Аннотация: Ну это типа началось... Пока ничего особенного просто пару ночей не спалось на Кубе)). Мелкая добавка. И еще чуть чуть. Вот первая из многих глава и почти готова)). Eshe nemnogo
Варяг 3. Рабочее. Названия пока нету. Дерзайте)).
Здесь потом появится эпиграф,
и/или благодарности помощникам)).
Глава 1. С бала на корабль.
Все шло не так. Хотелось рвать и метать, и окружающие на мостике 'Ретвизана' это отчетливо ощущали. Вот и сейчас сигнальщик от греха полез на формарс. Полез, без всякого приказа, зажимая в зубах ремень бинокля и ежесекундно рискуя сверзится за борт. Все же такие акробатические упражнения на скоб трапе при шторме в 6 баллов категорически не рекомендуются... Полез, хотя разглядеть хоть что-то в штормовой дымке было абсолютно не возможно по определению.
'Интересно, - отстранено подумал вице адмирал Руднев - главная причина заполнившей мостик флагмана Тихоокеанского флота паники, - и что же такого этот пацан углядел в моих глазах, что его на марс погнало, лишь бы от меня подальше? Надо бы остановить, не хватало еще одной невинно загубленной души на моей совести... Или скорее души не спасенной, что в принципе одно и то же... Не смог... Эх, а как все хорошо начиналось! Счастье было так возможно... И так возможно, и в такой позе тоже... Господи, ну когда наконец я, идиот старый, научусь ДЕРЖАТЬ СВОЙ СРАНЫЙ ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ????'.
Прибывший во Владивосток новый командующий Тихоокеанского флота, блистательный и знаменитый Руднев-Владивостокский, без предупреждений и подготовки сорвал флот в море. На выход по тревоге ВСЕХ боевых кораблей находившихся в бухте потребовалось менее семи часов, при норме сутки. Единственным исключением стали только все еще стоящая в сухом доке 'Паллада' и не боеготовый по причине переоборудования в учебный корабль 'Рюрик'. На робкое замечание кого - то из штабных о надвигающемся шторме, последовал взгляд. Вернее ВЗГЛЯД. После этого вопросов о необходимости столь срочного выхода в море не возникало ни у кого, а по флоту поползли слухи о 'неизбежности новой войны с Японией'. Крейсерская и броненосная эскадры отрабатывали взаимодействие в Тихом океане за Японией примерно с неделю, догружаясь углем по мере надобности прямо в море. Предложивший вернуться в в закрытую бухту и сделать паузу в пару дней бывший командующий отряда крейсеров, а теперь младший флагман Йэссен заработал еще один ВЗГЛЯД. Слухи в кают компаниях и кубриках сменились на гораздо более страшные 'завтра начнется война с Англией'. Маневры флота все же были прерваны штормом, пережидать который адмирал приказал по пути в Сан Франциско. Сам источник беспокойства безвылазно стоял на мостике 'Ретвизана' по пятнадцать часов, спускаясь к себе в салон только для сна и на обед. При этом, кроме сухих и коротких как телеграммы приказов от адмирала уже две недели никто ничего не слышал. Ни разносов за не верные маневры, ни благодарности за точную стрельбу, ни даже ругани за пролитый на мундир горячий суп. Руднев, боготворимый по результатам войны всем флотом, вне отдачи приказов просто молчал... И от того КАК он молчал, всем становилось еще страшнее...
Конечно, слухи о том, что Руднева из Питербурга во Владивосток СОСЛАЛИ до эскадры докатились еще за пару недель до его прибытия. Не успев привести крейсерскую эскадру на Балтику вместе с броненосцами Макарова, спустя всего два месяца Руднев был послан обратно. Это было явное наказание. Адмирала, выигравшего войну с Японией, но проигравшего по выражению Йэссена 'битву за Маркизову Лужу' с радостью ждали в любом виде. Заливающим горе водкой и ромом, готового выместить обиду на новых, вернее старых коллегах адмиралах... Даже вообще не вмешивающегося в дела флота - Небогатов вполне справлялся с управлением оставшихся после ухода на ядра флота Балтику отрядом броненосцев а Йэссен лихо рулил крейсерами, ждали и приняли бы каким угодно. Но таким его не думал увидеть никто. С одной стороны - бурная деятельность по боевой подготовке флота, с другой... Мертвая тоска в глазах, как у человека который потерял всю семью и теперь не может понять, а зачем, для чего оно это теперь ему, зачем самому жить? Поначалу адмирала пытался расшевелить Небогатов, который, заглянув ему в глаза, потащил командира в ресторан и долго вспоминал с ним 'театр у японского портного'. Что конкретно за закрытыми дверями кабинета ему ответил Руднев, никто не знал. Но наутро флот был, решением обоих адмиралов, в срочном порядке отправлен в море без конкретного срока возвращения. Небогатов при этом остался во Владивостоке 'на хозяйстве'. Уже в море, на собрании флагманов командир 'Осляби' Трусов, знавший Руднева по недавней войне, нелестно прошелся по 'бумажным стратегам из под Шпица'. Никакой реакции не последовало. Ну если не считать результатом отсылку 'Осляби' на три дня в головной дозор, с приказом все время следовать неслыханным 'противоторпедным зигзагом'. Без всякого дополнительного объяснения, что собственно это такое и зачем он нужен. Как выразился услышав об этом боцман 'Осляби' - 'так меня еще никто не посылал, уважаю'.
Больше бередить адмиральскую душу не рискнул никто, и Петрович мог предаться самобичеванию в одиночку. Он снова и снова возвращался в тот день в Санкт Перербурге, когда ВСЕ, что создавалось за полтора года трудов пошло прахом. Это был один из тех дней, когда куча маленьких, абсолютно не связанных друг с другом житейских неприятностей наслаиваются одна на другую. А получившийся в результате ком, подобно селевому потоку сносит на своем пути все, над чем ты трудился последние пару месяцев или лет.
В то хмурое осеннее Питерское утро, после вчерашнего спора с Макаровым болела похмельная голова. Собственно спор начался еще на траверсе Сингапура, где отряд Руднева догнал флот под его командованием. У реально лучшего адмирала русского флота первой декады двадцатого века была пара совершенно дурацких идеафикс, и Руднев решил убить пару месяцев совместного плавания на их корректировку. Для начала он прошелся по трепетно лелеемой адмиралом идее 'безбронного боевого судна'. Макаров несколько раз возвращался к этому проекту, и Петрович решил на примере прошедших боев показать ему, чем это могло закончится. Месяц плавания прошел в совместном ползание пары адмиралов по потрохам кораблей идущего домой флота. Причем, преимущественно кораблей получивших попадания, как в броне пояса, так и в не прикрытые броней борта. 'Ремонтных мощностей' Владивостока и Артура хватило только на заделывание дырок в бортах листами стали, с последующим закрашиванием. Кое - какие необходимые для перехода механизмы были в спешном порядке заменены или на скорую руку починены плавмастерской 'Камчатка'. Но все нанесенные японскими снарядами повреждения были все еще 'видны не вооруженным глазом', ведь на самом деле русский флот шел домой на ремонт... Даже на флагманском 'Цесаревиче' из шести развернутых 'по походному' башен среднего калибра, выглядевших вполне целыми и грозными, боеспособны были две. Одна из них пострадавшая от внутреннего взрыва, вообще имела фанерную крышу, выкрашенную в шаровой цвет. Подобный ремонт в Артуре был невозможен в принципе, не стали даже пытаться начинать.
Поначалу корабельные механики с оторопью и ожиданием разносов встречали в своем 'темном царстве' аж двух адмиралов сразу... Первый чуть не упал с трапа механик 'Цесаревича', Афонасьев когда после двух часов ползания оба адмирала ушли ПОБЛАГОДАРИВ его за помощь. При этом они оживленно о чем то спорили, тыкая друг друга в записи, которые каждый вел в своем блокноте. Прекрасно понимая, что машинное отделение броненосца было в далеко не идеальном состоянии, решил что пронесло. Но через два часа его, только что прилегшего после вахты, срочно разбудил вестовой Макарова, и попросил по возможности прибыть в адмиральский салон. Когда во второй раз подготовившийся к разносу за неряшливый вид трюмов (ржавчина после затоплений и копоть о пожаров кое - где еще пятнала потроха броненосца, в спешной подготовке к походу было не до косметики, а на переходе мехи несколько расслабились), он долго не мог поверить какой вопрос ему задают на два адмиральских голоса. И в конце концов решился переспросить.
- Вы имеете в виду, что было бы если бы тот же самый двенадцатидюймовый снаряд попал под тем же углом, но наш броненосец не нес бы брони? Причем не только бронепояса, но и скоса бронепалубы тоже не было бы, кроме противоосколочного? - дождавшись синхронно утвердительного кивка двух адмиральских голов, седой и темноволосой, немного разозленный столь идиотским поводом к ночному подъему Афонасьев стал подробно отвечать.
После разбора полудюжины подобных попаданий выслушав мнения офицеров с разных кораблей Макаров, на входе в Красное море, неохотно похоронил идею безбронного судна. Причем похоронил буквально - лист ватмана с надписью 'Безбронное судно' был привязан к колоснику, и под звуки играемого оркестром похоронного марша выброшен смеющимся адмиралом за борт. Макаров честно выполнил условия проигранного пари, но в вопросе веса и калибр снарядов упорно отстаивал свое мнение до Санкт Петербурга.
Уже в столице Петрович пытался дожать засомневавшегося было Степана Осиповича на предмет увеличения веса снарядов за счет начальной скорости, но пока это не удавалось. Даже самый новаторский из адмиралов русского флота не мог пока поверить, что в грядущей войне перестрелки будут вестись не на дистанциях в 40 - 50 кабельтов. Для которых легкий и быстрый снаряд действительно предпочтительней, так как имеет преимущество в бронебойности, а на пока совершенно запредельных ста. Где более тяжелая и, на вылете из орудия, медленная болванка сохранит большую точность ,ведь скорость с расстоянием падает, а вес снаряда фактор постоянный. А в конце полета летящий по более крутой траектории тяжёлый снаряд попадет возможно уже не в толстый бронированный борт, а в палубу, которая раз в пять, а то и десять тоньше... Впрочем - на подобные грабли наступил не только он, весь немецкий линейный флот первой мировой ходил в бой с уменьшенными калибрами.
