Восемь часов. Рюкзак не выглядит слишком объёмным, но непривычно оттягивает плечо. Я стою немного в стороне от остановки, в скверике среди деревьев. Возле универа пока ещё пусто, и я ловлю момент, когда пойдёт народ. Зайти нужно в как раз тогда, когда здание ещё, по большому счёту, пусто, но охрана уже увидела много харь и поэтому тебя не запомнит. От этого многое зависит, если учесть, ЧТО лежит у меня в рюкзаке.
Вот, наконец, попёрли из общаги девчонки. Прошла пара негативов, эти уже с остановки. Ещё несколько человек. Ладно, пора.
Стараюсь держать обычную скорость, с какой всегда хожу, но не выходит. Мандражно всё-таки. На ходу вытаскиваю ксиву. Раз, два, три - я уже внутри. На автопилоте, отработанным за два года движением раскрываю её перед носом вертухая - выпадает проездной. Твою же мать, этого ещё только не хватало! Охранник, усмехнувшись, смотрит, как я поднимаю его с пола. Ну вот, засветился. Натянув лямки рюкзака, чтобы не телепался во все стороны, иду вверх по лестнице. Всего трясёт.
Чёрт его знает, чего очковать. План, конечно, рисковый, но оно того стоит. Представляю себе, как испугается сучка, когда увидит тот подарочек, который я для неё приготовил! Почему-то мне кажется, что сучка обязательно лично увидит подарочек, хотя вроде бы это и маловероятно. Как вытянется её смазливая харя, когда она увидит харю другой сучки в унитазе! Хотя в этом мире её грязную морду вряд ли можно назвать смазливой.
Мерзавка заслужила той мести, которую я ей приготовил. Она причинила мне страшную боль, боль с которой вряд ли могут сравниться все пытки инквизиции вместе взятые. Это и впрямь странно: я думал, мёртвые не могут чувствовать боли. Я бы умер во второй раз, если бы не медальон. Но теперь медальон снова ушёл от меня, и придётся начинать всё сначала.
Сучке тоже сильно досталось. Но она выжила, и я этому рад: её смерти для меня слишком мало.Я проведу её через все круги ада, более того - заставлю служить себе, а для неё это хуже смерти. И она будет покорно выполнять мои приказания, целую вечность. Либо - навсегда покинет Игру, что тоже неплохо.
В нужном коридоре, как я и рассчитывал, совершенно пусто. Вот и запретная дверь с буквой "ж". Глубоко вдохнув, захожу, понимая, что переступил, наконец, некую незримую черту. Обратно теперь не отыграешь. Как будто можно было отыграть назад вчера ночью, когда я душил ту девчонку, чья голова сейчас лежит в моём рюкзаке, когда она перестала трепыхаться у меня в руках, когда я отрезал ей голову и избавлялся от тела...
Я знал, что на этом этаже уборщицы моют не с утра, как обычно, а поздно вечером. Потому и здесь опасаться нечего было. Страшно, что сейчас в коридоре появится какой-нибудь придурок, которому дома не спится, а я выхожу из женского туалета... Чёрт, аж передёрнуло. Нельзя так нервничать, или обязательно где-нибудь проколешься.
Открываю третью кабинку, раскрываю рюкзак, надеваю заблаговременно купленные резиновые перчатки и достаю голову в пакете. Вынимаю из пакета, какое-то время любуюсь застывшим выражением ужаса на лице и аккуратно кладу её в унитаз. Это девчонка чем-то напоминала сучку, поэтому я её и выбрал. Не повезло ей, можно сказать.
Пишу маркером на стене послание для сучки. Хотел было написать его кровью, но потом передумал - хлопотное это дело, от следов не избавишься. Теперь - баллончик с дихлофосом. Прикладываю его к унитазу, чтобы была надавлена кнопка и подбиваю ногой. В туалете ещё с вечера насыпана хлорка, поэтому амбре здесь скоро будет убойное. Посмотрим, как в такой атмосфере будут работать поисковые собаки.
Я не надеюсь, что сучка с первого раза поймёт смысл послания - для этого она слишком тупа, как и все бабы, в принципе, но после второго подарочка даже ей с её куриными мозгами станет ясно, с КЕМ она связалась...
***
Проснуться в полвосьмого утра. Быстро расчесаться, одеться и бежать на троллейбус. На то, чтобы накраситься или хотя бы умыться, времени нет. Сегодня семинар по философии. Надо ответить хоть что-нибудь, иначе в этом семестре ещё и не аттестует.
В троллейбусе отчего-то зачесалось запястье. Хотя почему - отчего-то? Ясное дело - в духоте и тесноте, в предчувствии будущих неприятностей захотелось убежать из этого проклятого мира, туда, где ты не тварь дрожащая, а... Но нельзя, надо потерпеть до вечера. Иначе так всю жизнь можно за месяц спустить.
...Миновать проходную под суровым взглядом охранника. Почему-то он смотрит на неё так, будто у неё в сумке тротил, а не учебники. Ни на кого другого он так не смотрит, она специально наблюдала, только на неё. В вестибюле понять, что опоздала. Сдать куртку раздражённой гардеробщице и помчаться наверх.
...Раз пролёт, два пролёт... Невыносимо длинный коридор, дверь направо. Ещё два этажа вверх, снова поворот. Влететь в аудиторию, сесть на своё всегдашнее место и понять, что сегодня всё равно ничего не получится.
- Итак, каков же философский смысл апорий Зенона Элейского? - спросил препод, маленький усатый старичок в огромных очках.
- Да нет никакого смысла, - произнёс сидящий на последней парте волосатый парень из соседней группы, - какой может быть смысл в полной чепухе?
- Почему чепухе? - подал голос ещё кто-то, - для их времени всё было безупречно правильно. Они ж не знали дифференциального исчисления.
- Причём тут дифференциальное исчисление? - ответил первый, - у Зенона совершенно неправильные посылки. К примеру, тот же Ахиллес...
- А что - Ахиллес?
- А то. Если забить на атомизм, то можно, к примеру, показать, как конечный отрезок делится на бесконечное количество частей. Разумеется, длины этих частей стремятся к нулю. А тогда с какого перепуга сумма бесконечного числа частей, длина которых так же стремится к нулю, должна быть бесконечной? Вот это он должен был показать. И если бы кто-нибудь подумал и нашёл этот контрпример...
- У нас бы не было атомной теории, - закончил оппонент.
- И сильно она помогла человечеству, эта атомная теория, не считая последних столетий? Просто по дурости ткнули пальцем в небо. Ну, и попали. А что с этим делать - так и не поняли. А Ахиллес, если он не калека, черепаху догонит и перегонит в любой вселенной - хоть атомной, хоть безатомной.
- Ну ладно, чего там. Может, он на гвоздь напоролся своей уязвимой пяткой, и теперь бежать не может.
- Да у нас так всё человечество, - отозвался волосатый. - О! Я понял, в чём смысл этой апории! Это не парадокс, это символ человечества, которое бежало-бежало за вековой мечтой, напоролось на ржавый гвоздь, и теперь сидит на земле, размышляя, что лучше - плюнуть на всё и подохнуть посреди дороги от столбняка, или сжать зубы и ползти на четвереньках, любой ценой догнать свою мечту.
Надя сидела, слушала жаркий спор и ничего не понимала. Почему вопросы по античной философии? Это чёрт знает когда проходили, а сейчас вроде бы уже дошли до постмодернизма. Ах, да. Препод просил их поток, как математиков и физиков, подготовиться на тему того, возможно ли сейчас создание таких философских концепций, которые полностью опрокидывают существующую картину мира. Народ, разумеется, на это забил, и теперь двое спорщиков отчаянно уводят дискуссию в сторону. У Нади уже выработалось чутьё на такие проделки, своеобразное лицедейство, когда диалог импровизируется, но так хорошо, что кажется, будто реплики были расписаны заранее. Студенты физмата часто подобным образом издевались над преподавателями-гуманитариями, отыгрываясь за тяжёлые пары по специальности.
И сейчас препод слишком поздно сообразил, что пара летит к чёрту, когда спектакль уже начали поддерживать даже обычно молчащие студенты, а сама дискуссия ушла в совершеннейшие дебри. Когда он оборвал разговор о путях развития человечества, прозвенел звонок.
Спорщики собрались в кружок, пытаясь друг другу что-то объяснить. В это время один из них вытащил книгу в зелёной обложке. Изображения на обложке Надя разглядеть не успела, но что-то там показалось ей смутно знакомым, почти родным.
- "Конец игры"? - заинтересованно поглядел волосатый, - ну, и чем всё закончилось?
- Да вот, дочитываю, - ответил обладатель книги, - скоро узнаю.
- Скажешь потом. Я Перумова не собираю, больно накладно. Что в библиотеках достаю, то читаю. А так... Есть много чего получше.
- Нет, почему же? - вступился поклонник Перумова, - боевые сцены никто лучше него не описывает.
- Угу, когда в "Странствиях" Рысь по полчаса машет саблями, - усмехнулся волосатый, - при её телосложении такое вообще нереально.
