне? - участливо спросил друг.
   -Да, думаю, так будет лучше.
   Дом Жюльена был типичным домом холостяка. Но скоро он женится, будет счастлив. А мне от этого стало еще тоскливее.
   Когда я вернулся в загородный дом, Шакре уже не было. Я вздохнул с облегчением. Я еще не был готов к встрече с ним. Пусть думает, что я все еще дуюсь на него.
   Раскрасневшаяся Шарлотта вернулась с утренней прогулки. Пока мы завтракали вместе, то разговорились. Я смог узнать ее получше. Эта девушка очень понравилась мне, нравилось проводить с ней время, но когда я думал о ней и Шакре, на меня опять накатывалась эта нелепая грусть.
   Потом мы сидели у камина на диване, Шарлотта прижалась ко мне, не переставая расспрашивать. Она была так любопытна.
   -Тебя не шокировало то, что я любовник Шакре? - спросил я в смятении.
   -Нет, совсем нет, - она покачала головой, тряхнув рыжими кудрями, - вы так красиво смотритесь вместе.
   Она рассмеялась, и я вместе с ней. Ее смех был таким заразительным, что я просто не смог сдержаться.
   -Ты напомнила мне Жанну, - понял я вдруг.
   -Жанна, кто это?
   -Моя сестра, Жанна де Моран де Шевре. В детстве мы были очень дружны. Она была настоящим сорванцом. Мы дружили с деревенскими мальчишками, и она была единственной девочкой в нашей компании. Мы гуляли вместе по лесам, собирая каштаны и орехи, или плавали по речкам и болотам, ловили лягушек и раков, рвали дягиль. А по вечерам собирались у костра. Мальчишки рассказывали жуткие истории про лесных и водяных духов, а я - про привидений замка.
   -И что же стало с Жанной? - спросила Шарлотта, которая слушала меня с большим интересом.
   -Родители отдали ее в монастырь, потом и меня следом. Я увидел ее потом на свадьбе. Она стала покорной, смиренной и набожной. Монахини славно потрудились. А вот с тобой они не смогли этого сделать. И я вижу в твоих глазах тот озорной огонек, что мне всегда так нравился в Жанне.
   Она прижалась ко мне еще крепче, взяв за руку.
   -Мне так нравится говорить с тобой. Ты так интересно рассказываешь. Расскажи еще о себе.
   -Что я могу рассказать. У меня есть небольшая должность при дворе, не слишком важная, но мне нравится. В свое время мне удалось поплавать по Средиземному морю.
   -Это замечательно! - глаза девушки заблестели, - а где ты бывал?
   -И в Италии, и в Испании, в Греции, даже на Мальте, правда, я был только в портовых городах. Но я увидел там много чудес.
   -Как увлекательно! - восхитилась Шарлотта, - ты был капитаном корабля?
   -Капитаном? - я усмехнулся, - нет, всего лишь матросом.
   -Матросом? - не поверила она.
   -Да, посмотри на мои руки, - я показал ладони. Конечно, они уже смягчились, но все еще не походили на руки дворянина.
   -Расскажи про море, - попросила она с возбуждением.
   -Море... оно удивительно, опасно, изменчиво. Иногда оно так прекрасно! Во время штиля его поверхность ровная, как зеркало. Оно блестит и переливается на солнце. А когда ветер несет корабль вперед, наполняя паруса, то словно летишь, не касаясь волн. А рядом плывут дельфины, эти огромные игривые рыбы... Но когда Нептун гневается и проводит своим трезубцем по воде, море бесится, волны закрывают небо, и уже не отличить одно от другого...
   Я закрыл глаза, видя перед собой эти картины. Я до сих пор не мог забыть море, оно снилось мне ночами. И так приятно было видеть такой живой интерес в глазах этой девушки.
   Она смотрела с таким жадным любопытством, впитывая каждое слово. Я сделал шутливо страшное лицо.
   -Говорят, в море водятся разные чудовища. Например, морской змей.
   -Морской змей!? - ахнула Шарлотта.
   -Да, у него длинная шея, маленькая голова, как у змеи или ящерицы. Красные глаза, острые, как у акулы, зубы. Из ноздрей его идет пар, а из пасти вырывается пламя.
   Шарлотта хмуро посмотрела на меня исподлобья.
   -И ты в это веришь? - спросила она с сомнением.
   -Конечно.
   -Ты его видел?
   -Нет, но то, что я не видел его, еще не значит, что это выдумка.
   Весь день мы провели с Шарлоттой. Узнав ее лучше, я понял, чем она понравилась Шакре, и от этого мне стало еще хуже.
   Что же такое со мной. Чего ему не хватало во мне? Чего я не смог дать Шакре, почему он нуждается в ком-то еще? Я мучил себя этими вопросами, сам же понимая, насколько глупы мои терзания. Шакре нуждается в дружбе, тепле, а я просто эгоистичен, желая его только для себя. Он был бы очень расстроен, узнав, что со мной. Ведь он так надеялся, что я порадуюсь за него. И я был рад, искренне рад, но когда думал, что теперь есть человек, который дорог ему так же, как и я - сердце мое обливалось кровью. Я почувствовал себя ненужным и обездоленным, третьим лишним...
   Когда Шакре вошел в спальню, я замер, перестав дышать. Сделав вид, что внимательно читаю, я даже не поднял на него глаз.
   -Венсан, - позвал он, - посмотри на меня.
   Я боялся, мне казалось, что по моим глазам, он прочтет все мои недостойные мысли, и это его очень разочарует. Пусть лучше ничего не знает, пусть думает, что я злюсь по поводу его нелепой шутки. Поэтому я еще сильнее впился взглядом в книгу, хотя совсем не видел букв. Мне казалось, что сейчас на глаза навернутся слезы и будут капать на страницы.
   Шакре опустился передо мной на колени. Он поднял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза. Я старался, как мог, сдерживать то, что чувствую. В его присутствии мне было так хорошо, спокойно.
   -Ты все еще сердишься на меня за ту неудачную шутку? - спросил он тревожно.
   -Спишем ее на твое плохое чувство умора, - усмехнулся я.
   Я твердо решил не дать ему догадаться об истинной причине моей грусти.
   -Что ты скажешь о Шарлотте? - с интересом спросил он.
   -Скажу, что она мне очень понравилась.
   -Я рад, - улыбнулся Шакре, - я так на это надеялся.
   Он обнял меня и страстно поцеловал в шею.
   -Нет, Шакре, - я отстранился, - не надо, я не в настроении сегодня.
   Он удивленно посмотрел на меня, но не стал настаивать.
  
   Шакре:
   Шакре вдруг почувствовал себя совсем по-другому. Безусловно, перемена произошла с каждым из них. Исключением было то, что Шакре откровенно не нравилась та перемена, что произошла с Венсаном. Он стал замкнут, избегал Шакре, хотя охотно говорил с Шарлоттой. Сексом они практически не занимались, хотя спать продолжали в одной постели. Венсан стал предпочитать одиночество их с Шарлоттой компании и стал часто уезжать в Версаль. Первая мысль, которая пришла в голову Шакре, это та, что Венсан нашел себе другого или может даже другую. Но он тут же отсек эту мысль. Но больше вариантов у Шакре не было, и он предпочел отложить все свои мысли в сторону и понаблюдать за развитием событий. Быть может, удастся хоть когда-нибудь немного отдохнуть, урвать кусочек счастья....
  
   Венсан:
   -Вот это фок-мачта, а это бизань. А вот самая главная - грот-мачта, - рассказывал я Шарлотте.
   Мы рассматривали чудесную модель каравеллы, стоящую в кабинете Шакре, которую он подарил мне на Рождество.
   -Ты плавал на таком корабле? - спросила она.
   -Нет, это военный корабль, а я плавал на торговом. У него было гораздо меньше пушек, но больший тоннаж.
   -Это так интересно, - с восторгом сказала она, - наверное, трудно все это запомнить, эти голландские названия.
   Шарлотта очень интересовалась кораблями, хотя никогда их не видела, и теперь расспрашивала меня обо всем. Должен сказать, что иногда моих знаний не хватало, чтобы ответить на все, что ее интересовало.
   -Почему ты никогда не ездишь с нами на верховые прогулки? - вдруг спросила меня Шарлотта.
   Этот вопрос поразил меня, так что на мгновение я замешался.
   -По сравнению с вами я плохой наездник, поэтому буду вам только мешать.
   -Ты все время какой-то замкнутый, неразговорчивый, - заметила она.
   Я вздрогнул и попытался улыбнуться.
   -Просто я не слишком занятный собеседник для таких одаренных людей, как ты и Шакре. Поэтому я предоставляю вам наслаждаться интересными беседами.
   Я так не хотел, чтобы эта милая девушка что-то поняла, но она была далеко не такой наивной, как казалась.
   -Шарлотта, могу я тебе спросить?
   -Да.
   -Та история, про ангела и дьявола, о которой вы часто упоминаете с Шакре, что это?
   -Об Ангеле и Демоне, - поправила она, - а разве ты не знаешь?
   -Нет, - я развел руками.
   -Шакре - Демон, так прозвали его жители этих земель. Они говорят, что он наделен магией и волшебной силой. Он скачет на черном, как ночь, коне, и даже звезды расступаются под копытами его лошади...
   Я рассмеялся.
   -Что? - обиженно спросила она.
   -Надо сказать, что здешние вилланы весьма романтичны. Наверное, любят рассказывать друг другу сказки.
   -Согласись, это не совсем сказка, - таинственно прошептала она.
   -Ты права. Ну а ангел?
   -Ангел - это же ты, разве не понял?
   -Я? - я еле выдохнул, - о чем ты говоришь?
   -Ну да, прекрасный и неземной.
   Мрачные воспоминания нахлынули на меня.
   -Никогда, слышишь, никогда не называй меня ангелом больше, - твердо сказал я.
   -Ну почему? - удивилась она.
   -Один человек однажды увидел во мне ангела, и ничего хорошего из этого не вышло...
   Шарлотта с непониманием посмотрела на меня, но я больше ничего не добавил.
   Рядом с этой чистой девушкой, я внезапно почувствовал себя таким грешным и распутным, вспомнив всю свою прежнюю жизнь, особенно брата Стефана, которого чуть не совратил. Разве можно после этого называть меня ангелом?
   Шакре и Шарлотта проводили много времени в кабинете за книгами, а я в одиночестве гулял в саду, или просто сидел в беседке, глядя на заснеженные деревья. Тогда мне было легко. Странно, но в такие моменты в голове не было ни одной мысли, какая-то спасительная пустота. Я сам не понимал, отчего чувствую себя таким одиноким. Мне хотелось уйти отсюда, из этого дома, ставшего вдруг семейным гнездышком. Сейчас бы стоять на палубе корабля, чтобы солнце жарило спину, дул мягкий бриз... Чего мне не хватает? Шакре так счастлив, и Шарлотта...а я чувствую себя рядом с ними совсем неуместно. Неужели мы с ним не можем быть счастливы вместе, обязательно происходит что-то, что мешает этому. Рядом с ним я чувствовал себя таким особенным, важным, исключительным. А теперь появилась эта необыкновенная талантливая девушка, и я понял, что все не так. Я не блистаю особыми талантами, я во многом не понимаю его... Конечно же, Шакре гораздо интереснее проводить время с ней. Они как будто действительно отец и дочь. Но мне в этой сладкой идиллии места нет. Конечно, я могу быть другом Шарлотты. Но быть частью этой счастливой семьи... нет, это не мое. Наверное, это моя судьба, изменчивая, как море - стремиться куда-то, ждать чего-то... сам не знаю, чего...
   Я ругал сам себя за эти глупые мысли, потом встряхивался, улыбался и шел в дом. Если счастлив Шакре, то мне ничего другого и не надо, а он так счастлив, так беззаботен сейчас, похоже, что все его мечты исполнились. Было бы жестоко и эгоистично с моей стороны чем-то омрачить это счастье...
  
   Я зашел в другое крыло дома, где жил и работал Антуан. Раньше я не бывал здесь, но сейчас мне просто необходимо было прийти. Доктор находился в своей лаборатории, которая напомнила мне мастерскую господина Арно - такие же пугающие запахи, таинственные реторты, склянки с непонятными веществами.
   -Вы не против, что я пришел сюда без разрешения?
   -О нет, мне будет приятно видеть вас здесь в любое время, - ответил пожилой доктор.
   -Здесь так пугающе, таинственно, - произнес я с трепетом, - все эти приборы, вещества, все это навевает страх и мысли о колдовстве.
   Он усмехнулся:
   -Молодой человек, вы слишком подвержены тем суевериям и нелепостям, которые царят в умах людей этого времени, но которые должны уже остаться в прошлом. Это не колдовство, мой дорогой Венсан, это наука, понимаете, Наука, и она не имеет ничего общего с колдовством.
   -Вы так горячо убеждаете, - я улыбнулся.
   -Просто я непримирим относительно всего, что касается науки.
   -Вы интересный человек. Раньше мы не общались. Мне хочется узнать вас. Вы всегда живете здесь? У вас нет семьи?
   -Нет, как-то не пришлось обзавестись, - усмехнулся доктор, - я все время посвятил науке. А Шакре любезно помогал мне и предоставил свой дом и лабораторию.
   -Что вас связывает с ним? Мне всегда было интересно.
   -Когда я находился при дворе, мы всегда общались, ему нравилось проводить со мной время в ученых беседах. А потом начался громкий процесс о колдовстве, в котором я оказался замешан. А он помог мне от него спастись. Так что я ему очень благодарен.
   -О колдовстве?!
   -Да, к сожалению, при дворе еще много людей, которые думают так же, как и вы. Прошу не обижайтесь.
   -Да нет, вы правы. Но меня воспитывали монахи, и меня не было оснований не верить им.
   -Да, монахи. Credo quia absurdum. Вот как можно охарактеризовать все, чему они учат. Пора бы вырвать науку и образование из жадных рук Церкви и монахов, сделать ее достоянием людей ученых, чтобы очистить от тех нелепостей схоластики, в которых она погрязла.
   Я с удивлением смотрел на него.
   -Не ожидали от меня такой страстности? - усмехнулся он.
   -Да, признаться, вы казались мне очень сдержанным и мягким человеком.
   -Да, но я же сказал - когда дело касается науки, я непримирим.
   -Так значит, я могу приходить сюда, чтобы поговорить с вами?
   -Конечно, мне тоже будет приятно узнать вас поближе. Прежде мы почти не общались.
   -Да, раньше я был так поглощен своим счастьем, что мне было не до того, - грустно сказал я.
   -А теперь? - осторожно спросил Антуан.
   -Счастьем приходится делиться, - смиренно сказал я.
   -Вас угнетает присутствие мадмуазель Шарлотты.
   -Нет, меня угнетает мое собственное присутствие рядом с ними, я чувствую себя лишним, - я вдруг ощутил прилив откровенности, мне захотелось поделиться с этим человеком, - мне нравится Шарлотта, она милая девушка... но я не могу ее любить, как того хочет Шакре, как любит ее он. Не могу же я относиться как к дочери к девушке, которая младше меня всего на пару лет, - усмехнулся я, - нет, дело не в этом. Наоборот, рядом с ней я чувствую себя таким темным, необразованным... вы правы, я весь во власти тех предрассудков и заблуждений прошлых времен. Но я лишь дитя своего времени. Так меня воспитали, у меня никогда не было особых талантов. И в общем-то, кроме внешности, ничем я не выделяюсь... Простите, наверно, вам совсем не интересно это слушать, - спохватился я.
   -О нет, мне приятна ваша откровенность. И мне будет приятно видеть вас в моей лаборатории, Венсан.
   Я указал на его стол, где стояли разные колбы и пробирки.
   -Я бы мог помогать вам в опытах. Я умею отличить серу и мышьяк, знаю, как получать соли, знаю некоторые кислоты.
   -Что ж, хорошо, - согласно кивнул доктор, - но я непримирим, так что если вы хотите ассистировать мне в опытах, вам придется учиться и беспрекословно слушаться меня во всем, - с шутливой строгостью произнес он.
   -Обещаю, что постараюсь быть прилежным учеником.
   И мы рассмеялись с каким-то радостным облегчением.
   С тех пор я стал заходить к нему довольно часто. Не скажу, что меня интересовали его опыты и исследования, мне нравился сам человек, беседы с ним. Я узнал столько нового, оказывается, есть столько всего в мире, о чем мне просто не приходило в голову задуматься. Да, прежде я жил, не рассуждая, не думая, почему в мире все устроено так, а не иначе.
   -А правда, что существует такой философский камень, с помощью которого любое вещество можно превратить в золото? - поинтересовался я у Антуана.
   Он хмуро посмотрел на меня.
   -Мой дорогой Венсан, я надеюсь, что больше подобной глупости я от вас не услышу, - строго сказал он.
   Значит, не правда... Удивительно, но когда дело касалось науки, этот спокойный рассудительный человек становился настоящим фанатиком. Поэтому я обычно чаще старался молчать, слушая Антуана, чтобы не сморозить очередную глупость. Однако в его лаборатории я чувствовал себя спокойно.
  
   Шакре:
   Шакре наблюдал за ними издалека. Шарлотта и Венсан фехтовали примерно на одном уровне, а наблюдать за равными противниками всегда интересно и приятно. У каждого из них были свои преимущества. Шарлота, например, была более легка за счет своих маленьких размеров, а по сему была юркой, ловкой и быстрой. Венсан же был более сильным, и удары его были точнее и профессиональнее. Несмотря на то, что сам Шакре тренировал их обоих собственноручно, но у Венсана и до этого было намного больше практики, так что ему было легче.
   Они находились на маленьком открытом каменном дворике внутри его загородного дома. Пол, сложенный из неровных камней, и стены из таких же создавали ощущения древности и полуразрушенности. Дворик был не просто квадратной коробкой, а в нем было скорее как бы две комнаты, стену между которыми убрали. Одна из них была прямоугольной формы. Вторая примыкала к ней с одной из длинных сторон и была квадратной. Все это было не таких уж больших размеров и казалось уютным. В прямоугольной комнате, спинкой к стене стояла длинная скамейка. Вся стена была оплетена диким плющом. Венсан и Шарлотта фехтовали в квадратной комнате. Уже некоторое время Шакре занимался этим приятным и, похоже, благодатным делом. Более всего его радовал азарт на лицах обоих. Он чувствовал себя отцом Семейства, и ему это доставляло истинное удовольствие. Про себя Шакре с сарказмом заметил, что он становится похож на кудахтающую курицу, которая защищает своих цыплят. Вслух он ничего не сказал. От мыслей его отвлекло то, что звон шпаг внезапно смолк.
   Шарлотта сделала очередной финт, в результате чего оказалась прямо перед Шакре. Венсан стоял рядом с ней. Шакре поднял брови.
   -Мы вызываем тебя! - засмеялась Шарлотта.
   Ее волосы были собраны в пучок на затылке, чтобы не мешать. У Венсана волосы были собраны точно так же, что Шакре находил веселым.
   -Да. Вдвоем, - подтвердил Венсан.
   -Эх, вы! - Шакре состроил злую мину, - вы надеетесь победить меня?!! Великого из Великих? - он засмеялся, - мне позволено две шпаги?
   Шарлота и Венсан переглянулись. Никто из них не знал, как Шакре управляется с двумя шпагами.
   -Ну же? - поторапливал тот, собирая волосы в такой же пучок, как у его "детей".
   Заметив это, Венсан и Шарлотта засмеялись. Их счастливый смех внезапно стал так много значить для Шакре.
   -На каждого из вас по шпаге в ваши гнилые сердца!
   Шакре снова состроил из себя злодея, будто действительно играл с детьми.
   Венсан посерьезнел вдруг и сказал:
   -Ну что? Дадим ему шанс?
   -Давай дадим. А то будет жалко, если он просто так проиграет.
   Шакре улыбнулся и выхватил из стоящей рядом корзины две шпаги. Взвесив их в ладонях, одну из них он поменял. Подмигнув Шарлотте, он добавил:
   -А это для вас, моя Ведьмочка!
   -Кто бы говорил, Демон!
   Шакре взглянул на Венсана и, встав в оборонительную позицию, прошептал:
   -Хорошенькое трио. Демон, Ведьма и Ангел.
   Венсан посмотрел на Шарлотту, и они начали заходить с двух разных сторон. Выпады, финты, повороты...
   Шакре был одет в обтягивающие черные бриджи и белую просторную рубашку. Венсан и Шарлотта были одеты так же. Сейчас все они были до безумия чем-то похожи. Дело не в одежде и прическах, но выражения лиц, выражение глаз, взгляды, улыбки...
   Они были семьей.
   Шарлотта уловила момент, чтобы зачесать за ухо выбившуюся прядь волос.
   -Мы фехтуем просто так? - спросила она, - я имею в виду, ради победы?
   -Если хотите, - улыбнулся Шакре, подныривая под шпагу Венсана и чуть толкая его эфесом в спину, - мы можем и на желание, например... ух... - Шакре тяжело выдохнул, когда шпага Шарлотты просвистела в совсем близко от его носа.
   Шакре сделал шаг назад, закрываясь левой шпагой от Венсана, а правой делая выпад в сторону Шарлотты на уровне сердца.
   -Победившая сторона или каждый в отдельности? - поинтересовался Венсан, пытаясь пробиться через защиту Шакре на левом фланге.
   -Пусть будет, каждый в отдельности.
   Шакре вывернул шпагу Венсана так, что та отлетела в сторону, тем самым обезвредив Венсана на несколько секунд. Этого ему хватило, чтобы двумя шпагами справиться с Шарлоттой, и та замерла, когда одна шпага повисла перед глазом, а вторая перед сердцем.
   -Ты мертва, - заявил Шакре, резко разворачиваясь, как раз во время, чтобы отбить атаку Венсана.
   Шарлотта отступила в сторону, с интересом наблюдая за развитием событий. Болела она, безусловно, за Венсана, но, несмотря на это, знала, что выиграет все равно Шакре.
   Но игра продолжалась.
   Венсан внезапно увеличил скорость выпадов, стал двигаться быстрее раза в три. Шакре безмолвно вскинул бровь, продолжая все так же с легкостью отражать все атаки. Если раньше преимущество, пусть и только видимое, было на стороне Шарлотты и Венсана, то теперь оно явно было на стороне Шакре. Две шпаги против одной. Венсан все продолжал увеличивать скорость. Шакре заулыбался. По крайней мере, его возлюбленный хоть чему-то у него научился.
   Выпад. Венсан чуть не достал почки Шакре, и тот с опаской признался себе, что если бы у него была только одна шпага, и это был бы настоящий бой, то он уже был бы мертв. То, что он бы успел, умирая, убить противника, уже не имело значения.
   Поворот, удар, защита, шаг вправо и назад...
   Они замерли. Шпага Шакре замерла напротив сердца Венсана. Вторая шпага была отведена в сторону, откинутая последним ударом Венсана. Шпага Венсана остановилась четко против горла Шакре.
   Шарлотта завизжала и зааплодировала.
   -Кто же выиграл? - поинтересовалась она.
   -Венсан, - сказал Шакре, улыбаясь, - Венсан ныне показал, что скрывал от меня свой прогресс. Он выиграл. Если бы это был настоящий бой, то удар по горлу всегда быстрее и обеспечивает смерть противника. Удар в сердце требует большей силы укола. С ударом в сердце есть вероятность, что шпага не заденет особо важных артерий. Тогда противник сто раз успеет убить тебя.
   Ни Шакре, ни Венсан не сделали ни шагу, не пошевелились, продолжая стоять так же, как только что остановились. Они напряженно изучали друг друга. Шарлотта недоумевающе переводила взгляд с одного на другого.
   -Каково же твое желание? - улыбнулся, наконец, Шакре.
   -Мое? Хм... - Венсан опустил шпагу и задумался.
   Шакре оттер пот со лба и сложил свои шпаги в корзину.
   -Мне надо подумать, - Венсан тоже сложил свою шпагу на место.
   Шарлотта это сделала давно, так что теперь семья воссоединилась, и они, весело смеясь и шутя, направились в дом.
   Шарлотта под каким-то предлогом умчалась гулять на лошадях, а Венсан и Шакре снова остались вдвоем.
   Шакре увлек Венсана за собой в ванну. Они опустились в горячую воду, полную мыльной пены. Рядом стояла еще одна ванна, таких же огромных размеров, как и та, в которой они лежали, только наполненная простой горячей водой.
   -Чего же ты хочешь, любовь моя?
   -Я не хочу тратить свое желание на то, что и так могу получить, - улыбнулся Венсан, отталкивая руки Шакре, который изо всех сил пытался его намылить.
   Шакре брызнул в него пеной и обиженно отвернулся. Венсан тихо подкрался сзади, собираясь захватить Шакре врасплох. Но сами понимаете, в воде трудно подкрасться незаметно, поэтому Шакре в последний момент резко развернулся и поймал Венсана в объятья.
  
   Венсан:
   Обычно, когда Шакре и Шарлотта занимались в кабинете, я уходил на двор фехтовать. Сражаясь с невидимым противником, я стал замечать, что достиг определенного мастерства. В этом была и заслуга Шакре, с ним я бы никогда не сравнился, однако я бы мог показать ему немало достижений. Но я никогда не любил сражаться с ним.
   -Опять ты один, - во двор заглянула Шарлотта, - почему ты никогда не присутствуешь на занятиях? Я была бы рада, да и Шакре не против.
   -Я не хочу вам мешать, - по привычке уже ответил я.
   -Я только это и слышу от тебя. Шакре говорил, что ты веселый и общительный. Но ты все больше какой-то задумчивый, все время в одиночестве.
   -Просто хочу отцу и дочери дать побольше времени, чтобы узнать друг друга поближе, - усмехнулся я.
   Шарлотта засмеялась.
   -Ты обещал мне еще рассказать о кораблях, - напомнила девушка.
   -Да, конечно.
   -Почему бы нам ни подраться вместе? - предложила она.
   -Ты бросаешь мне вызов?
   -Да, я отлично фехтую, хочешь убедиться?
   -Почему бы и нет. Но я никогда не сражался с девушкой... - замялся я.
   -Я тебе докажу, что я не хуже любого мужчины, - с вызовом сказала девушка.
   Когда она переоделась для поединка, мы встали друг напротив друга, выставив оружие вперед. Сначала мы, не спеша, ходили взад перед, присматриваясь, обмениваясь легкими ударами. Я никогда особо не умел анализировать тактику противника, полагаясь на свою скорость и силу. Надо сказать, что Шарлотту нельзя было недооценивать. Недостаток мощности удара она с лихвой компенсировала ловкостью и быстротой.
   Краем глаза я заметил, как во дворик вошел Шакре. Я весь напрягся, стараясь держаться достойно. Еще не хватало проиграть девчонке. Тогда мне вообще не стоит брать в руки шпагу.
   Шарлотта же относилась к поединку, как к игре. Ее глаза блестели, она улыбалась и вообще весело проводила время, даже успевая что- то говорить.
   -Вот черт, якорь мне в глотку, - выдохнул я, раскрывшись, и чуть не позволив Шарлотте достать меня.
   От этого заявления она пришла в полнейший восторг и весело засмеялась.
   -Защищайтесь, мсье Венсан, - Шарлотта сделал выпад.
   Я едва отбил удар. Да, девчонка достойная ученица Шакре. Конечно, я мог бы драться в полную силу, но пока еще не верил, что это необходимо.
   -Давай вызовем его, - шепнула вдруг Шарлотта. Ее глаза хитро заблестели.
   -Что? Кого?
   -Шакре, - она кивнула в его стороны.
   -Вдвоем? - удивился я.
   -Ну да, по одному мы его не одолеем.
   Мне была не очень-то по душе эта идея, но глаза девушки были такими умоляющими, что я с неохотой согласился.
   -Хорошо, но всю ответственность ты берешь на себя.
   Удивительно, но Шакре с радостью принял вызов. Похоже, все затеи его дочурки приводили его в восторг.
   Не скажу, что я наслаждался поединком. Я просто сосредоточился на нем, чтобы не видеть, как веселится Шакре. Конечно, он с легкостью может проткнуть нас обоих, как цыплят, не приложив особых усилий. Однако когда Шарлотта выбыла из игры, поединок перешел на новый уровень и начался всерьез. Мне приходилось прежде тренироваться против двух шпаг, и я знал, насколько это сложно, нужно достигнуть определенного мастерства, чтобы одинаково владеть обеими руками. Но и отбиваться от двух клинков не легче. Я решил выдать все, на что был способен, однако меня совсем не радовало, что приходится сражаться с Шакре на полном серьезе. Если б не Шарлотта, я бы никогда не пошел на это.
   Похоже, что Шакре был удивлен, когда мне удалось выбить одну его шпагу. Кончик его клинка уткнулся мне в грудь, моя же шпага уперлась в его шею. Шарлотта закричала от радости. Я с непониманием уставился на Шакре, все еще не веря, что мне удалось подобраться к нему так близко. Или я действительно повысил свое мастерство, или он просто мне поддался.
   Шарлотта поинтересовалась, кто же победил.
   -Венсан, - сказал Шакре. Мне вновь показалось, что он нарочно позволил мне победить.
   Он объяснил Шарлотте, почему мой удар был бы смертоноснее, но я не слушал. Мне хотелось закрыть глаза и не слышать его радостного голоса.
   -Каково же твое желание? - наконец спросил Шакре.
   Я удивленно пожал плечами. Сказал, что мне нужно подумать.
   Чего я могу желать? Шакре счастлив, больше мне ничего не нужно. Он дал мне все, о чем я только мог мечтать. Было бы глупо хотеть чего-то еще. Но я все больше чувствовал, что теряю что-то важное. Какую-то прежде нерасторжимую связь с ним.
   Я боялся того момента, когда останусь наедине с Шакре. Все эти дни мы почти не занимались любовью, я использовал любые предлоги, чтобы избежать его ласк, потому что просто боялся, что он заметит то, что творится со мной. Мне бы не хотелось его огорчать.
   -Ты не хочешь принять ванну, - игриво спросил он, - смыть с себя пот, - он прижал меня к себе, поцеловал макушку.
   -Да, конечно, - я улыбнулся.
   Он посмотрел мне в глаза. Неужели он о чем-то догадался, с замирание сердца подумал я. Но нет, он просто поцеловал меня и повел за собой в ванную.
   Сейчас он был так счастлив и беззаботен, что я решил забыть на время о своих глупых горестях, и позволить себе просто быть счастливым рядом с ним. Он столько времени был один с ранних лет, у него никогда никого не было, так что теперь нужно понимать, как важно для него это ощущение семьи. Господи, но как же ему объяснить, что для счастья мне не нужна никакая семья, только он, только знание, что он принадлежит мне и никого в мире для него больше не существует. Я встряхнулся. Боже, веду себя, как капризный избалованный мальчик.
   -Ты идешь? - позвал Шакре.
   Я очнулся, заметив, что застыл, расстегивая рубашку. Я беззаботно улыбнулся.
   -Иду.
   В его руках я забыл обо всем. Пусть только сейчас, но он принадлежал лишь мне, а я ему, как прежде. И это было так прекрасно, что я полностью отдался этому чувству. Мы лежали в воде с пеной, наслаждаясь приятными ощущениями.
   -Чего же ты хочешь, любовь моя?
   -Я не хочу тратить свое желание на то, что итак могу получить, - ответил я, решив немного ему подыграть.
   Он сделал вид, будто обиделся на то, что я его дразню. А мне действительно не нужно было никакого желания, кроме той любви, что он мог подарить мне. Мы еще долго возились и брызгались в ванной, как маленькие дети. Потом он отнес меня в спальню, мокрого и в пене, не обратив на это внимания. Он лег на меня сверху, серьезно заглянул в глаза.
   -Теперь тебе не удастся от меня ускользнуть, - пообещал он.
  
   Шакре:
   Это уже начинало надоедать Шакре. Он уже догадался, в чем дело, но ничего не смог бы все равно поделать, пока бы Венсан ему сам об это не сказал. Венсан же скрывал и думал, что у него это получается. Но у Шакре было довольно много времени, чтобы понять, что же такое происходит с ним. Он уже даже знал, что сделает, когда, наконец, Венсан заговорит об этом. Знала и Шарлотта, но ей Шакре категорически запретил даже думать на эту тему.
   Шарлотта, собственно говоря, очень помогла Шакре понять, в чем дело. Она рассказала о том их разговоре с Венсаном, когда она сказала ему про Ангела и Демона. Шакре очень удивила реакция Венсана, и он добавил еще одну вещь к списку того, о чем надо поговорить с Венсаном. А список был уже таким длинным...
   Шакре сидел в своем кабинете, занимаясь делами, когда после короткого стука в кабинет вошла Шарлотта.
   -Милая Шарлота, я занят. Зайди попозже... - Шакре уже снова опустил голову к документам, когда текст от него закрыли руки Шарлоты. Шакре взглянул на нее с непониманием.
   -Нам надо поговорить. Или ты занят настолько, чтобы не иметь возможности обсудить со мной вопрос жизни и смерти твоей любви? - она саркастически усмехнулась, склонив голову на бок.
   -Что-то угрожает Венсану? - Шакре внимательно вгляделся в отражение своего лица в глазах Шарлотты.
   Та закинула голову далеко назад, казалось, чуть не сломав шею, и засмеялась.
   -Как легко найти к тебе подход! - Шакре нахмурился, ловя себя на том, что в последнее время он становился все расхлябаннее и расхлябаннее. И ему это не нравилось. Ему нужен был отдых. Одному. Где-нибудь далеко... - Твоему возлюбленному и моему любимому дядюшке угрожает только одна опасность - и это я.
   -Ты?! - Шакре замер в удивлении и непонимании.
   -О, мсье Шакре! Неужто все влюбленные так слепы? - она снова засмеялась. - Венсан, сей небесный Ангел, ревнует вас ко мне настолько сильно, что готов уйти ради вашего счастья!
   -Что... - но Шарлотта не дала ему договорить.
   -Он явно считает смертельным делить ваше внимание и любовь с кем-то! Он не знает, что это такое - любить весь мир. Не знает, как это, когда твое сердце начинено людьми, которых любишь, как арбуз семечками. Но если он этого не знает, это не говорит ни о чем, кроме того, что он собственник, - Шарлотта снова засмеялась, - и я его просто обожаю! Он знает так много в одном направлении, но в каком-то другом наивен, как младенец. Видимо поэтому люди не могут жить одни - им постоянно нужно пополнять свои знания... Но в общем дело не в этом. Я должна уехать как можно скорей. Я хочу повидать то, что вы мне обещали. Дайте мне свиту из учителей всего возможного и отправьте путешествовать. Я молода и хочу повидать мир. Не хочу, чтобы вы подумали, что я расчетлива, но от моего отъезда будет выгода всем. Я буду приезжать иногда - может раз в год, может в два. А когда вы состаритесь, я явлю свою персону перед вами, и вы будете мной гордиться, - Шарлота улыбнулась, испытующе глядя в глаза Шакре.
   - Я должен подумать... - только и ответил тот.
  
