Dianel Luchiel Samour. Нас двое.

Нас двое.

Џ di'Anel Luchiel Samour

Что-то поет чей-то голос,

Бьется в стекло, тонет в стекле.

Разорвалось, раскололось...

Кто-то зовет меня.

Еще не поздно -

Нас уже двое.

За дверью воет.

Мы еще целы.

Над полем боя светит луна.

Скучно быть смелым.

Џ АукцЫон

Глава первая, в которой Кристиану снится сон.

Кровать. Он сидит на краю. Холодный пол. Ноги мерзнут.

Он не один.

Кто-то падает перед ним на колени. Осторожно берет его ступню в руки. Подносит к губам. И целует.

Медленно.

Самозабвенно.

Бережно.

И преданно.

Кристиан проснулся и резко сел.

Темнота напирала со всех сторон. От тишины заложило уши. Он поспешно протянул руку и включил ночник. Темнота рассеялась, обнажая белые стены... и пустоту.

Кристиан еле слышно вздохнул.

Никого.

Он поднялся с постели и, сделав несколько шагов к столу, включил радио.

Тишину разорвал чей-то звонкий голос.

В комнату вошла кошка. Вот и пустота осталась позади.

Кристиан поспешил снова забраться под одеяло. В комнате было холодно.

Он слушал музыку, глядя в потолок. Кошка улеглась у него под боком.

Никак не уснуть.

Мысли переполняют. Мешают.

Этот дурацкий сон снился ему уже не в первый раз. Что его беспокоило больше всего, так это то, что человек целовавший его ноги похоже был мужчиной...

Что за бред в самом деле?

Вот что с людьми делает одиночество.

Кристиан вздохнул. Один Бог знает как хотелось ему сейчас, чтобы кто-то был рядом. Пусть даже мужчина. Плевать. Лишь бы кто-то обнял его. Согрел. Защитил....

Слезы обожгли глаза.

"Забыться" - подумал Кристиан и опустил руку в трусы.

Глава вторая, в которой мы узнаем Кристиана ближе.

Он не помнил когда стал избегать зеркал. Он обходил их стороной, отворачивался, опускал взгляд - лишь бы не видеть своего отражения. Потому что каждая черта напоминала о чем-то. О каком-то страхе. Вот тут припухла губа. Это должно быть рак. Вот тут что-то не так с ухом. А это родинка или дефект кожи?

Страхи накапливались. Улыбка становилась все бледнее, пока не исчезла окончательно.

Он говорил себе, что у него слишком живое воображение. Он называл себя дураком. Он читал ночи напролет, лишь бы не думать... Но ничто не помогало.

Копилась усталость. Горбились плечи. В глазах не стало той детской веселости, которая присуща его возрасту. Маленькая искорка жизни угасала под спудом страха еще не разгоревшись.

Кристиан часто думал, что все было бы иначе если бы рядом были друзья... или родители... или любимая... Но увы и ах. Мать работала в другой стране и приезжала раз в полгода по обещанию. Отца своего он никогда не знал. Правда жила здесь и его тетя, Эдонна. Она заботилась о племяннике как могла, но у нее была своя работа, своя жизнь и Кристиан в общем-то не являлся частью ее мира. Эдонна не была тем человеком, кто мог бы скрасить его одиночество. Последняя же девушка Кристиана ушла от него к какому-то богатенькому выскочке. "Друзья" были заняты своими делами и звонили не чаще чем приезжала мать.

Он не винил их. Потому что понимал, что должен винить только самого себя. Это он постепенно отталкивал их. Убеждал их что ему нужна свобода. Свобода от обязательств. Личное пространство. Время на себя. Одиночество. Но теперь, когда это одиночество у него было... оно встало поперек горла.

Хуже всего то, что с каждым днем, проведенным в одиночестве Кристиану все труднее было мириться с людскими недостатками. Он становился все раздражительнее и нелюдимее. Все сильнее замыкался в себе. И все сильнее жаждал чтобы рядом с ним оказался хоть кто-нибудь...

У самого Кристиана складывалось ощущение, что он тонет. Бессильно опускается на дно, видя как постепенно удаляется свет, задыхаясь, протягивая руки куда-то вверх, надеясь что кто-то поможет ему.

Приговором служила чья-то фраза о том, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Но Кристиан в нее так отчаянно не верил... Он часто плакал по ночам, обнимая кошку. Плакал и тихо просил срывающимся голосом. Просил чтобы кто-нибудь защитил его от самого себя. Звал кого-то.