- Нет, там не в этом фишка. В бою работает в основном кисть, поэтому усталости при фехтовании вообще не наблюдается.
- Было б всё так просто, бабы наравне с мужиками всегда рубились.
Наде очень сильно вдруг захотелось высказать своё мнение. Но она сдержалась. Никто ведь не подозревает, что у некрасивой робкой девчонки может быть своё мнение по поводу боевых возможностей женщин при фехтовании. Все удивятся, если у неё вообще обнаружится своё мнение по любому поводу. Поэтому надо сидеть тихо отыгрывать свою роль в этом мире. На то она и Игра.
Надя поняла, что не дотянет до вечера. Но входить в Игру на людях тоже нельзя. До звонка на пару оставалась минута, но она вышла и направилась к ближайшему туалету. Захлопнув дверь, она взглянула в глаза ненавистному отражению и сильно надавила на запястье левой руки.
***
Проснувшись, Марго, как всегда, ощущала необыкновенный прилив сил. Это было тем более удивительно, если учесть, как она вчера надралась, обмывая с подругами "четвертного" вампира, заколотого ей в последнее дежурство. Похмелье же не проявлялось, то ли потому, что в этом мире другие законы, то ли потому, что игрокам закон не писан. Вместо похмелья она испытывала лёгкий шок, обычный при вхождении в Игру: ещё секунду назад она стояла в женском туалете, а сейчас лежит на жёсткой солдатской кровати, в отдельной комнате крепости Дозорного Ордена Дев-Воительниц имени Матери Сивиллы. Полежав ещё с минуту, Марго встала и подошла к бадье с водой, игравшей роль умывальника.
Если на внутреннем состоянии вчерашняя пьянка не сказалась, то о внешнем облике этого сказать было нельзя. Следы разврата и порока, как сказала бы Блаженная Мать Октавия, были столь выразительны, что у другой, менее закоренелой грешницы, вызвали бы раскаяние. Марго же только поморщилась и полезла под кровать. Достав небольшой ящичек с множеством маленьких стеклянных пузырьков и кожаных мешочков а также маленькое, в ладонь величиной, зеркальце, она на минуту призадумалась, вспоминая всю последовательность действий.
На приведение себя в порядок у Марго ушло полчаса. Затем она одела форму, совсем новую и чистую(у Дозорных считалось дурным тоном пьянствовать, блудить и вообще творить непотребства в форме; отсюда и многочисленные инциденты с городскими патрульными, не всегда способными отличить пьяную бабу от отдыхающей Девы-Воительницы). Теперь следовало вдоволь повертеться перед зеркалом, но её зеркало такого не позволяло. Оставалось только, зажмурив глаза, представить себя со стороны.
Среднего роста брюнетка с презрительной ухмылкой на лице. Таких вот внушительных выражений лица в её арсенале куча, все отработаны, и действуют они на людей в соответствующей ситуации безотказно. Лицо красивое, загорелое, немножко похоже на латиноамериканский тип. В те минуты, когда Марго бывала особенно довольна собой и имела под рукой зеркальце, она сама себе напоминала различных голливудских звёзд. Плечи у неё, правда, широковаты для всех этих актрис и моделей, да и неженская мускулатура видна - куда более выразительная, чем у Линды Гамильтон во втором "Терминаторе". Грудь даже слишком велика - недостаток не эстетический, а практический: в бою мешает, увеличивая инерцию тела. Мускулистые, но вместе с тем изящные ноги гимнастки облегают кроваво-красные лосины. Кожаные сапоги с подкованной подошвой и куртка были, напротив, чёрными. Матери-основательницы Ордена, видимо, решили, что ало-чёрная гамма должна символизировать воинственность и беспощадность амазонок, но такая форма, вместо этого, дьявольски возбуждала и притягивала мужчин. Нечисть, впрочем, тоже.
Завершающий штришок - алая бандана, предмет мечтаний каждой послушницы, выдаваемая после первого убитого монстра. Всё, можно идти в свет.
Коридор оказался, как всегда в это время, пуст. Кто из Дозорных отсыпается после ночного дежурства, кто гоняет на тренировочной площадке послушниц, возомнивших, что после окончания Школы они умеют и знают всё. Как правило, такое заблуждение рассеивается только после первого боя. Марго открыла дверь и вышла на широкую галерею, обрамляющую крепость по внутреннему периметру. На галерее, опершись о перила, стояла мастер-сержант Диана, здоровенная тётка, любительница девочек. Внизу несколько послушниц бегали по краю арены, прикрываясь ростовыми мишенями. На одной из мишеней был нарисован здоровый волколак, на другой - вампир. На двух остальных были изображены зомби. Посреди арены стояла послушница с луком и завязанными глазами. Песок арены глушил и без того тихие шаги носительниц мишеней, да и сами они старались двигаться как можно хаотичнее, чтобы запутать лучницу. Но та ловила малейший шорох, и стрела была всё время направлена в грудь вампиру.
"Это же та новенькая чудо-лучница" - вспомнила Марго. Кажется, её Лорой зовут. Она тихо подошла сзади к Диане и тронула её за плечо. Та приложила палец к губам и достала монетку. Жестом профессиональной орляночницы подкинула её. Та закрутилась не как обычно, по-хитрому, винтом. И в этот момент время словно остановилось.
Первая стрела сорвалась с тетивы в тот же момент, когда монета вылетела из руки сержанта, и пронзила сердце вампира, так что державшая мишень послушница от неожиданности ойкнула. Но ещё до того, как она достигла мишени, Лора уже поворачивалась на пятках, одновременно доставая вторую стрелу.
Поворот на шестьдесят градусов, стрела на тетиве. Выстрел между глаз волколаку. Сразу - же поворот на сто пятьдесят градусов, снова выстрел. Длинная послушническая туника неистово бьет по голеням, волосы хлещут по лицу. Но это неважно. Важен скрип песка под сандалиями, отмеряющий расстояние, шум крови в ушах, отмеряющий время. На остальное - плевать. Даже на удары стрел в мишень...
Монета коснулась песка, когда четвёртая стрела была на тетиве. Лора тут же застыла.
- Нет, ну что ты творишь, криворукая? - заорала тут же Диана, - Имперские соревнования через месяц, а она стрелы из колчана учится вынимать! Опозоришься сама - ладно, но над нами же вся страна смеяться будет!
- Хотите - ищите кого-нибудь другого, мастер-сержант! Мне уже надоели такие завышенные требования! Я у вас что, самая крайняя? - зло выкрикнула Лора и двинулась к выходу с арены.
- А ну стой! - спокойно уже сказала Диана, - хватит истерик, собирай стрелы и давай сначала.
Послушница вздохнула и пошла к ближайшей мишени.
Марго покачала головой. Странная методика воспитания у мастер-сержанта. Марго не очень разбиралась в луках, но понимала, что то, что она видела, лежит если не за пределом человеческих возможностей, то где-то очень близко к границе. Но, наверное, это правильно. Пускай не зазнаётся.
- Ну, как новенькая? - спросила Марго у Дианы шёпотом. Лора, не сняв даже повязки с глаз, выдёргивала стрелы из мишеней, обиженно фыркая.
- Отлично, - шёпотом же ответила мастер-сержант. - Первый приз уже наш, но я из неё сделаю такое...
- Спасибо, мастер-сержант, - сказала Лора, не отвлекаясь от увлекательного процесса извлечения глубоко вошедшей в лоб волколаку стрелы. - Привет, Марго! - радостно помахала рукой в их сторону.
- Нет, ну ты видишь! - возмущённо-восхищённо сказала Диана. - Я уже и думать боюсь при ней.
- Я не про это спрашиваю. - сказала Марго.
- А про что? - насторожилась мастер-сержант.
И тут Марго, убедившись предварительно, что на них никто не смотрит, изобразила при помощи двух пальцев и языка жест, который во всех мирах и во все времена трактовался одинаково.
Будь на месте Марго другая, Диана бы очень сильно разозлилась, и дело могло бы дойти до поединка. Но ей здесь многое прощалось, как отважной героине схваток с нечистью в подземельях города, и потому она могла позволить себе панибратский тон со старшими по званию. Мастер-сержант хотела было ответить грязным ругательством, но, покосившись подозрительно на Лору, передумала.
- Марго, к настоятельнице! - прокричала вестовая послушница, появившись на галерее и тут же исчезнув в одной из дверей.
Мастер-сержант только усмехнулась. Наглая охотница плевала на почтение к старшим. Нельзя сказать, что она этого не заслужила, но иногда она переступала все мыслимые нормы. Но в то же время любая соплячка, без году неделя в Ордене, никакого уважения к ней не проявляла. Как и эта, которой положено было по уставу подойти и чинно доложить, а не орать из коридора. Неформальные отношения - палка о двух концах. Жаль только, Марго это нисколечко не заботило.
***
Дверь в просторную комнату настоятельницы располагалась в конце одного из опоясывающих коридоров крепости, и ничем не отличалась от бесчисленных дверей в комнаты рядовых Дев-Воительниц. Но внутри комната выглядела суровей и аскетичней. Голые каменные стены, простая деревянная мебель и ни малейшего намёка на тот уют, который каждая женщина пытается в меру сил создавать в своём жилище.