   Венсан:
   Утром, чуть свет Шакре и Шарлотта умчались на прогулку. Они делали так весь месяц, что Шарлотта жила с нами. Звали и меня, но я отказался. Я хотел позволить Шакре побольше пообщаться с Шарлоттой. Пусть побудут вдвоем, а я там буду неуместен. Удивительно, как быстро ей удалось завоевать его сердце. Мне на это понадобилось много времени.
   Мне же хотелось побыть наедине с собой, поэтому я поехал в Париж и отправился гулять в Тюильри. Народу там было немного, и я был только рад этому. Я весь отдался своим невеселым раздумьям.
   Теперь мне предстоит научиться жить по-новому, научиться делить любовь Шакре. Я только узнал Шарлотту, но уже понял, как она подходит ему, сколько ему дает общение с ней. А что я? Кто?
   Я безрадостно кружил по парку до самого вечера. Когда стемнело, я оказался в мрачной, неосвещенной галерее дворца. Погруженный в свои мысли, я не заметил, как кто-то подкрался ко мне, схватив сзади и прижав к горлу клинок.
   -Не двигайся, - зашипели мне в ухо.
   Потом острое лезвие тронуло кожу, рассекая ее. Я почувствовал, как на воротник потекла горячая кровь. Однако нападавший только ранил меня, не спеша прикончить. Я попытался вырваться, но тяжелый удар по голове свалил меня без чувств.
   Я очнулся в какой-то мрачной каморке, освещенной масляной лампой. Я лежал на кровати. Попробовав двинуться, я ощутил слабость во всем теле. Странно, я думал, что рана не опасна. Но головная боль заставила меня вспомнить о последнем сильном ударе. Вот очевидно причина моей слабости. Надо же, я был так погружен в раздумья, что предстал абсолютно растерянной и беззащитной жертвой перед таинственным нападавшим.
   В комнату вошел молодой человек в форме капитана королевских мушкетеров.
   -Как вы себя чувствуете? - спросил он, присаживаясь на стул у кровати.
   -Где я?
   -Вы в моей комнате, на сторожевом пункте. Вас нашла стража, когда совершала вечерний дозор, и принесла сюда. Я капитан Матье де Голлен, к вашим услугам.
   -Маркиз де Шевре, - вяло произнес я.
   -Вы подозреваете, кто мог на вас напасть? Грабители? Или возможно у вас есть враги? - спросил капитан.
   Я покачал головой. В памяти всплыли де Ла Гран и Верьен. Могли ли это быть они? Не думаю, что у меня могут быть враги, но возможно, это те, кто ненавидит Шакре, уж у него-то противников предостаточно.
   В горле чувствовалось ужасное жжение. Я казался самому себе страшно разбитым.
   -Можно мне зеркало? - попросил я.
   Капитан удивился, но кивнул и достал откуда-то обломок зеркала. Я так и ахнул, увидев свое отражение. Трудно было узнать себя в этом бледном призраке с осунувшимся лицом, темными кругами под глазами, растрепанными волосами и повязанной головой. На шее зияла красная полоса.
   -Который час? - хрипло спросил я, убрав зеркало.
   -Уже глубокая ночь. Вы пробыли в беспамятстве несколько часов.
   -Я должен идти, - я попытался встать с кровати, но тут же без сил рухнул назад.
   -Вы не можете, - с беспокойством возразил капитан, - вы слишком слабы. Утром придет доктор. А пока спите.
   У меня не было сил возражать. Почувствовав жуткое желание уснуть, я подчинился ему, еще раз удивившись своей непонятной слабости. Даже после застенков Бастилии я не чувствовал себя так ужасно.
   Утром стало еще хуже. К моей непонятной слабости примешивались еще боль и жжение во всем теле. Я схватил кусок зеркала. Так и есть - багровый порез на шее страшно распух. Меня не пытались порезать, меня отравили ядовитым кинжалом. Но так, чтоб не вызвать подозрений, даже кошелек срезали. Прекрасная смерть для какого-нибудь роскошного будуара, но не для темной галереи...
   -Придется делать кровопускание, - авторитетно заявил доктор, осмотрев меня.
   Я стойко перенес всю процедуру. Потом он дал мне морфия, чтобы я поспал и отдохнул.
   Когда я очнулся, то вновь наступила ночь. Капитан де Голлен пришел справиться о моем самочувствии. Я ощущал, что становится только хуже. У меня появился жар.
   -Мне нужно ехать, - сказал я, вставая с постели, преодолевая тошноту и головокружение. Я пошатнулся, но капитан подхватил меня.
   -Вы не можете ехать, - возразил он.
   -Я должен, - заявил я непререкаемым тоном, - или вы хотите, чтобы я умер здесь?
   -Нет... Хорошо, - смирился капитан, - я прикажу заложить карету.
   -Никакой кареты. Лошадь.
   -Но... вы уверены, что сможете ехать верхом? - с сомнением спросил он.
   -Уверен.
   Однако сев на лошадь, я понял, что это совсем не так. От яда ли или от морфия, но меня клонило в сон. Силы оставляли мое тело слишком быстро. Я понял, что умираю. Только один человек мог помочь мне сейчас - Антуан. Он спас мою жизнь однажды. Только он может спасти ее и теперь... если я не опоздаю...
   Я не помнил, как добрался до загородного особняка, как ввалился в него. Помню, что бешено колотил в дверь, пока изумленный доктор не отворил ее.
   -Венсан, что случилось? - он подхватил мое обмякшее тело.
   -Антуан, помогите мне, я умираю, - прохрипел я.
   И тут же провалился в беспамятство на его плече.
  
   Шакре:
   Когда они вернулись с прогулки, то не застали Венсана дома. Шакре не спешил беспокоиться, так как это ныне было часто. Мысленно он снова и снова возвращался к словам Шарлотты и понимал что она права. Та лишь наблюдала за его бесстрастным лицо, когда Шакре потягивал вино. Наступил вечер - Венсана все еще не было.
   "Возможно, как и в прошлый раз, он остался у Жюльена..." - успокаивал себя Шакре.
   -Ты все еще не веришь мне? - спросила вдруг Шарлотта. - Я имею ввиду Венсана...
   -К своему сожалению верю... Я думал над тем, что ты сказала. Я даже уже все оформил... У тебя будет личный корабль. Охрану я знаю лично, так что могу в них быть уверенным. Фамилией будешь пользоваться своей, ну и тому подобные мелочи... Все инструкции и документы я запечатал в огромный конверт, который ты получишь через несколько дней. Не спрашивай, почему через несколько... - Шакре тепло улыбнулся, - ты действительно хочешь уехать?
   -Я уже сказала - я не хочу вам мешать.
   -Глупости...
   -Для тебя может быть, но не для Венсана.
   -Но я только нашел тебя.
   -Я знаю тебя, Шакре... И ты знаешь меня. Мы похожи - это правда. Ты и я люди самодостаточные, пока к кому-то не привяжемся. Если это происходит - то это на всю жизнь. Я буду любить тебя всю жизнь, как любила отца, а может даже и больше. За этот месяц ты дал мне больше, чем оба моих отца за всю жизнь. Я этого никогда не забуду. Я буду возвращаться. И ты сможешь любить меня. Любить на расстоянии - это искусство. Мы обучены с тобой ему с раннего детства. Я обещаю, что буду писать письма. Ничего не значащие письма обо всякой банальной чуши, и ты пиши мне такие же. Нам других и не надо с тобой, потому что в них будет больше, чем в размышлениях о бесконечности....
   -Я понял. Я люблю тебя, Шарлотта.... Прости, что так получилось...
   -Прости? Да я о такой удаче не мечтала, а ты просишь прощения. Я все равно буду любить Венсана, буду любить тебя. Но расстояние поможет всем троим, Шакре, все троим....
   -У меня плохое предчувствие....
  
   Когда Венсан не появился и на следующий день вечером, Шакре уже метался по дому, как тигр в клетке. Шарлотта с опаской поглядывала на него. Она тоже волновалась за Венсана, но только теперь она поняла, насколько волновался Шакре. Тот чуть ли не срывал занавеси с окон...
   -Может, съездим в Париж и поищем? - предложила Шарлотта.
   Шакре замер, подумав о том, почему сам не додумался до этого раньше. Они собрались выйти, когда у подъезда появился запыхавшийся человек.
   Это был посланник Антуана.
  
   Венсан:
   Когда я очнулся, то всем телом ощутил, как мало во мне сил. Яд неуклонно и неумолимо подтачивал мою жизнь. Странно, но я воспринял эту мысль с каким-то покорным равнодушием. Даже подумал, так лучше...
   Шакре сидел на полу, положив голову на постель. Он сжимал мою руку. Какой же бледной и слабой она казалась сейчас. В глазах Шакре была такая невыносимая боль, что я отвернулся.
   -Видишь, Шакре, я умираю... - слабо сказал я. Язык плохо слушался, и каждое слово давалось с большим трудом, - так даже лучше... теперь ты сможешь отдать всю свою любовь Шарлотте. Она заслуживает этого больше... она сможет дать тебе то, чего бы никогда не смог я... Я же вижу, она одной с тобой породы - колдунья... а я? Я никогда не мог понять тебя...
   -Замолчи, замолчи, - отчаянно произнес Шакре, прижимаясь лицом к моей руке.
  
   Шакре:
   Он вмиг забыл кто он, где он и зачем. Только одна мысль билась в голове "Венсан, Венсан, Венсан..."
   Антуан не смог удержать Шакре, и тот ворвался в комнату, как смерч. Увидев бледное лицо Венсана, который находился в бреду, Шакре покачнулся от ужаса. На минуту он представил себе, что будет если Венсан покинет его... Не медлив ни секунды пришел ответ - он уйдет следом. Шакре чувствовал себя так, будто кто-то повернул время вспять и теперь он снова в том периоде, когда Венсан ушел. Его сердце снова рвалось на куски. Все их вместе стягивала одна лишь тонкая нить. Такая же тонкая, как нить жизни Венсана. Порвись одна из них, порвется и вторая. Через несколько часов Венсан вдруг пришел в себя. Разглядев Шакре сквозь пелену, что закрывала глаза, он слабо улыбнулся...
   И тогда Шакре наконец услышал то, о чем ему твердила Шарлота....
   Когда Венсан снова провалился в беспамятство, Шакре молча вручил Шарлотте огромный конверт. Она приняла его без обычной улыбки, и сказала, что не уедет, пока Венсан не будет вне опасности.
   Шакре только кивнул.
  
   Венсан:
   После постоянной смены тяжелого сна и мучительного бодрствования, я наконец-то пришел в себя, чувствуя, что смерть мне больше не угрожает. Тела своего я почти не чувствовал, но уже понял, что поправлюсь. Может не скоро, но уже был вне опасности.
   Антуан принес мне горячий бульон. Но от одного вида еды к горлу подкатывалась тошнота.
   -Ты должен есть, иначе не поправишься, - заявила Шарлотта. Она намеревалась кормить меня с ложечки.
   -Я съем потом... обещаю...
   -Доктор Антуан дал строгие распоряжения на твой счет, - сказала она.
   Я только кивнул. Девушка поправила подушки за моей спиной, помогая мне сесть удобнее. От этой заботы Шарлотты мне хотелось умереть. Я презирал себя за свою беспомощность. Опасность миновала, но мне все еще было плохо.
   Когда Шарлотта ушла, я остался наедине с Шакре. Боже, как я боялся этого момента, даже был благодарен своей болезни, спасавшей меня от него.
   Шакре сел на край кровати. Глядя на его измученное лицо, я просто возненавидел себя за то беспокойство, которое причинил ему.
   -Как ты? - спросил он.
   -Ничего... хорошо, только голова кружится... сколько я был без сознания?
   -Двое суток. Я наконец понял что такое бесконечность, - он слабо улыбнулся, - это когда я не вижу твоей улыбки, не слышу твоего смеха больше двух дней.
   Я подумал, что в последние дни мне было вовсе не до смеха.
   - Я уже решил, что если умрешь ты - умру я, - прошептал Шакре, осторожно сжимая мою руку, - я бы не смог жить без тебя...
   -Почему? У тебя ведь есть Шарлотта.
   Он с непониманием уставился на меня.
   -При чем тут она?
   -Но ты же любишь ее, я знаю. Почему мне не дали умереть? - простонал я. Волна боли вновь окатила мое тело.
   -Венсан, что ты говоришь? - он взял меня за плечи, и посмотрел в глаза, - ты ревнуешь к Шарлотте?
   Я отвел взгляд.
   -Да, я люблю ее, но совсем по-другому, не так, как тебя.
   -Нельзя любить по-другому. Ты не такой человек, чтобы дарить свою любовь всем и каждому. От тебя ее очень сложно добиться...
   -Я не понимаю... - мрачно произнес он, - то, что ты мне наговорил два дня назад... ты правда так думаешь?
   Я кивнул.
   -Венсан, я ведь люблю тебя, - он встряхнул меня за плечи, - о чем ты говоришь? Она девушка, о которой я забочусь, но ты - мужчина, которого я люблю.
   -Да, но и ее ты любишь. Я сразу понял, что она для тебя значит. В ней есть все, что ты искал в человеке. В чем собственно мое преимущество перед ней? В том, что ты меня хочешь? Не думаю, что это столь важно для тебя. Я знаю, что подобное родство душ для тебя важнее, чем сексуальное влечение. Возможно, со временем вы сможете...
   Он залепил мне звонкую пощечину.
   -Я терпел этот бред, когда ты был при смерти, но не позволю этого теперь. Ты оскорбляешь меня, оскорбляешь своим недоверием мою любовь. Господи, я не представлял, что будет со мной без тебя. А ты говоришь мне такое...
   Едва сдерживая рыдания, я уткнулся в его грудь.
   -Прости меня, прости, Шакре. Я эгоистичный и жадный, я хочу, чтобы ты принадлежал только мне безраздельно, чтобы мы были вдвоем, как раньше, и никого больше... прости, прости меня, - у меня начиналась настоящая истерика.
   -Глупый, - он погладил меня по голове, - мой маленький глупый мальчишка...
  
   Шакре:
   Когда Венсан, наконец, успокоился и уснул, Шакре и сам попытался успокоиться. Одно дело, когда это говорила Шарлотта, совсем другое, когда его возлюбленный с болью кидал это ему в лицо...
   Шакре стоял за дверью его комнаты, облокотившись на косяк.
   "Боже, за что мне это?? Почему когда улаживается что-то одно, всегда приходит другое? Могу я быть счастлив хоть недолго... совсем чуть-чуть...Господи..."
   Эти два дня дались ему с трудом, не смотря на то, что Антуан убеждал, что жизнь Венсана вне опасности. Он не спал и не ел, все время проводя у постели Венсана. Шарлотта лишь с сожалением оглядывала их обоих.
   Как только Шакре вспомнил Шарлоту, та тут же появилась перед его глазами.
   -Я уезжаю.
   Шакре с грустью посмотрел на нее и лишь прижал ее к своей груди.
   -Я была счастлива этот месяц... отец, - Шарлотта отстранилась и отвернулась, собираясь уйти. В ее голосе явно слышались слезы. Шакре улыбнулся.
   -Дарю тебе свое благословение, дочь... Я люблю тебя. Я буду скучать. Пиши мне.
   -Я тоже люблю тебя. И тоже буду и скучать, и писать.
   Она вдруг достала конверт из рукава и протянула его Шакре, все также пряча лицо.
   -Я долго думала, но теперь решила. Передайте это Венсану. Прощайте, - не дождавшись ответа, она резко развернулась и зашагала прочь.
   -Прощай, - улыбнулся ей вслед Шакре.
   Ему хотелось плакать, но он не мог себе этого позволить. Он вновь вошел в комнату Венсана и положил конверт на тумбочку рядом.
   -Я люблю тебя, Венсан. В следующий раз я убью тебя сам.
   Шакре сел в кресло и откинувшись на спинку, решил, что до своей комнаты он все равно уже не дойдет. Он уснул.
  
   Венсан:
   Когда я проснулся, то сразу же увидел Шакре, который спал в кресле рядом с постелью. Мне захотелось улыбнуться от той восхитительной нежности, когда я увидел его, и в тоже время его измученный вид поразил меня в самое сердце. Я вспомнил, что наговорил ему вчера. Мне стало до ужаса страшно и стыдно. Что он скажет, когда проснется? Его пощечина еще горела на моем лице, но это гораздо меньше того, что я заслужил на самом деле. Если бы он прогнал меня из своей жизни, это было бы достаточным наказанием, чтобы искупить то, как я себя повел.
   Мне все еще было плохо, а эти мучительные мысли вызывали в голове тяжелое гудение. Я собрался еще поспать, чтобы чувствовать себя лучше и увереннее, когда вновь посмотрю в глаза Шакре. Тут я заметил конверт рядом с собой. На нем было написано почерком Шарлотты: "Венсану". Я с удивлением распечатал конверт...
   Когда я дочитал, листок выпал из моей беспомощной руки. На миг я был оглушен и потерял всякое ощущение времени. Потом, не обращая внимания на слабость, я вскочил с кровати, и стал поспешно одеваться.
   Нет, я этого не допущу...
   Моя возня разбудила Шакре.
   -Венсан? - он удивленно посмотрел на меня, - что ты делаешь? - он заметил мои сборы.
   -Шарлотта... она ушла, - растерянно пробормотал я.
   Он нахмурился и отвернулся, горечь, отразившаяся в его глазах, больно уколола меня в самое сердце.
   -Это из-за меня... Она не должна была уйти. Шакре, она должна вернуться.
   -Это было ее решение, она не хотела мешать тебе.
   Мне казалось, что в этих словах мелькнул болезненный упрек. Я упал на колени перед его креслом, взял его за руку и заглянул в глаза Шакре.
   -О Господи, она не должна была... я бы никогда не сказал того, что сказал вчера... прости меня, это все болезнь, из-за слабости я нес этот бред. Я не должен был говорить такое...
   -Ты высказал то, что было у тебя на душе, - грустно сказал он.
   Я вскочил на ноги.
   -Нет, она не должна была... это все я виноват... господи, ты не простишь меня, я сам никогда себя не прощу. Господи, зачем я нес весь этот бред...
   Я стал поспешно собирать свои вещи. Голова кружилась, руки не слушались, перед глазами все мутилось.
   -Венсан, что ты делаешь? - с недоумением спросил он.
   -Я поеду за ней, я верну ее, догоню и верну... Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня. Я догоню ее, и мы все забудем, и все будет хорошо, - я тряхнул головой, отгоняя тошноту, и продолжил собирать свои пожитки в безумной лихорадке.
   -Успокойся, Венсан, - Шакре остановил мои суетливые сборы, положив руки мне на плечи.
   Он развернул меня к себе.
   -Ты еще слишком слаб, чтобы ехать куда-то.
   -Но, Шакре, я должен....
   -Венсан, - строго прервал меня Шакре, - ты думаешь, я железный? Как ты думаешь, сколько раз я могу пережить твою смерть?
   Мне вдруг стало так стыдно, что я совсем не думаю о его состоянии.
   -Успокойся и не думай об этом, - сказал он.
   Шакре заставил меня сесть на кровать. Потом взял мою руку и посмотрел в глаза.
   -Венсан, я думаю, что сейчас самое время поговорить... о нас...
   Я опустил глаза, но он поднял мое лицо за подбородок, заставив вновь смотреть на себя.
   -Что происходит, Венсан? - с тревогой спросил он, - ты меня больше не любишь?
   Это поразило меня в самое сердце.
   -Люблю, люблю, конечно, люблю, больше всего на свете! - горячо сказал я.
   -Тогда что же случилось? Все так изменилось, ты изменился, после появления Шарлотты. Неужели ты настолько ревнуешь к ней?
   -Нет, дело совсем не в ней. Дело только во мне. Просто рядом с ней я понял, как я недостоин тебя, что я совсем не подхожу тебе.
   Шакре пытался возразить, но я остановил его.
   -Да, я не слишком образован, у меня нет никаких талантов, и я не понимаю, чем я интересен тебе. За что ты любишь меня, что ты во мне нашел? Мне кажется, что однажды это прекрасное наваждение пройдет, и ты все поймешь. И все это кончится...
   -Глупый, какой ты глупый, Венсан, - он ласково погладил меня по лицу, - я просто люблю тебя. Не ищи этому никакого объяснения, его нет. Мне не нужен никто другой, только ты, такой, как есть. Для меня ты самый лучший, самый замечательный, единственный...
   -Шакре, - я бросился к нему на шею, крепко прижимаясь к его телу, пытаясь не расплакаться от счастья.
   Он поцеловал меня в висок, потом обхватил ладонями лицо и посмотрел в глаза. Меня поразило какое-то страдальческое выражение, затаившееся в них.
   -Венсан, я хочу заняться с тобой любовью, - почти с мольбой произнес он.
   Я улыбнулся, потянулся к нему и поцеловал, прошептав:
   -Я тоже...
   Когда я лег на кровать, Шакре склонился надо мной. Он положил свою ладонь на мою. Его рука была больше, однако, более изящной, с длинными красивыми пальцами. Он переплел их с моими, осторожно сжимая.
   -Закрой глаза, - тихо сказал он.
   Он поцеловал мои веки, ресницы щекотали его губы. Потом осторожно провел пальцами по губам, поцеловал переносицу, подбородок. Я затаил дыхание, растворяясь, купаясь в этом волшебном моменте. Рука Шакре спустилась по моей груди, лаская ее, но почти не касаясь. Потом он помог себе проникнуть в меня. Я открыл глаза и теперь уже, не отрываясь, следил за ним.
   На его висках выступил пот от напряжения, глаза горели возбуждением, но он входил медленно и осторожно, только сильно сжимая мою руку, и я понял, как он сдерживает свою страсть, бережет меня, боясь причинить хоть малейшую боль. Я был еще очень слаб, но это не имело для меня никакого значения. Я хотел всего, поэтому прогибался, пытаясь поймать его сильнее, прижать ближе, крепче...
   Его губы продолжали блуждать по моему лицу. Я боялся закрыть глаза, чтобы не пропустить ни одного мгновения. В последнем порыве он так сильно сжал мою руку, что мне захотелось выдернуть ее из крепкого захвата Шакре, но я сдержался.
   Потом он ласково обхватил мое лицо и целовал, целовал, а я думал, что задохнусь от счастья, от нежности, от восторга. И только повторял: "Шакре, Шакре..."
   Когда Шакре оделся, он присел на край кровати и с нежностью посмотрел на меня.
   -Послушай, Венсан, мне необходимо уехать на несколько дней, одному...
   -Я тебе уже надоел?
   -Нет, что ты, - усмехнулся он, - дело не в тебе, просто мне необходимо побыть одному, со своими мыслями, во многом разобраться...
   Я не стал настаивать и выискивать причину этого решения Шакре. Просто сейчас мне это было на руку.
   -Хорошо, поезжай, раз нужно.
   Я погладил костяшками пальцев его по щеке. Он схватил мою ладонь, горячо сжал и поцеловал ее. Потом снял со своего мизинца перстень с темно-красным рубином и надел мне его на палец. Я с изумлением смотрел то на кольцо, то на него.
   -Это кольцо моей матери. Я не снимал его с тех самых пор...
   -Я не могу его взять, Шакре... - чуть дыша, произнес я.
   -Прошу тебя...
   -Но ведь твоя мать хотела бы, чтобы ты подарил его своей невесте...
   -Моя мать хотела бы, чтобы я подарил его человеку, которого люблю. Это ты, мой Венсан.
   Я посмотрел заворожено на этот красный камень, в глубине которого словно мерцало пламя, поцеловал кольцо и сказал:
   -Обещаю, что всегда буду носить его.
  
   Как только Шакре скрылся из виду, я не теряя ни минуты помчался в путь, в другую строну - на юг, в Марсель. Я не обращал внимания на свою слабость, лишь молил Святую Деву, чтобы не опоздать, вовремя приехать.
   Я менял лошадей на постоялых дворах, лишь изредка оставаясь на ночлег, забывался на несколько часов, чтобы потом вновь продолжить свою бешеную погоню. И молился про себя, только бы не опоздать.
   Я сразу же узнал этот влажный соленый воздух, который наполнил меня всего. Море!... я всем телом ощущал его близость, и это заставляло меня стремиться к нему быстрее. Но к сожалению, моей целью было не море.
   Причал был настолько заполнен народом, что мне приходилось спешиться и продираться сквозь толпу к пристани, попутно вглядываясь в лица, надеясь увидеть то одно. И вот с замирающим сердцем я увидел знакомую фигуру в черном и развевающиеся на ветру рыжие волосы.
   -Шарлотта!... - громко закричал я.
   Девушка повернулась на зов и, увидев меня, изумилась. Я неуклонно приближался к ней, стараясь не потерять из виду. Он стояла у самого причала.
   -Венсан? - изумленно произнесла она, - что ты делаешь?...
   Я не дал ей договорить, крепко сжав Шарлотту в объятиях.
   -Слава богу, я успел, я нашел тебя... - с облегчением произнес я.
   -Венсан, что ты здесь делаешь? - вновь спросила Шарлотта, - где Шакре, он с тобой?
   -Нет, он не знает, что я здесь. Я приехал сам, потому что должен был найти тебя.
   Глаза Шарлотты сделались беспокойными и удивленными. Все-таки странно, насколько эта совсем еще юная девушка кажется старше меня.
   -Нам нужно поговорить, Шарлотта, где мы можем это сделать?
   -Госпожа, мы уже отправляемся? Я должен доложить капитану? - спросил у Шарлотты какой-то человек, очевидно, один из наставников.
   -Нет, пока нет, - сказал она ему, потом посмотрела на меня, - пойдем в мою каюту.
   Когда я взошел на палубу, то по телу прокатилась волна сладкой дрожи. Как бы мне хотелось сейчас бросить все и уплыть на одном из этих кораблей, заполнявших гавань. Но я быстро отмахнулся от этих мыслей. Мы прошли в просторную каюту Шарлотты. Там она крепко обняла меня.
   -Я так рада тебя видеть, - улыбнулась она.
   -Я тоже.
   -Как ты себя чувствуешь?
   -Все хорошо, не нужно беспокоиться за меня.
   Мы сели за стол. Шарлотта с нетерпением смотрела, ожидая, что же я скажу.
   -Шарлотта, ты должна вернуться, - начал я, - я не хочу, чтобы ты уезжала. Я знаю, что все это из-за меня.
   -Это не из-за тебя, Венсан, - произнесла она мягко.
   -Нет, я знаю. Это из-за того, что я наговорил тогда Шакре. Я никогда бы не сказал этого, но что-то случилось со мной из-за слабости, и я не смог сдерживать себя. Но клянусь, иначе бы я никогда этого не сказал.
   -Венсан, я поняла все гораздо раньше. Я поняла, что ты не можешь делить его со мной...
   -Да нет же, все не так. Ты думаешь, что мешаешь мне, но это совсем не так. Дело совсем не в тебе. Это только из-за меня. Просто с твоим появлением, я понял многое про себя. Я знаю, что малого стою и не заслуживаю Шакре. Я не смогу никогда дать ему то, что сможешь дать ты.
   Она с удивлением смотрела на меня.
   -Неужели Шакре ничего не сделал, чтобы ты перестал так уничтожающе думать о себе.
   Я пожал плечами.
   -Я знаю, что он будет винить меня, хоть и не сознательно, в твоем отъезде. Я сам буду винить себя всю жизнь, видя этот немой упрек в его глазах, эту грусть. Я не могу жить, зная, что он несчастен. Для меня главное, это счастье Шакре, а он может быть счастлив, только если ты рядом. Наверное, ты дополняешь меня. Не важно... Я просто хочу, чтобы ты вернулась, ты нужна ему.
   Шарлотта молчала. Она опустила глаза, по ее напряженному выражению лица я понял, что она все тщательно обдумывает.
   -Ты вернешься со мной, Шарлотта?
  
   Шакре:
  
   Шарлотта посмотрела на Венсана, а потом ответила:
   -Нет. И даже не потому, что я не хочу мешать тебе и Шакре. С самого начала, Шакре обещал мне повидать другие страны и учиться. Теперь он выполнил свое обещание. Я хочу своей жизни. Я тоже хочу испытать многое. Испытать, пока я молода. Я не хочу гнить в поместье. Вам там хорошо, вы есть друг у друга. Мне тоже нужна любовь. Не семейная любовь, но настоящая. Понимаешь, Венсан, я бы все равно уехала, рано или поздно. И сам понимаешь, чем позднее, тем больнее. В этом нет твоей вины. Скорее моя, поскольку я эгоистично воспользовалась случаем уехать. И Шакре это понимает.
   Венсан стушевался.
   -Я всегда буду чувствовать себя виноватым...
   -Нет, не будешь. Потому что в этом нет твоей вины, и Шакре это понимает, я уже сказала. Успокойся Венсан. Чтобы убедить тебя, я предложу тебе выбор.
   Венсан дернулся, вспоминая выбор, который предложил ему Шакре.
   -На этой лодке отплываю либо, я либо ты. Если на ней отплываешь ты, я еду к Шакре, и мы продолжаем жить, как жили. Если на ней отплываю я, к Шакре едешь ты. Где ты будешь более счастлив, выбирай сам. Но с тобой я в этот дом не вернусь.
   Екнуло сердце и заболело, застучалось как бешенное. На глаза Венсана навернулись слезы.
   -Хорошо, Шарлота. Я вернусь без тебя. Но я не поеду в тот дом. У меня нет сил смотреть ему в глаза. Я чувствую, он корит меня за твой отъезд... я не выдержу этого.
   -Он не корит тебя. И, подозреваю, что если ты не вернешься в его дом, то он сам разыщет тебя и убьет собственными руками.
   Венсан усмехнулся.
   -Он уехал, чтобы побыть одному. К тому времени, как он вернется, меня и след простынет.
   Шарлотта рассмеялась.
   -И ты действительно думаешь, что у тебя хватит сил это сделать? Сомневаюсь... Разве что..., - Шарлотта замерла, - уж не собираешься ли ты поехать со мной?
   -О, нет. Но лучше уж он немного меня поищет, пока я соберусь силами. Надеюсь, когда он меня найдет, то укор в глазах побледнеет...
   -Там никакого укора! - воскликнула раздраженно Шарлотта, - ты вбил себе в голову какую-то чушь, и ради этой чуши ты теперь собираешь причинить ему очередную боль?
   Венсан опустил голову.
   -Наверно, ты права. Я глуп... Я и вправду глуп. И я никогда не пойму Шакре так, как ты...
  