Кого?

Глава третья, в которой Кристиан встречает Герберта.

Университет это странное место. Многие правила, которые действовали в школе, больше не действуют здесь. И внезапно понимаешь, что все зависит только от тебя. Если ты хочешь знать - ты будешь знать. А если у тебя другие приоритеты - никто никого не держит.

Без самодисциплины - смерть.

И если в школе на первом плане стояло общение, то в университете оно отошло на второй план. Здесь общение не обязательно. Здесь можно учиться, не зная имен однокурсников. Кому они нужны, эти чертовы имена?

Кристиану нравилось учиться здесь. Это было просто идеальное место. Место где общение с людьми можно свести к минимум и извлечь из этого максимум пользы.

И все-таки есть в этой атмосфере нечто странное. Иногда где-то в людском потоке видишь красивое лицо и думаешь "Увижу ли еще раз?". И потом забываешь. Или не забываешь а действительно видишь этого человека снова.

Кристиан часто видел красивые лица. Ему не хотелось с ними знакомиться. Он придумывал про них истории. Придумывал им имена и жизни. Мысленно знакомился с ними и дружил. Зачем нечто большее?

Кристиан слушал музыку, сидя на лестнице, выбивая пальцами ритм на собственном колене. Он слушал музыку и смотрел на проходящих мимо людей.

Он думал о том, почему некоторые люди так безвкусно и некрасиво одеваются. Как так получилось что их не научили что ярко-зеленое плохо сочетается с ярко-розовым? Откуда пошла эта мода? Почему толстые люди любят носить одежду которая подчеркивает их полноту? Почему так модно быть блондинками или блондинами? И почему блондинок считают тупыми, а блондинов - нет? И почему при встрече надо обязательно пожимать руки или целоваться? И почему, и почему, и почему. И все почему танцуют в голове медленный вальс фокстрот.

Его размышления прервал молодой человек в сером, который сел рядом с ним на ступеньку. Кристиан поймал себя на мысли, что ему хочется притвориться, что ему пора и уйти. Но он сделал над собой усилие и остался, в надежде, что молодой человек скоро уйдет сам.

Кристиан внимательно рассматривал свои ботинки. Но все-таки не удержался и бросил взгляд на сидящего рядом. И сразу же наткнулся на ответный взгляд. Как на нож.

Он поспешно отвернулся, взглянул на часы, поднялся и пошел в кабинет, хотя до курса оставался еще целый час.

В аудитории никого не было, чего и следовало ожидать. Спокойное одиночество, дарящее свободу. Свободу взгляда, свободу поведения... Свобода мысли есть всегда.

Прикрыв глаза, погружаясь в полудрему, Кристиан быстро воскресил перед глазами образ человека в сером.

Темные волосы. Темные глаза. На вид ему лет двадцать. Задорная улыбка, больше похожая на усмешку. Тонкие бледные губы. Человек был красивым. На вкус Кристиана.

Теперь оставался вопрос, кто этот человек и, главное, почему он сел рядом с ним и разглядывал его так внимательно?

Маленькая глава, в которой Кристиан страдает.

Слезы, тяжелые как свинец.

Я хочу доверять людям. Но я не умею.

Сдавленные рыдания. Сдавленные грудной клеткой. Скоро разорвут ее. Кровь, сломанные ребра и рыдания на свободе.

Только так.

Я запутался. Как же разобраться.... Я не могу. И не понимаю почему. Мне лень? Или я не в силах? Мне не хватает времени сделать это? Или возможности?

Закрыть глаза. Бессильно. В пустой квартире.

Перед закрытыми глазами встают сцены.

Вот Кристиан, умирающий старик, все так же одинок, все в той же пустой квартире.

Или вот еще.

Кристиан падает с лестницы и умирает. И проходит много месяцев прежде чем кто-то поднимает тревогу. Потому что некому.

Волны страха. С головой.

Когда разорвется грудная клетка?

Это даже не боль. Это больше.

Глава четвертая, в которой Кристиан прибывает в шоке.

Утром он выглядел неважно.

Бледный и больной.

Душа разъедена страхом, руки и глаза - слезами.

Рукава кажется навечно останутся мокрыми - столько слез Кристиан ими утер.

Ступенька, наушники, люди.

