Городенский Павел, Городенский Александр: другие произведения.

Город

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    АННОТАЦИЯ Книга рассказывает о людях, переживших глобальный катаклизм. Все действия разворачиваются в городе Минске, где жизнь каждого выжившего после катастрофы превратилась в существование. Это мир, в котором продовольствие и боеприпасы стоят нескольких человеческих жизней, а человеческая жизнь вовсе не имеет ценности. В Минске - смерть и анархия, болезни и голод. Все моральные устои заглушены. Люди перестали быть людьми в полном понимании этого слова. Но человек с самого начала имеет право на спасение, и город дает людям последний шанс. Шанс изменить самих себя, изменить свою жизнь, изменить все вокруг. В книге использованы различные приёмы по выживанию в экстремальных ситуациях, приведено огромное количество примеров и способов автономного существования человека в городских условиях. Все события, описанные в книге, никогда не происходили в реальности и являются исключительно фантазией авторов. Имена, фамилии, прозвища и другие совпадения полностью случайны. ЖАНРЫ/ПОДЖАНРЫ: Фантастика/Постапокалиптика ОБЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ: Приключенческое МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: Наш мир/город Минск (Республика Беларусь) ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ: Недалёкое будущее СЮЖЕТНЫЕ ХОДЫ: Квест ЛИНЕЙНОСТЬ СЮЖЕТА: Линейный с экскурсами ВОЗРАСТ ЧИТАТЕЛЯ: 16+
  
  Мы думаем,
  что способны обмануть свою судьбу.
  Но судьба чаще всего обманывает нас.
  Мы понимаем это,
  когда стоим в самом конце своего пути.
  Когда перед тем, как сделать последний шаг,
  перед нашими глазами пролетает то,
  что мы называем жизнью.
  Мы стараемся не спешить просматривать ее.
  Стараемся остановить,
  что-то пересмотреть,
  переделать.
  Но итог все равно выходит один.
  Меняется лишь картинка.
  С самого начала нашего пути картинка цветная и подобна сладкому сну.
  Мы наслаждаемся беззаботным детством,
  с легкостью взлетаем навстречу самым заветным мечтам.
  А потом
  этот сон постепенно тускнеет и приобретает серый оттенок.
  Детство безвозвратно исчезает,
  мечты испаряются не оставляя своих следов.
  И мы забываемся в потоках текущего времени.
  Мы падаем на колени, поднимаемся и снова падаем.
  Преодолеваем препятствие одно,
  и тут же перед нами вырастает новое.
  Мы что-то создаём и тут же что-то разрушаем.
  Мы способны разрушить даже то,
  что создано не нами,
  не человеком.
  А потом мы замечаем,
  что потоки нашего времени ускоряются,
  мы пытаемся их остановить,
  но ничего не получается.
  И мы незаметно уходим.
  Уходим навсегда.
  
  П. Городенский
  
  ПРОЛОГ
  
  Когда-то мы жили в идеальном мире, и нам казалось, что так будет всегда. Однако мы ошибались, наш мир очень легко сломать. Это случилось четыре года назад. Никто и подумать не мог, что внезапное отключение электричества по всему городу - это первые признаки больших перемен. Наш мир просто умирал на глазах... Все началось с выпусков новостей. По радио и телевидению стали чуть ли не каждый час передавать всякие научные передачи об аномальной активности солнца, пятнах и каких-то ближайших, небывалых за всю историю, магнитных бурях. Мало кто трубил тревогу. В основном говорили, что все обойдется, поэтому никто особо не предавал этим прогнозам никакого значения. Современного человека, казалось, уже ни чем не напугаешь. Все жили своей жизнью и не обращали на эту научную хрень никакого внимания.
  
  Запись из книжки Спасателя
  
  ОДИН ЧАС СПУСТЯ
  
  Ожидаемая магнитная буря обернулась настоящей катастрофой. Остановились ТЭЦ, фабрики, метро. По городу прокатилась волна аварий, пожаров и внезапных смертей, зависимых от магнитной погоды. Вся электроника вышла из строя. Прекратилась подача водоснабжения ко всем муниципальным участкам. Исчезла связь. МЧС, милиция и скорая помощь приведены в повышенную готовность.
  
  ДЕНЬ СПУСТЯ
  
  Люди подавлены и напуганы. Попытки запустить резервные системы электроснабжения заканчиваются провалом. Снова горит вся электроника. Все силы брошены на устранение аварий. В городе введено чрезвычайное положение. На заводах и фабриках проносятся народные волнения в связи с остановками рабочих мест. Отсутствие информации начинает сводить людей с ума. Никто ничего не знает.
  
  НЕДЕЛЯ СПУСТЯ
  
  Аварии все еще не устранены. Крупные магазины закрыты из-за отсутствия электроэнергии. Небольшие магазинчики и ларьки не справляются с большим наплывом покупателей. Несмотря на резкое повышения цен, люди сметают продукты и все необходимое. В городе ничего не меняется. Милиция с дружинниками усиливают патрули районов. МЧС начинает выдавать гуманитарную помощь. Появляются случаи кражи и разбоя.
  
  ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
  
  Окончательно закрываются школы, фабрики и заводы. Информационный голод продолжается. Аварии все еще не устранены. Случаи кражи и разбоя учащаются. Народные волнения переносятся к зданиям районных администраций. Правительство делает якобы 'все', чтобы успокоить население.
  
  МЕСЯЦ СПУСТЯ
  
  Приходят первые холода. Все попытки запустить системы жизнеобеспечения снова провалены. Народные волнения набирают обороты. Появились первые беженцы. Учащаются случаи мародерства и грабежей на дорогах. Информация от населения скрывается. Проходят собрания и демонстрации, на которых выступают представители властей с успокаивающей информацией. На районах вводится комендантский час.
  
  ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
  
  В домах холодно. Многие уходят из города. В квартирах появляются печи вместе с пожарами и угоревшими. На улицах появились первые жертвы обморожения. Милицейские приемники заполнены нарушителями порядка. Грабежи и демонстрации стали слишком часты.
  
  ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
  
  По районам прокатывается волна массовых беспорядков. Штурмуют здания администраций, разносят аптеки, заправки, продуктовые склады и магазины. Начинается бунт. Работы на аварийных участках остановлены. Введены первые воинские части на подавление беспорядков. Идут разгромы милицейских участков. Среди демонстрантов появляется оружие. Везде погромы. В городе введено военное положение. На улицах Минска образовываются первые блокпосты.
  
  ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ
  
  Точка 'не возврата' пройдена. В город основательно вошли войска. Появились первые дезертиры, перешедшие на сторону мирного населения. Толпа вооружается. Погромы перерастают в стычки с военными и милицией. В последних попытках поддержания общественного порядка военным отдан приказ стрелять на поражение. В городе началась гражданская война. Люди, которые не успели уйти, прячутся в убежищах. Стрельба не затихает даже ночью.
  
  ПОЛГОДА СПУСТЯ
  
  Силами воинских частей подобие порядка восстановлено. Среди мирного населения начинают образовываться первые ячейки сопротивления. Исчезает командование и высшие чины правительства. Появляются целые группы дезертиров в армии. В городе снова начинается хаос. Окончательный развал дисциплины в вооруженных силах приводит к очередным боевым действиям за власть между остатками командования и силами сопротивления.
  
  ГОД СПУСТЯ
  
  Город разбит на территории контролирования военными и сопротивлением. Бои не прекращаются. Остатками командования принято решение о срочном уничтожении сопротивления. Начинаются артиллерийские обстрелы районов. Из-за отсутствия припасов армия раскалывается почти полностью.
  
  ДВА ГОДА СПУСТЯ
  
  По неизвестным причинам снова горит вся отремонтированная электроника. Народное сопротивление раскалывается на множество мелких группировок. Как таковая война закончена. Идут мелкие уличные бои. Между группировками начинаются междоусобицы. Благодаря затишью остатки воинских частей укрепляются в городе и создают первые спасательные пункты. Жители вылезают из убежищ и начинают искать свою безопасность, заселяя близлежащие дома у зданий, занятых военными. В городе голод и эпидемии.
  
  ТРИ ГОДА СПУСТЯ
  
  Город разделен на участки. Дома объединяются и появляются первые дворы. Из-за очередных массовых беспорядков создается единый центр спасательных пунктов и устанавливается жесткий режим. Спасательные пункты активно начинают уничтожать группировки и искоренять остатки 'беспредела'. Многие сопротивленцы бросили оружие и ушли во дворы в поисках мирной жизни. Но противники старого режима продолжают сбиваться в стаи и создавать новые и сильные группировки. Снова начинает налаживаться электричество. Среди населения начинается массовая торговля. Создаются рынки. Устанавливается бартерная система. Появляется первый устав спасательного движения под названием 'Новый Минск'. Принято множество законов. Начинает осуществляться план по решению проблемы восстановления нового порядка. Стрельба затихает почти полностью. Из-за территориальных споров многие пункты все еще остаются самостоятельными и не подписывают соглашение о едином управлении. Некоторые пункты оставили статус 'СП' и не соглашаются надеть синие повязки, как отличительный знак всех борющихся за новый порядок.
  
  ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ
  
  Город живет по новым законам. Спасательные пункты набирают силу и становятся популярным движением среди населения. Все чаще появляются противники нового режима и создаются все новые и новые группировки. Некоторые города страны выходят на связь. Минск обрастает загадками, легендами и небылицами. Люди начинают новую жизнь.
  
  Сколько уже прошло времени, но люди так и не научились быть братьями. Они все еще убивают друг друга из-за своих, уже давно никому не нужных, идей. Нет, люди не готовы к новой жизни. Мне незачем было возвращаться в Минск...
  
  Запись из книжки Спасателя
  
  Глава 1
  ВРЕМЯ ЖИТЬ
  
  'Не пройти мне ответом
  Там где пулей вопрос,
  Где каждый взгляд - миллиметром,
  Время - пять папирос.
  Мертвый город хоронит
  Свои голоса.
  Потерялись и бродят
  Между стен небеса.
  Рождество наступило,
  В подвале темно.
  Сколько душ погубило
  Напротив окно?'
  
  Ю. Шевчук гр. ДДТ 'Мертвый город. Рождество'
  
  Этот день для меня начался, как и многие другие. Я проснулся среди ночи, разжег уже давно потухший костер, заварил чай и, как обычно, сел у огня в ожидании рассвета.
  В последнее время мне часто приходилось оставаться в городе на ночлег. Обычно я его устраивал на верхних этажах зданий. Там не сильно чувствуется запах дыма и еще можно отыскать остатки мебели для костра. Вчера мне сильно повезло: в одной из высоток мне сразу удалось найти подходящее место и практически без труда устроить себе ночевку.
  Мне как всегда не спалось... Ночь в заброхе*, как ни странно, проходила тихо и мирно. Я сидел с кружкой чая и спокойно смотрел на огонь. В эти минуты ни о чем не хочется думать. Наверное, вот так я просидел бы всю свою оставшуюся жизнь, но неизбежно наступающий рассвет обязательно вернет меня к этой уже давно бесполезной реальности.
  О своей прошлой жизни я старался не вспоминать, но она слишком хорошо позаботилась, чтобы о ней я никогда не забыл, оставив на моем лице и руках следы от ран и ожогов.
  Когда все началось, нашу бригаду подняли по тревоге и ввели в город на подавление демонстраций. По крайней мере, нам так сказали. Первые части, вошедшие в Минск, не справлялись с народными волнениями, и нас кинули якобы им в помощь. То, что это не очередной обычный разгон 'несогласных', мы осознали, когда наша колонна добралась до центра города: там все уже полыхало огнем. В спешке мы заняли какую-то многоэтажку у самой дороги и стали укрепляться. Никто не мог понять, что вокруг происходит, кого мы ждем, кто враг...
  Через несколько минут из высоток напротив посыпались выстрелы. Парень, что стоял возле меня, рухнул, как подкошенный: ему перебило обе ноги.
  Начался бой. Вдруг у дороги, что разделяла здания, показалось несколько гражданских. Они хотели перебраться на нашу сторону. Скорее всего, это были мирные люди, которые просто спасались от этого безумия. Мужик, что держал ребенка на руках, рванул по проезжей части первый. Я пытался остановить наших ребят, но они расстреляли его, как только тот выбежал на открытую местность.
  Потом внезапно раздался грохот, и угол комнаты, где находился наш командир роты, разнесло вдребезги. Потом снова грохот, и очередная стена, но уже неподалеку от меня, разлетелась на куски. Я успел отпрыгнуть и только краем глаза заметил, что в одном из окон, где укрепился противник, стояло двое гражданских с РПГ*. Это они обстреливали наши позиции. Как потом оказалось, это были так называемые дезертиры из воинских частей, перешедшие на сторону народного сопротивления.
  До последнего я не мог поверить, что в городе началась настоящая гражданская война. У меня в голове не укладывалось это.
  Почти сразу после первой Остановки*, слухов по нашей части ходило немало, и самые популярные были именно про возможно скорый бунт. Еще до всего случившегося в республике стояли сомнительные времена. Вся якобы стабильная страна разделилась на две части: на тех, кто был 'за' и тех, кто не желал пополнять собой общее бездумное стадо. Отключение - вот что послужило главной причиной для решительных действий. Власти до последнего скрывали правду о своем бессилии перед стихией, но простых людей нельзя обмануть, вот они и взялись за оружие. Смелости и всех остальных составляющих, чтобы отчаянно лезть под пули у людей накопилось достаточно. Между молотом и наковальней всегда получается крепкая сталь, намного крепче стали, из которой сделан сам молот. Так и получилось - от безысходности, голода и холода брат пошел на своего брата. Потом это безумие было невозможно остановить. У каждой стороны - своя правда.
  Первый этаж здания заняло сопротивление. Мы стояли на верхних пролетах и не собирались сдавать позиции. Все прекрасно понимали, что если нам дадут выйти из дома без боя, мы прекратим стрелять и спокойно уйдем. Но этого не произошло. Механизм войны уже был запущен.
  Последнее, что я помнил, это то, как пытался вытащить какого-то парня из огня. Потом что-то прогремело, и его засыпало обломками. Следом все оборвалось и для меня.
  Я очнулся в помещении, похожем на подвал, среди множества раненных солдат и гражданских. Оказалось, что меня вытащили бойцы из сопротивления. Они проводили зачистку после нашего разгрома и случайно напоролись на меня в обломках. Большая часть нашей бригады погибла в тот день. Нас разбили и рассеяли по всему городу. Выживших офицеров взяли в плен, некоторых даже расстреляли. Простых солдат-срочников, с условием, что они перейдут на сторону сопротивления, трогать не стали. Вот так и закончилась моя срочная служба в стодвадцатке* - без объявления демобилизации, до которой мне оставалось всего пару месяцев.
  Несколько недель я пролежал в их лазарете, который за все это время, из-за боев, перемещали раз двадцать. Лечение было никакое, лекарств не хватало, да в прочем, как и всего остального. А потом, когда я уже встал на ноги, мне вручили автомат и отправили на позиции одной из ячеек*, у которой стояла задача регулярно совершать ночные вылазки на позиции десантников, что крепко держали дома в центре. Это была не моя война, и когда нас раздолбала пятерка*, мне удалось бежать. Так я стал дезертиром для обеих сторон.
  Немного позже я прибился к группе гражданских, которые выбирались из города, но вскоре мы попали под обстрел района: снова ранение, снова несколько недель в отключке. На этот раз меня подобрал какой-то старик. Я даже до сих пор не знаю его имени. Однажды он вышел из подвала за водой и не вернулся. Тогда я собрал его пожитки и опять двинулся из города, но так уйти и не смог.
  Своих родных я не видел с тех пор, как призвался в армию. Сейчас наш район почти весь разрушен и превратился для выживших в гиблые места: там полно мародеров и еще черт знает кого. Я всего один раз ходил к руинам своего дома, и мне этого похода хватило вполне: чуть не подорвался на мине и еле ушел от каких-то 'отморозков'.
  Сейчас трудно жить всем. Каждая ночь в городе становится все холоднее и напоминает о неизбежном приходе зимы. Я хорошо помню прошлые зимы, и мне есть чего по-настоящему бояться. Тогда было очень много смертей: люди замерзали в подвалах, умирали если не от голода, то обязательно от выстрела. Сейчас, конечно, немного легче, но я не думаю, что эта зима будет теплее и спокойнее предыдущих. Я полностью уверен, что следом за холодом придет страшная и голодная смерть для многих. Здесь даже не надо гадать.
  Нынешняя жизнь в городе вся завязана на торговле и поисковом ремесле*. С приходами морозов цепочка может оборваться, и все опять пойдет под откос. А она обязательно оборвется, я уже стал замечать первые признаки.
  Сразу после войны, когда образовались пункты, я промышлял проводником. Водил людей из одного спасательного пункта* на другой. С каждым днем желающих перейти становилось все меньше, а поскольку в основном приходилось водить торговцев, соответственно, на пунктах в несколько раз убавилось рыночных дней. Сейчас ремесло настолько стало невостребованным, что даже некоторые проводники стали сбиваться в кучи и убирать своих конкурентов, чтобы полностью монополизировать проводной бизнес. С самого начала рынки работали практически каждый день, а сейчас, если их открывают, то в лучшем случае на два - три дня в неделю.
  