   Венсан:
   Я провожал Шарлотту то тех самых пор, пока паруса ее корабля не скрылись за линией горизонта.
   Напоследок я предупредил ее:
   -Моряки говорят: "женщина на корабле приносит несчастье", так что будь осторожна.
   Она усмехнулась.
   -Венсан, я не верю в подобные глупости.
   -Зато я верю, так что береги себя.
   -Ты тоже береги себя и Шакре. Сделайте друг друга счастливыми. Обещай мне это. И не думай больше о том, чего нет.
   Она крепко обняла и расцеловала меня на прощанье.
   И вот я провожал взглядом тонкую фигурку на палубе корабля, думая, что она единственная женщина, к которой я не отнесся с привычным пренебрежением, и которая стала моим другом. А Шакре... они ведь так мало побыли вместе, впрочем, этого месяца им хватило, чтобы узнать друг друга так, как я не узнал своих родителей за все годы совместной жизни.
   Теперь я остался наедине со своими мыслями. Признаться, соблазн уплыть был велик. Но я подавил в себе порыв. Нет, я хочу вернуться к Шакре. Но может не сейчас. Мне тоже нужно немного времени, как и ему, чтобы побыть одному и подумать. Но где еще я могу найти успокоение, как не здесь, у моря...
   Я снял небольшую комнатку на постоялом дворе в порту, и уходил на причал, где часами просиживал, глядя на море.
   О чем я думал?
   Может Шарлотта права, хватит думать, хватит мучить себя ненужными сомнениями. Раньше я так и жил - я мог спокойно, не раздумывая, принимать то, что приносит судьба и наслаждаться. А теперь... Может, именно от того, что моя любовь настоящая, я постоянно жду, что когда-нибудь это кончится, Шакре поймет, что я совсем не тот, кто ему нужен... Этот горький привкус страха омрачает мое счастье. Неужели, я буду ощущать его всю жизнь? И смогу ли стать для Шакре той семьей, в которой он нуждается, я, покинувший свою собственную?...
   Пока я задумчиво бродил по пристани, меня с причалившего бота окликнул старик, кинув мне швартов.
   -Эй, парень, помоги-ка мне.
   Я ловко подхватил канат, понимая, как же я давно этого не делал. Сейчас, оказавшись рядом с морем, меня охватила ностальгия, и с ней я ничего не мог поделать.
   Когда старик сошел с корабля, он подошел ко мне и одобряюще похлопал по спине.
   -А ты ловкий малый. Как звать-то?
   -Венсан.
   -Меня зовут Клод Сегье, но меня все называют папаша Клод. Вечно приходится кого-то просить помочь, а одному трудно управляться, - доверительно сообщил мне старик.
   Он улыбнулся ласково и добро, мне показалось, что этот человек родной и близкий для меня, как и все те, в чью кожу въелась морская соль.
   Папаша Клод пригласил меня присесть, и угостил табаком. Я взял понюшку, табак, надо сказать, оказался дрянным.
   Старик оказался на редкость общительным и болтливым.
   -Видишь мой бот. Я хожу вдоль берега, подвожу торговцев. Конечно, не сахар, но ничего. На жизнь хватает.
   Я с сомнением посмотрел на его старую посудину.
   -Сомневаешься, что это корыто может плавать? Да при хорошем ветре он выдает до двенадцати узлов.
   Я только изумленно покачал головой.
   Папаша Клод рассказал о жизни побережья. Потом старик кинулся в воспоминания.
   -Раньше я служил в королевском флоте, плавал на таких кораблях, что тебе и не снилось. А когда вышел в отставку, король Людовик Тринадцатый назначил мне приличную пенсию. Но я не могу жить на суше. Когда под ногами не качается, мне как-то не по себе.
   Я с улыбкой смотрел на его доброе сморщенное лицо. Конечно, я не мог похвастаться таким опытом, как у него, но я понимал этого старика, его чувства.
   -Эй, а пошли ко мне на бот, будешь моими старпомом. А то я один и капитан, и боцман и кок.
   -А вы уверены, что вам нужен помощник? - усмехнулся я.
   -Нужен, нужен, годы-то уже не те. Да и вдвоем веселее. Конечно, мой бот не внушает доверия, но надо ж тебе хоть с чего-то начинать. Я же вижу, как ты горящими глазами смотрел на корабли. А по виду, так знатный сеньор. Небось, сбежал от богатых родителей, захотелось приключений.
   Я улыбнулся, тому, как папаша Клод угадал мою судьбу. Рядом с этим стариком было так тепло и уютно, как будто я вернулся в родной, давно покинутый дом. Меня так и подмывало согласиться. Но я не мог. Море это не все, чем я живу. В моей жизни есть что-то более важное.
   -Вовсе нет. Я просто провожал друга. Но у меня есть дом, где меня ждут.
   -Ну ладно. Тогда бывай, - разочаровался он.
   Влечение к морю, воспоминания о нем одурманили меня, и даже жалкий вид суденышка старика Клода был для меня заманчивым. Но тут меня пронзила, как вспышка молнии, мысль... Шакре. Он любит меня, он ждет меня. Шарлотта права, хватит изводить его моими глупостями. Я хочу сделать его счастливым.
   К тому же господин де Бриенн не был предупрежден по поводу моего отсутствия. А мой верный секретарь, Робер, этот бедняга, по уши заваленный всякими документами, он будет впадать в полную растерянность, когда будут спрашивать обо мне. Не скажу, что я такой уж незаменимый человек, но на меня привыкли полагаться, доверять мне. А это очень много значит для меня.
   И я помчался назад, в Париж. Шакре уехал, взяв с меня обещание, что я буду отдыхать и набираться сил. А в итоге... Наверняка, он уже вернулся, пока я три дня бродил по Марселю. И меня не оставлял легкий страх - о чем он размышлял все это время, к каким выводам он пришел? И связано ли это как-то со мной?
  
  
   Шакре:
   Шакре заехал в Версаль и оставил указания и сообщение по поводу своего отъезда.
   Все-таки было одно место, о котором не знал даже Венсан. На месте дома его родителей, он выстроил новый дом. Он редко его навещал. Только на годовщину их смерти - двадцатое февраля.
   Он любил сидеть в застекленной беседке в это время, когда казалось, что она из снега. Шакре думал долго. Он сравнивал себя с тем, кем был несколько лет назад. И ужасался всем изменениям. Так нельзя было. Он стал полностью открыт, беззащитен. Он стал обычным человеком, растеряв все свое колдовство.
   Нет, так нельзя.
   Он снова должен научится быть холодным ко всем, кроме Венсана. Он снова должен научиться властвовать и быть хозяином мира. Он тратит слишком много времени на мелочи. И слишком мало следит за собой. Решив так, Шакре тут же написал приказ об устранении некоторых людей, которые могли представлять опасность. Тех, кто знал о Венсане и о нем, и кто узнал место нахождения его дома, и о Шарлотте... В общем, многих.
   В течение нескольких дней он устраивал себе тренировки по фехтованию и холодности и власти над людьми, посещая дома вельмож. Все две недели своей закалки он попытался отвыкнуть от того, что Венсан рядом с ним. Он помнил о нем все время, но решил, что будет сам себе враг, если еще хоть раз покажет на людях, что неравнодушен к Венсану. Более того, он так же решил, что стоит устроить публичную сцену ссоры, чтобы удалить последние подозрения...
   Шакре был очень доволен результатами своих каникул, но жутко скучал по Венсану. Он мчался домой, как ветер, со скоростью звука.
   Когда он ворвался в спальню, то та оказалась пустой.
   Сердце Шакре замерло.
   Старый слуга был приперт к стенке и допрошен с пристрастием. Оказалось, что молодой господин покинул дом сразу следом за хозяином и до сих пор не появлялся. Шакре не зарычал, пребывая в бешенстве, как сделал бы всего две недели назад, но лишь холодно сверкнул глазами, с трудом сдерживаясь. Шакре вернулся в спальню, перебирая в уме все возможные варианты причин отсутствия Венсана.
   Самым вероятным было то, что он отправился следом за Шарлоттой. Но даже если так, то он мог уже вернуться. Видимо Шарлотта все-таки отказалась возвращаться, и он решил немного развеяться.
   Ладно.
   Пусть.
   Шакре приказал приготовить ванну. Слуга молча поклонился и вышел. У него дрожали колени. Ему было бы легче, если бы Шакре наорал на него или даже ударил, но тяжелее всего было вынести этот взгляд. Так было всегда, но слуги любили своего господина, несмотря ни на что. В жизни каждого бывают тяжелые моменты...
   Шакре быстро разделся, оставив одежду у порога, как кучу навоза. Пройдя через любимую дверку и оказавшись в ванной комнате, он молча забрался в импровизированный бассейн.
   В уме все быстрее крутились вихри мыслей. Его беспокоило несколько вещей: раскрытый заговор при дворе, нападение на Венсана и то, что того до сих пор нет. И где-то там далеко забилась несчастная мысль о Шарлотте, загнанная всеми силами в самый темный уголок...
   Венсан явился через три дня после прибытия Шакре.
   Шакре сидел за столом в кабинете и только закончил очередной приказ. Голова покоилась на руках, сложенных в замок. Глаза уставились в пустоту.
   Венсан с секунду разглядывал Шакре, потом тихо окликнул. Шакре медленно повернулся и посмотрел на Венсана чистыми темно- синими глазами. Так же медленно поднялся и подошел к возлюбленному. В воздухе повисла зловещая тишина.
   -Ты добиваешься моей смерти, Венсан? - спросил Шакре, положив свою тяжелую ладонь на плечо собеседника.
   -Что? - Венсан совершенно не понимал, что здесь происходит, - что случилось?
   -Почему ты уехал. Даже не сказав, куда и когда вернешься? Как всегда думаешь только о себе? - слова больно кольнули сердце обоим, - иди вымойся, потом поговорим.
   Шакре вернулся на свое место, продолжая разглядывать портьеру.
   Венсан дрожащими пальцами пытался справиться с застежками и перевязью. Шакре с улыбкой наблюдал за ним. Но даже от этой улыбки Венсану становилось все больше не по себе. Он абсолютно не мог представить себе, что такого произошло. Не мог же Шакре так злиться только из-за того, что Венсан поехал куда-то отдохнуть, пусть даже не предупредив...
   Внезапная мысль поразила Венсана: может Шакре нашел другого? Или даже другую??
   Руки и вовсе отказались ему служить.
   Шакре засмеялся. Хрипло и совсем невесело.
   -Может, тебе нужна помощь? Успокойся, Венсан. Я не нашел себе новую пассию. Чем быстрее ты вымоешься и поешь, тем быстрее узнаешь, в чем провинился.
   Что-то снова больно кольнуло.
   Какое Шакре имеет право с ним так обращаться?!!! Он нагло упер руки в боки и процедил:
   -Говори сейчас.
   Шакре вскинул бровь.
   -Когда от тебя несет лошадиным потом за три мили, а желудок бурчит так, что слышно даже в Париже? Видимо ты действительно хочешь, чтобы я тебе помог.
   Шакре в очередной раз поднялся и приблизился. Его ловкие пальцы быстро избавили Венсана от верхней части гардероба. Тот стоял, как вкопанный, и не знал, что делать.
   -Ты собираешься купаться в штанах?
   Венсан вдруг понял, что стесняется Шакре. Того Шакре, что сейчас с ним разговаривал.
   -Что ж, как хочешь.
   Не успел Венсан опомниться, как Шакре перекинул его через плечо и потащил в ванную комнату. Там Венсан был бережно опущен в горячую воду.
   Пока недовольный Венсан, ворча и кляня всех, на чем свет стоит, сдирал с себя мокрые штаны и сапоги, набравшие воду, Шакре приступил к делу.
   -Сегодня, дорогой друг, тебе предстоит вечер откровенности. Я жутко зол на тебя, что ты мне не рассказал этого до сих пор. Более того, тебе придется объяснить, почему ты не сделал, как обещал мне и не остался в постели и более того, раз уж уехал, то не оставил координат. И в последних, чтобы ты не сильно на меня злился сам, я попытаюсь тебя убедить в том, что сие представление было необходимо. Тебе придется разыграть со мной ссору...
   Венсан непонимающе взглянул на Шакре.
   -Ссору?
   -Продолжение, друг мой, последует после ужина.
  
   Венсан:
   Так странно - в Марселе вечное лето, а в Париже зима... Там море, но ведь здесь Шакре...
   Шакре, Шакре... я как безумный мчался к нему, не выпуская образ любимого из мыслей ни на секунду. Все эти дни, одинокие ночи на постоялых дворах показались мне вечностью без него. Теперь я понял, что никуда не смогу уплыть, я и дня не могу прожить без тоски по нему.
   Но меня также не отпускали и беспокойные мысли. Я так поспешно сорвался, что никого не уведомил о своем отъезде. А что если Шакре уже вернулся. Я предполагал, что его серьезные раздумья подразумевают длительный срок, но все же, возможно он уже вернулся, и огорчится, не застав меня дома. Все же я желал, чтобы его еще не было.
   Однако когда я вошел в конюшню загородного особняка, то увидел там его лошадь. Впрочем, каким-то неуловимым чувством я узнал, что он дома, только подъезжая. С бешено колотящимся сердцем я вошел в его кабинет.
   Шакре неподвижно сидел за столом, глядя куда-то вдаль. На миг он представился мне тем Шакре, которого я знал прежде. Он был похож на языческого идола, каменное изваяние.
   -Шакре, - тихо позвал я, желая отогнать эту неприятную иллюзию.
   Он молча посмотрел на меня, потом подошел ближе и положил руку на плечо. От его непонятного взгляда мне хотелось съежиться.
   -Ты добиваешься моей смерти, Венсан? - спросил он ровным голосом.
   Я изумленно посмотрел на него, ничего не понимая.
   -Почему ты уехал. Даже не сказав, куда и когда вернешься? Как всегда думаешь только о себе? Иди вымойся, потом поговорим.
   Его слова были чистой правдой, но все же они прозвучали так болезненно и обвинительно, что я не верил, что их сказал Шакре. Я стал медленно раздеваться. Мне хотелось сквозь землю провалиться. Я не знал, что делать, реакция Шакре была мне непонятна. Он вроде и не злился, и в тоже время что-то в его взгляде заставляло меня чувствовать себя ужасно виноватым. Да, возможно причина моего поспешного отъезда не показалась бы ему слишком убедительной, но это и не так страшно, чтобы сердиться и наказывать меня этим странным взглядом. А он смотрел на меня и даже улыбался. И мне казалось, что между нами повисло почти физическое отчуждение. И тут меня пронзила болезненная мысль, от которой сердце чуть не остановилось: произошло то, чего я так боялся. Он понял, что я не достоин его, и он нашел кого-то, кто ему подходит больше. Не может быть... после того, как он подарил мне кольцо своей матери... а вдруг? Мало ли, что могло произойти за время, пока мы не виделись.
   Он засмеялся. Мне показалось, что он с легкостью прочел мои мысли.
   -Может, тебе нужна помощь? Успокойся, Венсан. Я не нашел себе новую пассию. Чем быстрее ты вымоешься и поешь, тем быстрее узнаешь, в чем провинился.
   И тут я разозлился. Он молчит, странно смотрит, да еще и я в чем-то провинился. Он разговаривает со мной, будто я нашкодивший мальчишка. Мне это совсем не по душе.
   -Говори сейчас, - твердо сказал я.
   Следующие его слова тоже прозвучали как-то обидно.
   -Когда от тебя несет лошадиным потом за три мили, а желудок бурчит так, что слышно даже в Париже? Видимо ты действительно хочешь, чтобы я тебе помог.
   Он подошел ко мне и стал меня раздевать. Я просто растерялся, ничего не понимая. На этот раз непредсказуемость Шакре выводила меня из себя. Я предпочел бы, чтобы он перестал ходить вокруг да около, и сказал, наконец, что задумал, но он поступал по-своему.
   -Ты собираешься купаться в штанах? - насмешливо спросил он.
   Мне всегда доставляло удовольствие раздеваться при нем, но теперь под этим непонятным взглядом Шакре мне становилось как-то неуютно.
   И тогда он сделал что-то уже совсем невообразимое. Он перекинул меня через плечо и отнес в ванную, опустив в воду. Я очнулся от оцепенения, только почувствовав, как промокла одежда.
   -Черт подери, разрази тебя гром, Шакре, - ругался я, стаскивая с себя сапоги, набравшие воду, чулки, штаны, - акульи потроха, что ты себе позволяешь?
   -Хватит ругаться, как портовый грузчик, - твердо сказал Шакре, присаживаясь рядом.
   Я хмуро посмотрел на него
   -Сегодня, дорогой друг, тебе предстоит вечер откровенности. Я жутко зол на тебя, что ты мне не рассказал этого до сих пор. Более того, тебе придется объяснить, почему ты не сделал, как обещал мне, и не остался в постели и более того, раз уж уехал, то не оставил координат. И в последних, чтобы ты не сильно на меня злился сам, я попытаюсь тебя убедить в том, что сие представление было необходимо. Тебе придется разыграть со мной ссору...
   -Ссору? - с непониманием переспросил я.
   -Продолжение, друг мой, последует после ужина.
   Он встал и вышел.
   Я замер неподвижно, осмысливая, что же он сказал. Вечер откровенности, что это значит?... Что он хочет услышать?...чего я ему не рассказал? И для чего ему нужно разыгрывать ссору? Разве я смогу это сделать? Я тщательно мылся, весь захваченный этими раздумьями. Что Шакре задумал, чего добивается? Он хочет бросить меня? Или наоборот?... я чувствовал, что не могу больше ждать.
   Когда я оделся и спустился в столовую, Шакре уже сидел за столом. Он пил вино, как обычно - маленькими глотками, не отнимая бокала от губ. Я посмотрел на него виновато исподлобья.
   -Ну вот, я готов, - сообщил я, садясь на стул справа от него.
   -Сначала поешь, - сказал Шакре, сделав знак лакею.
   Тот поставил передо мной блюдо с рубленой зайчатиной. От вида и запахов еды у меня заурчало в животе. Конечно, сейчас меня волновало нечто более важное, чем еда, но я понял, что пока ужин не закончится, Шакре ничего не скажет. Поэтому я решил, что разумнее удовлетворить сначала голод, а потом любопытство.
   Когда ужин закончился, я с нетерпением обратился к нему.
   -Ну все, Шакре, я больше не могу ждать. Ты хотел серьезно поговорить. Объясни мне все.
   Я с жадным любопытством и нетерпением уставился на него.
  
   Шакре:
   -Прежде всего, расскажи мне подробно, как на тебя напали.
   Венсан растерянно посмотрел на Шакре, но все же описал сцену в темном парке.
   Шакре нахмурился.
   -Ты мог быть убит. Я больше не хочу, чтобы такое происходило. Что послужило причиной, я думаю, ты и сам догадываешься.
   Венсан кивнул. Шакре вытянул ноги к камину и все так же попивал вино.
   -Мне нужно визуальное представление для придворных о нашем с тобой разрыве. Более того, ты найдешь себе другого любовника или любовницу.
   -На это я не согласен!
   Шакре сверкнул глазами:
   -Что тебе предпочтительней, наши с тобой смерти или одна ночь с каким-нибудь молодчиком? Если ты думаешь, что мне это все приятно, то ты ошибаешься. А если тебе предпочтительней смерть, то мог сразу сказать. Я бы тебя убил еще той ночью!
   Венсан смущенно замолчал и опустил голову.
   -Я мог бы и сам себе найти любовника, но свет должен увериться, что я снова превратился в глыбу льда. Понимаешь?
   Венсан снова кивнул, не поднимая головы. Шакре поставил бокал на стол и подошел к Венсану.
   -Ну что ты, Венсан. Не расстраивайся.
   Шакре приподнял Венсана и, усевшись на его место, усадил его к себе на колени. Венсан прижался к нему, будто ища защиты. Шакре приподнял пальцами его подбородок и улыбнулся. Пламя в камине кидало на его лицо зловещие отблески и играло в глазах. Венсан обвил шею Шакре руками и приник к его губам. Поцелуй был нежным, как теплый снег, и таял во рту. Два языка, будто два любовника, дразнили друг друга, занимались любовью и просто любили друг друга...
   Шакре с трудом оторвался от прекрасных губ и, удержав Венсана от новой попытки поцелуя, продолжил:
   -Я не устанавливаю сценария ссоры, но учти, что она в любой момент может стать настоящей, если ты сделаешь что-нибудь не так. Более того, я подумываю о том, чтобы... чтобы...
   -Чтобы что?
   -Чтобы якобы заключить тебя в Бастилию, а на самом деле отправить в Канаду...
   -НЕТ! Я предпочту смерть этому...
   -Хорошо, - Шакре снова загадочно улыбнулся, - куда ты ездил, пока меня не было?
   -За... За Шарлоттой...
   -И она не согласилась вернуться?
   -Да.
   -Девочка подросла, однако, - теперь Шакре стал похож на довольного сытого кота, - однако на это требовалось достаточно меньше времени. Ты был где-то еще?
   -Я остался у моря на некоторое время... А ты где был?
   -Ездил навещать могилку родителей, - усмехнулся Шакре.
   -Ох, прости...
   -Да, ничего... Забудь. Ссора состоится в конце недели. Готовься.
   Венсан только вздохнул.
   -Теперь мне хотелось бы обсудить с тобой несколько очень важных для меня вещей. Когда я заезжал в Версаль, то столкнулся с замечательным герцогом Луи Виктором де Рошешуаром де Вивонном. Во время нашего разговора выяснилось несколько очень интересных подробностей, о которых я хотел бы услышать от тебя...
   Когда Венсана забила нервная дрожь, Шакре лишь покрепче сжал его в объятьях.
   -Когда рассказываешь о ночном кошмаре, он кажется не таким страшным. Теперь я с тобой и буду защищать тебя от всех и всего в этом поганом мире. Не волнуйся.
  
   Венсан:
   Однако Шакре не торопился. Он медленно прошел в гостиную, налил себе вина и сел в любимое кресло у камина. Я сел напротив, ожидая наконец того, что же он скажет. Прежде всего, он захотел вернуться к тому вечеру, когда на меня напали.
   -Сначала я подумал, что это простое ограбление, ведь у меня украли кошелек, - я усмехнулся, - но яд... это по меньшей мере странно и подозрительно. Не знаю, пытались ли меня убить или это было только предупреждение.
   -Предупреждение для меня, - уточнил Шакре.
   -Думаю, да... но это не значит, что я теперь буду постоянно подвергаться опасности. Просто меня застали врасплох однажды, но это не значит, что такое повторится снова... - не очень уверенно сказал я и посмотрел на Шакре.
   Сарказм в его глазах говорил, что я слишком недооцениваю ситуацию.
   -Ты мог быть убит. Я больше не хочу, чтобы такое происходило. Что послужило причиной, я думаю, ты и сам догадываешься.
   Он был уверен, что связь с ним подвергает меня смертельной опасности. Возможно, он слишком преувеличивал драматизм ситуации, а возможно, это я просто не разбирался в таких делах, и не знал, чем же это может быть опасно на самом деле. Если Шакре считает, что это может произойти вновь, то так и есть на самом деле. Я не боялся, более того, был уверен, что смогу постоять за себя. Но Шакре это беспокоило. Возможно, что связь со мной ставила под удар и его, ведь враги узнали слабое место неуязвимого Колдуна.
   -Мне нужно визуальное представление для придворных о нашем с тобой разрыве. Более того, ты найдешь себе другого любовника или любовницу.
   Это заявление повергло меня в изумление. Я не мог поверить, что Шакре предложил мне нечто подобное.
   -На это я не согласен! - гневно сказал я.
   Мне была противна сама мысль об этом, и уж тем более меня покоробило, что Шакре это сказал так спокойно.
   -Что тебе предпочтительней, наши с тобой смерти или одна ночь с каким-нибудь молодчиком? Если ты думаешь, что мне это все приятно, то ты ошибаешься. А если тебе предпочтительней смерть, то мог сразу сказать. Я бы тебя убил еще той ночью!
   Я промолчал, опустив глаза. Я не мог спорить с Шакре, понимая, что он прав, но здравый смысл боролся с чувствами. Меня охватывало отвращение, когда я думал, что должен прикоснуться к кому-то, кроме Шакре.
   -Я мог бы и сам себе найти любовника, но свет должен увериться, что я снова превратился в глыбу льда. Понимаешь?
   Понимать то я понимал, но сердце мое никак не могло этого принять. Но если Шакре считает, что так нужно, я выдержу все ради него.
   Шакре подошел ко мне и ласково сказал.
   -Ну что ты, Венсан. Не расстраивайся.
   От его голоса по телу моему пробежало тепло. Он посадил меня к себе на колени, и я счастливо прижался к нему, зарываясь лицом в плечо. Я уже думал, что этого никогда не произойдет, что я никогда больше не почувствую этой ошеломительной нежности. Шакре приподнял мое лицо. Огонь, горящий в камине, освещал его лицо, превращая его в настоящего демона, настолько прекрасного, что внутри моего тела зажегся собственный огонь. Я остро почувствовал, как же я соскучился по нему, по его теплу, по его ласке и страсти. Я не удержался и поцеловал его. Шакре ответил с не меньшим желанием. Как же мне не хватало этого...
   Оторвавшись, он сказал:
   -Я не устанавливаю сценария ссоры, но учти, что она в любой момент может стать настоящей, если ты сделаешь что-нибудь не так. Более того, я подумываю о том, чтобы... чтобы...
   -Чтобы что?
   Я не мог еще прийти в себя от этого волшебного поцелуя.
   -Чтобы якобы заключить тебя в Бастилию, а на самом деле отправить в Канаду...
   Это заявление показалось мне чуть ли ни оскорбительным.
   -НЕТ! Я предпочту смерть этому...
   Пусть мы будем встречаться урывками, или расстанемся вообще, но я хотя бы буду жить рядом с ним, видеть его, знать, что с ним все хорошо. Расставание казалось мне чем-то непоправимым и смертельным.
   -Хорошо, - Шакре согласился, он будто и ждал этого ответа, - куда ты ездил, пока меня не было? - внезапно спросил он.
   -За... За Шарлоттой... - растерянно ответил я.
   -И она не согласилась вернуться?
   -Да, - я опустил взгляд, чувствуя вину.
   -Девочка подросла, однако, - вопреки моим ожиданиям, Шакре не погрустнел, а напротив довольно улыбнулся, - однако на это требовалось достаточно меньше времени. Ты был где-то еще?
   -Я остался у моря на некоторое время... А ты где был? - скорее перевел я разговор. Мне бы не хотелось рассказывать о том, какие искусительные желания посещали меня у моря.
   -Ездил навещать могилку родителей.
   -Ох, прости... - мне показалось, что мы не должны затрагивать эту тему. Все, что касалось его родителей приносило мне горячую жалость и страх от того, что ему пришлось испытать.
   -Да, ничего... Забудь. Ссора состоится в конце недели. Готовься, - предупредил он.
   Я смиренно вздохнул, принимая неизбежное. Если Шакре считает, что так надо, я не буду спорить.
   Сейчас, сидя на его коленях, прижимаясь к его груди, вдыхая запах его тела, я просто не мог спорить, думать о чем-то плохом. Я решил довериться Шакре.
   -Теперь мне хотелось бы обсудить с тобой несколько очень важных для меня вещей, - внезапно сказал он, прервав мои романтические раздумья, - когда я заезжал в Версаль, то столкнулся с замечательным герцогом Луи Виктором де Рошешуаром де Вивонном. Во время нашего разговора выяснилось несколько очень интересных подробностей, о которых я хотел бы услышать от тебя...
   Меня затрясло. Прошлое никак не хочет меня оставлять... Я думал, что герцог проявил благородство, не сказав никому, кроме короля, где он меня нашел и в каком положении. А теперь мне стало плохо при мысли, что Шакре узнал о моем унизительном пленении. Он заметил мое состояние, прижал к себе и успокаивающе прошептал:
   -Когда рассказываешь о ночном кошмаре, он кажется не таким страшным. Теперь я с тобой и буду защищать тебя от всех и всего в этом поганом мире. Не волнуйся.
   От этих слов мне стало легче. Захотелось раскрыться ему, пусть даже вновь вернувшись в то время, пусть вновь возненавидев себя, но я расскажу ему. Он имеет право знать, каким я был.
   Я слез с его коленей, подошел к окну и, отодвинув тяжелую портьеру, выглянул наружу. Было темно, лишь в саду горел одинокий фонарь, в его свете кружились снежинки. Это навеяло грусть.
   -Даже воспоминания о море омрачены, тронуты грязью, - произнес я, - я не рассказывал только потому, что не желал этого вспоминать, желая похоронить то время навсегда. Но раз ты узнал, - я повернулся к нему, - да, будет честно рассказать тебе. Ты открыл мне все. А я все же скрыл некоторые позорные моменты моей жизни. Хочешь услышать о Виченте - игрушке адмирала, что ж...
   Шакре нахмурил брови, подался чуть вперед, внимательно слушая каждое слово. Стыд жег мне лицо, я понял, что не смогу смотреть ему в глаза и снова повернулся к окну.
   -"Глория" не утонула, как ты думал. Она была захвачена пиратами. И не кем-нибудь, а самим знаменитым Меццо-Морте, алжирским адмиралом. Мне повезло, что я родился со смазливым личиком, иначе сидел бы сейчас за веслами на какой-нибудь пиратской галере. Но адмиралу я понравился. Он взял меня себе. Не скажу, что мне было так уж плохо. Он выделял меня, даже поставил рядом с собой, сделав своим помощником. И что значат те унизительные совокупления по сравнению с такой невиданной удачей? Я просто разучился чувствовать, не знаю, как мне это удалось. Я думал, что больше никогда не испытаю никакой радости от физической близости. Мое тело вызывало во мне отвращение. Тело игрушки, которое годно только для того, чтобы доставлять кому-то удовольствие. Ты правильно сказал, я шлюха. Эти слова не оставляли меня ни на минуту, прижигая каленым железом. Я помнил о своем призвании все время...
   Шакре не слышно подошел ко мне и обнял меня. Я стоял, не смея шелохнуться.
   -Нет, это не правда, - тихо сказал он.
   -То, что ты перестал считать меня шлюхой, не значит, что я таким не был. Значит, это есть на самом деле во мне, раз я позволял так обращаться с собой, раз меня считали таким... Нет, я знаю, кем я был. Ты был прав во всем, и я ни на минуту не забывал твои слова и ту ночь...
   Шакре прижал меня к себе еще сильнее.
   -Я давно все забыл и простил тебя. Но тогда... тогда я чувствовал, что ты был прав. Именно тогда я понял, что люблю тебя, несмотря ни на что... и именно поэтому понимал, что мы не будем вместе. Я ненавидел себя потому, что был противен тебе. Мне хотелось одного - уехать куда-нибудь, далеко-далеко, в страну, где я смогу начать все по новому, где никто мне не напомнит о прошлом, - мой голос звучал на удивление ровно.
   Я сам не верил, что рассказываю это все Шакре. Он просто обнимал меня, прикасаясь закрытыми губами к волосам.
   -Не думай, что мне снятся кошмары по ночам, будто бы я вижу, как ко мне прикасаются чужие руки, как меня берут силой. Нет, я ничего этого не боялся, потому что считал, что заслужил такую судьбу. Но вот тебя я не достоин, что бы ты ни говорил...
   -Венсан, опять ты...
   -Да, да, я знаю, - я усмехнулся, - все это время с момента моего возвращения в Париж я жил в сказке, благодаря тебе, я смог забыть все, что было раньше. Но потом появилась Шарлотта, и все встало на свои места. Я стал ждать окончания сказки. И действительно, как я, такой жалкий и порочный, могу равняться в твоем сердце с ней? Ревновал ли я? И да, и нет. Не знаю, похоже ли это на ревность. Просто какая-то болезненная потребность сделать тебя своей собственностью. Я не знаю, что сказать. Ты лучше других знаешь, кем я был... Ты должен понимать, что я чувствую. Потому что объяснить я этого не могу. Мы уже говорили с тобой об этом... но я не знаю. Страх, что однажды ты разочаруешься во мне, меня не оставляет. Я постоянно себя сравнивал с ней. Она так чиста, и в тоже время в ней есть эта чарующая магия, которая дана лишь избранным людям, которые способны познавать мир и властвовать над другими людьми, которым открыто то, что не доступно простым смертным. А я? Я всего лишь эпизод в твоей жизни. Приятное воспоминание. Да, я очень изменился с тех пор, как впервые приехал в Париж, но в тоже время, мне все кажется, что ты видишь во мне того самого Венсана, которого увидел в постели Филиппа. И возможно, так на самом деле и есть, а ты просто заблуждаешься, но однажды пелена с твоих глаз упадет... Если ты думаешь, что я смогу переспать к кем-то другим кроме тебя и не придавать этому эпизоду никакого значения, что ж... наверное, ты все-таки не думаешь, что я сильно изменился...
  
   Шакре:
   Шакре молча выпустил Венсана из рук, и тот замер, скованный страхом. Шакре даже не сказал, скорее прошипел, все ниже следующее. Его голос был готов сорваться или просто так казалось.
   -Как смеешь ты это говорить, даже не зная, ЧТО я видел в тебе, когда ты был с Филиппом?
   Венсан так и стоял, даже не пытаясь повернуться.
   -Какая, к черту, пелена должна упасть с моих глаз? Ты эти самые глаза чуть в кровь не стер слезами, пролитыми о тебе, и еще смеешь говорить о какой-то пелене? Будь ты проклят, Венсан, со своей заниженной самооценкой. Я готов душу продать за тебя. Будь спокоен, если действительно в тебе разочаруюсь, я убью тебя, - последняя фраза была сказана так спокойно и уверено, что Венсан поверил. - И объясни мне вот еще что, с чего ты взял, будто я думаю, что ты не придашь сексу с кем-то другим значения??
   -Я...
   -Может ты еще и думаешь, что Я не придам этому значения?! Мне наплевать, кем ты был и кем ты стал, мне важно только то, кто ты есть и то, что ты со мной! Я был шлюхой, - тихо так сказано, - и я знаю, как это. Знаю лучше тебя. Мы все игрушки от рожденья. Сначала за ниточки дергают наши родители, потом друзья, потом и Король... Чтобы оборвать эти канаты нужно много, так что оцени то, чего ты уже добился. Только чтобы увидеть, что тобой играют, нужно очень многое. Пора бы подумать о себе лучше. Шарлотта... Ну и что, что Шарлотта?? Что?! Как бы она ни была на меня похожа, как бы я ее ни любил, ты на первом месте. Тут свою роль сыграла даже жалость. Как ты думаешь, каково девочке, когда отцов меняют, меняют веру, место жительства? Когда отец пишет ей только письма, а мать и вовсе забывает?? Думаешь, на ней это не сказалось? А что бы с ней было, если бы я ее не подобрал?? Представить страшно... Мне, прежде всего, ее жаль. Во-вторых, я склоняюсь перед ее талантом. В-третьих, я ее люблю. Но в ней много тщеславия. В тебе же я склоняюсь перед всем. Если я и могу чему-то научить Шарлотту, то меня напротив учишь ты! Ты преподал мне столько хороших уроков, что я просто молчу. Я склоняюсь перед тобой в глубоком поклоне. Ты просто чудо. Понимаешь? Если ты не из породы Колдунов, то это вовсе не значит, что ты обыденный или ущербный, или, тем паче, стоишь меньше чем кто-либо из нас. Понятно? В тебе настолько сильный дух, что мой аж захватывает! Я тебя люблю и буду любить до своей собственной смерти. Если же разлюблю раньше, то убью кого-то из нас двоих. А лучше обоих... Шарлотта... я знаю, кем она станет, знаю ее чувства, а ты для меня загадка, вечный сюрприз... Ты не такой, как я. Ты меня притягиваешь, как цветы пчел. Шарлотта - как вода воду. Понимаешь ты или нет?? Она занимает в моем сердце свое место, но я все равно весь принадлежу тебе. Если мне, для того чтобы доказать это тебе, придется умереть, я так и сделаю. Умру я по крайне мере чистой совестью, - с горечью закончил Шакре свою длинную тираду, устало утыкаясь взглядом в спину Венсана.
   Наступила тишина. Как ни странно звонкую паузу снова нарушил Шакре:
   -А знаешь, что я тогда подумал? Мне тогда показалось, что Филипп осквернил святыню. Я позавидовал тому, что ты делаешь это потому, что тебе это нравится... Я занимался этим исключительно ради денег... Мне захотелось, чтобы ты посмотрел на меня не со страхом, но с обожанием... Меня жутко огорчала мысль, что может быть ты влюблен в Филиппа...
   Шакре замолчал окончательно. Вернулся в кресло и отпил вина из бокала. Венсан будто превратился в немую статую...
  
