Долматова Юлия Валерьевна: другие произведения.

Если завтра наступит не завтра...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:

  Хмурое сентябрьское утро, бесцеремонно затекло сквозь спящее еще стекло и устроилось на мягкой подушке, прямо супротив  моего носа. Сказать, что я была не рада такой наглости, не сказать ничего, конечно, вчерашний вечер обещал был бесконечным, и тоже подвел. Я с трудом разлепила опухшие веки, и почувствовала всю несправедливость мироздания. Где-то глубоко внутри я была уверена, что должна проснуться на берегу теплого моря, вдохнуть  насыщенный запахами водорослей воздух и в белом халате, выплыв на ажурный балкон, принять кофею. Реальность же была, как настырная старуха в растянутых кедах. 
   Проведя полчаса под теплым душем я кое как смирилась с ошибкой своего местоположения и в клечатом байковом халате выплыла на кухню, принять свою дозу бодрящих напитков.
   Ленка, моя соседка, была уже тут, и допивала первую чашку. Увидев мое внешнее состояние, она молча наполнила вторую чашку и пододвинула ее ко мне. 
   - Дааа, веселенькая суббота, - решила начать разговор Ленка. - Я ведь даже не помню как спать легла, просыпаюсь, пижама на мне, глаза умытые, лежу внутри постели, а как туда попала, не помню, хоть ты тресни.
   - Мммм, - только и нашлась, что ответить я, засунув пол-лица в чашку. Ведь я отлично помнила, как развеселая Ленка, скользя каблуками по паркету, постоянно цепляясь за, как-будто выпрыгивающие нам навстречу, косяки, была доставлена мной до своей кровати. Я еще в тот момент вспоминала старый детский мультик про Ивашку, которого с такими же трудностями одинокая пожилая женщина пыталась донести на лопате до жерла полыхающей печи. Аналогия с чем-то на лопате, меня сначала рассмешила, но потом удручила аналогия с пожилой одинокой женщиной, с неправильной формой носа.   
  Форма моего носа, кстати, меня полностью устраивала, хотя кто-то мог бы заподозрить меня в принадлежности к неславянской диаспоре. Ленка вот часто, сидя в ресторане, предлагала мне заказать греческий салат, и хихикая в ладошку, уверяла меня, что это исконная пища моих далеких предков. Салат я кстати заказывала почти всегда.
  Вчерашний вечер тоже начинался с этого невинного по сути блюда, а закончился чем-то жгуче-южноамериканским, растянутой лодыжкой и неприятным послевкусием поутру. 
   - А чего ты смурная такая, - спросила меня моя неунывающая подруга, - я вот думаю, раз я сегодня проснулась с головой пустой, как поле после капусты, значит и вспоминать там нечего. Пусть себе почивает в туманном вчера, а с сегодняшнего дня мы просто обязаны начать новую жизнь.
   - Это как так 'новую жизнь'? - опешила я.
   - А вот так! - деловито кивнула Ленка. - Все начнем с начала. Раз вчерашняя жизнь кроме как провалов в цепочке событий и постоянно заканчивающихся средств нам ничего не дает, так и ну ее, такую жизнь. Ведь ты сама посмотри, нам уже сколько?
   - Сколько? - продолжила не понимать я.
   - А вот много уже! - по обыкновению своему, уходя от прямых цифр, ответила Ленка. - И чего к этому 'много уже' мы имеем? Ничего!
   - Ну уж это ты загнула,  - попыталась оскорбиться за свою жизнь я. - Многим такого 'ничего' за счастье бы было. Квартира у нас есть? Есть. Пусть коммунальная, ну так мы с тобой и так как родственники первой линии. Здоровье есть? Есть! Деньги какие никакие есть, а еще ноги вон у тебя длинные и глаза голубые. 
   - Спасибо, ты тоже ничего, - скомкала ответный комплимент подруга. - Ну а остальное? - продолжила она свой допрос.
   - А что остальное? Что детей-мужей не прижили, так может и рано еще, я вот хочу сначала по миру поездить, на людей, так сказать, посмотреть. 
   - Ага,  - ухмыльнулась Ленка,  - себя не забыть показать.
   - А что, и себя показать, благо посмотреть есть на что. Ты вот у нас шаблонная блондинка, а я темная лошадка. С изюминкой, так сказать. В журналах пишут, что от таких как я - мужья не уходят. Правда, не пишут, когда они к таким как я приходят. Ну так и откуда им знать, журналам этим, там же тоже не ясновидящие сидят.
   - Воооот! - многозначительно подняла вверх наманикюренный палец Ленка. - Это-то я и пытаюсь до тебя донести. Настоящее наше понятно, и до тошноты предопределено. Даже бульварная пресса в курсе какие мы, чего нам надо, и наверняка знает, что мы в итоге получим. Только молчит. Расстраивать, наверное, не хочет. А я тебе предлагаю пойти наперекор всем этим судьбописцам. Кукиш им. В оборочках. Давай сделаем что-нибудь неожиданное, такое чтоб ну вообще никто не догадался.
   - И что ты предлагаешь? И почему кукиш в оборочках?
   - А кукиш захотел стать фигой, вот и принарядился. А предлагаю вот что, я вчера в журнале прочитала одну умную статью, там говорилось, что если чего-то хочется, то желания свои нужно написать на бумажках, и положить их в шапку, а потом ты должна достать, но только одну бумажку, - Ленка строго погрозила мне пальцем, как-будто ранее я была замечена в намерении обойти подругу по количеству этих самых желаний. - Потом прочитать выпавшую бумажку, кинуть ее через левое плечо и сказать - 'Будет ветер, будет пыль, зазываю на свой пир, дверь открыта, заходи, что желаю принеси'. И так три раза. А потом все изменится, давай попробуем? а?
   Ленка заглянула мне в глаза и состроила такую просительную мину, что я не выдержала и рассмеялась.
   - Хорошо, -говорю, - тащи блокнот и ручки, давай писать.
  Ленка умчалась с кухни так, как будто не пила вчера, а я взялась варить очередную порцию  кофе. Прибежав обратно, Ленка вывалила на стол  кучу разноцветных карандашей и худой рулон старых обоев, который мы нашли на антресолях и решили не выбрасывать, а использовать в новогодние праздники для упаковки подарков. Обои были светло бежевые, приятно-фактурные, с редкими золотистыми горошинами. В центре горошин были выдавлены какие-то буковки и знаки, значение которых мы не поняла, но пришли к выводу, что такая винтажность будущей упаковки, добавит ценности нашим скудным, по причине вечной нехватки средств, новогодним подаркам.
  - Вот! Ручка не пишет, а блокнот я вообще не нашла, - выдала запыхавшаяся Ленка и заграбастала мою чашку кофе, попутно увенчав ее  шапкой сливок из баллона.
  Она всегда была страшной сладкоежкой. Даже в детстве, когда еще живы были наши бабушки и мы все жили в этой самой квартире, наш сосед, Геннадий Архипович, работник тогдашнего госзаказа, приносил в подарок нам большие корзины, битком набитые конфетами и шоколадом. Таким незамысловатым образом он пытался охмурить мою бабушку и показать, как он заботится и балует ее единственную внучку, да и какая женщина не любит сладкого. Но он страшно ошибался, потому что моя бабушка, балерина в прошлом, с детства питала отвращение ко всему, что могло  привести ее к лишнему весу. А до меня конфеты доходили только в виде коллекции фантиков, все доставалось обжоре Ленке. В принципе я была  не против, бабушка и мне привила нелюбовь к излишествам, но зато я по настоящему гордилась своей обширной хрустящей коллекцией. 
  Позже когда Архип Геннадьевич, которого мы между собой называли Ваген Шоколаген, понял всю несостоятельность своих притязаний, он перестал делать скабрезные комплименты моей бабушке, но по привычке продолжил приносить нам сладкие подарки и с грустью, достойной покинутого лабрадора, смотрел в след изящной фигуре моей бабки.
  - Давай придумывать, - выглянув из чашки, сказала Ленка и продемонстрировала мне залихватские усы из взбитых сливок.
  - Интерфейс умой сначала, засохнет - поцарапаешься, - беззлобно фыркнула я и потянулась за очередной порцией кофе.
   
   
                                      Глава 2
   
  Придумать пожелания, которые в корне перевернули бы наши незатейливые, но вполне себе устоявшиеся жизни оказалось делом не простым. Вот как всегда, сначала казалось щелкни пальцами и сразу посыпятся из тебя, как из рога изобилия, все 'хочу', которыми переполнено было наше небогатое существование. Любая витрина, любой журнал, куча телевизионной продукции, буквально кричали о том, чего бы нам хотелось, и чего у нас отродясь не было. На деле же, у нас было многое. И это многое меня вполне устраивало.
  Тогда я решила подойти к вопросу с другой стороны, и написать то, от чего бы мне хотелось избавиться.
  А вот тут, как говориться, поле было непаханым, что яблоку негде упасть. В первую очередь я решила избавиться от плохих привычек, в перечень которых входили:  утренняя нетерпимость к ближнему, редкое, но все же курение, нездоровое пристрастие к деятельному разглядыванию мелких дефектов на коже лица. Также были упомянуты старый медный таз, соседка сверху и мой шеф. В заключении анафеме были подвергнуты комары, выхлопные газы и глобальное похолодание.
  Управившись таким образом с основными проблемами в своей жизни, я взглянула на Ленку, которая, высунув кончик языка (она всегда так делала в моменты сильного напряжения), усердно строчила все свои претензии к жизни. 
  В конце концов и ее поток проблем иссяк и мы с удивлением уставились на горку мелкопорванных обоев, возвышавшуюся посередине стола.
  - Мда, я же говорю, надо что-то менять! - озадаченно пробормотала Ленка.
  - Тащи шапку, сейчас мадам Соня скажет тебе, чем сердце успокоится, - я сделала страшные глаза и посмотрела на Ленку сквозь челку, она прыснула от смеха,  и опять умчалась вглубь коридора.         
  Вскоре там что-то загрохотало, послышались приглушенные Ленкины ругательства, а потом случился такой звук, что сомнений не оставалось, это свалился старый медный таз. Таз висел над ванной комнатой с незапамятных времен. Он нас с Ленкой сильно пугал еще в детстве, но тогда нам не хватало настойчивости, чтобы привести свои страхи к просьбе снять это чудовище, нависавшее над нашими бедными головками. А потом, когда просьбы высказывать уже стало некому, и мы стали достаточно взрослыми, чтобы убрать его оттуда самостоятельно, выяснилось, что в квартире ужасно высокие потолки и совсем нет ни одной стремянки. Так и висел он незыблемым мемориалом старым временам, тускло поблескивая округлыми боками и со временем как-то даже слился с пейзажем. И вот случилось неизбежное. Наш старый неприятель сверзился наконец сверху вниз и оставалось только надеяться, что к старости он стал подслеповатым и пролетел мимо Ленкиной головы.
  - Упал! ОН упал! Долго целился и промахнулся! - Влетела на кухню, припорошенная пылью и побелкой, но счастливая Ленка. - Так ему и надо, ироду. Только знаешь, что странно, из него ключ вывалился, видимо лежал там сто лет, к стенке прижатым, а я даже и не знаю, от чего он. Старый...
  Ленка протянула мне  ключ-бабочку, тусклый от времени и пыли, на головке которого красовалась аккуратная кованая змейка.
  - Красивый ключик, жалко не золотой, но одно мое желание все же сбылось. Тазик- то тю-тю. Свалился родименький. А я его отдельно упомянула в своих бумажках, - я расплылась  в довольной улыбке. - Одной проблемой меньше, даже и выбирать не пришлось.
  - Ну и как это по твоему должно перевернуть нашу жизнь? - скептически поинтересовалась Ленка.
  - А вот так, я не умру убитая старой ржавой миской! Жизнь прекрасна! - продолжила улыбаться я.
  - Медь не ржавеет, - пробубнила себе под нос Ленка и сгребла бумажную кучу со стола в, так вовремя оказавшийся под рукой, таз. Куча уместилась с трудом, вернее даже не уместилась, т.к. из нее выпорхнула одна бумажная полоска, и со снайперской точностью спикировала под буфет.  Вооружившись веником  и зачем-то спичками, мы вскоре выудили беглянку на свет Божий  и прочитали на ней мои нехорошие пожелания медному тазу. Пожав плечами, я отложила в сторону неожиданно осуществившееся желание, хорошенько пошурудила в тазу рукой и вытащила еще один золотистый обрывок с корявой надписью на обороте. Ленка сделала тоже самое. 
  Мы одновременно перевернули доставшиеся нам бумажки и прочли то, что в корне изменило нашу жизнь.
  На моей листке неровными буквами (Ленка никогда не могла, в отличии от меня, похвастаться каллиграфических почерком) было начертано: Убрать старый шкаф.
  На Ленкиной обоине красным цветным карандашом ровные аккуратные буквы складывались в надпись:  Поезжай на Баррикадную, забери Веру.
  - Веру? Кто такая Вера? - подняла на меня удивленные глаза Ленка.
  - А я почем знаю. Это же ты написала.
  - Я этого не писала, -  открестилась от пожелания Ленка.
  - Ага, еще скажи, что это моих рук дело. И про шкаф тоже я. Он конечно не на своем месте стоит, я не спорю, можно было бы его и в угол задвинуть, чтоб не торчал прямо посреди стены, а там картинку какую-нибудь красивую повесить. Я бы с удовольствием картинку на его место выбрала, но все таки не до такой степени, чтобы жизнь моя от этого блестками посыпалась. 
  - Но я правда не писала, ни про Веру, ни про шкаф. - продолжала настаиваться на своем Ленка.
  Я склонила голову набок, скептически посмотрела на подругу и собралась уже провести дактилоскопическую экспертизу в урезанном формате, но в это мгновение раздался неожиданный и от этого какой-то особенно пронзительный звонок в дверь.
   