  Потом, занявшись поисковым ремеслом, я нажил себе врагов еще и в этой сфере. С проводным делом* я 'подвязал', но иногда попадаются еще желающие воспользоваться моими услугами: хороших проводников сейчас немного в городе осталось, пересчитать по пальцам можно. Раньше поисковые рейды приносили неплохую прибыль, но когда пункты ввели обязательное разрешение, за которое необходимо отдавать на их склады большую часть найденного, ремесло начинает тоже изживать себя и потихоньку перестает быть выгодным. Никто, правда, не запрещает заниматься поиском без разрешения, но если его нет, поисковик автоматически приравнивается к мародеру, а это уже смерть. В заброхах часто встречается патруль пунктовиков, который обязательно проверит наличие бумажки с печатью.
  Когда наступят морозы, в промысел надолго не выйдешь, да и сейчас уже выходы стали менее удачными из-за холодов, конкурентов и мародеров. Осень - это сезон по заготовке припасов на зиму. Многие стараются в это время получить разрешение на поиск, а тем, кому не достается пунктовое 'добро', целенаправленно или на свой страх и риск пополняют ряды 'халявщиков'. Вот и цепочка потихоньку трещит по швам, склады пунктов не пополняются, торговцы остаются без товара, соответственно, народ начинает голодать, а там, глядишь, и до нового бунта недалеко.
  Из города сейчас уже не уйти. Только сумасшедший пойдет на это: в центре стреляют до сих пор, а на окраинах вообще неизвестно, что творится. Придется дотягивать свой срок здесь, в Новом Минске.
  Я уже давно подумываю бросить поисковое ремесло и заняться чем-нибудь другим.
  Разнорабочим* быть - себя не уважать. Я всегда считал эту профессию полностью бессмысленной, и горбатиться на разных 'гандонов' сейчас уж точно не собираюсь. Но я и не осуждаю тех, кто работает на них. Работать и жить на территории, которую охраняют больше сотни вооруженных лбов, намного спокойней.
  В пунктовики записываться я тоже не хочу. Все, что происходит на улицах города, меня давно не волнует, и лезть под пули за какие-то непонятные идеи нисколько не хочется, хотя всех бойцов ставят на довольствие, выделяя пайку и бесплатное жилье в казармах.
  Арендатором* стать - надо как минимум несколько комнат иметь.
  Скупщиком* - связи нужны, без них никак. Мастерскую открыть - а что чинить, если кроме, как стрелять, ничего не умеешь. Да и глупо что-то начинать вообще, когда скоро все ляжет очередной полной 'жопой'. Что делать - сам не знаю...
  За окном уже начало светать. Я допил чай и принялся собираться в дорогу. Сегодня я должен вскрыть два своих тайника и двинуть на один из центральных пунктов: надо продать добытое скупщикам.
  Тайники сейчас делают все кому не лень, чтобы не таскать с собой самое ценное и привлекать к себе особое внимание. Желающих поживиться 'на халяву' стало хоть отбавляй.
  Первым делом я проверил в своей фляжке воду, запас еды и наличие вощеных спичек. 'Должно еще на день хватить, вот батарейки в фонаре почти сели, блин, но ничего, на рынке прикуплю еще...'.
  Следующее, что всегда я брал с собой, это добротный охотничий нож и свой незаменимый АКМ* - хорошая штука, правда, старенький уже, но для стрельбы еще сгодится. Нож я прикупил на одном рынке за несколько пачек сигарет, а ствол мне достался практически бесплатно, я как-то выменял его всего на две бутылки водки у одного алкаша.
  В боковом кармане своего рюкзака я всегда держал инструменты: пассатижи, несколько отверток, пару молотков и небольшую монтировку. Самые незаменимые вещи на поисковом: всегда приходится что-то ломать, вскрывать или долбить.
  Бушлат, в котором я всегда ходил, однажды нашел в заброхе. Там еще были найдены хорошие берцы, практический новый теплый свитер и неплохие джинсы. Конечно же, это все я оставил себе, потому что хорошая обувь и одежда в городе уже почти дефицит.
  'Ну что, пора идти...'.
  Преодолев несколько улиц, я остановился у проезжей части перевести дух. По привычке осмотрелся и прислушался. Вокруг стояла немая и даже, наверное, мертвая тишина. Здания возвышались как огромные памятники на каком-то гигантском кладбище. К этому невозможно привыкнуть, но в такой тишине всегда можно услышать опасность до того, как она тебя настигнет.
  Ранее утро хорошо подходило для переходов. В это время мало кто может попасться на глаза, хотя угадать сложно. Однажды я по неосторожности напоролся на целую группу мародеров. Их было пятеро, но мне тогда очень сильно повезло. Я вышел из той перестрелки полным победителем и еще с неплохими трофеями. Помимо всякого полезного, у одного из трупов нашлась Ф-1* - самая дорогая находка той встречи. Обувь, оружие и патроны я продал скупщикам в тот же вечер, а 'эфку' решил оставить себе. Теперь я всегда ее ношу с собой, чтобы минировать подходы к привалу или к самому ценному тайнику: в городе хватает любителей следить за поисковиками, для того, чтобы по-тихому поднимать их тайники или вовсе отстреливать, как собак.
  Весь переход до этого места занял около двух часов, пора бы уже передохнуть, но что-то мне здесь не нравилось. Я нутром чувствовал, будто за мной кто-то наблюдает из этих окон напротив. 'А может из тех, или вообще из той подземки. Блин, да что я здесь стою, как на показ. Валить надо. Ага, вон туда, за машину...'. Я не стал больше раздумывать и на всякий случай двинулся к какой-то сгоревшей легковушке.
  За машиной я вытащил из рюкзака бинокль и внимательно осмотрел ближайшие здания у подземного перехода. Все вроде бы чисто и спокойно. 'О-па! Вот тебе и на...'.
  Из подземки появились трое. Все были одеты кое-как, но наличие стволов у каждого объясняло многое. 'Вроде не пунктовики, повязок нет. На поиске может, или мародерят. Че вы там интересно делали? Хотя какая разница - стволы есть, значит, нечего соваться...'.
  Незнакомцы остановились у самой подземки и о чем-то разговаривали, размахивая руками в разные стороны.
  'Ладно, чего тут сиськи мять, пойду я, пока не заметили...'.
  Я уже собирался выдвигаться, как вдруг один из незнакомцев выхватил пистолет и без лишних слов выстрелил в грудь своему собеседнику. Тот рухнул замертво, и сразу же раздался второй выстрел, пуля которого догнала убегающую жертву номер два.
  'От сука, всех завалил. И кто ты после этого...'.
  Незнакомец, немного постояв, удостоверился в смерти обоих и, оглядываясь по сторонам, принялся собирать с 'побежденных' трофеи.
  'Ну и куда это годится. Нет, родной, так не прокатит...'.
  Оценив свое тактическое преимущество, я решил наказать 'халявщика'. Рюкзак я закинул в машину, оставив при себе только ствол.
  Пока незнакомец был занят сборами, я метнулся за автобусную остановку, которая находилась практически у самого перехода.
  'Так, тормозить не стоит. Сейчас туда, к парапету, и валю козла...'.
  Так и было сделано. 'Музыка' пришлась удачная и даже, наверное, слишком: я очередью размолотил ему голову. Явно перестарался, потому как все, что я мог бы добыть, забрызгалось кровью и мозгами. Я не решился копаться в этой жиже и взял только Макарыча*, который крепко сжимал в руке убитый.
  Подошел к третьему бедняге и перевернул его.
  'Рожа знакомая какая-то. Хотя сейчас уже поздно руками махать. А это что?'.
   Я вытащил из-под мертвеца АКСУ*. Автомат был просто в идеальном состоянии: еще в масле, затвор ходил с натугой, приклад отстегивался, как швейцарские часы, а магазин был заполнен под завязку маслятами*. 'Нихера себе, босяк босяком, а железо-то крутое носил. Конфискуем...'.
  В сумке этого бедняги находился разный хлам. Я стал его перебирать.
  'О! Целая коробка цветных карандашей. Детишкам на пункте раздам, обрадуются... Оба! Чего это у нас? Рация, блин! Мадэ ин чайна. Китайская хрень... Ладно, возьму, может, кто на запчасти купит...'.
  Обшарив все остальные карманы, кроме как пол-пачки сигарет, больше ничего полезного я не нашел. 'Так, ладно, что-то задержался я здесь. Надо по-тиху валить...'.
  Я уже подходил к машине, где лежал мой рюкзак, как вдруг где-то неподалеку раздался рев мотора. 'Е-мае, патруль!'. Схватив мешок, я и изо всех сил рванул к подземному переходу. Совсем доли секунд меня отделяли от нежелательной встречи с пунктовыми, но я все-таки успел скрыться в подземке.
  В том, что это была патрульная машина какого-нибудь ближайшего спасательного пункта, я не сомневался. Только у них более-менее была налажена починка транспорта и сбор горюче-смазочных материалов. Хотя некоторые группировки тоже достигли этого, но здесь, в этих заброхах, никто, кроме пунктовых, шариться точно не будет.
  От греха подальше я решил спуститься вглубь метро и немного обождать. Батарейки уже почти сели, но фонарь еще светил. Я шел медленно, вслушиваясь в свои шаги, которые раскатывались слабым эхом и где-то терялись в жуткой, до дрожи во всем теле, темноте.
  'Ну и че теперь делать? Наверх сейчас нефиг соваться. А сколько ждать? Хрен его знает. От, попал, так попал... Блин, еще фонарь мозг дурит...'.
  Срочно надо вычислять свое местонахождение. С этим нельзя было медлить, потому как в любой момент фонарь мог потухнуть, и все шансы отсюда выбраться почти приравняются к нулю. По названию станции было ясно, что где-то недалеко должен находиться выход на поверхность с другой стороны улицы. Надо было только пройти вдоль путей метров пятьсот, что я и сделал.
  'Ну-ка, выход должен быть где-то здесь...'.
  Внезапно потух фонарь.
  'Бля! Так... Где спички...'.
  В темноте было неудобно копаться в рюкзаке, но через несколько минут метро снова озарилось светом. Я поджег найденную в мешке тряпку.
  'Ох, епт!!!'.
  Факел, собранный на скорую руку, выпал. Я выхватил свой автомат и приготовился к стрельбе.
  То, что я увидел на бетонке, меня здорово напугало. В тусклом свете упавшей тряпки я разглядел лежащего человека. Немного погодя я подошел к телу и пнул его. В любую секунду я был готов всадить в него очередь, но он так и не подал признаков жизни.
  'Мертвый, что ли...'.
  Когда я наклонился, то увидел, что этот человек лежит в луже собственной крови. Бушлат работника МЧС был совсем новый, но только изрядно запачкан. 'Спасатель, наверное, или так где-то надыбал бушлат...'. Неподалеку от тела я увидел армейский вещмешок. Рука парня застыла прямо у самого рюкзака: видимо, он тянулся к нему.
  Я подошел к мешку и аккуратно перевернул его дулом автомата. Сразу же отскочил в сторону: вдруг ненароком рванет.
  Удостоверившись, что все в порядке, я вывернул содержимое мешка на землю, как вдруг потухла тряпка. Мне пришлось опять в темноте лезть к себе в рюкзак и заново мастерить новый факел. На этот раз я его сделал больше и пропитал водкой, которую всегда носил про запас.
  Свет горел яркий. Мне было удобно рассматривать вывернутые вещи этого бедолаги. Чего только там не было: с пятерку банок тушеного мяса, пакет хлебных сухарей, всякая походная посуда, чай, сахар, медикаменты, крупа, самодельные дымовые шашки, спички, всякие ручные инструменты, которых так мне не хватало для поиска, особенно болтореза и жидкого ключа.
  В заднем кармане мешка я нашел несколько батареек, маленький раскладной ножик и какой-то полиэтиленовый сверток, обмотанный клейкой лентой для прочности. Я мигом сорвал пакет и увидел весь исписанный ежедневник красного цвета, кучу каких-то разрисованных бумаг, среди которых я нашел подробную карту Минска с непонятными на ней отметками.
  'Наверное, поисковик... Да... Не повезло парню. Извини, друг, я думаю, ты будешь не против, если я все это заберу себе. Тебе уже больше ничего не понадобится...'.
  Я ушел сразу, как только закончил складывать его вещи. Это место мне совсем не нравилось. Слишком опасно было оставаться возле недавно подстреленного человека. Теперь мне ясно, что делали эти трое в подземке. По всей видимости, они зацепили этого парня и гнались за его добром. Молодец, успел уйти, только вот минское метро стало для него последним местом его привала, огромным склепом.
  Кровавые следы этого человека вывели меня к выходу. Я решил не медлить и короткими перебежками перебрался вглубь застроек. Там намного спокойней, нежели на открытой местности.
  Через час я добрался к своему первому тайнику. Он находился в доме возле детского садика на самом верхнем этаже.
  Как обычно, я сначала из бинокля осмотрел местность, укрывшись в соседнем здании, а только потом двинул на вскрытие своей 'нычки'.
  Вся процедура длилась около двадцати минут. Достав схрон, я решил идти дальше.
  До следующего тайника минут сорок ходьбы: слишком опасно делать привал в местах, где достаешь свою закладку. Уж очень большая вероятность на кого-нибудь напороться.
  Вторая, и самая ценная закладка добытого, находилась в здании школы. Осмотревшись, прежде чем идти к тайнику, я решил немного передохнуть и перекусить. После вскрытия этого схрона мне нужно будет идти без остановок.
  Костер разводить я не стал, просто открыл банку тушенки. С аппетитом уложив все ее содержимое, я закурил и принялся листать найденный в метро ежедневник.
  Это была жизнь в строках неизвестного мне человека. Он называл себя Спасателем. Многое я узнал из его записей. Теперь мне стало ясно, что это за отметки на карте. Он описывал их на страницах своей записной книжки: все спасательные пункты, территории группировок, безопасные и торговые тропы, различные жилые дворы* и уже проверенные им заброхи. Определенно, это ценная информация, но когда я дошел до отдельных записей, меня просто всего перевернуло. Я увидел там то, что может стать самой ценной информацией во всем городе. Кто бы мог подумать, что этому человеку удалось сделать многое за отведенное ему время. Теперь у меня появилась другая цель. Надо проверить все, о чем сказано на этих страницах.
  Скоро начнет темнеть, надо выдвигаться, по темноте переходы слишком опасные.
  Я достал бинокль и стал осматривать все подходы к школе. Эти места всегда были спокойные, они умерли еще во время войны. Но на всякий случай я должен удостовериться, что за мной нет хвоста.
  Чисто... Надо идти...
  Вдруг мое тело обессиленное рухнуло на пол. Мне стало трудно дышать. Ничего не понимая, я попытался подняться, но ослабевшие руки только проехались по полу.
  'Что это? Кровь? Бля! Меня подстрелили... Почему я не слышал выстрела... Надо было проверить окна. Странно, боли нет совсем. Интересно, сколько я еще продержусь? Хотя какая разница... Кто-то поднимается по лестнице... А вот сейчас и увидим, кто стрелял, только бы не здохнуть до его прихода. Холодно... Очень холодно... Ну где же ты... А... В-о-о-о-т он... Герой, бля... С Винторезом*, падла... Чего смотришь, сука... Я таких, как ты, подушил бы еще... Ну давай... Не тяни...'.
  
  _____________________________
  
  Городской Словарь
  
  * Заброха - Название местности, покинутое людьми.
  
  * РПГ - Ручной Противотанковый Гранатомёт. Практически не бывает на рынках города. Цена самого гранатомета не сильно высокая по сравнению с ценой на боеприпасы. Тактико-технические характеристики: Калибр гранатомета - 40 мм; Калибр гранаты - 85 мм; Масса гранаты - 2,2 кг; Максимальная скорость гранаты - 300 м/с; Прицельная дальность - 500 м.
  
  * Остановка - День, когда случилась катастрофа.
  
  * Стодвадцатка - Одна из воинских частей вошедшая в город на подавление восстания. 120-ая ОМБР (Отдельная Механизированная Бригада).
  
  * Ячейка - Отряд сопротивления.
  
  * Пятерка - Одна из воинских частей, вошедшая в город на подавление восстания. 5-ая ОБРСПН (Отдельная Бригада Специального Назначения).
  
  * Поисковое ремесло - Согласно уставу спасательных пунктов, это один из законных ремесел Нового Минска. Когда закончилась война, в городе началась массовая добыча припасов и ценных для выживания вещей. Тогда перед пунктами стал вопрос о срочном запрете мародерства в связи с не вечными ресурсами в заброхах. Впоследствии запретить мародерство как таковое, спасательные пункты сумели, назначив за нее высшую меру наказания, а саму же деятельность урегулировали обязательным получением разрешения и узаконили, как поисковое ремесло. По официальным данным каждый день в заброхах города на поисках находится около пяти сотен поисковиков. Самые необходимые вещи, которые можно продать скупщикам и которые являются ходовой валютой в городе: продовольствие, одежда, обувь, различные энергоносители и зарядные устройства, оружие, боеприпасы, инструменты, топливо.
  
  * Спасательные пункты - Спасательные пункты (СП) образовались практически сразу после войны. Сейчас они представляют собой единственную власть в городе и целенаправленно навязывают всем жителям Нового Минска свои правила и законы. Все спасательные пункты живут за счет сбора налогов с ремесленников и торговцев, взамен на их безопасность. Ряды бойцов в основном пополняют добровольцы, но иногда СП объявляют обязательную мобилизацию в контролируемых дворах. Структура СП: Начальник пункта; Прямые заместители начальника; Служба тыла; Командиры силовых подразделений. Силовые подразделения СП: Внутренняя охрана; Патруль; Подразделения специального назначения. Общие цели и задачи: Восстановление и поддержание своей власти на контролируемых районах; Совместная работа с другими пунктами и дворами по искоренению беспредела в городе; Пропаганда своих законов и правил; Ликвидация незаконных ремесел, особенно разбоя и мародерства; Охрана своих территорий от посягательств и их расширения. Отличительные знаки пунктовиков - синяя повязка на правой руке. На каждом спасательном пункте есть большой и, как правило, хорошо охраняемый рынок, который работает всего несколько дней. По договоренности всех спасательных пунктов города, рынки работают по установленному графику, для поддержания равновесия пополнений СП складов. Т.е. если рынок работает на одних спасательных пунктах, то на других он закрыт.
  