   Венсан:
   Множество чувств во мне боролись друг с другом - ужас, стыд, радость облегчение... что-то еще. Но вырвались они нервным смешком, скорее все-таки, облегченным.
   -Я был влюблен в Филиппа?... это забавно. Неужели ты спал с ним? - удивленно спросил я, не оборачиваясь к Шакре. Мое сердце гулко билось где-то в горле, говорить было трудно от кипевших эмоций. Я не знал, как нужно реагировать, что сказать, поэтому заполнял эту паузу, как мог.
   -Да, - еле слышно произнес Шакре.
   -Это странно... Но знаешь, он не осквернял никакой святыни... я действительно делал это по собственному желанию... Прости меня, - наконец вырвалось у меня.
   -За что ты просишь прощения? - подозрительно спросил он.
   Я обернулся и приблизился к Шакре. Он оставался неподвижен. Тогда я прижался лицом к его груди.
   -О боже, за все. Я обещал, что буду сильным для тебя. Я обещал, что не позволю тебе страдать и сделаю тебя счастливым. Но я нарушил все эти обещания, я предал твою любовь своими сомнениями. Обещай, что в следующий раз убьешь меня, если я посмею обмануть тебя... я буду только счастлив. Без тебя мне ничего не нужно. Без тебя я просто не существую, и нет во мне никакой загадки, ничего, что тебе так нравится. Потому что я существую только для тебя...
   Я взял руку Шакре и прижал его ладонь к своей щеке.
   -Прости меня. Я сам не знаю, что заставило меня вести так ужасно с тобой. На миг я представил, что ты разлюбишь меня, и тогда бы жизнь потеряла смысл. Но после твоих слов... Я просто растерялся. Это самое прекрасное, что я слышал в жизни, когда ты назвал меня святыней. Однажды один монах изобразил меня ангелом, и мне стало страшно от этого, потому что я понял, что эта слишком большая ответственность, когда какой-то человек думает о тебе так... но когда это говоришь ты, я счастлив.
   Шакре молчал, он не двигался и руки не убирал. Я продолжал прижимать к своему лицу его сухую теплую ладонь. Я не смотрел ему в глаза, чуть опустив голову.
   -Мне трудно верить, что все это ты говорил обо мне, но это так прекрасно! - я робко посмотрел на него, - я люблю тебя. И я готов умереть от счастья, услышав все это. Ради таких признаний стоит прожить жизнь. Знаешь, кода я был там, в Марселе, Шарлотта предложила мне выбор, - Шакре удивленно приподнял бровь, - да, совсем, как ты, - усмехнулся я, - я всегда теряюсь перед выбором. Трудно решить, что для тебя имеет большее значение.
   -Какой выбор она предложила тебе? - хрипло спросил он.
   -Уплыть вместо нее или вернуться без нее. По сути, это был выбор между морем и тобой. Не знаю, что меня так тянет к морю. Там я всегда чувствовал себя спокойно, по крайней мере, легче было переносить какие-то душевные терзания. И я сознаюсь, что соблазн уплыть был слишком велик. Просто я представил, что уже не нужен тебе, что теперь я сделал для тебя все, что мог, и больше ты не нуждаешься во мне. Но я понял, что ты нужен мне. И я вернулся. Я знаю, что все это время вел себя жестоко и эгоистично. Я заслужил наказание. Я не буду просить у тебя снисхождения. Ты вправе сделать со мной все, что я заслужил, и я покорно приму это.
   Я посмотрел прямо в лицо Шакре. Оно было мрачным и непроницаемым, но в глазах мелькнули озорные огоньки.
  
  
   Шакре:
   -Значит, все, что заслужил? - Шакре злорадно заулыбался.
   -Да, - улыбнулся Венсан, предвкушая жаркие объятья, страстные губы, пот ручьями и слезы на глазах от счастья.
   Но Шакре позвонил слуге, и этот перезвон вырвал Венсана из задумчивости предвкушения. Он удивленно воззрился на Шакре.
   -В спальне, в углу около кровати насыпьте гороха... - Шакре хмуро покосился на Венсана и добавил, - покрупнее...
   -Будет сделано, господин.
   Слуга исчез так же тихо, как и появился, а Венсан все так же недоуменно разглядывал Шакре, будто впервые увидел.
   -Идем, Венсан...
   Они поднялись в комнату, где в углу уже красовалась кучка гороха. Шакре усмехнулся.
   -Раз ты у нас так покорен наказанию, снимай штаны и коленями на горох.
   Венсан покраснел. От стыда, от гнева, от злости и от разочарования - от всего одновременно, но гордость не позволила ему ни возразить, ни встать с колен, ни даже повернуть головы, когда Шакре вышел.
   Наказание горохом это вам не просто так. Вы когда-нибудь стояли на пляжах из мелкой гальки на коленях? Нет? Однако попробуйте. Это чертовски больно...
   Каждая минута казалась Венсану вечностью, но вовсе не потому, что больно, а потому, что вокруг ничего не менялось. Ни один звук не нарушал тишину, а стена перед глазами не имела свойств перемены.
   Чьи-то руки внезапно из ниоткуда обвили плечи Венсана. Тот вздрогнул, будто от удара, и мелкий оползень гороха последовал за его движением. Шакре вошел абсолютно неслышно. Он поднял Венсана и положил на кровать. Тот все еще краснел и упорно избегал взгляда Шакре. Колдун поймал своего Ангела за подбородок и, повернув лицом к себе, нежно улыбнулся. Венсан долго изучающе смотрел на Шакре, пока тот, наконец, не засмеялся. Венсан крепился изо всех сил, но не смог удержаться - смех Шакре был слишком заразителен.
   -Ну и сволочь ты все-таки... - тихо пробормотал Венсан. Но за его словами последовал лишь еще один взрыв смеха...
  
   Венсан:
   Я даже не мог предположить, что Шакре придумает такое, и уже промелькнула запоздалая мысль, уж не было ли мое заявление о наказании опрометчивым и поспешным. Я смотрел на горох, рассыпанный на полу, и будто вновь возвращался в те времена, когда в иезуитском коллеже монахи наказывали своих воспитанников горохом или розгами за малейшую провинность. Я уже и забыл, как это больно. Даже не столько больно, сколько унизительно. Но раз я сказал, что все вытерплю, то не ударю лицом в грязь и, если нужно, простою на горохе хоть всю ночь. И все же было обидно и стыдно, как несправедливо со мной обошелся Шакре, будто с глупым мальчишкой. Впрочем, я и вел себя, как глупый мальчишка, но все же надеялся на его прощение. Возможно, я ожидал, что наказание будет более приятным... Я смотрел в одну точку, мне было противно от тишины и тоскливо от одиночества. Я мучился и сердился, но еще больше я страдал от того, что не смогу провести эту ночь с Шакре, а я так на это надеялся.
   Неожиданно он обхватил меня, так что я вздрогнул. Эта способность Шакре двигаться неслышно и внезапно совершенно сбивала меня с толку и даже пугала, заставляя в который раз задуматься о его колдовских способностях. Когда он положил меня на кровать, я старательно отводил лицо от смущения, что он видел меня в столь унизительном положении. Он повернул мое лицо к себе и внимательно смотрел в глаза, тем взглядом, по которому я никогда не мог понять, хочет он меня поцеловать или дать мне по морде. Мое лицо все еще грело от стыда и унижения. А он все смотрел на меня и вдруг... рассмеялся. Это было так неожиданно, что я просто не смог сдержаться и рассмеялся вместе с ним, скорее от облегчения, что все закончилось.
   -Ну и сволочь ты все-таки... - произнес я.
   Он лишь вновь рассмеялся.
   Я легонько шлепнул его по плечу, но все равно смеялся вместе с ним.
   -Нравится тебе меня мучить?
   -Я всего лишь наказал тебя, как ты и просил. Или наказание показалось тебе слишком суровым? - он погладил меня по коленям, которые просто горели.
   -Нет, я его заслужил, - покорно произнес я.
   Я весь задрожал от его прикосновения.
   -Я так скучал по тебе, - наконец прошептал я, - а ты?
   -Я безумно соскучился, - серьезно произнес Шакре, погладив меня по волосам, - я мчался домой, как безумный, желая поскорее увидеть тебя и обнять. Но когда ворвался в дом, то меня ждала лишь пустота.
   Тоска, промелькнувшая в его голосе, болезненно кольнула меня, так что наказание Шакре показалось мне еще мягким.
   -Прости меня, - с раскаянием прошептал я.
   -Хватит уже извинений на сегодня. Я тебя уже простил.
   Он поцеловал меня. Я крепко прижался к нему, стремясь восполнить все муки, что испытал одинокими ночами. В эти несколько безмятежных дней я намерен сполна насладиться своим счастьем, до тех пор, пока нам не придется вынести еще одно серьезное испытание.
  
   Шакре:
   -Ты все запомнил? - сказал Шакре, оправляя сюртук.
   -Угу, - оба они были не в слишком хорошем настроении из-за того, что им предстояло.
   -Замечательно, - Шакре притянул Венсана к себе и поцеловал. Не просто коснулся губами губ, а сжал в объятьях так, что у бедняжки затрещали кости, и поцеловал так глубоко и сильно, что Венсану пришлось подавить желание закашляться...
   Молча они сели в карету и отправились в Версаль. Венсан поймал себя на мысли, что в первый раз в жизни едет с Шакре в карете... Шакре же просто не мог успокоиться. Ему казалось, что все, что он делает, абсолютно не нужно. Его терзала мысль, что он не увидит Венсана еще по крайней мере месяц... Несколько раз он порывался плюнуть на все и уехать домой, но разум все же пересилил чувства.
   Свет ослепил после ночной тьмы улицы. Глаза Шакре предательски хотели заслезиться, но он им этого не позволил. Они расстались с Венсаном почти у входа. Каждый из них отправился со светским приветом к своим знакомым. Шакре усилием воли подавил все чувства, превратившись в знаменитую Глыбу Льда.
   "Здравствуйте... Приветствую... Как ваши дела?... Вы зря пьете это вино - это был неурожайный год... Ах, мадмуазель Жоржетта, перестаньте так смотреть на господина Луисио, лучше съешьте вот эту ягодку... Да, он знает слишком много... Как убит?? На дуэли?? Соболезную, мадам, соболезную... Я не веселюсь? Бог с вами, мсье де Руброн! Бог с вами. На этом балу нет человека веселей меня... Зачем вы так вздрагиваете, Ламбретта, дитя мое? Я совсем не страшный... Потанцуйте со мной, Изабелла! Я вам уже говорил, что вы самая прекрасная роза в садах Версаля??"
   Голова кружится от нестерпимого запаха духов, ослепительного света и вина. Медленно умирают уши от нестерпимо громкой музыки... Да, это Версальский бал...
   Шакре выискал Венсана глазами в толпе - тот кокетничал и заигрывал с юным Кожуа де Сабретлем. Довольно симпатичный молодой человек. Венсан рядом с ним казался каким-то гротескно взрослым и сильным. С ними в одном кругу стояла старая сплетница госпожа де Вуаньсьён и ее муж. Там же околачивалась какая-то молоденькая девица. Шакре счел аудиторию достаточной, чтобы устроить спектакль и сделать его известным. Быстрыми шагами он настиг кампанию. Он жутко злился на самого себя за эту глупую затею, и эта злость выплеснулась в нужное русло.
   Он схватил Венсан за локоть и прошипел:
   -Венсан, друг мой... Не хотите ли прогуляться?
   Госпожа де Вуаньсьён молча вскинула бровь, молодая девица испуганно отступила. Венсан повернулся, посмотрел на Шакре и сказал спокойно и холодно:
   -Извините, Шакре. Я не могу оставить столь прелестную компанию даже ради прогулки с вами. Как-нибудь позже...
   -Нет, я настаиваю...
   Венсан вырвал свой локоть из цепких пальцев и положил руку на плечо Кожуа.
   -Может тогда господин де Сабретль прогуляется с нами.
   -Я хочу поговорить с вами наедине.
   -Вынужден вам отказать.
   -Вы понимаете, что это значит?
   -Да.
   -Вы уверены?
   -Да! Оставьте меня в покое.
   -Господа, господа! Я не вижу причин для ссоры! - решился вмешаться Кожуа. - Венсан, мы вполне можем отпустить вас на пару минут ради разговора с вашим... я хотел сказать, с мсье Мансуапи!
   -Я понимаю, мой друг. Но я не хочу отпускать ВАС ради разговора с мсье Мансуапи!
   Вполне понимая, что перед ней происходит, госпожа де Вуаньсьён улыбнулась, подумав о том, что же она расскажет своим подругам завтра или даже сегодня...
   -Простите, что вмешиваюсь не в свое дело, но всем известно, что вы... любите друг друга, господа. Вы вместе уже так давно. Зачем же ссорится? Тем более на людях.
   -Любим? - Шакре с удивлением посмотрел на старушку. - Боюсь, вас жестоко обманули. Вы все еще отказываетесь пойти со мной, Венсан?
   -Да.
   -Ну, что ж, прощайте. - Подумав, Шакре отцепил с пояса мешочек с золотом. С громким звоном тот упал к ногам Венсана. - И спасибо за ваши услуги. Господин Кожуа, желаю удачи.
   Козырнув рукой, Шакре развернулся и скрылся в толпе. Он не хотел видеть лицо Венсана, он не хотел слышать слов окружающих. Он не хотел ничего...
   Венсан молча уставился на мешочек лежащий у ног. Этого не было в сценарии. С таким же шоком на мешочек смотрели члены маленькой компании. Все понимали, что это прилюдное оскорбление. Но с другой стороны идти против Шакре - самоубийство. Никто не знал, чем он занимается, и кто он, и откуда, но все знали, что у него хватит связей разделаться с кем угодно. Да и Король ему благоволит...
   Затаив дыхание, все ожидали, что же сделает Венсан.
  
   Венсан:
   Я внимательно осматривал свой костюм, голубой с серебряным шитьем. Уже давно я не носил ничего такого роскошного и даже забыл, как красиво могу выглядеть в такой одежде. Но теперь наряды меня совершенно не беспокоили, а когда я думал, для чего я так старательно одеваюсь, то хотелось натянуть на себя мешок из-под угля. Я никогда не пользовался косметикой, и теперь не делал этого. Лишь немного духов с запахом фиалкового корня.
   В комнату вошел Шакре, в зеркале я поймал его восхищенный и в то же время настороженный взгляд. Он как всегда был одет строго и мрачно. Я подумал, что не представляю его ни в чем ином, кроме как в черном и красном.
   -Ты все запомнил? - тревожно спросил он.
   Я невразумительно буркнул что-то в знак согласия. В принципе, ничего сложного делать не требовалось - просто изобразить холодность и пренебрежение к Шакре, но это-то меня и волновало, ведь я загораюсь от одного взгляда на него.
   -Замечательно, - произнес Шакре.
   Он обнял и поцеловал меня с такой силой и страстью, что я немного растерялся. Я понял, что он так же растерян и взволнован. Еще отчетливее я осознал это в карете. Я впервые видел его в этом маленьком замкнутом пространстве, где он выглядел особенно мрачно и скорбно. На его лице были написаны сомнения в правильности того, что он задумал, и мне бы очень хотелось, чтобы он передумал. Но я знал, что Шакре не повернет назад, и потому молился всем святым дать мне силы, чтобы вынести это испытание.
   Версаль гостеприимно распахнул свои залы, встречая меня ослепительным светом и музыкой, как долгожданного гостя. Сегодня, как никогда, это великолепное место было мне ненавистным. Но я, как истинный придворный, светился от радости, улыбался и приветствовал всех и каждого так, будто был рад их видеть.
   Компания на вечер нашлась сразу же, мне даже не пришлось прилагать усилий. Чета Вуаньсьён, они были завсегдатаями Лувра еще при Луи Тринадцатом, и теперь до сих пор не могли жить без дворцовых сплетен и интриг. К нам робко присоединился Кожуа де Сабретль, который очень странно смотрел на меня, со смесью страха и влечения, будто жутко боялся, но не мог уйти. Я, чтобы отвлечься и позабавится, постоянно заигрывал с ним, делая не совсем пристойные намеки. Что, впрочем, никого кроме него не смущало. К нам присоединилась мадмуазель Натали де Шаро, чья-то то ли приемная дочь, то ли любовница, авантюристка и интриганка. Я рассказывал какой-то совершенно глупый анекдот, однако компания смеялась от души. Я то и дело прикасался к юному де Сабретлю, от чего он испуганно вздрагивал и краснел. Это забавляло меня, но все же не настолько, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.
   Шакре появился внезапно, как и обычно. Все замерли при его появлении. От его взгляда меня и самого пробил озноб. Мне стало нехорошо, однако я изо всех старался быть равнодушным и делал вид, что Шакре мне совершенно безразличен. Игра Шакре была настолько безупречной, что мне трудно было поверить в то, что это все происходит не на самом деле. Мы перебрасывались колкими фразами, будто чужие, не терпящие друг друга люди. Это было ужасно.
   -Простите, что вмешиваюсь не в свое дело, но всем известно, что вы... любите друг друга, господа. Вы вместе уже так давно. Зачем же ссорится? Тем более на людях, - робко спросила госпожа де Вуаньсьён.
   -Любим? Боюсь, вас жестоко обманули, - произнес Шакре ледяным тоном.
   Я изумился от того, насколько людям известны наши отношения.
   -Вы все еще отказываетесь пойти со мной, Венсан? - обратился ко мне Шакре.
   -Да, - севшим голосом произнес я, зная, что сейчас весь этот кошмар закончится.
   Но я не ожидал того, что произойдет дальше.
   -Ну, что ж, прощайте, - он отстегнул от пояса кошелек и бросил к моим ногам. - И спасибо за ваши услуги. Господин Кожуа, желаю удачи.
   Все, затаив дыхание, смотрели, как уходил Шакре. Я же не мог оторвать взгляда от кошелька на полу. Потом зрители этого маленького спектакля посмотрели на меня, со страхом, с жалостью, ожиданием. Они ожидали продолжения представления. Что ж, они его получат. Собравшись с духом, я сощурил глаза и произнес страшным шепотом:
   -Это проклятые деньги. Наверняка Колдун получил их от самого дьявола.
   По их лицам промелькнул суеверный страх, а дамы чуть отпрянули назад. Я со всей силы пнул кошелек, и он отлетел в глубину зала. Монеты раскатились с громким звоном. Уже гораздо больше людей стали обращать на меня внимание. Это был скандал! Я побоялся, что дело дойдет до короля, поэтому поспешил удалиться с гордым видом.
   Оказавшись на улице, я ощутил огромное опустошение. Мне было плохо. Я очень много готовился морально к этому фарсу, но все же не ожидал, что это так повлияет на меня. Особенно эта выходка с кошельком, своеобразный экспромт Шакре. Я понимал, что это все притворство, но все же он оскорбил меня и выставил на посмешище. Это не укладывалось у меня в голове. Но сейчас мне не хотелось над этим размышлять. Просто хотелось успокоиться и забыться. Я нанял экипаж и направился в Париж, а именно в ближайший трактир.
   Я незамедлительно заказал бутылку вина, все равно какого. Хотелось напиться настолько, чтобы всякая мысль, всякое чувство пропали. Вино было настолько кислым, что скулы сводило. Я никогда не напивался прежде, поэтому сейчас чувствовал себя очень неуютно. Немногочисленные завсегдатаи этого заведения косились на богато одетого молодого сеньора, который в одиночестве топил горе в стакане. Мне было все равно. Однако когда за мой стол бесцеремонно присел какой-то человек и налил из моей бутылки в свой стакан, я без лишних слов заказал еще вина. Я не различал его лица, мы не говорили, просто выпивали вместе, и я чувствовал, как разум окутывает спасительное забвение.
   Очнулся я оттого, что меня за плечо тряс хозяин.
   -Проснитесь, мсье.
   Я осмотрелся и понял, что уснул на столе. Мой таинственный собутыльник пропал, а вместе с ним мой кошелек и шпага. Это почти не огорчило меня, я все еще витал в пьяном бреду. Меня расстроило лишь то, что не на что купить еще вина. Расплатиться с трактирщиком пришлось брошью от шейного платка.
   Когда я вышел на улицу, свежий воздух чуть отрезвил меня, настолько, чтобы я смог соображать, где нахожусь. Я пошел пешком до городского дома Шакре. По счастью, ни одной мысли в голове не было. Я просто шел, сам не понимая, как нахожу дорогу, и кутался в плащ.
   Когда я достиг дома, то валился с ног от усталости. Старый лакей, которого я разбудил громким стуком в дверь, удивленно впустил меня. Я не стал подниматься в спальню. Даже не скинув сапог, только развязав плащ, я улегся на диван в гостиной и пожелал поскорее уснуть, чтобы этот ужасный день скорее прошел.
   Утром старая кухарка приготовила мне какой-то отвар из трав, она была родом из деревни и знала толк в таких вещах. Мое мучительное похмелье исчезло удивительно быстро. Я привел себя в порядок и уже через пару часов был полностью готов, когда явился Шакре. Он еще ничего не успел сказать, как я с гневом накинулся на него.
   -Как ты мог так со мной поступить? О чем ты думал? Господи, это и так было слишком тяжело для меня, но эта выходка с кошельком - как удар по голове.
   -Прости, Венсан... - глухо произнес он.
   Но я перебил его:
   -Простить? Как ты мог так поступить после всех тех слов, которые ты мне говорил? Ты не представляешь, как ты меня оскорбил. Так ты меня не унижал даже той ночью. Кем ты меня выставил, что обо мне будут теперь думать...
   -Я не думал, что чье-то мнение имеет для тебя значение.
   -Ты не понимаешь, что это значит для меня. Я никогда не брал денег ни от кого, кроме своего дяди. Да, я получал подарки от своих любовников - но это было лишь выражением чувств. Но не деньги... я никогда не делал это ради денег, слышишь?... И никто не смеет меня в этом упрекнуть.
   -Прости, - еще раз произнес Шакре, он сделал попытку обнять меня, но я отшатнулся.
   -Осталась вторая часть плана, я должен оказаться в чьей-то постели - зло сказал я, - сегодня праздник во дворце продолжится, и я явлюсь туда с гордым видом, будто ничего и не произошло. А назавтра весь Версаль узнает, с кем я провел эту ночь!
  
   Шакре:
   Он уехал сразу.
   Прямиком, как вышел из зала.
   Молча выпряг кобылу из упряжки кареты, снял седло и умчался на полном скаку долой с глаз опешивших слуг.
   Он знал, что почти сразу из дворца вылетит второй человек, и он очень не хотел с ним столкнуться. По крайней мере, сейчас.
   Потому что он был к этому не готов.
   Тупой страх точил зубы об его живот, тоска ныла над ухом, и единым спутником его была ночь. Она была такой же как он... Такой же черной, одинокой и вечно печальной, скрывающей в себе ужасы и волшебство...
   Он спешился на каком-то огромном поле. Черном и слившимся с горизонтом.
   Луны не было, как впрочем, и звезд.
   Он сел на холодную землю и уткнулся лицом в колени.
   Он плакал? Нет...
   Он сражался с неуместной удовлетворенностью в глубине души, причинявшей дикую боль. То, что должен был сделать Венсан, сделал он.
   Он выплеснул то, что так глубоко сидело в нем. То, о чем он даже не подозревал. Тонкая иголка обиды в стогу сена его памяти. Эта игла упорно продвигалась к сердцу, пока наконец сегодня не кольнула его, неся за собой смерть...
   Как долго он ждал, что кто-то выгонит его, заплатив парой мелких монет? Но он загнал это дурацкое ожидание глубоко в себя, закатал в слой пыли и паутины и сделал вид, что этого нет, и это давно прошло.
   Сегодня он выплеснул этот страх.
   Да он наконец перестал бояться того, чего бояться не имел права. Он сделал это подсознательно.
   НО КАКОЙ ЦЕНОЙ!!!
   И даже не пытался простить это себе...
   Как там Венсан? Что он сделал? Куда поехал? Или танцует?
   Чья-то рука легла на плечо Шакре. Он вздрогнул и повернулся. Сзади стояла какая-то фигура в черном плаще с капюшоном, надвинутым на лицо. Темнота играла незнакомцу на руку, если он хотел скрыть свое лицо. Шакре даже позабыл спросить, кто он. Только досадливо качнул головой и снова уткнулся в колени. Рука исчезла. Зато послышался шорох плаща, и фигура присела рядом.
   -Страдаешь, Колдун? - спросил тихий осипший голос.
   -Это ведь ОН, да? - так же тихо спросил Шакре.
   -Да.
   -Сколько у меня еще есть времени?
   -Пока все не начнет рушиться? Сегодня ты отодвинул срок почти на полгода...
   -Полгода... - задумчиво повторил Шакре и посмотрел на небо.
   -Завтра Он придет. За ним слежка. Убери их. Если сможешь не видеться с ним еще месяц, срок отодвинется еще немного...
   -Почему ты рассказал мне все? Зачем? Я был бы в неведении счастлив...
   -Может быть... Может быть... Но тогда все было бы по-другому... Да и я почему-то решил оставить за тобой твой любимый выбор...
   -Выбор портит человека и дает ему вкус свободы... Не стоит это делать... Свобода хуже вина. Даже ветеран хмелеет от одной капли. Пьяные еще хуже сумасшедших... Пьяные свободой уничтожат все вокруг...
   Сиплый голос снова прервал его размышления.
   -Не стоит об этом... Ты помнишь свое желание? Ты хотел жить и хотел быть счастлив. Ты ведь счастлив?
   -...да...
   -Вот и хорошо. И ты знал - то, что ты построил, рухнет, как карточный домик. Знал?
   -Да, черт подери! Я все знал!
   -Но это не значит, что не нужно укреплять свою крепость, ибо тогда она рухнет раньше времени. Живи, не оглядываясь на прошлое, и не заглядывая в будущее. Живи, Колдун, тем, что есть. Живи настоящим и не забудь, что счастье в стремлении к Счастью...
   Пустой плащ осел на землю, и холодный ветер покатил его по полю.
   Шакре снова опустил голову на колени...
  
   Шакре с ноющим сердцем перерезал глотку двум незадачливым хвостам Венсана, так и оставшимся подстерегать того у городского дома Шакре. С тем же тяжелым сердцем, Шакре вошел в дом, чтобы столкнуться с самим Венсаном.
   Резкие нападки, гнев, злость, ярость, боль... Все смешалось в звенящем голосе его возлюбленного. Шакре только глухо повторял свое "Прости...", ибо оправданий у него не было.
   Когда Венсан отшатнулся от него, Шакре вдруг подумал о том, что если то, что происходит сейчас, не является разрушением его жизни, что же ждет его там, впереди? Но мысль быстро исчезла в океане боли, вызванной последними словами Венсана.
   -Осталась вторая часть плана, я должен оказаться в чьей-то постели - сказал он, - сегодня праздник во дворце продолжится, и я явлюсь туда с гордым видом, будто ничего и не произошло. А назавтра весь Версаль узнает, с кем я провел эту ночь!
   Шакре нечего было ответить. Он помолчал, потом сказал:
   -За нами наверняка буду следить... Многие могли не поверить. Нам придется не видеться где-то около месяца... - пауза. - Вообще не видеться...
   Венсан, яростно расхаживающий по комнате, вдруг остановился и посмотрел на сгорбившуюся в кресле фигуру Шакре. Казалось, что тот превращается в лед на его глазах.
   Венсана посетила мысль о том, что это просто изощренный способ от него избавится...
   Просто способ...
   Просто изощренный способ...
   Очень изощренный способ...
   Он продолжал сверлить взглядом Шакре, пока тот не поднял голову и не встретил глаза Венсана...
   Шакре не мог более терпеть. Он понял, что если сейчас не уйдет, то не уйдет вообще. И полгода превратятся в ничто...
   Он встал и подошел к оторопевшему Венсану. Нежно коснулся губами его губ, потом выпустил из нежных объятий.
   -Не приходи сюда больше. Это опасно. Я сам найду тебя... Я люблю тебя. Прости меня, если сможешь...
   Шакре исчез из комнаты - бесшумно и неожиданно, как всегда.
   Его слова эхом звенели в ушах Венсана, не смевшего пошевелиться.
   "Я люблю тебя... Прости если сможешь.... Люблю тебя... Если сможешь..."
   Венсан недоуменно озирался вокруг, пока не понял, что Шакре здесь больше нет, и он не увидит его еще месяц. Не две недели, но месяц... Все обиды стали вдруг какими-то незначительными и затухли где-то в глубине души, уступая место маленькому потопу горечи...
  
   Венсан:
   Никогда в жизни мне еще не было так плохо, страшно, холодно, неуютно... Я забрался на диван с ногами и кутался в теплое покрывало, но меня трясло и знобило. Я пытался укрыться потеплее, но знал, что это не поможет. Вновь хотелось напиться, чтобы окунуться в ту спасительную пустоту, которая скрывает любые проблемы. Но нет, сегодня моя голова должна быть ясной, сегодня вечером я должен блистать. К тому же, трусливый побег - это не достойное решение.
   Но что же делать?
   Я просто не мог до конца осознать произошедшее, разыгравшееся несколько мгновений назад, словно бредовое видение. Я все еще ощущал прикосновение губ Шакре на своих губах, помнил запах его тела, когда он мимолетно обнял меня. И теперь его нет, и я не могу увидеть его.
   "Прости, если сможешь..."
   А сможешь ли ты простить меня, любимый?...
   Как жестоко и опрометчиво я поступил, накинувшись на него с этими упреками, даже не спросив, что двигало им, весь захваченный своей обидой. Но эта скорбь в глазах Шакре говорила о том, что моя обида ничто, по сравнению с тем, что испытывает он.
   Впервые мне было так страшно... страшно от того, что я видел этот же страх в глазах Шакре, неподдельный, неописуемый. Что же происходит с нами? Кому так упорно хочется погубить нас? Настолько, что мы вынуждены скрываться, играть друг перед другом совершенно безобразные и ненужные роли. Все, чего хотел я сейчас - прижаться к его груди, вдохнуть этот волшебный аромат...
   Где ты сейчас, Шакре, мой таинственный Колдун? Что происходит в нашей жизни, почему мир настолько перевернулся, что нам пришлось расстаться, отдалиться, причинять друг другу боль? Я думал, что эти времена остались далеко позади. Или же нам нравится причинять боль друг другу?
   Да, сначала я подумал, что это лишь попытка избавиться от меня. Что может угрожать такому всесильному человеку, как Шакре? Разве есть что-то, чего он боится, с чем он может не справиться...
   Но ответ пришел сам собой. Он боится за нас, за нашу любовь, что кто-то может нас разлучить. Гораздо лучше убить друг друга. Да, так гораздо лучше. Никому не позволять вмешиваться в нашу судьбу.
   От этих мрачных мыслей мороз шел по коже. Нет, я не хочу умирать. Я так люблю жизнь, что просто не хочу даже думать о смерти. Моя жизнь - это Шакре. И как он решит, так я и поступлю. Но неужели эта иллюзорная опасность так сильна, что нам необходимо расстаться на месяц. Целый месяц. Так много для разлуки и так мало для счастья.
   Я постарался взбодриться и встряхнуться. Ничего. Я буду ждать. Да, моя жизнь замрет, уснет, я буду просто существовать, играя роль беззаботного и радостного повесы. Если понадобится, я пересплю со всем двором, чтобы убедить каждого, что мы с Шакре расстались.
   Но после этого прощания с ним, что-то внутри нехорошо замерло и словно оборвалось. И не склеится, не срастется, пока не закончится эта разлука.
  
   Шакре:
   Шакре не нашел лучшего времяпрепровождения, чем в тайных покоях короля Франции. Коротать время в одиночестве, пока Венсан дарит свои ласковые стоны кому-то другому, это могло довести его до умопомешательства.
   Луи отыграл свою роль на балу и удалился под предлогом важных государственных дел. В покоях его дожидался Шакре.
   -Он не оправдал твоих ожиданий, Колдун? - усмехнулся Людовик, - так и остался украшением Версаля?
   От явной насмешки короля Шакре стало не по себе, и он пожалел, что пришел.
   -Ты не прав. Это блеф. Красивый блеф... Жуткий... - уж Людовику Шакре точно мог доверять.
   -Ах вот как... Блефуем-с... - Луи улыбнулся. - Прости. Я был не прав. Значит, вот она какая любовь...
   Шакре удивленно покосился на короля, но промолчал.
   -И он должен показать, что он все тот же и завести роман с другой... с другим?
   -... да...
   -Графиня де Рокелер...
   -Что?
   -Я сказал, эту ночь он проведет с графиней де Рокелер...
   Шакре грустно улыбнулся.
   -Если этот блеф придумал ты, то он тебя любит...
   -Спасибо, Луи. Спасибо за все.
   Король отечески потрепал Шакре по плечу, им принесли несколько бутылок вина. Они напились до состояния невменяемости, запершись в тайном кабинете Короля. Спали там же.
   Король-солнце жаловался на государство.
   Шакре-колдун жаловался на жизнь.
  