Так что в то злополучное утро Руднева мучило похмелье, и жена. Для начала мадам Руднева, которую изначальный Руднев горячо и искренне любил, с чем не совсем был согласен запертый в его теле Петрович, устроила обычный бытовой скандал. Причем естественно в день большого бала в честь 'победы русского оружия над японцами', где ее дражайший и любимейший должен был присутствовать в качестве главной диковинки. Впрочем, если разобраться, это для капитана первого ранга Руднева, прожившего со своей избранницей в браке более десяти лет, скандал был обычным. А вот новичок в тяжком семейном бытие Петрович, ответив на автомате на вопрос 'что ты думаешь о моем новом парфюме' - 'интригующе, немного отдает сгоревшим кордитом', попал не по детски. После принудительного выслушивания часовой лекции на тему 'ты меня не любишь, тебе лишь бы в море поскорее своих японцев топить', он вырвался из дома уже на взводе. И хорошо опаздывая - рассчитывать время с поправкой на пролетки и двуколки тоже до сих пор оставалось для Петровича чем - то сравнимым с межзвездной навигацией.
Дальше - больше. Заехав за новым парадным мундиром, Петрович обнаружил что 'заказ был сделан на завтра, и завершение его в течении двух часов, дело неслыханное и абсолютно не возможное'. После угрозы вызвать роту матросов из ближайшего флотского экипажа 'невозможное' превратилось в 'потребует работы всей мастерской, дополнительной оплаты и обязательного присутствия адмирала для примерок все два часа'. Так как заказ мундира делала естественно жена, Руднев и сам был не уверен когда злополучная тряпка должна была быть готова. Не имея формального повода устроить скандал, используемый в роли манекена адмирал все два часа пытался утопить злобу в стакане. С переменный успехом. В результате, на устроенный практически в его честь бал, виновник не только почти опоздал, но еще и прибыл слегка пьяным и сильно не в духе. Последней каплей стала торжественная встреча устроенная ему коллегами иновременянами, затащившими его в укромную комнату за бальной залой скоротать время до прибытия императора. Вернее даже не сама встреча, а фраза, которой решил поприветствовать старого приятеля доктор Вадик. Да, пожалуй все настоящие неприятности тогда начались со слов, -
- Ну что, Петрович, все хорошо что хорошо кончается?
- Что кончается, хотел бы я знать? - голосом сладким как патока, но явно пропитанным сарказмом высшего градуса крепости поинтересовался Петрович.
- Ну все в смысле война, неприятности, штурмовщина, - реально не врубился Вадик.
- Да неужели? А мне кажется, что все только начинается. Та война, что сейчас кончилась, она была мелкой возней двух детишек в песочнице, по сравнению с той что скоро будет.
- Ну во - первых - не факт что она вообще теперь будет, - вступил в разговор подоспевший Фридлендер\Лейков - история уже пошла по другому. Во - вторых - а оставшиеся 10 лет мы успеем к Первой Мировой подготовиться по человечески. Мы с Вадиком уже подали в Министерство обороны список предложений по модернизации. В - третьих - Николай Александрович категорически против войны...
- И каким же образом вы и 'Николай Александрович', - как уже упоминалось во второй книге, пьяный Петрович имел отвратительную склонность к правдорубству и болтовне, - попытаетесь остановить войну, которую через десяток лет захотят устроить все ведущие державы Европы? А про подготовку - как вы разъясните руководству армии войну вроде как выигравшей, что эта армия ни на что на самом деле не годна? В нашей истории только после плюхи от Японии наши генералы зашевелились, и то нифига к 14 году не успели сделать. А тут раз уж поражения не было, не будет и армейских реформ.
- А почему все державы вдруг воевать то захотят? - подал голос самый счастливый из находившихся в кабинете Василий Балк, для которого прибытие в Питер стало началом столь долго откладываемого медового месяца, - чего им неймется то?
С его губ уже неделю не сходила блаженная улыбка счастливого идиота. Каждый раз при взгляде на него Петрович вспоминал собственную нежданно негаданно свалившуюся на его Рудневскую голову сорокалетнюю с хвостиком жену, и непроизвольно зверел. А уж сегодня...
- Историю надо было учить! Не в школе, так хоть в училище бы озаботился, а не только строевой заниматься и койки табуреткой отбивать по линеечке! - Остапа Петровича Руднева/Бендера несло, но что хуже всего - остальные участники компании над этим тихо потешались и останавливать его не собирались, - Германия просто опоздала к переделу колониального пирога, чем обижена. Она к 1914 году уже будет готова бросить вызов Британскому флоту и хапнуть у нее что только сможет в Африке или где придется. Сама Британия, прекрасно это понимая, хочет этих выскочек затоптать пока может, так как немецкие товары начинают успешно вытеснять британские с рынков. А быстрый рост немецкого флота конца которому не видно, заставляет серов вкладывать в свои собственные дредноуты уже слишком много средств. Франции нужен возврат Эльзаса с Лотарингией, и побыстрее. Австрии - разобраться с Сербией и показать на Балканах 'кто тут главный'. Америке вроде вообще плевать кто там кого мочит в Европе, но на любой чужой войне они сделают бабки. И поэтому тоже молчаливо ее начало поддержат. Италии вообще по фигу воевать против кого, лишь бы выйти из войны с территориальным приобретением. Они в обе мировые войны прославились сменой сторон после начала боевых действий, деятели еще те. России вроде только ничего на хрен не надо и Турции. Хотя у нас много желающих показать уже самой Австрии, кто на самом деле главный на этих сранных Балканах (коварный язык уже начинал заплетаться, но когда это останавливало Петровича?). Да еще и Босфор нам с Дарданеллами подавай, хотя это хоть какой то смысл для Империи имеет. А тут мы такие умные, вчетвером сейчас весь мир отговорим от войны к которой они несутся как поезд без тормозов под уклон... Каким таким интересно образом? Рассказав что три империи перестанут быть таковыми после войны, а Британия перестанет владеть флотом номер один? И кто нам поверит интересно?
- А если Николай категорически откажется втравливать Россию в эту бойню? - раздался непонятно чей голос из глубины комнаты, на что последовал мгновенный ответ разошедшегося до крайности Петровича.
- Да кто его вообще спрашивать будет? Тоже мне, Царь - царь, хозяин Царь - пушки*... Если он полезет со своим нежеланием в бутылку, то у союзников будет два выхода. Мягкий вариант - это уболтать 'его величество', благо этого гарантированно можно уговорить практически на что угодно. Если не сработает - можно повлиять на жену, которая из него совьет веревочку любой формы, что всему двору и миру прекрасно известно. Если и это не сработает - всегда остается возможность жесткого 'апоплексического удара табакеркой по голове'. Павел тоже не хотел проводить политику угодную Британии, и тоже в момент когда на континенте была другая империя, угрожающей Британским интересам... Это еще если, как в нашей истории, его просто собственная 'королевская конница и рать' от власти не отстранит. Чтобы России не влезть в эту войну не подготовленной в 14 году, к власти должен был бы быть не Николай, - Петрович в упор не замечал знаков заткнуться, которые ему активно делали уже все находящиеся в комнате, он был впереди, на лихом белом на коне собственного красноречия, - Сталин бы смог наплевать и на обещания Франции, и на долги перед ней. Но никак не Николай, для которого его слово и репутация дороже России и, как оказалось, даже собственной семьи.
- Я приказываю вам в скорейший срок покинуть столицу! - из тени придверной ниши на свет божий вышел сам Николай Второй, о появлении которого безуспешно пытались предупредить оратора его друзья, - я больше никогда в жизни не хочу вас видеть и слышать, адмирал Руднев! Никому, слышите НИКОМУ не позволено так говорить обо мне или моей семье! Мне безразлично откуда вы свалились на мою голову, что вы там себе знаете и откуда, я больше никогда не хочу слышать ни одного слова ни от одного из вас, господа! В столице дозволено появляться только доктору Банщикову, и только для проведения процедур с наследником престола! Проводить которые он обязан МОЛЧА!!! Все остальные должны покинуть Санкт Петербург в недельный срок, о чем будут отданы соответствующие приказы в Морской штаб!
Император всероссийский был взбешен как бы не в первый раз за время своего царствования. Ему уже уже смертельно надоел доктор Вадик, который был по крайней мере обходителен и куртуазный в своей критике. И который раз за разом убеждал, с помощью его же, Николая сестры и жены, делать совсем не то, что казалось верным самому Николаю. Так теперь объявился еще и этот адмирал, которые мало того что говорит ту же чушь, так еще и ни во что не ставит его! Помазанника божьего! А оставшаяся пара... Может прав Витте, и эта пара тихонь даже опаснее чем те двое, что говорят что думают в открытую? Нет, удалить их от столицы и распорядиться о строгом жандармском надзоре, это минимально необходимо. Для блага императора, а значит - государства.
Особо сильная волна расколотая тараном 'Ретвизана' разлетелась брызгами, часть из которых ветром донесло до мостика. Стоящий на левом крыле устремив ничего не видящий взгляд в горизонт Руднев попал под раздачу от Нептуна. Но увы. очередной холодный соленый душ не принес ни просветления мозгам, ни отдохновения душе. В голове был густой туман а на душе скребли помойные кошки. Обтерев лицо рукавом адмирал Руднев тяжелым шагом побрел с мостика к себе в салон. Если уж шторм не может его взбодрить, то остается только завалиться спать. Лучше бы не вставать до Сан Франциско, спешить все равно некуда. По сообщению Макарова Крамп, на встречу с которым он собственно и направляется, будет во Фриско не раньше чем через три дня.
Пока отряды крейсеров и броненосцев русского Тихоокеанского флота бункеровались в порту, запасаясь углем на обратный путь, адмирал провел одну запаздавшую на пару лет встречу. Он собирался воочию увидеть 'отца' своего крейсера - ИО Крапма, владельца верфи, на которой был построен 'Варяг'. Сам 'Варяг' сейчас ремонтировался и модернизировался на Балтике, а его бывший капитан готовился к торгу. Еще до Русско Японской войны Крамп предлагал построить во Владивостоке полноценный судоремонтный завод. Тогда это предложение был отвергнуто. И всю войны русский флот страдал от убогости ремонтных мастерских, с трудом справляющихся с работами по ремонту и обслуживанию кораблей. Сейчас, с одной стороны, надо было вернуться к отвергнутому предложению. С другой - лучше бы об этом вспомнил сам Крамп, тогда цена вопроса сразу упадет процентов на десять.