                                      Глава 3
   
  Открыв дверь, мы с интересом уставились на пару атлетически сложенных молодчиков в синих рабочих комбинезонах. Именно в этот момент я и испытала одно из самых сильных дежавю в своей жизни.
  На днях мы с Ленкой стали обладательницами большой клечатой сумки битком набитой старыми видеокассетами, которую кто-то выставил на помойку за ненадобностью, пройти мимо такой расточительности мы не смогли. Тем более, что в нашей гостиной до сих пор еще пылился допотопный видеомагнитофон, используемый только для просмотра старых семейных кассет, где мы с Ленкой были маленькими, а бабушки живыми. 
  Сумка же потрясла наше воображение. Вставив первую кассету и дождавшись заставки, мы сделали вывод, что перед нами авторское кино с небольшим бюджетом на немецком языке. О, как же мы ошибались... то что показала нам сумка мы не могли представить себе даже в самых извращенных пубертатом снах.
  Ближе ко дну этого 'сундука со сказками' первый шок уже прошел, а второй иссяк и мы даже смогли начать оценивать действие на экране с точки зрения умудренных академическим опытом и, может быть даже, несколько пресыщенных половым воспитанием особ. Здесь-то нам и попался эпизод про двух молодчиков,  в синих рабочих комбинезонах на голое тело, которые пришли что-то там двигать у немецкой белокурой фрау. 
  Но вернемся в настоящее, я помотала головой, чтобы избавиться от наваждения и услышала сдавленный шепот за спиной: 'Сонь, они в рубашках..'
  Эта деталь, несомненно, помогла мне прийти в себя  и уловить весь комизм ситуации. Еще это напомнило игру: Найди семь отличий. Я повернулась к Ленке, и в свою очередь указала на то, что у наших гостей выдающиеся из-под одежды части тела не настолько фактурные, как у тех... Ну бицепсы там, трапеции всякие. 
  Но сначала я Ленку не увидела, и только потом углядела нечто, почти слившееся с косяком (со вчерашнего вечера косяки и Ленка - неразлучные друзья). Она стояла, по самые уши закутанная в старое драповое пальто, и косилась правым глазом на стационарный телефон, явно намереваясь позвонить в службу спасения. Я подумала, что драп Ленке к лицу. Но тут слово взяли наши гости, вернее один из них, прочистив горло, он неожиданно высоким девичьим голосом поинтересовался - не нашей ли квартире необходимо передвинуть шифунер? Вот прямо так и сказал - шифунер.
  Точка возврата была пройдена. Я икнула, потом икнула Ленка и лестничные пролеты нашего, видавшего многое, дома огласил гомерический ржач двух, казалось бы неспособных на такие звуки, особ.
  Сквозь слезы я увидела, что пришельцы, как по команде попятились и, остановившись на безопасном расстоянии, озадаченно переглянулись. Такое их поведение не помогало нам успокоиться, а скорее наоборот... Ленка начала хрипеть, а я продолжала смеяться, но уже без звука, выглядело это  страшно,  я знаю.
  Парни к этому времени совсем оробели, но, видимо, первобытный инстинкт воинов не позволял им спасать свои шкурки бегством. Прийдя в себя, они синхронно встряхнулись, расправили крепкие плечи и, приподняв меня, аккуратно переставили в сторонку. Потом прошли в переднюю и остановились перед старинным гардеробом красного дерева. 
  - Этот? - спросил один из носильщиков. 
  - Этот? - тупо переспросила я.
  - Этот! - утвердительно кивнула Ленка.
  - Эээтот! - мотнул головой своему напарнику вопрошавший.
  И, рассредоточившись по опорным точкам, они нагнулись, гикнули, ухнули, глухо зарычали и наша незыблемая скала, шкаф, который, казалось, прирос к своему месту еще полсотни лет назад, покачнулся, приподнялся и перелетел на несколько метров левее. Перед нашими взорами обнажился прямоугольник поклеенный золотистыми обоями. Последующие события развивались в таком порядке - Ленка восхищенно ойкнула; раздался звонок из кармана синего комбинезона; на свет была выужена трубка сотового телефона; последовала короткая перепалка с неведомым собеседником; нам стало понятно, что носильщики сильно просчитались с этажом. Вернее недосчитали этих самых этажей, и буквально над нашими головами их ждала очередная перестановка. Коротко посовещавшись, они с сожалением посмотрели на перемещенную мебель, но видимо пришли к выводу, что ставить его на место себе дороже, а платить им здесь никто не собирается и гуськом удалились за дверь. 
  Я осталась стоять и обалдело таращиться во внезапно освободившееся пространство. Ленка-же быстро пришла в себя и, потерев пальцем золотистый краешек обоев, задумчиво пробормотала: Если их осторожно поддеть ножичком, то может удастся не порвать?
  Моя подруга всегда была очень практичной. Но ножичек ей не понадобился, потому что от малейшего прикосновения, полоска обоев отстала от стены и с мягким шелестом легла нам под ноги.
  Вместо ожидаемой кирпичной кладки перед нами опять предстал косяк (Нет, определенно с этим надо что-то делать, косяки на этой неделе ведут себя просто неприлично.) Справедливости ради надо заметить, что косяк, простите за оксюморон, не совсем распоясался, а явился нашим взорам в компании со своей дверью.
  Дверь была старая, растрескавшаяся, но крепкая. И она была заперта.
  Потоптавшись под дверью несколько томительных минут, мы пришли к выводу, что взломщики из нас никудышные и отправились на кухню подкрепиться.
   - Как ты думаешь, что там? - спросила Ленка, распечатывая упаковку лимонных вафелек.
  - Комната, наверное, - выдала такую не очевидную догадку я.
  - Понятно, что комната, но откуда она там? И почему бабушки про нее ничего не говорили? 
  Я пожала плечами, откусила половину вафли и вперилась взглядом в ключ-бабочку с кованной змейкой на головке. Ключ, дверь, Боже, как просто...
   - Ленка, мы растяпы! - Завопила я и, схватив ключ со стола, опрометью кинулась проверять свою догадку. 
  Ключ с трудом протиснулся в замочную скважину, нехотя поворочался там, устраиваясь,  и, наконец, повернулся три раза против часовой стрелки.
  Дверь распахнулась, широко и стремительно, как-будто ждала этого момента очень долгое время.
  Если бы в той комнате сидел какой-нибудь забытый дух, то я представляю, как для него выглядело бы наше появление: разверзлась тьма тьмущая и в прямоугольнике света, возникла рослая, деловито подбоченившаяся, фигура. Явление эффектное, нечего сказать. Такое не скоро забудешь.
  Для меня же все выглядело иначе. Из открывшегося проема на нас дыхнуло запахом пыли и паутины, застой и тлен были здесь хозяевами многие годы. А еще темнота. Такая темень бывает только искусственно созданной и я справедливо заметила, что окна в этой комнате, наверняка, есть, только они занавешены. За спиной раздался испуганный писк и мне стало понятно, что проверять и эту догадку придется не Ленке. Времени на раздумья терять не хотелось, ведь хорошенько подумав, можно и передумать со страху. Поэтому я бесстрашно ринулась в самую темноту, схватилась за кусок какой-то материи, преградившей мне дорогу и рванула его в сторону.
  В глаза мне ударили ослепительные лучи света. Первые несколько секунд я продолжала ничего не видеть, потом зрение начало проясняться и мало-помалу передо мной возник оконный проем в старинном переплете деревянных рам. Дерево было темным и растрескавшимся, а стекло, разделенное на небольшие квадраты, кое-где потемнело. Я подумала, что в наш век пластмассовых окошек, редко встретишь такие благородные рамы и бронзовую патину стекла.
  За разглядыванием этих элементов меня и застал следующий Ленкин звук, больше похожий на громогласный вдох. 
  Я расфокусировалась с рамы и сфокусировалась на картинке за ней. 
  То, что я увидела за стеклом, не влезало в рамки моей реальности, как не влезает в пакетик-майку африканский бегемот. Перед глазами до самого горизонта простиралась необъятная водная гладь, цвета холодной стали, кое-где разрезанная белыми полосками пены. А небо над всем этим великолепием было цвета золотистой пудры. 
  Что, как вы думаете, должен сделать человек, увидевший такую панораму, на месте старого шкафа? Правильно! Заорать, как сумасшедший, рвануть занавеску обратно, пулей выскочить из дьявольской комнаты и захлопнуть, как можно скорее, дверь.
  Когда я примчалась на кухню, Ленка была уже там, она сидела на подоконнике, между старой хлебницей и горшком с алоэ, крепко обхватив себя за коленки, и дико таращилась на меня.
  Для пущей безопасности я захлопнула кухонную дверь, подперла ее табуреткой, а сверху уселась сама, судорожно хлопая себя по карманам в поисках сигареты. Потом я вспомнила, что вчера, поддавшись здравому намерению, я решила искоренить дурную привычку с помощью отказа от приобретения виновниц этой самой привычки и обозвав себя последними словами, засунула в рот вафлю. Курить вафлю не удобно. И я стала ее жевать. Все эти нехитрые манипуляции помогли мне немного собраться и начать придумывать оправдание случившимся событиям.
   - Красивый там вид из окошка, - я подняла глаза на Ленку. - А как ты думаешь, такая избыточная влажность не повредит паркету, все таки наш дом строился в расчете на другую географию. Ленка продолжала таращиться на меня своими огромными голубыми глазами. И молчала, как рыба.
   - Да ладно тебе, Ленка, - попыталась я успокоить подругу, - ну подумаешь море за окошком, да треть населения Земли живет в прибрежной полосе. Эка невидаль...
   - Эта невидаль, хочу заметить, - подала голос Ленка, - разлилась в центре нашей средне-русской полосы. Больше тебе скажу, в самом центре города, на оживленной улице  и если я правильно сориентировалась на месте старой аптеки. Тебя по прежнему ничего здесь не удивляет? - Ленка сощурила левый глаз.
   - Фух, отмерзла, а я уже испугалась, что тебя придется заново учить ходить и есть ложкой. Какие будут соображения?
  - Есть хочу. И сладенького, а у нас шаром покати, кроме плавленных сырков и морской капусты, - обозначила план дальнейших действий обжора- Ленка.
  Мы быстренько собрались и выскочили из дома в серое московское утро.
  
   Глава 4
  
  Путь наш лежал в нежно любимое заведение дядюшки Мо, старого корейца, который на заре новый эры перебрался с дальневосточных островов в столицу, выкупил небольшое полуподвальное помещение  недалеко  от зоопарка  и открыл ресторанчик своей национальной кухни для любителей. Любителей было не много, но все они были преданными и постоянными. 
  Изрядно продрогнув и отсырев по дороге мы наконец добрались до места. Дядюшка Мо сам вышел на встречу, как только мы распахнули створки дверей, украшенных тиграми и длиннохвостыми павлинами. Он приветливо раскинул руки и засеменил в нашу сторону  улыбаясь и часто кивая головой.
  - О, какой волшебный сюрприз, в такую наисквернейшую погоду, да усохнут ее хляби, проходите, мои милые, располагайтесь, Дядюшка Мо вас кормить будет!
  Мы давно привыкли к такой его манере разговора и между собой называли - Наш Хоттабыч. Ленка даже подарила ему тапочки с загнутыми носами, которые он теперь носил на босую ногу.
  Мы уселись за низенький круглый столик, укрытый цветастой клеенкой. Интерьер заведения представлял из себя дикую смесь резного дерева, современной аппаратуры и разноцветных пластиковых цветов, свешивающихся с потолка. 
  Но ничто, даже алюминиевые приборы не могли испортить впечатление от кухни Дядюшки Мо. Особенно, когда хочется чего-то пряного и согревающего. Спустя несколько минут мы уже уплетали огненно-острую кимчи, в исполнении одной из дочерей дядюшки Мо.
  У Дядюшки Мо было семеро дочерей. А Дядюшка Мо всегда хотел сына. Но корейские боги видимо решили иначе и семь раз подкидывали ему пищащий розовый сверточек. После седьмой попытки он плюнул на свои желания. Все дочери Дядюшки Мо помогали ему в ресторане, и каждая имела свой собственный взгляд на состав блюд корейской кухни.
  После кимчи, уговорив и блюдо, нежных, плачущих жемчужинами янтарного масла, пянсе, которые были специалитетом Дядюшки Мо, жизнь нам показалась чудесной и удивительной.
  Посидев еще с полчасика, разморенные и осоловевшие, мы собрались было уходить, как вдруг обнаружили, что все денежные средства, необходимые для оплаты уже съеденного обеда, каким-то непостижимым образом исчезли вместе с кошельком. Делать было нечего и мы пошли виниться к Дядюшке Мо, тот внимательно выслушал весь наш лепет, отмахнулся от, казавшейся такой огромной, проблемы и пропел:
  - Да пошлют мне цари богов здоровья и терпения, безвозмездно кормить моих дорогих и любимых гостей, как посылают они мне мудрости безропотно сносить все шалости моих негодниц-дочерей. Вот и сегодня притащили мне 'подарочек', да иссякнет у них желание безобразничать. Уж и не знаю, что с ним делать, будь неладен тот день, когда я взял в жены женщину, приносящую лишь сливу, и никогда миндаль.
  - А что случилось? - тут же ринулась на выручку дядюшке Мо Ленка. Она всегда попадалась на его уловки, расставленные с восточной мягкостью и хитростью. Я же предпочла бы завезти деньги за обед чуть позже.
  - О, Елена Прекрасная и Софья Мудрая, избавьте меня от этой непосильной ноши, что будет последней соломинкой, сломавшей хребет уставшего мула.
  Ленка со слезами на глазах заверила хитрого ресторатора, что мы готовы на все. Мне же показалось, что 'уставший мул' несколько переигрывал, потому как тот, с неожиданной прытью, метнулся в сторону кухни и вскоре шаркая выбежал оттуда с коробкой в руках. Коробку он сунул Ленке, заверив ее, что без нашей помощи ему и жизнь больше не мила, и, неизменно улыбаясь, кланяясь и качая головой, быстро выпроводил нас за дверь.
  Вдруг оказавшись на мокрой и холодной изнанке теплого и вкусного ресторана, я подозрительно посмотрела на коробку, так внезапно оказавшуюся на нашем попечении.
  Неизвестное содержимое было тяжелым и неопределенным.
  Делать было нечего и мы открыли крышку.
  В коробке сидела сорока.
  Большая, значительно больше всех виденных ранее белобоких птиц, что встречались нам по осени на дачах друзей.
  Сорока удобно устроилась, она, если можно так выразиться, лежала на пузе, подобрав лапы куда-то внутрь, и всем своим видом комично напоминала курицу-наседку. Когда крышка над ней приоткрылась, птица склонила голову набок, посмотрела на нас одним глазом, прищурилась и вдруг совершенно неожиданно гавкнула.
  Я водрузила крышку на место, всучила коробку Ленке, пусть отдувается за свою мягкотелость и мы зашагали в сторону метро, благо проездной лежал в кармане, а не в подлеце-кошельке.
  