   Венсан:
   Графиня де Рокелер не отходила от меня весь вечер. Ее счастливый щебет уже начал раздражать меня, но я старался держаться галантно, вспомнив все светские манеры. Сегодняшний вечер в Версале обещал быть грандиозным - великолепный ужин, танцы, игры, балет, весь список развлечений, которые только может пожелать взыскательная публика. Музыка не смолкала, в огромных залах горели тысячи свечей в хрустальных люстрах. Дамы и кавалеры в шикарных туалетах танцевали, прогуливались, пили вино и поглощали изысканные закуски. Моя спутница примкнула ко мне в самом начале праздника, на который я пришел один, и теперь не желала отпускать ни на секунду. Я всем своим видом показывал, что только счастлив такой компании.
   -Ах, знаете, маркиз, что в этот вечер меня должен был сопровождать мой муж, но я только рада такой прекрасной замене.
   Я пропустил мимо ушей это "лестное" замечание.
   -Отчего же граф не сопровождает вас сегодня? - учтиво спросил я.
   -Его мучает расстройство желудка, - усмехнулась она, - вы можете представить себе более вульгарную причину, чтобы пропустить праздник? Да если бы я была больна или даже умирала, то все равно бы прибыла в Версаль. Ах, это было бы прекрасно - умереть во время танца!
   Жюстин де Рокелер было уже за сорок, притом эта дама была полна жизни и поистине юношеского задора. Она жила Версалем, вся ее жизнь была сосредоточена на нем. Только праздники, светские выходы, интриги и сплетни при дворе интересовали эту женщину. Думаю, что не могу строго судить ее. Не так давно я сам жил исключительно ради удовольствий.
   -Ах, Венсан, вы так очаровательны и ведете такой скандальный образ жизни. То что я слышала о вас, это так дерзко и великолепно, что порой я даже не могу поверить ни единому слову, почитая это за выдумки сплетников и завистников. Ах, вы должны развеять мои сомнения, - вздохнула она, взмахивая веером.
   -Буду только рад.
   -Неужели правда то, что вы влюблены в этого Колдуна, Шакре? - полушепотом спросила она.
   Я весь напрягся, мысленно готовясь к этому разговору.
   -О, сударыня, вы правы, это все выдумки. Я влюблен в Шакре? - я усмехнулся, притом так натурально, что даже самому стало противно, - да мы были некоторое время вместе, и это было забавно. Но я люблю развлечения и не терплю скуки, а он перестал быть мне интересен.
   -Вот как? - удивилась графиня, - но вы пробыли с ним дольше всех из его любовников, которых он попросту вышвыривал, к тому же, говорят, что он совершенно изменился под вашим влиянием.
   -Да, нам нравилось быть вместе, но, моя дорогая, не верьте, будто он способен влюбиться. Этот айсберг ничто не в силах растопить, - мне захотелось самого себя убить за эти слова. Однако я держался изо всех сил, зная, что так надо.
   -Значит, теперь вы полностью свободны?
   -О да, мадам, я открыт для любых удовольствий, ибо, как и вы, живу именно ради них.
   -Надо ли думать, что мы нашли друг друга? - улыбнулась она.
   Я маняще улыбнулся, понимая, что наживка проглочена.
   Единственное, почему я предпочел эту даму - полная уверенность, что она разнесет всему свету все то, что я ей рассказал.
  
   Я отошел к окну и выглянул наружу. Там было темно. Снег пополам с дождем приносил грязь, слякоть и паршивое настроение. Единственное, чего мне хотелось сейчас - помыться, чтобы не чувствовать себя таким грязным.
   -Венсан, идите сюда, - позвала графиня, - разве вам не холодно?
   Она сидела на постели, прикрыв бедра шалью, и смаковала шампанское. Я тоскливо посмотрел на нее, потом нехотя вернулся в постель. Ее взгляд, блуждающий по мне, выражал неприкрытое животное желание.
   -Почему вы так задумчивы, что случилось? - поинтересовалась она, прильнув ко мне.
   Мне захотелось отодвинуться на другой край кровати, но я только обнял графиню за плечи.
   -Погода, она навевает тоску, - беззаботно ответил я, превращаясь в прежнего Венсана.
   Теперь он был мне отвратителен, я ненавидел себя таким и не понимал, как я мог так жить.
   -Погода не причина, чтобы грустить, правда? - улыбнулась графиня.
   -Вы правы, мадам, - я поцеловал ее руку.
   Она налила в бокалы шампанского и один протянула мне.
   -Это была восхитительная ночь, маркиз! Давайте отметим, - радостно сказала она, - должна сказать, что не все слухи о вас это ложь. То, что вы восхитительный любовник - чистая правда! Я боялась, что вы меня разочаруете, я узнала немало мужчин, чтобы быть достаточно прихотливой в этом вопросе. Но вы превзошли все мои ожидания!
   Она томно улыбнулась. Не смотря на мою скандальную славу при дворе, женщины были от меня без ума и постоянно липли, видимо полагая, что они смогут доказать мне, что гораздо лучше мужчин и могут подарить более восхитительное удовольствие. Конечно же, я сказал графине де Рокелер, что ночь с ней была волшебной. Странно, но льстить и притворяться я не разучился, должно быть, это в крови.
   -Вы знаете, мой сын, Филипп, он ваш ровесник, но он такой застенчивый, - ворковала графиня, целуя и покусывая мою шею, - и он так мечтает познакомиться с вами.
   Я с изумлением отпрянул и посмотрел на графиню. Жюстин рассмеялась.
   -Да, я также была поражена таким признанием, но теперь я его прекрасно понимаю. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с ним, стали товарищами.
   Эта дама еще более развратна, чем я предполагал. Теперь она навязывает мне своего сынка. Но ведь прежний Венсан ни за что бы не отказался от такого заманчивого предложения.
   -Буду рад познакомиться с ним, - с улыбкой ответил я.
   Графиня прижалась ко мне всем телом.
   -Это великолепно, я не сомневалась, что вы согласитесь.
   Она убрала бокалы на туалетный столик и обернулась ко мне с призывно горящими глазами.
   -Почему бы нам вновь не заняться любовью? - томно прошептала Жюстин, - думаю, на свете нет более прекрасного времяпрепровождения.
   -Вы совершенно правы, сударыня.
  
   Шакре:
   Самое страшное ожидало Шакре, когда по двору распространились сплетни о безумной любви Венсана и юного Филиппа дю Монталя. Он метался, как загнанный зверь, и находил забвение только в государственных делах, верховой езде и написании каких-то литературных отрывков.
   Все высыпалось из рук и казалось, что только ветер ему сочувствует. Ночи напролет Шакре просиживал у темного окна, разглядывая звезды и наступающую весну.
   А Весна наступала. Наступала на пятки горю. Она гнала тоску взашей и выметала из дома остатки тоски. С каждым ее шагом приближался и Венсан. С каждым ее шагом вокруг становилось светлей и просторней.
   Но Шакре спрятал растущую надежду на будущее далеко и глубоко внутри себя. Сплетни, что приносили ему его осведомители, его не утешали. Ему казалось, что Венсан был счастлив, и это пугало. Пугало сильнее всего, что только могло напугать Колдуна. Это по капле яда в секунду отравляло все его существо, сжигая надежду, растущую внутри.
   Шакре все явственнее превращался в живую тень. Внешне абсолютно спокойный, с клоакой боли внутри.
   Когда третья неделя подошла к концу, он положил в ящик стола нож, боясь не вынести всего происходящего...
   Шакре с тоской напивался в одиночестве и не покидал своей комнаты. Все дела, которые он был в состоянии сделать, он делал там же.
   В начале четвертой недели, когда для самоубийства все было готово, а сам Шакре был спокоен и решителен как никогда, ему пришло письмо.
   "Скоро буду", - гласил незатейливый подчерк. И стояла подпись - Charlotte ...
  
   Венсан:
   После той ночи графиня больше не обращала на меня особого внимания, зато ее сын Филипп стал проявлять ко мне прямо-таки нездоровый интерес. Я видел этого юношу при дворе и прежде, но никогда не обращал внимания. Но теперь я просто не мог игнорировать его.
   Все началось с того, что вечером, на другой день после свидания с его матерью, он наконец отважился подойти ко мне. Я даже усмехнулся про себя, представляя, что он скажет: "Моя мать сказала, что спала с вами, и вы согласны со мной познакомиться". Однако эта усмешка была горькой и совершенно меня не веселила.
   -Позвольте представиться, - приблизившись и поклонившись, произнес юноша, - Филипп де Рокелер, граф дю Монталь.
   Я только кивнул, понимая, что в ответном представлении нет нужды. Натянув на себя самую обаятельную улыбку, я приготовился выслушать, что же скажет мне Филипп дю Монталь.
   Он действительно выглядел очень нерешительно, на миг смутившись, словно не зная, что сказать. Очевидно, запас смелости, который он скопил, чтобы подойти и представиться, уже иссяк. Но у меня не было желания как-то помочь ему, и я ожидал, когда он соберется с силами и вновь что-то скажет, а пока так лениво, без особого интереса рассматривал его. Филиппу было лет двадцать, но при этом он отличался прямо-таки девичьей свежестью лица, которую подчеркивал румянец его щек. Его волосы были прямыми, темно-русыми, блестящими. Темно-карие глаза с длинными пышными ресницами. Он был удивительно хорош, но не смазлив. В нем чувствовалась какая-то особая грация, томность, о которой он сам еще не вполне подозревал. Одет он был роскошно, но сдержанно и со вкусом. Такой юноша просто не мог не иметь успеха при дворе.
   Наконец собравшись с духом, Филипп заговорил:
   -Я видел, что произошло позавчера, - произнес он полушепотом.
   Я вздрогнул.
   -О чем вы?
   -О том скандале, о ссоре, которая произошла между вами и этим человеком, - голос Филиппа стал еще тише, - и то, как он поступил с вами - это было ужасно. Он намеренно хотел вас оскорбить, и я даже знаю почему.
   -Почему же? - зло и язвительно спросил я, недовольный, что он лезет в это, копается в моей болящей ране.
   -Его уязвило то, что вы так открыто пренебрегли им. Вот он и хотел вам отомстить, - сообщил дю Монталь.
   По крайней мере, если все думают именно так, то мои опасения были и вовсе напрасны. В отличие от Шакре меня при дворе любили, симпатизировали и сочувствовали в этой истории.
   -Никто не отваживался так дерзко и так смело говорить с ним, - восхищенно добавил граф.
   Я кивнул с таким видом, будто эта история не имеет для меня особого значения, и я хочу поскорее выкинуть ее из головы.
   Некоторое время мы помолчали, потом поговорили о чем-то более нейтральном - о прошедшем празднике в Версале...
   -Мне бы хотелось... - вдруг произнес он робко.
   Я с удивлением посмотрел в его глаза, стыдливо прикрытые длинными ресницами.
   -Я бы хотел подружиться с вами, - наконец выдохнул Филипп, - матушка сказала, что вы проявили интерес ко мне.
   Мне было противно слышать это, смотреть на него, но я только улыбнулся и сказал:
   -Конечно, я не против быть вашим другом.
   -Я бы хотел надеяться на что-то большее, чем дружба, - произнес он уже не так стыдливо, возможно ободренный моими словами.
   Я буквально оторопел.
   -О чем вы, граф?
   -Вы понимаете, о чем я, - тихо, но твердо сказал он.
   -Но... вы так просто говорите об этом...
   -А почему нет? - изумился он, - моя мать добилась вашего расположения за один вечер. Чем же я хуже? Я ведь знаю, что вы предпочитает мужчин.
   Однако... а он не такой стыдливый, каким казался. Его поведение скорее напоминает наглость.
   -Да, но я встречаюсь с теми, кто меня привлекает.
   -А я вас не привлекаю? - недоверчиво спросил граф.
   -Филипп, я даже не знаю, что сказать. По правде, я не думал о вас как о любовнике. Меня бы сейчас устроила просто дружба.
   Его это очень ранило. Филипп отвернулся, а потом попросту ушел.
   Я же пожал плечами. Мне не было дела до этого Филиппа. Конечно, я собирался вновь стать беззаботным и готовым для любых романов, но полагал, что сам буду управлять этой игрой. А его настойчивость отбила у меня всякую охоту заводить с ним какие-то отношения.
   Но я недооценил Филиппа. Он просто преследовал меня. Иначе я никак не могу этого назвать. В Версале я постоянно натыкался на него, на его просящий и такой недвусмысленный взгляд. Я старался все превратить в шутку, чтобы уж совсем не ранить паренька, но его настойчивость мне нравилась все меньше и меньше.
   Он часто вызывался сопровождать меня в верховых прогулках, и мне это особенно не нравилось, ведь это было чем-то таким, что мы постоянно делили с Шакре... Мысли о нем не оставляли меня ни на секунду.
   Мы шли с Филиппом по парку, ведя лошадей под уздцы. Граф что-то рассказывал. Надо отдать ему должное, он был образованным, умным человеком и интересным собеседником, это во многом помогало мне скрашивать неприятное впечатление от нашего первого знакомства. Сейчас я совершенно не слушал Филиппа, весь поглощенный мыслями о Шакре. Где он, как он? Что с ним? Вспоминает ли обо мне так же часто, как я о нем? Страдает ли так же от разлуки? Неделя прошла мучительно долго. И надо признать, если бы не Филипп, проявлявший необычайную деликатность и понимание, мне было б еще труднее. Вряд ли кто-то мог догадаться, что яркий и ослепительный Венсан может страдать и грустить. Однако Филипп это подмечал.
   Мы остановились на дорожке. Зима была еще в полном разгаре, но ощущалось еще робкое и медленное приближение весны, и день был совсем теплым и приятным. Грех было не воспользоваться им для прогулки. Филипп погладил морду моего гнедого скакуна.
   -Отличный конь. Испанский? - спросил он, я кивнул, - а как его зовут?
   -Тиберий.
   Он удивленно посмотрел на меня, пожав плечами, видимо считая это странным.
   -А моего зовут Пегас. Правда, он прекрасен?
   Я кивнул. Меня совершенно не волновал разговор о лошадях.
   -Ты все еще думаешь о нем? - неожиданно спросил он.
   Я с изумлением уставился на Филиппа.
   -Да, я вижу, что ты страдаешь. Вас многое связывало, что бы ты ни говорил. И ты вспоминаешь о нем.
   Я молча отвернулся, не ожидав от него такой проницательности.
   -Как бы я хотел помочь тебе забыть, - горячо прошептал Филипп, наклонившись ко мне и почти касаясь моего лица губами.
   Я отшатнулся.
   -Не надо, Филипп.
   Он с тоской и сочувствием посмотрел на меня.
   -Когда-нибудь я смогу помочь тебе.
   Я промолчал. В принципе, мне все было безразлично, но откровенные признания Филиппа странно волновали меня. Он испытывал такие сильные чувства и делал такие откровенные признания после такого недолгого знакомства. Пытаясь стать моим другом, он не оставил попыток сделаться моим любовником.
  
   Все больше и больше меня мутило от одной мысли, что придется ехать в Версаль или в чей-то дом, салон, на прием, на бал, на ужин... улыбаться, делать комплименты, намеки, дарить легкомысленные поцелуи, танцевать, одаривать кого-то вниманием, смущать... После той ночи с Жюстин у меня не было никого, я считал, что вполне достаточно того спектакля, который я разыгрываю. Весь свет бы уверен, что я вовсю предаюсь удовольствиям, и даже гадали, кто же сейчас является моим любовником или любовницей. Мне было смешно и горько смотреть на них. С Жюльеном я не виделся уже очень давно, тот был полностью поглощен молодой женой. Мы давно уже отдалились с ним друг от друга. Это все больше усугубляло мое одиночество. Поневоле я стал чувствовать, что сближаюсь с Филиппом. Его молчаливое понимание, ненавязчивое сочувствие много значили для меня, разговоры с ним отвлекали меня от грустных мыслей. Я понял, что он мне просто нравится, как человек, и я бы хотел, чтобы он был моим другом. Порой, когда он прекращал свои попытки затащить меня в постель, мне было хорошо и спокойно в его обществе.
   Но одинокими вечерами накатывалась такая черная тоска, что я все чаще обращался за помощью к бутылке, про себя усмехаясь, что когда Шакре вернется, я уже превращусь в законченного пьяницу. Но на самом деле было не смешно. Мне было так плохо без него. Я не мог вспоминать наши жаркие ночи, наши слова, поцелуи - сейчас это только терзало и приносило еще большую боль. Он маячил у меня за спиной, как черный призрак. Иногда, в пьяном полузабытье я не мог вспомнить, кто этот человек, но знал, что он мне очень необходим.
   Мне казалось, что я медленно погружаюсь в какую-то бездну, и мне было просто необходимо, чтобы кто-то вытащил меня из нее.
  
   Вторая неделя подходила к концу...
   Вот уже третий день я не был в Версале. Мне было плохо и постыло. Я так устал притворяться. Мне все было безразлично. Да, именно - меня охватило полное безразличие к приходящему. Мне было все равно, что подумают обо мне, что скажет светское общество. Я просто сидел и пил вино, уставившись в какую-то точку на ковре. Слуга объявил, что прибыл граф дю Монталь.
   -Я никого не принимаю, - сказал я равнодушно.
   Я не хотел видеть Филиппа, вновь шутливо отражать его домогательства. Я устал от этой фальши. Захотелось куда-нибудь забиться подальше и не показываться, и чтобы никто не вспоминал обо мне.
   В комнату вошел Филипп, слуга не смог остановить его. Граф отослал лакея и закрыл за собой двери. Я равнодушно смотрел на него, ничего не говоря. Он сразу же заметил мое подавленное состояние. Испуганно взглянув на почти опустошенную бутылку вина, он присел рядом со мной.
   -Венсан, что же ты делаешь? - беспокойно спросил он.
   Я пожал плечами.
   -Напиваюсь...
   -Нет, ты не должен этого делать.
   Филипп осторожно забрал у меня из рук бокал вина. Я не сопротивлялся, мне было все равно. Я опустил руки на колени и беспомощно смотрел на них. Граф беспокойно посмотрел на меня.
   -Что же ты делаешь? - с болью повторил Филипп, он ласково убрал с моего лица упавшие пряди, потом погладил по щеке, очень нежно и осторожно, - как бы я хотел помочь тебе... если бы ты мне только позволил. Я бы помог тебе забыть о нем...
   Ощутив близость чужого тепла, мне как будто стало чуть легче просто от его присутствия. Захотелось, чтобы он поддержал, утешил меня. Я прижался к плечу Филиппа лицом, чувствуя, что сейчас мне просто необходимо прижаться к кому-то, чтобы не чувствовать этого ужасного одиночества, чтобы на миг забыть о боли. Об остальном я просто не думал. Филипп оторопел от моей покорности, но быстро взял себя в руки, не желая упускать счастливую возможность. Филипп осторожно раскрыл своими губами мои, чтобы нежно поцеловать. Я понимал, что он просто воспользовался моей слабостью. Мне было все равно, я не сделал попытки остановить его, когда почувствовал, как он с жадностью целует мою шею, попутно распуская завязки на вырезе рубашки. Я просто позволял ему делать со мной все, что он хочет. У меня пропала всякая воля к сопротивлению, я настолько устал и ослаб от ожидания, что теперь не мог ничего возразить против ласк Филиппа, которые становились все жарче и настойчивее. Я ожидал, что ничего не почувствую, покорно отдаваясь ему. Но мое тело, словно тело куртизанки, всегда готовое к удовольствию, ответило ему, и я не мог отрицать того, что мне нравилось то, что он делал со мной...
   -Венсан, Венсан, - шептал он после, - ты самый прекрасный, самый совершенный мужчина... Я люблю тебя. Я все сделаю, чтобы ты не страдал.
   Я только благодарно прижимался к нему. Мы лежали на софе все в той же гостиной. Как будто ничего не изменилось с тех пор, как он вошел сюда. И все же я чувствовал, что весь мир изменился. Я изменил Шакре... Все эти дни я не прекращал думать о нем, но в этот миг просто забыл, словно его образ стерся из моей памяти. Я весь отдался Филиппу, который в этот момент был рядом, готовый спасти меня от безумия одиночества и тоски.
  
   Итак, Филипп добился своего, стал моим любовником. Я перестал сопротивляться. К чему? Какая разница. Я ведь должен был в конце концов завести роман. Вот и завел... С тех пор он не оставлял меня ни на минуту, постоянно желая видеть. Наверное, боялся, что я сопьюсь или даже покончу с собой. Но я ничего такого не собирался делать. Страх и одиночество пропали, но равнодушие по-прежнему не исчезло. Мне нравилось быть с Филиппом, но в душе я не придавал этому значения. Просто роман, который помогает мне забыться. На самом деле это не Филипп воспользовался ситуацией, это я пользовался им, как ширмой, чтобы спрятаться от своих проблем. Мы много разговаривали, это нравилось мне гораздо больше, чем заниматься с ним любовью. Но я позволял это Филиппу так часто, как он хотел, а хотел он очень часто. Должен же я был отплатить ему за то внимание и поддержку, которые он мне выказывал. Мы вместе появлялись при дворе, и там очень скоро распространились слухи о наших с ним отношениях.
   Все это время я проводил в каком-то ослеплении. Не думал ни о чем. Просто жил, как раньше. Правда, было одно существенное отличие от моей прежней жизни, не заметное окружающим - я не наслаждался этой жизнью. Но, по крайней мере, мне казалось, что рядом с Филиппом дни проходят быстрее. Я не думал о том, что будет, когда пройдет месяц, я просто ждал, когда он пройдет.
   Мы лежали с Филиппом в постели, и он смотрел на меня, подперев голову рукой. От такого взгляда мне всегда становилось как-то тоскливо. Он был таким жалостливым и в то же время таким обожающим, что просто я не мог выносить его.
   -Я слышал, что ты плавал по морю, - сказал Филипп.
   -Я не хочу говорить об этом, - сухо отрезал я.
   -Почему? - обиделся он. Иногда я вел себя довольно резко с ним, больше злясь на себя, но срываясь на Филиппе.
   -Просто не хочу, - я улыбнулся, - это было не самое лучшее время, приходилось терпеть лишения.
   -Я думал, ты воспринимаешь это как приключение.
   -Вот уж приключения, - пренебрежительно фыркнул я.
   Ну вот, я вновь предал себя.
   -Чего ты хочешь, Венсан? - вдруг спросил он, обхватив руками мое лицо.
   Это было так неожиданно.
   -Я не понимаю...
   -Просто скажи, чего ты хочешь больше всего, - улыбнулся он.
   -Хочу, чтобы закончился этот месяц, - произнес я.
   -Почему? - удивился Филипп.
   Я понял, что сказал что-то личное и сокровенное, чего он знать не должен.
   -Просто хочу, чтобы скорее кончилась зима, - беззаботно сообщил я, щелкнув его по носу.
   Филипп счастливо улыбнулся.
   -Я тоже так хочу, чтобы скорее пришла весна. Я люблю весеннюю охоту. Ты любишь охоту, Венсан?
   -Нет, не особенно, - я покачал головой.
   -А что же ты любишь? - страстно прошептал он.
   Эта внезапная перемена тона удивила меня.
   Внезапно его глаза затуманились желанием. Я даже ничего не смог понять, как он схватил и повалил меня на живот, уткнув лицом в подушку.
   -Что ты делаешь? - спросил я, чуть испуганно, чуть удивленно.
   -Не знаю, - глухо произнес он, наваливаясь на меня, - я не узнаю себя, ты сводишь меня с ума... я сам ничего не понимаю...
   -Не надо, отпусти меня, - недовольно сказал я, пытаясь вывернуться, но мне не удалось предотвратить его вторжение...
   Иногда я просто не мог узнать Филиппа, в него словно вселялась ярость от моего равнодушия, которое он совершенно отчетливо ощущал. И моя покорность в постели только усиливала его неудовлетворенность. Я знал, чего он хочет, хочет моей любви, но этого я не мог ему дать. Поэтому он сполна наслаждался моим телом.
  
  
   Шакре:
   Однажды к Венсану пришла некая посетительница. Филипп видел ее мельком и запомнил рыжие волосы. Он не имел привычки подслушивать, но ревность сделала свое дело.
   Филипп не слышал ни одного слова, но точно знал - Венсан плакал.
   Как он ни выспрашивал, Венсан отказывался говорить, кто эта гостья и что между ними произошло. Сам Филипп заметил, что Венсан значительно повеселел и самое главное... Венсан перестал спать с Филиппом.
  
   Венсан:
   Жизнь вошла в более или менее привычное русло. Встречи с Филиппом отвлекали меня хотя бы на некоторое время от грустных мыслей. Но я начал от него уставать. Он был из тех людей, с кем я бы не смог никогда иметь продолжительный роман. С ним можно было общаться лишь иногда, но столько времени вместе с ним доводило меня до отчаяния. Он страстно пытался занять в моем сердце место, которое принадлежало лишь Шакре. Но я не давал ему ни единой попытки. Он злился, но по-прежнему был настойчив. Как мне хотелось избавиться от него. И в то же время я боялся одиночества. Оно словно подстерегало меня за дверью. Ожидание становилось невыносимым. Мне казалось, еще чуть-чуть, и я не выдержу, сорвусь, наделаю каких-нибудь ужасных глупостей, от которых меня некому будет удержать.
   К счастью, такой человек нашелся.
   Мы с Филиппом сидели в гостиной, и он отчаянно пытался уговорить меня пойти с ним на какой-то прием. Я почти не слушал его, глядя на запотевшее окно, мысли мои блуждали где-то далеко. Появился слуга и сообщил, что меня просит некая посетительница. Я очень удивился, но не думал, что этот визит меня обрадует. Какая-нибудь очередная светская знакомая, от которых я уже так устал. Однако когда я увидел ее, то просто обомлел.
   -Шарлотта!!? - не веря глазам, выдохнул я.
   Передо мной стояла та самая Шарлотта, которую месяц назад я проводил в марсельском порту. А теперь она была тут, словно принесенная волшебным ветром. Я кинулся к ней и крепко обнял. Никогда в жизни я не был так счастлив видеть ни одну женщину.
   -Да, это я, - улыбнулась девушка.
   Мы, обнявшись, смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Сейчас от одного ее присутствия мне становилось легче. Она была моим другом, настоящим другом. И она готова была мне помочь. Я отвел Шарлотту в свои покои, совсем забыв о Филиппе.
   -Я не думал, что ты так скоро вернешься? - сказал я с удивлением.
   -Так было нужно, - загадочно ответила она.
   Ее глаза как-то странно сверкнули, и Шарлотта показалась мне в этот миг действительно колдуньей. Доброй колдуньей.
   -Я пришла ненадолго, - сказала она, - просто я знаю, что сейчас тебе тяжело. И я хочу помочь тебе.
   Я словно подкошенный рухнул рядом с ней на кушетку. Во мне будто не осталось сил, и с ее последними словами рухнула стена, под которой я прятал свою боль. Я не спрашивал, откуда она знает, что мне тяжело. Это было не важно... Она просто знала.
   Я без сил рыдал у нее на груди, как маленький мальчик. И я говорил, говорил о том, как я жил все это время, чувствуя, как с каждым словом, каждой слезой меня покидает эта боль.
   -Это одиночество... оно невыносимо... я как будто умираю, задыхаюсь без него... весь мир померк... Это никогда не было так страшно... Когда мы расстались с ним несколько месяцев назад, я сам искал этого... Искал успокоения и забвения. И не смог его найти. Но теперь, как будто с корнем вырвали сердце. Тогда я думал, что он презирает меня, что я для него всего лишь пустышка, развлечение. Но сейчас, когда я знаю, как он любит меня, когда я люблю его, эта разлука кажется непереносимой, бессмысленной... И мне кажется иногда, что она никогда не закончится, - слезы иссякли, и я закончил свою отчаянную речь беспомощным шепотом.
   Шарлотта серьезно посмотрела на меня, погладила по голове и улыбнулась. Только сейчас я заметил, какие у нее были глаза - почти такие, как у Него...
   -Она закончится, очень скоро. Я знаю, - произнесла она так твердо, что я поверил безоговорочно.
   Голос Шарлотты был таким успокаивающим, он вселял в меня уверенность, надежду, давал силу.
   -Ты... видела его? - вдруг догадался я.
   Шарлотта кивнула.
   -Как он? - спросил я, крепко стиснув ее руку.
   Она не высвободила ладонь, хотя я сжимал очень сильно.
   -Ему тоже трудно, очень... Он ждет, когда разлука закончится.
   -Но когда же это случится? - отчаянно спросил я, - я уже не могу. Так хочу увидеть его, хотя бы на секунду.
   -Потерпи еще немного. Поверь, ему не легче. Но так надо. Иначе бы он давно уже был с тобой.
   Я благодарно пожал ее руку.
   -Ты знаешь, мне стало легче, после того, как я поговорил с тобой. Ты останешься у меня?
   -Нет, я не могу. Я сделала то, что должна была. Но теперь мне нужно уйти.
   От ее слов повеяло холодом.
   -Нет, пожалуйста, Шарлотта, - взмолился я, - не уходи. Я не вынесу этого.
   -Ты справишься, Венсан, я уверена. Но мне действительно нужно уйти.
   -Все волшебницы исчезают, - грустно улыбнулся я.
   -Да, - она согласилась, - и вот еще... - задумчиво произнесла она и извлекла что-то из складок платья, - это тебе, - она протянула мне конверт.
   Когда я увидел герб на восковой печати, сердце мое дрогнуло. Я жадно схватил и разорвал конверт. Я не заметил, как ушла Шарлотта, весь поглощенный письмом.
  
   "Я живу беспокойством,
   Ожиданьем Весны.
   Весна для меня -
   Это ты...
   Растает на сердце
   Корка льда...
   Твоей улыбкой
   Придет Весна....
  
   Я люблю тебя. Я умираю без тебя. Мне страшно. Я хочу тебя видеть. Только тебе я могу признаться, как же мне страшно, что этот миг никогда не наступит. Но я надеюсь".
   Вновь слезы хлынули из моих глаз, но теперь уже слезы счастья. Я прижал к лицу лист бумаги, целовал его, вдыхал запах чернил, бумаги, в котором мне чудился запах самого Шакре. Я ничего не видел и не слышал, словно потерявшись в этих эмоциях.
   Я не заметил, как вошел Филипп.
   -Кто эта девушка, что была здесь? - громко спросил он.
   Я очнулся, обнаружив, что Шарлотта исчезла. Как жаль. Я столько хотел ей сказать, о стольком спросить. Но волшебницы всегда исчезают... Я с недоумением уставился на Филиппа, как на человека, о существовании которого я уже забыл. Его присутствие здесь казалось совершенно неуместным.
   -Венсан, что с тобой? - беспокойно спросил он, очевидно заметив мои заплаканные глаза.
   Он сделал шаг ко мне.
   -Нет, Филипп, - громко сказал я, - уходи.
   -Что? Почему? - растерянно спросил он.
   -Не спрашивай, просто уходи. Так надо.
   Он больше ничего не сказал, но в его глазах я увидел досаду. Мне было все равно.
   Я прижимал к себе письмо Шакре, потом вновь перечитывал немногочисленные строчки. Мне казалось, что я вижу, как он говорит мне эти слова, и от этого становилось неизмеримо легче.
   Я так и уснул на кушетки, прижимая к груди письмо Шакре.
   Филипп не оставил попытки выяснить, кем же была моя гостья, о чем мы говорили. Кажется, он заметил, как я переменился. Только он не понимал, что же во мне стало не так. А во мне появилась надежда. То страшное отчаяние, которое толкнуло меня на связь с ним, пропало, и в сердце поселилась надежда, ожидание встречи. Я знал, что где-то Шакре так же ждет меня, испытывает те же чувства, и от этого становилось спокойнее на душе.
   Я решил, что теперь мне не нужен Филипп. Правда, я не сказал ему об этом. Пока не знал, как это сделать. Я прекратил с ним любовные отношения, но для этого мне приходилось выискивать оправдания. Просто он очень помог мне. Этого я не мог отрицать, и я не хотел ранить Филиппа, не зная, что же сказать ему, как расстаться. В голове моей не было совсем никаких мыслей по этому поводу. Все они были заняты Шакре.
  
   Шакре:
   Слова этого письма пришли к нему сразу. То, что он написал, было сущей правдой и умещалось в нескольких словах. Слова эти вертелись на его языке уже месяц. С первого дня разлуки, с первого луча рассвета, встреченного без Венсана.
   Шарлотта спасла его от самоубийства. Шарлотта просто спасла его. Когда Шакре ей обо всем рассказал, она только тихо вздохнула и покачала головой. Будто это она была матерью Шакре, а не он ее отцом.
   Она мягко его пожурила, заставив подумать над тем, что бы без Шакре делал Венсан.
   -Месяц на исходе. Я передам ему письмо... Если хочешь....
   О, Шакре хотел... И он быстрым росчерком покрыл белую бумагу своей любовью, своей мучительной тягой к этому Ангелу Жизни.
  