  * Проводное дело - Согласно уставу спасательных пунктов, это один из законных ремесел Нового Минска. В некоторых дворах данное ремесло практически изжило себя из-за частой гибели проводников и немалой платы за проход. Но некоторые смельчаки все еще продолжают заниматься проводным делом. Все проводники города стараются не работать со спасательными пунктами во избежание конфликта с группировками, через территории которых они проводят своих клиентов. Проводное дело часто перерастает в посыльное ремесло, чем многие поводыри очень не хотят заниматься, поскольку считают это занятие не благородным и почти унизительным. В основном проводники водят рейдовых торговцев и ремесленников по дворам и пунктам города.
  
  * Разнорабочие - Согласно уставу спасательных пунктов, каждый контролируемый двор обязан выделять людей на общественные работы. Впоследствии это занятие переросло в наемный труд, которым охотно пользуются спасательные пункты и почти все более состоятельные жители: арендаторы, хозяева различных лавок, старшины дворов и т.д. По законам СП все наниматели, в том числе и сам спасательный пункт, обязаны платить разнорабочим за их труд. Очень часто это занятие представляет собой неблагодарную и изнурительную работу, очень похожую на настоящее рабство.
  
  * Арендаторы - Согласно уставу спасательных пунктов, это один из законных ремесел Нового Минска. Арендаторами могут быть далеко не каждые, потому как на такие должности спасательные пункты в основном ставят своих людей. Арендаторы владеют многими квартирами, а иногда даже целыми домами в контролируемых пунктами дворах. В неконтролируемых дворах арендаторы тоже есть, но они в основном мелкие и владеют только несколькими квартирами, и даже чаще всего несколькими комнатами или подвалами. Все арендаторы предоставляют жилье за определенную плату, на длительный или временный срок. Как правило, данное ремесло очень выгодное и совсем безопасное, особенно во дворах, где хозяйничают спасательные пункты.
  
  * Скупщики - Согласно уставу спасательных пунктов, это один из законных ремесел Нового Минска. Скупщиком может быть кто угодно, но из-за высоких налогов не всем удается остаться на плаву. По законам СП скупщики имеют право на скупку добытого только у поисковиков. Но не обходится это ремесло и без нелегальных скупок. Контроль над данной деятельностью жесткий. Спасательные пункты не оставляют в покое скупщиков и часто проводят незапланированные ревизии. В данном бизнесе выживают только те, у кого есть хорошие знакомые среди ревизоров и начальства пункта.
  
  * АКМ - Автомат Калашникова Модернизированный. Один из распространенных автоматов в городе. Тактико-технические характеристики: Калибр - 5,45 мм; Патрон - 5,45x39; Масса оружия без патронов - 3,4 кг; Темп стрельбы - 600 выстр./мин; Боевая скорострельность - 40/100 выстр./мин; Прицельная дальность - 1000 м.
  
  * Ф-1 (Эфка) - Оборонительная осколочная граната. Не очень распространённая граната в городе, цена кусается, на рынках города иногда бывает. Тактико-технические характеристики: Масса гранаты - 600 г; Масса боевого заряда - 60 г; Дальность броска - 35-45 м; Время замедления - 3,2-4,2 с; Радиус убойного действия осколков - 200 м.
  
  * Макарыч - Пистолет Макарова. Очень популярный пистолет в городе. Есть на рынках. Тактико-технические характеристики: Калибр - 9 мм 9x18мм; 9x18 ПММ; Применяемый патрон - 9х18; Масса без патронов - 730 гр. (760 г ПММ); Масса с патронами - 810 гр.; Начальная скорость полета пули - 315 м/с; Скорострельность - 30 в/м; Прицельная дальность - 50 м; Емкость магазина - 8 патронов (12 патронов ПММ).
  
  * АКСУ - Автомат Калашникова Складной Укороченный. Один из распространенных автоматов в городе. Есть на рынках. Тактико-технические характеристики: Ёмкость магазина - 30 патронов; Калибр - 5,45 мм; Полная масса - 3 кг; Прицельная дальность стрельбы - 500 м; Темп стрельбы - 700 выстрелов/мин.
  
  * Маслята - Патроны.
  
  * Дворы - Название отдельных поселений, где проживают городские жители не сумевшие выбраться из города. Когда образовались спасательные пункты, многие выжившие подались к ним за помощью, заселили близлежащие дома и стали обживаться под крылом военных. Сейчас по городу насчитывается несколько сотен таких поселений. Каждое ведет разный образ жизни: кто-то всецело подчиняется СП, кто-то целенаправленно или от безысходности сотрудничает с группировками города. Во всех дворах есть свои старшины, которых назначают пункты или выбирают сами жители. Но в тех случаях, когда двор находится на территории какого-либо спасательного пункта, то старшиной двора является доверенное лицо начальника СП. Все жители дворов обязаны платить за свое проживание дворовым арендаторам. В каждом дворе есть мини-рынок, который работает практически круглосуточно, но когда на ближайших пунктах начинает работать большой рынок, то все торговцы уходят туда.
  
  * Винторез - Винтовка Снайперская Специальная - ВСС. Редкая винтовка, весьма дорогая, почти не бывает на рынках города. Тактико-технические характеристики: Калибр - 9 мм; Патрон - СП5, СП6 (9x39); Темп стрельбы - 800-900 выстр./мин; Боевая скорострельность - 30/60 выстр./мин; Прицельная дальность - с оптическим прицелом 400 м, с ночным прицелом - 300 м, с открытым прицелом - 400 м; Емкость магазина - 10 или 20 патронов.
  
  Глава 2
  ЧУЖОЙ
  
  'Я смотрю в темноту, я вижу огни.
  Это где-то в степи полыхает пожар.
  Я вижу огни, вижу пламя костров.
  Это значит, что здесь скрывается зверь.
  Я гнался за ним столько лет, столько зим.
  Я нашел его здесь в этой степи.
  Слышу вой под собой, вижу слезы в глазах.
  Это значит, что зверь почувствовал страх...'
  
  В. Бутусов гр. Nautilus Pompilius 'Зверь'
  
  Я открыл глаза, но ничего не увидел кроме бездонной черноты. Всё то, что меня вчера окружало, сегодня поглотилось бесконечной темнотой. 'Где я?...'. Нет, я, наверное, не сплю, но почему тогда здесь нечем дышать? Почему мое тело с легкостью парит в воздухе? Внезапно в горле пересохло, и, откуда ни возьмись, поднялся сильный ветер. Мое тело сильно качнулось, словно какой-то маятник. Я попытался остановиться, но меня стало раскачивать еще сильнее и сильнее. 'Блин, что за херня здесь происходит!'. Вдруг эхом пронеслись какие-то громкие звуки. Вверху что-то зашевелилось и мне стало еще тяжелее дышать. От сильного удара в живот я резко остановился и снова застыл в темноте. 'Да что за хрень!' Что-то здесь не так, не так, как в самом начале. Я чувствую чье-то присутствие. Их много, они совсем близко и что-то говорят мне. Кажется, они говорят о моей смерти... Снова раскатились какие-то звуки. Через мгновение в темноте я разглядел каких-то людей, идущих прямо на меня. Их лица очень знакомы мне. Они смотрят на меня холодным взглядом... 'Где же я мог их видеть?'. Когда один из них подошел ближе, я узнал его. Сейчас он смотрит на меня таким же взглядом, как и тогда, в доме. Через мгновение я узнал их всех. Опять появились эти невыносимые звуки. 'Вдох! Я не могу сделать вдох!'. Что-то сжимает мою шею и держит руки. Господи! Это петля! Я не могу дышать! Внезапно от сильного рывка меня подбросило вверх, и я снова открыл глаза.
  Заброшенная квартира, потухший костер, Резак*, моя сумка - всё оставалось на своих местах, как и вчера, когда я ложился спать. 'Фу, бля...'. Это был кошмарный сон. Сон, который повторяется практически каждую ночь, как только мне удается уснуть. Он сниться мне с тех пор, когда я ушел в эти заброхи и стал их постоянным жителем. Картинка сна всегда разная, но суть одинакова, словно кто-то рисует ее через копирку, постоянно добавляя в нее новых людей, души которых остаются свежими зарубками на прикладе моей винтовки. Теперь я живу здесь, где благодаря отсутствию человекоподобных, нет правил и нет никаких законов, по крайней мере, для меня. Я уже насытился той жизнью среди людей, которая просто катится в какую-то огромную помойную яму. Эти 'сраные' пункты, группировки, дворы этого не понимают. Они думают, что являются спасителями своей правды, но на самом деле каждый из них не стоит даже и гроша. Удел всех, кто живет сейчас в стае, остался таким же, как и был еще до первой Остановки. Людей невозможно изменить. Неужели не видно, что все осталось на своих местах и не собирается меняться. Так 'нахрена' тогда делать вид, зная, что ничего и никогда не изменится. Все как убивали друг друга ради власти над себе подобными, так и будут убивать. И этому сегодня одно решение - всегда первым нажимать на курок.
  Раньше я жил в одном из дворов и пополнял ряды обычного 'мяса': платил арендатору и горбатился разнорабочим. И что я имел в ответ? Ничего... Моим жильем служил подвал, я постоянно был кому-то должен, всегда недоедал, недосыпал и практически всё время боялся, хотя наш двор находился под защитой Восточного*. Если сейчас спасательные пункты считают себя единственной властью в городе, то значит это их вина, что я пополнил ряды кротов* и стал незаконником*. Это их вина, что я стал убивать людей...
  Первую Остановку я застал на ЖД вокзале. Тогда в ожидании поезда, в чужом городе, в непривычной и странной для провинциала суете мегаполиса, все случилось просто и быстро. Сначала по громкой связи женский голос объявил обо всех задерживающихся поездах по причине каких-то неполадок в сети электроснабжения. Потом переговорные и вовсе замолчали. На вокзале началась суета, на которую я не обратил никакого внимания. Я всегда считал толпу беспомощно глупой и постоянно держался где-то с краю, в стороне. А тем временем напряжение росло, толпа становилась больше и гудела. Вскоре в зале ожидания собралось слишком много народу, и мне стало как-то не комфортно. Не то, чтобы я боялся толпы, нет, просто я всегда хотел быть где-то сбоку. У меня никогда не было желания стать частью организованного стада, в которое превратили людей последние пятилетки. Я вышел на улицу и закурил. К вокзалу подъезжали и отъезжали машины. Город жил своей привычной жизнью. Я достал мобильный взглянуть на время и, может, кому-нибудь позвонить, как внезапно телефон вспыхнул белым светом, неестественно замигал и потух. Вмиг весь город окутала темнота, и то самое мгновение превратилась для меня в вечность. Уйти из города можно было сразу, но я решил тогда объявить себе отпуск, и вместе с 'несогласными' вышел на площадь во благо своей страны. А потом уходить уже было поздно. И моя страна покатилась под откос. Сам не понимаю, как мне удалось выжить в той бойне, не занимая ничью сторону.
  Пока на улицах люди убивали друг друга, я прятался в подвалах и боялся вылезать оттуда даже ночью. Но голод быстро переборол мой страх. Тогда, проснувшись среди ночи, я ощутил настоящий животный инстинкт, который требовал от тела действий по добыче еды, и тело тут же повиновалось. Я двинулся на выход в ту холодную и сильно голодную ночь. Именно тогда я стал представителем новой расы, нового мира, тогда разум сломал сам себя и задвинул мораль за грань инстинкта самосохранения. Я вломился в одну из квартир и нарвался на ее хозяина. Так я убил первого человека в своей жизни. Если бы я не сделал этого, то остался бы гнить с проломленной головой возле подъезда того многоэтажного дома, но мне удалось переступить через себя. Я никогда не забуду то ощущения, когда нож так легко входит в человеческое тело, и потом в нос бьет резкий запах железа. Теперь я все время чувствую этот запах крови. Странно, но я, наверное, теперь не могу без него жить...
  Потом случилось второе Отключение, и жизнь в городе вроде как стала налаживаться. Стрельба поутихла, война закончилась. И тут началось настоящее выживание. Те, кто успел урвать себе горячее место под солнцем, живет сейчас почти припеваючи. А тем, кому повезло меньше, вроде меня, досталась роль изгоев. Они стали рабами. Многие подались прочь, но я уверен, что они даже не приблизились к границам этой помойной ямы. Сейчас город не отпускает просто так...
  Уйти от людей мне помог один случай. Однажды я вернулся с работы и первым делом пошел к старшине двора за оплатой. Еды не было совсем, но хотя старшина и был полной сукой, мне не оставалось выбора, как идти только к нему. Я всегда буду помнить взгляд этого козла, когда он смотрел, как из его брюха вываливаются кишки. Его бабу я прирезал сразу же после того, как тот дошел, а потом долго издевался над их телами. Остановился только потому, что просто надоело. Затем быстро собрал все нажитое этих 'ублюдков' и свалил в ту же минуту. Меня объявили в розыск и даже назначили какую-то награду за мою голову. Еще бы, ведь старшина нашего двора был родным братом одного барыги с Восточного. Если бы я прирезал какого-нибудь доходягу без связей, то, наверное, никто бы этого и не заметил, а попросту объявили бы его пропавшим безвести, отдав его труп диким собакам. Таких пропавших сейчас в заброхах невозможно сосчитать, как, наверное, и подобных мне. По слухам, в том дворе новый старшина не лучше прежнего. Говорят, пришел с самого пункта и стал наводить порядки еще хуже тех, что были. Вот так я и стал обитателем этих мест.
  Я уже и не помню, сколько точно дней нахожусь в этих каменных руинах. Но за это время я успел нажить множество недругов. На моем счету немало ходоков*, благодаря которым я собираю все необходимое, и, наконец, скоро уйду из этого города. Мне не жаль никого, кто умер от моих рук. Мне жаль только самого себя и мою семью, о которой я не слышал с тех самых пор, как невольно стал жителем Нового Минска. Сейчас никто не знает, что творится в других городах. А, как известно, отсутствие информации просто сводит с ума. Все эти годы я мечтал о том дне, когда обниму свою жену и маленькую дочь. Наверное, только благодаря этому, я и живу сейчас.
  'Ну что... Поедим, и в путь'. Сегодня меня ждут великие дела...'
  Вдруг за окном послышались какие-то голоса. Я подскочил к окну и увидел возле дома до зубов вооруженных людей. Они стояли возле своей машины, которая в прошлом являлась инкассаторским микроавтобусом, но сейчас переделана просто до неузнаваемости. То, что это не пунктовики, я догадался сразу: на машине не было никаких отличительных знаков, да и сами бойцы не были умотаны синими повязками и тем более не напоминали мне ни одну из местных группировок. Эти вояки подъехали, видимо, давно, когда я еще спал. 'Бля, даже шмотка у них, видать, новая. Ну и кто вы такие, красавцы? Рвануть бы вас гранатой, мажоры вонючие, да и забрать все себе, но...'. Понимая, что это будет полной глупостью - вступать в бой с неизвестными, на машине которых отлично расположен станок*, я выбрал в этой ситуации тактику наблюдателя. Сейчас я не хотел большой бойни и на всякий случай приготовился к срочному отходу. С тяжеленной сумкой в бою мне не уйти, а бросить ее равносильно смерти.
  Из их разговора я понял, что они приехали сюда не одни. Где-то недалеко есть еще одна машина. Они приехали сюда кого-то искать... Теперь я точно лезть на рожон не собирался и решил все-таки свалить из этого места. Все равно сегодня мне надо перейти на восточные заброхи. Здесь уже недели полторы никого не встретишь из ходоков, да и патруль сейчас шариться начнет, когда слухи дойдут об убитых здесь.
  'Короче, надо валить...'.
  Всю дорогу я опасался хорошо просматриваемых улиц, старался идти завалами и почти бегом уходил с местности, где обнаруживал свежие следы машин. Останавливался я только в самых высоких зданиях для осмотра заброхи в поисках какого-нибудь богатенького ходока.
  Вчера был рыбный отлов. Утром я подсек одного поисковика и вел его почти весь день, в ожидании, когда тот соберет побольше добра. А вечером, когда уже думал, что потерял его, снял при первом же моменте: этот неудачник выдал себя дымом от сигареты. Живучий оказался 'падла'. Я ему прострелил горло, а когда пошел собирать трофеи, так он, сука, еще пытался подняться. Добил, как скота и даже не моргнул. Жалко, что патрон только потратил, мог бы и сам подохнуть. Сейчас девяток* в городе почти не найти. Странно, правда, немного. Взгляд этого парня до сих пор стоит передо мной. Его глаза так и говорили мне о желании отправить меня на тот свет. Интересно, сколько таких желающих еще будет...
  'Так! Еще немного здесь пройдусь, и, если никто не попадется, двину прямо к месту большого схрона'. Сегодня вечером туда должен подойти один скупщик с Восточного. Я уже давно с ним работаю и знаю, что он меня не сдаст при любых обстоятельствах. Если меня возьмут пунктовые или какие-нибудь поисковики, то это хитрая морда враз потеряет своего основного поставщика и поэтому молчит. Каждый раз в конце недели он приходит ко мне на закупку и всегда платит ровно столько, сколько я скажу. Я и представить не могу, какой процент он накручивает для торгашей. 'От бля, сучара еврейская...'. Моя профессия благородней жидовского купи-продай. Она в том и заключается - стреляй больше ходоков и не попадайся на глаза никому. 'Епт, работа для настоящих мужчин...'.
  Недельный отлов мне принес уже много чего, что могу продать в люди. Но добытое у вчерашнего поисковика возле школы не сравнится с тем, что у меня сейчас заныкано на продажу. Этот скупщик просто зальется слюной и отдаст все, что угодно, лишь бы заполучить такую важную информацию. Кто знает, возможно, это мои последние дни в городе. Такой товар мне определенно даст шанс уйти из этого места.
   'Что же мне лучше запросить за эти бумажки... Машину с полным баком... А может танк... Или нет, лучше самолет. Ага, блядь, размечтался... Еще Байконур запроси с баней и голыми бабами... Короче, машины вполне будет достаточно... Только бы не продешевить...'.
  Пройдя километров пять, я забрался на крышу многоэтажного дома и устроился для осмотра здания бывшего торгового центра, которое высилось по ту сторону дороги. Там и находился мой схрон. Я был осторожнее всех этих ходоков и не вылезал, пока не осмотрю всю местность. Тут главное иметь терпение и всегда надо осматривать все возможные подходы, подлазы и всякие подлеты. А если терпения нет, то и 'нехер' соваться в заброхи.
  Все было спокойно, и никого поблизости не было, за исключением нескольких собак, что рылись в куче мусора у соседнего дома.
  'Ну чего, пойдем...' Главное было только не подорваться на собственной растяжке, что я оставил у входа, где была закладка.
  Тайник находился на втором этаже. Я нашел это удобнейшее и неприметное для глаза место неделю назад, когда обхаживал эти места. Времени изучить эти заброхи, у меня было предостаточно. Бывшая вентиляционная шахта прекрасно подошла для складирования немалого количества сумок, ящиков и всяких коробок. Скупщику по рации вчера я передал координаты торгового центра, но место самого схрона, конечно, осталось только при мне. Я лучше перед самой встречей с этим евреем спущу все на первый этаж и покажу ему подставной тайник. А пока не припрет мне тачку с полным баком, нихера не отдам. Срок назначу в сутки... А не припрет, зарежу козла и хату его вместе с бабой сожгу... 'Куда он денется... Достанет машину... Эта сука все может нарыть...'.
  'Так... Где тут наша проволочка... Ага, вот она, родимая... Переступаем... От так... Молодцом...'.
  Схрон находился там же, как и несколько дней назад. Ничего было не тронуто и спокойно лежало на своих местах. Если бы здесь кто-то лазил, я заметил бы это по метке, что оставил на крышке шахты. Белая нитка так и оставалось натянутой и сейчас предвещала спокойное вскрытие тайника. Меня радовало все его содержимое: несколько стволов, пятерок* почти коробка, еды не меряно, башмаков разных, как в магазине, ну и всякие другие ценности. Вот и сейчас добавилось туда все, что было добыто за эту неделю. Те ценные бумажки некого Спасателя я тоже решил заложить в нычку. Такое нельзя с собой носить... Надо подождать вечера... Мало ли что...
  Закрыв шахту, я снова натянул на крышке нитку и направился к выходу.
   'Так, растяжечку прикроем получше... О, зашибись... Заходите, уроды, и больше не ходите...'
  Я вышел из торгового центра и решил снова забраться на то здание, откуда недавно слез, что бы перекусить и снова засесть за свой монокуляр, в восхищении, до самого обмена, осматривая местные достопримечательности. До подъезда оставалось метров пять, как вдруг где-то неподалеку послышался свист и чей-то голос.
  - Э! Пассажир! Сюда посмотри!
  Я обернулся и увидел совсем рядом стоящего человека с РПК*, направленным прямо на меня. Сам не знаю почему, но мне сразу бросилось в глаза отсутствие у пулемета сошек и синяя изолента на прикладе, видимо, стягивающая трещину от старости или тупо от 'хорошего' ухаживания хозяина. Моя рука автоматически дернулась к Винторезу, но тут же застыла на месте: из подъезда, куда я направлялся, выходило еще двое. На правой руке у каждого виднелись синие повязки с надписью 'ПАТРУЛЬ'. Все были одеты в военный камуфляж, кроме того, что был с пулеметом: на нем был ментовской бушлат.
  'Попал, бля... Ну... И чего теперь делать...'.
  Оглянувшись по сторонам в поиске возможного отхода, я вдруг заметил, что те собаки, которые копались в мусоре, исчезли. Я обратил внимание на это, когда выходил из центра, но даже не сумел догадаться, что их мог кто-нибудь спугнуть. Все, вариантов больше нет... Я начал отходить медленно назад, потихоньку снимая свою винтовку с плеча. Один из патрульных резко передернул затвор своего автомата, и я машинально остановился.
  - Ты это, не балуй, ходок. Ствол брось на землю...
  Мне пришлось это сделать. Пунктовые 'шавки' были настроены слишком агрессивно.
  - Сумочку тоже поставь, а сам в сторону отойди...
  Не пытаясь отговариваться, что в сумке только один паек, я поставил ее возле себя.
  За все время короткого осмотра сумки я несколько раз хотел сорваться с места и разворотить наглые рожи этих уродов, но при всем своем желании я не смог этого сделать. Мне оставалось лишь молча наблюдать за происходящим. Оружие в этой ситуации решало все и было главным аргументом в пользу патрульных, которые просто бесились от содержимого моей сумки.
  - Бля, да тут нет нихера, тока банка тушняка и пару сухарей...
  Я стоял молча и смотрел на их недовольные полутуповатые физиономии, которые якобы представляют собой закон. Смеху подобно... Суки и голодные 'выблядки', а не представители власти... Нет, я все-таки не жалею, что часто видел вас в прицел, а потом с легкостью нажимал на курок... Какие же они 'законники', что даже не спросили у меня разрешения на поиск. Банальные мародеры, как и все остальные...
  'Халявщики вы, бля, а не законники... Делайте со мной что хотите... Я вас не боюсь...'.
  Патрульные не хотели меня убивать. По крайней мере, сейчас. Они только угрожали, не больше. Я не видел в их глазах желание стрелять...
  - Че в торговке делал, падла? Нычку закладывал, сучара. Колись давай...
  'Ага, бля, я вам так и сказал, козлы'.
  - Чего молчишь, сука?!
  Когда я ответил им, что ходил по нужде, они смеялись долго. Конечно, эти 'законники' не поверили моей весьма неудачной 'отмазке' и сильно меня избили. Потом прострелили правую кисть и сказали, что следующей будет моя голова.
  Что тут скажешь... Эти козлы сами напросились на большой пинок.
  Я согласился показать им свою нычку с условием, что они отпустят меня и дадут уйти. Я не боялся смерти... Мое желание уйти из Минска и увидеть мою семью было настолько сильным, что я был готов порвать кого угодно, даже если это будет стоить мне слишком дорого.
   Мы уже заходили в торговый центр. За это короткое время нужно было срочно обдумать план действий. Конечно, они не собирались меня отпускать, и я это прекрасно понимал. Мне все равно, получится мною запланированное или нет, но хоть одного я точно захвачу с собой на тот свет.
  Со мной заходило двое. Третий, что был с пулеметом, остался на стреме, в случае, если здесь я не один. Я шел первым. 'Остался один пролет... Не отставайте, братки... Как же без вас я...'.
  Я остановился у самой растяжки. Теперь было главное подобрать момент, когда эти двое двинутся в комнату, и успеть отпрыгнуть. 'Ага... Вон туда, в подсобку... Должно пронести...'.
  Все произошло настолько быстро, что я даже не успел моргнуть. Эти двое оказались слишком наивные и повелись на то, что я их пропустил первыми. Одного порвало на куски сразу, а второй еще дергался, когда я подбежал к нему и махнул по его глотке ножом. Оставался еще один. Он не ожидал встретить меня на лестнице. Видимо, он бежал на помощь своим. Я сходу сбил его с ног и размазал его нос по всей морде прикладом калаша, что подобрал у трупа. Он долго мучился, когда я сначала простреливал его обе кисти, потом ступни, колени, а потом выполнил их обещание, которое предназначалась мне - я прострелил ему голову.
  Ну и работки они мне подкинули! Мне пришлось затаскивать трупы в подвал, потом с большего убирать следы расправы, чтобы их коллеги никогда не нашли место гибели своих братьев по разуму, а потом еще перетаскивать тайник на первый этаж и сидеть в укрытии не сводя глаз со всей округи. Не получилось мое спокойное времяпрепровождение... До самого вечера я бодрствовал в ожидании скупщика или очередного патруля. Судя по ближайшим территориям, это были восточные ребята. Но странно то, что они были без машины. Хотя, кто знает... Может, они и не на патруле были вовсе, а решили немного 'похалявить'. 'Дохалявились, козлы... Пусть будет всем урок... Нехер лезть в заброхи без официального повода... Не ваше это... Сидите там у себя на пунктах и не рыпайтесь. Без вас проблем хватает...'.
  Начинало темнеть. Я все еще торчал на высотке и не опускал свой монокуляр, просматривая все, что казалось мне подозрительным. Патруль так и не появился и, что скорее всего, не появится. Развод* на пункте уже прошел, и если бы эти парни оказались на службе, то уже давно заброха просекалась бы спасательными группами синих*. Я оказался прав, эти ребята просто захотели побеспределить, за что и получили свое. 'Да ладно... О чем это я... Робин Гуд, бля... А вот и Моня. Не опоздал... Я же говорил, что придет...' У полуразрушенных домов, которые стояли в стороне Восточного пункта, на дороге появился человек с тележкой. Это был тот самый скупщик. 'Ну что, Минск... Скоро чужой уйдет от тебя, так и не став твоим...'.
  
