Драконы Ханта

Доктор Хант был не человек, а природный катаклизм. Когда обожженный солнцем похудевший ученый возвращался из экспедиции, перед ним, словно перед землетрясением, катилась волна предвестников. Суетились сотрудники, стучали каблучками взволнованные девицы, бодро семенили почтенные старцы. Серьезные люди выхватывали из карманов мобильные телефоны и сообщали друг другу горячую новость: "Здесь Хант!".

Явления Ханта народу мистическим образом совпадали с днями рождения, юбилеями и памятными датами. Поэтому по приезде доктор всегда устраивал шикарный банкет. Изюминкой стола становилась какая-нибудь никем не виданная тварь, добытая и приготовленная Хантом. Экзотическое блюдо ученый обычно подавал с легендой, поверить в которую помогала добрая бутыль фирменной настойки "на ста тропических травах".

Улыбчивый, подвижный, со взрывным характером - Хант сразу привлекал внимание. У него были сильные руки, широкие плечи, ладная фигура. Круглая голова с венком курчавых волос призывно блестела загорелой лысиной. Хорошо очерченный рот скрывал крупные зубы, а угольные глаза постоянно смеялись, прячась под выгоревшими от солнца бровями.

Женщины обожали Ханта. Девушки, дамы, матроны не могли долго противиться всемогущей магии веселого взгляда, крепких рук и ласковых заклинаний. А ведь ни для кого не было секретом любимое развлечение доктора: Хант умелыми и напористыми действиями отбивал зачарованную у жениха, мужа или любовника, а затем с улыбкой возвращал ее ошарашенному партнеру. И как-то выходило, что обстановка разряжалась сама собой, происшествие обращалось веселой шуткой, забавным приключением, и вот уже вся троица смеется и пьет крепкую тропическую настойку.

Доктор с серьезной миной рассказывал, как однажды в Аргентине он увел пуму у самца. "Бедный пум" - называл пострадавшего Хант. По словам ученого, в гареме пума было три жены, и основной гнев событие вызвало именно у оставшихся самок. Они накинулись на Ханта и отступницу, но хвостатая избранница ученого храбро сражалась за нового хозяина. Доктор уверял, что держал пуму как домашнюю кошку, даже кормил консервированным молоком. Через день Хант вернул довольную пуму обратно. Оказался ли доволен пум, доктор не информировал, но с некоторых пор шею и спину исследователя украшал длинный шрам из никогда не загорающих борозд.

Последний приезд Ханта не обошелся без застолья. На этот раз середину стола занял металлический судок на изогнутых ножках. Бесцветное пламя спиртовок ласкало посуду снизу, а внутри тихо шипела и пускала ароматные соки очередная добыча охотника. Гости терялись в догадках, что бы это могло быть. Узкая голова, спинной гребень, длинный хвост. Четыре лапы тонули в пахучем гарнире. Крокодил? Варан? Под пучками пряностей угадывались кожистые крылья с острыми когтями на сгибах. Крылан? Летучая мышь?

Доктор Хант развеял недоуменья. Ученый объявил, что нашел на острове Гамбулукофа настоящих драконов. И предложил немедленно попробовать их на вкус.

Большим кинжалом Хант делил блюдо на порции, попутно разъясняя особенности огнедышащих реликтов:

- Как видите, у них везде филе. Нет внутренних органов, сосудов, привычного скелета. Драконы пошли другим путем, нежели все жители планеты. Конкурировали когда-то с динозаврами, да выродились, измельчали. Но динозавров пережили...

Доктор ловко орудовал ножом. Отрезал крылья, когти лап, голову, положил это в сторонке.

- У драконов особенные катализаторы. И химические реакции идут с немыслимой скоростью. А клетки тела универсальные и независимые. В дракона можно стрелять, отрывать куски - ничего не произойдет. Просто негодные части заместятся соседними. И зверь будет жить, как ни в чем не бывало. Отсюда сказки про бессмертных и об отрастающих головах...

Безудержная фантазия Ханта вошла в анекдоты, и мало кто принял услышанное всерьез. К тому же скоро, под общий хохот, в драконьем филе обнаружилась явно куриная косточка.