   Глава 5
  
  Как только мы прибыли домой, коробка, а вернее ее обитательница, заходила в Лениных руках ходуном , явно выказывая намерение покинуть свою уютную переноску. Ленка бросилась на кухню и еле успела поставить свою трепыхающуюся ношу на стол, как дно коробки прорвалось и оттуда вылезли две черные голенастые лапы. Лапы покачались, пошкрябали когтями по столешнице, и наконец распрямились во всю свою, не маленькую длину.
  - Коробка, коробка, повернись ко мне передом, к лесу задом, - выдала я первое, что пришло на ум.
  - Ой, и точно, избушка на курьих ножках, - рассмеялась Ленка.
  - Сами вы курицы! - раздался хриплый голос из коробки.
  Конечно же мы ни капли не удивились, а что? Да у нас содержательные беседы с коробками проходят по три раза до обеда.
  Ленка опасливо протянула руку и приоткрыла крышку, лапы тут же втянулись внутрь, и из глубины коробки на бортик вдруг выпрыгнула птица размером с хорошую индюшку. Индюшек я видела только в разобранном состоянии, на холодных полках супермаркетов, и уже тогда прикидывала, что если у птички такого размера одна нога, то спорить с ней я бы не стала. Ноги нашей птички в размерах не уступали.
  Выпрыгнув из коробки, как чертик из табакерки, птица больше не проявляла никакого интереса к нам, как к хозяйкам помещения, а принялась заботливо расправлять и чистить пёрышки.
  - Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? - ткнула в блестящий птичий бок пальцем Ленка.
  - Ленка, ты сдурела чтоли, во-первых это не кукушка, а во-вторых, вдруг ей куковать лениво станет? И ты даже не успеешь возмутиться, почему так мало? - накинулась я на беспечную подругу.
  - Хорошо, а что в таком случае мы знаем про сороку?
  - Ну, я кроме 'сорока-воровка кашу варила', ничего и не припоминаю.
  - А почему воровка? Она крупу на кашу украла чтоли?
  - Да кто ее знает? Может и украла, но ведь для благого дела же. Ей детей кормить надо было, вот и не побрезговала чужим добром, - пожала я плечами.
  - Странно, что она детей кашей кормит, а не червяками, клопами там всякими, - задумчиво посмотрела на нашу гостью Ленка.
  - Каррр, это форменное безобразие! - вдруг, открыв клюв, заорала сорока. - Им единственный раз в жизни встретилась говорящая птица, отличающаяся общепризнанной красотой и облеченная глубочайшей мудростью, а они, клуши ежевичные, ведут себя, как ни в чем не было!
  - А чего ты молчишь, сказав 'А', говори и 'Б', пожалуйста, - обиделась Ленка.
  - Правильно Ленка обиделась, - заступилась я за подругу. - Сначала нас курицами обозвала, а потом, не объяснившись, принялась марафет тут наводить, и заметьте, ни слова благодарности тебе.
  - За что благодарить-то? - повела плечами сорока.
  - А за то, что в корейской кухне есть весьма специфические и неоднозначные традиции. И кто знает, не стала бы ты к вечеру подливкой, - для наглядности я взяла в руки поварешку.
  - Ладно, - боязливо отодвинулась от проварешки птица, - премного благодарна. Меня Верой зовут.
  Ленка вытаращилась, как будто увидела приведение и зачем-то полезла под стол. Мы с сорокой озадаченно следили за ее мелькавшей то тут, то там джинсовой точкой, но вскоре из-под стола появилась Ленкина рука с зажатой золотистой бумажкой, на которой красивым ровным почерком было выведено: 'Поезжай на Баррикадную, забери Веру'.
  - Вот и познакомились,- обалдело пробормотала я, вспомнив про наши утренние с Ленкой попытки изменить жизнь.
  - А я тебе говорила, что это не ерунда! - Ленка, ойкнула, стукнувшись затылком об обратную сторону столешницы и выбралась из-под стола. - Что теперь делать-то?
  - Что делать, что делать? Пойдем разбираться с новыми площадями, может нам повезет, откроем турагенство. Будем клиентов в транс вводить, а выводить уже на мягком прибрежном песочке. И летать никуда не надо, прямо клондайк для аэрофобов.
  - А зачем их тогда в транс вводить, пусть сами через комнату на пляж ходят? Жалко чтоли?
  - Нельзя им самим через комнату на пляж ходить. Это, знаешь ли, как-то не естественно иметь море в своем распоряжении. Признают нас виновными в попытках вымарать из собственности города мировой океан, и сожгут за такие фокусы, как ведьм в средневековье.
  - Сожгут, сожгут - радостно закаркала сорока.
  - А ты молчи, зяблик в негативе, спасли тебя и радуйся. Вон форточка открыта, никто не держит, лети на все четыре стороны, - наругалась я на сороку.
  - Нельзя так, - сорока склонила голову набок и подобрала одну ногу, сделавшись похожей на цаплю. - В пророчестве сказано: 'Темнота прийдет, встретишь во свете ведьму и рыбицу-девицу и будет радостным служение в Соленом замке'.
  - Что за бред? - нахмурилась я.
  - В каком таком пророчестве? - подобралась, жадная до чудес, Ленка.
  - В древнем пророчестве, сорочьем. Мне про него бабушка триста лет назад рассказывала. Как сейчас помню, обняла меня седым крылом, и на ухо клювом шамкает: Помяни, Вера,- говорит,- мои слова, будет радостным служение в Соленом замке. - Меня сегодня, когда коробкой накрыло, я сразу поняла, это оно. Коли, выпустят меня две странных девицы, значит повезло мне. Буду я жить в свое удовольствие, а они мне служить будут. Только вот соли что-то у вас тут маловато, кроме вон того заляпанного бочоночка и нет ничего, да и про замок, громко сказано, - сорока скептически оглядела нашу кухню.
  - А почему это я девица-рыбица? - нашла интересным только эту часть сорочьего монолога Ленка.
  - Да потому что, кто рыбица, та и вздыбится, - криво, насколько позволял клюв, усмехнулась сорока. - У ведьмы темперамент другой, ведьма вон сидит молчит, гадости всякие обдумывает, - кивнула в мою сторону Вера.
  - Не знаю, кто здесь дыбится, а кто гадости молчит, а я пошла разведывать помещение, - решила я поставить точку, в этой грозящей стать бесконечной, перепалке.
  
   Глава 6
  
  Новая комната встретила нас все той же темнотой и запахом пыли. Я деловито прошагала до противоположной стены и отдернула занавесь в сторону. Ожидаемой вспышки света не последовало. Собственно вообще ничего не изменилось, хоть дергай в сторону занавески, хоть не дергай. За окнами плескалась непроглядная тьма. Сначала я растерялась, а потом сообразила - здесь за окнами ночь.
  - Похоже старая аптека не только ушла под воду, а еще и сползла ближе к экватору, - выглянула из-за моего плеча Ленка.
  - Лен, ну какая старая аптека? Если уж мы решили поиграть в демиургов со старыми обоями, и завели говорящую реликтовую сороку, то давай будем последовательными. И допустим, что либо, эта дверь сквозное отверстие на обратную сторону Земли, и утром мы встретим дружелюбных мексиканцев, либо эта дверь ведет куда-то совсем в иное место, и Иное, я имею ввиду, в глобальном масштабе.
  Ленкины глаза распахнулись шире обычного и уже грозили вытеснить с лица иные части тела.
  - Но сейчас, когда там ночь, мы этого не выясним, - продолжила я свои размышления вслух. - И я предлагаю пока исследовать то, что нам уже доступно.
  - Рассудительно, нудно, ни тебе в обморок брякнуться, ни мне истерику закатить, я же говорю ведьма, - раздался из-за приоткрытый двери голос Веры.
  - Вера, завянь, - огрызнулась я, и пошла шарить по углам в поисках электричества.
  Электричества я не нашла, зато нашла приспособление явно предназначенное для освещения комнаты. Полый рожок крепился к каменной кладке кованной скобой, из раструба рожка выглядывала полоска промасленной ткани, другой конец полоски скрывался в сосуде темного стекла, хитро спрятанного в каменной нише. Запалив фитилек от карманной зажигалки, мы смогли осмотреться.
   Комната имела форму полукруга, или скорее даже подковы, вся наружная стена ее была застеклена, это мы выяснили, запалив еще с десяток масляных рожков, развешанных по стенам. Вдоль панорамного окна стояли длинные, слегка изогнутые кушетки, укрытые чехлами из беленой парусины. С потолка в центре свешивалось нечто, напоминавшее люстру, также накрытое белым покрывалом. Сдернув покрывало, мы увидели изумительной работы птичью клетку, прутья ее были увиты тонкими кованными лианами, с маленькими листочками и гроздьями причудливых ягод, дно забрано изящной решеточкой с хитрым плетением, а макушку венчала корона, навершие, которой тускло поблескивало благородным золотом.
  Восхищаясь, я рассматривала это произведение искусства, когда в комнату со скоростью кометы влетела наша говорливая птичка и на ходу разобравшись с замком, втиснулась в драгоценную клетку. Клетка от такого напора закачалась, где-то в глубине ее короны мелодично зазвенел тонким голоском колокольчик.
  Колокольчик, видимо, и стал тем сигналом, что выдал наше присутствие. Вдруг, в темноте правой галереи, куда не достигал свет заженных рожков, раздался подозрительно знакомый звук и нам стало понятно, что дверь, через которую мы проникли в комнату, была здесь не единственной.
   В открывшемся дверном проеме, стояла громадная сутулая фигура, в длинном черном одеянии и с круглой лысой головой. Фигура держала на вытянутой руке переносной масляный фонарь и раскачивала им из стороны в сторону.
   - Кто здесь? - раздался низкий, громоподобный глас.
  Я от страха забыла как звучит собственное имя. Единственным желанием было схватить Ленку в охапку, прыгнуть в свою, до недавних пор безопасную, квартиру, и забетонировать злосчастную дверь. Но та, как нарочно, стояла закрытой. Пауза затягивалась, поэтому слово взяла отважная Ленка:
  - Мы... - пискнула она.
  - Кто мы? - продолжал вопрошать бас.
  - Соня и Лена... и птичка, - стойко держала ответ Ленка.
  Фигура цыкнула, прошла вперед и зажгла масляный рожок на стене.
  Свет упал на огромного человека, с крючковатым носом и глубокими тенями под глазами. Вблизи он казался еще страшнее, еще больше, еще сутулей и сильно хромал на правую ногу. В свою очередь, этот Гомес Адамс с хищным оскалом осматривал нас и, мне показалось, даже плотоядно облизнулся.
  Дальше произошло то, чего я, учитывая обстоятельства, никак не ожидала.
  Фигура распахнула свои объятья, сгребла нас с Ленкой в охапку и, зарывшись лицом куда-то в пучок из нас, вдруг засмеялась и заплакала одновременно.
  - Миленькие мои, родименькие мои, пришли наконец. Сколько же мы вас ждали, голубушек. Чуть не рухнули все. Счастье-то какое, случилось наконец, - фигура по-бабьи выла и причитала, стискивая нас, тем не менее, стальным обручем объятий.
  - Эй, а меня кто-нибудь вытащит отсюда, я застряла, - раздался голос непутевой Веры.
  - Ох, и свет-птицу привели с собой, - обернувшись, заголосил, если можно так выразиться, наш 'встречающий'.
  Последний факт добавил какой-то религиозности экстазу, и превратил встречу в подобие физическое преклонение, что отразилось на силе стискивания.
  Тут-то мне и удалось вывернуться из этой медвежьей хватки, а в образовавшуюся на моем месте пустоту, нырнула и Ленка и мы отпрыгнули от сумасшедшего в стороны.
  - Мужчина, не трогайте нас и уберите руки, - зло крикнула я, а Ленка встала в стойку самки богомола.
  Сумасшедший тут же убрал руки за спину, и не переставая улыбаться, попятился от злых нас.
   - Конечно, конечно. Счастье-то какое. Заждался совсем.
  - Кто заждался-то и кого? Вы объяснитесь наконец или нет? - не выдержала этой абсурдной обознатушки я.
  - Конечно, матушка, конечно, сейчас все расскажу, покажу, проходите, милые, чувствуйте себя, как дома, - человек широким жестом пригласил нас в помещение за дверью, из которого появился сам.
  Я оглянулась на Ленку, та пожала плечами и мы безрассудно вступили в свое новое будущее.
  