  _____________________________
  
  Городской Словарь
  
  * Резак - (Винторез ВСС) Так называет свою винтовку герой нашей истории.
  
  * Восточный - Название одного из спасательных пунктов Нового Минска, который находится в здании автовокзала 'Восточный' по улице Ванеева - 34. Пункт сам по себе небольшой, и территория его представляет собой всего несколько километров в диаметре. Но благодаря поддержке, так называемого центра (спасательного пункта ЖД), умело контролирует множество близлежащих дворов и активно участвует в стычках с местными группировками. Примерно год назад, данный спасательный пункт являлся одним из организаторов секретной операции по уничтожению бандитских формирований в ближайших заброхах города.
  
  * Крот - В народе так называют людей, которые по разным причинам ушли в заброхи, где и живут, промышляя убийством ходоков.
  
  * Незаконники - Популярное название людей, которые занимаются каким-либо незаконным ремеслом в городе.
  
  * Ходоки - Люди, которые занимаются любым ремеслом, связанным с выходом в город. Это название больше популярное среди самих ходоков, нежели остальных горожан, которые очень редко выходят за границы своих дворов и территорий пунктов.
  
  * Станок - Популярное название среди населения любого станкового пулемета. В данном случае речь идет о крупнокалиберном пулемете С. В. Владимирова (КПВ). Очень дорогой пулемет из-за дефицита к нему боеприпасов. Используется только на крупных пунктах и богатых дворах. На рынках города не бывает вообще. Тактико-технические характеристики: Калибр - 14,5 мм; Масса - 161,5 кг; Длина - 2000 мм; Начальная скорость пули - 990 - 1000 м/с; Прицельная дальность - 2000 м; Боевая скорострельность - 70 - 80 выстр/мин; Темп стрельбы - 550 - 600 выстр/мин; Емкость магазина (ленты) - 40 патронов.
  
  * Девятка - Популярное название любого патрона калибра 9 мм. В данном случае речь идет о патроне 9x39 СП5 или СП6.
  
  * Пятерка - Популярное название патрона 5,45 мм.
  
  * РПК - Ручной Пулемет Калашникова. Дорогая машинка, весьма популярна среди пунктовиков, несмотря на высокую цену боеприпасов. На рынках города бывает. Некоторые ходоки хоть и могут себе позволить такую игрушку, но не рискуют, поскольку ее вес и габариты очень мешают свободному передвижению в заброхах. Состоятельные дворовые ремесленники этот пулемет предпочитают ставить на своих складах, как пугач от воришек и аргумент для рабочих, во избежание грабежа. Известные группировки города тоже не брезгуют устанавливать такой пулемет на своих позициях. Тактико-технические характеристики: Калибр - 5,45 мм; Патрон - 5,45x39; Масса оружия без магазина - 4,7 кг; Длина пулемета - 1060 мм; Длина ствола - 590 мм; Начальная скорость пули - 960 м/с; Темп стрельбы - 600 выстр./мин; Боевая скорострельность - 40/150 выстр./мин; Прицельная дальность - 1000 м; Емкость магазина - 45 патронов.
  
  * Развод - Армейский термин. Данное мероприятие проводится перед заступлением военнослужащих в наряды и караулы.
  
  * Синие - Так герой нашей истории прозвал пунктовиков из-за их отличительных знаков - синей повязки на правой руке.
  
  Глава 3
  СРЕДИ ЛЮДЕЙ
  
  'Ходит дурачок по лесу,
  Ищет дурачок глупее себя.
  Ходит дурачок по лесу,
  Ищет дурачок глупее себя.
  Идёт Смерть по улице, несёт блины на блюдце
  Кому вынется - тому и сбудется.
  Тронет за плечо, поцелует горячо.
  Полетят копейки из-за пазухи долой...'
  
  Е. Летов гр. Гражданская Оборона 'Про дурачка'
  