Человек в сером.

Кристиан даже не заметил его. Глубоко в себе, по неизведанным коридорам. Пытаться понять себя. Наткнуться на стену. Непробиваемую.

Что это?

Не поверишь, Кристиан, тебя похлопали по плечу.

Нервно сдернуть наушники. Приготовить гневную отповедь.

Наткнуться на улыбку.

-Нас двое.

Закусить губу, убежать прочь и расплакаться.

Снова.

Нас двое..........?

Глава пятая, в которой Кристиан извиняется.

-Извини, что я так... э... странно отреагировал.

-Ничего. Меня зовут Герберт, кстати. Я сам виноват... Просто ты выглядел таким одиноким.... Ну я тоже человек одинокий... о чем и решил тебе сообщить... Я вечно не во время....

-Да нет, все в порядке. Меня зовут Кристиан.

-Очень приятно.

-Мне тоже.

-М... что ты изучаешь?

-Программирование. Ты?

-Литературу.

-О.

-Могу поспорить, ты любишь читать...

-С чего ты взял?

-Вижу. В нынешнем обществе одинокие люди это чаще всего люди оригинальные, с острым умом и ярко выраженной индивидуальностью. Ибо они редко находят себе друзей в нашем стадном социуме. Эта самая очень ярко выраженная индивидуальность реже редкого появляется у людей которые не поглощают книги на завтрак, обед и ужин.

Снова эта улыбка.

Он льстит мне. Или? Но черт подери, мое самолюбие с ним соглашается. С каждым словом. Ловушка...?

-Возможно.

-Да. Из всех правил есть исключения.

-Хм. В данном случае я им к счастью не являюсь.

-Зачем тебе программирование? Софистика и риторика - твои лучшие друзья.

-Что?

-Тебе стоит изучать литературу, историю, культуру... В общем, гуманитарий. Мне кажется это ближе тебе. Творчество, а не математическая точность.

-Э.... Извините, мне пора идти.

Глава шестая, в которой Кристиан и Герберт встречаются снова.

-Привет, Кристиан!

-Эм... привет.

-Извини что я в прошлый раз как-то уж слишком... был слишком напористым. Просто ты мне интересен и я пытаюсь найти точки соприкосновения.

-Хм.

-Ты любишь пить пиво?

-Очень.

-Хочешь после курсов зайдем куда-нибудь и выпьем по кружечке?

-У меня нет на это времени и денег.

-За мой счет. Полчаса.

-Я ненавижу одалживать деньги.

-Может тогда завтра?

-После.

-Замечательно! Послезавтра идем пить пиво!

-Э.

Глава седьмая, в которой Кристиан напивается с горя.

Пристал как банный лист. И в тоже время....

Кружка. Две. С какой стати он должен сдерживать себя? Он и так достаточно себя контролирует. Он не скажет ничего лишнего. Он ведь почти не знает Герберта...

-Я одинокий человек. Это как наркотик. Я не могу жить без одиночества.

Слова вырываются помимо воли.

-Я знаю это ощущение....я как-то тоже привык к одиночеству...но иногда.... иногда просто не хватает умного человека рядом... просто поговорить...

-Да.....

Три.

-Знаешь, ты очень странный...

-Ты тоже...

-Ты не такой как остальные...

-Да?

-Ты не носишь розовое.

Смех.

Четыре.

-Я рад, что мы встретились.... я рад был с тобой поговорить....

-Ты один не дойдешь...

-Дойду.

-Шшш.... я помогу.

Глава восьмая, в которой Кристиан понимает что приобрел друга.

Дни проходят. Дни пролетают.

Утекают месяцы.

Расслабляются люди.

Кристиан все чаще разговаривал с Гербертом. Все чаще встречался с ним. Это выходило не произвольно.

Просто их разговоры.... затрагивали что-то глубоко внутри. Задействовали какую-то толику интеллекта, которая не нужна была в разговоре со всеми остальными людьми.

Как часто вы разговариваете с друзьями о том должна ли меняться принципы человека под чужим влиянием?

Герберт был... вызовом. Он был образованнее Кристиана, старше, может быть даже умнее.

Разговоры, разговоры, разговоры.

Визиты друг другу в гости.

Ближе и ближе.

Отследить процесс невозможно.

Никак не понять когда именно люди стали ближе чем были и насколько же ближе.