   Венсан:
   -Барон де Гренваль устраивает у себя светский ужин по поводу своей помолвки, - сообщил мне Филипп, - я туда приглашен.
   -Помолвки? - переспросил я.
   Я совершенно ничего не знал об этом и был несколько удивлен, впрочем, мне было почти все равно.
   -Думаю, он будет рад, если и ты придешь туда. Вместе со мной, - добавил он.
   -Не знаю, вежливо ли это, - с сомнением произнес я.
   -Венсан, да все только рады видеть тебя в своих домах, а если тебя не пригласили, то просто от робости.
   Я усмехнулся про себя. Барон никогда не проявлял ко мне особой робости.
   -Ну хорошо... - согласился я.
   Филипп радостно обнял меня за плечи.
   -Я очень рад, что ты согласился.
   -Просто мы давно не виделись с бароном, интересно узнать, как он поживает.
   -Так вы уже знакомы? - удивился Филипп.
   -Он мой дядюшка, точнее далекий родственник, но всем он представлял меня, как своего племянника, - я вновь усмехнулся.
   -Я просто не перестаю удивляться тебе снова и снова, - чуть оторопев, произнес Филипп.
   Прием был очень хорош, дядя Юбер всегда знал в этом толк. Он редко появлялся в Версале, предпочитая устраивать вечера в своем роскошном особняке. Мы не виделись с ним очень давно, я даже не мог вспомнить, когда в последний раз. Я ожидал, что он начнет расспрашивать меня обо всем, а мне бы очень этого не хотелось. Но Юбер проявил вежливость.
   -Как ты живешь сейчас? - только спросил он, - ты ни в чем не нуждаешься?
   -Нет, у меня все замечательно, - заверил его я.
   Все же он не переставал проявлять заботу обо мне, что было даже приятно.
   -Я слышал, что ты был назначен помощником министра, - сказал дядюшка, - наверное, это очень ответственная роль.
   -Не такая, как кажется. Но мне это нравится.
   -Странно, так не похоже на тебя. Ты не любил быть за что-то ответственным.
   Он сказал это просто, без всякого упрека, но я почувствовал, что готов залиться краской от стыда. Поэтому поскорее перевел разговор на него.
   -Вы решили жениться, что же вас заставило?
   -Годы, мой друг, годы. Старость уже близка. В молодости я блистал даже ярче тебя, а теперь постоянно приходится гримировать морщины, - горько произнес дядюшка, - пока тебе этого не понять, ты слишком молод. Но придет время, и ты стаешь бояться старости.
   -Не думаю, к чему ее бояться, пока меня любят... - задумчиво произнес я, пытаясь представить себя и Шакре стариками, сидящими в нашем доме у камина, от этого сердце защемило от какой-то тоски и умиления.
   -Пройдет твоя красота, пройдет и любовь, - категорично заявил барон.
   -А где же ваша прежняя жена, - спросил я.
   -Пришлось развестись, она так и не могла подарить мне наследника, а я не могу не думать об этом.
   Мы еще поговорили о чем-то. Сейчас я ощущал, что мы с бароном стали совершенно чужими людьми.
   -Да, - спохватился он, - я думаю, тебе будет любопытно встретиться с одним человеком.
   -С кем же? - равнодушно спросил я.
   -Сейчас узнаешь, никуда не уходи, - радостно заявил дядюшка и исчез.
   Он появился через несколько минут и вел под руку девушку. Я просто опешил на мгновение, не смея верить своим глазам, пытаясь убедиться, что я не обманываюсь, что мне все это не чудится. Но ее глаза - они убеждали меня, что я не ошибся. Такие темно-синие глаза были только у еще одной женщины - Надин де Шевре.
   -Жанна! - выдохнул я.
   Девушка рассмеялась и кинулась мне на шею, обняла и расцеловала, не переставая смеяться.
   -Да постой же, дай посмотреть на тебя, - все еще не веря, произнес я.
   Я взял руки сестры в свои и посмотрел на нее. Она почти не изменилась внешне с тех пор, как я видел ее на свадьбе, только стала чуть взрослее. Но теперь ее глаза сияли прежним детским озорством, ее плечи не были сгорблены смирением, вид ее не был затравленным, напротив, она вся сияла.
   Я унаследовал красоту матери, ту особую ослепительную, никого не оставлявшую равнодушным. Жанна же походила на отца, ее красота была более сдержанная, не такая яркая, но необычайно благородная. Черты отца были смягчены в лице Жанны, она казалась необычайно прелестной. Но глаза у нас обоих были материнскими.
   Она была одета в зеленое платье, украшенное жемчугом и разными безделушками, висящими на поясе - зеркальцем, бонбоньерками, черепаховыми гребнями... Ее темные волосы, сложенные в простую, но изящную прическу, так же были украшены нитками жемчуга. Я не узнавал в ней ту худенькую девочку-подростка, которая участвовала во всех моих детских играх. Теперь это была настоящая дама, достойная того, чтобы ею восхищались в Версале.
   -А ты совсем изменился, мсье Паук, - улыбнулась она, - раньше ты был высоким и худощавым мальчишкой, с постоянно разбитыми коленками.
   -Кто бы говорил, мадмуазель Летучая Мышь, - я тоже наградил сестру ее детским прозвищем, - а ты была долговязой девицей с босыми ногами и в коротком платьице, а теперь просто придворная дама. Я думал, что ты живешь с мужем в деревне.
   -Думаю, нам много нужно друг другу рассказать. Дядюшка, ты не обидишься, если мы уйдем, - обратилась она к барону Юберу, который все это время скромно стоял рядом.
   -Конечно, конечно, - закивал он, - вы так давно не вделись.
   -Сколько же лет прошло? - спросила Жанна, когда мы сели в ее карету.
   -Почти четыре. Мы не виделись со дня твоей свадьбы.
   -Кажется, что прошла целая вечность.
   Дом Жанны был богатым и роскошным. Я никак не мог поверить, что она жена сельского помещика, а не какого-нибудь придворного вельможи.
   Ее муж, тучный невзрачный мужчина средних лет, удивленно встретил нас в гостиной.
   -Дорогой, это мой брат Венсан, - сказала Жанна, подбежав к мужу и взяв его за руку, - мы давно не виделись, и нам так хочется поболтать.
   Ее муж, барон де Моран только кивнул, недоверчиво посмотрев на меня. Кажется, он знал, кто я, но не подозревал, что я брат его жены. Должно быть, эта новость его не слишком обрадовала.
   -Шарль во мне просто души не чает, - сообщила она мне, отправив мужа спать, - он делает все, что я скажу.
   -Вот как? - удивился я, - я думал, что это ты его слушаешься во всем.
   -Да, вначале я его жутко боялась, но он оказался очень внимательным ко мне. А когда я поняла, что он сам боится, чтобы не дай бог сделать что-то не так, обидеть меня, я поняла, что он влюблен в меня без памяти. Представляешь, в собственную жену, - хихикнула Жанна.
   -А ты?
   -Я? Конечно, я люблю его и уважаю, но, наверное, совсем не так, как должно супруге. Я поняла, что люблю жизнь, что не могу проводить ее в деревне, мне хотелось увидеть Париж, Версаль...
   Похоже, что это у нас в крови, решил я. Жанна буквально повторяла мои мечты, которые владели мной в то время, когда я сбежал из дома.
   -Я настояла, чтобы Шарль купил дом в городе. Правда, он здесь не любит бывать, часто уезжает в поместье.
   -И оставляет тебя одну?
   -Да, он мне доверяет.
   -И совершенно напрасно, - поддел я, глядя на свою прекрасную сестру.
   Она усмехнулась.
   -Ну да... Знаешь, в постели мой муж меня совсем не устраивает. А мне нужен молодой и сильный мужчина, настоящий шевалье, а не какой-то сельский мужлан, как мой Шарль. У меня было уже несколько любовников. А сейчас я встречаюсь с одним мушкетером... Это такой мужчина!
   Жанна вдруг замолчала, стыдливо посмотрев на меня.
   -Ой, прости, я заболталась. Мне так хочется все узнать о тебе, как ты живешь, что делаешь...
   -И правда ли те слухи, которые ходят обо мне, - продолжил я.
   -Ну да, - она закусила губы, - это очень меня волнует. Но ты же мой брат, ты мне расскажешь все?
   "Все" я все равно не смогу рассказать Жанне. Мы с ней давно не виделись. И если детьми мы делились всеми тайнами, то сейчас мы взрослые люди, и у каждого своя жизнь.
   Она прижалась ко мне.
   -Помнишь, как в детстве, когда была гроза, то я страшно пугалась, и приходила в твою комнату. Хоть я и старше тебя, но ты мне всегда казался таким смелым и сильным. Ты прижимал меня к себе и успокаивал, - Жанна хитро посмотрела на меня, - я всегда думала, что когда вырасту, то выйду за тебя замуж.
   -О такой глупости я не знал, - усмехнулся я.
   -Я страшно расстроилась, узнав, что это невозможно, - усмехнулась сестра, - уверена, что малышка Люсиль мечтает о том же.
   -Девчонки вечно выдумывают всякие глупости, - заявил я.
   -Это правда, что ты спишь с мужчинами? - вдруг резко сменив тему, спросила Жанна.
   Я оторопел.
   -Жанна! О чем ты говоришь? - я попытался выглядеть возмущенным.
   -Скажи мне, - она пронзительно посмотрела на меня, - я все и так знаю. Думаешь, я такая глупая, что не отличу выдумки от правды. К тому же дядюшка мне многое о тебе рассказывал...
   Я буквально замер.
   -Рассказывал... обо мне?...
   -Да, я все знаю, знаю, как ты сбежал из дома с ним, и что было между вами. И как потом ты стал фаворитом принца, и исчез куда-то, а потом вновь объявился при дворе. И эта невероятная история с Колдуном...
   -Остановись, Жанна, - крикнул я.
   Она даже не заметила моего волнения.
   -Твоя жизнь такая удивительная, необычная! Я так восхищаюсь тобой! Ты словно герой какого-то романа для меня, а не мой собственный брат.
   -В моей жизни было слишком много того, в чем я раскаиваюсь. У тебя нет причин восхищаться мною, - хмуро заявил я, однако Жанна осталась при своем мнении.
   -Ты останешься у меня? - спросила она, - я так не хочу тебя отпускать.
   -Конечно, - я согласился. Мне совсем не хотелось возвращаться в опостылевший пустой дом или, еще больше, возвращаться туда с Филиппом, - похоже, я не понравился твоему мужу.
   -О, конечно! - усмехнулась она, - он, наверняка, думает теперь, что родство с таким беспутным человеком плохо повлияет на его безупречную репутацию.
   Мы засмеялись. Жанна прижалась ко мне вновь и тихо попросила:
   -Расскажи мне все, что захочешь, Венсан...
   В принципе, я не рассказал ей ничего, что не было бы известно, правда, без всяких прикрас, которыми обросли истории обо мне при дворе. Но больше мы говорили о детстве, с которым у нас было связано много замечательных воспоминаний. Мы проболтали почти всю ночь.
   -Почему ты не встретилась со мной раньше? - спросил я.
   -Не знаю, ты мне казался таким недосягаемым.
   -Но ведь я твой брат! Я всегда рад тебя видеть.
   Через некоторое время я задал волнующий меня вопрос:
   -Как там родители? Ты навещаешь их?
   -Да, довольно часто, - она понимающе кивнула и взяла меня за руку, - они очень переживали, когда ты ушел... Но после твоего появления, когда ты заявил... ну в общем, отец и слышать о тебе ничего не желал. Хотя все видели, что он очень страдал. Зато это очень сблизило их с мамой. И теперь они сообща занимаются воспитанием маленького Армана.
   -Кого? - не понял я.
   -А ты ничего не знаешь? - Жанна оживилась, - четыре месяца назад у них родился сын, Арман.
   Эта новость принесла с одной стороны радость, но с другой - грусть. Это маленькое существо, мой брат, которого я никогда не видел, теперь будет наследником отца. А это означало только одно - путь в родной дом закрыт для меня окончательно и бесповоротно. Надеюсь, Арман де Шевре будет достойным сыном и совсем не будет похож на своего беспутного старшего брата, о котором вряд ли когда-нибудь услышит...
  
   Когда я вернулся к себе, было уже позднее утро. Филипп ждал меня. Он выглядел очень недовольным, и тут же сердито накинулся на меня.
   -Как ты мог так поступить со мной, Венсан? - с горечью бросил он.
   -О чем ты? - недоумевал я.
   -Не прикидывайся, - зло оборвал он, - как ты мог уйти с этой девицей и провести с ней ночь. Почему ты оставил меня? Ты не имел права так поступать! Сначала та рыжая девица, теперь эта...
   -Филипп, это что, сцена ревности? - подозрительно спросил я.
   -Думаю, я имею на это право.
   -Вот как? - язвительно спросил я.
   -Да, после того, как открыл тебе свою душу, подарил тебе свою любовь, ты бросаешь меня, ради какой-то девчонки!...
   -Я не просил меня любить, - ответил я сердито.
   -Ах, вот как ты заговорил! - вспылил он, - когда тебе было плохо, я оказался рядом и помог тебе!...
   -Ты просто воспользовался тем, что мне было плохо, - парировал я.
   Филипп зло сощурил глаза.
   -Вот как ты заговорил! Теперь я оказываюсь ненужным...- тут он словно прозрел, - я понял - ты все еще любишь его!
   -Что? - изумился я.
   -Да, именно. Ты все еще любишь и хочешь его! Этого проклятого Колдуна. После всего... после того, как он вышвырнул тебя, прилюдно унизив, заплатив, как шлюхе, горстью монет...
   -Замолчи, черт тебя подери! - не выдержал я и со злостью крикнул на Филиппа.
   -Я прав! Вижу, что прав, - засмеялся он.
   -Дьявол тебя раздери, замолчи и убирайся отсюда. Я тебе ненавижу и больше видеть не желаю!
   Странно, но когда Филипп ушел, я почувствовал облегчение и удовлетворение, от того, что выгнал его, и все закончилось.
   Отпущенный месяц подходил к концу. И если через два дня Шакре не появится, я сам отправлюсь его искать. И видит Бог, я найду его, где бы он ни был...
  
  
   Шакре:
   Шакре сидел в кресле в гостиной. Шарлотта сидела на полу у его ног, положив голову на его колени. Колдун рассеяно поглаживал ее волосы. Оба молчали.
   -Ты не хочешь услышать о Нем?
   -От тебя пахнет им...
   -Значит, не хочешь...
   -Хочу...
   -Что?
   -Все.
   -Ему плохо.
   -Я знаю.
   -Тогда что же ты хочешь услышать?
   -Расскажи о себе.
   -Твой корабль был быстроходным. Я успела побывать во многих местах... Я встречала разных людей.
   -Ты была счастлива?
   -И да, и нет. Я скучала по вам. По тебе и Венсану. Он страдает. Но он его не любит.
   -Кого? - Шакре как-то сразу проснулся.
   -Филиппа. Он не любит его и не любил. Филипп воспользовался его состоянием...
   -То есть, как это воспользовался? Он что...
   -Я не знаю подробностей - Венсан не говорил об этом. Я просто... м... знаю.
   -Его полное имя Филипп де Рокелер, граф дю Монталь?
   -Да, это тот самый. Что ты собрался делать?
   -Ничего особенного.
   Шарлотта насторожилась и подняла голову, вглядываясь Шакре в глаза.
   -Будет выглядеть странно, если Филипп сразу после...
   -Нет, не будет. Уже прошел месяц. Уже пора. Для Филиппа разрыв был очень болезненным, и он уехал. Все будет нормально. О нем позаботятся. Извини, Шарлотта, мне нужно идти.
   Шарлотта отпрянула, и Шакре встал. Быстрыми шагами он удалился из комнаты, и Шарлотта только вздохнула. Она уже пожалела о том, что сказала. Своими словами она видимо подписала кому-то смертный приговор.
   Шакре же направился в свою комнату. Несколькими быстрыми росчерками он набросал приказ и запечатал конверт, капнув пару капель воска. Он прижал к воску сначала черное кольцо, потом копию того кольца, что носил Венсан, только с серым камнем. Его своеобразная печать показалась ему еще более мрачной, чем всегда. Короткий перезвон колокольчика пронесся вихрем по дому, и слуга явился на зов. С письмом в руке он выскользнул через заднюю дверь...
   Шарлотта снова вздохнула, когда он проходил мимо.
   - Все мы там будем...- прошептала она и тоже поднялась.
   Шакре быстро оделся - он ехал за Венсаном.
   Уже был поздний вечер. Темнота на улице обрекала Шакре на невидимость... Как призрак, он спустился в конюшню. Его любимый конь уже ждал его. Шакре провел рукой в перчатке по еще прохладной спине животного, мрачно усмехнулся своим мыслям и вскочил на коня.
   Он ехал за Ним. За Венсаном. За своей судьбой.
   Его немного пугала теперь та легкость, с которой он решал судьбы. Но подписать столь мучительную ссылку для Филиппа де Рокелера было сущим удовольствием. Даже не просто потому, что он, по мнению Шакре, обидел Венсана... Да в конце концов, почему бы ни признаться в этом хотя бы самому себе? Шакре ревновал. Дико и безудержно. Когда он думал о графе дю Монтале, обнимающем Венсана, он сразу же вспоминал другого Филиппа, и ему становилось тошно. Ему противило то, что кто-то кроме него может дарить Венсану удовольствие.
   Шакре мчался на полном скаку к дому Венсана. За ним не ехал никто.
   Шакре досадовал на себя. Ему опротивела эта жизнь. Ему опротивела вся эта банальность. Без Венсана все казалось еще преснее, чем было. Его возмутила та ревность, что проснулась в глубине сердца. Возмутила тем, что так и должно было быть. Но с ним так быть не могло. Просто не могло, и все.
   Он доехал до дома Венсана.
   Но там никого не оказалось.
   Вообще.
   Шакре встретила тишина, темнота и пустота.
   Желудком играл какой-то дикий страх. Где? Почему не здесь? Почему? Зачем?
   Вопросы обманчиво занимали мозг. Хотя на самом деле все мысли заполнял тот факт, что Венсана здесь ПРОСТО НЕТ.
   Маленькая капля соленой воды сорвалась в одно мгновения с ресниц Шакре. В следующий миг ненависть и злость смешались с яростью и бессильностью.
   Взрывоопасная смесь кинула Шакре в жар.
   Его нет. Он не ждет. Шарлотта соврала. Он не ждет. Его нет. Я убью. Я ведь обещал, что убью его. Я убью его...
   Конь, не успевший остыть, понес Шакре назад через весь Париж, а затем вон из Парижа...
   Шакре, сжав зубы, обдумывал текст приказа. Он решил, что прикажет найти Венсана и достать из-под земли и доставить к нему в замок. Плевать, как на это посмотрят. А потом он обдумывал способ, как убьет его. Не заняться с ним любовью в последний раз было бы глупо... Да, он займется с ним любовью... Он будет ласкать это тело... От одной мысли Шакре загорелся, как порох. А потом, потом... в пик всех чувств он воткнет кинжал в это предательски переменчивое и жестокое сердце... После он поднимет кинжал еще раз и все будет кончено... Нет, лучше перерезать вены... Пока будет вытекать кровь, можно успеть еще раз, последний раз взглянуть на него...
   Шакре ворвался в свой собственный дом, как вихрь. Не сняв сапог, ни перчаток, ни даже плаща или шляпы, взбешенный, словно дикий зверь, он помчался в свою комнату писать приказ. Слуги испуганно разбегались перед ним в разные стороны. Шаги Шакре по лестнице гулким топотом отдавались во всем доме. Но навстречу ему спускался слуга. Шакре с жестоким удовольствием представил, как сейчас свернет чью-то шею.
   Лестница повернула.
   Спускавшийся испуганно замер. Шакре метнулся и в одно мгновение очутился рядом. Руки его сжались на чьем-то горле, сдавливая все сильнее. Руки жертвы даже не дернулись, чтобы ослабить хватку. Лишь слабым движением потянулись к его лицу. Тонкие пальцы, чуть дрожа, провели по щекам. Голова человека запрокинулась. Пальцы, прижимавшиеся к лицу Шакре, слабели. Что-то было в этом такое знакомое, что Шакре невольно выпустил жертву из рук. Тот упал на лестницу, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Шакре был лишь еще более темным пятном в темноте лестницы, так как шел без свечи. Тело лежащего белело в темноте, как снег. Его одежда... Одежда??? Голубой с серебряным камзол...
   С замирающим сердцем Шакре склонился над лежащим.
   Венсан.
   Венсан смотрел на него с таким мучительным желанием в глазах, что Шакре понял, он чуть не сделал возлюбленному желанное одолжение.
   Желание смерти. Желание боли. Желание любви. Желание...
   Он хотел, чтобы Шакре коснулся его пусть даже для того, чтобы убить... Пусть так...
   Шакре больше не мог выносить этого зрелища. Он нагнулся так резко, что шляпа слетела с его головы. Быстрым движением руки он попытался разорвать камзол, но ткань была слишком прочная. Тогда Шакре достал из-за голенища сапога кинжал. На лице Венсана не отразилось ничего. Он лежал на ступеньках, запрокинув голову с полу прикрытыми глазами, и наслаждался каждым прикосновением, каждым вздохом, каждым мигом... У него не было сил двигаться...
   Ничего...
   Шакре быстро разрезал кинжалом одежду.
   Когда он, наконец, смог коснуться обнаженной кожи, то понял, что все еще в перчатках. Сдернув их, Шакре припал к губам Венсана, гладя его белое тело, на котором не осталось уже следов морского загара. Венсана затрясло. Будто безумие застал его врасплох поцелуй. Он только хватал ртом все время ускользающие, как ему казалось, губы Шакре. Он шевелил руками, пытаясь стянуть с Шакре хотя бы плащ. Горло его не могло произвести ни звука. Даже стона. Только тяжелое дыхание в темноте на неудобной лестнице. У ступенек были острые углы. Они впивались Венсану в спину, но он этого не чувствовал. Темнота была ему вместо кровати. Присутствие Шакре вместо перин. Венсан пошарил рукой - он точно помнил, здесь где-то был кинжал. Его пальцы, наконец, смокнулись на рукояти. Он долго не мог понять, что же хотел сделать...
   Губы Шакре, его пальцы, его запах, они сами мешали ему, туманили мозг...
   АХ, да! Разрезать, снять эту одежду... Прижаться к нему всем телом...
   Шакре помог Венсану. Тот только молча прижался к Шакре всем телом. Будто пытался раствориться в нем навеки. Уйти из мира и стать частью Шакре. И Шакре хотел не существовать ни для кого кроме Венсана.
   Шакре уже было все равно, будет Венсану больно или нет... Все вокруг покрыла белесая пелена. Она же закрыла мозг... Когда Шакре, наконец, резко втолкнул себя в Венсана, тот застонал. Это был первый звук, что он смог произнести. Это тихое, хриплое, нежно- растерянное и мучительное: "Умммм..." свело Шакре с ума окончательно. Венсан поддался вперед, обнимая Шакре ногами за талию так крепко, что даже не давал тому возможности двигаться... Но Шакре и не собирался. Медленно, мучительно медленно он двигался из стороны в сторону. Его сил хватало на то, чтобы мучить любовника. А мучить хотелось. Злость и ярость еще были там. Шакре решил, что сотрет с тела Венсана чужие следы. Сотрет он их и из памяти. Вытравит из души. Только для Шакре. Только он должен существовать для Венсана, как только Венсан существует для него.
   Слабые шаги раздались сзади. Из-за поворота вынырнула Шарлотта. Шакре усмехнулся ее побледневшему лицу, но не остановился ни на миг. Не стыдясь своей грубости, он рявкнул:
   -Убирайся!
   Венсан, выглянув из-за плеча Шакре, попытался оттолкнуть любовника, но Шарлотта уже снова исчезла. Шакре легко пресек все попытки Венсана освободиться, легко опрокинув его снова на лестницу. Не дав Венсану опомниться, Шакре покинул его тело. Осталась только его рука на животе Венсана, как точка соприкосновения. Венсан что-то глухо простонал.
   -Шакре... Что?...
   -Я люблю тебя, Венсан.
   -Да... и я тебя люблю... боже... Убей меня... Я не могу так больше... Не могу без тебя... Почему пять минут назад ты меня не убил?... Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Хочу чувствовать тебя, принадлежать тебе... Возьми меня или убей, Шакре! Сейчас...
   Венсан вздохнул с трудом и перевернулся, сев на живот Шакре, полулежащего рядом на ступеньках.
   -Венсан... Венсан...
   Венсан не дождался ответа и сам насадил себя на Шакре. Тот только прерывисто выдохнул и вздрогнул. Венсан уперся руками ему в грудь. Шакре заботливо поддерживал любимого за талию. Венсан стонал, никого не стесняясь. Иногда, когда он чувствовал, как глубоко в нем Шакре, он вскрикивал. Шакре мучительно дрожал от невозможности войти в Венсана еще сильнее, еще дальше, еще глубже и удовлетворить все, что в нем накопилось. Венсан будто понял его желание, убрал со своей талии руки Шакре. Вскрикнув, он забрал в себя всего Колдуна. Шакре более не мог совладать с тем несусветным чувством жара, что поднималось в нем. Мир вокруг окончательно перестал существовать. Оргазм взорвался перед глазами тысячей цветных пятен. Венсан кончил следом и тихо упал на грудь Шакре, так и не выпустив из себя...
  
   Венсан:
   Первый мартовский день выдался холодным и пасмурным, как и мое настроение. Сегодня Жанна ждала меня к себе на ужин, где решила собрать своих светских знакомых. Меньше всего на свете мне хотелось сегодня видеть эту знатную молодежь. К тому же мне опротивела та игра, что затеяла Жанна, а мне невольно приходилось ей подыгрывать. Никто так и не знал о нашем родстве, поэтому все справедливо полагали, что мы с ней любовники. Жанна приходила от этого в восторг, она умоляла меня подыгрывать ей. Я спускал ей эти выходки, но теперь не мог больше этого выносить. Похоже, годы в монастыре ничему ее так и не научили, и она так и осталась ребенком, непоседливой девчонкой, а муж, спускавший ей все ее капризы, только потакал Жанне. Я решил твердо, что сегодня я к Жанне не пойду. Просто так, без всяких объяснений.
   Сегодняшний день будет решающим. Я решил покончить с невыносимым ожиданием. Поэтому вместо того, чтобы следовать к особняку сестры, я приказал кучеру везти меня в дом Шакре. Я уверен, он там, но даже если нет, то он обязательно придет туда, и я дождусь его, во что бы то ни стало. Я скажу ему о своих чувствах... Нет, я даже не знаю, что сделаю... Просто прикоснусь... От этих мыслей в голове разливался теплый туман, который сладко убаюкивал меня в моих мечтаниях.
   Дом встретил меня мрачной пустотой. Но все здесь было таким родным, таким любимым и знакомым, каждый предмет, каждая безделушка, каждый запах. Все здесь было словно пропитано Шакре. Я присел в его любимое кресло в его покоях. Камин мягко догорал.
   Я дождусь его, обязательно. Возможно, он задержался по делам и скоро вернется, а может он останется на ночь во дворце, но утром обязательно явится сюда, чтобы помыться и надеть чистую одежду. Шакре так любит чистоту. При этой мысли меня охватила нежность. Скорее, любимый, приди ко мне, я так тебя жду...
   Мне показалось, что внизу что-то грохнуло, зашумело, словно ураган ворвался в дом. Я вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице. Было так темно.
   Внезапно кто-то вырвался из темноты и кинулся на меня.
   "Нападение... снова... " - мелькнуло в моей голове.
   Но когда руки нападавшего схватили меня за горло, я узнал их. Эти руки, могущие быть такими нежными, сейчас сдавливали мою шею стальными тисками. Это был Шакре. Он пришел... Он узнал о моей измене и пришел наказать меня. Я заслужил это. Я готов умереть, но лишь бы почувствовать его прикосновение. "Да, любимый, сделай это" - хотелось крикнуть мне, но я не сумел проронить ни единого звука. Мне лишь бессильно хотелось прикоснуться к нему. От удушья меня охватила слабость, но я не чувствовал боли, только какое-то опьяняющее счастье от его близости. Я плохо видел его в темноте, но инстинктивно дотянулся до его лица и сумел прикоснуться к нему, а потом мои руки бессильно опали.
   Шакре замер, выпустил меня, и я беспомощно упал на ступеньки, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Я уже лучше различал Шакре в темноте и не отрывал от него взгляда. Его глаза прояснились. Кажется, он не понимал, что происходит, и только теперь осознал, кто перед ним. Он был так прекрасен в своем праведном гневе, что в этот миг я желал его, пусть он убьет меня, пусть смерть будет избавлением от моих страданий, но я испытаю его прикосновение в последний раз.
   Шакре резко кинулся ко мне и тут же рывком попытался разорвать одежду, но не смог оторвать даже пуговицы. Тогда в его руке оказался кинжал, словно возникший из воздуха. Я представил, как сейчас это лезвие коснется моей шеи, и послушно открыл ее. Но он не собирался резать мне горло, он распорол мою одежду. Я просто послушно лежал, позволяя ему делать все, что он захочет. Что бы он ни сделал, я буду счастлив принять это от него. Не было ни сил, ни желания двинуться или хотя бы отвести взгляд. Я наслаждался его мимолетными прикосновениями, когда он снимал с меня одежду. Потом он прижал меня к себе и поцеловал с такой дикой страстью, что меня затрясло, пронзило вспышкой молнии, я обезумел вместе с ним, я тянулся к нему, к его губам, не позволяя им уйти, как к последнему живительному глотку воздуха. Руки бессильно тянулись и скользили по его одежде, я был слишком слаб, чтобы сдернуть ее с него. Моя рука сама, помимо воли, нашарила кинжал. От присутствия Шакре мысли в голове метались и путались, цепляясь одна за другую. Я даже не понял, что собираюсь сделать с кинжалом, рука дрожала, распарывая ткань. И если бы Шакре не пришел мне на помощь, наверное, я бы порезал его, и никто из нас бы этого не заметил. Потому что ничего не существовало сейчас во всем мире кроме душившего нас вожделения и потребности удовлетворить его.
   Когда наконец я ощутил его в себе, то поплыл, захваченный огненной рекой, горло мое сумело выдавить какой-то слабый стон, который словно вселил в меня силу, и я смог обхватить ногами тело Шакре, прижаться к нему так сильно, как только смог, сплачивая нас в один неразрывный клубок тел, прижатых к друг другу так крепко, что почти не было возможности двигаться. Это походило на пытку, мы оба знали это. Им владели не только страсть, но и ярость, бешеное желание, заставлявшее его выплескивать эту злость на меня. У него были причины для этого. Но мне было все равно. Пусть это будет боль, но от него. Это слаще, чем самая изысканная ласка, дурманит сильнее, чем нежность, уносит, как вихрь, кружит в сладком тумане. Я готов был на все, но только чтобы не отпускать его, прижимать сильнее к себе, вбирая в себя полностью, не давая возможности уйти. Никогда больше...
   -Убирайся! - окрик Шакре словно разбудил меня.
   Я с непониманием посмотрел на него, ничего не соображая. Я подумал, что это он мне говорит. Но тут заметил, что Шакре, обернувшись, смотрит на кого-то.
   Шарлотта... краска стыда, залила мое лицо, когда я понял, ЧТО она увидела. Шарлотта исчезла быстро и внезапно, но своим появлением она словно отрезвила меня. Я хотел вырваться из объятий Шакре, но он не отпустил меня, снова повалив на жесткие ступеньки. Но когда он оставил меня, я понял, что мне уже все равно, видит нас кто-то или нет. Неужели он собирается покинуть меня, бросив в таком состоянии? Неужели он не намерен продолжать? Это казалось невозможным, невыносимым.
   -Шакре... Что?...
   -Я люблю тебя, Венсан.
   Мне стало действительно страшно, что сейчас он уйдет. Нет, я не вынесу этого снова, лучше смерть. Пусть убьет или не смеет оставлять меня, но я его не отпущу. Я сбивчиво заговорил:
   -Да... и я тебя люблю... боже... Убей меня... Я не могу так больше... Не могу без тебя... Почему пять минут назад ты меня не убил... Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Хочу чувствовать тебя, принадлежать тебе... Возьми меня или убей, Шакре! Сейчас...
   И не давая ему возможности опомниться, я взобрался верхом на его бедра. Я не позволю ему уйти от меня. Только не теперь...
   -Венсан... Венсан... - произнес он.
   Я принял его так глубоко, как только было возможно. Сладкая боль, как судорога, прошлась по моему телу, глаза замутились от слез и наслаждения. Я упирал ладони в грудь Шакре, а он поддерживал меня за пояс, толкая себя внутрь, помогая мне, чтобы уменьшить боль и усилить наслаждение. Я принимал его сильнее и сильнее, но мне все казалось мало, недостаточно, чтобы насладиться им, наконец-то удовлетворить эту безумную жажду. Тогда я убрал его руки, осторожно поддерживающие меня, убрал последние барьеры, и окунулся в этот омут огня, стремительно пробежавшего по моему телу и телу Шакре. Я чувствовал то же, что и он, словно мы слились, каждый мой стон отзывался эхом наслаждения в его теле. А мне все хотелось больше, сильнее, до тех пор, пока я не понял, что приближаюсь к вершине этого невероятного наслаждения, что мое ненасытное желание наконец-то удовлетворено, и я окончательно потерял всякие ориентиры, помчался куда-то, закрутился, до тех пор, пока не вспыхнул, сосредоточившись в клубке удовольствия, боли, радости, освобождения...
   Желанное освобождение лишило меня сил. Я прижался к Шакре. К этому сильному телу, которое только что дрожало вместе со мной в вихре страсти, а теперь устало прижималось ко мне. Я блаженно спрятал лицо на его груди, вдыхая такой родной, такой любимый запах тела Шакре. Я еще не вернулся окончательно в реальный мир, все мои ощущения занимал Шакре.
   -Боже, ты здесь, - выдохнул я, - ты вернулся, наконец-то, я так этого ждал.
   -Ты лжешь мне, Венсан? - его ледяной голос вмиг отрезвил меня от всяческих грез.
   Я резко отпрянул и посмотрел в его глаза - там была та же холодная сталь. После яростной страсти мне так хотелось нежности, но сейчас он был холоден, как никогда. Я все понял. Да, он знает о моей измене, и он не простил ее мне, а то, что было сейчас - лишь выпуск нахлынувших чувств, среди которых было больше злости, чем страсти. Я резко сел на ступеньке и закрыл лицо руками. Что я мог сказать, только:
   -Прости меня...
   -За что? - мрачно спросил он.
   -За мое предательство, за мою измену. Я знаю, у меня нет оправдания. Разве может быть оправданием мучительное одиночество, страх, боль. Но никто не видел этого во мне, никто не догадывался, что я медленно умираю. И я кинулся в объятия к первому, кто оказался рядом, кто захотел мне помочь.
   -Я сам толкнул тебя в объятия к нему, - сказал Шакре тихо.
   Он тоже присел рядом. Я беспомощно посмотрел на него. Теперь в его глазах была грусть.
   -Нет, не ты, а моя собственная слабость. Я был так слаб, я умирал без тебя. Мне нужно было за кого-то уцепиться, чтобы не упасть в пропасть. Это все мое отчаяние.
   Он обнял меня за плечи.
   -Я не могу тебя винить за то, что должно было произойти. К тому все и шло с самого начала.
   Я с недоумением посмотрел на него.
   -Ты простил меня? - с надеждой спросил я.
   -Давай не будем сейчас говорить об этом, - Шакре улыбнулся.
   Я не выдержал и прижался к его губам. Он целовал меня с ошеломительной нежностью, от которой на глаза наворачивались слезы. Как же долго я этого ждал!
   -Я люблю тебя, - прошептал он.
   -Я люблю тебя, - повторил я следом, одними губами, потому что голос пропал от нахлынувших эмоций, - тебя, только тебя, никого больше. В этом мире мне никто не нужен.
   Я цеплялся за него, как умирающий, как утопающий, за свою единственную причину жить, за свою единственную любовь.
   Он прижал меня к себе, поцеловал в макушку. И мы сидели так некоторое время, купаясь в тепле друг друга, наслаждаясь каждым мигом. Потом вдруг внезапно на меня обрушилось осознание происходящего - мы сидели голые на парадной лестнице, где только что занимались любовью. Память вернула меня немного назад, и вновь меня охватил стыд, я спрятал лицо на груди Шакре и простонал:
   -О господи! Шарлотта... она нас видела...
   Шакре усмехнулся.
   -Не волнуйся, она все поймет.
   -Все поймет, - я с тревогой посмотрел на Шакре, его, похоже, этот факт ничуть не смущал, - этого-то я и боюсь. Я теперь ей в глаза не смогу смотреть.
   -Ты стыдишься того, что было? - спросил он хмуро.
   -Нет, но подобные зрелища не для девушки ее возраста.
   -Не волнуйся, она не станет нас осуждать.
   Я встал со ступеньки.
   -Лучше пойдем в спальню. Я не хочу, чтобы еще и кто-то из слуг нас застал.
   -Хорошо, - кивнул Шакре, поднимаясь следом, - но сначала лучше в ванную.
   Я поднял остатки одежды.
   -Мой новый костюм безнадежно испорчен, - сказал я.
   -Мой тоже, - Шакре показал свою одежду, которую я искромсал.
   Мы одновременно рассмеялись. Потом он прижал меня к себе, приподнял подбородок и посмотрел на мою шею.
   -Я не сделал тебе... слишком больно? - спросил он тревожно.
   -Даже если бы ты убил меня, я был бы счастлив, - я прижался к нему всем телом, в глубине которого вновь просыпался жар, - я так ждал тебя.
   Шакре прижался ко мне сильнее, ощутив мое состояние.
   -Пошли лучше в спальню, - сказал он мягко.
  