  - Хорошо так у огня... Спокойно... Тепло... Не то, что на улице... Правда, Машка?
  - Ну да... Дождь с самого утра льет. Смотри, через окно заливает. Моня, ты бы заменил фанеру, должна ж быть еще...
  - Заменим... Не сегодня только, устал чего-то я... Ну, Маша, уже, наверное, хватит угля. Вон, смотри, буржуйка и так уже раскалилась... О! Поставь-ка чайник, чего зря печку кочегарить. Поставь! Не сиди, говорю!
  'От девка... Всегда надо пинка давать, да пальцем тыкать... Никак сама научиться не может... Одно слово - баба... Чая захотелось, блин'.
  - Слушай, сходи на кухню, там, в буфете на полке, чайку принеси. А, ну да, вот ключ возьми... Вот этот, с красным брелком...
  - Да знаю я.
   'Знает она... Может зря доверил ключ от склада... Еще разобьет чего...'.
  - Давай только быстро! И это, Маша, смотри ничего не разбей... Там, у входа, бутылки стоят.
  - Не нравится, сам иди! Тоже мне!
  - Ладно, ладно, чего ты завелась... Иди, говорю!
  Я и заметить не успел, как огонь быстро вытянул все мои мысли, оставив в голове свое теплое и бесконечное умиротворение, словно нет никаких проблем и никогда не было. Следом испарилось и желание испить горячего чая вместе с беспокойством о практически постороннем человеке на моем складе, где я храню товар и свои немалые запасы. Ну, Машка не совсем посторонний мне человек, но и не какая-нибудь там жена или близкий родственник. Привязалась как-то ко мне на рынке, голодная, чумазая вся. Я тогда еще только начинал свою закупочную деятельность и приторговывал на местном базарчике. Рук, как всегда, не хватало, вот и взял к себе эту девицу в помощь. Отмыл... Накормил... Так и прижилась в моей лачуге в качестве домработницы. А потом и в качестве бабы сгодилась неплохо... Вот только руки порой из задницы растут у нее. Один раз эта краса разбила целый бутыль спирта. Мигом вылетела за дверь. Потом, правда, обратно вернул. Где такую 'халяву' сейчас найдешь, чтобы бесплатная баба была, да и еще по дому работы всякие делала и, самое главное, не воровала. Вон, Семен с соседнего двора, взял себе пацана какого-то в помощь, так он на следующий день его склад поднял и свинтил куда-то с добром. Сейчас надо глаз да глаз... А Машку если бы я назад не вернул тогда, испортилась бы зараза. Пошла бы к какой Светке Толстой, да и сблядовалась бы вместе с ее 'коровами'. А Светка это хорошо делает, не зря в 'мамках' ходит... Теперь Машка по дому работает без лишних вопросов, хотя не всегда так, как надо, но и на этом спасибо. Вот чего-чего, а в постели моя звезда настоящая 'бомба'. 'А чего-ж нет... Молодая... Чистая... Куда ей деваться, если не под хозяйского мужика с правильным заработком. Тем более бесплатно'. Как-то сосед просил продать... Не... Такой товар должен быть у лучших людей... Да и продаю я только то, что мне не сильно потребно.
  'От, блин... Вывернула уже чего-то... Точно руки из жопы растут...'.
  - Чё там уже?!!!
  - Ничего, все нормально.
  'Ага... Нормально... Пойду гляну, блин... Последний раз тоже было нормально, а бутыль со спиртом в секунду размолотила'.
  Несмотря на усталость, я быстро прошел на склад и уже был готов подсчитывать ущерб.
  'Ан нет, ничего серьезного... Только рис рассыпала...'.
   - Ну что Е-П-Р-С-Т... Нормально, говоришь? Собирай давай. Отдельно только, во, в это ведро. Чай уже сам возьму.
  'Надо будет этот рис сплавить кому-нибудь... О, Семену втюхаю. Этот лох все возьмет. Так... Что тут у нас есть... Так... Так... Оба!'.
  - Машка, смотри, у нас еще банка кофе есть... Молотый... Хе-хе... Я уже и забыл про эту банку. Будешь?
  'Ох ты какая... Молчит... Обиделась, смотри ты. Конечно, будешь... На халяву и уксус кофе'.
   - Собирай-собирай... Ключи где? В замке? Я лучше подожду и сам закрою. Вон чайник уже кипит. Давай живее!
  Казалось, уже ничто не помешает моим будущим посиделкам у печи в компании хоть и косорукой, но красивой девки, однако, они были прерваны еще до их начала: кто-то постучал в дверь.
  'Ну и кого это черт несет, блин...'.
  - Кто?!!
  - Я...
  - Кто я, блин?!!
  - Андрей.
  'Бля... Еще не хватало...'.
  - Ну и чего ты хочешь, Андрей?!
  - Открывай! Дело есть...
  'Ага... Открой, так сразу займи-одолжи'.
  - Андрюха, чего тебе надо?
  - Открывай, говорю, дело есть.
  - Какие у тебя дела, Андрюха... Ничего не дам. Найди ты уже занятие нормальное... Хватит в долг жить.
  - Моня, открывай, зараза, товар купить хочу.
  'Купить?! Странно... Неужто в торгаши подался этот алкаш...'.
  - Ладно, обожди...
  Хотя мне не сильно верилось, что человек, который с самого начала живет в долг, решил заняться торговлей, я на автомате начал открывать все свои засовы. У меня их целых семь, да и дверь жестью обита, а возле двери всегда арматура стоит, на всякий случай. А какой тут случай... Тоже мне, Андрюха-бандит... Раз дал в эту синюю морду, и все дела.
  - Ну чего тебе?!
  - Слушай, Моня, хочу товара прикупить нормального. Вечером на Восточный пойду.
  - А платить есть чего?
  - Понимаешь... Тут такое дело...
  'Ну... Понеслась...'.
  - Как-то нет пока. Я хочу в долг взять, как на рынке с наценкой продам, сразу верну.
  - Э нет, Эндрю, так не пойдет...
  - Да бля буду, отдам.
  - Что ты отдашь... Ты мне еще с прошлого раза должен.
  - Ну, отдам, говорю, еб-мать. Выручи.
  'Отдаст он...'.
  - Нет, Андрюха, все, лавка прикрылась для тебя. Вон, к Семену иди.
  - Да ходил я уже...
  - И?
  - Нахер послал...
  - Вот и я тебя посылаю нахер. Все! Уходи!
  С этими словами я закрыл дверь, и сразу же как-то немного полегчало. Наконец я отделался от этого доходяги, и надеюсь, что он быстро забудет ко мне дорогу.
  Как только я присел у печки и уже хотел было отхлебнуть горяченького кофейку, что заварила Машка, пока я там болтал с этой пьянью, в дверь снова кто-то забарабанил.
  'Ну е-мае... Только сел...'
  - Машка, давай в комнату... Я сейчас кое-кому рожу бить буду. Давай-давай родимая! Еще тебя зацепит.
  Засовы открылись быстро. Но когда я распахнул дверь, со злостью что-то выкрикивая матерное в адрес Андрюхи, я тут же заткнулся: за дверью стоял не Андрей.
  Это был какой-то здоровенный парень в военном бушлате с не менее здоровенным автоматом. Выцветшая повязка на руке и шрам на все лицо говорили о многом... Матерый и, что скорее всего, безмозглый пунктовик.
  'Блин... А если это новый ревизор... Все, прощай закупка...'
  - Ты Моня?
  Как же мне не хотелось отвечать на его вопрос, но совсем не мирный вид этого детины заставил меня кое-как выдавить из себя букву 'Я'.
  - Тебя Петрович зовет, собирайся.
  Этот парень оказался не ревизором, но его послание конкретно меня озадачило и даже, скорее, напугало.
  Пока я одевался, этот посланник все время стоял в прихожей и угрюмо наблюдал за каждым моим движением, изрядно намачивая мой половик стекающей водой с куртки. Я не осмелился спросить у него, зачем я нужен начальнику пункта, но после того, как ко мне вернулось трезвое состояние мыслить, кажется, я понял, в чем тут дело.
  - Живее давай. Начальник не любит ждать.
  'Живее, так живее'.
  Я ускорился, и через минуту мы вышли из квартиры.
  Пока я спускался по лестнице, меня волновало только одно: чтобы Маша не забыла закрыть дверь. Никогда не надо ее оставлять открытой, ни на минуту. Весь двор знает, кто я и чем занимаюсь. Вломятся оборванцы вроде Андрюхи, и что эта малолетка сможет сделать. Спустившись до второго этажа, я уже собирался вернуться и всыпать Машке по первое число, как вдруг по подъезду пронеслись звуки моих засовов. Молодец... Не забыла... Но даже если бы я очень сильно хотел вернуться, у меня вряд ли бы это получилось. Мне хватило одного взгляда этого пунктовика, чтобы скоро накинуть плащ-палатку и мигом двинуться за ним из подъезда.
  Всю дорогу он шел позади меня и не отставал ни на шаг, словно какой-то пес. Я даже специально пошел через свалку, проверить, полезет ли он за мной в своих берцах в эту грязищу. Полез... Правда, что-то сначала побормотал недовольно себе под нос, а потом вовсе остановил меня и даже хотел снять мои резиновые сапоги. Пришлось идти в обход и от сопровождающего иногда получать в плечи 'ускорителя' за очень неудачное остроумие. Я молил все, что можно, лишь бы быстрее дойти до КПП. Хотя на пропускном такие же самые безголовые стоят, и что скорее всего, полупьяные и как всегда злые...
  Спокойствие вернулось ко мне: как только мы зашли в фойе вокзала, детина испарился, оставив меня одного перед дверью начальника. Петровича я знал не очень хорошо, но последние сделки, думаю, предали мне небольшого авторитета и хоть как-то дали возможность завести очень полезное знакомство с начальством. Крыша начальника - залог спокойной и долговременной работы.
  - Разрешите, Сергей Петрович?
  - Давай, заходи.
  Петрович как всегда сидел за своим столом и что-то писал. В последний раз, когда я его видел, он был в том же самом положении.
  - Посиди, я занят пока.
  Я продвинулся в центр кабинета и сел на кресло. Комната представляла собой обычный кабинет с буржуйкой, заставленный шкафами с какими-то папками, подранным диванчиком, столом и всего несколькими уже далеко не новыми стульями. Улыбнуло одно: портрет того самого президента страны гордо висел над головой Петровича и напоминал мне о временах до Остановки и после. Я, как и многие, часто вспоминаю то вакуумное 'до'. Казалось, что уже могло быть хуже, чем жизнь в системе Советского Союза, который позорно развалился, так же как и позорно вернулся, но уже под другой обложкой. К счастью, я не был колхозным пенсионером, чтобы не понимать, что происходит вокруг, хотя, я думаю, что последние события, происходящие в стране, только самый глупый мог не заметить.
  Когда я приходил на завод, каждый день напряжение росло, и те, кто когда-то так сильно хвалил власть, уже говорили совсем другое, и даже некоторые цеха начинали устраивать забастовки. Меня, правда, это не сильно зацепило. Я был простым инженером, который всегда натягивал улыбку и всегда положительно махал головой перед неграмотным человеком с высшим образованием, стоящим на должности генерального директора завода. Забастовок среди инженерных технических работников никогда не могло быть, пока при должности бестолковое руководство, которое готово уволить даже самого ценного сотрудника. Тогда я не хотел раскрывать рот, не желая быть выкинутым на улицу, и тихо продолжал жить под статусом козла отпущения, как и все. То, что случилось 'после', дало мне много ответов. Я понял одно и, наверное, самое главное: люди никогда не станут между собой равны. Даже сейчас я сижу перед человеком, который ничем не отличается от меня, но имеет все права, чтобы я так и продолжал быть тем самым козлом и, несомненно, прогибался под него ради более-менее спокойной жизни. Интересно, каким был бы я на его месте... Наверное, таким же самым.
  Разглядывая кабинет, мой взгляд остановился на небольшой куче всяких коробок и сумок, что беспорядочно были составлены в углу комнаты. Странно, но мне они показались до боли знакомы. Кажется, я теперь догадываюсь, для чего меня вызвал начальник.
  Внезапно Петрович отложил ручку в сторону и, тяжело вздохнув, начал свой разговор.
  - Ну что, Моня, взяли мы твоего 'крота'.
  - И где сейчас он?
  - У нас сидит...
  - Что с ним будет, Сергей Петрович?
  - А ты не знаешь, что мы с 'кротами' делаем...
  Да, я оказался прав. Эти сумки я видел два дня назад у 'крота' в схроне. Парень оказался слишком наглым и запросил за все это машину с полным баком. Правда, там были еще четыре ствола. 'Ага... Парень с рогаткой... За сутки машину найти... Совсем оборзел'. Начальник мигом согласился на сотрудничество. Новая власть любит перед народом показать свое рвение к решению порядка, как, впрочем, и предыдущая. Несомненно, я понимал, что сдав отпетого 'крота' местных заброх, я потеряю самого основного поставщика. Но что мне оставалось делать? Он грозился меня прирезать и хату сжечь, если не достану ему транспорт. А пунктовые молодцы... За два дня справились... Конечно, я Петровичу не сказал, что это мой поставщик, но я думаю, он прекрасно все понял... Ничего... На место одного 'крота' придут и другие...
  Не знаю, как-то даже немного не по себе. Но тут - кто успел, тот и урвал... Извини, дружище... 'Интересно, как хоть звали этого 'крота'... Я даже имени его не знаю... Да какая уже нафиг разница...'.
  - Ладно, Моня, я чего звал-то. Помнишь, какой у нас уговор был? Ты нам 'крота' - мы тебе его схрон.
  - Конечно-конечно...
  - Ну, ты же понимаешь, что тут на пункте не дураки сидят, и все мы прекрасно знаем, кто ты и что ты...
  'К чему это он...'. Когда Петрович закурил и встал со стула, что-то мне подсказало - сейчас будет очень жарко.
  - Ты думаешь, скупать товар у 'кротов' можно бесконечно?
  - Да я, Сергей Петрович, никогда...
  - Ага, конечно никогда. Хорош заливать.
  - Да серьезно я, никогда...
  - Все! Хватить вешать! Короче... Знаешь что бывает за скупку незаконного?
  - Догадываюсь...
  - Так вот, делаем так. За сотрудничество с пунктами, этот косяк прощаю. Но если и будешь продолжать нарушать законы, мигом вылетишь из дворов. Ясно?
  - Ну...
  - И последнее... Ты же понимаешь, что мое прощение не бесплатно.
  - Да, конечно... Что я должен заплатить?
  - Решим так! Схрон я оставляю себе, и все нормально.
  'Ну как же так... Там же что-то очень ценное... Правда, не было сказано, что именно... Всё бля, доигрался... Надо было искать машину'.
  Петрович подошел к окну и продолжил.
  - Могу разрешить тебе взять несколько вещей, но знай, это не оплата тебе. Просто я так хочу.
  'Ох... Надо срочно искать...'.
  - Ну чего сидишь, иди, поройся, только все обратно сложи. И это, патроны не бери, а то треснет у тебя...
  Пока начальник молча курил у окна, я перевернул все, что мог, но ничего ценного не нашел. Все было стандартно и обычно, у меня такого добра на складе еще на год продажи хватит.
  'Может, 'крот' имел в виду патроны... Хотя их тут всего несколько коробок... Тут тоже ничего... Бля, ну что это может быть...'.
  - Чего сидишь?! Все, выбрал уже?
  - Скоро-скоро, Сергей Петрович...
  - От морда жидовская... Выбираешь что подороже?
  'Да пошел ты в жопу... Так... Тут тоже ничего... Ну где же...'.
  Когда Петрович докурил, я понял, что больше времени у меня нет.
  - Давай ты быстрее! Сейчас и эта возможность пропадет!
  И она пропала, когда начальник подошел и, всунув руку в спортивную сумку, достал из нее какой-то совсем легкий пакет.
  - Вот, бери и вали отсюда!
  Сам не знаю почему, но у меня вырвалось спросить, куда это все добро денется. Петрович только нахмурился, и, казалось, сейчас обложит матом, а потом вообще выгонит из двора. Больше задавать вопросов я не стал и, сжав пакет в руках, направился к двери, как вдруг начальник меня остановил.
  - Будешь трепаться, сгною!
  Все было понятно без лишних слов. Схрон, конечно, начальник оставит себе, ну может еще поделит со спецами, что 'крота' брали, и то вряд ли. От незадача, так незадача...
  Всю дорогу к себе домой я не обращал внимания ни на дождь, ни на грязь. Внутри было как-то пусто и тревожно. Получается, что я просто так сдал парня. Получается, что и знакомства никакого нет с начальством. Теперь дело времени... Мой бизнес, несомненно, будет под контролем, что говорит о будущем банкротстве. А потом и сама жизнь станет под большой вопрос. Буду ходить, как Андрюха, по квартирам, и это, наверное, в лучшем случае. Не думаю, что все, кого я знаю, будут помогать мне. Слишком долго я работаю скупщиком.
  Придя домой, я снова уселся у печки, но уже не так спокойно смотрел на огонь. Не было в этом огне того тепла и бесконечного умиротворения. Он казался холодным и далеко не спокойным. За все время, сколько сидел у огня, я перебрал много вариантов решения проблемы, но очевидным было только одно.
  - Маша! Сюда иди! Значит, вот тебе ключ, там, на складе, возле шкафа, стоит несколько коробок. Все их вынеси, скоро клиент придет, надо товар подготовить.
  - А кто придет?
  - Да какая разница! Делай что говорю!
  Это будет последняя сделка. Больше продавать ничего и никому я не собирался. Теперь все оставляю себе.
  'Надо будет завтра опись сделать, да прикинуть, сколько чего есть... От бляха-муха...'.
  - А что за пакет у тебя?
  - Да так... Подарок от начальника, блин...
  Развернув пакет, я увидел какие-то бумаги.
  'О да... Самое ценное, что я видел в жизни... Будет чем печку растапливать... Надо было взять тушенки какой, да и все. Нет, блядь... Повелся ...'.
  Хотел было бросить в печь эти бесполезные бумажки, как вдруг мне попалась на глаза надпись 'НОВЫЙ МИНСК', причем слово 'НОВЫЙ' было написано от руки. Развернув, я увидел, что это туристическая карта города из той жизни. На первый взгляд, несколько бесполезных каракулей ручкой портили её новизну. Но когда я всмотрелся внимательнее, по телу пробежал холод. Это были метки. Я понял это, когда среди множества отмеченных дорог и зданий увидел свой двор. 'А это что...'. Следом ко мне в руки попала какая-то записная книжка. Я открыл ее, и на первой странице показалась скрепкой прикрепленная фотография миловидной девушки с маленькой девочкой на руках. 'Че эта за хрень?'. Потом немного полистал и остановился на записях 'Здесь меня прозвали Спасатель. Я вернулся в Минск около года назад...'. Я начал читать и понял, что это был дневник какого-то человека, который описывал свою жизнь после какого-то возвращения. Но когда я узнал подробнее, зачем, для чего и, самое главное, откуда он вернулся, у меня волосы встали дыбом. Я не мог поверить написанному. Это была настоящая находка... 'Не обманул 'крот'... А начальник лох, что схрон не перебрал... Блин... Это ж как я могу подняться...'.
  - Моня, я все уже, приготовила коробки. Так кто придти должен?
  - Там, один от Бахыма...
  'Ема-е... Точно, Бахым!'.
  - Машка, принеси мне рацию. В комоде лежит. Давай родная, давай!
  'Ха-ха.. Бахым, родимый, кто же мне еще может помочь...'.
  Я был уверен, что Бахым согласится помочь мне. Мы с ним уже давно работаем, правда, виделись всего один раз на рынке Восточного. Его люди у меня часто покупают товар, а он за это имеет какой-то процент. Правильный мужик, правда, слишком честный. Я много раз говорил, что его это погубит, но держится еще, и даже умудряется среди нужных людей иметь авторитет.
  'Эх, Бахымушка... Скоро я буду твоим заместителем и жить далеко от Восточного... Вот это житуха... Ничего не надо делать... А хата-то какая будет... Запрошу целый дом и еще буду в арендаторах иметь свой плюс. Вот это да... И хоть вы здесь, Сергей Петрович, задушите друг друга'.
  По рации я связался со своим будущим начальником и все разрисовал по полочкам. Бахым, конечно, обрадовался и с легкостью согласился на мою авантюру. Мне главное теперь оставалось - переправить все это до Степянок*, а там уже потихоньку паковать чемоданы, пока решатся все вопросы с моей будущей должностью. Эта информация мне не нужна была совсем, да и очень подозрительная она какая-то. Может, вообще все это сумасшедший какой писал... 'Блин... А если потом всплывет... А как я проверю... Не идти же самому... От, да если даже и так, то пока все всплывет, я уже и главнее Бахыма буду. Хе-хе... Короче, надо идти на рынок и ловить курьеров... Сам потом с проводниками перейду'. Я стал собираться на Восточный. С собой прихватил пять рожков семерок*, совсем новый ПНВ* и коробочку аккумуляторных батареек, чтобы сразу оплатить переправку. Тут уж сомнений не было - за такую оплату каждый подпишется...
  - Машка, я на рынок пойду, а ты здесь будь.
  - Чего это ты туда?
  - Будь здесь, говорю! Придет такой дядька в коричневой куртке, зовут Коля, отдашь ему товар. Только смотри не отдавай, пока не оплатит. И сначала убедись, что это он пришел. Другим не открывай. Поняла?!
  - Поняла-поняла. А чем хоть оплачивать будет?
  - Вот это тоже молодец, что спросила. Принесет керосина пять литров, консервы двадцать пять банок. Только проверь, не червивые ли. И какую-то шмотку. Там вроде как женская, для тебя запросил.
  - Спасибо, Моня...
  - Ну, завсегда пожалуйста. Все, пошел я, закрывайся.
  Во дворах уже суетился народ. Дождь закончился как раз в нужное время, когда все жители дворов уже стали возвращаться со своих работ. Это вечернее время здесь называли 'Свободка'. Все заканчивали работать и имели полное право заняться своими делами. Но на 'Свободку' отводилось времени немного, после одиннадцати начинался комендантский час, и никого на территории быть не должно, кроме охраны и патруля. Словят - неделю в яме просидишь... Поэтому все спешили закончить дела пораньше: бегали по рынку, решали свои внутренние вопросы, готовились к завтрашнему дню. А после, по традиции, собирались на площади у вокзала для прослушивания сводки последних новостей. Новости зачитывали обычно за полчаса до начала комендантского часа, по громкоговорителям, что находились на фонарных столбах по всему периметру. Это что-то вроде местного телевизора и радио вместе взятых. Ничем не отличается, в принципе: как гнали пургу власти, так и гонят... А некоторые же верят этому бреду и все лучшей жизни ждут... Так и помрут дураками...
  Я подходил к проезжей части, что разделяла дворы и сам пункт. Неприятное место казни преступников, которых после повешения обязательно оставляли гнить на столбах. И еще подписывали, кто и почему, это чтобы все знали, как не надо идти против системы. Не очень любил я ходить через это кладбище, порой даже обходил стороной, но сегодня ноги сами почему-то меня понесли через эту дорогу смерти. Хочешь - не хочешь, но обязательно посмотришь хоть на одного несчастного... Так и случилось. Я посмотрел и чуть не сел прямо на дорогу. На столбе висел тот самый 'крот'. В ту минуту меня чуть не вырвало. Такого не было со мной никогда, но здесь другой случай, и я это понимал. Жизнь, оборвавшаяся из-за меня, стоила совсем недорого, всего одно слово... На мгновение мне показалось, что неестественно стянутое судорогой лицо 'крота' повернулось прямо на меня и заглянуло холодным взглядом в самую глубь моей души. В голове все зашумело, и я тут же убрался из этого жуткого места.
  Всю дорогу до рынка это лицо стояло перед глазами. Мысли путались огромной вязью, отзываясь невыносимо муторным состоянием во всем теле. Я еле сдерживался, но меня все-таки вырвало. Немного посидев у дороги, я продолжил путь, пообещав, что выброшу все это из головы, но отпустило меня лишь тогда, когда я зашел на базар и слился с этим огромнейшим потоком людей.
   Я шел по рыночному залу. Он находился в бывшем зале ожидания самого вокзала. Чего и кого только тут не было! Как всегда полно охранников, проверяющих регистрацию*, и просто не меряно разных торговцев со всей округи и местных покупателей.
  У стен начинался первый ряд, он был самый длинный. Я проходил мимо и обратил внимание на человека с охотничьим ружьём, который покупал у какой-то старушки детские вязаные носочки, расплачиваясь с ней тушенкой. Неподалеку за очередным столом суетились две женщины, продавая шумным покупателям какие-то травы на развес. Те орали во всю глотку, пытаясь сбить цену, размахивая перед лицами продавцов несколькими пачками сигарет. Немного дальше какой-то мужик из своего пуховика доставал водку, расставляя бутылки перед двумя пунктовиками, которые в это время выщелкивали патроны из рожков своих автоматов. Дальше продавали одежду и обувь, а за ними стоял большой импровизированный стол из деревянных ящиков, на котором были разложены всякие инструменты, фонари, приборы ночного видения и разнообразные радиостанции. Неподалеку от стола сидели несколько мужиков, и, споря друг с другом, играли в кости. Это самая распространенная игра во всем городе. Поначалу ее запрещали, но людей от хорошего невозможно отучить, и поэтому закон стал просто закрывать глаза на это незначительное нарушение.
  В начале следующего ряда я бросил взгляд на прилавок и остановился - это оказалась оружейная мастерская. На столе лежали кучи пластиковых заготовок к охотничьим патронам, россыпью продавалась дробь и войлочные пыжи. Немного дальше стояли коробочки с капсулами и патронами разных калибров. Дальше лежали детали автомата Калашникова и разнообразные приклады охотничьих ружей. В углу стола была расположена коробка с подствольниками и боезапасом, возле которой рядами были составлены всякие баночки с маслами. За прилавком сидел рослый парень в замызганном фартуке и деловито рассматривал СВД*, выслушивая клиента с синей повязкой о неисправностях винтовки.
  Где-то заиграла музыка. Я обернулся и увидел в противоположном от мастерской углу деревянный навес. Это была закусочная лавка Славика Батона. Об этом говорили большие буквы из пенопласта на крыше навеса. Он часто покупает у меня спирт и какие-то продукты. В закусочной людей почти не было, столы пустовали, лишь за одним из них сидела шумная компания, среди которых я заметил Ромыча и еще его двух ребят, остальных я не знал. 'Странно... Раньше их трое в команде было. Сейчас уже пятеро... Растет группа, молодцы...'. Все уже были навеселе и почти кидались в пляс, размахивая руками хозяину лавки, чтобы тот сделал музыку погромче.
  Ромыч и его команда всегда были при деле. Они очень качественно выполняли свою работу посыльных*, что всегда предавало им хороший авторитет среди заказчиков. Я частенько пользовался их услугами, но последние несколько раз я им не заплатил, что скорее всего повлияет на однозначно отрицательный ответ, даже если я закажу их с такой оплатой... 'Да ну... Не согласится Ромыч. Еще за прошлые ходки запросит. Так... Надо винтить, пока не заметили'.
  - О-па! Моня, бля! Ну-ка сюда, сучара!
   'Не успел, блин...'.
  - Здорово, Роман, как жизнь молодая?
  - Нормальная у меня жизнь... А ты как? Все ровных людей кидаешь?
  - Да что ты, Рома, я ж как бы нормально всегда к людям...
  - Когда долг отдашь?
  Тут же в разговор влез какой-то незнакомый мне парень, что сидел с ними. Очень мерзкий тип с замашками людей из мест не столь отдаленных...
  - Я не понял, Ромыч, эта гнида висит что ли? Да я его сейчас на процент поставлю, и курс влуплю, мама не горюй. Ты че... Э! Терпила! Давай сюда, на базар запоем...
  Благо, что за меня заступился Ромыч, и мы быстро нашли с ним общий язык. Я пообещал, что заплачу еще столько же по факту доставки моей посылки. Пришлось немного напрячь свое умение в совершенстве уговаривать людей, что мне очень сильно помогло в этой ситуации. Эти парни согласились почти без вопросов, только немного поломались. Не все, правда, соглашались, но Ромыч дал команду, и народ замолчал, приняв мой заказ так, как есть.
  Условия оговорились сразу же. Первое и самое главное: Ромыч дал слово, что сам лично будет нести заказ, и никто его разворачивать не будет. Второе - что они получат ровно столько же, когда я прибуду на Степянки, через пару дней. Еще были оговорены место доставки и условия передачи. Парни выпили еще по одной и двинулись в путь. Вот за это я всегда любил иметь дела с этой группой, они всегда приступали к работе сразу же после заказа и в любом состоянии доходили до адресата. Я уверен в них... 'Ну что, Моня... Лед тронулся... Через дня три буду на Степянках'.
  - Кого я вижу! Моня...
  Я обернулся и увидел того человека, которого уж точно не хотел было видеть сейчас, да и вообще никогда.
  - Андрей, чего тебе...
  - Что, бляха, булки свои расслабляешь, тварюга...
  - Иди проспись, задолбал уже...
  - А чего мне спать, я нормальный...
  'Ага... Нормальный. Пьянь подзаборная...'.
  - Иди, не маячь перед глазами. Фу, бля... Воняешь, как сволочь... Все! Давай отсюда!
  Внезапно по громкоговорителю объявили о скором начале сводки, и я двинулся к выходу вместе со многими желающими послушать 'бредятину'.
  Когда я вышел из здания вокзала, на площади уже гудела толпа. Все стояли в ожидании сегодняшних новостей. Для жителей это было одно из важных мероприятий. В сводке зачитывали многое: сколько во дворах зарегистрировано людей, сколько было поймано нелегалов, звучали всякие объявления и рассказывали о том, что происходит в городе. В самом конце всех новостей оглашали списки погибших за день. Это самая ожидаемая часть, на которую я, собственно, и ходил. Но, разумеется, в сводке многое не оглашалось. По приказу администрации и начальника лично, дабы не допустить панику среди населения, все новости приукрашивались, а некоторые и умалчивались вовсе. Тут уж даже к гадалке не ходи... Я очень хорошо знаю пунктового диктора.
  Я уже бродил в толпе. Вдруг по всему периметру начали выстраиваться вояки и стали загораться фонари - это говорило о начале мероприятия. Через минуту все затихли, и в громкоговорителях раздались первые новости прошедшего дня.
  Слушая сводку, я увидел в центре толпы Машку. Я приподнялся на носки и убедился - это была точно она. 'От, бля, звезда... Оставила хату пустую... Ну все, хана тебе...'. Я шагнул в ее сторону, как вдруг...
  Я очнулся от нарастающего звона в ушах, хватая ртом едкий воздух. Сильная боль просто разрывала мою голову. Небо исчезало за дымом, и я пошевелился. В бок впилось что-то острое, на ощупь липкое и теплое. Выдернув из-под себя это, я увидел, что держу человеческую руку. Настоящую руку с торчащим огрызком кости на месте локтевого сустава. С ужасом отбросил её. Резкая боль ударила в виски. Я схватился за голову и закричал, но крик словно улетел в пустоту, я не услышал его, только звенящую тишину, которая вдруг резко оборвалась и сменилась невыносимым гулом. Вокруг стоял невообразимый шум из криков и воплей. Отшвырнув от себя какой-то кусок мяса, я увидел, что лежу посреди разбросанных тел. Кто-то в сером пуховике без ноги корчился в двух шагах от меня. Справа валяется чье-то изуродованное тело с остатками одежды. Поблизости какой-то человек ползет на коленях и что-то тянет за собой. Я попытался встать, как вдруг что-то вывалилось из моего живота. 'О, боже! Это мои...'.
  