И не так уж далек оказался тот день, когда вдруг Кристиан подумал о Герберте - "Друг".

Он вспомнил это слово и удивился. Когда последний раз ему звонили "друзья"? Когда последний раз он кого-то так называл? Когда? Кого?

Почему Герберт.....?

Одиночество к одиночеству?

Ум к уму?

Пустота к пустоте?

Кристиан не знал что свело их вместе.

Это волшебство. Это волшебство которого я ждал. Я знал что меня найдет человек, который примет меня таким, какой я есть.

Глава девятая, в которой Кристиан делится своими страхами.

-Мне страшно спать одному в квартире....

-Если хочешь, я могу переночевать у тебя.

-Ты серьезно?

-Конечно. Я принесу фонарик и мы будем читать сказки в темноте.

Смех.

-Это будет просто замечательно. Извини.... что я так напрягаю тебя... Но мне просто иногда нужен отдых от паранойи. Хотя бы иллюзия защищенности....

-Все в порядке, Кристиан. Я придушу любого кто попытается причинить тебе вред.

Смех.

Глава десятая, в которой исполняется сон Кристиана.

-Как давно ты живешь один?

-Уже почти три года.

Герберт и так знал ответ на свой вопрос. Но ведь надо же было как-то завязать разговор?

-И как? Тяжело?

-Не знаю. Когда как. Иногда я этому безумно рад. Но все чаще наоборот.

-Почему?

-Я уже говорил. Мне страшно спать одному в квартире. Сплю лишь со включенным радио... ненавижу тишину...

-Значит ли это что всю ночь мы будем стучать по батареям и шуметь любыми другими способами?

Герберт смеется.

-Ну... если ты хочешь мы можем посмотреть какое-нибудь хорошее кино... Я как-то вообще больше сплю днем, а живу ночью... Только когда надо вставать рано, я, бывает, и ложусь рано...

-Если тебя беспокоит то, что спать ты не дашь мне бедному выспаться, то я могу обрадовать тебя - я тоже сова.

-Замечательно! У меня пиво в холодильнике есть! И куча всяких к нему закусок... Что смотреть будем?

-Смотря, что у тебя есть.

-У меня есть все!

-Да ну?

-Ну, по крайней мере, большинство из того, о чем ты можешь подумать.

-Сейчас выберем.

-Может, хочешь сначала поужинать?

-Хм. Пожалуй, я бы не отказался.

Кухня. Двое друзей готовят вместе ужин. Смех и дурацкие шуточки, понятные только им двоим. Тишина наконец-то порвалась в этой проклятой квартире. Возможно, даже после того, как Герберт уйдет, его смех будет звучать, впитается в стены, чтобы остаться в них навсегда.

"О! Вот оно счастье!" - думал Кристиан.

"Вот он, человек, который меня понимает!"

-Мне часто снится этот кошмар. Я тону и вместо руки кто-то протягивает мне нож. Я хватаюсь за лезвие, режу ладони, но я все равно держусь. Потом руки соскальзывают и я продолжаю тонуть...

-Жуть какая... в следующий раз, когда начнешь тонуть сразу представь что я бросаю тебе спасательный круг. - Кристиан вымученно улыбнулся.

-Кто кому его бросает это еще вопрос... - пробормотал Герберт, но Кристиан его не расслышал.

-А мне последнее время снится нечто странное... Мне снится, что какой-то человек целует... целует мои ноги... Так странно... Знаешь, такое ощущение, что вот он, МОЙ человек, который со мной, который понимает, который любит, который заботиться.... И я каждый раз просыпаюсь и долго не могу понять, где же этот человек? И потом я вспоминаю, что это всего лишь сон....и сердце сжимается... как будто я что-то потерял...

Герберт улыбнулся.

-Ну почему бы нам не исполнить твой сон?

-Что?

Но спрашивать "что?" уже было поздно. Герберт встал перед Кристианом на колени, осторожно беря его босую ногу в свои ладони и припадая к прохладной коже теплыми губами. Целуя.

Нежно. Осторожно. Предано.

-Герберт...

Глава одиннадцатая, в которой Кристиан узнает всю правду.

-Здравствуй, Кристиан. Я тебе не помешала? Мне надо с тобой серьезно поговорить.

-Тетушка Эдонна! Какой приятный сюрприз. Заходите, конечно. Что случилось?