   Шакре:
  
   С утра Шакре почему-то слишком ясно вспомнил свои чувства в то время, когда Венсан был где-то с Филиппом. Ему захотелось уйти.
   Он ушел.
  
   Он пришел на огромное поле, тихое и пустое. Только свист ветра. И фигура в черном плаще. Даже не одна - две.
   Шакре усмехнулся и подошел к ним. Но они продолжали свой разговор, будто Шакре не было и в помине.
   -Нет, Геацинт! Это просто несправедливо с твоей стороны!
   -Почему же?
   -Они заслужили все, что есть тем, что должно быть! Оставь их в покое! В конце концов, договор заключал я, а не ты!
   -Ой, вот только не надо, Нарцисс! Не надо! Ты не ты, какая разница? Да откуда мне знать, что у них там будет?
   -Ты меня поражаешь, Геацинт! Рвешься в бой, а даже к мойрам не сходил. Иди к мойрам и клиентов моих не трогай, понял?
   Понял ли Геацинт, осталось тайной - не ответив, он исчез.
   Нарцисс повернулся к Шакре.
   -Здравствуй, Колдун! Как жизнь?
   -Не знаю.
   -Мучаешься изменой?
   -Может быть.
   -Ладно тебе, все свои. Сколько лет знакомы уже, ты помнишь? Уж лет двадцать точно есть. Не хочешь отпраздновать годовщину?
   -Нет.
   -Ну как хочешь. Да не мучайся ты! Любит он тебя. Не ревнуй.
   -А зачем...
   -Зачем? Я тебе напомню. Я тебе сейчас так напомню, что тебе жить не захочется, упрямец несчастный! Вспомни, будь добр, Жака. Помнишь? Ты никогда не любил его. Никогда. Но спал с ним. Не просто спал, ты, прости, насиловал! И не просто юношу, мальчика! Я не буду говорить тебе, что это не нормально. Ты мне либо не поверишь, либо и так знаешь. Жак не был против. Вот он любил тебя так, как не любил никто. Так как никто тебя никогда не полюбит. Даже Он. Хотя я не в курсе. А ты не помнишь, почему ты обратил на него внимание, нет? - черная фигура колыхнулась в сторону Шакре, обвила его плечи руками черного тумана и положила голову в капюшоне на плечо. - Я напомню тебе на всякий случай, если ты забыл. Тебе было холодно и одиноко. Вокруг не было никого, даже Луи был занят по горло. Твой тогдашний Анжело уехал к родителям. Ты бродил по пустым коридорам, думая, что никто не видит. Ты стал замечать мельчайшие детали, это развлекало тебя. Так среди этих деталей ты заметил, как смотрел на тебя один из пажей твоего дома. Сколько ему было? Пятнадцать? Шестнадцать? Он смотрел на тебя с безнадежной грустью, то с теплотой и нежностью...
   -Прекрати! - Шакре попытался отмахнуться, но Нарцисс держал крепко и, переложив голову на другое плечо, продолжил:
   -Ты даже не хотел! Все получилось само собой. Сено, запах лошадиного пота, громкие крики... Твоя жестокость, его покорность... Но тебе стало легче. Когда Жак тянул к тебе свои пальцы, когда говорил всякую нежную чушь, тебе было не так плохо. Правда? Но было ли тебе плохо, когда он умер? Было ли тебе плохо, когда он на твоих глазах перерезал себе горло? Тебе было все равно. Потому что ты его не любил. Ты любил Анжело. А Жак просто скрашивал твое одиночество. Ты все еще ревнуешь?
   -Нет. Но не стоило говорить о Жаке.
   -Ах, конечно! Жизнь Колдуна неприкосновенна! Как я мог забыть! И говорить о ней воспрещается строжайше! Забудь ты, Колдун, обо всем, что было! Измена не измена, Жак не Жак! Не так долго тебе осталось весело жить! Я говорил тебе уже и скажу еще раз - живи настоящим!
   Фигура растаяла.
  
   Венсан:
   Утром я почувствовал, как Шакре пытается высвободиться из моих объятий.
   -Куда ты? Не уходи, - взволновался я, хватая его за руку и не пуская.
   Он присел на край кровати и провел ладонью по моей щеке.
   -Не волнуйся, я ненадолго, - ласково сказал Шакре, - просто у меня есть несколько дел во дворце, которые необходимо закончить, а потом я вернусь, и мы сможем быть вместе целый месяц, не разлучаясь.
   -Обещаешь? - воодушевлено спросил я.
   -Обещаю, - сказал Шакре, но в его тоне мне почудились слова: "Это единственное, что я могу обещать".
   -Не уходи, - я лег на постель, все еще не отпуская его руку, - отправь слугу с письменными поручениями.
   -Нет, я должен решить все дела лично.
   -Ну хорошо, - я нехотя отпустил его, - но потом мы будем вместе целый месяц, я ловлю тебя на слове.
   Шакре мягко улыбнулся, потом нежно поцеловал меня в губы и ушел.
   Я еще понежился в постели. Мне было так хорошо, я даже не верил, что это не сон. Я боялся, что проснусь и обнаружу, что все случившееся вчера, мне просто-напросто приснилось. Это было бы ужасно. Но Шакре пришел, он спас меня от всего самого плохого. И эта ночь стала для меня словно новым рождением. Правда остался неприятный осадок после этой разлуки, который нам еще предстоит пережить, но я не хотел об этом думать в такое прекрасное утро.
   Когда я спустился к завтраку, в столовой уже сидела Шарлотта. Где же она ночевала, мелькнуло у меня.
   -Доброе утро, - улыбнулась она.
   -Доброе утро, - я поцеловал ее в щеку, и она поцеловала меня в ответ.
   Я не решался поднять на нее глаза, вспоминая, что произошло вчера, но все же чувствовал, что должен заговорить об этом.
   -Шарлотта... - начал я, запинаясь, - то, что произошло вчера... мне очень стыдно...
   Она хихикнула.
   -Тебе стыдно?
   -Ну, то есть, мне неловко, что ты стала свидетелем подобного зрелища, - я стыдливо посмотрел на нее.
   -Ничего страшного. Я понимаю. Вы просто не добрались до спальни.
   Я с удивлением уставился на эту девушку, которая так радостно воспринимала то, что у любого другого человека вызвало бы неприязнь, отвращение, в крайнем случае, неловкость.
   -Да, учитывая характер Шакре, - согласился я.
   -Я все понимаю. Вы слишком долго были в разлуке, слишком соскучились, чтобы думать о чем-то еще. И я слишком рада за вас, чтобы смущаться, и тебе не советую.
   И все равно в ее глазах плясали веселые искорки, несмотря на то понимание, что она проявила. Я решил сказать ей все до конца.
   -Я немного боюсь возвращения Шакре, - признался я.
   Она удивленно посмотрела на меня.
   -Почему?
   -Вчера все было так внезапно, - я смутился, - но теперь... я боюсь того, что мы будем говорить о том, что произошло во время разлуки. Он ведь все знает... И мне очень стыдно за это...
   -Венсан, - Шарлотта протянула руку и положила на мою ладонь, - не надо думать об этом. Он все понимает.
   -Ты так думаешь? - недоверчиво спросил я.
   -Шакре умеет забываться в работе, прятаться под маской холодного, неприступного человека, замыкаться в себе. А ты не такой, ты не умеешь скрывать свои эмоции, тебе обязательно нужен кто-то рядом, ты не умеешь переживать все в одиночестве, искать в нем поддержку, - она пожала мою руку. - Я сожалею, что не смогла оказаться рядом с тобой раньше, чтобы помочь тебе, тогда тебе бы не пришлось искать утешения у этого Филиппа.
   Я с надеждой посмотрел на нее.
   -Ты думаешь, он простил меня?
   -Простить-то простил. Он все это понимает, но умом, а не сердцем. Он ужасно ревнует. Вот и все, эта самая банальная причина.
   -Ревнует? - мне было странно это слышать.
   -Конечно, и сам этого боится. Ты должен избавить его от этих чувств.
   -Я постараюсь, очень постараюсь, - заверил я, - я сделаю все. Мое сердце принадлежит только ему.
   Шарлотта улыбнулась.
   -Я знаю. Не нужно меня в этом убеждать.
   Я подошел к девушке и крепко обнял ее.
   -Спасибо тебе за все.
   Она похлопала меня по спине.
   -Ну все, хватит прохлаждаться. Собирайся, едем на прогулку, - бодро сказала она.
   -О нет, там слякоть, грязь, - возразил я.
   -Не капризничай, Венсан, собирайся, - строго сказала она.
   На самом деле прогулка получилась замечательной. Мы с Шарлоттой, не спеша, ехали по лесу. День был теплым, совсем по- весеннему. На душе было легко и спокойно. Я расспрашивал Шарлотту о ее путешествии.
   -Я наконец-то осуществила свою давнюю мечту - побывала в Венеции! - радостно сказала Шарлотта, - ты был в Венеции?
   -Да, там очень красиво.
   Я был счастлив, что Шарлотта получила столько впечатлений, смогла увидеть все, о чем мечтала, благодаря Шакре, он помог этой девочке осуществить то, что прежде было ей недоступно.
   -Поехали, я хочу показать тебе одно место, - бодро сказала Шарлотта, пришпорив коня.
   -Что? Какое? - крикнул я, кидаясь вслед за ней.
   Шарлотта, не останавливаясь, доскакала до поляны, на которой рос старый, раскидистый дуб. Она спешилась. Я последовал ее примеру.
   -Что это за место? - спросил я.
   Девушка подошла к дереву, скинула перчатку и провела рукой по его узловатому стволу.
   -Это то место, где мы познакомились с Шакре, - произнесла она мечтательно, - хотя, нет, место, где мы встретились. Познакомились мы гораздо раньше.
   Ее слова звучали довольно странно, но я понял их смысл. Да, они словно были знакомы всю жизнь, но встретились лишь теперь.
   Я тоже подошел к дереву. Дуб был огромным, в несколько обхватов, он протирался на немыслимую высоту, а его корявые, узловатые ветви торчали во все стороны.
   -Да, хорошее место, - подтвердил я.
   Здесь я действительно испытывал особое умиротворение.
   -Знаешь, я многое понял после этой разлуки.
   Шарлотта с интересом посмотрела на меня.
   -Прежде я так беззаботно наслаждался нашим счастьем с Шакре, не думая, что ждет меня в будущем. Но теперь понимаю, что мы не в силах предвидеть, что нас ждет там. Поэтому я решил, что нужно наслаждаться тем, что есть сейчас. Каждым мигом, будто он последний в жизни. Именно так я и решил поступать. Я понимаю, что Шакре не всесилен, и если однажды произойдет нечто подобное, я должен быть готов, я должен быть сильным и не сдаваться обстоятельствам, достойно встретить все превратности судьбы.
   Шарлотта внимательно слушала меня и одобрительно кивала.
   Когда мы вернулись домой, Шакре уже был там. Он давал какие-то наставления слуге, но увидев нас, отпустил того.
   -Идите, Жиль. Как прогулка? - обратился он к нам с улыбкой.
   -Просто великолепно, - произнесла Шарлотта, она обняла Шакре. Он поцеловал ее в лоб, - Венсан наконец-то познакомился со Старым Дубом, - сообщила она.
   -Вот как? - Шакре с улыбкой посмотрел на меня.
   -Вот еще, познакомился, - фыркнул я, - еще чего не хватало - знакомиться с деревом.
   Они переглянулись и рассмеялись. Все-таки у этих двоих достаточно своих секретов. Но сейчас меня это нисколько не угнетало, как прежде.
  
   Вечером Шакре позвал меня за собой в одну из гостевых комнат, которой никто никогда не пользовался.
   -Надеюсь, ты не откажешься от приватного ужина в моей компании? - спросил он с таинственной улыбкой.
   Я сразу понял, что он что-то задумал. Я ахнул, когда он открыл передо мной двери.
   Вся комната была освещена множеством свечей и убрана красным. На низком восточном столике был сервирован легкий ужин, а вокруг на персидском ковре были раскиданы мягкие подушки. В курильницах горели благовония, которые погружали комнату в какую-то сказку.
   -Ну, тебе нравится? - спросил меня Шакре, обняв за талию.
   -Да! - с восхищением выдохнул я, - это волшебно.
   Тут я забеспокоился.
   -А как же Шарлотта, она будет ужинать в одиночестве?
   -Ничего, она все поймет. Этот ужин только наш, чтобы отпраздновать окончание разлуки.
   Он взял меня за руку и подвел к столику. Я присел на одну из подушек. Шакре налил в хрустальный бокал темное вино и протянул его мне, потом наполнил свой.
   -За нас, - произнес он.
   -За нас, - повторил я.
   Осушив бокалы, мы поцеловались, все еще чувствуя вкус вина на губах.
   -Ты уладил все свои дела? - спросил я.
   Он кивнул.
   -Значит, этот месяц ты только мой?
   -Я всегда только твой, - сказал он нежно.
   -И никакие дела не будут тебя отвлекать, никто не сможет нам помешать?
   -Никто в мире, - пообещал он.
   Я довольно улыбнулся. Потом протянул ему бокал.
   -Тогда давай выпьем еще.
   -Да, - он вновь наполнил мой бокал, - обещаю, этот вечер будет длинным.
  
   -Господи, благодарю тебя, что это не сон, - и в это утро произнес я со счастливой улыбкой.
   -Почему это должен быть сон? - спросил Шакре, целуя меня.
   -Я так этого боялся.
   -Это не сон, - убежденно сказал он, вновь поцеловав меня, - пора вставать.
   -Почему? Еще так рано.
   -Мы отправляемся на прогулку. Я покажу тебе одно место, которое ты не видел прежде.
   Я заинтересовался.
   -Почему же именно теперь?
   -Не знаю, - задумчиво произнес Шакре, - думаю, теперь пришло самое подходящее время.
   Когда я пришел за ним следом во двор, он уже вывел из стойла своего вороного жеребца.
   -Мы опять поедем на одной лошади? - спросил я подозрительно.
   -Конечно, - улыбнулся Шакре.
   -И вновь на нем нет ни узды, ни седла, - заметил я.
   -Ты же знаешь, что только так я признаю верховые прогулки.
   Я покорно согласился.
   -Только на этот раз я сяду позади тебя.
   Мы скакали довольно долго, через лес, через широкие поля, где снег уже начал сходить, обнажая жирную землю. Мне было невероятно хорошо в этот день, не знаю, что было причиной, то, что я еду с Шакре, прижимаясь к его спине, или просто то, что день такой теплый и солнечный. Мы действительно приехали на большую поляну, где я прежде никогда не был. Мы спешились и подошли к огромному древнему дольмену, возвышавшемуся посреди поляны - два вертикальных каменных столба, а поверх них горизонтальная каменная плита.
   -Вот это да! - воскликнул я восторженно, - да он же совсем такой, какие были в нашем краю.
   Я подошел ближе к этому мегалитическому сооружению, от него веяло какой-то магической силой и ощущением вечности и тайны.
   -Крестьяне справляли возле них свои праздники. Они верили, что здесь живут древние духи. А мы, детьми, приносили духам жертвы - цветы, плоды, разные мелочи. Они построены так давно, когда люди еще не строили городов, - произнес я задумчиво.
   Шакре молча кивнул. Он подошел к каменному сооружению и прикоснулся к одному из столбов. Я так же подошел к нему.
   -В древности язычники проводили здесь свои обряды, - произнес он непонятным тоном, задумчивым и таинственным.
   Он взял мою руку и прижал ее к каменному столбу, а потом накрыл своей ладонью. Посмотрев мне в глаза, он проникновенно сказал:
   -Венсан, забудь сейчас обо всем, чему тебя учили, о религии, о морали, обо всех правилах. Будь свободен. Готов ли ты, чтобы дать самую важную клятву в своей жизни?
   Его голос проникал в самое сердце.
   -Да, я готов.
   Тогда он заговорил торжественным голосом, продолжая смотреть мне прямо в глаза:
   -Здесь, под этим небом, в этом древнейшем храме, я говорю тебе, Венсан, ты моя душа, моя вечность, мое солнце, в моем сердце нет никого, кроме тебя, и не будет отныне и никогда. Я люблю тебя и клянусь тебе в этой любви.
   За ним я слово в слово повторил слова этой странной клятвы, звучавшей так торжественно и так интимно. Потом мы соединили наши ладони, соединили наши губы.
   -Я люблю тебя, - прошептал он.
   -Я люблю тебя, - повторил я.
   Ветер вторил нам, подхватив эти слова, и разнес их по округе.
   Во всем этом было нечто запретное и странное, но вместе с тем и прекрасное. Этот обряд был невероятно похож на свадьбу, языческую свадьбу. Этот дольмен вместо храма, ветер, как священник, обвенчавший нас, а солнце и небо - наши свидетели. Единственные свидетели, которые нам нужны.
   Потом Шакре, не отпуская моей руки, повел меня за собой, и мы сели на теплые нагретые солнцем валуны, где сидели, прижавшись друг к другу. Шакре достал из кармана мою губную гармошку и протянул мне.
   -Сыграй что-нибудь, - попросил он.
   -О, я так давно не играл, уже думал, что потерял ее, - удивленно произнес я.
   -Нет, она была все это время со мной. Сыграй.
   Я решил сыграть старинную народную мелодию, по моему мнению, как раз соответствующую случаю, спокойную, но не печальную, мягкими переливами разливающуюся в воздухе.
   Это мгновение было невероятно прекрасным. Каждый миг с Шакре бесценен для меня, и все они хранятся в моей памяти. Но такие моменты, как драгоценности в шкатулке, особенно важные и дорогие, которые хранятся не в глубинах памяти, а где-то на поверхности, и в минуты тяжелых испытаний эти воспоминания послужат лучшим утешением, смогут вселить силу и уверенность.
  
   Шакре:
  
   Делать просто подарок было совершенно не интересно. Надо было напугать, взволновать, заставить гадать, мучаться...
   Однажды утром, после скорого отъезда Шарлотты в Венецию для дальнейших исследований, Венсан проснулся от легкого неудобства. Попытавшись потереть глаза, он обнаружил, что связан. Удивлению его не было предела. Особенно когда он увидел, как Шакре в полном боевом, так сказать, снаряжении вошел в комнату.
   -Шакре, что происходит?
   -Ничего особенного.
   -Что значит ничего особенного? Почему я связан? Может, объяснишь?
   -Может и объясню. Помнишь, я тебя горохом наказывал? Ну так вот, теперь буду по-другому. За все хорошее. Тебя повезут далеко- далеко. Но я, так и быть, поеду с тобой. - Шакре усмехнулся. - Но чтобы ты не знал, куда тебя везут, ты будешь много спать. Очень много спать. Пару деньков точно.
   Венсан недоуменно смотрел на то, как Шакре приблизился к кровати с какой-то тряпочкой в руках.
   -Спокойных снов.
   Тряпочка закрыла доступ свежему воздуху. Секунда, резкий терпкий запах и темнота...
   Шакре засмеялся и поднял возлюбленного на руки. С ним он спустился к воротам, где ждала карета. Осторожно он положил Венсана внутрь на сиденье. Сам забрался на козлы вместо ямщика и хлестнул лошадей со всей силы. Они взвились на дыбы и рванули с места.
  
   Венсан:
   Я лежал вниз животом на широкой ветке огромного каштана в саду нашего замка. Солнце грело мою спину, я лениво щурился, и тогда листва перед глазами казалась размытыми зелеными пятнышками. Было так легко и весело, я не думал совершенно ни о чем. Мне было не больше одиннадцати лет.
   -Венсан! Где вы? - раздался голос моей кормилицы Сюзет, - Венсан, идите же сюда! Ох уж этот негодный мальчишка, - проворчала она.
   Я затаился на дереве, даже дыхание задержал, боясь, что Сюзет меня обнаружит. Кормилица остановилась прямо под веткой, на которой я лежал, и стоило ей поднять голову, она бы меня обнаружила. Я, чтобы не свалиться с ветки, уцепился за нее, обхватив руками и ногами, так что даже не смел пошевелиться.
   -Венсан! - вновь раздался недовольный голос Сюзет, но уже как-то отдаленно, и я понял, что все это сон.
   Я открыл глаза, окончательно просыпаясь, и захотел потянуться, но не смог, как будто я все еще крепко держался за ветку. Ничего не понимая, я огляделся. Руки и ноги мои были связаны веревкой. Это меня удивило, но я не испугался. Тут в комнату вошел Шакре, одетый как для путешествия. Я попытался потребовать объяснений, но он их не дал, вместо этого прижал к моему лицу ткань, смоченную чем-то пахучим. От этого запаха закружилась голова, и все погрузилось в темноту.
   Когда я очнулся, то темнота не исчезла, но эта была темнота ночи, вливавшаяся в окно, которую разгоняли лишь три свечи в канделябре у изголовья грубой кровати, на которой я лежал. Кровать была мне не знакома, как и комната. Зато я уже не был связан. Но и одежды на мне не было, кроме плаща Шакре.
   Он сидел в ногах на кровати и смотрел на меня с улыбкой. Шакре пододвинулся ближе.
   -Наконец-то ты проснулся. Я принес ужин, - он кивнул головой в сторону грубого стола, на котором стоял поднос.
   -Что это значит, Шакре? - хмуро спросил я, потягиваясь и разминая уставшие руки и ноги, - что ты затеял?
   -Пока я не могу тебе этого сказать, - усмехнулся Шакре.
   -Но я требую! Все это смахивает на грубую шутку. Я хочу знать, что ты задумал!
   -Увидишь, - уклончиво произнес он.
   -Шакре, - нетерпеливо крикнул я.
   Шакре пододвинулся ко мне, и, обхватив мое лицо руками, глядя в глаза, сказал:
   -Не задавай мне вопросов, Венсан, я все равно не отвечу.
   -Но...
   -Скажи, ты мне доверяешь или нет?
   Его голос прозвучал очень серьезно. Я молчал.
   -Так доверяешь или нет? Скажи, - требовательно повторил он.
   -Да, - кивнул я, - доверяю.
   -Тогда ничего не спрашивай. Верь мне. Я не сделаю ничего, что бы повредило тебе.
   Он наклонился, чтобы меня поцеловать меня, но я обиженно оттолкнул его.
   -Но зачем было связывать меня, да еще и усыплять? Если ты решил сделать сюрприз, то мог просто завязать мне глаза, - проворчал я.
   -Я хотел быть полностью уверен, что ты ничего не узнаешь. То, что я задумал, требует полной тайны.
   -Это ты мне не доверяешь, - фыркнул я.
   Кутаясь в его плащ, я направился к столу, где мигом накинулся на скромный ужин. Пока я ел, Шакре, не отрываясь, смотрел на меня и ухмылялся, я же кидал на него исподлобья хмурые взгляды.
   Когда я закончил, то спросил:
   -Где мы находимся? Уж это-то я могу знать?
   -Нет, не можешь. Да и какая разница? Это просто постоялый двор.
   -Это я вижу, - пробурчал я.
   -Это все, что тебе нужно знать. Ложись спать, завтра с утра я приду за тобой.
   -И ты опять свяжешь меня? - хмуро спросил я.
   Шакре не ответил, но лукаво улыбнулся. Он подошел ко мне и вновь попытался поцеловать, но я отвернулся, обиженно хмурясь, так что его губы коснулись моей щеки. Шакре только усмехнулся.
   Он подхватил поднос и вышел за дверь.
   -Постой! - крикнул я вслед, но услышал, как в замке поворачивается ключ - Шакре запер меня.
   -Постой, Шакре, - закричал я и забарабанил в дверь, - черт бы тебя побрал! Что ты еще затеял? Не думай, что тебе все это сойдет с рук!...
   Я еще раз стукнул в дверь, но понял, что это бесполезно. Я уселся на кровать, думая, что вряд ли смогу уснуть.
   На самом деле я на него совсем не злился. Шакре сумел меня заинтриговать. Все это напомнило то время, когда он каждый раз придумывал что-то новое, чтобы удивить меня, как тогда с записками, и было еще несколько таких случаев. Осознание этого наполнило меня радостью и пониманием, что Шакре не изменился ко мне, что он относится ко мне по прежнему, хочет сделать что-то необычное, как будто и не было тех страшных дней, что нам пришлось пережить в разлуке. С этой мыслью я прилег на подушку, и укутался в теплый плащ Шакре. Сон неожиданно навалился на меня мягкой усталостью, и я закрыл глаза.
  
   Шакре:
  
   С утра Венсан и не заметил, как заснул еще крепче, лишь потому, что в легкие снова попало нечто усыпляющее, приготовленное неким знакомым доктором Шакре.
   Лошади все мчались, все быстрей и быстрей. Пока не прибыли туда, куда Шакре хотел, чтобы они прибыли.
   Маленький домик. Совсем маленький. Одна кровать, большой обеденный стол. Два стула и камин. Дверь с огромным запором. С другой стороны к дому примыкает конюшня.
   Все.
   Вокруг лес. И тишина.
   Шакре терпеливо ждал, пока Венсан откроет глаза. На столе снова стояла свеча.
   Сперва Венсану даже показалось, что он все там же и просто поспал всего пару часов, как Шакре вернулся.
   -Соня, - улыбнулся Шакре. - Ты проспал почти целый день - все двадцать четыре часа!
   -Я бы спал меньше, если б ты не приложил к этому руку! - настроение Венсана катастрофически быстро падало. Тому было много причин - болела голова, его слегка покачивало, все тело затекло и не было возможности встать на ноги. Ко всему прочему он был голоден и снова не понимал где он.
   -Где мы? Опять постоялый двор?
   -Нет. Это то место, куда я так стремился.
   -ЭТО??! Эта дыра? Шакре, ты рехнулся, вот что я тебе скажу! - Венсан уже просто не мог сдержаться. - Ты со своей дурацкой страстью все делать необычным сведешь меня в могилу! Я голоден! Я умираю от жажды! Я хочу в уборную, в конце концов. Когда-то давно ты обещал мне, что я не буду твоей игрушкой! Однако ты обращаешься со мной как с куклой! Кукла идет в гости! Кукла пьет чай! Кукла идет домой! Кукла ложиться спать! Кукла занимается любовью, так?!
   Шакре нахмурился.
   -Прости.
   -Это была совершенно дурацкая затея! - уже спокойней сказал Венсан, пытаясь подняться и растирая запястья. Он не ожидал, что последняя фраза вдруг заставит Шакре сорваться. Однако Шакре сорвался именно на последней фразе.
   Он схватил Венсана за руку и почти побежал из дома, таща его за собой. Ветки хлестали Венсана по лицу, оставляя красные следы. Он слеп от всякого мусора, что попадал в глаза. В ушах шумело. Голова отказывалась соображать. Однако Шакре все так же стремился вперед.
   Потом Венсан оказался в воде.
   Несколько раз его макнули головой в воду, и на губах образовался соленый привкус.
   Венсан открыл глаза.
   Он сидел на коленях в море. Шакре отвернулся и молча вышел на берег.
   -Ты бы услышал шум прибоя и почуял море раньше времени. Что ж теперь нет нужды скрывать что-либо. Сюрприз не получился. Видимо мое воображение сдало свои позиции. Прошлогодние затеи тебе нравились больше. Что ж, не судьба.
   Шакре наклонился и, зачерпнув горсть песка, пошел обратно в лес.
  
   Венсан:
   Когда я проснулся, то Шакре встретил меня с улыбкой. Сначала мне показалось, что я только задремал, а он пришел и разбудил меня, но Шакре сообщил, что я проспал целые сутки. Это никак не обрадовало меня. Я чувствовал себя ужасно, и физически, и душевно.
   Я ожидал от Шакре объяснений, когда же он скажет мне, что задумал, где тот сюрприз, ради которого все это затевалось. Я надеялся, он стоил того. Но когда я узнал, что эта убогая хижина и есть цель нашего странного путешествия, то я просто разозлился от разочарования. Наверное, сказалась усталость, физические неудобства и мои собственные домыслы, я взорвался негодованием. Мне казалось, что Шакре играет мною, делает все, что ему вздумается, даже не удосужившись спросить о моих желаниях. Я высказал ему все об этом. Я не понимал, почему ему самому эта затея кажется такой удачной.
   Он расстроился и сказал:
   -Прости.
   -Это была совершенно дурацкая затея! - пробурчал я, уже успокаиваясь и надеясь, что все же удастся извлечь что-то приятное из задумки Шакре.
   Я не ожидал, что он так взбесится из-за моих слов. Не сказав ничего, он схватил меня за локоть и потащил за собой. Я еле держался на ногах, отчаянно цеплялся за плащ, который грозился свалиться с моих плеч. Шакре шел, не останавливаясь, весь поглощенный своей злобой. Мне было страшно, я не видел, куда он меня тащил, по глазам хлестали какие-то ветки, острая пыль била в лицо. Я все еще плохо соображал после долгого сна, мне казалось, что сейчас он бросит меня где-нибудь под кустом, либо просто убьет - такой сильной казалась его ярость.
   Я пришел в себя, когда оказался в воде и вдоволь наглотался ее. Вода была соленой, она обожгла мне глотку, захлебываясь, я стал кашлять и отплевываться.
   -Ты бы услышал шум прибоя и почуял море раньше времени. Что ж теперь нет нужды скрывать что-либо. Сюрприз не получился. Видимо мое воображение сдало свои позиции. Прошлогодние затеи тебе нравились больше. Что ж, не судьба.
   Я ничего не мог понять. Море... Теплый средиземноморский залив, песчаная коса пляжа, легкий бриз ласкающий мою обнаженную кожу - плащ остался на берегу.
   Шакре резко ушел, бросив меня одного. Он был очень разъярен.
   Наконец отдышавшись, я понял, что произошло, и мне стало противно за самого себя. Как я мог так сорваться на Шакре, что меня не устраивало? Какие-то бытовые неудобства? Его молчание? А ведь он просил меня доверять ему. Он знал, что мне нужно, он знал, как сделать мне приятное, может, его методы несколько грубоваты. Но ведь это Шакре. А я так подвел его. Я сидел в воде, волны мирно накатывались, вода скрывала меня по пояс. Она была теплой, не такой, как летом все же, но очень приятной.
   Я обернулся. Там дальше за пляжем были только деревья. Той хижины не было видно, как будто ее не было и в помине. И я совершенно не помнил дороги, просто не видел ее, когда Шакре тащил меня на берег. Я не знал, как возвращаться. Единственным признаком чего-то человеческого был плащ Шакре, лежавший на песке, в который я был закутан до этого все время.
   Но я знал, что сейчас не лучшее время, чтобы возвратиться. Думаю, Шакре очень зол. Что я ему скажу? Что мне жаль, я раскаиваюсь, что не оценил его сюрприз, что так и не смог довериться. Не думаю, что сейчас ему нужны мои извинения, да и я сам.
   Я опять посмотрел на море. Оно было живым, оно медленно дышало, сверкало в утренних лучах, переливалось волшебным сиянием. Оно было таким чистым, манящим, что буквально загипнотизировало меня. Я встал с коленей и побрел, вода долго не достигала и моего пояса. Когда я зашел на такую глубину, что вода достала до моей груди, то я лег на живот и поплыл. Плавал я не очень быстро, зато мог плыть очень долго. Я решил плыть, пока не устану. Мои глаза были прикованы к полоске горизонта, туда, где кончается море и начинается небо. Туда я смотрел и туда я плыл.
   На меня снизошли легкость и умиротворение. Я чувствовал себя совершенно бестелесным, крохотной каплей огромного моря, и от этого было так спокойно. Море действовало на меня совершенно невообразимо, я словно переставал быть собой, становясь его частью. И от этого было так хорошо. И все же недостаточно...
   Вспышка разума пронзила меня совершенно внезапно: "Что я делаю?". Я не знал, сколько времени вот так вот проплыл. Сколько сил я потерял? Я словно сошел с ума. Теперь даже странно и непонятно было, что вызвало такую вспышку безумия, из-за которого я потерял голову и чуть не наделал глупостей. Наверное, неприятные мысли, осознание собственной вины за то, что я обидел Шакре.
   Я должен вернуться к нему. Я не должен убегать. Вернуться и просить прощения... просто что-то сказать ему. После этого решения стало как-то легче. Действительно, море действовало на меня умиротворяюще, как будто обладало целебными свойствами залечивать какие-то невидимые раны в душе. Впрочем, сейчас утешение нужно не мне. Я хотел вернуться к Шакре. Не знаю, что скажу ему, но я просто должен увидеть его. Это будет правильнее и честнее, чем какой-то трусливый побег. А именно на это походили мои действия.
   Я развернулся и поплыл назад, но уже с меньшим воодушевлением. Я стремился как можно скорее вернуться, но начала сказываться усталость. Как я ни старался, не мог вспомнить, как долго я плыл, но судя по расположению солнца, не меньше двух часов. Не меньше, а наверняка и больше, мне понадобится, чтобы доплыть обратно до берега.
   Когда я, наконец, выбрался на пляж, меня охватил жуткий озноб. Я съежился и обхватил себя руками, хотелось упасть на песок и сжаться, чтобы согреться. Шакре сидел на песке неподвижно. Я уже издали заметил его темную фигуру. Взгляд его был устремлен куда- то в пустоту, и я не мог определить по его лицу и глазам, о чем он сейчас думает, в каком расположении духа находится. Я медленно подошел к нему, стараясь сдержать дрожь от холода. Шакре даже не повернулся в мою сторону, хотя отлично знал, что я подошел. Я присел рядом с ним на песок.
   Мы оба молчали. Я собирался с мыслями и просто ждал, что он скажет, но он ничего не говорил и не смотрел на меня. Так же молча Шакре обернул вокруг моих плеч сухой плащ, в который я благодарно закутался. Быстро я успел поймать руку Шакре, скользнувшую по моему плечу. Я удержал его за запястье и вновь положил на мое плечо. Шакре обернулся ко мне. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, по-прежнему не проронив ни слова...
  