  _______________________________
  
  Городской Словарь
  
  * Степянки - Название районов (Малая Степянка и Большая Степянка), которые контролирует некий полковник Перков. Раньше эти районы являлись спасательными пунктами, но по неизвестной причине они отказались от данного статуса и выбрали независимый образ жизни, объединившись в один большой двор. Ходят слухи, что Перков был командиром одной из первых воинских частей, которая вошла в город на подавление беспорядков. По данным СП известно, что на территории Степянок сейчас действует около трех сотен наемников, ряды которых составляют обычные добровольцы, пытающиеся быстро и немало заработать. Всем известно, что именно из-за этого Степянка и превратилась в огромный рынок, дабы оплачивать всем бойцам их работу.
  
  * Семерка - Популярное название патрона 7,62 мм.
  
  * ПНВ - Прибор ночного видения. В данном случае идет речь об армейском ПНВ-57.
  
  * Регистрация - Каждый житель двора обязан иметь регистрацию того или иного пункта, на проживание. Но есть и регистрации на торговлю, которую желающие поторговать на СП-рынке, получают непосредственно перед открытием рынка.
  
  * СВД - Снайперская Винтовка Драгунова. Дорогая винтовка. Бывает на рынках города. Тактико-технические характеристики: Калибр -7,62 мм; Масса оружия с магазином и прицелом ПСО-1 - 4,52 кг; Начальная скорость пули - 830 м/с; Боевая скорострельность - 30 выстр./мин; Прицельная дальность СВД (с оптическим прицелом - 1300 м; с открытым прицелом -1200 м); Емкость магазина - 10 патронов.
  
  * Посыльные (Курьеры) - Согласно уставу спасательных пунктов, это один из законных ремесел Нового Минска. Курьеры занимаются доставкой, какой-либо вещи или информации из одного места в другое. Берут за это немалую плату. С проводниками посыльные ведут вечные споры, чье ремесло авторитетней. Заказчиками могут быть кто угодно, сейчас не каждый решится выйти в город. В основном посыльные работают командами. По крайней мере, в данной истории речь идет именно о таких курьерах.
  
  Глава 4
  ПОСЫЛЬНЫЙ
  
  'На меня идет охота
  На меня скалятся стены
  Мышеловкин сыр смеется
  Надо мною за спиной
  На меня напали осы
  И погрызли мои вены
  Ну и пусть напьются крови
  Пока я еще живой...'
  
  Красные Звезды 'Охота'
  