Он действительно был рад ее видеть, но эта радость быстро остыла под холодным ветром тревоги. Лицо тетушки Эдонны было серьезным и каким-то чересчур суровым. И это пугало.

Кристиан нервно сглотнул. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

-Чаю? - хрипло спросил он не дождавшись ответа на свой вопрос, так как тетушка разувалась.

-Не откажусь. -Эдонна прошла в гостиную и села за стол.

-Так что случилось?

-Я тебя напугала, да? - она улыбнулась и Кристиану сразу стало легче дышать. - Извини, солнышко... Ну, сначала налей мне чайку... за чаепитием и поговорим.

Кристиан слегка успокоился, но тревога осталась, свернувшись холодной змеей в желудке. Он поставил чайник, достал чашки и пакетики с чаем.

-Когда вы вернулись. Тетушка?

-Вчера. Я тебе, кстати, привезла кое-что от мамы. Держи.

Эдонна достала из сумки небольшой сверток и положила на стол.

Кристиан поблагодарил, подошел и разорвал оберточную бумагу. Перед ним лежала книга.

Роберт Ирвин. "Арабский кошмар".

Юноша улыбнулся. Он давно хотел прочесть эту книгу. Она даже была у него в электронном виде, но читать с экрана глаза усиленно отказывались.

"Спасибо" - еще раз поблагодарил Кристиан, но на этот раз маму и мысленно.

-Как она там?

-Держится. Жива-здорова.

Закипел чайник и Кристиан налил себе и тетушке чаю.

-А ты как живешь, племяшек? Не скучно, не грустно здесь одному?

-Иногда бывает. А как вы?

-Честно говоря, не очень. Одиноко мне. Хотела бы я жить поближе к твоей матери... Но, к сожалению, не получается. Остается вот так вот ездить когда есть возможность....

-А разве кроме мамы у вас совсем нет друзей?

-Нету... растеряла по дороге. Только ты и Алисия. Вот и все кто у меня есть. А новых заводить - сердце не лежит. Не нравятся мне здешние люди...

Кристиан подумал о том, как же они похожи.

"Наверное, это семейное..."

Потом но подумал о Герберте и улыбнулся.

-А вы ждите и друзья появятся.

-Ох, что-то сомневаюсь я в этом, мальчик мой... Уж скорее - "стучите и вам откроют".

-Ну... может в таком случае вам стоит обратиться в LoneServ?

Тетушка вдруг посерьезнела. Ноздри ее расширились когда она судорожно вдохнула.

-Что ты знаешь о LoneServ?

Кристиан, немного удивленный такой реакцией, отпил чая и ответил:

-Да в общем-то лишь то, что по телевизору показывали... ну и то, что знакомые поговаривают...

-Мм? - Эдонна тоже сделала несколько глотков.

-Ну что они помогают одиноким людям найти друзей и что они делают ударение именно на слове "друзья". Что если к ним обратиться, то они после небольшого расследования находят того человека, в котором ты нуждаешься. На LoneServ работает несколько психологов и, кажется, несколько частных детективов... По-моему, это замечательная идея. Некоторые люди действительно нуждаются в такой помощи... Мне самому не раз приходила в голову эта идея и я как-то даже горд что она воплотилась в жизнь.

-Что-то говорит мне что в ближайшее время ты изменишь свое мнение.

-В смысле?

-Это именно то, о чем я собиралась с тобой поговорить. Алисия за тебя очень переживала... Переживала, что у тебя нет друзей... что ты такой замкнутый, такой нелюдимый... Ты же знаешь, как она любит тебя.... как хочет чтобы все у тебя было хорошо...

-...знаю... - сдавленный шепот одними губами. Волна тоски. Кристиан вдруг понял как скучает по матери. Все вокруг посерело, как будто он вдруг перестал различать цвета.

-...LoneServ.

-Что? - очнулся Кристиан.

-Она обратилась в LoneServ.

-Мне... э ... не нужен отец. Пусть она не волнуется поэтому поводу.

-Ты не понял, Кристиан. Она обратилась в LoneServ, чтобы они подыскали друзей ТЕБЕ.

-Что...?

Тишина. Укол в сердце. Укол в желудок. Потом грудную клетку охватила огненная боль.

Нельзя нервничать. Спокойно.... спокойно.... Он ошибается. Он ведь наверняка ошибается.

-Когда...?

-Два с половиной месяца назад.

"Ну и кого же из нынешних знакомых ты встретил два с половиной месяца назад, любитель сказок?"