...Когда-то так выглядели все крепости Дозорного Ордена старой Империи. Отважные женщины, воины-монахини посвящали всю свою жизнь борьбе с нежитью, отказываясь от всех мирских благ. В то время они состояли в подчинении Патриархата имперского культа, что тоже накладывало свой отпечаток. Но времена менялись, культ терял своё влияние, и вскоре имперским указом Орден стал светской организацией. А с временами менялись и нравы: Девы-Воительницы обнаружили, что в жизни есть столько удовольствий, которые можно испытать без ущерба для дела, и пустились во все тяжкие...
Марго шла по коридору, прикидывая, за что ей могут учинить разнос. Вчерашняя пьянка? Да нет, как раз вчера всё прошло вполне цивилизованно. Посидели, разошлись, с патрульными не пересекались. Старые грехи? Абсурд, если не поймали сразу, то потом свои не выдадут. Да и не было за ней таких уж страшных преступлений, какие отягощали души многих её сестёр. Следовательно, разноса не будет. А зачем могут вызвать лучшую охотницу города, если не намылить шею? Правильно, чтобы дать смертельно опасное задание, и посмотреть, как она вывернется снова.
Марго вошла в комнату, отдала честь и вытянулась по струнке. Настоятельница Агриппина-пятая была единственным человеком в этом мире, к кому она испытывала чувство, похожее на уважение. Ей было пятьдесят три года, но до сих пор она поддерживала себя в отличной форме: могла и саблями на арене помахать, и в гимнастическом зале молодых удивить. Её лицо пересекал уродливый узловатый шрам, видимо, от когтя оборотня, но оно не казалось неприятным. Шрам, скорее, вызывал зависть, и многие мечтали получить такой. Не сейчас, конечно, а под старость...
А рядом с ней стоял Игрок.
Марго раньше никогда не встречала других Игроков, хотя знала о их существовании. Те, кто вовлёк её в Игру, говорили о том, что при встрече она всегда узнает пришельца из другого мира, но за двадцать два года её жизни это шестое чувство ни разу не проявлялось. А теперь, взглянув в глаза стоящему рядом с настоятельницей человеку, по виду - магу из Академии, она увидела в его лице нечто нездешнее, местным жителям незаметное, но от неё не ускользающее.
Маг тоже её узнал. Кивнул и незаметно для настоятельницы ободряюще улыбнулся.
- Здравствуй, охотница. - прервала возникшую паузу настоятельница. - Я вызвала тебя, чтобы ты помогла уважаемым магам Академии, приславшим своего представителя, почтенного магистра Тиресия, решить одну деликатную проблему.
Магистр Тиресий снова кивнул, теперь уже в открытую. Марго, наконец, смогла разглядеть его подробнее.
Магу было не больше тридцати лет. Длинные волосы опускались до плеч, спадали по синей мантии, свидетельствующей о том, что её обладатель - адепт воды. Посох в его руке выглядел скорее обычной палкой, чем магическим инструментом. Но Марго знала, что настоящая сила всегда бывает неброской.
- Так какая помощь могла понадобиться почтенным магам? - совсем не по уставу спросила она. Настоятельница даже не возмутилась. Было видно, что сейчас парадом командует отнюдь не она. И не так прост был этот маг, сразу взявший инициативу в свои руки.
- Сегодня утром в здание хранилища Академии проник грабитель. Он убил стражей, взломал магическую защиту и начал обыскивать нижние этажи. По-видимому, он не знал, насколько сильно защищено хранилище. Как только он вошёл внутрь, все двери и окна сразу же захлопнулись, и здание превратилось в непроницаемую изнутри ловушку. Через несколько минут прибыл по тревоге отряд боевых магов.
Тут он остановился. Марго молча ждала продолжения. Пока она не видела причины, по которой могли понадобиться услуги охотницы.
- Грабителем оказался лич, мёртвый колдун огромной силы. Мы не знаем, что он искал в хранилище. Вполне вероятно, какое-нибудь простенькое колечко защиты, валяющееся в груде такого же хлама. С нежитью ведь сложно бороться при помощи магии, просто потому, что к ней никакие нам известные законы неприменимы. Поэтому вам и приходится охотиться на вампиров при помощи честной стали... и серебра.
Личи же - это элита среди мертвецов. Они по-своему могущественны и постоянно ищут способы повышения своего могущества. Но самые сильные артефакты, изготовленные людьми, в их руках оказываются бесполезными погремушками. А дешёвое зелье, или кольцо, изготовленное в определённый день, делают их невероятно опасными и практически непобедимыми.
- Значит, лич знает, что ищет? - спросила Марго, смутно уже начиная догадываться, что её ждёт.
- Нет, он уже нашёл нужную вещь. Сначала он ходил среди стеллажей с выставленными предметами, но теперь перестал. Он спокойно стоит среди зала и ждёт. Не боится ждать. А маги Академии боятся. Именно поэтому я здесь.
Марго поняла, что её сдали. Угрюмо молчащая настоятельница сдала её на съедение личу. Он расправится с ней, а маги будут спокойно наблюдать за тем, какое именно заклинание он применит, будут по пунктикам разбирать его колдовские построения и искать в них слабое звено. Кто знает, может быть, вместе с ней ему отдадут несколько колдунишек попроще, но главным блюдом будет, конечно же, Дева-Воительница.
Она укоризненно посмотрела на настоятельницу. Та отвела глаза. Она могла выручить из тюрьмы набедокурившую охотницу, она отчаянно отстаивала интересы Ордена перед самыми высокими чинами - но не могла ничего поделать против того, что называют долгом и обязанностью. Всё понимая, она, тем не менее, была бессильна. Прежде всего - перед самой собой.
В этот момент Марго забыла об Игре. Забыла о своей второй, вернее, первой жизни там, на Земле. И всерьёз приготовилась к смерти. Молча вышла вслед за магом, давшим понять, что время разговоров окончено. Прошла через контрольный пост крепости, вышла на улицу так же в состоянии ступора, из которого была выведена лишь произнесённым по-русски вопросом:
- Ты откуда?
Марго не поняла сначала смысла вопроса. Слишком непривычно звучал в этом мире чужой язык. Поэтому она долго смотрела на мага, лицо которого тоже постепенно меняло выражение с вопросительного на неприятно удивлённое. Он повторил тот же вопрос:
- Where are you from?
- А-а, из Белгорода, - выдавила, наконец из себя непривычные слова Марго.
- А я уже подумал, что ошибся, - облегчённо рассмеялся маг. - Но нет, в империи почти все Игроки - русские. Во всяком случае, все, кого я знаю.
- А многих вы знаете? - спросила Марго. Она вдруг обнаружила, что идёт по булыжной мостовой довольно далеко от крепости и разговаривает по-русски с Тиресием, совершенно забыв о том, что ждёт её в конце пути, как несколько минут назад не помнила о своей прежней жизни.
- Потом расскажу, - ответил тот. - Мы уже пришли.
***
Хранилище Академии было четырёхэтажным - редкость даже для столицы, не говоря уже о рядовом, хотя и весьма важном имперском городе. Но оно не походило на роскошные дворцы или мавзолеи - огромный гладкий блок с изредка встречающимися на его поверхности отверстиями маленьких окошек. Даже парадного входа как такового не существовало - просто массивная дверь, выходящая прямо на мостовую.
Их встретили у входа и провели в небольшое помещение, принадлежавшее, видимо, охране. Возле хрустальных наблюдательных шаров скопилось множество магов в мантиях самых разных цветов. В углу, накрытые плащами, лежали тела охранников, но магам было не до них.
- А ну-ка, уважаемый, поверните изображение на тридцать градусов! - требовательно заявлял один из магов, седовласый старец в серой мантии. - Вот так, и увеличьте ещё немного.
- Куда уже увеличивать, мэтр? - говорил маг помоложе, в красной мантии. - И так всё мутно. Разрешающая способность у охранных шаров маленькая.
Старик разразился длинной тирадой насчёт того, что раньше и шары везде стояли нормальные, и охранники были проворнее, и вообще, в старые времена такого вопиющего головотяпства не было. Но тут, наконец, все заметили Марго и Тиресия.
- А, это вы, магистр, - сказал старый маг, - теперь вы готовы исполнить свой долг? Или по-прежнему страшитесь этого куска плоти? - он указал на шар.
- В отличие от вас, - ответил Тиресий. Ответ можно было трактовать по-разному, но старец едва не ответил грубостью. Марго поняла, что у них здесь давняя вражда. И ещё поняла, что в катакомбы она пойдёт не одна. Даже более того: не она здесь главное действующее лицо. На неё смотрели изучающе, но взгляды говорили об интересе вовсе не к её воинским качествам.
- Никаких изменений не было? - спросил Тиресий мага в красном.
- Нет, как стоял, так и стоит.
- Хорошо. Значит, надо ещё подождать.
