Дориан: другие произведения.

Ваша безопасность превыше всего...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
   Медленный бег времени в тихой берёзовой роще в самом центре громадного полиса вырвал его из привычной атмосферы вечного бега и постоянных опозданий. Искусственный ветерок пробежался по изумительной зелёной листве и так же как возник, так же и стих, оставив лёгкость и пустоту... Именно здесь он ощущал себя одиноко, так, как ему и хотелось - остаться с собою наедине, избавится от бега времени, остановиться и подумать...
   Именно эта лавочка, это дерево, этот парк... Здесь и произошла их первая встреча. Встреча мимолётная, быстрая и памятная...
   Быстро перекусив в ближайшей забегаловке он взглянул на старинные наручные часы механической эпохи и смог себя убедить, что всё же оставшегося времени ему хватит чтобы побывать в парке - оазисе дымного делового центра. Почему-то парк был изгоем, каким бывают люди, не вписывающие в понятия и устои общества, потому в нём застать людей было сложно, практически невозможно, чего не скажешь о кибернетических организмах. Некогда созданные людьми они так и тянулись к чему-то чуждому себе, к живой природе и их здесь бывало порой до трёх-четырёх сотен за раз.
   "Человек идёт!", "Человек идёт!", "Человек идёт!" - слышалось со всех сторон как только Он подступил к парку и кибернгетичекие организмы сразу же расступались, почтительно уступая ему дорогу.
   Он кланялся в знак признательности, хотя это было и не обязательно - киборги были чем-то низшим, не в пример рабам, - у тех хоть душа какая ни какая была, эти же... И ему отвечали тем же...
   Лавочка в миг опустела и машины расползлись во все стороны, оставляя человека наедине с парком...
   Времени было не много... и он закрыл глаза... погрузился в свои мысли...
   Стук каблуков - неистребимого атрибута женского гардероба - он заслышал ещё издалека, но не придал ему значения... Цокот приближался... Приближался быстро... Она явно спешила и, видимо, решила срезать через парк.
   И ничего не случилось бы, не спеши она так сильно, не ступая без разбора, и не рухни прямо перед ним...
   Так и было: он сидит, наслаждается тишиной, лёгким искусственным ветерком, погружается в свои мысли, улыбка уже готова расплыться на его устах и... и вдруг... это был не грохот, не скрип ломающегося каблука и не вскрик не устоявшей на ногах женщины - это было нечто иное, хлопок и вот, что-то рухнуло прямо у его ног, - он это ощутил всем своим телом.
   Глаза открылись сами, произвольно и он обомлел. Он не верил в чувства, воспитанный технократической культурой, привыкший к рациональности во всём, чувства не только не признавал как нечто стоящее, а более того - даже презирал тех, кто позволял себе, пускай даже и изредка, проявление чувств в той или иной форме. И тут, ещё не открыавя глаз, он вдруг ощутил нечто такое, что перевернула раз и навсегда его жизнь. Открывая глаза, он был уже иным, что с ним произошло, что сменилось - он и сам не знал, но лишь открыв глаза, он сразу жен впился взглядом в ту, что лежала у его ног и с полными глазами слёз взирала в его сторону.
   Руки сами подхватили лёгкое изящное тело, нежно опустили на лавочку, уста интересовались её состоянием, самочувствие, ощущением, а какая-то, основная часть его взирала на это чудо и не могла дать рационального объяснения тем ощущениям, что охватили его в тот миг.
   На работу в тот день он не вернулся, что было на него так не похоже, она, естественно, тоже не продолжила свой путь, вот так они и просидели вдвоём, две родственные души, вдруг осознавшие, что созданы друг для друга.
   - Увидимся... - проводил он её.
   - Да... увидимся... - отвечала она, махнув на прощание и ещё пару раз оглянувшись.
   Этот вечер был самым долгим и одновременно самым коротким в их жизни.
