# Большая игра. Глава 11

Данила Дмитриевич Долгошапко

Лаврентий Шашня, дым на горизонте.

Глава одиннадцатая. Лаврентий Шашня, капитан "Распутной селки"

Волна, уже не речная, но морская, ритмично била в борта каракки, задавая столь любимый сердцу многих моряков ритм. "Селки" почти сутки, как покинула порт Стадгарда, не задержавшись и дня. Шашня не понаслышке знал, как хорошо и долго матросы умеют хранить тайны. Даже если за такую тайну их вздернут в тот же день - крепкий грог и длинный язык не знали удержу. Потому команда в морской рейд набиралась впопыхах, все желавшие остаться из старой - остались невзирая на их опыт как мореходов. Даже зеленые юнцы, набранные на речные хода, получили согласие капитана и жалование авансом.

Шашня никогда не жалел о содеянном, равно как и не был склонен к самоанализу, но если бы он принялся разбираться в собственной мотивации - приказ расправиться с государственными мужами был глуп. Чего стоило просто ссадить их в деревеньке поглуше или и вовсе в прибрежных лесах? Мотив, заставивший жертв поверить в искренность Лаврентия и сложить оружие вместо смертного боя, рассчитывая на безопасное пленение, был бы ничуть не хуже перед следствием, состоись такое позднее. В худшем случае ему грозил бы штраф, более символический, призванный поставить на место зарвавшегося иностранца. Теперь же - рея или каторга, и не ясно что из этих двух вариантов еще было хуже.

Если бы Шашня копнул еще глубже, дознаваясь у, в общем-то, далеко не глупого себя "так какого же беса?" - то ответ все же нашелся бы. Капитан сжигал мосты. За прошедший, далеко не первый, год ему настолько опротивела Исена, его красавица-каракка, волочимая буксирами вверх по течению и сплавляемая течением вниз, обвисшие в безветрии паруса, речные, ленивые и трусливые, команды - что он сам себя ставил в безвыходное положение. Речная торговля приносила барыши, пусть и небольшие, и жадность Шашни не позволяла просто махнуть на них рукой и все бросить, но натура авантюриста звала его в море.

Но, как уже было сказано, все эти копания ему свойственны не были, в настоящий момент Лаврентий просто наслаждался столь давно неиспытанной морской качкой, корпея над картами, чтобы в несезонье рассчитать маршрут наиболее доходный, при этом сделать поправку на неопытность команды и возможные рейды флотов графств. Работа была некропотливая, Шашня то и дело отвлекался, бездумно глядя в большие иллюминаторы капитанской каюты, отхлебывая жиденькое садгардское белое, способное опьянить разве что безусого юнца, вырисовывая грифелем замысловатые закорючки на пергаменте, прислушивался к свисткам и матерщине Кириллия с палубы, вдалбливавшего "речникам" основы мореходства.

Именно последнее в какой-то момент и завладело полностью его вниманием - меньше стало свистков и больше матерщины, к последней прибавился разноголосый гомон матросов - что-то случилось. Шашня аккурастно свернул карты и неспешно, не забыв, тем не менее, пристегнуть к поясу фальшион, направился на палубу.

Там почти вся команда, исключая отдыхавших в настоящий момент на нижней палубе, собралась у левого борта и глазела, вполголоса обсуждая что-то. Кириллий, заметив капитана, тут же взглядом указал на ют и сам направился туда же. Капитан скользнул взглядом по пустому в межсезонье горизонту, поднимаясь - у самой черты, где лазурь моря сходилась с синевой небес вился едва различимый дымок, больше похожий на случайное облачко.

- Каменный Флот, - едва они поднялись вполголоса пророкотал боцман.

Дурная новость. Для свободного торговца встреча и просто с военными кораблями была не к добру - капитаны на службе уж слишком часто любили козырять знанием слов "экспроприация" и "реквизиция", а уж плавучий Остров, битком набитый солдатней так и вовсе был сравним разве что с кракеном открытом океане. Шашня помолчал.

- Марсовой, кретин, его "землей" обназвал, - криво усмехнулся силианец, все так же вполголоса - матросы то и дело бросали взгляд на них. - Поднялся навесить ему лещей - их там больше одного.

Шашня не стал уточнять, кого именно - лещей, марсовых или Островов, ответ был самоочевиден.

- Выйдем на прямую видимость - гелиографируй наши опознавательные, будем ждать ответа. Коммуникатора, про всякий, загони... под шконку, - Шашня улыбнулся собственному каламбуру - "загнать под шконку" было идиомой, подразумевавшей разрядку оголодавших по женской ласке матросов.