Неплохую задумку Руднева погубил Макаров, простодушный адмирал открытым текстом попросил промышленника прибыть в Сан Франциско для 'обсуждения с Рудневым возможности постройки судоремонтного завода в бухте Золой Рог'. Слегка взбодренный собственной недальновидностью (ну кто мешал разъяснить Макарову, что проситель всегда платит больше и использовать как предлог для встречи скажем обсуждение боевого применения продукции его верфи?) Руднев неожиданно повел на подготовившегося к обсуждению постройки завода фабриканту 'фланговую атаку'.
- Скажите, а качество постройки этого завода оно будет на том же уровне, что и у 'Варяга', которым меня угораздило командовать?
- А что, у вас были какие то претензии к качеству постройки, - Крамп был готов говорить и торговаться по постройке завода, и столь резкая смена темы, да еще и критика его крейсера, которым вроде русские были довольны, слегка выбила его из колеи, - я считал что 'Варяг' под вашим командованием героически себя проявил во всех операциях войны, в которых он только принимал участие...
- Героически себя проявили его моряки, но никак не механизмы! Вы представляете какими потерями обернулось решение не устанавливать на орудиях щитов для прикрытия расчетов?
- А я здесь при чем? - искренне удивился Крамп, - вооружение поставлялось русской стороной, да и отсутствие щитов тоже было одним из требований заказчика...
- Вот только строящийся по тому же тех заданию 'Богатырь' получил орудийные башни и казематы, и стал, кстати, родоначальником серии из четырех кораблей, - не сдавался Руднев, - будь ваши проектировщики по прозорливее, заказ мог бы быть вашим. А неудачные котлы, а постоянно выходящие из строя механизмы, а подшипники, которые в разгар войны пришлось менять на изготовленные в Питербурге... Это тоже все было сделано спешно и кое - как 'по требованию заказчика'?
- Я в первый раз слышу, что у русского флота есть претензии к качеству постройки 'Варяга' или 'Ретвизана', - если до начала переговоров Крамп был рад, что со стороны русских из ведет бывший командир его крейсера, с мостика которого он ушел уже контр адмиралом, то теперь...
- А вы имели беседы с кем - то из русских офицеров, которые на них служили? И кто из русских моряков стал бы жаловаться во время войны на качество своей боевой техники? Не до того было, да и японцам нельзя было наши слабые стороны демонстрировать. У них кстати есть поговрка по этому поводу 'не пристало воину жаловаться на недостаточную остроту своего меча'. Вот мы и не жаловались... Но если вам интересно, то я могу пригласить механика 'Ретвизана', узнаете о качестве работ ваших верфей много нового, - мгновенно отпарировал Руднев, сознательно сгущавший краски - качество постройки крейсера было в общем на уровне требований времени, а 'Ретвизана' так пожалуй даже несколько выше, - ладно давайте вернемся к заводу... Я слышал у вашей компании серьезные проблемы с заказами?
Действительно испытывавший трудности с ведением дел Крамп был в ходе недельных переговоров дожат Рудневым, и завод во Владивостоке был построен за умеренную цену, и в рекордно малый срок. Причем, в секретном приложении к соглашению, за заказчиком оставалось право просить после завершения строительство судоремонтного о его расширении. До уровня завода судостроительного. Конечно, это стоило русской казне лишнего миллиона, но зато... Теперь Крампу при строительстве придется сразу закладывать базу на возможное расширение производства. И грядущий первый Русский судостроительный завод на Тихом океане будет строиться, Крампом или нет это время покажет, уже не на пустом месте. Как ни странно, после недельной грызни и обсуждений договорного крючкотворства, стоя на мостике отходящего 'Ретвизана' от пирса, Петрович неожиданно заметил, что его немного отпустило... Но далеко не окончательно. Спустившись после выхода эскадры в море в свой салон, Руднев понял, что сил дойти до кровати у него еще хватит, а вот на то, чтобы раздеться уже нет. Мысленно дискутируя с самим собой на тему снимать штаны или просто рухнуть на постель как есть, адмирал вдруг услышал деликатный стук в дверь. Выматерившись и постав всех к черту, уже не мысленно, адмирал поплелся разбираться с новой проблемой. За дверью почему - то оказался священник с 'Варяга'.
- Отец Михаил, что вы тут делаете? - задал вполне закономерный вопрос сонный командир эскадры.
- Вы имеете в виду здесь на 'Ретвизане' или здесь у дверей вашей каюты? - смущенно промямлил Михаил, бывший однофамильцем адмирала.
- Как командира эскадры меня интересует почему вы не на борту 'Варяга', а на 'Ретвизане'. А как обычного сонного человека - что вам святой отец от меня надо этакого срочного, что не может подождать до утра?
Адмирал Руднев испытывал к гм, священнику Рудневу же противоречивые чувства. С одной стороны - любое упоминание о православной церкви вызывало в его душе протест, вызванные воспоминаниями о роли Русской Православной Церкви (РПЦ) в оставленном им мире. Вернее - об ее полном отсутствии. С точки зрения максималиста Петровича, единственное на что были способны большинство святых отцов образца 2012 года, это шоу. У них, по его мнению, хорошо получалось стоять литургии с представителями Единной России, и освящать лимузины бандитам и олигархам. Действие первое приносило РПЦ поддержку государственную, второе - материальную. Могла ли церковь сделать что - то еще, более полезное не для себя любимой, а для народа - его не интересовало в принципе. Петрович всегда рубил с плеча, и ценил только результаты, а не намерения. Результатов же он не наблюдал. С другой - сам отец Михаил не только прекрасно себя проявил при прорыве из Чемульпо**, как при воодушевлении экипажа, так и своим участием в бою. Он еще и 'раскусил' двух попаданцев, напрямую спросив Карпышева 'кто он такой, скрывающийся в голове Руднева'. И получив на свой исчерпывающий и честный ответ, не стал дымить кадилом или бить в бубен изгоняя демонов, а сразу принял ситуацию такой, какая она есть. Этот человек, заслужил уважение Петровича, что никак 'не билось' с отношением Карпышева к РПЦ в его времени.
- Я договорился со священником 'Ретвизана' отцом Павлом Ратьковким и с командирами обоих кораблей, что мы с ним поменяемся местами на этот переход. А что до того зачем я здесь, и сейчас... Всеволод Федорович, а вы не хотите исповедаться? - огорошил адмирала вопросом отец Михаил.
С одной стороны - плакаться в жилетку и рассказывать что - то в лейб мотиве 'простите меня святой отец, ибо я грешен', Петрович был категорически не намерен, не то воспитание, с другой... Как то не верится что столь умный и опытный 'врачеватель душ' как отец Михаил, пошел бы на все хлопоты с уговариванием командиров кораблей без веской причины.
- А что вас подвигло на мысль о том, что мне нужна исповедь? Где это я столь явно нагрешил то, неужели у вас осведомители среди работниц мадам Жужу? - поинтересовался окончательно проснувшийся от удивления Руднев, - да вы проходите, не на пороге же нам с вами беседовать в самом деле о грехах моих тяжких...
- Ваши эскапады во Владивостоке они после долгого похода в море объяснимы, хотя и не одобряются церковью. А вот ваше душевное состояние сейчас... Вас явно что - то чрезмерно гнетет, и я даже догадываюсь что, а самый действенный способ снять груз с души, грехи это или что еще - неважно, это поговорить об этом. Капитана Балка с нами сейчас нет, а больше вам кроме меня рассказать ВСЕ, просто некому. Вот и я решил, возможно несколько самонадеянно, предоставить вам такую возможность...
- То есть исповедь это в моем случае просто возможность выговориться и облегчить душу? - задумчиво проговорил Петрович, жестом предлагая отцу Михаилу рюмку коньку, который он наливал себе.
- Почему же 'в вашем случае', Всеволод Федорович? - удивился Михаил так же жестом от коньяка отказываясь, - это справедливо для любого исповедующегося.
- Забавно, никогда не смотрел на исповедника как на бесплатного психоаналитика, только как на стукача, грешным делом, - как ему казалось себе под нос пробурчал Петрович.
- А кто такие 'псих аналитик' и 'стукач'? - явно не сдержал любопытство батюшка.
- Это я вам как-нибудь потом расскажу, хорошо? - ушел от ответа Руднев, - а по поводу исповеди... Может мы просто побеседуем? Я вам выговорюсь, вы - мне... Do ut des! - это по латыни означает 'ты мне я тебе'...
- Знаете, вот стоит мне в сами пообщаться минут пять, дорогой адмирал, и сразу убеждаюсь, что вы воистину не от мира сего, - с улыбкой перебил собеседника отец Михаил, - мне можете не пояснять, что это означает по латыни. А что до беседы - давайте побеседуем - это всяко лучше, чем оставлять всё как есть... Так что же вас так гнетет, не изгнание же из Столицы, раб божий Всеволод?
- Слушайте вы, представитель Хозяина, - ощетинился вдруг иголками Петрович, - если мы с вами по дружески беседуем, то просьба о покровительственном тоне забыть! Или это беседа не 'раба', с поставленным надо мной 'хозяином' надсмотрщиком, а двух равных, или нам с вами вообще говорить не о чем!
- Простите, ни в коем случае не хотел никого обидеть, - слегка опешил от такого наезда отец Михаил, - просто привык так называть исповедуе... Гм. Хорошо, простите, мы же действительно 'просто беседуем'. Хотя вообще - то исторически 'раб божий', это, поверьте, в свое время было повышение, так исстари называли только царей, все остальные были уже рабы ЦАРЯ... хотя, конечно, Господь сказал прямо: "Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего" (Иоан. 15:14-15). Только вот, по правде говоря, с исполнением Его заповедей мы и на рабов-то хороших обычно не тянем...