- Позвольте, магистр, кого это надо ждать? Вы нашли себе эту... - маг в сером, не подобрав подходящего слова, просто махнул в сторону Марго. - Долго вы ещё собираетесь здесь отдыхать?
Это было уже откровенное хамство, непростительное даже старому человеку. Марго нагнулась и вытянула из сапога тонкий, но тяжёлый метательный нож. Им она, развлекаясь, с пяти шагов пробивала насквозь дверь своей комнаты. Взвесив его на руке и не обращая внимания на мелькнувший в глазах мага страх, Марго, не говоря ни слова, приступила к увлекательному процессу обрезания ногтя на большом пальце. Маникюрные ножницы в этом мире, к сожалению, неизвестны.
Тиресий хотел уже ответить, но тут маг в красном воскликнул:
- Повернулся!
Все сразу бросились к шару, в котором наконец-то зашевелился лич. И сразу же уставился прямо на наблюдателей - во всяком случае, на это было похоже. Его череп был совершенно гол и гладок, без всяких неэстетичных остатков плоти. И, хотя лицевые мышцы и глаза отсутствовали, Марго казалось, что он глумливо улыбается. Причём именно ей.
- Что ж, значит, пора, - покорно произнёс Тиресий. - Ты готова? - бросил он Марго.
- Да, - только и ответила она. Засунула стилет обратно в ножны за сапогом и достала из заплечных ножен сабли, больше похожие на скимитары. Во всяком случае, узкие лезвия и небольшие гарды резко выбивались из представлений об оружии, предназначенном для убийства солдат противника. У охотниц своя специфика работы. Взмахнула несколько раз, разогревая связки. Всё, поехали.
Их вели по узкой винтовой лестнице вниз. Они миновали два или три уровня, прежде чем оказаться у массивной каменной двери. В воздухе мерно и негромко гудело, словно холодильник работает.
- Магическая защита шумит, - пояснил маг в красном. - Учтите: как только вы войдёте в зал артефактов, дверь снова захлопнется, и дальше вы должны действовать сами. Мы не можем рисковать.
- Вам не пришлось бы рисковать, если бы кто-нибудь догадался не сжигать трактаты древних некромантов. Говорят, там очень хорошо были описаны приёмы борьбы как раз с такими субъектами. А теперь...
- Да вы что! - прервал свистящим шёпотом его собеседник. - У стен тоже есть уши. Вам уже всё равно, а мне ещё жить.
- Мне тоже ещё жить и жить, - резко ответил ему Тиресий. - Но дурость я всегда называл дуростью. Если объявить оружие вне закона, то владеть им будут одни бандиты. Что мы и видим сейчас.
- Всё, дверь сейчас откроется.
Створки дверей действительно начали распахиваться с неестественной для их размеров и массы быстротой. Маг в красном буквально втолкнул Марго и Тиресия в полутёмный коридор, освещаемый тускло мерцающими красными огоньками, размещёнными под самым потолком. Чёрт знает что, подумала Марго. Не музей, а фотолаборатория какая-то.
Дверь сзади с грохотом захлопнулась, и они оказались отрезаны от внешнего мира.
***
Коридор оказался чертовски длинным. Гораздо длиннее самого здания. Складывалось впечатление, что подземные этажи хранилища простираются далеко за пределами его видимых габаритов. Или же здесь поработала очень сильная магия. Марго о такой не слыхала, но должны ведь быть какие-то секретные разработки...
- Нет, - словно угадал её мысли маг. Пятое измерение тут ни при чём. Подземные этажи - просто-напросто часть древних построек Города Мертвецов. Здесь располагался гигантский дворец или что-то в этом роде. Его откопали, отреставрировали и поставили сверху ту "хрущёвку", которая видна снаружи. Вот и весь секрет. Нам прямо, - добавил он, подойдя к развилке. - Мандражно, наверно? Ты не бойся, он не должен быть таким уж убер-боссом. У меня в этом деле кое-какой опыт есть. А если вдруг не справимся, припасён у меня в рукаве один неубойный козырь. Очень не хотелось бы его применять, но если надо будет - придётся.
Тиресий говорил что в голову взбредёт с иррациональным желанием добиться от неразговорчивой охотницы какого-либо неодносложного ответа. То, что он слыхал о Девах-Воительницах - наглых, развратных, хамоватых, но при этом чертовски обаятельных бестиях - никак не вязалось с обликом этой потерянной и замкнувшейся в себе девчонки. Именно девчонки, поскольку сейчас она выглядела максимум на пятнадцать. В какой-то момент маг понял, что может представить себе истинный облик Марго, но не стал продолжать. Убогое и неприятное, должно быть, зрелище. Вроде него самого.
А Марго в это время пыталась принять нелёгкое решение. Маленькая чёрная пилюля, имеющаяся у каждой охотницы на такой примерно случай, была уже извлечена из потайного кармашка куртки и ждала между пальцев правой руки, когда её положат в рот. Страшной силы стимулятор делал боевые возможности поистине запредельными, даже против магов, но и цену за это приходилось платить высокую: каждая третья охотница, которой пришлось его опробовать, погибала от разрыва сердца, а выжившие не могли восстановить здоровье в полной мере до конца своих дней. Риск вроде бы оправданный, но погибнуть от руки лича - это одно, а вот умереть от стимулятора - нечто сродни самоубийству. Глупо, конечно, но Марго, когда всё зависело лишь от неё, рисковала и выходила победителем из самых, казалось, безнадёжных ситуаций, но при этом чертовски не любила доверять свою жизнь слепому случаю.
А маг всё говорил и говорил.
- Мне нужно, чтобы ты его отвлекала. Постоянно перемещалась, имитировала атаки - в общем, доставала, пока я буду его издали забивать. Если станет плохо - не вмешивайся, даже когда он меня на составные части будет разбирать. Если он меня убьёт - тогда не знаю... Попытайся уйти от него, бегаете вы, говорят, быстро, а подвалы тут большие. Нашим магам лич посреди города - как заноза в заднице, может, кто ещё спустится. Да, и ещё: если хочешь чего перед боем сделать - причёску поправить или накраситься - давай, не стесняйся. Я даже отвернусь, - он демонстративно повернулся к ней спиной.
Марго растерянно поглядела на пилюлю, глубоко вдохнула и проглотила её.
И сразу же почувствовала эффект.
В коленных и локтевых суставах, в паху и солнечном сплетении появился знакомый зуд - по крови пошёл адреналин. Сердце начало быстро разгоняться, толкая сразу загустевшую кровь по таким узким сосудам. Мгновение перед глазами прыгали цветные блики, но это сразу же прошло, и зрение восстановилось с неестественной чёткостью и контрастностью. В полутёмном коридоре Марго различала теперь каждую трещинку на стене, каждый блеклое пятнышко неизвестного происхождения. Одновременно обострился и слух. Звук теперь ощущался как в кинотеатре, когда одновременно слышен рёв мотора мчащейся машины, скрип гравия под её колёсами и шелест листьев на деревьях под её воздушным потоком.
Хотелось орать, прыгать, бежать куда-то, делать что-то. Марго только большим усилием воли удалось подавить эйфорию. Она обратилась севшим отчего-то голосом к стоявшему спиной к ней магу.
- Мы идём или как?
Тиресий развернулся, поглядел на неё внимательно, словно впервые увидел, и лишь после долгой паузы кивнул и повёл её дальше. Чёрт его знает, что он в ней углядел, человек-рентген грёбаный, но всю его болтливость как рукой сдуло. Они пошли дальше.
Марго чувствовала себя живой топкой. Он прямо физически ощущала, как стремительно сгорают калории. Она вспотела, ей стало душно в холодном подземелье. Интересно, много ли у неё подкожного жира? Скоро этот пожар охватит мышцы, внутренние органы, и в итоге она попросту сгорит - не до конца, быть может, но поохотиться уже вряд ли удастся. Хреновый всё-таки подарочек.
Марго попыталась выкинуть неутешительные мысли из головы, вспомнив, что с ней сделает лич, если она попадёт к нему в руки живой. Альтернатива "сгореть на работе" стала при данном раскладе не такой уж мрачной. Но боевого духа это никак не прибавило.
Они, наконец, подошли к двери, на которой светилась надпись: "Зал устаревшего оборудования". Марго умела ощущать потоки магической силы - в Ордене других и не держали, поэтому ощутила, как незримые струны натягиваются от руки Тиресия вдоль его посоха, как медленно раскручиваются вдоль навершия невидимые вихри. Но она ничего не ощущала за дверью. Только пустоту.
- Ну что, понеслась, - маг толкнул дверь.
***
Лич по-прежнему стоял посреди зала. И, казалось, совершенно не замечал пришедших за его жизнью. То есть не-жизнью. Это пока нерешённый вопрос.
Марго сразу же стала смещаться вбок: очень не хотелось бы получить шальную стрелу праха в самом начале боя. Хотя это вряд ли: у товарищей несколько не та квалификация, чтобы швыряться всякой гадостью.
Маг уже готовился прощупать лича, но в этот момент тот развернулся.
Лич тоже оказался Игроком.