   Глава 7
  
  Будущее интерьером не сильно отличалось от настоящего. Комната, в которой мы очутились, была тоже круглой, вернее имела форму запятой, с дверью, в куцем хвостике. Остекление здесь было значительно менее развито, а скорее его здесь не было совсем, мы оказались в каменном мешке, освещенном масляными рожками. Зато здесь была куча интересной мебели: шкафы, столы, газовые плиты и уютные диваны. Стены были увешаны полками, на которых стояли разноцветные склянки с подозрительным содержимым.
  - Присаживайтесь, мои дорогие, Платикодон быстро... - причитал наш хозяин.
  - Что быстро? - напряглась, и без того взвинченная, я.
  - Платикодон быстро, - оглянулся на меня дядя. - Ах, совсем зачах, простите мои манеры, мы люди не светские, позвольте представиться, Платикодон, Хранитель Замка.
  - Какого Замка? - подала голос Ленка.
  - Замка. Соленого Замка. Того замка, конечно, совсем чуток осталось, ну так ничего, теперь-то заживем, Голубую Гостиную назад отстроим, - отвечал, разговаривая как-будто сам с собой, Платикодон. Одновременно он бегал между чугунными заслонками плит и попеременно колотил по ним то рукой, то ногой. Спустя несколько минут этой моноэстафеты, он ловким движением накинул на стол, за которым мы расположились, скатерть в желтый горошек, и извлек из первой печки блюдо доверху наполненное печеными пирожками. Водрузив блюдо перед нами, он кинулся к следующей заслонке и извлек из-за нее очередную тарелку с лакомством. Вскоре весь стол был завален пирожками так, что кувшин с чем-то напоминающими молоко поставить было некуда.
  Уговаривать себя мы не стали. Переживания сегодняшнего дня благотворно повлияли на аппетит, а пирожки пахли так вкусно, что руки сами потянулись к тарелке.
  - Кушайте, мои золотые, проголодались, отощали совсем. Берите правее, там с бобриными хрящиками. А вот с этого бока сморчки с петрушкой, они в этом году жирные, сочные, что твой рябчик, - крутил, как заправский факир тарелками наш гостеприимный хозяин.
  - Я грибы не ем, - пробубнила с набитым ртом Ленка.
  - Не ешь, не ешь, - умилился Платикодон, и пододвинул Ленке очередную тарелку. Та принялась за нее без всякого смущения.
  - Так про какой замок Вы говорили? - прикончив тарелку пирожков, приступила к расспросам я.
  - Соленый Замок, - тут же ответил Платикодон. - Мы же на скале стоим. А под нами море. Черное, бездонное, ветры с него дуют. Вот и просолили все стены. Крыша, подвал, все солью покрыто, по ночам хрустит конечно, зато нечисть всякая пробраться не может. Нам и славно, спим себе спокойненько, а поутру только и ходи, отрывай вурдалаков от стенок. Они ж липнут к ним, как мухи к сиропу. Отколупнул такого свеженького и в зелье. Миру спокойней и нам прибыль.
  - Кого отколупнул? - подавилась пирожком Ленка.
  - Вурдалаков, оменов, черных кликуш, да кого придется - с готовностью объяснил Платикодон. - На кого зелье заказали, тех и собираем. Только давно уж тут ничего не варили. Как прошлые хозяйки ушли, так и стоит Замок пустехонький. Обсыпался весь, ведь без хозяйской руки дому смерть. Сначала правое крыло под землю ушло, потом пристройка, а в прошлом году уже и Голубая гостиная совсем исчезла. А сейчас вот только башенька осталась. Я вчера проверял, последние ступеньки сыпаться начали, думаю, если через неделю новые Хозяйки не появятся, конец нам придет. Да видно не время еще, - закатил глаза довольный Платикодон.
  - А давно хозяйки ушли? Может вернутся еще, - сделала предположение я.
  - Так почитай лет семьдесят прошло, такого долгого отсутствия хозяек я и не припомню, - покачал головой Платикодон. - Раньше-то как было? Ушли старые хозяйки по своим мирам, Замок постоял чуток, только успокоился, а уже новые прибыли, и давай перестройку устраивать, здесь вчера уборная была, а сегодня прибегаю, тут клумба с фестонами по краю. Весело было.
  - А сейчас где эти клумбы? - кое-как прокашлялась Ленка.
  - Так сгинуло все. Без хозяек-то Замок исчез. Вот, говорю, только башенка осталась. Я сюда все что смог сволок. Книжки всякие, зелья, что век настаиваются, аптеку, что в руки далась. По большей-то части она меня не признавала, вот и сгинула вся. Ну да ничего, новую наберем, все теперь будет хорошо, - мечтательно потер руки Платикодон.
  Рассказ Хранителя этого недоЗамка произвел на меня неизгладимое впечатление. Получается, что мы открыли дверь не только в иной мир, а еще и нашли себе место в этом мире. Да такое место, что без нас оно бы и существовать не смогло. Все эти мысли роились в моей голове, наталкивались одна на другую, и толпились в неорганизованной очереди. В конце концов мне это надоело, я взглянула на Ленку, и обнаружила, что та крепко спит, обняв цветастую подушку. Мне съеденные пирожки, выпитое молоко и пережитые эмоции настоятельно рекомендовали последовать ее примеру. Я сладко потянулась, зевнула, положила, невесть как оказавшийся в моей руке, очередной пирожок на место и удобно растянулась на длинной кушетке.
  
   Глава 8
  
  Пробуждение было долгим, и каким-то поэтапным. Сначала я вспомнила молодчиков, потом был короткий сон с их участием, из которого я позорно сбежала, держась за собственный подол, потом была Вера в обнимку с Дядюшкой Мо, который пытался скормить ей пирожок с мышами, потом был улыбающийся Платикодон, доверчиво протягивающий мне сосуд с чем-то зеленовато-оранжевым и явно живым, а кульминацией этого бреда был Ленка, сидящая в огромном аквариуме, а вместо ног у нее был рыбий хвост. Такого накала абсурда мой мозг уже не выдержал и я вынырнул навстречу новому дню.
  Новый день встретил меня ярким светом, льющимся из-за приоткрытой двери, лязгом железа и жуткими воплями Веры. Я встала и пошла выяснять, что там происходит? Происходило там немногое, Вера по прежнему сидела в птичьей клетке, которую вчера мы обнаружили под покрывалом, дверца клетки была приоткрыта, и наша птичка, то передом, то задом пыталась протиснуться наружу, в, почему-то оказавшийся узким теперь, проем.
  - А ты боком попробуй, вдруг там ты Уже, - съязвила сонная я. Вчерашнее пожелание быть добрее спросонья очевидно не сбылось.
  - Вытащите меня отсюда, - завопила в очередной раз Вера. - Мне эти золотые стены дышать мешают, у меня клаустрофобия и синдром Хикикомори в острой стадии. Спасите, люди, пропадает Вера.
  - Чего ты вопишь, как оглашенная? Ты же сама туда вчера забралась и заявила, что это помещеньице, как раз для таких выдающихся особ, как ты. Чем теперь ты недовольна?
  - Чем недовольна, чем недовольна, есть хочу! Сами налопались и спят в мягких креслах, а у бедной Веры маковой росинки со вчера во рту не было, постыдились бы, живодерки.
  - Так выбирайся, там вон вся кухня пирогами завалена. Ассортимент такой, что наверняка и для тебя какая-нибудь булка со сверчками найдется.
  Вера тут же перестала биться об прутья клетки, аккуратным пируэтом вывинтилась из 'апартаментов не по размеру' и в два прыжка оказалась на кухонном столе в компании со снедью. Артистка...
  Я тоже вернулась на кухню и начала рыскать по шкафчикам в поисках бодрящих утренних зелий. За этим занятием меня и застал Платикодон. В руках он держал охапку синевато-желтых цветов, напоминающих нашу фиалку рогатую.
  - Доброе утро, Хозяйка, как почивалось? - мило, насколько позволял хищный, зубастый рот, улыбнулся он.
  - Ээээ, Платикодошь, ты эти халдейские замашки брось, - поморщилась я. - Меня зовут Софья, и уж коли нам придется какое-то время провести вместе, то давай будем обращаться к друг-другу по-человечески, без этого идололюбства. Лучше скажи, в вашем мире кофе по утрам полагается?
  - Кофе? - озадаченно нахмурился Платикодон.
  - Ну что-нибудь жидкое, горячее и чтобы проснуться, - попыталась резюмировать я.
  - А, - довольно закивал Платикодон, - сейчас, сейчас...
  Он вывалил на стол охапку цветов и начал безжалостно обрывать им цветные головки, а из корешков выковыривать, что-то подозрительно напоминающее одеревеневших личинок. Я судорожно сглотнула. Утром мой желудок имеет очень неспокойный темперамент и от любой невнятной еды готов покинуть собственные пределы.
  - А что тут происходит? - из-за стола поднялась лохматая Ленкина голова.
  - Флору уничтожаем, - с набитым клювом ответила Вера.
  Платикодон не обратил внимания на птичий сарказм, погладил Веру по голове, от чего та в ужасе отпрянула и, не рассчитав собственного веса, свалилась под стол, утянув за собой столовую салфетку.
  Ленка сидела в позе лотоса, сонно щурилась на обстановку и тянула носом в сторону газовой плиты. Я тоже подобралась, потому как кухню заполнил восхитительный терпкий запах смеси кофе, какао и чего-то орехового.
  - Платикодошь, а чем это ты там так пахнешь?
  - Сейчас вы попробуете мою знаменитую чуфу.
  Платикодон водрузил на стол чугунную сковороду, в центр которой были насыпаны мелкие раскаленные камешки, а на камешках стояли два почерневших от времени пузатых кувшинчика. Неизвестное содержимое этих двух посудины и источало волшебный аромат. Я с вопросом посмотрела на нашего кулинара, он ответил ясным взором, потом хлопнул себя по лбу, схватил две тонкие металические трубочки и вставил их в кувшинчики. Соприкоснувшись с поверхностью, трубочки надломили тонкую хрупкую корочку, покрывшую, как оказалось, поверхность напитка. Осколками кораблекрушения та погрузилась в темные ароматные глубины. Позже я узнала, что для приготовления чуфы используется специальная соль, которая в смеси с растением плавится и покрывает напиток тонкой ломкой крышечкой. Такого божественного напитка я еще не пробовала. На несколько невыносимо прекрасных минут в кухне воцарилась тишина, мы наслаждалось жизнью и чуфой.
  Но все прекрасное в нашей жизни заканчивается. Вот и чуфа закончилась, даже немного быстрее. Поэтому, чтобы не горевать об утраченном, мы быстренько умылись в медном тазу и пошли исследовать наше приобретение.
  Как и говорил Платикодон, приобретение оказалось башней, а мы оказались на самом ее верху, поэтому путь наш лежал вниз по крутой спиральной лестнице, закончившейся в круглой комнате у основания башни. В комнату выходило пять дверей и проем из которого мы, собственно, и вышли. Четыре двери имели абсолютно неприступный вид, по углам висели лохмотья пыли, а дверные ручки заржавели. С первого взгляда становилось понятно, что ими давно никто не пользовался. И лишь одна дверь, расположенная прямо напротив лестницы, имела пристойный вид, и более того, стояла приоткрытой. Мы не раздумывая ринулись к ней.
  За дверью нас ждал простор. Необъятный и оглушительный простор цветущего луга, наполненного запахом трав, цветов, щебетом птиц и ярким солнечным светом. Луг находился на едва заметном глазу склоне, и постепенно спускался к частоколу деревьев вдали.
   Легкий ветер гнал по травам ленивые волны, и поднимал в небо стаи цветных лепестков.
  Обернувшись мы увидели высокую башню, сложенную из крупных серых, аккуратно подогнанных, камней, которая стояла на таком же сером, скалистом утесе.
  И все, и башня, и скала вокруг нее, переливались каким-то глубоким зачарованным светом. Солнечные блики играли на древних камнях, покрывая их суровую неприступную гладь искрящейся пылью цвета черненого серебра.
  Второй раз за сегодняшнее утро я почувствовала прилив неописуемого восторга, Ленка тоже стояла с открытым ртом.
  - Что это такое? - наконец обретя дар речи, спросила я у Платикодона.
  - Соль, - было мне ответом.
  И действительно, поцарапав ближайший булыжник ногтем, я наскребла сероватого порошка, на вкус оказавшегося горьковатой морской солью.
  Вдоволь надышавшись морским простором, нализавшись, как лошади, соли и набрав по огромному букету полевых цветов, мы почувствовали легкую усталость и решили вернуться в помещение.
  Но, как только дверь за нами закрылась, и мы вознамерились одолеть лестницу в поисках новой порции чуфы, как вдруг сзади раздался робкий стук.
  Ленка, в миг потеряв блаженный вид, с испугом вытаращилась на меня и прошептала трясущимися губами: - Это наверное она..
  - Кто она? - тоже шепотом спросила я.
  - Черная кликуша. Помнишь вчера Платикодон про них рассказывал.
  - Черные кликуши по ночам летают, - громко ответил Платикодон и распахнул дверь на луг.
  