-Я конечно понимаю, что она о тебе заботится... Но я решила, что это не честно. Это просто обман... Это... Я решила, что ты должен знать....

-....спасибо.... - да, он был благодарен. Он ненавидел ложь. Ненавидел, когда с ним играют.

"Что ж, Кристиан, друг мой... Ты разочаровал меня. Маленький сопляк. Я больше никогда не буду доверять твоему "шестому чувству"..."

-Кристиан?

-Да?

-В последнее время у тебя не появлялось каких-то новых знакомых, которые...

-Нет.

-Значит они еще никого не прислали.... Будь внимателен....

-Да, тетушка Эдонна. Обязательно. Спасибо, что предупредили.

"Только вы сделали это слишком поздно..."

Глава двенадцатая, в которой Кристиану плохо.

Когда тетушка Эдонна ушла, он просто сел на кровать и горько заплакал.

Он винил себя во всем о чем только мог вспомнить.

Редкие попытки сказать себе что "все будет хорошо" вызывали только очередной приступ истерики.

Мысли путались, как будто он был пьян. Пожалуй он и был. Выпил слишком много высоко-градусной горечи залпом.

В горло как будто кто-то вставил пробку. К груди родился яростный крик, но вырваться на свободу он никак не мог. Кристиан боялся того, что могут подумать соседи... и потому предпочитал просто задыхаться, захлебываться слезами, закрываясь от мира, топя боль в себе, не выпуская ее, не позволяя ей вырваться наружу.

Больнее всего было от того что глупое сердце продолжало верить и надеяться.

"Я растерзаю тебя" - сказал ему Кристиан.

"Я добью тебя и покажу тебе, что он всего лишь обманщик. Я поговорю с ним..."

Глава тринадцатая, в которой Кристиан и Герберт разговаривают.

Трель звонка. Кристиан знал кто за дверью. Ему даже не надо было смотреть в глазок.

Он замер перед дверью в нерешительности.

Позвонили еще раз.

Кристиан глубоко вдохнул, как будто собирался нырять... и открыл дверь.

-Привет! - Герберт улыбнулся. -Тебя не было в университете и я...

Герберт замолчал, вглядевшись в лицо Кристиана повнимательней.

Припухшие веки, красные глаза, синяки под глазами. Плакал и почти не спал.

-Что случилось?

Кристиану хотелось ударить его. Хотелось крикнуть "И ты еще, подонок, спрашиваешь?!"... Но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого он шире открыл дверь и глухо сказал:

-Заходи.

-Кристиан, ты меня пугаешь.... что случилось?

-Замолчи.

Кристиану надо было время чтобы собраться с мыслями. Чтобы собрать волю в кулак. Чтобы собрать силы и не заплакать снова.

Он сел на кушетку. Герберт сел на стул недалеко от него. Он послушно молчал, с тревогой глядя на... друга.

Наконец Кристиан сказал:

-LoneServ... - и прикусил дрожащую губу, чтобы не дать волю слезам снова.

Герберт замер.

Спустя секунду он понял все. И разозлился.

Вскочил и заходил по комнате.

-Ни что не появляется по волшебству, Кристиан! Ни друзья, ни любовь, ни еда на твоем столе. Чтобы что-то получить нужно приложить к этому хоть какие-то усилия. Ты живешь в каком-то волшебном мире, которого не существует. Ты живешь в книгах, в фильмах.... да где угодно, только не здесь! В мире, в настоящем мире нет волшебства! Нету!

Кристиан проглотил комок в горле и тихо, но упрямо, ответил:

-Не правда. Не правда. Волшебство есть. Оно есть везде и всегда. Возможно то, то мы называем случайностями и совпадениями это и есть волшебство...

-Да даже если так! Пусть его. Но пока ты будешь ждать своей "счастливой случайности", ты успеешь сдохнуть от одиночества. Если бы ты поменьше витал в облаках и повнимательнее был к людям вокруг, все бы у тебя было прекрасно. Нет на свете человека, который бы полностью соответствовал тому идеалу, что ты выстроил у себя в голове. Всем и каждому из тех кого ты встретишь будет чего-то не хватать! У каждого будет свой недостаток... Ты должен быть терпимее. Ты должен воспитать в себе эту терпимость. Чаще общаться с людьми. Ближе общаться...

-Но они мне неприятны! Я...