Марго успела удивиться странному совпадению: всю жизнь не встречала ни одного подобного себе, а тут сразу двое за день. Тиресий так же на секунду растерялся, упустил инициативу и, естественно, пропустил удар.
Марго почувствовала идущую от лича тугую волну силы, никак не преобразованной, но неостановимой. Она рванулась вправо, на предельной скорости, какую только может развить хрупкое человеческое тело, проскользнула между стеллажами и услышала, как сзади со звоном начали лопаться их стёкла.
Она оказалась вне зоны поражения волны, и теперь могла увидеть, как гнётся под невидимым потоком маг, как судорога свела ему лицо, превратив его в маску страдания, как он не выдержал и упал на одно колено, как напрягает последние силы, чтобы не сломаться. Марго поняла, что если сейчас не придёт ему на выручку, не отвлечёт лича - они погибнут.
- Эй, урод, я здесь! - заорала она, высунувшись из-за массивного шкафа со свитками. Ничего умнее ей в тот момент не пришло, но и это сработало: лич обернулся, и из левой его руки, оставляя инверсионный след, в Марго полетела стрела праха. Она не пыталась укрыться, а сразу же рванула в сторону: такие заклинания имеют неприятное обыкновение игнорировать материальные препятствия. Лич, разумеется, открыл беглый огонь.
Марго бежала между стеллажей и шкафов, ухитряясь оказаться на несколько дюймов впереди прошивающих насквозь толстые каменные стены стрел. Пожалуй, это было уже выше человеческих возможностей, и без стимулятора она бы погибла. Но она понимала, что долго такая гонка продолжаться не может. Маг не мог ей никак помочь, но, по крайней мере, он отвлекал на себя значительную часть сил лича, иначе Марго бы уже погибла. И тогда она вспомнила о последнем, средстве, которое имелось в её арсенале.
Разогнавшись по стене, вдоль которой бежала, Марго запрыгнула на вставший у неё на пути шкаф, перехватила скимитары рукоятями вперёд и нажала на скрытые под гардами маленькие кнопки. Из эфесов вырвались две струи чёрной жидкости, которые полетели навстречу личу.
Он был быстр, нечеловечески быстр. Он успел выпустить в Марго ещё одну стрелу. Успел увернуться от одной из струй. Но вторая попала мертвецу прямо в грудь, и рассыпалась чёрными брызгами. Лич с утробным воем, совсем человеческим, рухнул на землю.
Марго, словно загипнотизированная, глядела на неестественно медленно приближающуюся к ней стрелу. Сил увернуться у неё уже не было. Она только и смогла, что вскинуть клинки в заученном движении и в нужный момент взмахнуть.
Стрела встретилась с клинками охотницы и разлетелась мелкими частицами. Они обожгли страшной болью грудь и лицо Марго, а в следующий миг она провалилась в небытие.
***
То, что Марго видела после этого, напоминало ей старую детскую забаву с кислородным голоданием. Она заключалась в следующем: выбранная послушница выполняла в быстром темпе физические упражнения, например, приседания. Когда она начинала запыхаться, другая надавливала на сонную артерию. Нужно было уловить момент, когда недостаток кислорода в крови становился фатальным, но в то же время продержать палец на артерии достаточно долго, чтобы глюки получились качественными. Забава эта, за неимением доступа к наркотикам любого рода, превратилась для послушниц в одно из главных развлечений в школе. Иногда за десять секунд удавалось прожить целую жизнь, а то и несколько, но, очнувшись, никто из них не помнил её подробностей. Отчётливо помнился только момент смерти - всегда быстрой и насильственной.
Вокруг носились кадры и ролики из её двойной жизни. В этот момент Марго не сознавала себя отдельной личностью, даже двумя. Она, словно вектор в чёрт-знает-сколько-мерном пространстве, была разложена на составляющие, и каждый кадр из её жизни обозначал отдельную черту характера, психологический комплекс, засевшую внутри занозу, непримечательное внешне происшествие, отразившееся позднее на всей её жизни...
... Когда же всё началось? Ей было тогда лет пять, нелюдимой стеснительной девчушке, ни в чём ещё не успевшей провиниться, кроме одного: у неё была Дурная Наследственность. Именно так, с большой буквы, она и воспринимала этот свой порок. Отец её был убит в пьяной драке возле водочного магазина, когда ей было два года, у матери появилась своя жизнь, состоявшая из постоянных пьянок и гульбищ, и маленькая Надя осталась на попечении бабушки, образованной и интеллигентной дамы, но при всём этом - никчёмного педагога, если вспомнить о судьбе её матери. Бабушка очень ответственно подходила к воспитанию Нади, и очень гордилась. Не внучкой, а ответственностью. Всем своим знакомым она говорила : " О, вы не представляете, как трудно с такими детьми. Ведь у девочки Дурная Наследственность. Но ничего, я выведу её в люди, чего бы мне это не стоило".
Наверное, Надя так и была бы раздавлена авторитетом бабушки, но в возрасте пяти лет она начала ощущать внутри себя нечто постороннее. Это постороннее сконцентрировалось в районе левого запястья, и к Наде, словно из ниоткуда пришло знание о том, что перед ней - выход в иной мир. Мир, где она сможет быть сильной и свободной. Мир Игры.
Она долго не решалась шагнуть в неизвестность, хотя уже знала, что надо сделать для этого. Когда же она вошла в этот мир, то обнаружила себя такой же слабой и беззащитной пятилетней девочкой, изнуряемой каждодневными и изнурительными тренировками, живущей в подобии приюта для сирот. Она почувствовала себя обманутой, но голос извне говорил ей: терпи.
Много лет протекло, и маленькая девочка превратилась в лучшую охотницу города, но так и не поняла смысла происходящего. В какой Игре она участвует? Что за правила у неё? Какова конечная цель? И вот теперь разгадка близко, подумала Марго. Это была её первая осознанная мысль после смерти. Кусочки сознания начали группироваться вокруг воображаемой оси, и цельность личности постепенно восстанавливалась.
Марго выбралась из небытия, в которое была отправлена последней стрелой лича. Точнее сказать, её вытолкнуло на поверхность сознания, но не в собственное тело, а куда-то выше. Во всяком случае, сейчас она обозревала зал, ставший местом её последнего боя, с высоты метров в пять. Видела своё тело, ничуть не повреждённое осколками стрелы. Внешне, конечно. То есть её, в отличие от большинства охотниц, встретивших смерть в бою, можно будет класть в открытый гроб. Образно выражаясь, поскольку тело, разумеется, сожгут.
У самого входа в зал на спине лежал маг. Живой, хотя и очень потрёпанный. Марго была рада за него, хотя он порядком успел её достать своей болтовнёй. Он даже пребывал в сознании, но не в силах был пошевелиться.
Как ни странно, никто не спешил в подземелье. То ли маги не поняли смысла происходящего, приняв его за провокацию лича, то ли они просто ничего не видели. Мало ли что можно сделать с их шарами...
Тиресий, наконец, смог пошевелиться. Его сильно потрепало: лицо приобрело желтовато-серый оттенок, с подбородка стекала струйка крови. Но он поднялся, бормоча сквозь зубы то ли проклятия, то ли восстанавливающие заклинания. Оглядел мутным взглядом зал, увидел её тело и останки лича и медленно, раскачиваясь и опираясь на посох, но с каждым шагом всё более уверенно, пошёл к ним. Возле лича он надолго не задержался, только поглядел на него, многозначительно покачав головой. А у её тела присел, вернее, рухнул рядом. Провёл по груди рукой ("Ах ты, грёбаный некрофил!" - возмутилась Марго), затем что-то прошептал, и его рука изнутри озарилась серебристым сиянием. Лучи проникли в тело Марго, и она почувствовала впервые за время пребывания в бестелесном состоянии лёгкий укол. Видимо, не все скрепы, связывающие душу и тело, были разорваны. Так вот почему её ещё не выбросило в реальный мир, догадалась Марго. Она всё-таки не умерла.
Тиресий, словно подтверждая её догадку, кивнул. Он прошептал ещё что-то, затем засунул в ножны её сабли, подобрал свой посох и, взяв Марго на руки, пошёл прочь из зала.
В это время маги, наконец, решили выяснить, что же произошло.
***
В зал вошли человек двадцать степенных старцев, держащих наготове посохи, а за ними ввалилась толпа магов помоложе, подмастерьев, простых вояк из службы охраны Академии. Марго поняла, что на их с Тиресием победу никто не рассчитывал. Такая толпа так просто не собирается.
Несколько человек побежали к останкам лича, остальные же обступили Тиресия со всех сторон, держа посохи наготове. Тот, не обращая на магов никакого внимания, шёл прямо на строй. Лишь когда в его грудь уперлось с полдюжины посохов, Тиресий остановился и поднял глаза.
- Отойдите прочь, - сказал он магам.
- Магистр, вы должны пройти с нами, - выступил вперёд давешний неприятный старик. Теперь он был похож не на брюзгливого деда, а на милиционера из старых советских фильмов - вежливого, но сурового. - В этом помещении было применено запрещенное имперским эдиктом оружие некромантов. Вы задерживаетесь для дальнейшего разбирательства и будете отправлены в камеры службы безопасности Академии. Ваш посох, - он протянул руку к Тиресию.