   Глава 9
  
  За дверью никого не было. Вернее никого не было на уровне наших глаз, а вот ниже обнаружилась совершенно очаровательная, но катастрофически грязная и оборванная девочка, лет восьми. Она стояла босиком на холодных камнях нашего порога. Одежду ей заменяла какая-то дерюжка в пятнах, подвязанная пояском, сплетеным из луговых трав, а длинные волосы ее были забраны в неаккуратный хвост.
  - Тебе чего? - неприветливо загородив собою вход, рявкнул Платикодон.
  - Мне... мне... там... братик... хозяйку бы мне, - с ужасом глядя на Хранителя нашего замка, пролепетала малышка.
  - Мала еще к хозяйкам ходить, - попытался закрыть перед ней дверь Платикодон.
  - Платикодон!!! - взревели мы с Ленкой одновременно. Отпихнув его с пути, мы подскочили к ребенку.
  - Девочка, ты откуда здесь? - я схватила ее за руку.
  - Маленькая, что с тобой случилось? Ты попала в аварию? Где твои родители? - Ленка плюхнулась перед ней на колени и стала судорожно убирать с кукольного личика выбившиеся из хвоста пряди волос.
  Ленка всегда неровно дышала к детским волосам. Однажды она даже устроила бесплатную акцию на детской площадке, плела замысловатые косички девочкам и раздавала леденцы. Потом приехала полиция, и Ленка с рекомендательными письмами уважаемых членов нашего общества и соседской порукой (соседка сверху в ней не участвовала, а выкрикнула в форточку 'поделом лярву замели') сутки доказывала свою нормальность.
  - Ленка, ну какая авария? По-моему в этом мире самой большой аварией может стать падение с лошади. И я не заметила разбитого жеребца в кювете.
  И тут нас перебил длинный лысый сноб: - Софья, Елена, простите мою назойливость, но я чувствую необходимость просветить вас на предмет классовой принадлежности вашей гостьи. Это просто ребенок местных пизантов, она не в силах оплатить ваших услуг, и не интересна в рецептурном плане. Проще говоря, для зелий не подойдет.
  От этих слов девочка вся сжалась и как-будто уменьшилась вдвое, хотя куда уж меньше.
  И снова одновременно с Ленкой (что-то мы совсем синхронизировались), мы обернулись и посмотрели на Платикодона. Мне подумалось, что взгляд наш достаточно красноречив, но неожиданно пОлы его черного халата зашевелились, заколыхались и вдруг ярко вспыхнули сине-желтым пламенем. Платикодон завопил, попытался было сбить пламя длинными рукавами, но получив двойной эффект, быстро сорвал с себя горящую одежку и выкинул ее за дверь. Я хоть и была зла на него, но все же забеспокоилась - не обжегся ли? Факт самовоспламенения меня не удивил. Ленка тоже отнеслась к нему без должного внимания.
  Платикодон, одетый теперь в обтягивающее трико и подобие майки-алкоголички, жалобно посмотрел на грозных нас, и прикрывая тыл, попятился к одно из недействующих дверей. Я обернулась к девочке. Малышка стояла крепко зажмурившись, сжав маленькие тощие кулачки. Эпизод с пиротехникой перепугал ее до смерти. Держать ее на пороге больше не было сил, поэтому, я просто взяла ее на руки и, незаметно для себя преодолев лестничный подъем, опустила на покрытую ковром лавку в 'комнате с пирогами'.
  К нашему удивлению, пирогов там не обнаружилось, зато обнаружилась круглая Вера, которая сыто икая, лежала на мягких подушках и обмахивалась крылом.
  - Вера, ты что все съела? - вытаращилась на нее Ленка.
  - А что такого? Бедной птичке и покушать нельзя? Первый раз, можно сказать, поела нормально.
  - Нормально? Да здесь еды было на роту солдат, еще бы и осталось. И у нас тут ребенок голодный, а дома шаром покати...
  - Какой ребенок? Где вы ребенка уже успели взять? А зачем нам ребенок? - тут же подскочила и затараторила Вера.
  - Ребенок нам затем, чтобы его накормить и успокоить, а то наш добрый дворецкий чуть было ее на салат не пустил.
  - Не салат, а зелье, я детей не ем, - проворчал незаметно подошедший Платикодон. - Я чтоли эти смеси придумывал.
  - Платикодон!!! - опять повысила голос я. Определенно, с этим надо было что-то делать.
  - Все, все, молчу. А то по носу получу... я понял.
  Платикодон начал опять ходить по кухне и стучать в дверцы печек, как он это делал накануне. Я с интересом наблюдала за его мытарствами.
  - А можно узнать, что ты делаешь? - первой задала вопрос Ленка.
  - Готовлю, сами же сказали, что дитя есть хочет.
  С этими словами он открыл дверцу ближайшей печки и извлек из пышущих жаром недр круглый румяный каравай с блестящей корочкой. Из следующее печи показалась чугунная кастрюля с чем-то жидким, на поверку оказавшейся похлебкой с луком, бобами и травами. Дальше были крупные запеченные картофелины с маслом и розовый ягодный кисель. Концентрация чудес нарастала с каждой минутой. По зажегшимся глазам Ленки я поняла, что в голове та уже пытается монетизировать неожиданно свалившиеся на нас волшебства.
  - Сонь, если с турагенством не выгорит, откроем кафе. Будем вегетарианцев кормить.
  - Да, кстати, Платикодон, а мясных закусок в этом доме не водится? - обратилась я к нашему кулинару.
  - Вот еще, кушать бедных зверюшек! - сделал он круглыми глаза.
  - Детишек ему, значит, кушать можно, а зверюшек нельзя, - обернулась я к Ленке.
  - Сколько раз повторять, не кушать, а в зелья добавлять. Ну как можно сравнивать? - покачал головой Платикодон и удалился, не желая, видимо, продолжать дискуссию.
  Кормить ребенка было не сложно, увидев такое изобилие, девочка взглянула на меня, как-будто спрашивая разрешения, и получив кивок в ответ - накинулась на еду. Ела она быстро и сосредоточенно, некоторые куски, те что побольше, она засовывала в ворот своего платья. К концу обеда ее наряд напоминал битком набитую сумку. Подождав пока она наестся, мы приступили к расспросам.
  - Как тебя зовут? - спросила Ленка.
  - Нют, - коротко ответила девочка.
  - Ты здесь живешь?
  - Нет, я живу там, за лесом.
  - Там твои родители?
  - Нет, мои родители здесь, вернее там, - и Нюта мотнула головой в сторону моря.
  - Они что ловят рыбу?
  - Нет, это рыба их поймала, - и на глаза девочки навернулись слезы.
  - Ой,- осознав услышанное, Ленкины глаза тоже наполнились слезами. - И ты живешь теперь одна?
  - Нет, с братиком, с Алесем, только ему плохо теперь, скоро я совсем одна останусь... потому и пришла, - опустила Нюта глаза и на пол закапали чистые детские слезы.
  Ленка тоже плакала и гладила Нюту по голове.
  - Ленка, хорош реветь, пошли сначала посмотрим, - одернула я чувствительную подругу.
  Я опять взяла Нюту на руки, подождала пока Ленка приведет себя в порядок и спустилась к выходу. Платикодон занимался уборкой. В открытую на луг дверь он выметал прутиковой метлой клубы песка и пыли. Клубы выметаться не хотели, а строптиво поднимались в воздух над головой Платикодона, и как только тот брался за следующий угол, тут же ложились на прежнее место.
  - Эй, Дон Кихот, бросай эту борьбу с мельницами, пошли знакомиться с окрестностями, - позвала я его.
  - Какими мельницами? - удивился Платикодон.
  Но увидев, что мы вышли на луг и отвечать ему не собираемся, быстренько накинул новый черный халат (интересно, у него их много?) и, захлопнув сверкающую от соляной корочки дверь, бросился нам вдогонку.
  
   Глава 10
  
  Пройдя через луг мы подошли к жиденькому пролеску, за которым проглядывались соломенные крыши деревенских домиков. Нют уже достаточно пришла в себя и шагала рядом.
  - Нюта, а что случилось с твоим братиком? - спросила я.
  - Он ходил в лес и попал на болота. А те, кто попадают на болота домой не приходят, а он пришел, только плохой совсем, я его пыталась золой и мхом лечить, да не помогает ничего, только хуже стало. А утром сегодня я уже и добудиться его не смогла, лежит, говорит всякое, в лихорадке мечется. Я и побежала к вам, мама рассказывала, что раньше Хозяйки лечить могли, только за плату разную, нехорошую. А я подумала, что если братик помрет, то и я не проживу, так какая разница, вот и побежала к вам, - не поднимая глаз рассказала нам свою историю Нют.
  - А как ты поняла, что у башни новые Хозяйки появились?
  - Так видела, что башня исчезать перестала. Значит хозяйки пришли, так мама рассказывала. Только я думала, что это сказки все, ну, про Хозяек. Думала в башне злой волшебник живет, то-то вокруг нее по ночам вурдалаки кругами ходят и стонут на всю округу.
  Я оглянулась и выразительно посмотрела на Платикодона, шедшего за нами и одновременно служившего передвижным насестом для прикорнувшей Веры. - Понял, Злой Волшебник, какие про тебя ужасы рассказывают? А нам-то добреньким прикинулся, пирожками кормил.
  - Так я добренький, кормил же, - пожал одним плечом, т.к. не хотел беспокоить Веру, наш двуличный, но заботливый хранитель. - А что тут всякая чернь думает, так и по пиням мне. У меня одна забота, замок в порядке содержать, добро беречь, да хозяек ждать.
  - Платикодон, ну ты снобище... хоть и старательное, - покачала головой я.
  Так переговариваясь мы не заметили, как вошли в деревню.
  Деревенька была неказистой. Пыльные дорожки, бурьян, покосившиеся домики. Но она была живой. Из подслеповатых окошек за нами наблюдали ее обитателей. Мы с Ленкой одновременно поежились, Платикодон же проявил уже ставшую обычной твердолобость. Он широко шагал по улице, без стеснения заглядывая во дворы и даже напевал что-то себе под нос.
  - Вот здесь мы живем, - остановилась Нют около серой хижинки с покосившейся дверью. Было заметно, что раньше за домом старательно ухаживали, во дворе были размечены, теперь заросшие, грядки, щели между бревнами были заткнуты просмоленным мхом, а на ставнях вырезан, хоть и примитивный, но все-таки узор.
  Нют распахнула дверь и нырнула в темноту хижины. Войдя следом за ней, мы сразу почувствовали запах болезни. На соломенном мешке, укрытый небольшим ковриком, лежал очень бледный мальчик лет пятнадцати. Мальчик был без сознания, глаза его закатились, рот был приоткрыт, отчего губы запеклись и растрескались, все тело покрывала испарина.
  - Алеська, - позвала тихим голосом Нют, - я ведьм привела.
  Мальчик ее не слышал, дыхание его было хриплым и частым.
  Я присела рядом и убрала прядь мокрых волос с его лба, потом поправила коврик, укрывающий ноги, и обнаружила под ним рану размером с лунный кратер. Не поверив свои глазам, я сбросила этот грязный ковер и в ужасе отпрянула от увиденного. На ногах мальчика зияли две огромные дыры с рваными краями, кровь в них где-то запеклась, а где-то продолжала сочится и источать совсем нездоровый запах. Нют обессилена опустилась на деревянный пол и тихо заплакала.
  - Ну что? Что у нас происходит? - в хижину боком вошла Вера и с любопытством уставилась на больного. - Я в ваших болячках, конечно, не разбираюсь, но мне одной здесь кажется, что он не жилец?
  - Ленка, его нужно срочно нести в башню, - проигнорировав Верины слова, обернулась я. - Здесь мы ему не поможем, а времени осталось мало.
  - Но как его нести? Мне кажется он не выдержит такой дороги.
  Я в растерянности оглянулась. Приспособить под носилки здесь было совершенно нечего. Но неожиданно, наша пернатая подружка, задев меня черным крылом, подошла к мальчику, распластала крылья, расправила хвост и начала расти прямо на глазах. Увеличившись до размеров небольшого диванчика, она повернула голову набок, вопросительно посмотрела на нас и уныло прокаркала: - Видимо пророчество ошиблось. Служить будут совсем не мне.
  - Вера, да ты волшебная!! - восторженно воскликнула Ленка. - А чего ты тогда у нас в коробке сидела, раз могла разнести все вокруг с такими-то размерами?
  - Там не могла, а здесь - пожалуйста. Мы, сороки, все колдовские, только показывать это не везде станем, - не понятно объяснила Вера. - Вы собираетесь этого покойничка спасать, или пошли домой, по дороге поговорим, - ненавязчиво напомнила она про цель нашего визита.
  - Ты, Вера, сначала выйди отсюда, иначе с такой ношей вообще в дверях застрянешь.
  Птица кивнула, попятилась и хвостом вперед выбралась из, узкого для нее теперь, входа в домик. Мы аккуратно приподняли мальчика, вынесли его на свежий воздух и положили на верину спинку.
  Платикодон стоял в сторонке и задумчиво жевал травинку. Увидев подросшую Веру, он заулыбался своей акульей пастью:  - О! Свет-птица вступила в служение. Все условия соблюдены. У Соленого Замка новые Хозяйки.
  