- Драки не будет, - Кириллий не спрашивал, а утверждал, подразумевая, что из новой команды хорошо если треть матросов готова взять в руки оружие, отстаивая корабль. По негласной морской традиции сдавать корабль без боя было дурным тоном и верным способом лишиться не только груза, но и отправиться на корм рыбам - слабаков и трусов не жаловали. Бой, конечно, тоже не гарантировал безопасности - сложно говорить о безопасности, когда вокруг тебя свистят пули и звенит сталь - но давал надежду на почетную капитуляцию при плохих раскладах. Шашня ругнулся, помянув мать Миллера, которого тут же и назначил виновным как в смерти "приставов", так и в ряде других катастроф, вплоть до исчезновения первого императора Оссы Нгорна.

- Не уйдем, - это тоже не было вопросом - Шашня не понаслышке знал скорости Островов и что при желании с ними даже сражаться не будут, просто возьмут на таран, а потом затащат что осталось в сухой док и разберут до гвоздика. Кириллий кивнул, на глазок прикидывая расстояние до острова - дымок виднелся уже более явственно - поднимаясь от островных кузниц и жилых помещений и проревел распоряжения гелиографу. Последним на этот раз был тощий паренек-самоучка, что тоже не добавляло оптимизма.

К первому дымку вскоре присоединились еще два - острова шли широким фронтом за многие километры друг от друга. Шашня, да и, пожалуй, все остальные люди на "селки" задались вопросом "кто". Вариантов было не так уж и много - один хуже другого. Каменный Флот Халровиана - что бы ему здесь делать? - попадать в руки властей после содеянного Шашне вообще не улыбалось. Халровианский Флот Поддержки - тем более что ему тут делать? - не взирая на "халровианский" в названии, флот арендовался нигурами Нагур"на"Затур - его присутствие здесь обозначало бы начало большой войны, никак не менее. Разве что нигуры окончательно сбрендили и решили вернуть свой главный морской козырь владельцам и пустить дела в регионе на самотек. Роялисты Чадящих Островов. Удар возмездия, кровавая расплата, направленная не на марионеток на родине, а на самого кукловода - Графства, хоть и маловероятным казалось, что спустя столько лет нашелся человек, сумевший собрать вместе более двух островов.

Последний вариант, как ни странно, был лучшим из худшего для Шашни, но только при условии, что его связи с силианцами не всплывут на поверхность - вряд ли мятежные таны оценят его помощь тем, кто сумел взять один из "их" Островов. Капитан задумчиво смерил взглядом широченную спину Кириллия, в настоящий момент матом и оплеухами разгоняющего матросов по "местам", которые придумывал тут же, на ходу, пробежался пальцами по рукояти фальшиона и тут же отмел опасную мысль.

"Лечь в дрейф, быть готовыми войти в док," - пришел ответ от уже отчетливо просматривавшейся темной массы, дым очевидно разделился на десяток столбов. Вот так, ни опознавательных, ни даже страны приписки. Шашня все еще колебался - пуститься в бегство - с высокой вероятностью получить таран и лишиться корабля. Чем бы это ни закончилось в дальнейшем - потерять каракку было для него смерти подобно. Не станет власти, не станет дохода, без корабля Лаврентий вмиг обратится просто никем. Была еще призрачная надежда успеть войти в территориальные воды Графств, под защиту. Но это же означало и добровольную сдачу властям.

Шашня уже почти начал жалеть о содеянном с "приставами". Почти.

- Лечь в дрейф, ждем, - боцман продублировал его распоряжение, раздробив его на полтора десятка отдельных распоряжений.

Острова - теперь просматривались три - приближались с пугающей скоростью, словно некая неведомая, но, без сомнения, могучая сила несла "селки" по волнующемуся морю прямо на скалы. В "центральном" силуэте уже можно было различить наблюдательные башни, охватывающую центр острова стену, зубы волноломов, скошенные, таранные, плоскости "берегов" - Остров был около полукилометра в диаметре, не много для таких конструкций, но и не мало.

Шашня лишь впился пальцами в ограждение юта, стараясь скрыть нервозность перед рулевым и другими случайными наблюдателями.

Остров разворачивался прямо на ходу, обращаясь к "селки" разевающейся пастью мелководного дока, уже можно было рассмотреть даже цепи, ограничивающие его, пока еще поднятые, но в любой момент готовые опуститься, дабы каменная громада смогла беспрепятственно заглотить ставшую внезапно такой крошечной каракку. Людей пока видно не было, никто не вышел за ограничивающие стены - невысокие отлогие громады, толщиной в несколько метров, способные принять на себя как ярость шторма, так и артиллерийскую канонаду.

Шашня прикинул на глаз скорость и сам испугался получавшимся двадцати узлам, но Остров уже замедлялся - как бы там ни было, в планы его обитателей не входило просто раздавить каракку, что не могло не радовать.