Марго чувствовала, что тот готов взорваться. Дело, пожалуй, кончилось бы плохо, но в это время где-то в глубине строя магов раздался негромкий голос:
- Я полагаю, это не в вашей компетенции, почтенный Клавдий, решать, кому отправиться в камеры, а кому нет. Я забираю с собой молодого человека и... гм... раненую даму, показавших свою отвагу там, где спасовали сильнейшие маги.
Строй магов раздался, и вперёд выступил невысокий лысый человек лет сорока. Ни посоха, ни мантии у него не было, но маги при его появлении стали похожи на детей, застигнутых врасплох за очередной проказой строгим взрослым. Марго не сразу догадалась, что это и есть глава службы безопасности Академии, Публий Септимий, личность в своём роде легендарная. Родового его имени никто не знал, как и истории появления в Академии. Его карьера представляла собой не взлёт, а падение - из подмастерьев в городской обсерватории, самой высокой в Империи, в главного дознавателя в структуре, занимающейся магическими преступлениями и расположенной в глубоких подвалах принадлежащего Академии Дворца Мудрости. Публий не имел почти никаких способностей к магии, но его боялся каждый тайный некромант, каждая ведьма, и каждый рискнувший воспользоваться их запрещёнными услугами.
- Пойдёмте, магистр, - сказал он Тиресию. Тот, казалось, был совсем не рад неожиданной помощи, и смотрел на грозу магов с нескрываемой неприязнью. Но когда Публий повернулся и пошёл к выходу, покорно поплёлся вслед за ним. Марго хотела лететь следом, но понятия не имела, как это делают бесплотные духи, хотя неоднократно наблюдала за полётами призраков на кладбище ещё во время учёбы. Она сконцентрировалась на желании двигаться, но из этого ничего не получилось. Её астральное тело не реагировало ни на какие команды. Марго беспомощно висела в воздухе, как не имеющий опоры космонавт в невесомости. Но вдруг что-то подобное верёвке дёрнуло её и потянуло вслед за собой. Марго нащупала эту верёвку и начала двигаться вдоль неё. Путь вёл к выходу, и она проплыла мимо растерянных магов в коридор, а вскоре догнала Тиресия и Публия. Маг шёл с её телом на руках, опустив голову, а дознаватель ласковым голосом выговаривал ему:
- Убежать хотели, магистр? Не хотите больше продолжать наше плодотворное сотрудничество? И вот решили, раз на этом свете вам некуда податься, сбежать на тот свет, правда? А заодно принести пользу обществу, уничтожив лича и загладив тем самым хоть немного свои преступления. Да только с вашим ли характером руки на себя накладывать? Вот дамочку эту, воительницу, зачем с собой прихватили? Она-то что вам сделала? А я скажу, зачем: трус вы, почтенный магистр, трус и размазня. Даже умереть толком не можете, как тот висельник, что в петлю с ножом в руках лез. А потому вам один только выход - работать дальше с нами, а не играться в благородных героев, как дитя малое.
Тиресий молчал. Он словно сломался. То, что не смог сделать лич со всем своим могуществом, сделал хорошо подобранными словами Публий. Марго не понимала, о чём он говорил, да и не хотела понимать. Для неё было важно только одно: куда они несут её тело и что собираются с ним сделать. Может, она ещё жива, и это всего лишь бредовое видение. Но если она мертва, и её собираются разупокоить - это чертовски плохо. Публий, конечно, главный борец с некромантами, но это означает, что он может использовать и их методы. Для чего? Что же она совершила? Тут Марго вспомнила о своих скимитарах.
Эти клинки были реликвией Ордена, всегда находящейся в руках лучшей охотницы города. Ими владела одна из матерей-основательниц, Юлия Первая, и именно этими клинками она, по легенде, уничтожила за один день четыре сотни монстров. Марго получила эти скимитары в неполных девятнадцать лет, и была самой молодой их обладательницей за всё время существования Ордена. Клинки и впрямь были уникальны - они одинаково хорошо рубили и шёлковый платок, подброшенный в воздух, и дубовую плаху в руку толщиной. Минувшие столетия не оставили на них никакого отпечатка - следствие хорошего ухода. Только рукояти слегка поистёрлись.
Но это было не главным. У самого основания рукоятей, под конусообразными гардами, имелись две сложного устройства кнопки, которые невозможно было случайно нажать. По легенде, в клинках была заключена страшная сила, способная уничтожить целую орду нежити. Но пользоваться этой силой можно было только однажды, в совершенно безвыходной ситуации, грозящей гибелью не только самой охотнице, но и всему живому в мире.
Марго не знала, правильно ли она поступила. Она так же не понимала, что имел в виду тот старикашка, Клавдий, когда говорил об оружии древних некромантов. Не понимала, но чувствовала, что разгадка ничего хорошего ей не сулит.
Но в любом случае всякий ответ будет лучше мучительной неизвестности.
Маг и дознаватель вышли из подземелья.
***
- А что вы, магистр, собираетесь делать с этим телом? То, о чём я подумал? А зачем, интересно, вам нужна ревенантша-охотница? Конечно, в хозяйстве это вещь полезная, но и хлопот с ней... Но если это ваша маленькая прихоть, так уж и быть, помогу. В нашем магическом зверинце есть довольно прочные клетки...
- Она жива, - прервал Публия маг. - Просто находится в коме. Думаю, я смогу её вывести из этого состояния. Но мне нужен доступ к чёрному алтарю.
- А зачем вам чёрный алтарь? Я так понимаю, если она просто в коме, то ей не нужно проходить через процедуру разупокоения...
- Кто из нас двоих некромант, я или вы? - разговор завёл их, наконец, в ту область, где Тиресий чувствовал своё безоговорочное превосходство. - Вы ведь сами не знаете, чем обладаете. И я не знаю пока что. Охотница оказалась в очень специфическом состоянии, необычайно интересном для мага. Я смогу вернуть её к жизни, а заодно получу необходимые сведения о возможностях алтаря.
Дознаватель недоверчиво посмотрел на мага. Марго уже догадалась, что Тиресий вешает ему лапшу на уши. Публий, был хитёр, дьявольски хитёр, но он к тому же был тёмен и необразован. Он чувствовал звериным чутьём, не раз и не два спасавшим его на тернистом пути шпика и палача, что его обманывают, но уличить мага в обмане не мог. Поэтому ему оставалось только согласиться, дабы не ронять достоинства в глазах Тиресия.
- Что ж, хорошо. Когда вам будет угодно этим заняться?
- Прямо сейчас. Скоро я буду уже не в состоянии.
Тиресий действительно едва держался на ногах. Всё-таки бой его порядком истощил. Он, пожалуй, состарился за этот день лет на пять. И как он собирался приступать к сложному ритуалу, ни Марго, ни Публий не понимали.
- У входа ждёт мой экипаж. Я доставлю вас в нашу контору.
Они вышли на улицу.
У входа стояла не слишком роскошная карета чёрного цвета, без гербов, украшений и прочих опознавательных знаков. Но, несмотря на это, весь город знал её и её кучера, старика лет пятидесяти в огромной остроконечной шляпе с широкими полями. Эта карета приезжала только за очень важными клиентами службы безопасности Академии, и того, за кем она приехала, не могли спасти ни титулы, ни деньги, ни покровители на самом верху. Наверное, именно за эту фатальную неизбежность возмездия её и прозвали "чёрным вороном". Когда маг и дознаватель вышли, возле неё уже собралась толпа, и все глазели на мага - кто с любопытством, кто с неприязнью, а некоторые даже сочувственно. Последних, впрочем, было совсем мало.
Никто, впрочем, не выкрикивал оскорблений - Публия боялся весь город. Маг положил тело Марго на одно из сидений с видимым облегчением - он очень устал, да и охотницу сложно было назвать хрупкой и воздушной. Когда все поместились в карете и тронулись, кто из толпы крикнул:
- Колдуны поганые! И шлюха с саблями вам продалась!
Марго потянуло вслед за каретой, и она не успела разглядеть лицо мерзавца.
***
Дворец Мудрости был не столь внушителен по размерам, как хранилище, но несравнимо более роскошен: парадный вход, подпираемый колоннами, мраморная облицовка фасада, обширный внутренний дворик, с портиками и статуями, где маги могли проводить время в размышлениях. У входа толклось около десятка всевозможных экипажей, было так же и несколько портшезов, предпочитаемых дамами-магессами. Здешняя публика наблюдала за дознавателем с плохо скрываемым страхом. Наверняка здесь были и знакомые Тиресия, но никто с ним не здоровался, все сразу замолкали, как только видели вблизи Публия.
Снова они проделывали долги путь в подвалы дворца. Марго подумала, как же хорошо живётся героям книг и фильмов, из жизни которых вырезаются нудные и скучные подробности, и оставляются одни приключения. Монтаж - великая вещь. Жаль, что в Игре он не предусмотрен.