   - Как дела? - интересовалась жена, только лишь перешагнул он порог своего жилища. Строгая, высокая, худощавая широкобёдрая блондинка - как раз такая, какими было модно быть той весной когда они познакомились. Ему тогда казалось, что это любовь и он всеми клетками организма стыдился этого, отгонял и, видимо, потому и нашёл массу поводов чтобы связать свою жизнь с нею. Она же была рациональна не менее его, настолько рациональна, насколько только способна быть таковой женщина. Холодной, расчетливой и хладнокровной - пожалуй, ещё более опасной, чем затаившаяся в засаде пантера. Она ему нравилась, так он считал, но сейчас, переступив порог, его глазам предстала совсем иная особа - холодная, чуждая, агрессивная, опасная, с которой у него ничего общего не было и быть не могло.
   Поглощая синтезированную похлёбку - извечный ужин примерной домохозяйки, питательный, практичный и дешевый - он не мог найти себе места.
   - Что-то случилось? - её проницательный взгляд выворачивал его на изнанку, обнажая всю сущность...
   - Да нет... плохо чувствую... голова...
   - Препараты.. - то ли поверила, то ли ответила наиболее практично она.
   Ему не хотелось, чтобы жена, с которой он состоял в браке уже без малого четырнадцать лет, заподозрила его в чем-то, тем более обвинила...
   - Хорошо... думаю, это будет лучшим решением.
   Она ещё раз оценивающе взглянула на него, что-то ей не понравилось, но она постаралась не подать виду.
   Ночь в помещении без окон и дверей точно такое же время суток, что и любое иное, разве что управляемое интеллектуальном домом - программой, обеспечивающей их жизнедеятельность под землёй на глубине более трёх сотен метров.
   Этой ночью он не спал. Лёг в постель, накрылся одеялом, закрыл глаза и думал, думал... пролежав так всю ночь, так и не провалившись в сон, пока мажордом не поднял их с кровати... Он думал о том, что случилось с ним в парке, пытался анализировать, накладывать модели поведения, строить стены, но стены рушились, модели получались какими-то уж ненастоящими, надуманными, панарошечными...
   Следующий день. Работа валилась из рук, данные не срастались, пять пропущенных клиентских вызовов...
   - Ты случаем не приболел?! - похлопал его по плечу начальник, - жест, который мог бы быть эмоциональным, если бы не был предписан внутренней инструкцией по комфортному общению с подчинёнными. Когда-то ему это нравилось - все регламентировано, расписано, учтено, на любой момент имеется процедура или группа процедур - выполняй и живи в своё удовольствие... Сейчас же его этот жест покоробил, он даже отшатнулся...
   - Затрудняюсь ответить однозначно... - говорил он так, как этого требовал всё тот же регламент. - Ощущения таковы, что скорее да, чем нет.
   Он удивился самому себе, как отработанные до автоматизма слова сами сорвались с губ и как вся сущность содрогнулась от этого штампа, обезличившего всех, одевшего и обувшего в единую униформу невзрачного цвета и выстроившего всех в единый бессбойный механизм - улей безвольных пчёл-работяг...
   - Тогда возьми отгул, отдохни, прими лекарств. - опять штамп, штамп заботы о сотрудниках, демократизм в общении, понимание и сострадание по инструкции.
   - У меня работа... - продолжил он игру.
   - Ты очень ценен, чтобы мы тебя теряли. Ты должен отдохнуть, и не беспокойся...
   Он кивнул, развернулся и отправился прочь из этого жужжащего улья, в котором на его место сразу же посадили новенько статиста, так что незаменимых людей в этой системе не было - была сама система, незаменимая...
   "Меня тошнит от всего этого... Тошнит от однообразия, от поголовного одурачивания, от шор, от подавления личности, от... от..." - он не находил слов чтобы выразить свои чувства, потому что ни когда их и не выражал, ложась спать точно по режиму, вставая, идя на работу, работая, как пчела, даже не понимая смысла большинства своих действий, не обедал и не ужинал, а просто вводил в организм питательные вещества, ни чем не отличался от любого другого члена общества - общества без тяжких преступлений, без скандалов и, как казалось, без проблем.