- Да нет, это вы меня простите, просто не очень люблю это обращение, как то сразу кнутом попахивает... И в школе нас с младенчества научили что 'мы не рабы, рабы немы'. С детства терпеть не могу когда кто - то ко мне относится покровительственно - снисходительно только потому, что одел ментовский мундир или, в вашем случае, рясу. Да и современная мне католическая церковь так себя замарала в скандалах со священниками педофилами, что... Погорячился короче, извините, - тяжело вздохнул Петрович, - а почему вы не верите, что это 'отлучение от монаршего тела' меня так подкосило?
- Знаете, вот уж в каких из смертных грехов вы, по моим наблюдениям, точно не замечены, так это в сребролюбии и в избыточной тяге к власти, - пожал плечами священник, - а зачем еще нормальному человеку может понадобится близость к государю? Не ваше это, Всеволод Федорович, место, вращаться вокруг властей придержащих в ожидании милостей.
- Увы да, оказалось, что не мое, - тяжело вздохнул Руднев и его наконец прорвало.
В следующие два часа он выложил отцу Михаилу все, что он планировал сделать для подготовки России к войне И планы критических срочно необходимых реформ, способных, по его мнению если не отменить революционный взрыв, то хотя бы спустить его на тормозах... И главное, - как он все это просрал из - за неудачного дня и длинного языка. Выговорившись Руднев неожиданно для отца Михаила сам 'встал в позу' исповедника и огорошил вопросом уже батюшку.
- А теперь, согласно договору, который как известно дороже денег, расскажите ка вы мне, что гнетет ВАС? Ведь не только для облегчения моей ноши вы затеяли эту чехарду с переходом с корабля на корабль...
- Меня пугает ваше описание состояния страны... в ваше время, которое само говорит и о состоянии Церкви, - после короткой паузы прямо ответил на заданный в лоб вопрос отец Михаил, - и больше всего пугает то, что я в это верю. Увы. Уже сейчас многие ходят в храмы не от того, что верят, а потому, что иначе им штраф выпишут... Да и наши внутренние порядки таковы, что кажется, будто синод все больше превращается в обычное министерство - все озабочены только сохранением внешней благопристойности - достаточно вспомнить историю с Порт-Артурской иконой, которая добиралась до Порт-Артура едва ли не целый год!*** В нынешнем состоянии Церковь действительно, при резких потрясениях в обществе, мало чего сможет сделать кроме собственного сохранения. А самое страшное - я не вижу, как это можно изменить! Вам в голову ничего по этому вопросу не приходило?
- Честно говоря, я не сильно задумывался о путях реанимации РПЦ, - задумчиво вертя в руках единственный за вечер стакан с коньяком проговорил Руднев.
- Значит, настали последние времена? - со вселенской тоской в голосе и стремительно потухающей надеждой в глазах пробормотал отец Михаил, - сначала православие обречено встать на колени, а потом и лечь, чтобы уже не найти в себе силы подняться... Вам исключительно так видится будущее? И что такое РПЦ?
- Русская Православная Церковь это, а насчет лечь и уже не подняться... - глядя в стакан с янтарной жидкостью проговорил Петрович и вдруг хмыкнул, - сказал бы мне кто что я, махровый атеист, буду думать как можно спасти не только Россию но и церковь... Но во - первых вы батюшка не представляете насколько вы правы - спасти влияние православия надо любой ценой. Ибо оставленный христианством вакуум заполняется не только безобидным буддизмом, но и агрессивным мусульманством. Природа не терпит пустоты и в головах людей тоже... А ислам это, на нашем историческом этапе, религия не созидания, а, де факто, - разрушения. Что бы муллы всего мира не пели на тему 'ислям - значит мир', везде где он начинает расширяться почему - то неизбежно начинается война, причем обычно внутренняя. Молодая религия, еще не вышла из периода агрессивной юности, не очень она нам в России подходит... Батюшка, а вы в курсе как в Индии лечат слонов?
- Нет, я же не ветеринар а священник, да и а Индии не бывал, - удивился как смене темы так и неожиданному углу под которым Руднев рассматривал роль православия Михаил, - а при чем тут...
- При том, что я давным давно прочитал в одной умной книге****, - Руднев торопился высказать внезапно пришедшую идею, пока ее не спугнули другие мысли, - что иногда слоны болеют чем то вроде потери воли к жизни. Ничего не напоминает? Этот гигант просто ложится на землю, и лежит до тех пор, пока физически не может уже встать. Так и помирает...
- И как же его лечат, поднимают домкратом? - заинтересовался отец Михаил, предпочитая пропустить аналогию мимо ушей.
- К нему подходит маленький человечек, и сочувственно похлопав по хоботу высыпает ему в глаза и его длинный нос пригоршню молотого красного перца.
- Однако! И не жалко им индусам божью тварь... Ну а в чем же заключается лечение?
- Слон от боли и злости вскакивает на ноги, если он еще на это способен, и начинает гоняться за наглецом, пытаясь его растоптать. Вся хандра у него проходит, и если он еще может встать в момент.. Гм. Перцо - терапии, то он выживает.
- А человек, который швыряет в него перцем, он то выживает? - озаботился вопросом выживания уже не слона, а другой невинной души - доктора, отец Михаил.
- Если быстро бегает, то обычно да, - успокоил священника 'добрый' Петрович.
- И что же вы хотите такого острого 'швырнуть в хобот' Русской Православной Церкви, дорогой адмирал? - задумчиво проговорил Михаил, решившись наконец налить коньяку и себе.
- Ну первое что мне приходит на ум такого, что точно выдернет РПЦ из летаргии, это устроить новый раскол.
В лицо Руднева ударил фонтан коньяка, бивший изо рта подавшегося Шустовским отца Михаила. Прокашлявшись с помощью похлопавшего его по спине адмирала, Михаил еще не обретя способность нормально говорить (а если хорошо подавиться КОНЬЯКОМ, то это очень не просто поверьте) просипел в ответ:
- Вы что, совсем с ума сошли, господин хороший? Когда у вас болит зуб, вы прямиком направляетесь к палачу, чтобы тот отрубил вашу дурную голову, или все же сначала попробуете зайти к дантисту?
- Вот видите отец Михаил? Сработало, - довольно потер руки Петрович, - вы сразу...
- Я сразу еле удержался чтобы не проломить вам голову чем придется, вот этим стаканом к примеру, а лучше бутылкой!
- Православная церковь так боится богохульства заключенного в самом слове 'раскол', что всегда готова перейти к уговорам грешников путем проламывания их дурных голов? - по его мнению остроумно пошутил Петрович, но его выпад не достиг цели, Михаил уже успокоился.
- Православная церковь прекрасно помнит, в отличие от свалившихся на мою голову непонятно откуда недоумков, что такое настоящий раскол! Это не тысячи, это миллионы русских душ, выброшенных на ветер, покинувших родину и сожжены лжепророками в бессмысленной борьбе. Словоблудие в виде потерянных абзацев старых книг или лишнего пальца при крестном знамени, уже слишком дорого обошлось русскому народу! В России на преодоление прошлого раскола и его последствий ушло несколько сотен лет и с четверть населения страны. До сих пор зачастую староверы поддерживают социалистов просто для того, чтобы напакостить власти. И вы хотите повторения всего этого сейчас? На, по вашему же выражению, 'критическом этапе развития русской истории'?
- Ну я же не всерьез предлагаю устроить раскол, а только напугать РПЦ его возможностью, - попытался пойти на попятный адмирал, но жалкие попытки ретирады были мгновенно пресечены железной рукой отца Михаила.
- А 'понарошку' раскол устроить невозможно! Или вы всерьез убедите какую то часть паствы поверить в очередную ересь, и они УВЕРУЮТ, со всеми вытекающими отсюда последствиями вплоть до костров самосожжения... Или на это никто просто не обратит внимания. Но если они, не дай Бог, искренне поверят, то будут бороться с истинным православием на смерть, любыми средствами. Ваше лекарство гораздо страшнее болезни!
- Да неужели? - теперь завелся уже Петрович и дальнейший разговор проходил на повышенных тонах с обоих сторон, - а вы представляете, как одна из самых могучих стран в мире разваливается на части без видимого внешнего воздействия? Под аплодисменты людей верящих что это к лучшему? Просто потому, что в идею, которая была цементом построившим и держащим эту страну, перестали верить! Сейчас для большинства русского населения, эта идея, пока еще живая - православия. В моей истории ее, после долгой кровавой бани, заменила вера в коммунизм...
- Коммунизм это вообще не религия, и он никак не может заменить православие! - решил расставить все по своим местам батюшка, но безуспешно.
- В том то и дело, что если, а вернее когда, его идеологи догадаются его противопоставить религии, и убедят или заставят людей по настоящему поверить в него... Потом тот же трюк в Америке провернут уже с демократией, кстати. Коммунизм станет самой мощной религией двадцатого века... Вы можете представить себе Китай, всего за 50 лет вырванный из тысячелетней спячки, и ставший самой мощной промышленной державой мира? Коммунизм смог это сделать.
- Нет... - оторопело пробормотал отец Михаил, в Китае начала 20-го века бывавший неоднократно и прекрасно представляющий каким болотом тот был, - но зачем надо было противопоставлять православие коммунизму?
- Во - первых, идеологическая война не возможна без врага, и лучше бы такого, которого не слишком трудно победить. Тут, простите но было именно так, церковь вполне подошла коммунистам в начале века. Во - вторых, человеку, к тому же малообразованному, проще верить во что то одно. Или в рай для себя после смерти, или в построение светлого будущего для своих детей. Мы, пытались при написании устава ТУРВа как раз таки объединить лучшее из коммунизма, частной инициативы, чести воина... И вроде даже из этого гибрида ужа и ежа что - то такое стало получаться жизнеспособное. Пара фабрик уже работает под его эгидой, там пробуют, с разной степенью успеха, применить этот устав к реальной мирной жизни. И поверьте, это только начало. Но если добавить в этот уже гремучий коктейль еще и 'подставь правую получив по левой' и 'господь терпел и нам велел'... Нас просто сметут и очень скоро! Не знаю кто и когда, но в какой то момент товарищи просто запутаются в противоположенных посылках. Когда и кому надо будет подставлять щеку, а кого бить самим, зачастую не дожидаясь удара.