   Шакре:
   Нельзя сказать, что Шакре был в бешенстве. Нет, он был просто... опустошен.
   "А ведь кто-то обещал полгода", - думал он. Однако ему казалось, что все рушиться уже сейчас. Высыпается из пальцев, словно песок.
   Он не мог заставить себя сказать хоть слово.
   Он бродил серди деревьев, безучастно трогая корявые стволы.
   Его не отпускала мысль, что Венсан был прав. Кукла... Неужели Шакре обращается с ним, как с куклой?
   Ну и что делать?
   Валяться в ногах, теряя лицо, и молить о прощении?
   Да.
   Да, да, да и еще раз да.
   Но...
   И никаких но...
   Молчаливый спор с самим собой еще продолжался, а Шакре уже брел к берегу. Но Венсана нигде не было видно.
   Первая мысль, что посетила Шакре - это то, что Венсан пошел топиться. Но потом, рассудив, что он переносит свой характер на Венсана, Шакре тихо присел на песок.
   Вскоре Венсан шатаясь, вышел из воды. Сел рядом.
   Навязчивое "прости" стучалось в голове у Шакре. Но он не выпускал его из клетки плотно сжатых губ.
   Венсан дрожал. Шакре накинул на него плащ, но рука не осталась свободна.
   Венсан уже было открыл рот, но Шакре остановил его движением руки.
   -Хватит извиняться друг перед другом, как какие-то девки. Достаточно того, что мы оба понимаем. Я люблю тебя.
   -Я люблю тебя, - тихий выдох, как эхо.
   Шакре улыбнулся - нежной, светлой и немного грустной улыбкой.
   -Я твой. Бери, что хочешь. - Шепнул Шакре, касаясь губами пальцев Венсана.
   -Все? - неуверенность ребенка в реальности подарка.
   -Все.
   Венсан, поддаваясь какому-то внутреннему настроению, внезапному для него самого, вынул из-за голенища сапога Шакре его стилет. Схватив Шакре за волосы, собранные в хвост, он лихорадочно стал перерезать их. Жалкие обрезки сделали Шакре похожим скорее на бесшабашного мальчишку, чем на Колдуна.
   Пряди оставались темным пятном, когда они уходили с пляжа. Но к утру ветер занес их песком.
  
   Венсан:
   Я уже решил, что первым должен заговорить и извиниться перед Шакре за свою реакцию, как он сам заговорил:
   -Хватит извиняться друг перед другом, как какие-то девки. Достаточно того, что мы оба понимаем. Я люблю тебя.
   Мне захотелось засмеяться, и даже не столько от облегчения, а потому что, ну очень уж забавным было это замечание.
   -Я люблю тебя, - повторил я.
   И действительно, сразу стало так легко, будто ничего не и не было. Шакре улыбнулся мне, и все встало на свои места.
   -Я твой. Бери что хочешь, - сказал вдруг Шакре.
   Необычность этих слов, а также легкое прикосновение его губ к моим пальцам вызвали во мне какое-то странное возбуждение и озорство, не совсем осознанное. И то, что я сделал, было непонятно даже мне самому, но отчего-то это показалось мне веселым и совсем безобидным. Раз Шакре говорит, все, что угодно... Я просто взял и обрезал его волосы. Я рассмеялся. С короткой стрижкой он помолодел лет на десять и казался теперь еще совсем юным и озорным. Шакре ничего не сказал, только удивленно пожал плечами и улыбнулся, как бы прощая мне эту глупую шалость. Он обнял меня за плечи, и мы пошли прочь с пляжа.
   В домике я наконец-то смог отогреться у камина и одеться. Но волосы представлялись мне сплошным мучением.
   -У тебя есть гребешок? - спросил я у Шакре, пытаясь пальцами продраться сквозь спутанные пряди.
   -Зачем? - удивился Шакре, - как видишь, мне он теперь ни к чему, - он с усмешкой потрепал свои неровно подрезанные пряди.
   Я рассмеялся.
   -Но мне-то он нужен. В моих волосах столько соли.
   Он подошел ко мне, намотал мои волосы на кулак и оттянул голову назад, напав губами на шею.
   -Тогда может быть, я их тоже тебе обрежу? - прошептал он.
   -Сердишься на меня? - спросил я с улыбкой, - а тебе идет. Только ты теперь совсем не Колдун, а какой-то мальчишка-сорванец.
   Он недовольно фыркнул. А я продолжал усмехаться.
   -Придется тебе носить парик во дворце. Хотя, честно говоря, я не представляю тебя в парике.
   Шакре вздохнул и отпустил меня. Потом он порылся в своей сумке и достал оттуда простой костяной гребень.
   -Иди, я помогу тебе с волосами.
   Он сел на кровать, а я на пол, спиной к нему, и Шакре стал расчесывать мои волосы. Задача была не из легких, как ни старался Шакре действовать нежнее, все равно иногда сильно тянул за волосы, так что я чуть не вскрикивал. Но все равно это было необычайно приятно, и в душе я наслаждался этой ситуацией.
   -Прости, - сказал Шакре, закончив расчесывать мои волосы. Он протянул мне гребень, на котором остался спутанный клубок моих волос, - я старался быть как можно осторожнее.
   -Ничего, - кивнул я, - спасибо.
   Я поставил колено на кровать между его бедер и поцеловал его в губы. Шакре обхватил меня за пояс и упал на кровать, увлекая меня за собой.
   Наконец-то я мог по достоинству оценить удобство этой большой крепкой кровати.
   В ней было тепло и уютно под пуховым одеялом. В камине трещал огонь, пахло деревом и смолой. Эта простая деревенская обстановка напомнила мне мое детство и наполнила сердце уютом. Но мне не хотелось теперь просто лежать и наслаждаться обстановкой. После любви я почувствовал не усталость и удовлетворение, а наоборот еще большее возбуждение. Я стал жадно целовать губы Шакре, его подбородок, шею.
   -Ты сказал, я могу брать, что хочу, - страстно прошептал я, - я хочу тебя, - поцелуй в губы, - ты позволишь... - вновь поцелуй, в шею, - мне..., - поцелуй, - взять тебя?...
   Шакре оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза, потом улыбнулся и мягко и покорно поцеловал...
   Засыпая на груди Шакре, я слышал отдаленный шум моря. Он успокаивал и навевал приятные мысли.
   -Я не сказал тебе спасибо.
   -За что? - сонно отозвался Шакре.
   -За море.
   -Это не меня нужно благодарить, а Бога, - усмехнулся Шакре, - не я создал море.
   -Бог его создал, но ты мне его подарил, - произнес я, потом вздохнул, - это не твое воображение тебя подводит, а мое меня. Ты всегда лучше знаешь, что мне нужно.
   Шакре потрепал мои волосы.
   -Забудь уже об этом, - спокойно отозвался он. - Спи.
  
   Шакре:
  
   Они вернулись домой лишь через месяц.
   Белая легкая занавеска колыхалась от ветра, врывавшегося через открытое окно, в такт колокольному звону. Воскресное утро было полно уютного холодного покоя и умиротворенности. Шакре и Венсан пили чай на балконе. Оба молчали.
   Так уютно вдвоем. Этот колокольный звон отдавался в ушах продолжительным звоном.
   Воздух пах свежестью середины весны. Куда ни кинь свой взор - везде преобладали зеленый или другие, но неизменно яркие и сочные цвета.
   -Так хорошо. Все это, весна, солнце, мы. Мы должны поблагодарить Бога за этот чудесный день! - сказал вдруг Венсан с восторгом.
   Шакре как-то скептически усмехнулся и мотнул головой. Когда они вернулись, его подстриг нормальный цирюльник. Волосы теперь едва доставали ему до ушей. Они спадали лесенкой на глаза, пытаясь притвориться челкой. Но у них не получалось. Когда Шакре чуть наклонял голову, вороные волосы его, мягко, как сыплющийся песок, ложились на его лицо. Это превращало Шакре в игривого мальчика.
   -Что? Что я не так сказал?
   Шакре усмехнулся.
   -Про Бога... Ты веришь в него?
   Венсан недоуменно уставился на него, даже не понимая правомерность такого вопроса.
   -Да, конечно, как я могу не верить? Что ты... А разве ты не веришь в Бога? - как-то опасливо спросил он.
   -Есть еще слишком много не раскрытых тайн. Слишком многого мы не знаем. Я верю в науку. За ней будущее. Она раскроет все. Уже сейчас она подвергает само существование Бога сомнению. Что есть Бог для тебя?
   -Не знаю. Честно говоря, никогда об этом не думал. Бог есть Бог. Я не теолог, чтобы размышлять об этом.
   -Но ты в него веришь?
   -Я не понимаю, почему у тебя сомнения по этому поводу. Может, я не самый благочестивый христианин, но все же я верю...
   -А я вот нет.
   -Почему? - изумился Венсан.
   Шакре отпил чая. Занавеска продолжала рваться на свободу. Одни колокола сменили другие. Звук стал чуть глубже.
   -Один из греческих философов сказал, что добро останется добром и без Бога. Ведь если, ты, например, посадишь дерево, это будет добром и без Бога. Есть он или нет, ты все равно посадил дерево. Тот же философ сказал, что люди воспринимают Бога, как того, который создает добро или границы этого добра. Он был прав - многие так думают. Но когда начинаешь понимать, что добро к Богу имеет слабое отношение, то просто становится все равно - есть он или нет. Мне сначала тоже было все равно. А потом в моей жизни появилась наука. И существование Бога закончилось для меня.
   Венсан молчал, переваривая полученную информацию. Его охватил озноб от этих крамольных слов.
   -Ты не боишься таких речей?
   -Каких? Речей еретика?
   -Да.
   -Кого мне бояться? Тебя? ТЫ побежишь к Королю и расскажешь? - Шакре усмехнулся.
   -Не меня. Бога?
   -Для меня его не существует, как я могу его бояться или нет?
   Звон оборвался. Салфетку смело со стола сильным порывом ветра. Ее бросило с балкона вниз, но потом она снова взмыла. Танцевала.
   На балконе молча сидели двое и в полной тишине наблюдали за танцем белой салфетки на ветру.
  
   Венсан:
  
   Отдых у моря был, наверное, самым необычным временем, что мы привели вместе. Я даже привык к этой спокойной обстановке, отсутствию всех людей. Эта тишина и покой были такими приятными. Не нужно было бояться, что кто-то нас застанет. Не нужно было прятаться, скрывать свои чувства. Можно было просто любить друг друга. И мы в полной мере наслаждались такой возможностью.
   Но однажды утром Шакре сказал, что пора собираться и возвращаться в Париж.
   -Ты опять меня свяжешь? - подозрительно спросил я.
   -Нет, - Шакре усмехнулся, - ты сможешь любоваться окрестностями.
   -Ты уже подумал, что будет дальше? - трагично спросил я, не желая покидать это спокойное место.
   Я сидел на кровати, опустив голову. Шакре присел рядом и прижал меня к себе.
   -Нам придется нелегко, - сказал он с грустью, - мы не сможем быть вместе столько, сколько хочется. Придется встречаться украдкой, думать об осторожности.
   Я крепче прижал голову к его груди и вздохнул.
   -Как не хочется возвращаться. Но ничего, мы ведь справимся.
   Я с надеждой посмотрел на него. Шакре кивнул. Я вдруг не выдержал и рассмеялся. У него был такой трогательный и юный вид с этими короткими волосами. Он так не походил на того Шакре, которого я когда-то давно боялся, как дьявола.
   -Что ты скажешь о своей прическе, когда тебя спросят? - со смехом спросил я.
   -Что-нибудь придумаю, - нахмурился он.
   Несмотря на то, что возвращаться совсем не хотелось, я наслаждался дорогой. Весна расцвела, оделась в свои самые роскошные наряды, сверкая изумрудными красками, воздух был насыщен пьянящими запахами, и все вокруг поднимало настроение. Поневоле думалось, что все обязательно будет хорошо.
   Вернувшись, мы решили провести день в приятном обществе друг друга, спокойно беседе и простом наслаждении отличным днем. Постепенно приятная беседа приняла какой-то странный оборот, превратившись в религиозную полемику. Я никогда бы не подумал, что Шакре станет подвергать сомнению существование Бога. В его доме я имел возможность прочесть достаточно философских трактатов, как религиозных философов, так и античных. Однако я никогда даже не мог помыслить о том, чтобы подвергать сомнению те религиозные постулаты, которые заложены в христианской доктрине. Но вольнодумные мысли Шакре я мог назвать лишь одним словом - ересь. Он только усмехнулся тому, что меня это пугает и настораживает. А я даже не мог предположить, что живу с человеком, который подвергает сомнению само существование Бога. Это не отпугивало меня, даже наоборот, я в какой раз понял, что Шакре не такой человек, как все. Наверное, только тот, кого называют Колдуном, может позволить себе быть атеистом. Это странно, но я получил даже некоторое удовлетворение от сознания того, что он думает не как все, что Шакре совершенно не похож на других людей.
  
  
   Шакре:
  
   Венсан лежал, глядя на звезды. Это было так прекрасно - лежать под открытым небом. Рядом с Шакре.
   По приказу последнего огромную новокупленную кровать выставили в сад. Под огромным одеялом было так тепло.
   -Я люблю тебя, - тихий шепот, будто сама ночь или ветер, нежно трогающий щеки.
   -Я тоже тебя люблю.
   Звезды были прекрасны. О, безусловно, звезды были десертом.
   -Шакре, ты так красиво живешь.
   -Хм...
   -Ты всегда так жил?
   -Нет. Скорее жил так, как хотел, чем просто красиво.
   -Все шло всегда, как ты хотел?
   -Нет, наверное. Но я всегда делал вид, что все так и надо.
   -Расскажи мне о самом своем приятном воспоминании?
   -Я помню пруд и ледяную воду. Я помню, как задыхался...
   -Ты о чем? Это приятное разве?
   -Да. Мой тогдашний любовник, Аменьсьен, ненавидел меня.
   Венсан только непонимающе прижался ближе, не отрывая глаз от звезд.
   -Он ненавидел меня больше всего на свете. Я украл его с его собственной свадьбы. Невеста, говорят, покончила с собой. Отравилась или что-то такое. Я его держал тут насильно. Он искал любые пути, чтобы сбежать. Но ему никогда не удавалось. Однако когда мы занимались с ним любовью, он не мог противостоять. - Шакре усмехнулся, - ему нравилось это. Через полгода он мне, наконец, надоел. Я не стал останавливать его при очередной попытке побега... Ха... Я сидел у пруда тогда.
   Сидел и думал о том, стоил ли он тех усилий, что я на него потратил. Когда он набросился на меня сзади, я, честно говоря, не ожидал. Он не ушел, нет. Вернулся. И почему? Просто потому что понял, что больше не интересен мне. Смешно. Он хотел сначала задушить меня. Потом утопить. Я не сопротивлялся, хотя мог убить его сотни раз. Просто было плохое настроение. Но эти струи ледяной воды в моих волосах, на моих губах, в моей голове. Струи, отчищающие меня...
   Шакре помолчал.
   -Он не утопил меня. Опомнился. Отпустил, сел рядом. Попросил любить его в последний раз. Я отказал. Он просил о поцелуе. Я целовал его долго. Но... Я оставил его там, лежащим на берегу. Я ушел той ночью. Утром его не было. Я его больше никогда не видел. Но люди, опять-таки говорят, что когда он узнал о смерти невесты в тот день, поклялся отомстить. Что ж, жду мести до сих пор...
   -Ты страшный человек, Шакре... Ты знаешь это?
   -Хм. Почему?
   -Ты всесилен.
   -Речи еретика, Венсан. Всесилен только Бог. Ты же сам говорил.
   -ТЫ колдун.
   -Нет. Уже давно. Где ты видел колдунов с такими волосами? - Шакре тихо засмеялся.
   -Я вообще кроме тебя колдунов не видел.
   -Хочешь увидеть?
   -Нет.
   -Почему?
   -Зачем?
   -Не знаю.
   -Вот и я не знаю. Значит незачем.
   -Чепуха какая-то.
   -Последнее время мы только о всякой чепухе и разговариваем.
   -Я не об этом. Ты пытаешься сделать вид, что все нормально.
   -В каком смысле?
   -ТО, что я рассказал. Тебя это беспокоит, так?
   -Нет.
   -Не ври хотя бы себе. Ты снова боишься меня?
   -Нет...
   Шакре прижал к себе Венсана еще сильнее. Посмотрел в глаза и, приблизив свои губы к его лицу, спросил дерзким шепотом еще раз:
   -Ты боишься меня?
  
   Венсан:
   Горящий взгляд Шакре буравил меня насквозь. Я хотел отшатнуться, но он только сильнее прижал меня к себе, и пристально глядя в глаза, не сказал, а прошипел:
   -Ну, так что, Венсан, боишься?
   -Да, - слабо выдохнул я, дрожа от ужаса и желания, - да, Демон...
   Он яростно прижался к моим губам своими и поцеловал, но не нежно, а грубо и властно. Потом резко отпустил так, что я беспомощно упал на постель. Он рывком встал с кровати, порывистыми движениями запахивая и завязывая широкий халат. Он неподвижно замер, вглядываясь в темноту сада. Я неотрывно следил за его напряженной фигурой.
   -Шакре, - тихо позвал я, - иди сюда.
   Он медленно, словно нехотя, подошел ко мне, и присел на край кровати.
   -После всего, что было, ты все еще боишься? - спросил он хрипло, - ты так и не сумел меня простить?
   Он сдвинул брови и посмотрел на меня с мучительной яростью.
   -О господи, Шакре, - я с трудом подавил желание рассмеяться.
   Я сел на кровати, прижался головой к его плечу и улыбнулся.
   -Я совсем не то хотел сказать. Да, я боюсь тебя, но совсем не так, как раньше. Мне страшно, что я мог бы быть одним из них... из твоих любовников... Я ничего не знаю об этом, и слухов никаких не слышал. Но я знаю тебя, то, что было между нами раньше. И, - я посмотрел ему в глаза, - я знаю тебя теперь, и я верю тебе.
   -Но ты сказал, что боишься?
   -Я сказал, - я утвердительно кивнул, - и это истинная правда.
   -Чего же?
   -Не знаю. Просто боюсь тебя слепо и безотчетно, как боятся Бога, - я прикусил губу, боясь своих собственных крамольных слов, - я не знаю. Ты как огромная сила, поглощающая меня. И я не могу ничего поделать с тем, что ты делаешь со мной, с тем, что я чувствую к тебе. Это настолько сильно, что я сам боюсь. Я боюсь этих чувств, потому что они настолько сильны и прекрасны...
   Шакре обхватил мое лицо ладонями и встряхнул голову.
   -Венсан, прекрати, что ты несешь?
   Я широко открыл глаза. Потом прижался к нему, обхватив руками за шею.
   -Обещай, что не поступишь со мной, как с ним... Ни с одним из них... и если захочешь меня оставить, то это будет по другому.
   -Я не оставлю тебя, - твердо, с незыблемой уверенностью произнес Шакре, - я же говорил, что тогда умрет кто-нибудь из нас или мы оба.
   -Расскажи еще, - попросил я страстно, хватая его за руки, - расскажи, я хочу слышать...
   -Тебе нравится это слушать, Венсан? - удивился он, хмуря брови.
   -Нет. Но я хочу знать, что ко мне ты чувствуешь совсем другое, я хочу ощущать свое превосходство над ними.
   Мои щеки пылали, как в лихорадке. Шакре с тревогой посмотрел на меня, прижал ладонь ко лбу.
   -Пожалуй, лучше вернуться в дом. Мне кажется, воздух тебя пьянит.
   Он выпустил меня из своих объятий, и я безвольно упал на постель, глядя на него из-под полуприкрытых ресниц.
   -Они все были глупцами, Шакре, - сказал я уверенно, - никто из них не смог удержать тебя. Только я...
   -Да, только ты, Венсан, - улыбнулся он, погладив меня по лицу, - может пойдем в дом?
   -Нет, здесь так хорошо, - промурлыкал я.
   Меня окутывало какое-то странное полупьяное, полубезумное состояние (как потом выяснилось, так на меня действовали запахи каких-то цветущих в саду растений). Я чувствовал себя легко, и это заставляло меня говорить всякие глупости.
   -А знаешь, какое самое приятное ощущение было у меня? - спросил я, взяв его ладонь лежащую на кровати и крепко сжав ее.
   Он вопросительно посмотрел на меня, но не двинулся с места, а также продолжал сидеть на краю постели.
   -Когда ты меня душил, - страстно прошептал я, - о, я хотел, чтобы ты убил меня, но только бы коснулся... я умирал от этого, - я крепче сжал его ладонь и продолжал томно и быстро говорить, - ты страшный человек, и я знаю, чего я боюсь... Того, что не знаю, что ты сделаешь в следующий момент, но мне все равно... мне нравится это... Видишь, как ты на меня действуешь? - я прижал его руку к своей пылающей промежности, - чувствуешь? - хриплым от страсти голосом спросил я.
   -Чувствую, - еле слышно произнес он.
   Рука Шакре поднялась выше, и он обвел большим пальцем круг на моем животе. В его глазах было написано удивление и легкая обеспокоенность моим состоянием, но он улыбался. Ему нравилось то, что я говорил.
   -Ты сильно любил его? - спросил я тихо.
   -Кого? - встрепенулся Шакре.
   -Ну, этого Аменьсьена?
   -Я его не любил вообще, - твердо ответил он и нахмурился.
   -Но как же? Не может быть, ты похитил его с собственной свадьбы...
   -Я никогда его не любил, - твердо повторил он.
   -Но что же тогда было?
   -Просто хотел обладать им, хотел играть, - Шакре отвернулся, - хотел, чтобы он полностью принадлежал мне и зависел от меня...
   -И ты говоришь, что не любил его? - я с сомнением помотал головой, - а мне кажется - любил...
   Шакре резко повернулся ко мне и посмотрел горящими глазами.
   -Я не любил и не полюблю никого, кроме тебя. Слышишь? - он схватил меня за плечи и встряхнул.
   Я поднялся и сел рядом с ним.
   -Ты действительно страшный человек, - прошептал я, - Колдун. Колдуном был им и останешься, и волосы тут вовсе ни при чем, - я пропустил меж пальцев коротко подрезанную прядь, - тебе нравилось мучить людей, быть жестоким... Сейчас тебе приходится быть нежным и внимательным. Ты скучаешь по тому, каким ты был... каким ты был со мной, ты вновь хочешь почувствовать это? - я говорил сбивчиво, боясь, что упущу всю решимость и не смогу сказать этого. Но в своем непонятном опьянении я мог сказать то, что в другой раз не решусь, и я торопился сказать это, - давай же, Шакре, сделай это... будь жестоким, каким ты хочешь быть. Я готов... Будь со мной таким, каким тебе хочется...
   Шакре улыбнулся, потом осторожно взял мой подбородок двумя пальцами и потянулся к моим губам. Поцелуй был ошеломительно нежным, Шакре осторожно потягивал мою нижнюю губу, посасывал язык, обводил кончиком своего языка контуры моих губ. Я задыхался от этого упоительного ощущения, от своего собственного желания. Потом Шакре отстранился от меня, и все еще не отпуская мой подбородок, сказал с улыбкой:
   -С тобой я всегда такой, каким хочу быть.
   Он упал на кровать и потянул меня за собой, нежно обнимая. Голова моя пошла кругом от наслаждения. Мне казалось, что вся ночь соткана из шепота и поцелуев.
  
   Наутро от моего вчерашнего странного состояния остались только воспоминания и легкое головокружение. Однако после утреннего кофе я почувствовал себя бодрым и полным сил и поспешил отправиться во дворец, где министр де Бриенн тут же завалил меня кучей дел, а потом еще битый час пришлось переговариваться с судовладельцем из Ла-Рошели. Я понял, что не так-то просто на целый месяц оставлять свои дела.
   Когда я освободился и шел по одному из коридоров, то внезапно передо мной очутилась Жюстин де Рокелер. Я даже не заметил, откуда она появилась. Она схватила меня за руку, на ее лице было написано отчаяние.
   -Ах, Венсан, слава Богу, что я вас нашла.
   -Добрый день, Жюстин, - сказал я вежливо, хотя совсем не был рад ее видеть.
   -Венсан, вы должны мне помочь... Это касается Филиппа.
   Я едва сдержал гримасу. Мне совсем не хотелось говорить о Филиппе.
   -Мы выделись в последний раз больше месяца назад и больше не встречались... у нас произошла ... размолвка.
   -Да, я знаю, - Жюстин прижала к глазам кружевной платочек, - я тоже не видела его все это время... он пропал, - трагически прошептала она. Жюстин оглянулась, - прошу, Венсан, давайте поговорим в каком-нибудь спокойном месте.
   -Но я ничего не знаю, - возразил я.
   -Прошу, Венсан... с ним что-то случилось, материнское сердце мне подсказывает...
   -Хорошо, пойдемте.
   Я не верил в искренность материнских чувств Жюстин, но ее беспокойство передалось и мне.
   Мы сели на софу в безлюдном зале. Жюстин придвинулась ко мне и схватила меня за руки.
   -Я чувствую, что с ним беда, - прошептала она, в ее глазах сияли неподдельные слезы.
   -Но с чего вы взяли? - возразил я, - возможно, он просто уехал куда-нибудь с друзьями...
   Она покачала головой.
   -О нет, Венсан, я хорошо знаю Филиппа. Я не видела его уже больше месяца. Во время нашей последней встречи он был ужасно расстроен и подавлен. Он говорил о вас. Он сказал, что вы разрушили его жизнь, но он не держит на вас зла.
   Я был уязвлен. Неужели Филипп посмел заявить такое.
   -Я знаю Филиппа... и мое сердце чувствует, что с ним что-то случилось... он бы не исчез просто так, не сказав мне ничего. Он полностью мне доверял.
   Я растерянно пожал плечами.
   -Но мадам, я ничего не знаю, чем же я смогу вам помочь?
   Она широко раскрыла глаза и прошептала:
   -Возможно, вы не можете, но ОН...
   -КТО? - я даже вздрогнул.
   -Колдун... Я знаю, что между вами все кончено... но, возможно, ради старой дружбы, он согласится вам помочь...
   -Сомневаюсь...
   -Умоляю, Венсан, попросите его, он все может, ему это ничего не стоит. А я... я не хочу потерять сына.
   Последние слова она произнесла навзрыд. Жюстин не прекращала цепляться за мои руки.
   -Умоляю, Венсан, ради всего святого, попросите его...
   -Хорошо, хорошо, сударыня, я сделаю все, что в моих силах, - сказал я, только чтобы успокоить ее истерику.
   Она слабо улыбнулась. Графиня поцеловала мои руки.
   -Благодарю, Венсан, я никогда этого не забуду.
   -Но я ничего не обещаю, - произнес я.
   Она уверенно улыбнулась, потом встала и сказала:
   -Я уверена, что вы сможете.
   Когда графиня де Рокелер ушла, я посидел некоторое время в задумчивости. Конечно, это безумие, обращаться к Шакре с такой просьбой, но с другой стороны... к кому еще я могу обратиться? К полицейским? Не думаю. А сеть шпионов Шакре распространяется не только на Париж и его окрестности, но и, я уверен, на всю страну. По крайней мере, я должен попытаться. По правде сказать, я тоже беспокоился о Филиппе. Что если действительно с ним что-то случилось по моей вине?
   Я направился к кабинету Шакре. Сегодня мы не планировали встречаться. И я был рад, что у меня появился предлог его увидеть. Ох уж эта осторожность.
   Его секретарь не хотел меня впускать, не доложив Шакре. Так что мне пришлось ожидать довольно долго, как обычному посетителю. Все это время я думал, что скажу Шакре, и правильно ли я поступаю.
   Он был очень рад меня видеть, хотя и удивлен.
   -Как ты себя чувствуешь? - спросил он, когда его помощники удалились.
   Шакре обнял меня, и я положил голову ему на плечо.
   -Прекрасно.
   -Вчера ты вел себя несколько... необычно...
   -Скажи, безумно, - улыбнулся я.
   -Что тебя привело сюда? Или ты просто соскучился? - Шакре улыбнулся.
   Я отстранился от него.
   -По правде сказать, у меня к тебе дело.
   -Вот как, - он удивился, - что же за дело?
   Я вздохнул, как бы набираясь решимости.
   -Я хочу, чтобы ты помог разыскать мне одного человека.
   -Я? - Шакре изобразил неподдельное удивление.
   -Да, ты ведь у нас всевидящий и всезнающий Колдун, - я усмехнулся, - я знаю, что тебе это по силам. Этот человек пропал больше месяца назад, и никто о нем ничего не знает.
   По лицу Шакре пробежала тень, он нахмурился, в его глазах появилось мрачное выражение, кажется, он уже догадался.
   -Его зовут Филипп де Рокелер, граф дю Монталь, - сказал я твердо, не глядя на Шакре.
   -Твой любовник, - холодно произнес он.
   -Шакре, это уже в прошлом...
   -Тогда почему ты хочешь найти его? - подозрительно спросил Шакре, он отошел и оперся кулаками о стол.
   -Ко мне обратилась его мать... она в отчаянии...
   -Тоже твоя любовница, - еще более холодным тоном сказал Шакре.
   -Да нет же, нет, все это в прошлом, - возразил я.
   Шакре резко развернулся ко мне. На его лице было написано выражение холодной ярости.
   -Тогда почему же ты хочешь найти его? Значит, ты что-то еще к нему испытываешь?
   Я испуганно произнес:
   -Нет, Шакре, нет, я никогда его не любил, и сейчас тем более...
   -Тогда почему? - прорычал он, - почему ты приходишь ко мне и просишь разыскать своего бывшего любовника? Объясни мне, Венсан!
   -Это простое милосердие, Шакре, - сказал я с мольбой в голосе, - человек в беде, а его мать в отчаянии. Она умоляла меня помочь ей, но что я могу?
   -И ты решил, что я помогу тебе его найти? - мрачно усмехнулся Шакре.
   Я опустил голову и прошептал:
   -Да.
   -Так вот, я и пальцем не пошевелю ради твоего бывшего любовника, - как гром прозвучали слова Шакре.
   -Но Шакре... - отчаянно произнес я. И вдруг что-то неуловимое промелькнуло в его глазах, и я догадался, - ты что-то знаешь? Да? Знаешь, но не хочешь мне говорить?
   Шакре гордо поднял подбородок и криво улыбнулся.
   -А что, если я скажу, что сам приказал упрятать его подальше.
   -Что? - изумленно выдохнул я, не веря его словам, - но... почему?
   -Ревнивый любовник избавился от соперника, - усмехнулся он.
   Я опустил голову, пытаясь осознать то, что он мне сказал. Я отказывался верить, что Шакре мог так поступить, но все больше понимал, что Шакре МОГ так поступить.
   -И ты все еще утверждаешь, что ничего к нему не чувствуешь? - злорадно спросил Шакре.
   -Но как ты мог? - прошипел я, во мне поднималась волна гнева, - как ты мог так поступить, Шакре, я не понимаю. Кто дал тебе право? Ты верно сказал, ты не Господь Бог, и у тебя нет права казнить и миловать, решать судьбы людей... Господи, Шакре, - закричал я, - когда ты перестанешь играть людьми, как пешками на твоей шахматной доске... Кто дал тебе это право?
   Он невозмутимо смотрел на меня, только ноздри его раздувались от гнева.
   -Я не понимаю, Шакре... - отчаянно произнес я, - я не верю, что ты способен быть таким... чудовищем...
   -Я всегда был таким, Венсан, - он подошел ко мне, - таким и остался, нравится тебе это или нет. И мне надоело слушать твои вопли, - он направился к двери и открыл ее, - если тебе больше нечего сказать, то уходи.
   -Но Шакре... - я беспомощно посмотрел на него, - послушай...
   -Уходи, Венсан, я не желаю ничего слушать больше.
   Я покорно вышел из кабинета Шакре, и дверь яростно захлопнулась за моей спиной.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Отец императоров-4. Рыцарский престол" В.Вегашин, И.Эльтеррус "Иной путь" Д.Казаков "Идеальное отражение" А.Ковальков "Дикий Ученик" Т.Форш "Корона Всевластия" Р.Артемьев, В.Холмогоров "Хроники Аскета. Третья сила" Е.Белова "Сердце Феникса. Возрождение из пепла" Т.Устименко "Второе пророчество" Е.Картур "Снежный барс" С.Мазур "Клятва Рода" А.Шакилов "Хозяин Янтаря" В.Васильев "Сфера влияния" Д.Дашко, М.Бычков "Подземка" А.Тьма "Крылатый" А.Круз "От чужих берегов" А.Величко "Гатчинский коршун" П.Комарницкий "День ангела" А.Левицкий, А.Бобл "Варвары Крыма" В.Выставной "Нет правил для богов" М.Палев "Копье Дракулы" Н.Бульба "Прогулка в бездну" Э.Шауров "Оракулы перекрестков" В.Белоусов "Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости" Д.Распопов "Мастер клинков. Клинок выковывается" I.Kotlyyar "Дикобраз. Женский род. Единственное число" О.Шалюкова "Академия теней" Б.Сапожников "Война" А.Гончар "Последняя обойма" Д.Хван "Ангарский Сокол"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"