Публий испарился как-то незаметно, но маг, видимо, знал куда идти. Это были, видимо, не знаменитые пыточные подвалы, а просто какие-то подсобные помещения, поскольку ярус был, очевидно, необитаем. Пройдя через пыльный коридор, Тиресий повернул направо, нащупал на стене какую-то потайную кнопку, и стена, как в дешёвом детективе, начала медленно поворачиваться. Марго была несколько разочарована таким банальным поворотом сюжета. Но в следующую секунду она не на шутку испугалась: когда маг прошёл внутрь, она последовала за ним, но натолкнулась на невидимую преграду. Её отшвырнуло назад, и она почувствовала, как рвутся незримые скрепы, соединяющие душу с телом. Маг, к счастью, тоже почувствовал это, что-то прошептал, и магическая защита исчезла.
Марго вплыла и увидела тот самый чёрный алтарь, о котором маг говорил с Публием.
***
Это был идеально ровный параллелепипед из материала, напоминающего эбонит. Этакий кирпич в масштабе 1:10. Маг положил Марго на него и отошёл к стоящим рядом шкафам с зельями. Вынул пробирку с красной жидкостью из специального резервуара, напоминающего термос. Марго догадалась, что находится в пробирке, только после того как маг щедро окропил красной жидкостью все четыре угла алтаря. Жидкость, понятное дело, является кровью - не томатным же соком! Причём не обычной кровью, а полученной отвратительнейшими способами, по сравнению с которыми описания ритуалов стигийских чернокнижников у Говарда и его последователей покажутся отрывками из кулинарной книги. Если это действительно некромагический ритуал.
Вот так дела! Орден, значит, кровью истекает по ночам на улицах, защищая простой народ от нежити, а в Академии обосновалось целое гнездо некромантов, причём крышует их человек, которому по должности положено всяких преступных магов травить. Коррупция в высших эшелонах власти, короче. Везде одно и то же.
Марго подумала о том, что теперь с ней будет. Пожалуй, с того (то есть, в данный момент, этого) света её вытащат, здесь она магу отчего-то верила. А дальше? Она теперь слишком много знает, чтобы жить долго и счастливо. Может, маг её пожалеет и отпустит? Земляк всё-таки.
Но Марго понимала, что никто жалеть её не будет. Земля с её законами находится неизвестно как далеко отсюда в пространстве и во времени. Здесь же другой закон: играющего - не щади. Это знание пришло к ней только сейчас, но она уже привыкла к таким озарениям свыше.
Тиресий в это время стягивал с неё одежду. Он уже отбросил в сторону куртку и рубаху, и в данный момент, перевернув её на живот, возился с хитроумными крючками лифа. Марго такое бесцеремонное обращение с её телом разозлило, и она поняла, что будет делать, когда её оживят: охотница, даже голая и безоружная - страшный противник.
Маг так ничего и не смог сделать с лифом. Изощрённо матерясь, он достал кривой, ятаганной формы кинжал, видимо, предназначенный для жертвоприношений, и жестоко искромсал бедный бюстгальтер. Затем снова переложил её на живот и начал свой гнусный ритуал.
Сначала Тиресий покрыл тело Марго жёлтоватой мазью, сразу же впитавшейся и не оставившей никаких следов. Марго снова почувствовала лёгкий укол, а затем жжение. Видимо, её ощущения с этими словами не имели ничего общего, но Марго могла описать их только так. Далее маг положил ей на грудь две металлических пластины, соединённых серебряной цепью, и начал читать нараспев.
Слова были Марго незнакомы. Наверное, один из мёртвых языков, которые используют только маги. Но она вдруг почувствовала, что понимает смысл слов.
"Приди к алтарю, бродящая душа, и вернись в свою темницу.
Не отдавайся ни Солнцу, ни Луне, ни земле, ни воде,
Беги зверя лесного, и человека, и немёртвого.
Где бы ни была, приди к темнице своей.
Кровь нерождённого зовёт тебя, неумершую,
И боль его тревожит тебя, и не даёт упокоения..."
Марго почувствовала страшную боль, и страх, давно забытый и погребённый в глубине сознания шок рождающегося. Что же творится, мне так хорошо здесь, но что-то тащит меня, отторгает от привычной среды... Свет, холод, страх, боль... Много боли. Хочется кричать, но не выходит, я слишком мал для этого... Это - смерть. Но как же можно! Я не знаю ещё, что такое жизнь! За что!
Последние мысли уже не были мыслями младенца. Марго поволокло вниз, она увидела свое стремительно надвигающееся тело, и её сознание вновь рассыпалось мелкими фрагментами.
***
Марго обнаружила себя сидящей на алтаре в полуголом виде и пронзительно кричащей. Несколько секунд у неё ушло на то, чтобы осознать, где она находится и что с ней происходит. Как только она всё поняла, включилась программа действий, предусмотренная на подобный случай.
Маг стоял слева от неё, и она легко смогла дотянуться до него носком сапога. Удар в висок вывел его из строя, но, как Марго и рассчитывала, ненадолго. Очнулся Тиресий уже связанным обрывками собственной мантии и с лезвием скимитара, приставленным к горлу. Но, казалось, этому факту он нисколько не удивился, только устало вздохнул и сказал по-русски:
- Убери железяку и развяжи меня. Ты даже не представляешь, в какой мы с тобой оказались заднице и как мало у меня времени на объяснения.
- Заткнись и говори, когда я тебе прикажу! - буквально прорычала Марго. - У меня есть несколько вопросов, и ты будешь жить, пока я не получу ответы на них. Потом, может быть, ты сам попросишь у меня смерти, а пока отвечай. Понял?
Маг покосился на клинок в руках охотницы, и кивнул. Убеждать разъярённую охотницу у него не было ни сил, ни желания. По ходу дела разберёмся. "Если она меня не прирежет до этого" - мелькнула в голове мысль.
- Ты меня разупокоил? - начала Марго допрос.
- Лучше сказать, реанимировал. Ты не была мертва совершенно, просто душа твоя на некоторое время отделилась от тела. Интересный опыт, не правда ли?...
- Заткнись! Вопрос второй: что ты собирался со мной делать?
- Поговорить, а потом отпустить. Вот сейчас мы поговорим, и я тебя...
Марго осатанела от такой наглости. Чтобы показать, кто в доме хозяин, она сдавила его горло . Маг затрепыхался, и она с силой нажала ему коленом на солнечное сплетение, и, выдавив весь воздух, добавила кулаком по морде. На этом неравный бой закончился.
Марго стояла над магом, задыхающимся и хлюпающим разбитым носом. Злость прошла, и ногой по рёбрам она добавила ему просто так, для порядка. Отрезала кусок от его мантии и вытерла, словно ребёнку, под носом. Взяла за грудки и привела в сидячее положение. Только сейчас она обнаружила, что стоит в полуобнажённом виде, сверкая голыми грудями так, что даже задолбанный маг смотрит не то что бы с похотью, а так... С интересом. Не торопясь, чтобы это не выглядело проявлением девичьей стыдливости, Марго оделась.
- Могила, чтоб её... - поежилась она. - Так, на чём мы остановились?
- На том, что ты должна меня развязать.
- Обойдёшься. А вообще, какого чёрта ты взял с собой именно меня?
- Ты же лучшая в городе, - ответил маг. - Когда три года назад вампиры послали четверых своих убийц достать тебя во время дежурства, ты выжила. А выжить ты просто не могла. Я сразу понял, что ты Игрок.
Марго помнила ту историю. Она и сама не очень понимала, как смогла убить четверых высших вампиров. Никаких сверхспособностей она за собой не замечала. Просто делала то, чему её учили с детства. Но - лучше и быстрее, чем остальные.
Когда под утро она пришла в крепость, с жутким шрамом от плеча до середины бедра, залитая с ног до головы своей и чужой кровью, когда трупы убийц были обнаружены - её объявили лучшей охотницей города и выдали легендарные скимитары.. Марго стала кумиром для молодняка, но ветераны Ордена смотрели на неё очень недобрыми взглядами. Сейчас, правда, это всё забылось, но в своё время о ней ходили жуткие слухи. В прежние времена она вполне могла бы попасть на костёр - просто так, для профилактики, но эпоха религиозных фанатиков ушла в прошлое. Будем надеяться, что безвозвратно.
Понятно, почему он выбрал именно её. Но причём тут то, что она Игрок? Маг знает о Игре больше, чем она, это ясно. Ах, да, он же говорил, что знает многих Игроков. Значит, надо его пытать именно об этом.
- Что ты знаешь о Игре? - спросила она.
- Интересный вопрос, но, боюсь, немного не по теме. У нас достаточно забот и без всякой метафизики. Смысл бытия можно выяснить и потом, а сейчас...
Марго устало вздохнула. Если этому придурку не дать выговориться, от него ничего не добьёшься.
- Валяй, - сказала она ему, присаживаясь рядом и бдительно отслеживая каждое движение мага. Если бы маг вздумал сотворить какое-либо заклинание, он умер бы, как только Марго почувствовала магические колебания в эфире. Тиресий знал об этом, и потому не пытался освободиться.