- А кроме раскола 'вы', - явно выделил голосом местоимение Михаил, - хоть что - то еще можете измыслить для пробуждения воли к жизни в православной церкви?
- Я думаю для начала хорошо бы провести отделение церкви от государства. Слишком уж РПЦ безоговорочно привыкла к его поддержке, с таким покровителем ей не о чем беспокоится. Отец Михаил, а как вы смотрите на массовое возрождение иноков, монахов - воинов?
- Отделить церковь от государства... Это любопытно, хотя и спорно, тут есть и плюсы и минусы которые мне надо спокойно обдумать. Не вы первый, и в самой церкви эта идея циркулирует... По инокам же, прежде всего, мне хотелось бы узнать, а зачем это надо? Солдат у царя батюшки вроде и так хватает...
- Мне иноки видятся не только и не столько в роли солдат, а скорее политработниками что ли. Если уж у нас исповедь это аналог визита к политработнику... Имея по монаху-воину в каждой роте, будет возможность держать руку на пульсе у каждого солдата. Один рукоположенный батюшка на полк физически не способен залезть в душу к каждому из пары тысяч человек. А в случае большой войны, каждый рядовой должен четко знать, зачем он сидит в грязной яме посреди поля под обстрелом. Ради чего... И поговорить после боя солдату, в первый раз убившему врага или у которого погиб друг, будет гораздо проще не с... А черт с ним, простите за прямоту, но после боя он скорее выложит душу не безгрешному батюшке, которые его благословил до начала драки и после отпел его друга. Ему будет гораздо ближе тот, кто в этом бою работал штыком рядом с ним.
- Возможно это решит какие - то проблемы армии, даже всей державы, допускаю. Но как столь не свойственное ей занятие как обучение монахов - воинов, поможет самой Церкви? И почему вы ее продолжаете называть РПЦ, ведь церковь по сути едина? - пытался понять смысл новой идеи Руднева отец Михаил.
- Знаете батюшка, вы мне немного напоминаете одного моего приятеля, у того тоже первый вопрос всегда был 'а что я с этого буду иметь'... - усмехнулся воспоминанию из будущего Руднев, - по РПЦ - это стандартное название православной церкви в мое время, не я его придумал. Зачем церкви столько иноков... А как вы думаете, если лет через двадцать они будут основной массой низового звена послушников в Церкви... То откуда тогда будет происходить основная масса простых деревенских батюшек? Мне кажется, что к ним уже не будет того ироничного отношения со стороны паствы, что сейчас столь характерно. А лет через так тридцать сорок, они уже будут иметь значительный вес и в Синоде. И что то мне подсказывает, что они смогут проводить гораздо более активную и агрессивную политику чем нынешнее поколение иерархов Церкви.
- Боюсь, что это может быть расценено как нарушение принципа 'Богу - Богово, Кесарю - Кесарево'. И священников не просто так стараются не рукополагать из людей совершивших убийство, пусть даже и на войне - это потом им самим очень дорогого стоит в плане душевного здоровья... - отец Михаил, казалось, ненадолго задумался - Да и где вы найдете столько желающих пойти в монахи? Священники в деревнях - почти поголовно женатые люди. Сейчас и в обычных семинариях иногда едва ли не больше половины учатся только для того, чтобы потом иметь возможность поступить в какой-нибудь университет или военное училище...
- Отец Михаил, это уже решать вам. По количеству иноков... Может даже монашеский статус им придавать поначалу не надо в обязательном порядке? Скорее воспитывать детей сирот несколько лет до армии, с усиленной военной и религиозной подготовкой, а потом пусть сами выбирают свой путь в жизни. Вам виднее. Я знаю только что если оставить все на самотек, то роль православной церкви на Руси будет неуклонно сокращаться. Как это исправить - вам виднее, вы тут более компетентны, чем я. И это, пол пятого утра, уже, давайте хоть немного вздремнем до подъема.
- Дети в монастырях, глина в руках учителя из которой можно вылепить любую потребную форму... - задумчиво пробормотал отец Михаил, - да есть над чем подумать. Но насчет пяти утра вы безусловно правы - завтра будет день, будет и пища. Спокойной ночи желать не буду, это было бы фарисейством с моей стороны, после устроенной мною вам затянувшейся вечери.
Из каюты адмирала отец Михаил вышел твердым шагом человека идущего к намеченной цели. Он еще не знал как ее достичь в деталях, и даже не был уверен в чем конкретно эта цель заключается. Но глядя в его прямую как палка спину, Руднев почему то поверил, что в лице этого батюшки он будет иметь поддержку со той стороны, с которой он всегда ожидал только противодействия.
'Если отец Михаил сможет найти достаточно единомышленников и всерьез встряхнуть сонное царство РПЦ, то ему надо оказывать всяческую поддержку. Как минимум - занятая внутренними разборками РПЦ не будет нам вставлять палки в колеса с нашими проектами. В идеале же, может вообще получим в ее лице мощного союзника, лет так через десять двадцать... Необходимо будет связаться с Товарищем Михаилом, и попросить его изыскать любые возможности для проталкивания Отца Михаила наверх в церковной иерархии. Пусть уже два Михаила сами разбираются, как сделать так чтобы нашего протеже с его идеей не сожрали старцы в Синоде еще на начальной стадии...'. В процессе обдумывания на пути в постель новой задачи Петрович и сам не заметил когда наконец заснул. Сыгранная через час побудка застала его лежащим на кровати не только в штанах, но и в не расстегнутом мундире. Начинался новый день.
По прибытии эскадры во Владивосток, отец Михаил испросил разрешения срочно отбыть во Владивосток, адмирала же закрутила обычная руководящая рутина. Для начала ему на голову свалилось подразделение, с которым в русском флоте пока никто не знал что делать. А именно - отряд подводных лодок, вещи настолько новой, что один из адмиралов распорядился им 'запретить им нырять, во избежании'. Изначально пару подводных лодок отправили по Транссибу на Дальный Восток еще во время войны, как дополнительный козырь для защиты Владивостока. Но зная о недостатках конструкции первых лодок, и как следствии - их малой эффективности, Руднев 'попридержал' их у байкальской переправы. В те стародавние времена кольцевой 'вкругбайкальской' железной дороги еще не было построено. Каждый вагон летом переправлялся на пароме, а зимой - катился волами по временной, проложенной прямо по льду ветке. Но то вагон... Переправа же специального транспортера, на котором покоилась многотонная туша подводной лодки это операция посерьезнее. Сначала по приказу Руднева до ледостава поторопились пропихнуть максимум грузов, необходимых для подготовки эскадры к сражению при Шантунге. Перекатывать транспортеры по ледяной железной дороге никто не рискнул. Нагрузка на ось была раз в пять больше чем у обычного двухосного вагона начал века. Никто не мог сказать, выдержит ли лед такое издевательство, или подлодка будет 'спущена на воду' а вернее под лед уже на Байкале. Пришлось ждать весны, и в результате, подлодки прибыли во Владивосток уже летом 1905 года, задержавшись по сравнению с нашей историей почти на пол года. Их экипажи уже давным - давно были доставлены во Владивосток и даже успели, в большинстве, повоевать на надводных кораблях. Русский флот не имел избытка обученных специалистов, и Руднев не мог позволить куче моряков 'загорать' на Байкале вместе с подлодками. Но теперь Рудневу предстояла беседа с расстроенным истинным энтузиастом подводного флота, который опоздал на войну и был ограблен в плане экипажей. Причем сам адмирал об этом еще не знал, ведь это был первый день после возвращения из похода.
Одевшись и совершенно равнодушно прожевав свой обычный завтрак, Руднев отправился в штаб, где, как оказалось, его уже поджидал незнакомый капитан второго ранга. Острые бородка и усы делали его похожим на Дон Кихота.
- Здравия желаю, ваше превосходительство, Беклемишев Михаил Николаевич, - представился кавторанг, - прибыл в ваше распоряжение вместе с пятью подводными лодками. Давно уже прибыл.
Руднев вспомнил, что давным-давно ещё просил Главный Морской Штаб направить во Владивосток субмарины и поручить их командование именно этому офицеру, энтузиасту подводного флота, которого в реальной истории называли русским капитаном Немо. Неудивительно, что теперь, когда его и самого сослали из столицы, руководить развитием подводного флота надлежит тоже ему. Этому способствовало и то .что все остальные адмиралы на Черном и Балтийском морях как черт от ладана шарахались от 'кораблей', для который утонуть - ежедневный рутинный прием.
- Рад встрече, Михаил Николаевич, - пойдёмте, побеседуем,- распахнул двери в кабинет адмирал.
- Как добрались? - продолжил разговор Руднев, когда собеседники устроились в креслах за столом, - Какие проблемы.
- Спасибо, доехали без происшевствий, если не считать полугодовую стоянку у Бакальских вод, - грустно улыбнулся Беклемишев, - нас там даже вторая партия из трех подлодок догнала, хотя из Питера они гораздо похоже выехали. Но главную трудность могу обозначить сразу: экипажи. Кроме меня прибыл ещё только один офицер, я сопровождал первые лодки, он вторую группу. Всех кто ехал с нами изначально вашем приказом увезли еще в сентябре, теперь они в штатных расписаниях других кораблей. Многие уже повоевали и даже награждены, а иные и просто погибли в бою. Никакими коврижками заманить на подводные лодки новых людей мне пока не удалось. В Адмиралтействе мне сказали, чтобы эту проблему решали на месте с руководством. А это теперь вы, не так ли?
- А что так? Почему же не хотят товарищи офицеры осваивать новое оружие? Неужели боятся? Никогда не поверю, не тот народ на флоте после войны остался, все боязливые уже списаны на берег.
- Ну во-первых эта война уже создала образ героев командующих пушками, или ведущие под огнем эсминцы в торпедные атаки - стремятся в основном к этому. А боятся... Наверное это все таки тоже. Больно непривычно всё это для них: вместо вольного ветра и снарядов противника пугающая темнота глубины...
- Ну ничего, решим мы эту проблему. Думаю что смогу найти слова, которые заставят офицерскую молодёжь поверить в силу и важность этих маленьких но грозных корабликов. А пока предлагаю поехать полюбоваться на "рыбий косяк"***** который вы доставили.