-Что за бред? Да ты их просто не знаешь! Ни разу не потрудился узнать поближе. На каком основании ты судишь? По их внешности? По двум словам, которые они успевают сказать, прежде чем ты повернешься и уйдешь?

-Хватит.... хватит, Герберт. Пожалуйста, замолчи.

Кристиан отвернулся, потому что по щекам снова текли слезы. Герберт ничего не понимал.... ничего-ничего...

-Нет. Я не замолчу. Думаешь, меня прислали, чтобы я молчал? Ошибаешься. Я буду тебе настоящим другом. Хотя бы ненадолго. И я скажу тебе в лицо правду. Всю. Больше всего на свете ты любишь себя. Себя, себя и только себя. И твой идеальный человек похож на тебя как две капли воды. Так вот, таких как ты больше нет. Можешь забыть. Но твоя мания величия пошла даже дальше самообожания... ведь когда-то давно ты был таким общительным ребенком! Знаешь, как твоя мать скучает по тем временам? Надо заметить, что ты слишком привык быть в центре внимания. С детства. И когда ты вдруг остался один, когда этого внимания вдруг не стало, твое заботливое подсознание своим манерным способом попыталось его тебе предоставить. Ты начал придумывать себе болезни. И не простуду, нет! Это же ниже твоего достоинства! Это обязательно должно было быть что-нибудь смертельное - рак, СПИД, сифилис...! Хочешь я подарю тебе медицинскую энциклопедию заболеваний? Нет? - Герберт остановился чтобы перевести дух. Кристиан сидел молча, закрыв руками лицо. Он понимал, что Герберт более чем прав. Но что он мог поделать?

-С чего все началось, Кристиан? С вашего переезда? Может тебе лучше вернуться назад, в Канаду? В ваш старый дом? Почему ты вдруг замкнулся в себе? Чего ты боишься? Что люди сделают тебе больно? А ты не бойся. Я ведь причиняю тебе сейчас боль, но это совсем не страшно. И то эта оправданная боль, согласись. Ты прячешь от себя слишком многое. Не прячь. Посмотри правде в глаза. И не говори "потом". С каждым днем сделать это будет все больнее. Нужно вырваться из этого замкнутого круга. Нельзя вечно жить в страхе. Это даже не жизнь.

-Я не могу заставить себя...

-Можешь. Ты просто недостаточно хорошо пытался.

-Я не вижу смысла...

-Я покажу тебе смысл. Кристиан, неужели ты до конца дней своих хочешь быть один? Прости и прими себя. Узнай себя. Посмотри в лицо своим недостаткам. Взрасти в себе терпимость к людям. Вырасти, наконец, из своих сказок....

-Но я не хочу.... именно этого не хочу. Как ты не понимаешь... Взрослые скучны! Люди которые не сумели сохранить в себе дитя...

-Кристиан! Остановись прямо сейчас. СОХРАНИТЬ в себе дитя, но не оставаться ребенком. Ты сам сказал.

-Скажешь... я не ребенок?

-Ну... не то что бы. Не знаю. В некоторых аспектах ты уже вырос... но в некоторых....

-Чем тебе не нравятся сказки?

-Они крадут у тебя реальность, подменяют ее собой.

-А ч то в этой реальности стоящего?

-В этой реальности ты один. Ты один потому что у тебя в голове сказки. Я бы и слова не сказал если бы сказки удовлетворяли ВСЕ твои потребности. Но ты почему-то плачешь ночами, а? Ты чувствуешь страх и одиночество. И сказки не спасают. Так может ты отложишь их подальше и уделишь внимание людям?

-Я уже понял чего ты хочешь от меня...

-Не от тебя а ДЛЯ тебя, Кристиан....

-Да-да... ты прав.... Но... первый шаг это самый сложный... Ты будешь со мной? Рядом?

-Конечно. Это моя работа.

Герберт понял, что допустил ошибку. Но было поздно.

-Тогда уходи. Уходи, Герберт.

-Кристиан...

-Не надо.... Не надо больше ничего говорить. Но эта идея... сама идея подобной организации... Знаешь, когда я услышал о ней в первый раз, я подумал, что нечто в этом стиле пора было сделать давно. Но тогда я ничего не знал о ваших... методах. Я даже представить не мог, что это может обернуться... так... Я боюсь, что и ты не сможешь представить, пока не испытаешь на собственной шкуре. Познакомиться с казалось бы идеальным человеком только чтобы понять, что он изучил твои привычки через твоих знакомых... чтобы понять, что он рядом с тобой лишь потому, что это его работа...