   Глава 11
  
  Вернувшись в замок, мы без промедления занесли мальчика наверх и уложили в 'комнате с пирогами'. Ленка бросилась кипятить воду, я же зажгла все имеющиеся масленые рожки и внимательно осмотрела рану. Она была ужасающей. Создавалось впечатление, что плоть была вырвана одним сильным рывком. Сначала я подумала, что это травма от нападения животного, но потом разглядела среди запекшейся крови, какие-то маленькие, ромбовидные семечки, по краям которых торчали загнутые внутрь шипы. Шипы глубоко впивались в плоть, а воспаление вокруг них было особенно сильным. Тут подоспела Ленка с кипятком, мы разорвали на ровные лоскуты балдахин от Вериной клетки, ошпарили их кипятком и промыли рану. Мальчик стонал и метался, но не приходил в себя. Нют заткнула уши ручками и плакала в соседней комнате.
  - Сонь, смотри, внутри этой гадости, хоть горстями выгребай, - в глубине раны все оказалось черным от шипастых семян.
  Ленка попробовала извлечь одну семечку, но сразу стало понятно, что шипы-распорки не дают оторваться ей от своей жертвы. Более того, из тупого края семечки прямо на наших глазах вырос еще один маленький шип и попытался вонзиться Ленке в палец.
  - Аааа, эта дрянь живая, - Ленка отдернула руку и засунула уколотый палец в рот.
  - Платикодон, ты такое раньше видел? - крикнула я нашему старожилу.
  - Нет, я и сейчас смотреть не хочу. Рамы в Панорамной набрали соли, пойду стешу, иначе потом вообще не откроются.
  - Удивительный человек, здесь такие ужасы происходят, а ему рамы потешать надо, - проворчала Ленка с укором.
  - Знаешь, Ленка, я вообще сомневаюсь, что он человек! - Наклонившись поближе прошептала я.
  - А я все слышу! - раздался голос Платикодона из соседней комнаты.
  Мы сделали вид, что не понимаем в чем дело и сосредоточились опять на нашем пациенте.
  - Мне кажется, что нужно уже подключать тяжелую артиллерию, никакими примочками его не спасти. Пошли домой.
  Переступив волшебный порог в комнате с морем мы оказались в своем родном обшарпанном коридоре. Шкаф стоял в углу, рядом валялось драповое пальто. Ленка бросилась инспектировать аптечку, а я кошелек. Итоги были удручающими. В аптечке нашлись несколько пузырьков дезинфектора, сироп от кашля, йод, бинт и облепиховое масло. Денег было и того меньше.
  - Ну что? Что у нас происходит? - раздался Верин голос. Птичка, своего нормального размера, появилась на кухне, боком прошла под столом и стульями и вспорхнула на подоконник.
  - Все плохо. Нужны лекарства, антибиотики, а денег нету, - вздохнула Ленка. Я прикидывала в уме, кому можно позвонить и занять до зарплаты. Получалось, что никому, мы и так были в долгах, как в шелках.
  Вера в это время деловито чистила перья на груди, оторвавшись от своего увлекательно занятия, она подняла голову и сказала: - Странные вы, люди. Вечно живете сегодняшним днем. Все спустить норовите. Как пришло, так и ушло.
  - Не учите меня жить, помогите материально, - разнервничавшись огрызнулась я.
  Вдруг Вера застрекотала, расправила крылья и вылетела в открытую форточку.
  - Обиделась что ли? - Я с удивлением посмотрела на Ленку, та пожала плечами.
  Спустя несколько минут за окном раздалось хлопанье крыльев и в форточку влетела Вера, держащая в клюве небольшую жестяную коробочку. Опустившись на стол, она выплюнула коробку и тут же принялась клевать остатки лимонных вафель из пакетика. Объяснений, видимо, ждать не приходилось, поэтому я взяла коробку, очистила ее от грязи и попыталась открыть. Сделать это оказалось совсем не легко. На месте стыка жесть проржавела и спеклась. Ленка достала открывашку и мы, без лишних сантиментов, вспороли коробочку, как банку с килькой.
  Коробка оказалась наполненной кругляшами монет, потемневшими от времени. Кое где на монетах просматривался двуглавый орел, а где-то смутно-знакомый профиль.
  - Сонька, да это же целый клад! Вера, ты где это взяла?
  - Где взяла, где взяла? Где взяла, там уже нету, - прочавкала в ответ наша некультурная сорока.
  - Но ты же это не украла? - Ленка с ужасом смотрела на Веру.
  - А даже если и украла? Хозяину эта заначка теперь ни к чему, ему теперь вообще все ни к чему. Сто лет минуло, как схоронили.
  - Вера, но это настоящий исторический клад, его в музей сдать надо.
  - Ага, сдавайте, это же музею деньги нужны. И вообще у этого клада есть нынешний хозяин. И этот хозяин я. Я коробочку положила, я коробочку взяла, а что досталась мне эта коробочка из половицы купца Ващекина - так тот теперь жаловаться не придет. - Вера криво усмехнулась.
  Ленка не нашлась, что ответить и в растерянности посмотрела на меня.
  - Заворачивай, пошли в ломбард, - подумав, сказала я.
  Мы натянули, что первое попалось под руку, и вышли на улицу. Там, в паре кварталов от нашего дома, располагалось заведение, ведающее скупкой всякого добра у населения. В заведении работал наш старый знакомый Николаша. Завидев нас, Николаша оторвался от монитора компьютера, где он проходил очередной уровень, очередной стрелялки, и вышел в зал.
  - Привет, сестренки. Чего принесли? - Николаша по-свойски приобнял нас за талии и увлек к дивану для посетителей. - Очередной бабкин подсвечник? Давайте, они у меня как горячие пирожки разлетаются.
  Надо сказать, что Николаша был очень полезным знакомым. Место его работы позволяло нам избавляться от ненужного хлама, которым были забиты все серванты и комоды нашей старой квартиры, а вместе с тем еще и поправлять свое финансовое положение. Нет, милые сердцу и дорогие памяти вещицы мы бережно хранили и не решились бы расстаться с ними ни за какие деньги. Но подсвечники, которые, видимо, были самым популярным подарком балеринам и сотрудницам дипломатической миссии пятьдесят лет назад, никогда не вызывали теплых чувств ни у нас, ни у бабушек. Зато сегодня эти громоздкие куски потемневшего металла пользовались большой популярностью у дизайнеров. А еще мы с Ленкой придумывали им полные тайн и крови истории, от чего продажа становилась настоящим развлечением для Николаши.
  - Нет, Николаша, сегодня не подсвечник, - помотала головой Ленка и протянула ему, завернутую в шарф коробочку.
  Николаша с профессиональной аккуратностью развернул шарф, приоткрыл коробочку и присвистнул от удивления: - Сестрееенки, ничего себе капуста! Да это же целый клад!
  - Вот и мы так подумали. Поможешь с реализацией?
  - У меня таких сокровищ отродясь не было, сейчас посмотрим, чего стоят.
  Николаша метнулся у компьютеру, без сожаления закрыл недоигранную игрушку и погрузился в пучины мировой сети. Мы в это время по хозяйски залезли в его холодильник и, сделав себе по бутерброду с колбасой, стали ожидать вердикта. Вердикт оглушил нас своими масштабами. В коробке оказалось девяносто золотых монет времен царской России.
  - Если продать их сегодня, то каждая тыщ по двадцать будет, если растянуть удовольствие, то сильно дороже. - Николаша жалостливо посмотрел на нас.
  - Николаш, нам деньги сегодня нужны... Но конечно не столько. Давай ты займешься их неспешной продажей, а нас пока профинансируешь, чем сможешь, - подумав, решили мы с Ленкой. - Естественно, с продажи твои десять процентов, как обычно.
  Николашины глаза зажглись алчным огнем, он расцеловал нас в обе щеки и без раздумий вывернул свой кошелек наизнанку.
  На обратном пути мы завернули в старую аптеку (она оказалась на месте и уходить под воду не собиралась). Наполнив большие пакеты новейшими антибиотиками, дезинфекторами и перевязочным материалом, мы припустили к нашему больному. Дверь в Башню по прежнему стояла открытой, но в комнате с морем никого не было.
  - Эй, где все? - закричала Ленка, пока я волокла пакеты с медикаментами.
  Ответом нам была зловещая тишина. Не сговариваясь мы кинулись на кухню. Но страшного пока не случилось. Утомленная Нют тихонько спала в углу, мальчик все еще был без сознания, но жив. Снизу раздавалось мерное вжик-вжик, там Платикодон боролся с непокорной пылью.
  Мы вытряхнули содержимое пакетов прямо на стол и стали читать инструкции. Через пол часа стратегия была выработана и мы приступили к лечению.
  Продезинфицировав раны, мы засыпали все вокруг антибиотиком местного действия, вколов попутно противовоспалительное и жаропонижающее. Эффект не заставил себя долго ждать. Мальчик перестал метаться, жар спал, судороги перестали волнами сотрясать тощее тельце. Но приходить в себя он не собирался.
  Подождав еще немного, мы вызвали Платикодона и намекнули ему, что хотим чуфы. А сами, включили сильный фонарь, который захватили с собой из квартиры и сквозь мощные лупы стали рассматривать семена, набившиеся в порезы. Вскоре мы разглядели странное. Семена вели себя на манер бактерий. Под воздействием антибиотика их черные крупинки как-будто съеживались и теряли свой хищный блеск. Шипы, покрывающие ребра оболочки, прямо на глазах истончались и не так глубоко впивались в воспаленную плоть, но острые кончики по-прежнему были загнуты внутрь и не позволяли извлечь их.
  Поколдовав еще с часик я почувствовала сильную усталость, осень и события последних дней окончательно лишили меня сил.
  - Ленка, я больше не могу, у меня глаза слипаются и руки дрожат, - пожаловалась я подруге.
  - Я тоже спать хочу, только я не хочу спать с вурдалаками под дверью, - заявила Ленка.
  Мы проверили Нют, та спала крепким детским сном, крикнули Платикодну, что ушли, и, захлопнув дверь между мирами, отправились спать в свою, такую близкую, но такую далекую квартиру.
  