  Мы уходили через парк. За нашими спинами уже ясно слышались вопли серых*. Я усмехнулся: все-таки на этот раз мне не удастся уйти от своей смерти.
  Еще с самого начала было ясно, что переход будет не из легких. Мы поняли это, когда Моня вручал нам посылку. Он заплатил еще до выхода в рейд и обещал, что мы получим столько же по факту доставки в назначенный срок, чего раньше никогда не было, сколько мы его помним. Не было никаких сроков, не было оплат заранее, не было и дополнительного заработка. У него всегда по выплатам имели место задержки с постоянными гнилыми отговорками: то серые его караван раздолбят, то торговля не идет, то забыл он. Ушлый барыга еврейского происхождения был просто не пробиваем. Если бы не его изворотливость и какие-то дела с начальником Восточного, за умение кидать людей этого барыгу уже давно выкинули бы на улицу или вовсе посадили бы на нож. Сам не знаю, как ему удалось нас уболтать на эту ходку. Сколько раз клялись больше не работать с этим хитрожопым евреем, и снова несем его посылку. С другой стороны, я прекрасно понимаю его: раз посылка такая важная и, как он сказал, почти бесценная, то ее на Восточном больше доверить некому, пусть и посыльных сейчас развелось, хоть пятой точкой ешь, разных и каких хочешь. Кто-то занимается полной 'липой' и без всякого сожаления может кинуть заказчика, кто-то работает неплохо, а кто-то только думает, что работает неплохо и, что хуже всего, он думает, что профессионал. Сколько таких профи можно встретить по пути в виде подгнивших трупов, порой даже сбиваешься со счета. Моне нужна стопроцентная доставка, и он попал по адресу. Он хорошо знает правила нашей команды и поэтому обратился. Наша группа всегда доходит до адресата без всякого желания интересоваться, что или даже для чего мы несем. По всей видимости, то, что мы должны передать на Степянках Бахыму, весьма влиятельному человеку и хозяину западного рынка, действительно очень ценное, раз столько неприятностей нам встретилось по дороге.
  Позади послышался выстрел. Андрей, мой давний напарник, замертво рухнул на землю. Я сбавил бег. Тяжелый рюкзак неумолимо потянул к земле, и за спиной замешался Ижак*. Понимая, что выбрасывать нельзя ни то, ни другое, сжав зубы, я продолжил бежать.
  Сивый и Хрящ рванули вперед. 'Вот уроды, а ведь так просились, чтобы с собой взяли, ходоки, бля'.
  С этими двумя я знаком всего несколько дней. Они подошли к нам в закусочной. Попросились в группу, ныли, что первое время будут ходить бесплатно, лишь бы взяли. Мои напарники - Ромыч и Андрюха - согласились практически без проблем, мол, впятером спокойней и быстрее. Мне же эти двое сразу не понравились. Одному, который назвался Сивым, я бы дал всего лет двадцать, не больше. Второй, Хрящ, правда, был постарше, да и покрепче Сивого, но его воровские замашки меня только выводили из себя и нисколько не давали повода, чтобы этот человек получил мое уважение и тем более доверие. Говорил я Ромычу, не надо брать их к себе, сбегут при первом же шухере, вот и на тебе, как знал...
  Я перескочил через несколько поваленных деревьев, как за спиной снова прогремел выстрел, сопровождающийся полетом свинцовой смерти над моей головой. Я изо всех сил рванул вперед, ощущая, как от страха немеет мой задний проход. Еще бы немного - и 'пиздец'! Горе-ходоки уже скрылись за обгоревшими деревьями без всякого намека на возвращение. Я продолжал бежать из последних сил. Вопли серых доносились всё ближе и ближе. Снова где-то очень близко прозвучали выстрелы.
  'Совсем зажрались, козлы, уже и патронов не жалеют'. Видимо, сильно мы их достали своими рейдами. Как-то раз мы даже перестреляли их патруль. На Восточном поговаривают, что после этого главари Серебрянок за наши головы объявили неплохую награду. Интересно только, какую...
  Впереди сильный завал. Серые 'упыри' не должны полезть через него. Уж слишком хорошо я знаю этих 'шакалов'. Разбаловала их торговая тропа от Восточного...
  С открытием рынков, Степянка стала одним из самых посещаемых мест. Это что-то вроде огромной перевалочной базы. От нее проще всего выходить к центральным пунктам города по хорошо патрулируемым дорогам. Наши торговцы словно устроили целое паломничество к их дворам. Они просто кишат ремесленниками и различными торговыми лавками. Кого только там не встретишь и чего только там не купишь! Многие даже ушли туда насовсем.
  Залог успеха этой перевалочной базы - хорошая охрана и полная безопасность от внешней агрессии. Хотя от внутреннего ворья и беспредела там тоже отбоя нет, как, впрочем, и в любом месте города.
  Так сложилось, что территория Восточного пункта сейчас представляет собой всего несколько километров в диаметре, несмотря на упорное противостояние пунктовых с группировками Серебрянок. Серые уже давно подмяли под себя множество близлежащих территорий, только вот Восточный пока еще держится. Ходят слухи, что восток поддерживает сам ЖД* своими бойцами и регулярными поставками припасов. Только вот толку от этого почти никакого. Ляжет он скоро...
  Группировки серых отлично пользуются своими территориями и активно отбивают любого, кто позарится на их земли. Они прекрасно понимают, что если упустят торговые тропы, то лишатся всей своей жизни. Вот и растащила их такая работа: сидеть и ждать прохожих, которые всегда оплатят свою безопасность и почти всегда даже больше, чем нужно.
  Лесопарк 'Степянка' - это нейтральная территория, но серые считают себя полноценными хозяевами в этом никому не нужном месте.
  Нет, не должны полезть через завал...
  Я начал пробиваться. Усталые ноги уже переставали слушаться, но выбора нет, это единственный шанс уйти от погони. Если меня возьмут, откупом я не обойдусь, пришьют, как собаку, и делов.
  Из пяти человек, что вышли три дня назад, остался только я один. Ромыча, моего старого друга и командира нашей группы, загрызли собаки в тракторных заброхах*, Андрюха погиб от пули серых. А эти, ходоки, бля, убежали. 'Да уж, удалась вылазка, завязывать пора...'.
  Внезапно моя нога застряла в какой-то рытвине, и я с огромной силой рухнул между двух поваленных сосен. Я сильно проехался лицом по стволу дерева и здорово ушиб ногу. Дикая боль перебила мысль о спасении и резко накатила еще сильнее. Я лежал, сжимая зубы, чтобы не закричать от боли и не выдать себя серым хищникам.
  Боль, кажись, начала немного отступать. Я прислушался.
  Вокруг стояла практически немая тишина, лишь только слабый ветер гулял по кронам деревьев уже давно заброшенного лесопарка. Этот когда-то живой и приносящий спокойствие парк был единственной короткой дорогой к месту доставки. Но это дорога являлась самой опасной частью перехода: ее хорошо охраняют наши 'старые знакомые'.
  Вдруг, неподалеку, послышался какой-то шум. Боль автоматически отступила от резкого прилива страха. Я немного приподнял голову и увидел, в метрах сорока, перебирающихся в мою сторону через завал несколько человек с повязками на руках серого цвета.
  Серые!!! И я как мог, вжался в землю.
  Без сомнений, встреча с преследователями не сулила ничего хорошего. Я начал лихорадочно перебирать всевозможные пути к спасению, но уже все, поздно. Как ни странно, боль исчезла совсем, оставив лишь какое-то неприятное парализующее ощущение.
  Вот и на тебе, полезли все-таки через завал. Видать, цена за мою башку не малая назначена, или, может, они знают, что я несу?!
  Трое справа, один по центру и четверо слева. Нет, не уйти мне...
  Я нащупал своё ружьё. Не поднимаясь и не создавая лишнего шума, снял с себя свой рюкзак и достал из него исцарапанную 'эргэдэшку'*. Приподнялся.
  Всё было понятно. Тех, что слева подпускаю ближе и накрываю 'рвачкой'*. Нужно, чтобы их всех сразу размело, остальных с 'палки' перебью. Лучшая защита - это нападение, успеть бы только. Эх, не зря мне торгаши на степянках всунули эту гранату. А я еще брать не хотел. Всего одна банка 'Сокола'* и червонец тушенки. Хотя за это я мог жить недели две...
  Серые понемногу пробивались через завал.
  Кольцо сужалось, и время большой стрельбы приближалось к своему старту.
  Ну что, осталось несколько секунд и будет много крови.
  Всё! Пора!
  Чека выскользнула. Я высунулся из-за укрытия и со всего размаху швырнул гранату прямо на встречу четверым идущим. Всего несколько секунд, но почему-то эти несколько секунд длились очень долго, и мне показалось, что ничего уже и не произойдёт. Я вжался в землю с такой силой, будто сейчас треснет моя грудная клетка.
  'Во купил железку, блин. Если не рванёт, все, они меня точно порвут, как щенка'.
  Я немного высунулся, как вдруг прогремел долгожданный взрыв далеко недешевого чермета, который начал сразу же сопровождаться противным звоном в моих ушах. Ни секунды не медля, я вывернул на землю все патроны и, сходу переломив ружье, засадил в патронник двойку двенашек*. Я снова вжался в землю, но через мгновение понял, что пора в ход запускать ружье. Звон в ушах уже исчез. Из-за завала непрерывно доносились дикие крики и стоны.
  Все произошло так, как я и предполагал: те четверо, что шли слева, накрыты взрывом полностью, остальные попадали на землю и расползлись по укрытиям.
  'Ну что упыри, обосрались!'
  Я высунулся, как вдруг в мою сторону полетел град пуль. Мне опять повезло. Серые оказались косыми на все части тела, и ни одна пуля не попала в цель.
  Вдруг я увидел, как один из них выглядывал из-за какой-то коряги.
  'Ниче се! Еще и кепку фирмовую напялил...'.
  До всего случившегося я в совершенстве владел знаниями по ведущим брендам различной одежи, и всегда старался покупать только фирменные вещи. Но стоимость их меня никак не радовала, и поэтому почти всегда приходилось наведываться в местные 'сэконд хенды'.
  'Неудача, блин! Мешает коряга... Мне не уложить этого красавца'.
  Справа из-за ёлки показалась спина еще одного. Ну, наконец-то...
  Я снял его без всяких раздумий. Этот 'бедняга' рухнул там, где стоял.
  У поваленных елей я заметил дуло автомата и голову очередной потенциальной жертвы. Она сидела уже на мушке. Все бы ничего, но его автомат оказался с обувкой*. 'Блин, если он выстрелит из нее, меня тут и накроет. Срочно его надо валить...'.
  Жертва высунулась из-за завала ещё больше, и очередная порция моих дробин попадает прямо в цель. На этот раз выстрел был еще более удачлив, и лицо моей мишени, если это конечно уже можно назвать лицом, превратилась в кровавое месиво, забрызгав мозгами какую-то елку.
  Снова посыпались выстрелы. На этот раз серым стрелкам почти повезло - они чуть не попали в меня.
  Я снова переломил ружье.
  'Так, сколько осталось их?!'
  Меня всего трясло, адреналин просто обжигал внутренности и отзывался дрожью в руках. Патроны валились из рук, словно кто-то не давал мне перезарядить ружье, но с большими усилиями двойка снова в патроннике.
  Я опять готов к бою.
  'Не понял, обходят что ли...'.
  Всё стихло. Не было слышно даже ветра. Как будто парк, затаив дыхание, наблюдает за происходящим в ожидании кровавой развязки с моим участием. От этой немой тишины ко мне снова вернулась боль. Она возвратилась медленно, обволакивая каждый кусочек моей ноги.
  Я снова приподнялся. Завал был безжизненным, так же как в самом начале моего присутствия здесь. 'Со спины тихо, по бокам вроде тоже...'.
  Вдруг в стволах обгоревших деревьев что-то проскользнуло.
  Я и заметить не успел, как мой палец нажал на спусковой крючок. Мне не было видно, попал ли я в цель, но мне было слышно, как со стороны обугленных деревьев стали доноситься болезненные человеческие стоны. 'Задел козла, сам дойдет...'.
  Снова это нелепая тишина, но вылезать из укрытия и подставлять под пули свой центр тяжести я не решался. 'Где же ещё один...'.
  Удар мне в голову пришёлся неслабый, из глаз посыпались искры, и в мое сознание ворвалась полная темнота. Я окончательно пришел в себя, когда нападавший ударил меня в лицо. Я понял, что ещё сопротивляюсь и пытаюсь дать отпор. Это был тот самый парень в модной кепке. Он пытался меня задушить моим же ружьём. Его бешеные глаза словно кричали от ярости, сквозь полусгнившие зубы текла пена, в сопровождении каких-то непонятных слов и воплей. Я изо всех сил старался откинуть его в сторону, но он, словно зверь, уцепился в свою добычу. Мои руки слабели. Снова в глазах стало темнеть.
  Внезапно тело разъяренного откинулось в сторону и замерло. Из его виска струями пульсировала кровь. Мне не было понятно, что произошло. Сквозь сильный кашель, жадными глотками я хватал воздух, пытаясь отдышаться. Что-то в моей руке.... 'Е-мае, это же мой нож... Блин... Я весь в крови... Нихера се, струя валит, как со свиньи, бля...'
  'Где же мое ружье...'
  Сам не понимая зачем, я схватил свой ИЖак и добил нападавшего, хоть он уже и не подавал никаких признаков жизни.
  Все...
  Я облегченно выдохнул и на несколько секунд забыл про то, что нужно срочно уходить с этой, чуть не ставшей для меня могилой, местности. Моя первая попытка встать на ноги окончилась резкой болью и падением обратно на уже нагретое место между сосен. Мысли о том, что это может быть далеко не конец погони, заставили меня снова собраться с силами, и, сжав зубы, я поднялся. Сделать хоть один шаг мне не удалось. Нога сильно заныла, и мне пришлось присесть.
  Подвинув к себе рюкзак, я расстегнул его. Там была фляга с водой. Взяв ее, поверх всего снаряжения я заметил ту самую загадочную посылку. Вопреки всем правилам я ее вытащил. Это было что-то совсем не тяжелое, завернутое в какую-то тряпку и перетянуто каким-то шпагатом. Там, в заброхе, Ромыч передал ее мне. Это было впервые за все существование нашей группы. Он всегда держал посылки при себе и никому их не отдавал, пока мы не доберемся до назначенного места. Видимо, он что-то почувствовал тогда, вот и отдал ее мне.
  В свертке оказалась какая-то записная книжка, стопка смятых бумаг и уже далеко не новая карта города.
  Тогда я ещё не знал, что это была за ноша, не знал, зря ли из-за неё погибли мои друзья. Но прочитав несколько записей из блокнота и хорошо рассмотрев карту города, я понял, что смерть моих ребят дала мне новую жизнь. Человек, который писал в этой книжке, пережил многое. Мне это до боли знакомо, как и всем остальным выжившим в городе. Не думаю, что хозяин этих записей сейчас в живых. Всё то, что он рассказывал на этих страницах слишком дорого стоит. Вот она, ирония судьбы. Сейчас я держу в руках то, что все это время находилось у нас практически под самым носом.
  Решение пришло само по себе. Донести до адресата эту последнюю посылку и выполнить последний заказ я должен. Хотя бы потому, что этого хотели мои друзья. Думаю, Бахым найдет правильное применение этой информации. Не первый день я знаком с этим человеком... Таких людей в городе осталось совсем немного... Та жизнь стала уже историей...
  С тех пор все перевернулось с ног на голову. Мегаполис просто переварил сам себя. Такое понятие, как человек, сегодня уже перестает существовать. Хватило всего четыре года, чтобы именно человек вогнал себя в такие условия. Наши, так называемые власти, прекрасно в этом посодействовали. Это даже понятно и ежу... Правительство не было готово и никогда не готовилось к предотвращению какой-нибудь беды, а только лишь к устранению. Фактически ее подготовки предназначались к очищению местности от трупов уже после. Как оказалось, спасение простых смертных не входит, и никогда не входило в интересы вышестоящих. Ту систему нельзя было нарушить человеческими руками. Всех, кто выпадал из нее, она просто проглатывала с потрохами и редко выплевывала. Катастрофа такого масштаба была просто необходима. Так и получается, что любая власть - это полная херня. Даже сейчас, в эти смутные времена, каждый пытается стать главным, быть богатым и владеть большим. Человека не изменит ничто, даже конец света.
  Все, что происходит сегодня, больше походит на существование без завтра, без будущего, с небольшой отсрочкой от финального вздоха. Люди превратились в настоящих зверей. Но это понятие даже, наверное, уменьшительно-ласкательное. Звери не поступают так. Если перед человеком сегодня станет вопрос убить себе подобного ради куска хлеба, и не для пищи, а для наживы, человек обязательно это сделает. Друг - сегодня, но это не значит, что он останется другом завтра, или через час, или даже через минуту. Кто-то обязательно стреляет в спину. И это в порядке вещей, потому что нынешние времена заставляют переступать через себя даже самых сильных.
  Возможно, если вся это информация попадет в хорошие руки, жизнь в городе изменится, хоть немного. Но так же возможно, что эта информация станет семенем к рождению новой системы, такой же самой из которой только-только человечество выбралось. Верить ли тому, что я несу ее в нужные руки, я не знаю. Но что-то подсказывает мне, я должен это сделать....
   Уже стало темнеть. Скоро граница Степянок. Вот перековыляю через 'зеленку', а там выйду прямо на прожекторы степяновского патруля.
  Обожду Моню, получу дополнительную оплату и двину... Теперь я знаю куда идти... Тем более есть с чем. Серые подарили мне много полезного. Те ботинки, что стянул с трупа у коряги, мне оказались в пору - я их оставлю себе. Автоматы, скорее всего, продам, а вот 'гвозди'* с 'рогами'* приберегу, путь будет не легкий. У одного нашел неубиваемую машинку - 'токаря'*, её тоже себе оставлю. У того, что прибил в елках, снял две оптики и одну старенькую 'обувку' - оружейники* не побрезгуют, с руками оторвут. Пайка да одежда есть - тоже хорошо. Вот жаль, что кепку замарал.
  'О, уже голос степные подали.
  Все, пришел я...'
  
  _______________________________
  
  Городской Словарь
  
  * Серые - Одна из многочисленных группировок города. Свое начало это группировка берет в районах Серебрянки. Когда раскололось Сопротивление, эти районы остались во власти беспредела, военные так и не смогли их занять. Первое время на Серебрянках шли междоусобицы, но главари, в конце концов, сумели договориться и объединить свои силы. Конкретного центра у серых нет, у них все решает общее собрание командиров. Само же название среди горожан прижилось не так давно, когда командиры Серебрянок ввели среди своих бойцов отличительные знаки (повязка на левой руке серого цвета). Участники же данной группировки себя так не называют. Ходят слухи, что спасательные пункты разрабатывают некий план по уничтожению серых командиров, что говорит о потенциальной опасности этого формирования для всего города.
  
  * ИЖак (Палка) - Название ружья любой серии Ижевского Завода ИЖ-12, ИЖ-49, ИЖ-26 и т.д. Палкой наш герой прозвал свое ружье (ИЖ-27М).
  
  * ЖД (Центр) - Название одного из спасательных пунктов Нового Минска, который находится в здании железнодорожного вокзала (Привокзальная пл. 3). Один из самых больших пунктов во всем городе. Большая территория, немалый личный состав и качественная трехуровневая пропускная система. По слухам именно ЖД является родоначальником всего спасательного движения в Минске. Так же говорят, что только на этом пункте более цивилизованное общество. Но не каждый может получить разрешение жить на территории центра.
  
  * Тракторная заброха - Территория Тракторного завода.
  
  * Эргэдэшка (Рвачка) - Наступательная граната РГД - 5. Рвачкой же называют все взрывчатые вещества. После войны в городе их легко купить на рынках или найти на разбитых военных базах. Неплохой товар, стоит немало, но весьма популярен в основном среди ходоков. РГД-5 состоит из корпуса с трубкой для запала, разрывного заряда и запала УЗРГМ (УЗРГМ-2). Обтекаемый корпус собран из верхней и нижней частей, каждая из которых включает внешнюю оболочку и вкладыш. Приведенная площадь рассеивания осколков - 2832 кв.м. Отверстие для запала при хранении закрывается пластмассовой пробкой. Масса гранаты - 310 г. Дальность броска - 40-50 м. Время замедления - 3,5-4,5 с. Радиус убойного действия осколков - 25 м.
  
  * Сокол - Название бездымного пороха. Порох изготавливается на основе нитроцеллюлозы. Порох химически стоек и баллистически стабилен. Порох "Сокол" высшего качества имеет низкую величину длины дульного пламени и дульного давления. В городе это практически редкая вещь. В основном можно найти в бывших охотничьих магазинах. На рынках города бывает.
  
  * Двенашка - Название самого распространенного патрона в городе - 12 калибр. Патрон применяется для охотничьих ружей или дробовиков.
  
  * Обувка - Название подствольного гранатомета ГП-30. По боевым характеристикам гранатомет ГП-30 соответствует гранатомету ГП-25, для стрельбы используются те же выстрелы - ВОГ-25 и ВОГ-25П. Подствольник одинаково легко устанавливается на АКМ, АКМС, АК-74, АКС74 и АК-74М. В городе почти бессмысленная вещь из-за дефицитности к ним боеприпасов. В основном данными девайсами пользуются бойцы спасательных пунктов. Подствольники на рынках бывают, но заряды к ним являются большой роскошью. В городе обувками стали называть все подствольные гранатометы.
  
  * Гвозди - Патроны.
  
  * Рог - Название магазина для боеприпасов.
  
  * Токарь - Популярное название пистолета ТТ (Тульский Токарева). Очень хороший товар, популярен на рынках. Технические характеристики пистолета: масса - 910 г, длина - 116 мм, магазин однорядный коробчатого типа, рассчитанный на 8 патронов. Длина прицельной линии - 156 мм. Прицельная дальность - 50 м. Пристреливается пистолет на дистанцию 25 м. Начальная скорость пули - 420 м/с.
  
  * Оружейники - Один из редких, законных промыслов города. На каждом рынке есть свои оружейники, которые постоянно занимаются своей работой. Запчасти оружейники в основном скупают. Есть и оружейники рейдовые, которые, так же как и торговцы, переходят с одной точки в другую, самостоятельно или с помощью проводников.
  
  Глава 5
  ДРУГАЯ ДОРОГА
  
  'То ли символ, то ли знак судьбы,
  Первый крик, последний вдох.
  От пустыни до большой воды
  Сбой орбит, переполох.
  Каждый третий не готов принять
  Соль вины, как путь наверх.
  В этом мире слишком много тех,
  Кто хотел стать выше всех...
  Вирус памяти, обвал систем,
  Главный приз, последний штрих.
  Вряд ли можно оцифровкой схем
  Вызвать сны и скрыться в них.
  Литься копотью земных утех
  И принять аскезу звезд.
  В этом мире слишком много тех,
  Кто в грязи себя вознес...'
  