Кристиан вытер лицо рукавом рубашки.

-Я неправильно выразился, а ты меня не так понял. Ты не прав, Кристиан. Люди, которые решают присоединиться к LoneServ хотят помочь. не потому что им за это платят - а нам кстати ничего не платят - а потому что они знают, что такой настоящее одиночество и как трудно вырваться из его лап. LoneServ грубо говоря лишь помогает волонтерам найти тех, кто нуждается в помощи и найти наилучший способ им помочь. Ведь, подумай сам, если бы я не соответствовал всем твоим требованиям ты бы и близком меня к себе не подпустил. Зато возможно теперь... возможно мы можем начать заново и стать настоящими друзьями. Без всякого участия LoneServ.

-Не знаю, Герберт, Не знаю... А что бы было если б я так и не узнал?

-Честно говоря, я не уверен. С одной стороны, LoneServ обычно предпочитает, чтобы подопечный оставался в неведении, ибо раскрытие ему этой своего рода тайны может привести к эффекту прямо противоположному желаемому. Что-то вроде "Меня обманули все!" и человек уйдет лишь глубже в одиночество. Понимаешь? Надеюсь, в твоем случае этого не произойдет. С другой стороны, о временем отношения меняются. Как работник LoneServ я обязан быть в тысячи раз терпимее чем все остальные. Поэтому даже если твое отношение ко мне поменяется, мое должно остаться почти неизменным. Так вот, вполне возможно, что в далеком будущем я мог бы сказать тебе что мы, так сказать, познакомились при помощи LoneServ. Когда наша дружба стала бы такой крепкой что мое признание уже бы ничего не изменило и не повредило нашим отношениям. Я очень рад что.... ты не заперся в себе, когда узнал, а поговорил со мной. Это дает мне надежду...

-Надежду на что?

-На то, что наша дружба на этом не закончится. Что ты позволишь мне помочь тебе. Позволишь мне спасти тебя от самого себя. Что ты последуешь моим советам, сделаешь над собой усилие и станешь немного терпимее, немного более открытым...

-Не знаю... может быть...

-Кристиан, прошу тебя...

-Не проси. Я все еще не уверен в твоих мотивах... Понимаешь, мне кажется что ты помогаешь мне для себя. Это дарит тебе... не знаю, какое-то удовлетворение, что ли. Ты помогаешь мне ради себя, а не ради меня самого. К тому же, я слишком... горд? Даже скорее слишком принципиален. Мне не нужна помощь.... не нужны подачки. Если ты хочешь дружить со мной... просто стать мне настоящим другом... ты должен уважать мои желания. Такие как сделать все самому, без посторонней помощи.

-Еще минуту назад ты сам просил меня остаться и помочь... В любом случае, между желанием сделать все самому и не принятием помощи из гордости большая разница. И я думаю в твоем случае имеет место быть последнее. Я не уверен, что ты справишься один Да, ты сильный. Очень сильный человек. Но на этот раз, дело не в силе. Позволь мне сделать то, о чем ты сам просил - быть рядом и поддерживать, а там разберемся.

-Герберт, я...

-Просто прими правду, проглоти гордость и не отказывайся от помощи.

Вздох. Взгляд в сторону. Тихо:

-Я попробую...

Глава последняя, в которой Кристиан получает напутствие.

-... Ты не один, Кристиан. Стоит тебе захотеть и ты почувствуешь это. Я с тобой. С тобой твоя мать, твоя тетушка.... и многие, многие другие, которых ты отстранил от себя, но которые не захотели от тебя отстраняться. И если на твоих губах зажжется улыбка, поделись ею. Вспомни как много одиноких людей вокруг тебя. Оглянись. И если увидишь печаль и тоску в чьих-то глазах.... просто положи руку на плечо, улыбнись и скажи: "Нас двое.".

XIII

Оставить комментарий © Copyright Dianel Luchiel Samour Обновлено: 08/10/2004. 39k. Статистика. Рассказ: Проза THE HANGED MAN		Ваша оценка:
Аннотация: И снова о людях обреченных.... именно в этот раздел, не смотря на надежду. Да.

Dianel Luchiel Samour: другие произведения.

Нас двое.