   Глава 12
  
  Утром следующего дня мы быстро решили свои насущные дела. Я позвонила начальнику и уведомила его, что по семейным обстоятельствам отлучусь на несколько дней. Начальник был не в духе, что не удивительно, потому-что утро понедельника, в нашем регионе, радует совсем не большое количество здравомыслящих людей. Так что, я философски отнеслась к проклятиям в трубке и, мысленно пожелав этому чудному человеку того же, повесила трубку. Ленка тоже дала знать своей работодательнице, что прогуляет. Потом позвонил Николаша и сообщил, что уже успел продать первую партию монет. Забрали их почти в два раза дороже, чем мы рассчитывали, и деньги, за вычетом его комиссионных, сейчас будут переведены на мою банковскую карту. Но теперь Николаша захотел поучаствовать в аукционах, в надежде на еще бОльшую цену, ведь монеты оказались в отличном состоянии. Мы сказали, что и первых денег нам за глаза, так что торопить его мы не станем, пусть ищет для нас самые удачные сделки. Николаша рассыпался в комплиментах и довольный отключился. Больше нас ничего здесь не держало и мы переступили порог.
   В комнате с морем многое изменилось. Исчезли чехлы с мебели, окна были чисто вымыты, в драгоценной клетке мирно посапывала Вера.
  На кухне же все было по-прежнему - Нют еще спала, мальчик был без сознания, Платикодона не было.
  Решив поискать его, мы спустились вниз. Внизу мы и нашли нашего Хранителя. Он стоял, облокотившись на метлу, и рассматривал дверь, расположенную слева от входа.
  - Доброе утро, что там интересного? - я заглянула через его сутулое плечо.
  - Дверь ожила, - мотнув головой, сказал Платикодон.
  Дверь за минувшую ночь, как-будто набрала красок. Древесина стала выпуклой и фактурной, кованые полосы, охватывающие дверь и выполненные в виде переплетающихся змей, тускло мерцали. Свод двери венчал массивный архитрав, на котором просматривалась, почти стертая, но все еще читаемая надпись: 'Scientia vincere tenebras'.
  - Что это значит? - спросила я.
  - Знание побеждает тьму, - перевел Платикодон.
  - А что там? - завороженно рассматривая дверь, спросила Ленка.
  - Это только Хозяйки узнают. Замок строится так, как вы того пожелаете, - ответил Хранитель.
  - Да, я вроде ничего не желала, - Ленка вопросительно посмотрела на меня.
  - Чего гадать, пошли посмотрим, - я взялась за медное кольцо и потянула на себя. Дверь, несмотря на свои внушительные размеры, легко и без всяких театральных эффектов открылась.
  Мы зашли в темную комнату. Платикодон запалил масляный фонарь, и пространство вокруг нас осветилось теплым розоватым светом. По стенам тянулись стеллажи. Стеллажи, стеллажи, полочки и опять стеллажи. Километры стеллажей. Изгибы, и улицы, и целые проспекты стеллажей.
  И все это грандиозное пространство было заполнено книгами.
  - Ну вот и библиотека вернулась, - удовлетворенно проговорил Платикодона откуда-то из темноты.
  - Платикодон, ты что там делаешь? - Дрожащим голосом спросила Ленка. Она иррационально боялась больших помещений и темноты.
  - Сейчас, сейчас... ищу Минар, в прошлой библиотеки он лежал по середине... Ах, вот он, родимый..
  Мы увидели что невдалеке, выше уровня пола, появился слабый белесый огонек, чем-то напоминающий мерцание светляка. Но этот свет стал расти и шириться, пока не достиг пределов прозрачной сферы, около полутора метров в диаметре. Сфера лежала на каменном полу, в ложе из крупных антрацитовых валунов, и, как мне показалось, была немного углублена в пол библиотеки. Свет, лившийся из Минара, каким-то чудесным образом, проникал в самые далекие уголки библиотеки. Корешки книг, стоявших на полках, освещенные Минаром, перестали быть темными полосками кожи, а высветили свои названия и, словно, сами тянулись к посетителю, с просьбой прочесть их.
  - Красота, - восхищенно прошептала Ленка.
  Я же не в силах была оторваться от созерцания потолка библиотеки.
  Надо нами раскинулся купол, центральную часть которого занимала потрясающей красоты фреска. На ней с нижнего ракурса был изображен Замок, который являл собой середину мира. А вокруг Замка спиралью расходилась вереница прекрасных дев, в легких белых одеяниях. Жрицы держали в своих руках инструменты не понятного предназначения, а также охапки трав, цветов, гирлянды из фруктов, иные вели на поводах белоснежных животных, кто-то держал в руках книгу, а кто-то нес спящих детей. Ни одна из них не повторялась, ни лицом, ни позой, ни складкой одежды. Ниже этой процессии, были изображены горы и поля, леса и пустыни, и опоясывало всю эту захватывающую композицию бирюзовое море, из вод которого, показывались волшебные существа с человеческими лицами.
  - Здесь запечатлена история Соленого Замка, - открыл мне тайну творения Платикодон.
  - А что это за прекрасные женщины вокруг? - задала я мучивший меня вопрос.
  - Это хозяйки, - ответ был до смешного простым.
  - Ой, мамочки, - пискнула Ленка. - Сколько же их, т.е. нас, было?
  - Замок стоит с сотворения Мира. А может быть Мир сотворился вокруг Замка, я не помню, маленьким был, - нагнал страху Платикодон.
  - Все! Хватит! Пора успокоится и выпить чуфы, - решила я прекратить это испытание своей нервной системы. - Та, Платикодошь, топай, корми нас, мы же не завтракали - сразу сюда. А мы пока покопаемся в этой сокровищнице, вдруг чего найдем на интересующую нас тему.
  - А какая тема для вас наиболее интересна? - деловито поинтересовался наш, еще более древний, чем Вера, друг.
  - Ну медицинская конечно. Надо срочно искать чем и как лечить мальчика, современные средства здесь, очевидно, бессильны, - опешила от такой недогадливости я.
  - Пффф, была бы нужда возиться, - фыркнул этот бесчувственный чурбан. Развернулся и пошел выполнять наши указания.
  - Сонь, если он так древний, что на той фреске, наверняка, в окошке нарисован, то не удивительно, что он малочувствительный, - попыталась оправдать его моя всепрощающая подруга.
  - Возраст не повод оскотиниться! - Припечатала я и пошла по рядам.
  Вскоре, как и ожидалось, я попала в отдел медицины. Фолианты скопившиеся на полках своим видом буквально кричали о почтенном возрасте и вековой мудрости, скрытой в толще страниц.
  - Мда, меня привыкшую к комбинации клавиш для поиска необходимого, эти бумажные глубины пугают, - кисло проворчала я и взяла первую стопку книг, которая особенно ярко выделялась в свете Минара. Вернувшись со своей ношей к этому чудесному осветительному прибору, рядом с ним было и светлей, и уютней, я плюхнулась в удобное кожаное кресло с прямой спинкой, и углубилась в чтение. Ленка бродила между стеллажами и вслух читала названия.
  - О, Ленка, смотри, первое издание 'Гербагинуса. Трактата о травах и цветах' Гвидо Оммосума. - Позвала я.
  - А кто это?
  - Не знаю, но как звучит! Может здесь найдутся эти зловредные семечки. Если только это вообще что-то растительное.
  - А я в Зоологию попала. Страшно представить, что в этом мире живут все те, кто здесь нарисован. И это только простые зверушки. Тут еще и не простые есть. - Ленка вынырнула откуда-то из дальнего нефа, уселась на соседнее кресло и принялась листать толстую книжку в черном кожаном переплете. Время летело не заметно.
  - Ленка, нашла! Вот эта дрянь. - Перевернув очередную страницу, я увидела изображение маленьких, ромбовидных семечек, по краям которых торчали загнутые внутрь шипы. Надпись гласила: 'Corporis Cunnus или Егоза Блудливая,  многолетнее травянистое растение, представляющее из себя объемный шар, скатанный из корней, стволиков и ветвей, каждая часть которых имеет режущую кромку. Корневая система развита слабо или отсутствует вовсе. Растение плотоядно, питание животной пищей ускоряет развитие, способствует цветению и плодоношению. Плоды многочисленные костянки, закрепляющиеся на жертве с помощью шипов-распорок. При длительном контакте с плодами Егозы Блудливой жертва переваривается полностью и служит питательным субстратом для новых растений. Передвигается с помощью воздушных и водных масс.' Дочитав описание до конца, меня начало подташнивать.
  - Ну полдела сделано, теперь мы знаем врага в лицо. Там не сказано как их извлекать? - Ленка вытянула шею, пытаясь заглянуть в Гербагинус.
  - Нет, здесь только описание, посмотрю дальше, - я заломила на нужной странице верхний уголок.
  Через некоторое время вниз спустился Платикодон с подносом. На подносе высились два кувшинчика с горячей чуфой и тарелка с неизменными пирогами. Радеть за разнообразие рациона я не стала, автоматически сграбастала пирожок и продолжила изучать книгу.
  Ленка тоже жевала и читала одновременно.
  - Смотри, Сонь, а тут про Веру, - она повернула свою книжку ко мне.
  На странице была изображена крупная черно-белая птица. Описание гласило: 'Свет-птица. В просторечье Сорока-Пророка. Условно зачарованная птица. В разных мирах колдовские способности проявляются по разному или не проявляются вовсе. Птица имеет неопределенный размер, в зависимости от обстоятельств размер колеблется, от обычного для птиц этого семейства до размеров крупного вьючного животного. Некоторые представители этого рода имеют развитый пророческий дар. Имеет способность к врачевательству, особенно к хирургическим операциям. В материальной пище не нуждается. Имеет тягу к стяжательству и накопительству.'
  - Про стяжательство и накопительство это они в точку. Только вот интересно, если в материальной пище она не нуждается, то куда делась та, первая гора пирогов, высохла? - усмехнулась я.
  Ленка смешно захихикала, как вдруг ее глаза округлились, она открыла рот и стала судорожно водить пальцем по описанию Свет-птицы, пока не дошла до упоминания о врачевательстве.
  - Слушай, Сонька, если она у нас такой Амосов в перьях, может она и с семенами справиться.
  - Ленка, ты гений! - Мы сорвались с места как заправские спринтеры, выбегая из библиотеки я только успела заметить, как Минар приглушил свет. Энергию бережет, умничка.
  Прибежав в комнату с морем мы принялись будить Веру. Та выглянула из своего кованного будуара, распушила перья и хриплым голосом спросила: 'Ну что? Что у нас происходит?' Я было открыла рот, чтобы все рассказать, но потом решив, что экономия времени важнее, схватила Веру в охапку и побежала с ней на кухню. Там я поставила птицу напротив мальчика, откинула покрывало с его пострадавших ног и, указав на семена, спросила: 'Достать сможешь?' Вера посмотрела на нас, наклонила голову на левый бок, обошла пациента, наклонила голову на правый бок и начала расти (никогда я к этому не привыкну). Увеличившись до размеров некрупной собаки, она расправила крылья, громко застрекотала и вдруг клюнула мальчика прямо в место пореза. Потом еще раз и еще, и так много, много раз, пока раны его полностью не были очищены от убийственных семян.
   - Тьфу, гадость какая, - покончив с заданием, сплюнула Вера. - Дайте чтоли зажевать чем-нибудь...
  - Вера, ты молодец, ты справилась, - Ленка бросилась обнимать и целовать птицу.
  Я же наблюдала за изменениями, которые происходили с мальчиком. Когда последнее семечко было извлечено, веки его затрепетали, он негромко застонал и открыл глаза.
  - Алеська!!! - Мимо нас пролетела с распахнутыми ручонками Нют и кинулась обнимать и целовать брата.
  Мне обнимать и целовать никого не досталось, поэтому я просто смотрела на них и улыбалась.
  
   Глава 13
  
  Мальчик пришел в себя. Но выздоровление шло слишком медленно. Молодой организм боролся за жизнь, но повреждения были слишком серьезными. Я с тревогой наблюдала за его состоянием. Ленка старалась всеми силами развеселить больного, она читала ему книжки, принесенные из нашего мира, но потом мы поняли, что они его скорее пугают, чем веселят. Тогда она стала читать ему книжки из библиотеки. Алесь с благодарностью слушал, вернее делал вид, что внимательно слушает. Сил у него было слишком мало. И мне начинало казаться, что с каждым днем их становиться все меньше.
  - Ленка, нам нужно что-то кардинально менять в его лечении. И если мы этого не сделает, то все достижения наши пойдут прахом. - Мы сидели на кушетках в комнате с морем и смотрели на закат.
  - Я сегодня была в библиотеке и Минар мне посветил на одну книжку с рецептами. Знаешь, в ней был один состав, который, как там написано, помогает при большой кровопотере и открытых ранах.
  - Погоди, что значит: 'Минар посветил'? Он разве не все там освещает?
  - Все он освещает, но что-то освещает чуть больше, и не обязательно это что-то стоит на видном месте. Я уже давно заметила, если мне нужна книжка, на какую-нибудь особую тему, достаточно просто прищуриться, чтобы все вокруг расплылось, и то, что я искала будет ярко светиться на фоне остальных книжек.
  - Какая прекрасная поисковая система, - порадовалась я такому простому и быстрому способу разобраться в мириадах книг из нашей библиотеки.
  - Так что в том рецепте? Может быть успеем еще в аптеке купить?
  - Нет, того, что в том рецепте - в наших аптеках не купишь, - отвела в сторону глаза Ленка.
  Мы спустились вниз, где застали Платикодона с метлой (бедняга, пыль, похоже, взбунтовалась против него с метлой, и никак не жалела выметаться). Проскользнув мимо Хранителя, скрытого за клубами пыли, в библиотеку, мы уселись в кресла, и Ленка достала книжку с рецептами.
  - 'Возьмите горсть мятлика пурпурного...', - начала читать она, прочистила горло, почему-то затравленно посмотрела на меня, продолжила, -'...чашку пепла перьев касаток, настойку на зубах перевертышей, первого года половозрелости, смешайте, разведите до жидкого состояния мокротой шикши. Пробейте все в однородную смесь, процедите, через рожок влейте в рот большой каменной жабы, голодающей четверть лунного цикла. Жабу, спустя ночь, посадите на соль, собирайте всю выделяющуюся слизь. Смазывайте слизью раны. Давайте пить в соке бузины'. - Ленка закончила читать этот список кошмаров и подняла глаза.
  - Мне здесь знакома только бузина, - удрученно проговорила я.
  - Вот и я подумала, что в старой аптеке мы мокроту шикши и каменную жабу не купим. А еще там написано, что регенерация, при таком способе лечения, становиться как у перевертышей. Я не знаю, хорошо это или плохо, но надо же что-то делать, - Ленка опустила плечи и готова была заплакать.
  - Лен, не плачь, пошли домой, в сети посмотрим. Может у нас аналоги этого змеиного супчика найдутся, - я обняла приунывшую подругу за плечи и мы ушли.
  На утро, мы, невыспавшиеся после ночи бдений за монитором, вернулись в Башню. НЕволшебного состава, чтобы вылечить Алеся, мы не нашли. Мальчик лежал в углу, он не спал, но был бледен и совершенно без сил. На худеньком лице жили только глаза. Большие, блестящие и очень умные.
  Нют сидела рядом, услышав, что мы пришли, она обернулась и с надеждой посмотрела на нас.
  - Нют, мы вам апельсин принесли. В нашем мире он отвечает за витаминизацию всех пациентов, - я подкинула оранжевый плод в воздух, а девочка ловко его словила и пошла нарезать дольками, чтобы покормить брата.
  - Ну что? Что у нас происходит? - в комнату вошла Вера нормального размера. Узкий проем лестницы не позволял ей пребывать в своих крупных ипостасях.
  - Вера, мне кажется, или это твоя коронная фраза? - хихикнула Ленка.
  - А что тут еще скажешь, у вас вечно все не как у людей, - комично копируя человеческое поведение, пожала плечами Вера.
  - Это у нас-то не как у людей? - давилась от смеха Ленка.
  - Да уж конечно, вон и Платикодон туда же... стоит внизу соляным столбом, на дверь пялится, хранитель винторогий, - переняла и нашу манеру обзываться Вера.
  Мы несколько секунд переваривали услышанное, а потом одновременно сорвались с места и кинулись вниз по лестнице. Сказаное Верой означало лишь одно - открылась еще одна дверь.
  Платикодон, как и в прошлый раз стоял посередине нашей круглой прихожей и молча рассматривал дверь, расположенную левее библиотеки. Однако, на нас дверь не произвела должного впечатления. Она, несомненно, сменила имидж, с заброшенного хэлоуина на вполне себе пользуемый архитектурный субъект. Но красоты в ней было мало. Это была обычная дощатая дверь, заслонявшая собою арочный проем. Все. Ни переплетающихся змей, ни умных слов, ни говорящих дверных ручек.
  - Может там кладовка, - сделала предположение Ленка.
  Платикодон покачал головой: - В центральной башне кладовка не вырастет.
  - А что тогда? - Ленка посмотрела на него.
  - Есть у меня пара предположений, но выяснять все равно придется вам самим.
  - Может это шутка такая?- Решила пофантазировать я на тему современного жилья. - Заходим в эту каморку, а там палаты белокаменные, сундуки с добром и джакузи по середине? Но, в любом случае, нечего топтаться на пороге, раз открылась, значит можно заходить.
  И мы всей гурьбой ввалились в новое помещение. Палат там не оказалось, джакузи, понятно, тоже. Там вообще не было ничего белого, кроме Минара. Минар этой комнаты был меньше размером и располагался не на полу, а на потолке. Но тоже в ложе из антрацита. При нашем появление в нем зародился крошечный светлячок, и спустя несколько секунд он уже ярко полыхал синеватым пламенем. Разглядев комнату при свете Минара, Ленка даже вскрикнула от испуга, а я попятилась, пока не наступила на, подпирающего сзади, Платикодона.
  Комната представляла собой круглое помещение, в центре которого размещался широкий пьедестал, сложенный из зеленовато-бурых камней. В середине пьедестала было сделано углубление, а над ним, на кривых коротких лапах, стоял черный пузатый котел. Здесь тоже были стеллажи, но не такие, как в библиотеке, а длинные, узкие, забранные где-то стеклами, а где-то решетками. От чего создавалось впечатление, что по углам стоят пустые клетки. По стенам кольцами вились полки, заставленные разными склянками и колбочками.
  И вся эта посуда не была пустой. То, что плавало в мутных растворах, и слепо таращилось сквозь стекло, рассматривать не хотелось. Рядом с котлом лежала толстая тетрадь, отчего-то прикованная к пьедесталу длинной цепью.
  Комната была пугающей. Но в тоже время очень напоминала кабинет биологии в нашей школе.
  Наша биологиня, Жанна Андревна Момон была, в силу возраста, учителем старой формации, дело свое знала и любила. Женщиной она была красивой, дородной, ее раскатистый баритон было слышно даже сквозь стены. Каждый раз, когда кто-то из нас, оболтусов, не правильно определял часть клетки или отрезал лишнее у земноводных, она открывала свой большой рот и громогласно интересовалась: 'Эта што за гамно?' Хорошая была учительница. Мы ее очень любили.
  Вот и сейчас, узрев неуловимое сходство с вотчиной Жанны Андревны, я повернулась к Ленке и, как смогла похоже, спросила: - Эта што за гамно?
  Башню сотряс раскат нашего хохота.
  Отсмеявшись, я поняла, что больше ни капельки не боюсь этой комнаты, а даже наоборот. Мне стало жутко интересно, что лежит в черных бархатных мешочках, в деревянных коробочках, с чем стоят огромные баулы в темных углах и что написано в той тетрадке на привязи.
  Я подошла к пьедесталу заглянула в котел и открыла тетрадь. На титульной странице канцелярским почерком было написано: 'Полный аптечный реестр с указанием места хранения и временем сбора сырья'
  - Ленка, да мы себе аптеку завели! - догадалась я.
  - 'Ночь, улица, фонарь, аптека...' - нараспев процитировала она строку из моего любимого стихотворения.
  - Правильно, пора и здесь проводить реформу уличного освещения, чтобы всякая нежить под забором не шлялась, - скаламбурила я.
  Настроение наше стало заоблачным, комната стала нашей любимой.
  Платикодон понял, что и на этот раз ему никто ничего объяснять не собирается, махнул рукой и лишь проворчал: 'Втюрились они чтоли в этого голодранца? Вот устроили хоровод на ровном месте. Ладно, хоть аптека ценное приобретение, и на том спасибо'. И ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
  