   Он не пошёл домой, не стал возвращаться туда, где ему было ещё более тяжко, чем даже на работе, а так и бродил весь день по шумным улицам города, делал для себя массу открытий, удивляясь как же это ему раньше не приходилось хаживать здесь... Пока не свалился с неба вечер и она не пришла на свидание. Местом был всё тот же парк и он был счастлив, счастлив так, как не бывал никогда ранее, даже не осознавая, что подобное возможно. Она, похоже, испытывала то же самое, отвечая ему взаимностью... Домой он той ночью не вернулся, не желая ложиться в постель с ненавистной ему женщиной, не желая терять ни секунды жизни в тёмном подземелье и, естественно, на работу заявился в состоянии, не соответствующем регламенту.
   - Хм... - удивился шеф и надел свою рабочую, предписанную инструкциями, улыбку.
   - Гляжу тебе уже лучше.
   - Я... - это было не по правилам, но коли он болен, то ему могли и простить.
   - Хотя, думаю, тебе стоит показаться нашему врачу... - и был увлечён за руку туда, где за белой дверью находился корпоративный врач, профи своего дела - иного и быть не могло, авторитетный и непроницаем.
   Осмотр длился не долго, все процедуры были автоматизированы, работа же медика сводилась к чтению результатов исследования с экрана и рекомендация лечения всё из той же диагностической машины. А в остальном - он был более чем авторитетен и профессионален.
   - Усталость, плохой сон... Недавняя половая связь, истощение организма, - как физическое, так и психическое...
   - О! - инструктивно похлопал его по плечу шеф. - Да ты молодчина, мужик!!!
   - Спасибо... - выдавил он из себя.
   - Знаешь что, давай сделаем так. Не станем мы тебя отпускать домой, а то знаю я особ женского пола - все силы из тебя высосут, дава1й ты отоспишься у нас в лазарете, а когда будешь готов - приступишь к работе.
   - Это было бы великолепно...
   И он спал, как не спал с самого детства, а когда на город опустилась ночь, он пробудился, вышел в переполненный ночной офис - организации не могли себе позволить такой роскоши, как останавливать работу ни на минуту, потому даже офисные работники работали в три смены, - и тихо покинул его стены. Она ждала всё там же, в маленьком парке, на той же лавочке, под шелестом березовой листвы.
   - Я уже длмала, что ты не придёшь.
   - Нет, ни когда. - отвечал он. - Это невозможно. Всё, что угодно, но только не это.
   - Я тоже на то надеюсь...
   - Нас ни что не способно разлучить...
   И так прошла ещё одна ночь вместе...
   - Прошу встать. - его толкали достаточно бесцеремонно в бок, в нарушение всех инструкций.
   - Да. - открыл он глаза, находясь в постели лазарета компании.
   - Прошу встать. - предложил ему шеф, находящийся почему-то в окружении лиц в штатском, но одним своим видом внушающих уважение и страх.
   - Департамент нравственности. - представились присутствующие и с нескрываемым презрением сковали его руки за спиною.
   Стоит заметить, что департамент нравственности, та самая организация, что следила за порядком, имела свою скрытую агентуру практически везде и выносила свои решения хоть в соответствии с законами, ими же и написанными. Попасть в руки ДН было достойным презрения. Кого попало они не брали - а уж если брали, то уже редко когда отпускали.
   - Я... я ... не понимаю... - пытался возразить он, но его не слушали...
   Под гул всеобщей тишины обращёнными в его сторону осуждающими взглядами провожал его некогда сплочённый и дружелюбный коллектив.
   За судом дело не стало, суди тем же вечером.
   - Этот человек замарал всё, что было, есть и будет ценным для нас! - вёл свою обличительную речь обвинитель. - Должностной обман, бродяжничество во время трудового дня, обращение с кибернетическими организмами, как с равными... - это лишь мелочи, незначительные проступки, которые можно было бы и простить...
   Он вздохнул, понимая, что сейчас всё извратят, очернят, обвинят его во всём, что видалось ему истинно ценным, и было чуждым им. Защита?! Защита полагалась, но была быстрее рудиментом старой системы правосудия, нежели чем-то действенным, на что можно было опереться.