Лодки стояшие в порту на железнодорожных платформах глаз категорически не радовали. Они были совсем не похожи на изящные силуэты "щук" и "эсок" времён Великой Отечественной. Вместе со своей огромной подводной частью они напоминали раздувшиеся жестянки и это явно не прибавляло романтического образа субмаринам по сравнению с красавцами броненосцами или крейсерами. Руднев решил, что вряд ли стоит рекламировать эти корабли перед их будущими командирами, пока они не будут спущены на воду. А это практически неделя, не меньше.
- Михаил Николаевич, - обернулся адмирал к Беклемишеву, - Вам вероятно классы понадобятся для занятий? Да и не только классы. Составьте мне к обеду список всего необходимого. Успеете?
- Ваше превосходительство, - удивлённо посмотрел на Руднева кавторанг, - Я же ещё из Петербурга дал телеграмму в которой всё указал. Я думал, что уже готово.
"Ммать!" - выругался про себя командующий и срочно запланировал на сегодня противоестественную половую связь с местным ведомством связи. Причём роль представителям этого ведомства отводилась сугубо пассивная. Хотя, может полгода назад ему эту телеграмму даже приносили, но тогда были заботы поважнее... Так, надо перевести стрелки на что - нибудь вечное... О!
- Напрасно так думали, - почти без паузы продолжил Петрович разговор с собеседником, - Вы как будто не в России всю жизнь прожили, бардака нашего несокрушимого не знаете. Ладно, фитиль в нашего почтмейстера я конечно вставлю, но вы пришлите мне список как устроитесь, ладно?
- Слушаюсь, ваше превосходительство!
- Оставьте вы это титулование, - поморщился Руднев, - Имя-отчество моё знаете? Ну вот так предлагаю и общаться. Вы один или с семьёй приехали?
- С супругой Всеволод Фёдорович. Она как раз сейчас по поводу обустройства хлопочет.
- Ну так сегодня можете ей в этом помочь. Устраивайтесь, а завтра к десяти ноль-ноль жду вас у себя. Честь имею!
После обеда командиры кораблей и экипажа получили приказ обязывающий их направить через два дня младших минных офицеров, штурманов и вахтенных офицеров не старше двадцати пяти лет, обязательно некурящих в специализированные классы при Морском собрании. Прибыло около четырёх десятков человек, среди которых Руднев с лёгким обалдением увидел и своего сына. Хотя он и сам сразу понял, что удивляться тут особенно нечему: всем критериям новоиспечённый мичман Руднев соответствовал.
Когда улеглась организационная суета и взгляды молодых офицеров обратились к командующему, адмирал начал:
- Здравствуйте мои боевые товарищи. Несмотря на свою молодость вы с честью заслужили право носить это звание. И я пригласил вас для того, чтобы предложить вам встать у колыбели нового класса боевых кораблей, нового вида оружия, которое очень скоро станет одним из самых грозных в войне на море. Я говорю о подводных лодках. Вы конечно слышали о них, но, вряд ли воспринимаете всерьёз. А зря, поверьте. Пройдёт десяток лет и эти маленькие кораблики подрастут и смогут запирать в портах целые эскадры, разрушать морские коммуникации великих держав и ставить на колени их экономику. И я не хочу, чтобы наша с вами Родина поняла это позже других и оказалась в роли догоняющего. Мы должны успеть к новой войне, а не готовиться к войне прошедшей. И для этого нужно в первую очередь учиться, ведь самое совершенное "железо" не может воевать без людей, которые умеют им пользоваться. Поэтому сейчас России нужны именно вы - молодые, образованные, "незашоренные". Нужны, чтобы самостоятельно научиться тому, что пока не знает никто. Сначала научиться самим, а потом и научить других. При этом никто, даже я не можем вам сказать, чему вы должны научиться. Не смотрите свысока на эти неказистые суда, ещё раз повторяю: за ними будущее войны на море. Учиться будет очень трудно: каждый, кто решиться связать свою службу с подплавом должен быть и штурманом, и минёром, и механиком, и командиром. И служить будет нелегко и опасно - уж очень несовершенны пока подлодки. И малейшая ошибка может превратить ваш подводный корабль в подводный же гроб для всего экипажа. Подумайте как следует, если хотите связать свою дальнейшую службу с подводными лодками. Как видите я честен с вами. Будет тяжело и опасно.
Выждав небольшую паузу, и послушав гул молодых голосов шепотом обсуждающих необычную речь адмирала, Руднев продолжил.
- Напугать я вас напугал, а теперь поговорим о "прянике". Жалование офицеры-подводники будут получать минимум впятеро большее, чем их коллеги на надводных кораблях. Продвижение в чинах - в полтора раза скорее. В ваши небольшие экипажи будут отбираться самые грамотные и дисциплинированные матросы и кондукторы. Подумайте над этим. Вы будете элитой морского офицерства и экипажи у вас будут элитные.
Руднев снова прервался и посмотрел на аудиторию. Было видно, что многие для себя уже всё решили и сейчас откровенно скучали дожидаясь конца мероприятия. Ну что же, ожидаемо. Ну и жалеть не о чем, нужны были только добровольцы. Но были заметны и те, на которых его речь произвела впечатление... Чёрт! Руднев-младший с таким востргом смотрел на отца, так горели его глаза... Командующий флотом отчётливо понял, что только что "затолкал под воду" своего собственного отпрыска.
На следующий день к Рудневу явился Беклемишев в состоянии лёгкого обалдения.
- Двадцать три рапорта, Всеволод Фёдорович! - недоумённо протянул бумаги кавторанг.
- И еще пять у меня, уже от командиров кораблей. С протестами. Не хотят отпускать своих офицеров и лучших специалистов-матросов. - усмехнулся в ответ адмирал, - Так вы что, недовольны, Михаил Николаевич?
- Нет, ну что вы, но у меня же столько лодок не наберётся. Их всего то пять.
- Ну во-первых, а боюсь скоро ещё подвезти должны будут. У нас на Тихом от глаз начальственных подальше решили кажется устроить центр обучения подводного плаванья... А во вторых, я думаю, что скоро часть претендентов отсеется. Это они пока на жалование, романтику и служебные перспективы клюнули, а как начнутся занятия... Как прочувствуют, что они знать и уметь должны, чтобы всплыть столько же раз, сколько погрузиться... А после того, как вы их на своём "Дельфине" "покатаете... Как он кстати? Я тоже нырнуть хочу.
- Дней через пять планирую первый выход в море. Ну а ещё дня через три, если всё в порядке будет - милости прошу.
'Ну и кто тебя ОПЯТЬ за язык тянул, Кусто хренов? - мысленно выругал сам себя "Петрович", - Понырять, блин, захотелось, а что это не атомная подлодка а жестянка начала века кто думать будет? Теперь фиг отвертишься - вон как у "Немо" нашего глаза загорелись. Ещё бы: "Сам Руднев - Владивостокский под воду лезет!" Каков пиар то! А ну как нырнем и не вынырнем?'
Но "слово дадено". Счасливый Беклемишев пообещал немедленно после пробного выхода доложить о результатах и тогда уже конкретней договориться о выходе в море вместе с адмиралом. Руднев поймал себя на мысли, что впервые в истории субмарина выйдет под вице-адмиральским флагом.
Однако даже первый выход пришлось задержать: прибыл ещё один эшелон из России и вместе с ним подлодка "Налим" и два десятка балтийских матросов уже имеющих хоть какой то опыт подводного плавания. Пара лишних дней ушла на их обустройство и подготовку лодки к спуску на воду.
Но вот наконец "Дельфин" отвалил от своего пирса и отправиля в Японское море. Очень хотелось дождаться его возвращения, но дел у Руднева хватало и без того. Те не менее, к возвращению лодки из первого выхода в Тихий океан адмирал был на месте и первым поприветствовал счастливого кавторанга. Всё прошло без сучка-без задоринки, механизмы, по словам Беклемишева, работали как часы. Погружались пока только на час, но для начала и это было неплохо. Руднев почувствовал некоторую уверенность и не столь мрачно смотрел на перспективу послезавтрашнего "ныряния".
А занятия в "земноводных классах", как их называли промеж себя офицеры, продолжались. Четверо, прочувствовав нагрузку, уже отказались от продолжения обучения и вернулись на свои корабли. Что же, ожидаемо... Оставались самые упорные и способные. К тому же узнав, что сам Руднев-Владивостокский выйдет в море на подлодке и погрузится в ней под воду заставило некоторых колеблющихся не торопиться с подачей рапорта о возвращении на родной крейсер-броненосец.
В назначенный день,выйти в море не получилось - появившаяся небольшая зыбь делала плавание на "Дельфине" подобным русской рулетке - любая случайная волна грозила захлестнуть расположенный всего в полуметре над водой входной люк и устроить подлодке незапланированное погружение. Пропустив 'маловажные' подробности мимо ушей Руднев рассеяно кивнул в ответ. Сейчас был занят проблемами совсем другого океана, воздушного.
Еще на пути из Петербурга во Владивосток следующий в изгнание адмирал на пару недель задержался в Москве. Там он успел встретиться с многим интересными людьми, но главной была встреча с человеком по праву считающимся отцом русской авиации. В Москве преподавал Жуковский. Против ожидания Руднев не обнаружил вокруг него кружка, из которого потом выйдут многие знаменитые русские и советские авиаконструкторы, в 1905 году тот только начал организовываться. Но зато Жуковский получил не только существенную сумму денег, от выпускника МАИ 2006 года ему перепала огромная дозу 'несвоевременной' информации по аэродинамике и принципам конструирования летательных аппаратов. И без того энтузиаст аэронавтики, профессор загорелся идей летательных аппаратов тяжелее воздуха еще больше. Более того, хотя в памяти Петровича и сохранились только фамилии столпов русского авиаконструирования типа Сикорского, Туполева, Поликарпова и Григоровича эта информация тоже ушла Жуковскому. И вот теперь, спустя пару месяцев тот сообщал о первых успехах - построена первая модель аэродинамической трубы, а из Киева перебрался в Москву молодой паренек с польской фамилией Сикорский. Если его польский гонор сможет вытерпеть выслушивание лекции у Жуковского хотя бы год, то лет через семь прототипа 'Ильи Муромца' будет построен без пары врожденных дефектов... За это время в голове будущего конструктора должно как отче наш отпечататься, что фокус подъемной силы крыла обязан совпадать с центром тяжести самолета. А что многомоторные самолеты возможны, Сикорский и сам поймет в свое время. Хотя в той истории его на эту мысль натолкнула авария вызванная заглохшим мотором его самолета, в этот раз ее может и не быть... На всякий случай Руднев набросал схему четырехмоторного самолета, но отдать ее Сикорскому Жуковский должен был не ранее 1910 года. Отправив заказным письмом первый чертеж Петрович, неожиданно для самого себя, заперся на три дня и выдал на гора наброски в которых знатоки истории авиации узнали бы Поликарповский У-2. С ним у него были связаны личные детские воспоминания...