   Глава 14
  
  Позже наш ворчливый, но заботливый Платикодон притащил большой кувшин чуфы, кусок терпкого крошащегося сыра и чудесные маленькие рулетики с вишней. С таким пайком мы готовы были не выходить отсюда никогда. Но страдающий мальчик на последнем этаже нашей башни, не давал забыться нам ни на минуту.
  Чтобы лучше разбираться в травках, которые обнаружились в баулах по углам, мы притащили из библиотеки Гербагинус. Позвав Нют, попросили ее собрать всех жаб, что найдутся поблизости от Башни. Нют, гордая полученным от нас заданием, убежала на луг. Платикодон начал потихонечку стаскивать из кухни свои заначки, которые он перепрятал со времен существования предыдущей аптеки. Каждая, принесенная им банка, была снабжена длинным описанием. Мы с интересом и ужасом читали эти ярлыки, как страшные сказки в детстве. Многие из них еще не были готовы, хотя по описаниям были закупорены более ста лет назад. Но все эти сложносочиненные смеси нам пока не были нужны. Здоровье человека, если верить книжкам из здешней библиотеки, можно было поправить гораздо менее трудоемкими сборами. Сначала мы приготовили не сложный коктейль, для подъема жизненных энергии. С сомнением посматривая на зеленовато-бурую кашицу, которая изредка пробулькивала ароматными пузырями, мы пригласили Платикодона в качестве дегустатора. Платикодон долго сопротивлялся, упирая на то, что его собственной жизненной энергии и так много, а от лишней его может просто-напросто разорвать.
  Но я была непреклонна, прежде чем влить этот компот в мальчика, нужно было проверить его на ядовитость.
  В конце концов Платикодон сдался и принял питье из моих рук. Сначала ничего не происходило, но потом мы увидели, как из ушей Платикодона повалил белый пар. От такого неожиданного эффекта Ленка спряталась за котел, а мне на глаза попалось, незамеченное ранее, описание побочных эффектов от приема внутрь одного из ингредиентов нашего зелья. Скоро Платикодон перестал пыхтеть, развернулся на каблуках и пулей вылетел из аптеки. В следующий раз мы увидели его, когда вышли проветрится и подышать свежим воздухом на утесе. Наш Хранитель обнаружился на высоте пятнадцати метром над землей, он висел, зацепившись несколькими пальцами за выступ камня на башне, и, весело насвистывая, натирал свободной рукой панорамные стекла.
  - Сонь, а если и Алесь начнет по потолку лазить от нашего зелья? - обеспокоилась Ленка.
  - Не, Платикодон же сам сказал, что ему свою энергию девать некуда, так что это он от лишней так вертится. Ничего, спустит пар, успокоится, а стекла давно пора было помыть, - махнула я рукой и мы пошли поить чудо-тоником мальчика.
  Состав оказался действительно чудесным, после приема Алесь встрепенулся, порозовел, заулыбался и в нем, несмотря на обездвиженность, проснулась жажда деятельности. Ленка сбегала домой и притащила, давно пылившийся у нас, пазл на 5000 кусочков.
  Вскоре вернулась Нют с передником полным разноцветных жаб и лягушек. Ленка прочитала в своей книжке по зоологии, что каменные жаба это не отдельный вид земноводных, а, так сказать, проявление мерзопакостности характера одной отдельно взятой жабы. Для этого нужно было посадить всех, что только найдутся жаб вместе и оставить их без еды. Когда жабы проголодаются они устроят потасовку и съедят самую слабую. Таким образом в конце останется последняя, самая сильная жаба, которая и станет называться каменной. И вот именно такая жаба и нужна была нам для нашего зелья регенерации. Всю склизкую и квакающую компанию, принесенную Нютой, мы вывалили в котел и оставили там. Вскоре в аптеке поднялся такой гвалт, что оставаться здесь не было больше сил и мы сбежали в библиотеку. Минар встретил нас теплым приветливым светом и выделил кресла, как будто приглашая отдохнуть и расслабиться после наших трудов. Так мы и поступили.
  - Послушай, Сонь, а я вот все хотела спросить, что это случилось с Платикодоновым халатиком, когда он гнал с порога Нют? - задала Ленка давно назревший вопрос.
  - Он загорелся, - ответила я.
  - Сам? - Подняла брови Ленка.
  - Вряд ли, я думаю это мы его как-то подожгли.
  - Если это мы, то я еще хочу, - закивала радостная Ленка.
  - Ты хочешь поджечь Платикодона? - в свою очередь удивилась я.
  - Да нет же, - с нетерпением мотнула головой Ленка и стала сбивчиво объяснять, - просто если мы ведьмы, и в этом мире есть магия, значит уж кто-кто, а мы-то точно должны обладать хоть какими-то магическими способностями. Вот я и хочу научиться управлять ими.
  - Отлично, Ленка! По-моему ты только что дала задание Минару, - воскликнула я, наблюдая как наш умный фонарик еле заметно замерцал, а потом подсветил целую секцию стеллажей в правом нефе библиотеки.
  Мы выволокли оттуда все книжки, до которых смогли дотянуться, сложили их нестройными башнями вокруг кресел и углубились в чтение. Я читала, читала, читала, а потом проснулась...
  Когда человечество научилось читать, тогда же оно нашло для себя и идеальный способ заснуть.
  Ленка потянулась в своем кресле, я отложила раскрытую книгу, которую держала в руках, встала и сделала пару наклонов. Кресла были чрезвычайно удобными для чтения, но вот спать в них было ошибкой.
  - Пошли проверим наших гладиаторов, - позвала я зевающую Ленку.
  Аптека встретила нас хирургическим светом маленького Минара и абсолютной тишиной.
  - Спят чтоли? - нахмурилась я. И угадала.
  Но спала в котле только одна некрупная зеленая лягушка с острым гребнем на блестящей спинке.
  - И вот эта малявка победила всех тяжеловесов, что натащила Нют? - Ленка смотрела на лягушенцию со священным ужасом в глазах. - Дааа, не так страшен черт, как его малютка...
  Лягушка повернула голову и посмотрела на нас. Ленка взвизгнула и отскочила подальше от котла. Я тоже решила не нарываться.
   В конце концов, у нас впереди целая неделя ожиданий, пока этот болотный терминатор будет готов для приема остальных составляющих зелья.
   Неделя пролетела в суете и занятиях. Мы кормили Алеся энергетиками собственного приготовления, а сами читали книжки по прикладному ведьмачеству и варили свои колдовские баланды.
  Платикодон сказал, что еще неделя в таком режиме и он первый раз в жизни возьмет отпуск по состоянию здоровья. Ему, бедняге, конечно досталось.
  Но наконец наша долгожданная лягушка проголодалась настолько, что готова была для второго этапа приготовления зелья.
  Рано утром мы вприпрыжку прибежали в Башню, расцеловали смущенного Алеся, пообещали ему, что теперь все будет хорошо и спустились в аптеку.
  - Ленка, доставай свой рецепт, будем искать пух и перья, или чего там еще было понапихано? - я открыла тетрадь-реестр и стала листать ее до нужных букв.
  - Мятлик пурпурный, перья касаток, зубы перевертышей и шикша, - перечислила она ингредиенты этого списка 'вкусностей'.
  - Так, мятлик это просто, в том левом бауле травка с лимонным запахом, а кто такие касатки? - я посмотрела на Ленку.
  Она закатила глаза к потолку, покривила ртом, вспоминая, потом стукнула себя по лбу, схватила свою любимую книжку по зоологии и стала быстро ее перелистывать.
  - Вот, касатки, - повернула она книгу страницами ко мне. На меня смотрело очаровательное косоглазое существо, напоминающее улыбающегося пингвина, но с пастью полной острых зубов в несколько рядов. В книжке говорилось, что зубы касаток имеют шаровидную форму с пильчатым краем и не прикреплены к деснам. Касатки умели плеваться зубами на расстояние до восьмидесяти метров, таким образом они начинали пережевывать жертву еще не поймав ее.
  - Кошмар, наши касатки тоже не кролики, но это просто крокодилы какие-то, - в ужасе воскликнула я.
  - Вот, а я тебе говорила. Фауна этого мира очень развита и вся с повадками пилорамы, - Ленка закрыла книжку.
  - Да тут и флора - вырви глаз, - ответила я в тон Ленке и пошла искать перья, чтобы сжечь. Вскоре, благодаря тетради-реестру искомое было найдено и благополучно испепелено.
  - Так, теперь перевертыши, - Ленка опять открыла книжку и начала читать. Спустя несколько мгновений глаза ее расширились, она непроизвольно сделала несколько глотательных движений, чтобы побороть подступившую тошноту.
  - Что все так плохо? - озабоченно спросила я.
  - Хуже, - прошептала Ленка и повернула книжку ко мне. На странице был изображен пухлый розовый младенец, который беззаботно тянул ручки и улыбался. И опять зубы. Зубы были крепкими и большими, примерно как у лошади.
  - Ленка, я не хочу этого читать, - взмолилась я и быстро отвернулась, чтобы не узнать и пары слов о жизни перевертышей.
  Ленка быстро захлопнула книжку. Мы несколько минут просидели молча.
  - Если тебе станет легче, - подняла глаза Ленка, - то это, все-таки зоология. Это не человеческий детеныш, и вообще не детеныш. Это скорее смесь плотоядного крота и бутылки с феромонами.
  - Фух, спасибо, мне полегчало. Но, все равно, раз ты такая любительница местных зверушек - иди за настойкой сама, - закапризничала я и налила себе литровую кружечку чуфы. Чуфу принес Платикодон, кружечку я, чтобы не цедить ее, по местной традиции, из узкогорлых кувшинчиков.
  Ленка вздохнула, но понимающе кивнула и ушла в темноту. Вскоре она вернулась с бутылкой, заботливо спрятанной за спину.
  - Боюсь представить себе, кто такая шикша, - угрюмо булькая чуфой, сказала я.
  - Не знаю, ее нет в моей книжке, - Ленка принялась искать по оглавлению.
  - Хм, это вселяет надежду, - повеселела я и пошла за Гербагинусом.
  Как я и ожидала, шикша оказалась растением. К моему удивлению, местное мироздание решило прекратить испытывать наши нервные системы и сделало шикшу родственником нашему лекарственному алоэ.
  Вскоре все ингредиенты были найдены, измельчены, смешаны и мы накормили, наконец, нашу лягушку-убийцу.
  Утром следующего дня Платикодон наскреб нам целый короб соли и мы, рассыпав соль по дну котла, высадили на нее лягушку. Та посидела несколько секунд и вокруг нее запузырилась беловатая слизь, так долго ожидаемая нами. Лягуха выделяла эту живительную влагу со скоростью водомёта, мы не успевали ее вычерпывать. Вскоре, наполнив большой бидон, мы сняли нашего перепончатого каннибала с соли и пустили ее в специально приготовленный аквариум. Вдруг еще пригодится. Дело было сделано.
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Масягина "Шоу "Кронпринц"" (Современный любовный роман) | | О.Герр "Желанная" (Попаданцы в другие миры) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | Л.и "Адриана. Наказание любовью" (Приключенческое фэнтези) | | А.Минаева "Мой первый принц" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | С.Волкова "Сердце бабочки" (Любовное фэнтези) | | Н.Князькова "Положи себя под елку" (Короткий любовный роман) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 2) Жизнь" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"