   Речь лилась и лилась, обвинитель красиво отрабатывал свой хлеб, тем более, что это был мировой обвинитель, известный всей планете по программе "Правосудие", транслируемой в "самое удачное для этого время". Он и сам когда-то с упоением следил за происходящим на экране, осуждал извращенцев, отщепенцев, моральных уродов и просто эмоционально больных обвиняемых и всей душою желе их смерти, как заразы, которую нужно искоренить под самый корень пока та не расползлась по всему миру. Теперь ситуация несколько сменилась, теперь уже он сидел по эту сторону экрана и миллиарды пар глаз сейчас разбирали каждую морщинку его лица, осуждали и ненавидели даже не пытаясь понять тех мотивов, что руководили им.
   - И последнее, самое главное и страшнейшее нарушение - моральное разложение. - чуть ли не взвыл обвинитель, и теперь на весь экран вылетела картинка, снятая явно скрытой камерой. Вот он сидит всё в том же парке... Вот она... вот моменты их общения... вот... И всё это на весь мир, для миллиардов людей... А потом холодный, - даже ледяной монолог его супруги: "... я сразу же заподозрила что-то неладное и в первую очередь, как законопослушная гражданка и член общества, о том сообщила в департамент нравственности..."
   - Именно так... Сознательность супруги позволила пресечь очередное психическое отклонение глубоко законспирированного врага общества... - Подходил к самой кульминации обвинитель. - Но это ещё не всё! Самое интригующее и одновременно отвратительное состоит в том, что если поближе приглядеться к особе, с которой наш обвиняемый столь близко общается, то любой без сомнения признает в ней последнюю модель кибернетического организма, - бракованного, несомненно. И это и есть верх извращённости, - и если бы это были просто половые отношения, мы бы ещё поняли и были бы не столь строги, по большему счёту именно для этого эту модель и создавали, но эмоциональная привязанность! Привязанность! Обожание!! Сладкие слова в ночном парке!!! Всё это достойно презрения, а уж к роботу - недочеловеку, - это моральное уродство, достойное наивысшей меры наказания.
   Он взорвался, кровь прилила ему к лицу, мышцы напряглись, в глазах обрисовался кровавый коридор и он готов был рвать да метать, но за долю секунды до того миниатюрная иголочка, встроенная в кресло, выдвинулась на пару сантиметров и всё пропало... он обмяк и уже не слышал вопроса к защитнику, не слышал как тот лишь махнул головой, мол, сказать нечего, согласен, и того, как бил молоток после оглашения приговора...
   - Ваше последнее желание. - камера была угрюма, чем-то похожа на его жильё, разве что немного поменьше.
   - Зачем?
   - Что зачем?
   - Зачем и как?
   - Как? - отвечали ему. - Просто - мобильные камеры по всему городу.
   - Зачем?
   - Для безопасности, разве не понятно?! Для всеобщей безопасности в целом и для вашей безопасности в частности. Последнее желание будет?
   - Да. Побывать в том парке и увидеть её...
   - Первое, - устроим, со вторым, - увы, - её уже деактивировали как бракованный экземпляр...
   - Зачем?
   - Да всё для потому же! Потому что безопасность превыше всего! Ваша безопасность(!) превыше всего!!!
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Т.Форш "Сердце Светоча" К.Баштовая "Пыль дорог" А.Левицкий, Л.Жаков "Змееныш" Д.Аксенов "Победитель" А.Ясинский "Ник" Е.Белова "Ты - дура! Или приключения дракоши" Ю.Зонис, А.Шакилов "Культурный герой" А.Бобл "Пуля-квант" А.Круз "Я еду домой" К.Измайлова "Странники" Вер.Иванова "Право быть" Я.Тройнич "Леди в странствиях" И.Эльтеррус "Потерянный легион: Империя" В.Хватов "Охота на Сталина" С.Мазур "Слезы солнца" Р.Артемьев "Без образа и подобия" М.Шевцов "Дорога в Ауровиль" (докум, путеш.) Т.Устименко "Невезучие" И.Эльтеррус, Т.Морозова "Коричневый меч" Ю.Иванович "Торговец эпохами-1. Рай и ад Земли" М.Палев "Знак Ганнибала" А.Мичурин "Еда и патроны"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"