У-2 Поликарпова (позже переименованный в По-2) был уникален по многим параметрам. При движке всего в 100 - 120 лошадиных сил, он разгонялся до 130 километров. Как учебный самолет, для чего он собственно и строился, выполнял все фигуры высшего пилотажа, и прощал ученику любые ошибки. В варианте бомбардировщика мог донести до противника до 250 килограмм бомб, как пассажирский самолет перевозил до 4 пассажиров. При этом мог сесть и взлететь с любой поляны. Но главное - его реально было сделать на технологиях начала 20-го века. Если к началу первой мировой войны удастся организовать его серийное производство, то он один закроет вопрос о разведчике, корректировщике, ближнем бомбере и самолете поля боя. Осталось 'всего лишь' помочь Поликарпову, который пока учился в школе, сконструировать его же самолет лет на 15 раньше. Сам Петрович не только читал про По-2, но и имел возможность потрогать один из них руками, как на земле, так и в воздухе... Как то в начале 80-х его отправили на лето к дядьке в далекую Сбирскую деревню. Семья пережала в новую квартиру, полученную от завода, но после строителей в новостройке надо было сделать ремонт. Чересчур активный пацан слишком путался бы под ногами, и его на три месяца сплавили к родственникам.
Когда местные пацаны вечеом позвали московского гостя 'поиграть на самолете', тот с городским пренебрежением к селянам ожидал увидеть максимум кучу ящиков на дереве. Но в большом сарае на границе поля, куда пацаны пробирались со всеми предосторожностями, у него отпала челюсть. С отстыковаными крыльями там стоял настоящий самолет. Сторож, который как оказалось заметил ползущих к сарая мальчишек и влетел в деревенский ангар с криков 'вот я вас сорванцы', был удивлен еще больше. Все деревенские ребята как положено дали деру от страшного одноногого деда сторожа,с застарелым ожогом на пол лица. Но вот вчера приехавший городской так и остался стоять с широко раскрытым ртом, не обращая на ремень в руке деда ни малейшего внимания. Больше того, когда он сфокусировал наконец взгляд на грозно орущем на него старике то задал совершенно оригинальный вопрос:
- Дедушка, а этот По-2 летает?
Бывший лейтенант ВВС Егоркин начинал учиться летать именно на По-2. После курса первоначального обучения его определили в штурмовую авиацию, и на фронт он попал как пилот бронированного Ила. Его боевая карьера долго не продлилась, в девятом боевом вылете во время штурмовки его Ил получил снаряд из немецкой зенитки в мотор. При вынужденной посадке на переднем крае его угораздило шлепнуться между нашими и немецкими траншеями, прямо на противопехотное минное поле... В отличие от стрелка Денис Сергеевичу повезло выжить - бронекорпус Ила выдержал несколько взрывов мин под брюхом пока самолет полз по нейтралке. Но вот раздробленную осколком левую ступню в госпитале спасти не смогли... Казалось, что летать он не будет уже никогда - в 44 году хватало летчиков с ногами, а уж после войны и подавно... Но в середине 60-х в родном колхозе, куда Егоркин вернулся с войны инвалидом, его старый дружок председатель вдруг спросил Дениса, сможет ли тот управлять 'кукурузником'? В соседнем районе списывали пять старых самолетов сельхоз авиации, и была возможность наложить руки на пару из них для своего колхоза. Проблема была только в пилоте...
Сейчас у старика рука не поднялась выпороть смотрящего влюбленными глазами на самолет пацана. Он узнал в нем себя самого лет так сорок тому назад. Даже самолет был таким же самым По-2, при первом взгляде на который в далеком 43 году завис и он сам.
Если через неделю придешь помогать ставить на место крылья и промывать керосином мотор, то может и в этом году полетит. Как раз поле просохнет и пора будет от жуков картошку опрыскивать и у нас и у соседей, - как только мог ворчливо ответил наглецу дед, - а откуда знаешь что это именно По-2, пацаны небось рассказали?
Не это я книжку читал, там картинки были а хвост По-2 ни с чем не перепутать. А можно я еще завтра приду когда светло будет, посмотрю еще и в кабине посижу?
Так у деда Дениса появился новый помощник по расконсервации 'кукурузника', а у Вовочки Карпышева появился первый учитель летного дела. К концу лета Вовочка стал 'отбросом' местного пацанского общества - ведь ни на рыбалку, ни на своровать яблок, ни даже подглядывать как купаются девчонки его не возможно было дозваться. 'Городской' все время пропадал то в сарае то на аэродроме со старым пилотом, который своими рассказами уже давно надоел остальным деревенским пацанам. Зато Вовочка не только руками, синяками и ссадинами заучил конструкцию как самолета таки мотора М-11, пару раз дед Денис дал ему порулить в полете. Единственное чего не успел выучить десятилетний пацан в то лето, это взлетать и садиться. Увы, больше вернуться в ту деревню Петровичу не удалось, а дядька приехав в Москву рассказал, что дед Егоркин через два года помер, а бесполезный без пилота самолет по частям растащили на всякие деревенские надобности. Но теперь детский опят весьма помог в воссоздании чертежей старого биплана. Задача Поликарпова упрощалась до крайности, а если его Жуковский не найдет, то тот же самолет вполне сможет 'сконструировать' и любой другой конструктор. Хотя пока Руднев изо всех сил пытался поступить честно, и отдать заслуженные лавры самому Поликарпову. Ему же предстояло и довести до ума конструкцию самолета истребителя, которую Петрович скомпоновал по обрывкам своих воспоминаний обо всем виденном и прочитанном об истребителях Первой мировой. На остатках вдохновения Карпышев успел набросать эскиз бомбардировщика моноплана для Туполева, который подозрительно напоминал его же ТБ-1. Увы, тут уже был необходим в товарных количествах дюралюминий и двигатели минимум в 400 лошадиных сил. В то, что до конца первой мировой все это буде доступно в России сам Петрович особо не верил, хотя и активно действовал в направлении ускорения промышленной революции в стране.
Не успел он закончить дела воздушные, как пришло письмо от Макарова. Новый морской министр хотел посоветоваться по вопросу строительства батарей береговой обороны и общего облика новой серии Черноморских линкоров.
Только через две недели ожидания погоды вице-адмирал Руднев-Владивостокский прибыл на борт миноносца номер 150, как во флотской документации ранее обозначался "Дельфин". "Палуба" на которую ступил Петрович, живо напомнила ему студенческую молодость - ее ширина была точь-в-точь как у барной стойки а 'Хангрт Даке' на которой он однажды отплясывал с подружкой. Только стойка, пожалуй, была даже длиннее и не находилась всего в двух десятках сантиметров над водой, и вместо топлесс Светки рядом с ним на ней балансировал бородатый командир лодки. Ну если тогда, после литров выпитого пива, море было Петровичу по колено, то сейчас под килем, даже в гавани, было метров двадцать. Спускаясь через узкий люк в пропахший машинным маслом и бензином полумрак, он невольно думал о том, что запросто может стать первым и единственным в обоих вариантах истории адмиралом, погибшим на борту подводной лодки.
- Вот наше хозяйство, - начал экскурсию, предупредительный Белекмишев, - основные цистерны находятся в носу и корме, за переборками, вот тут - еще одна, а там под настилом - аккумуляторы... - увлеченно рассказывающий подводник за следующие десять минут умудрился рассказать о крошечном суденышке практически все, сияя от восторга от такого чуда новейшей техники.
'Ё-моё, - глядя на все это, думал Петрович, - на какой пепелац меня занесло? Японская торпеда для смерников и то, помнится, лучше оборудована была... то есть будет. Если, конечно, появится... да уж, так оставлять это дело нельзя!..."
В 21 веке Карпышев бывал на экскурсиях в паре подводных лодках, в основном музейных времен второй мировой, но ТАКОЙ тесноты и скученности оборудования он представить все же не мог. Непродуманность конструкции всего и вся бросалась в глаза на каждом шагу, впрочем ягодки еще были впереди.
- Товарищ адмирал, разрешите выполнить погружение! - прервал мысли Руднева вопрос командира лодки.
- Разрешаю!
- Подготовиться к погружению! - несмотря на крайне скромные размеры корабля и наличие всего одного отсека, его экипаж составлял 33 человека, так что последующий обмен командами и докладами растянулся на пару минут. Наконец пошла команда:
- Дыхательные клапаны красной и черной цистерн открыть! - и субмарина стала медленно погружаться...
С широко распахнутым входным люком. На заданный заметившим это адмиралом вежливым матом вопрос:
- ...!!! Какого ... люк открыт?! Какому ... жить надоело, и почему вместо того чтобы броситься под поезд он нас всех с собой тянет??!! - ему разъяснили, что воздух из цистерн выходит прямо через обитаемый отсек, поэтому закрыть люк можно только в самый последний момент.
Уже позже Петрович вспомнил, что еще на Балтике из-за паники, возникшей при задержке с закрытием этого люка "Дельфин" однажды уже затонул, и далеко не все тогда успели из него выбраться.
Пока лодка медленно, подобно эстооонской гоончей погружалась, у распахнутого люка нервничающий адмирал беседовал со спокойным как удав капитаном о перспективах подобных ей кораблей.