***
- Начну издалека. Как ты уже поняла, я некромант. Мне, конечно, далековато до древних, но для подпольных условий я достиг немалых успехов. Попалась мне в руки одна интересная книжонка, которая по странной случайности не попала в костёр в те ещё времена. Не понял я и сотой доли написанного в ней, но и того, что понял, хватило с лихвой.
Тогда я начал экспериментировать с поднятием мертвецов. Ненастными ночами лазил по кладбищу, раскапывал могилы, похищал тела и куски тел, чтобы потом сшить из них нечто более-менее жизнеспособное... Весёлое, в общем, было времечко. По большей части ни черта у меня не выходило, а то, что получалось, было совершенно бесполезно как в хозяйстве, так и бою. Зомби отчего-то не понимали простейших команд, а скелеты вообще разваливались при малейшем прикосновении. Тогда я решил применить свои навыки для зарабатывания денег. Сама знаешь, наверное, сколько сейчас платят подмастерью, занимающемуся не прикладной, а фундаментальной магией. Что, не знаешь? Ну, лучше тебе и не знать.
Не буду рассказывать тебе, как я вышел на сеть себе подобных, как доказывал своё право работать с ними. Скажу одно: тамошняя мафия - дети по сравнению с теми уродами, что сидят в Академии. Чёрт возьми, почему я, в своё время лучший студент потока, должен прозябать в жалкой конуре, которую иногда и обогреть не могу от голода и нехватки сил? А всё из-за жирных кретинов, которые два периода в голове удержать не способны, но обладают связями. А, да чего уж там...
Мои новые друзья отнеслись ко мне с почтением, и сразу выделили неплохое дельце - занятие геронтомагией. Наши маги, может, умеют фаерболами швыряться, он ни черта не подвинулись в изучении жизни и смерти, причин старения и развития человека. Байки про магов, которые живут несколько сотен лет - бред, природу обманывать они не умеют. А вот я - умею. Немножко.
Моими клиентами были в основном богатые аристократы, панически боявшиеся старения и смерти. Снадобья, замедлявшие старение и позволявшие старым пердунам прожить ещё сколько-нибудь и даже залезть ещё несколько раз на молодых любовниц, мы получали из эмбрионов. Человеческих, разумеется. Нет, мы никого не похищали, просто к нам же приходили делать аборты молодые аристократки, имевшие глупость не принять вовремя противозачаточные пилюли. В общем, расходов с нашей стороны минимум, а платили нам очень хорошо.
Всё хорошее, понятное дело, когда-нибудь кончается. Нашу сеть накрыла служба безопасности. Не ушёл никто. Но мне, можно сказать повезло.
Моих дружков пытали у меня на глазах. А пытать подручные Публия, я скажу тебе, умеют. Три ночи подряд я слушал их вопли, хруст ломаемых костей, треск разрываемой плоти. Самое страшное было то, что их пытали, по сути, просто так - все сведения они выложили в первый же день, но палачи никак не могли оставить некромантов без традиционной процедуры. Как я тогда не сошёл с ума - не знаю. Когда же истерзанные тела убрали, чтобы казнить публично на площади, в пыточную зашёл сам Публий.
Мой рассудок настолько сильно пошатнулся, что я не долго не мог понять, что ему от меня нужно. Я понимал, конечно, что меня вербуют, но с какой целью? Хотя в тот момент я был так напуган, что готов был стать кем угодно - стукачом, "кротом" или лошадью в упряжке "Чёрного Ворона". Когда же до меня дошла суть предложения Публия, я вообще вздохнул с облегчением, поскольку для меня ничего в принципе не менялось.
В службе безопасности, как ты понимаешь, служат такие же люди, как мы с тобой. Я, правда, в этом несколько усомнился во время допроса, но Публий поспешил рассеять мои сомнения. Как и все на свете люди, эти палачи любят жизнь (свою, разумеется) и страшно боятся смерти (своей, понятное дело). И им хочется жить хорошо, и при этом как можно дольше. Вот обеспечить второй пункт меня и попросили.
Публий одержим идеей бессмертия. Уж не знаю, что у него за комплексы образовались в детстве, но он совершенно не может представить, как восходит солнце утром, пробуждается природа - а его в этом мире нет. Я, разумеется, воспринял его просьбу буквально - предложил ему на выбор сделаться ревенантом, вампиром, гулем либо вурдалаком. Лича из него не получилось бы ни при каком раскладе, поскольку нет у него никаких способностей к магии.
Вот только шутка моя не была воспринята. Мне подробно разъяснили, что существование в образе нежити имеет ряд существенных проблем, как социального характера, так и чисто бытового. Нам, видите ли, никак нельзя отказаться от всяких маленьких радостей вроде женщин, вина и поста главы магической службы безопасности. Нам, понимаете, надо жить, а не не-жить.
Спрашиваешь, откуда взялся алтарь? Не знаю, Публий, видимо, раздобыл его ещё до моей вербовки. Скажу одно: эта игрушка, наследство древних, страшно могущественная. Я научился использовать кое-какие её возможности, но это примерно то же, что колоть мобильником орехи.
В общем, с тех пор я работаю на Публия. Пожалуй, мне бы следовало его благодарить - я получил магистерский посох, неплохую должность на факультете, деньги считать тем более отвык. Но вот жить так я больше не могу. Мне надоело постоянное чувство страха. Когда я перестану быть нужным Публию, он вряд ли позволит мне просто так умереть. Это его философия: чем больше страданий причиняешь людям, тем сильнее становишься. Бред вроде бы, но в чём-то он прав.
Но теперь он наконец-то ошибся. Я не хотел умереть, когда вышел сегодня против лича. Я искал тебя - Игрока и охотницу в одном лице. Если бы тебя не было, я бы тебя выдумал. Ты поможешь мне, Марго. Другого выхода нет ни у тебя, ни у меня.
***
При последних словах мага в голове у Марго словно сдвинулись с места невидимые шестерёнки, пару раз провернулись, и плотный поток событий сегодняшнего дня развернулся в обширную и совершенно понятную панораму.
За магом, несомненно, плотно следят. Но всякая прослушка становится бессмысленной, когда они разговаривают по-русски. Марго представила себе, как куча специалистов по древним и малоизвестным языкам бьется над записью их разговора. Да, здесь открывается обширный простор для шпионских игр. Если, конечно, Публий не примет самое простое решение - схватить их и всё выпытать. Но, если он не дуболом какой-нибудь, а настоящая ищейка, то с простыми решениями повременит. А он явно не дуболом...
Игра, затеянная магом, в таком случае превратится в причудливое нагромождение логических связей высших порядков. Откуда это вспомнилось? А, на философии лектор вскользь говорил о схоластике: мол, раз мы математики, значит, нас это должно заинтересовать. Вот, чёрт, чем ты слушала лекции, охотница? Думала, раз философия, значит, на фиг не надо? А вот тебе и пригодилось.
Ни черта у нас не выйдет, подумала вдруг устало Марго. Прихлопнет нас этот гестаповец. То есть не сразу прихлопнет, а запытает до смерти.
Вот, уже, значит, и "нас". Маг ещё лежит связанный, а она уже сделалась его союзницей, пусть пока только в мыслях. А куда деваться? Они ведь теперь в одной лодке. Он может быть ей неприятен, но жить ли, помирать - теперь вместе с ним.
- Ладно, - сказала Марго после долгой паузы. - Только один вопрос: что твои там про оружие некромантов болтали? Я не поняла.
Маг выдержал паузу, вдохнул и продолжил повествование дальше:
- Сабельки, твои, охотница, очень уж непростые...
- Не "сабельки", а скимитары, - поправила Марго.
- Мне это без разницы. Я до сих пор "шмайссер" от МП-38 отличить не могу, не то что с твоими ножичками разбираться. Ну, ладно, это не важно. Главное то, что сюрприз, которым ты угостила нашего друга - очень редкая вещь. Зелье исторжения души называется. Действует практически стопроцентно на любых видах нежити. То есть, не стопроцентно, конечно, на всякий газ есть противогаз, но для лича, к нашему счастью, хватило. Но вот я и сам до сих пор не пойму, как оно попало к вашему Ордену. Делают его некроманты посредством массовых жертвоприношений и жутких пыток, которые даже мне при всей фантазии вообразить сложно. То есть делали, конечно, сейчас такого беспредела никто не допустит. Я тут прикинул, чтобы получить ту дозу, которая содержалась в твоих сабельках, надо было принести в жертву население небольшого городка.
Но это всё лирика. Я полагаю, маги и сами не поняли, что у нас произошло. Они ведь умные старые книжки по ночам не читают, ха. Но на всякий случай решили нас обоих упрятать до выяснения. И если бы не мой обожаемый патрон, неизвестно, чем бы всё закончилось.
А сейчас я отрублюсь. Потому что на сегодняшний день впечатлений у меня достаточно. Я выдержал труднейший магический поединок, провёл сложнейшую операцию, а в награду получил по морде от психованной девчонки. Не спорю, за дело. В общем, пока. Да, и не забудь меня развязать перед уходом.