Никаких опознавательных знаков видно по-прежнему не было - ни знамен, ни вымпелов. Цепи в доке, наконец, спали, уйдя под воду и каменная громада совсем замедлилась, аккуратно "подбирая" каракку. Шашня мог бы проделать все это быстрее, манипулируя только парусным вооружением, но приказ был ясен - "лечь в дрейф". Вскоре, загремевшие у борта цепи возвестили, что мышеловка захлопнулась. Лаврентий вздернул голову, не собираясь никому демонстрировать испуга или даже просто смирения.

У дока замелькали люди, перебрасывая на "селки" швартовы и скидывая на каменные "борта" мешки, дабы каракку не разбило о них течением. Еще несколько секунд - и в ход пошли багры, подтягивая и фиксируя корабль. Остров снова принялся набирать ход, разворачиваясь. "Селки" дернуло теперь уже обратным течением прочь от острова, но местные, кем бы они ни были, свое дело знали - один рывок и плотно спеленутая красавица послушно замерла на месте. Лаврентий едва не скрипнул зубами от зависти, помянув в мыслях свою текущую "команду".

На стене поодаль от дока также показались люди - явно кто-то поважнее швартующих. Едва манипуляции с плененным кораблем, занявшие с десяток минут, были завершены - один из них поднес ко рту вещатель и разносящимся далеко окрест голосом с отчетливым чадским акцентом заговорил:

- Доношу до сведения капитана и команды - ваш корабль временно арестован Каменным Флотом военно-морских сил королевства Чад. Приказываю капитану, - говоривший на мгновение сбился, вглядываясь в написанное веллетайнским название, - корабля и офицерскому составу в полном составе сойти в стены Острова. Членам команды и экипажу - оставаться на борту вплоть до отдельных распоряжений.

Лаврентий с Кириллием переглянулись и направились к сходням. В другое время на каракке бывало до пяти членов "офицерского состава", но сейчас они были единственными, что не проминуло отразиться удивлением на лице отдававшего приказы со стены.

Стоило им ступить "в стены", то есть просто сойти с корабля на камень, один из швартовавших, что постарше, вежливо, но непререкаемо предложил обоим сдать ему оружие.

Шашня отметил, что люди вокруг него были опрятны, подтянуты и не носили на лице никаких следов тягот дальних морских переходов. Рубахи и жилетки чисты, солдатские береты уставно топорщатся перьями, вооружение - фальшионы и пистоли - однотипно и вычищено. Ни на ком нет кирас, способных убить в случае падения в воду, наручей или поножей, лишь принимавший оружие - в офицерском горжете, больше похожем на литое ожерелье.

Шашня легко перешел на чадский диалект халровианского, глотая гласные:

- Пожалуйте.

Если офицер и был удивлен, он этого ничем не показал, принял фальшион Шашни и, бегло окинув взглядом огромного силианца, совершенно безоружного, жестом предложил идти к воротам в стене.

Обоим "селковцам", само собой, доводилось быть на Острове, но галдящий темпераментными веллетайнцами, застроенный без всякой видимой системы камень не имел ничего общего с тем, что предстало их взорам. Остров чадцев словно бы сошел с картинки - вокруг простирался простор, но не пустота. Аккуратные дозорные и "опорные" башни соединяли не тропы и раскисшая грязь, а вычищенные до блеска мощеные плитами дороги. Центральный донжон и трехэтажные казармы вычищены от неистребимых, казалось, в сырости мха и плесени. Орудийные расчеты молодцеваты и подтянуты, ничего общего со сквернословящими усатыми соотечественниками, старающимися перещеголять друг друга во всем, включая внешний вид. Прямо сейчас огромное количество солдат трудились, поддерживая чистоту и опрятность немалого пространства, путей, стен: кто-то шваброй - капитан едва не поперхнулся - отмывал плиты, другие в строительных люльках скоблили здания. Что ж - морское правило о том, что матрос должен быть занят, похоже, было справедливо и для каменного "корабля". Учитывая же штат Острова...

Офицер под конвоем, державшимся чуть поодаль, словно бы и не конвой вовсе, направил веллетайнцев к одному из казарменных зданий. По дороге никто не проронил ни слова.

У "казармы" офицер передал их караулу с кратким напутствием, которого Лаврентий просто не расслышал, и вот уже мгновения спустя они поднимались на третий этаж, отведенный под административные нужды - снова караул, уже на этаже, и веллетайнцев развели по кабинетам.

Лаврентий предстал перед пожилым сухощавым военным, блеснувшим на него лысиной перед тем, как подняться из-за стола. Одет старик был как и остальные солдаты, разве что офицерский берет лежал поодаль, а горжет выглядел куда более богато, чем на ранее виденных. Кабинет был под стать - аскетично обставленный - стол, три стула для посетителей и один офицера, шкаф, уставленный папками и окно без занавесей. Содержимое стола также поражало минимализмом - подставка для грифелей, несколько подшитых документов, которые офицер, вставая, предусмотрительно перевернул чистой стороной вверх, пресс-папье в виде кристальной сферы - скорее всего коммуника.