Доктор реагировал совершенно спокойно:

- Правильно, это специально приготовленный бройлер. Мясо дракона ядовито, я бы никогда не рискнул его предложить. Из куриного филе я сделал точную копию животного. Плюс новый рецепт маринада и соуса. По-моему - очень вкусно...

Веселые крики, смех и аплодисменты были ответом ученому повару.

После банкета прошло некоторое время. Хант закончил дела, как он говорил - "на материке", и убыл на свой остров.

...Море и ветер без устали гнали табуны волн. Морские кони торопились, сливались друг с другом, росли и клонили на бегу головы, показывая белые гривы. Достигнув скал, волны отчаянно карабкались вверх, шипели, покрывались пеной и в бессилии скатывались назад.

С плоской вершины на них равнодушно смотрел дракон. Ветер налетал, пытался сбросить бестию, но лишь пузырил толстую кожу крыльев да топорщил жесткую чешую. Твердые как алмаз когти глубоко впились в камень и держали надежно. Когда стихия буйствовала особенно сильно, дракон нехотя шевелился, расправлял и снова складывал большие крылья.

Зверю нравилось на ветру. Воздушный поток холодил и успокаивал разгоряченное тело. Дракон был сыт и поджидал подругу...

Хант называл остров коротко: Гамбо. Всего сотня квадратных километров, неровные скалы, пятьсот миль до материка. Высадка сюда казалась неразрешимой задачей. Высокий берег и мощный прибой не давали подойти с моря. А острые камни и порывистый ветер заставляли забыть о прыжке с парашютом или спуске по веревочной лестнице с вертолета.

Время от времени над палатками Ханта пролетал гидроплан и сбрасывал контейнер с продуктами и аппаратурой. Как доктор попадал на остров, никто не знал, но ходили упорные слухи, что ученого доставляет на место упряжка специально обученных драконов.

Доктор Хант был известен в научном мире, кроме того, где-то в правительстве работали его университетские друзья. Общими усилиями удалось продавить признание Гамбо временным заказником. Доктор приобрел статус единственного смотрителя и продолжил наблюдения за диковинными животными.

А драконов здесь жила всего пара. Хант научился их различать и даже дал имена: Ди-один и Ди-два.

К несчастью, на другом острове, в трехстах милях от Гамбо, раскопали богатую бериллием руду. Геологически острова казались близнецами-братьями, так что вскоре над южной оконечностью Гамбо появился военный вертолет. Мощный громкоговоритель на трех языках оповестил, что с научной целью сейчас будет произведено несколько взрывов.

Вертолет прошел над скалами и сбросил бомбы. Когда дым рассеялся, на выровненную столь оригинальным способом площадку высадился десант с бурильными установками. Люди развернули лагерь и занялись разведкой недр.

Хант жил далеко на севере - туда долетел лишь приглушенный гром. Драконы же языков не понимали. И у них был свой, четкий раздел мира: Ди-один обитал на юго-западе, Ди-два - на северо-востоке острова.

Распростертое тело ученый нашел через два дня. Зверь уже не шевелился и лежал в расщелине скалы на ничейной территории, в самом центре Гамбо. Как был смертельно ранен Ди-один, доктору определить не удалось. Скорее всего, крылатого накрыло взрывами, и даже столь могучий организм не справился с ударом. Хант хотел облегчить страдания бедняги и попытался вынуть осколки из остывающей плоти. Так доктор на практике познакомился с анатомией драконов.

Ди-два остался в одиночестве. Он летал высоко над скалами, делал большие круги и жалобно свистел, словно звал далекого товарища. Изредка дракон падал на пролетающую ниже чайку или бегущего среди камней зверька, затем снова взмывал вверх и до ночи продолжал бесконечный патрульный полет.

Хант знал, что драконы живут в пещерах. Но исследовать жилище никак не удавалось. Не получалось и закрепить на драконе камеру или передатчик - животное не подпускало человека близко. Тогда ученый решился на отчаянный шаг: он разрушил пристанище Ди-два.

Дракон очень рассердился. Он кружил вокруг остатков пещеры, плевался огнем, отрывисто свистел и пикировал, словно нападал на невидимого противника. А затем сделал то, что и ожидал Хант - начал строить новую нору.