- Всеволод Федорович, если бы я успел во Владивосток до войны, то вам бы не пришлось принуждать Японию к миру минными постановками! - радостно и, как положено настоящему влюбленному, абсолютно игнорирую факты вещал Беклемишев, - пара не уязвимых для японцев подводных лодок полностью бы блокировала судоходство в гавани Токио и...
- И как бы вы парой лодок с автономностью и дальностью хода как у 'Дельфина' что то там блокировали? Он что, способен от Владивостока хотя бы дойти до Токио? По неуязвимости вы тоже не совсем правы - за то время что мы 'срочно' погружаемся, любой эсминец нас раза три бы успел если не протаранить то уж точно приблизиться и нашпиговать снарядами. А с 'однослойным' корпусом и полным отсутствием внутренних переборок, для 'Дельфина' любая пробоина это смерть. Да и без противника, малейшее волнение и погрузиться ЭТА лодка уже не может, а штормовать на поверхности тоже не приспособлена...
- То есть вы не верите в возможности подводных лодок? - расстроенный Беклемишев чуть не пропустил момент захлопывания люка, со всеми вытекающими, а вернее с втекающими в лодку последствиями, - так зачем же вы тогда организовали 'школу подплава', как вы обозвали наш отряд? Чтобы доказать глупость моей затеи на практике?
- С точностью до наоборот, - захлопнувшийся наконец люк закрыл вид на готовое хлынуть в лодку море, что несколько успокоило Руднева, - школа она и есть школа. Там вы должны научиться и понять, как строить уже нормальные лодки, которые воевать смогут, а не только нырять в безветренную погоду. Увы, у вашего 'Дельфина' для этого возможностей нет никаких. Первое что надо сделать по возвращению в порт, это переделать конструкцию клапанов. Неужели нельзя выпускать воздух из затапливаемых цистерн не внутрь лодки, а сразу наружу? Конечно такие клапана будет не так удобно закрывать изнутри лодки, но оно того будет стоить. Потом, следующие построенные уже для войны подлодки обязаны иметь два корпуса, внешний и прочный внутренний. Цистерны расположим между ними, общая форма как у восьмерки, пузатая ниже ватерлинии и узкая сверху. Нормальная рубка, чтобы в надводном положении не захлестывало волнами люк. Разделение на отсеки, причем такое, чтобы с любим затопленным отсеком лодка смогла всплыть. Мощные и дальноходные торпеды, чтобы одной хватало как транспорту так и крейсеру при случае. Орудие на палубе, чтобы можно было топить мелкие транспортники не тратя дорогие торпеды. Вот тогда бригада, а не пара конечно же, лодок смогут действительно оказать влияние на судоходство противника у любого порта. До тех пор, пока враг не создаст средств обнаружения и поражения подлодок, об этом я вам лет через десять расскажу...
За разговорами о перспективе лодка постепенно погрузилась на перископную глубину. Полюбовавшись видом моря в перископ, с весьма средней оптикой адмирал поинтересовался:
- А глубже погрузиться нельзя?
- Можно до пятидесяти метров. На самом деле у нас сейчас небольшая отрицательная плавучесть, а глубину мы держим с помощью рулей.
- Хорошо, на сегодня, думаю, хватит... Кстати отрицательная плавучесть это не очень правильно. А сдохнет электромотор и не продуй мы цистерны, там падать до дна и будем?
Послышались команды, матросы стали крутить маховики пневматических магистралей, и... ничего не произошло.
- Проверить магистрали пневматики, на манометре давление в баллонах 15 атмосфер, почему нет продувки балласта? (Антон поправьте как правильно плиз))) - Беклемишев оторвался от обхаживания адмирала и занялся своим прямым делом.
- А когда воздух в баллоны закачивали? - минут через пять безуспешных попыток всплыть решил поинтересоваться Петрович.
- Так недели две назад, сразу как к погружению готовиться начали - это ж дело не быстрое - компрессор целый день молотить должен, - отозвался кто то из матросов.
- Тогда дело, похоже, ясное... - Петрович постучал пальцем по циферблату, затем добавил чуть сильнее уже кулаком, после второго удара стрелка барометра резво перепрыгнула в окрестности нуля...
- Сильно залипла зараза! - резюмировал адмирал; - Воздух у вас где-то травил понемногу, вот за полторы недели почти весь и вышел... Ну, капитан, что делать будем?
Побледневший Белекмишев ответил с задержкой, но зато по-военному четко:
- Всплыть при полных цистернах мы не сможем. Предлагаю выйти на мелкое место и выровнять давление с забортным, открыв дыхательные клапаны в цистернах. При этом мы ляжем на грунт, и тут будет полно воды... но зато можно будет открыть люк! И я считаю, что вы должны покинуть корабль первым, - непреклонным голосом произнес Белекмишев.
- Но ведь у нас есть запас сжатого воздуха в баллонах для пуска торпед! - услышав молодой голос адмирал с ужасом понял, что на одной лодке сейчас находилось два Руднева, - если воздух оттуда стравить в балластные цистерны то может хоть частично продуть хватит?
- По объему воздуха на всплытие бы хватило, но у вас на баллонах резьба другого диаметра, а переходников у нас подходящих в наличие просто нет, - после пары минут размышлений развеял надежды на реализацию вполне реального плана Беклемишев, - сымпровизировать сейчас на лодке что - нибудь такое, что выдержало бы несколько атмосфер мы не можем. Но рациональное зерно в идее есть - если просто стравить этот воздух в лодку, то при открытие дыхательных клапанов воды в лодку почти не попадет. Хотя при открытие рубочного люка тут все одно такой водопад будет... Еще предложение есть?
-Ваше благородие, а может торпеды выпустить? Они ж, заразы не легкие чуть не надорвались когда грузили, авось и всплывем... - решил, наконец, высказаться один из мотористов.
- Товарищ матрос, на лодке сейчас практические торпеды, они специально сделаны легче воды, чтобы можно было выловить и снова стрелять! Так что они нас сейчас наверх тянут, а не вниз - тоном доброго наставника произнес Петрович, все еще в тайне надеясь, что кто-нибудь подаст реальную идею как вернуться на поверхность - Еще предложения есть?
- Выпустить практические торпеды, закрыть крышки аппаратов и снова заполнить их воздухом из тех самых баллонов для запуска? - в голосе молодого Руднева не было ни капли страха, только азарт.
Как внезапно понял Петрович, в свои неполные восемнадцать его сын, досрочно получивший звание мичмана за участие в бою при Шантунге и теперь осваивающий специальность торпедиста подводника, просто не мог поверить, что в этом мире есть такая вещь как ЕГО смерть. То, что для всех на борту было вопросом жизни и смерти, для него было всего лишь очередной трудной задачей на экзамене. Вот и фонтанировал юноша идеями, причем на удивление здравыми.
- Можно попробовать, - с уважением посмотрел на молодого мичмана капитан, - но боюсь на полноценное всплытие запаса плавучести может не хватить. Хотя люк скорее всего из воды высунется, или почти высунется. Еще кто - нибудь, хоть что - нибудь предложить может?
Спустя секунду отовсюду послышалось нестройное:
- Никак нет!
Руднев решил что пора внести и свои пять копеек и заняться спасением лодки всерьез.
- Раз все высказались, слушайте мою команду! Западнее нас берег - это сплошной песчаный пляж... До пика прилива сейчас всего ничего так что начинаем действовать сейчас же. Для начала выпускам торпеды и заполняем аппараты воздухом, как предложил мичман, - молодой Руднев смущенно покраснел, 'а хороший моряк получается, соображает', подумалось Петровичу с отцовской гордостью, - и пока их опять на затопит, а в герметичность их крышек я не очень верю, разгоняемся насколько сможем и на полном ходу и рулями на всплытие выбрасываемся на мель... С нашими шестью узлами максимального хода это не страшно. У нас на Балтике такой номер не прошел бы, но здесь в отлив море опустится сантиметров на тридцать - сорок и люк окажется почти над водой, может, даже носков не замочите, товарищи подводники... А если на грунт не ровно ляжем и корпус все же пропорет - тогда под потолком образуется воздушный колокол достаточный, чтобы все смогли спокойно вынырнуть отсюда... Если возражений нет, - командуйте, капитан!
* Вдруг кто не в курсе - в России есть 3 бесполезные вещи, Царь пушка которая не стреляет, Царь колокол который не звонит, и Царь царь, который не правит.
** И снова - я не буду пересказывать 'краткое содержание предыдущих серий' в новой книге. Все кому интересно, на какие произошедшие в прошлых книгах события ссылается автор, не поленитесь прочитать начало серии. Либрусек наше все)).
*** В нашей истории так и не добралась. И эта история очень ярко характеризует духовное состояние тогдашней России. Сначала (за два месяца до начала войны) старому матросу, которому явилась Богородица и велела написать икону и доставить в Порт-Артур, как условие победы в войне, не поверили. Но это, допустим, ладно - далеко не все подобные случаи действительно подтверждаются. А вот с началом войны - 26 января - начали собирать деньги - но не более чем по пять копеек с человека 'чтобы все смогли поучаствовать' - и это уже во время боевых действий! Само собой, что когда, наконец, собрали 10000 пятаков художник не взял ни копейки (как будто раньше спросить нельзя было). В итоге, концу марта всё было готово. После этого икона побыла в Петербурге, затем - в Севастополе(!) - и везде каждый большой начальник считал своим долгом не отправить ее немедленно на место назначения, а заказать себе у художника копию... В общем, добралась она до Дальнего востока через неделю после начала осады Порт-Артура. Еще несколько месяцев икона провела на квартире командующего во Владивостоке, несколько - там же, в городском соборе... и наконец, ее отправили с добровольцем в Порт-Артур аж 22-го ноября(!)... но крепость сдалась до того, как он смог в нее попасть... Даже не беря в расчет вопросы веры, думается, что начальство ТАК заботящееся о боевом духе личного состава, привести войну к другому результату и не могло.
**** Ефремов, 'Лезвие Бритвы'. Хорошая старая добрая советская фантастика. Очень рекомендую кстати.
***** В качестве имён подводных лодок использовались как правило названия рыб и прочих водных обитателей. Что, на мой взгляд, предельно логично для подводного судна. Так например в данном случае во Владивосток прибыли "Дельфин", "Сом", "Щука", "Осётр" и "Косатка".