Холодные водянистые глазки офицера вцепились в Шашню, но лицо трансформировалось в радушную улыбку:

- Присаживайтесь, прошу вас, - жестом пригласил он и не садился, пока Лаврентий не воспользовался предложением. - Разрешите представиться - Ове Хансон, на "Конунге Бьорне" совмещаю должности старшего квартирмейстера и начальника разведки.

- "Ове"? Не "барон Ове", "виконт Ове" или даже просто "сир Ове"? - Шашня взял быка за рога, начиная допрос, а это, вне всяких сомнений, был он - с наглости. Взгляд старика не изменился ни на мгновение, улыбка оставалась все столь же наиграно радушной, он даже снизошел до пояснений.

- Узурпатор лишил меня титула и я принял решение не пользоваться им до воцарения в Изумрудных Палатах законного монарха.

- Оу, - Шашня не нашелся с ответом на столь подкупающую откровенность. - Лаврентий Шашня, волею Своры - капитан "Распутной селки", порт приписки Страдония, Веллетайн. Арест моего судна...

- Может быть расценен как акт агрессии относительно Веллетайна, да-да. Я сообщу тану, конечно же. - Ове Хансон двумя пальцами подцепил из недр стола чистый лист бумаги, взял один из грифелей с подставки. - Но давайте к делу - мы оба заинтересованы в его скорейшем его разрешении. Как вам уже должны были сообщить - ваш корабль временно находится под арестом. Это вынужденные меры и мы, я имею ввиду представителей законной власти Чадящих островов, на текущий момент не имеем ничего против ни вас лично, ни вашего транспортного средства или команды в целом. Итак - в рамках сугубо добровольного сотрудничества с вашей стороны мы были бы благодарны за любую сколько-то ценную информацию относительно вооруженных сил Халровиана вцелом и Садгарда в частности. Войска, флот гребной, парусный, Каменный, Воздушный или же любой другой, который вы сочтете возможным упомянуть. Боевые корабли или приравненные к ним сущности Графств, их союзников или нейтралов. Передислокация или активность сил сухопутных войск, Жандармерии или любых других вооруженных формирований.

Шашня аккуратно поинтересовался отчего господин Хадсон - Ове, прошу вас - решил, что селки следует из Садгарда. Ему убедительно разъяснили - флоту конунга известно все о личностях и средствах заработка всех сколько-то значимых океанических капитанов. В этот сезон Шашня - Хадсон демонстративно сверился с бумагами, сняв со шкафа одну из пухлых папок - барражирует Исеной и покинуть ее кроме как через Садгард просто не мог.

Шашня попытался прощупать, насколько же далеко простирается знание флота конунга о его средствах заработка и получил пространные, неоднозначные, но крайне неприятные намеки на то, что да, именно настолько далеко.

Шашня пытался юлить, выражая непонимание ценности информации простого торговца для военной операции, которая по всем признакам должна была вот-вот начаться, но был отечески укорен в непонимании целостности картины.

Шашня "раскололся", сливая все то немногое, что было ему известно о кораблях в порту Садгарада, опознанные им названия, известные имена капитанов опознанных кораблей, знакомые ему биографии и политические пристрастия капитанов, чьи имена были известны ему среди опознанных им кораблей.

Шашне предложили сдать "сообщников" среди веллетайнцев, занявших Остров несколько лет назад, но наткнулись на едва ли не искреннее непонимание предмета разговора. На Шашню попытались надавить, изложив ему неопровержимые факты, но Шашня лишь пособолезновал о столь прискорбной дезинформации столь достойных людей, чье дело он всецело поддерживает.

Связавшись с кем-то через коммунику, Шашне сообщили, что его боцман, Кириллий в соседнем кабинете уже дает показания против себя и него, но Шашня лишь расхохотался, сообщив, что удивлен, что Ове настолько мало известно о силлианцах. Хадсон тоже рассмеялся и сообщил, что должен был попытаться.

Шашню скупо уведомили, что "селки", судя по всему, решением тана будет экспроприирована с целью расширения десантных площадей и напомнили о том, что по указанным площадям, без сомнения, будет вестись артиллерийский огонь на поражение. Также тан может принять решение о создании из экспроприированного корабля брандера для прорыва. Но на ситуацию можно повлиять, если плавсредство потребуется для человека, готового на всецелое сотрудничество, ранее предоставившего ценную информацию.

Выхода не было. Шашня метался, точно волна меж волноломов, пусть и выражалось это лишь словами и спектром эмоций на лице. Шашня юлил. Шашня пытался врать.

В конце концов он сдался и сделал единственное, что как ему казалось, ему же и оставалось.

Ему почти удалось придушить Ове Хадсона, прежде чем ворвавшиеся солдаты оглушили его.