Дракон выбрал для стройплощадки выступ у основания скалы, расчистил его, отметил глубокими царапинами, а затем слегка опалил пламенем.

Когда Ди-два улетел, Хант отыскал в исцарапанном камне трещину, установил туда телекамеру с передатчиком и тщательно замаскировал. Рядом доктор устроил землянку, перенес туда воду, припасы и приемник с небольшим дисплеем. Ходом в укрытие служил длинный лаз, там же шел аварийный воздуховод с тонким шнуром антенны. Снаружи остались работать еще две маленькие камеры.

Хант забрался внутрь, заложил вход и включил приемник.

На экране было видно, как Ди-два добросовестно трудится, удлиняя и утаптывая нору. Землю и песок он носил со склонов и вершины скалы, так было легче. Но вскоре дракон обнаружил тайник. Поведение Ди-два изменилось: он бил и царапал место вокруг камеры, кидался землей, а затем вдруг стал быстро ломать свою, почти готовую постройку. В довершение поднялся на вершину, раскачал и сбросил на укрытие Ханта большущий камень. Вреда особого не причинил, только обрушил ход. Воздушная труба выдержала, но чтобы выбраться, доктору теперь предстояло долго копать песок.

Закончив, дракон куда-то исчез, а через некоторое время возвратился с тяжелым грузом. Летел он медленно и с виду напоминал крылатое колесо.

Небольшие предметы драконы таскают, как птицы - в когтях. Но им доступен и совершенно иной способ. Хитроумные создания зубами хватают себя за хвост, образуя замкнутое кольцо. При этом туловище и хвост уплощаются, давая место для ноши. Движение закольцованного дракона выходит не очень ровным, но этот трюк позволяет переносить значительный вес, хотя и не далеко.

Ди-два совершал полет за полетом, пока около развороченной постройки не вырос большой холм из грунта зеленоватого цвета. Дракон сильно устал и вскоре забрался в полуразрушенную пещеру - отдыхать. Спал он почти до утра, затем проснулся и энергичными движениями лап стал формовать нору из материала холма. Cтены дракон прокладывал ветками и периодически облизывал, скрепляя грунт слюной, словно ласточка гнездо.

Хант догадался, куда летал Ди-два. Примерно в километре на юг была обширная осыпь, а на ней - выход зеленоватой руды. Той самой, из-за которой на остров падали бомбы: гербертрандит, или как ее там. Никель, железо, бериллий...

Изображение на мониторе постепенно слабело, теряло цвет. Скоро на потускневшем экране остались лишь мерцающие точки. Замигала надпись: "Signal too low!" - руда, как и положено, не пропускала радиоволны.

Укрытие Ханта потрескивало, с потолка сыпался песок. Надо уходить, решил ученый. Он достал лопату, щелкнул кнопкой на фонаре и начал вкапываться в низкий свод. Очень скоро лезвие зазвенело о камень; доктор взял правее, но и здесь грунт был, словно гранит; Хант метнулся в дальний от драконьей норы угол, стал судорожно копать там - и снова закаленная сталь не смогла преодолеть преграду.

Свет стал меркнуть, доктор остановился, прибавил яркость фонаря. Под бело-голубым лучом блестел темный монолит. "Агат, аметист, морион, халцедон" - бесцельно перечислял ученый названия кварцевых пород. Доктор Хант понял, что опоздал.

Ди-два завершил строительство, заполз внутрь и намертво замуровал вход. Затем принялся методично облизывать нору, пропитывая грунт каталитическим секретом. В реакции участвовала связанная вода, сопровождаемый легким треском, шел стремительный рост кристаллов. Порода, земля, песок - все, что находилось в нескольких метрах вокруг, постепенно обращалось в темную, монолитную скалу.

Одинокий дракон серьезно готовился к спячке. И заботился, чтобы ему никто не мешал.
* * *

На спутниковой карте легко разыскать серую плюшку Гамбо. Вся средняя часть острова теперь занята карьером с дорогами и какими-то сооружениями вокруг. Скалы к югу взорваны и образовали обширный мол, у которого можно различить стоящие суда. Места для драконов совсем не осталось. А ведь они нежные создания, у них везде - филе.