  К. Кинчев гр. Алиса '2012'
  
  Все дело в дневнике. Как только он попал мне в руки, я стал перед тяжелым выбором. Очень нелегко быть хозяином надежды и владеть той маленькой искрой, которую всегда ждут люди, стоя у самого края. Почти бессмысленной и такой ненужной сейчас, когда от точки 'не возврата' нас отделяет всего один шаг. Если надеждой воспользоваться необдуманно, это лишь ускорит процесс, и мы быстро перешагнем черту. Искра исчезнет, породив новый и, скорее всего, последний пожар, который потом уже некому будет тушить. Но огонь может возникнуть и сам по себе, без искры, если ей не воспользоваться вовремя и правильно.
  Где-то в глубине души я знал, что надежда, подобна этой, рано или поздно должна была появиться среди людей. Но к большому моему сожалению, она попала не в те руки, не к тому человеку. Я не знаю, как поступить правильно. Не знаю, с кем вообще можно разговаривать на эту тему. Все руководство района не особо подходит для роли спасителей, поскольку они такие же, как и многие. Да и мои возможности слишком малы, чтобы на эту роль мог сгодиться и я. С простого управляющего одного из рынков района нечего взять: связей мало, знакомых - вообще раз-два и обчелся.
  Как мне не ошибиться и поступить так, чтобы эта искра не оказалась началом новой войны? Как не опоздать и остановить людей еще до того, когда последняя черта уже будет пройдена? Тут нужно не торопиться и все хорошо обдумать... Но ждать, пока решение придет само по себе, тоже не вариант. Можно упустить возможность, и поезд уйдет уже безвозвратно.
  На сегодняшний день ясно одно: если здесь не найти единомышленников, надо искать их в других местах города... Главное, чтобы никто не узнал про дневник до того, как он попадет в нужные руки...
  Я и представить не могу, что начнется, если все дойдет до начальства района. Они похожи на людей лишь только с виду. За этими масками скрывается еще что-то, совсем другое и такое до боли знакомое. Это слишком заметно в их глазах, где кроме боли и страха есть еще и ненависть. Сегодня мало кто старается оставаться человеком. Здесь на Степянках нормальных людей можно по пальцам пересчитать, как, наверное, и во всем Минске. Этот город уже давно заставляет людей идти одной дорогой, одним скопом.
  Я направлялся в здание администрации. Сегодня начальник собирает срочное собрание всего районного руководства. Обычное дело. Как всегда очередное незапланированное сборище 'больших' людей всей Степянки. Как всегда - разбор полётов и решение насущного вопроса - как жить дальше? Да простой тут ответ - никак.
  Мне никогда не нравились эти собрания. На них мало что решается на самом деле. Эти сходки вообще являются пустой болтовней и лишним поводом кого-нибудь насадить на 'шишку', сделать крайним, виноватым среди остальных. Вместо того, чтобы заниматься делом, они всегда только говорят. Как, впрочем, и тогда, еще до Остановки - только разговоры о лучшей жизни и обещания о сытой старости. Благо, что телевизоров сейчас нет. А то, наверное, так и продолжали бы в уши 'ссать' о стабильности, чистоте и спокойствии в стране, даже несмотря на то, что все вокруг лежит в руинах. И сейчас нашлись бы личности, которые вместо того, чтобы открыть глаза и выглянуть в окно, верили бы в этот бред. Куда без них-то...
  Я хорошо помню, как менялись времена. Не успели вылезть из девяностых, как попали обратно в ту же самую колею. Колхозные пиджаки сменились смокингами, а их бывшие хозяева повылезали из тракторов и засели в дорогие должностные кресла. А потом крепким председательским кулаком начали строить 'новую страну' - и снова девяностые. Только-только появились просветы и нате вам, опять ешьте...
  Когда в городе началась война, я не прятался, как многие. У меня стояла другая цель. После Остановки сразу было понятно, что ничего тут хорошего не будет, и тогда мы со своими соседями организовали что-то вроде дружинников порядка. У нас мародерства практически не было, даже когда начались беспорядки. Мы крепко держали всю округу под своим контролем и пресекали любые попытки разбоя. За свой дом каждый из нас был готов порвать любого, кто решался на 'беспредел'. А потом началась стрельба. Тогда мы не ушли вместе с беженцами, а скорее наоборот, засели еще крепче и стали активней отбивать всех, кто приходил на Степянки с ружьем. И так почти всю войну, пока сюда не 'приперлись' военные. Поначалу мы и с ними стрелялись, но после долгих переговоров кое-как сумели договориться. Так и засели они тут своими задами с лампасами - не выгнать теперь.
  Должность управляющего западным рынком я получил случайно: когда вел переговоры с командирами пришлых. Можно сказать, мне тогда сильно повезло. Мой дом оказался как раз в районе базара, и все соседи подписались под мою кандидатуру без всяких вопросов. Те, кого я знал, тоже получили должности, но сейчас мало кто из них остался при своем, что и следовало ожидать. Многих просто убрали и поставили своих или чужих, но новых, чтобы потом было с кого спрашивать... А сейчас спрашивают со всех и за все. Вот и на тебе... Дом стал уже не нашим...
  - Здорово, Бахым. Куда собрался уже?
  - Здраве, Олег. На собрание иду. Николаич опять собирает всех.
  - Так сегодня же пятница, кто ж в рыночные дни заседает?
  - Да кто его знает, что там у папы в голове. Зовет, значит иду... А ты, Олег, как? Все сторожишь?
  - А чего мне делать... Стой, да охраняй. Блин, дубак сегодня.
  - Не говори, Олег, холодрыга, как на севере. Ладно, давай, друг, пойду, а то Перков пениться будет. Кстати, заходил кто уже?
  - Да вроде нет, ты первый.
  - Эх... Ладно, пойду.
  В зале, где Перков постоянно проводил собрание руководства, никого не было. Я уселся у окна и закурил трубку: время позволяло еще немного расслабиться. Наши 'уважаемые' 'ясновельможные' старшины как всегда опаздывали, да и 'папа' тоже любитель придти позже всех. Все через заднее место у них.
  Сколько раз я говорил 'отцу' - старшин дворов не надо менять так часто. Не успевают они отработать свои обязанности, как уже оказываются на улице. Вон, к примеру, Максима возьмем. Нормальный же мужик был. Ну не успел он порядок навести за такое короткое время. А сейчас все, у меня на рынке грузчиком работает. Разве справедливо так... Человек вместе с нами Степянки поднимал, а тут на помойку выкинули... Зверье, блин...
  - Бахым... Ты как всегда раньше всех. Здорово, татарва... Что, блин, Чингисхан, 'иго' замышляешь или дань со славян брать надумал, а?!
  - А ты все шутишь, Митрич. Пора бы уже начать думать, когда языком ляпаешь.
  - Да ладно тебе... Я ж не со зла.
  - Ты лучше, Митрофан, думай, как жильцов своих до голодной смерти не довести, а не дурака валяй.
  - А че тут думать. Не здохнут... На твоем рынке всегда работа есть... Ха-ха.
  - Смотри, что бы ты сам потом на моем рынке за сухарик не работал. Были уже такие...
  - От, не дури ты голову, Бахым, прорвемся... Ты лучше скажи, какого хрена Николаич сегодня собирает всех?
  - Да откуда мне знать, в папины дела не лезу и тебе не советую - дольше проживешь...
  - А, брось ты... Отсыпь-ка табачку лучше. Подышим отравой, пока нет никого...
  - На вот, держи, отрава ты, блин...
  - Что нового у тебя, сосед? Как там дела на рынке? Как здоровье?
  - Маемся, Митрич... А ты как?
  - От, как я еще могу быть. Проблем, бляха-муха, выше крыши. Короче, как всегда... Скоро петлю с мылом вместо оплаты брать буду.
  Митрича я знал очень давно. Сосед мой... Мы с ним с самого начала Степянки от всяких проходимцев отбивали. В военном деле он мыслит неплохо, афганская война в этом ему сильно помогла, но в старшинах ему вечно не везет. Постоянные проблемы то с жильцами, то с начальством. Один раз он принял к себе переночевать во двор пунктовиков с Восточного, так 'папа' такой разгон устроил, что всему двору потом нездоровилось несколько дней.
  Перков не любит борцов за новый порядок. Он их на дух не переваривает, даже, несмотря на то, что раньше и сам был повязан с пунктами.
  Раньше Степянки носили синие повязки. Но потом Перков словно сорвался с цепи и разогнал всю эту контору в один день. Выбил пунктовых, установил свою 'управу', многих заставил прогнуться под себя. Никто толком так и не знает, что его дернуло тогда на такой шаг, но если сравнить нашу жизнь при пунктах, то лучше уж так, чем никак. По крайней мере, стрельбы во дворах сейчас нет. Вон, Восточный - 'живой' пример. Кто взорвал, зачем, почему - никто не знает. Покрошило людей, и все... 'Жалко Моню, хороший парень был... Правда, жадный, зараза...'.
  Теперь все стало по-другому. Степянки с пунктами дела больше не ведут, торговля у нас идет почти круглосуточно, короче, жизнь понемногу как-то стала спокойней. Вот, правда, с кем 'папа' сейчас дела ведет, никто не знает. А надо было бы знать. Нам здесь жить еще...
  В коридоре послышались шаги. Через мгновение дверь в зал распахнулась, и в нее вошло пятеро незнакомых людей. Все они были одеты по-разному: кто в камуфляже, кто в камуфляже вперемешку с гражданской одежей. Но выглядели эти 'красавцы' весьма недружелюбно. Они прошли мимо нас, осмотрев меня и Митрича с ног до головы, и с ехидными улыбками сели в самом углу зала.
  - Как думаешь, Бахым, кто такие?
  - Да кто его знает... Первый раз вижу.
  - Видать, не здешние эти пассажиры...
  - Ладно... Поживем - увидим, Митрич.
  Зал потихоньку стал заполняться людьми. Первыми собрались старшины дворов, местные арендаторы, начальники гражданской милиции и управляющие всех рынков. Следом прибывала и администрация района: начальники охраны, командиры всяких боевых подразделений, тыловики с силовиками, даже контролеры* соизволили вылезть из своих подвалов. Потом собрались и прямые заместители 'папы'. Молодой 'литеха', имя которого никто не знает из-за постоянного нахождения его в 'управе', и как всегда угрюмый заместитель Дима Королев - дурковатый парень, но справедливый. Он вроде главного судьи у нас на районе, дела всякие 'разруливает'. Сам же Перков, как всегда, пришел последний. Он уселся за стол к своим замам, и через минуту начал собрание.
  Разборы полетов начались мирно и спокойно, как всегда. Первые вопросы были посвящены жителям дворов и их регистрации. Решения по вводу нового типа паспорта гражданина Степянки и вопрос о взятии под особый контроль регистрационную службу района приняли быстро. Потом разбирали еще несколько новых законов по охране и найму жителей на работу и закончили внеплановыми докладами старшин о своих проделанных работах за неделю. Митрич, как всегда, получил от администрации последнее 'китайское' предупреждение, а потом, в самом конце, был еще и оштрафован.
  После небольшого перекура началась вторая часть собрания. Она уже была по горячее и посвящалась 'беспределу' на районе. Многие управляющие, в том числе и я, попали под раздачу 'отца' из-за присутствия на рынках нелегальных рабочих. Благо, что за охрану базара отвечают отдельные должности, а то еще и за воришек, которых полным-полно, так же получили бы по первое число. Эта часть длилась дольше предыдущей и была самой нудной: шли доклады командиров, тыловиков и прочей административной 'шушеры'. Когда 'отец' объявил очередной перекур, все с облегчением выдохнули и стали выходить из зала, чтобы, наконец, убраться из этой духоты на свежий воздух. Я не торопился и спокойно, сидя на своем месте, забивал трубку, как вдруг ко мне подошел один из незнакомцев и присел рядом. Еще во время первой части я заметил, что они косятся в мою сторону.
  - Ты Бахым?
  - Он самый...
  - Разговор есть к тебе.
  - Ну, раз есть, значит говори...
  - К тебе посыльный с Восточного приходил два дня назад...
  - Может и приходил... Ко мне много кто с Восточного ходит.
  - Ты это, не умничай тут. Мы все знаем. Так что советую нормально говорить... А то ведь можешь закончить плохо...
  - Мы - это кто?
  - Хорошие люди... Серого цвета.
  - Послушай, уважаемый. Хочешь говорить о серьезных вещах, но забываешь о главном. Видишь, я занят. Потом подскакивай, поговорим...
  - Ну-ну... Смотри, чтобы потом поздно не было...
  - Не будет... Не волнуйся...
  'Вот это номер, блин... Какого хрена здесь на Степянках делают серые?! С каких это пор они тут, как у себя дома... Ну ты, Николаич, совсем охренел!'.
  - Бахым, ну ты идешь?!
  - Иду-иду, Митя.
  - Давай, шевели батонами, перекур скоро закончится...
  На улице Митрич сразу же засыпал меня вопросами о недавнем собеседнике. Я не стал его просвещать в свои практически не решаемые дела. Не нужно семейному человеку знать о моих проблемах, которые запросто могут привести к банальной стрельбе. Митя даже без моего согласия обязательно вызовется помочь. Этого 'прапора' хлебом не корми, а дай стрельнуть... Как-то мы лихо с ним постреляли одних беспредельщиков, что завелись у меня на рынке. Рэкетиры, блин... Под мои носом снимали налог с пришлых торгашей, а те отдавали и даже слово не могли сказать ... Как оказалось, местная охрана с потрохами была куплена, и нам пришлось разбираться самим.
  Здесь же простыми разборками не обойдется. Тут, по всей видимости, дело посерьезней тех беспредельщиков. Видать, даже Перков замешан в этих вопросах...
  Нужно было срочно что-то предпринимать, но третья часть собрания была объявлена еще раньше, чем предыдущие, и мне пришлось доверить свою безопасность местной охране и всем присутствующим. В толпе не должны стрелять, побоятся...
  Когда все началось, собрание прервал местный радист. Он вломился прямо в зал и, едва успев отдышаться, принялся докладывать Перкову о какой-то срочной радиопередаче. С его слов было понятно, что на связь с районом вышла группа пунктовиков ЖД, потому что речь зашла о позывном 'Железка'. Они просили помощи у наших 'вояк'. Радист говорил о том, что группа почти вся разбита и сейчас находится недалеко от наших границ. Говорил, что ЖД предлагает за выручку своих ребят хорошо заплатить.
  Николаич ответил не раздумывая. Сказал, чтобы радист послал их 'нахер', и если они хотят помощи, то пускай идут к своим, на Восточный. Зал сразу же зашумел, но 'отец' никого не слушал и согласился принять этих пунктовиков лишь только потому, что ЖД пообещал заплатить дефицитными боеприпасами. Я долго буду помнить взгляд начальника, когда он говорил об этом, глядя в сторону наших 'знакомых'. После всего случившегося собрание уже было никакое. Перков со своими заместителями 'свалил' решать вопрос с пунктовиками, но собрание распускать не стал. Он вернулся примерно через минут сорок и, распустив всех, подозвал меня к себе на разговор. Зал, как и ожидалось, опустел не полностью, пятеро представителей Серебрянок остались, подсев ближе к столу начальника.
  - Здорово, управляющий. Сразу перейду к делу. Неделю назад наши радисты перехватили разговор каких-то людей. Конкретно мы не знали, кто был в эфире. Знали лишь о том, что с Восточного через курьера к нам переправляют какую-то очень важную информацию. Наши уважаемые соседи тоже слышали этот разговор, но перехватить посыльного не удалось. Патруль на границах тоже прошляпил все. Сегодня мы узнали, что курьер приходил к тебе. Так же мы знаем, что только тебе нужен помощник, и это должность упоминалась в радиопередаче взамен на информацию. Видишь, Бахым, мы узнали практически все. Осталось только узнать, что за информация была тебе передана. Ну что скажешь, управляющий?
  - Лихо... Что тут говорить... Сначала я хотел бы у тебя узнать, с каких это пор серые гостями нашего района стали и в уважении руководства ходят... Потом услышать хочу, с чего ты взял, что та самая информация была передана именно мне, посыльный после меня мог к кому угодно зайти... Ну и на последок скажи, Николаич, этим быкам, пущай валят по-хорошему за наши границы, я ведь у себя дома живу, а они пришлые, как и ты...
  - О как, смело ты, Бахым, разговоры разговариваешь... Ты кем себя вообще возомнил, чернота! Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?!
  - А ты, Николаич, не пугай... Пуганые мы уже... Все, разговор закончен. Нет у меня того, что ты ищешь. Спрашивай у курьера... И не советую горячку пороть, если на районе бунта не хочешь... Все... Удачи тебе в твоем нелегком деле.
  Пока я шел к выходу, создавалось такое ощущение, что в моей спине от взглядов сейчас протрется дырка. Перков со злости просто метал пену, но так ничего не смог сделать, и я беспрепятственно вышел из здания. Всю дорогу оглядывался в ожидании выстрела, но к дому добрался без происшествий. Закрывшись у себя, я сразу же достал старого* и уселся в раздумьях у окна.
  Решение пришло практически мгновенно. Дневник срочно надо было переправить на ЖД. Я не совсем был уверен, но выбора как такового не оставалось. По слухам Центр - это единственное место в городе, где еще уважают людей. Начальник ЖД - настоящий офицер, каких среди руководства уже не найти. Думаю, он должен помочь.
  Уходить нужно было прямо сейчас, как вдруг в дверь кто-то постучал.
  - Кто там?
  - Я, дядь Бахым...
  - А... Ты, Леха, ща, подожди, открою.
  Это пришел соседский мальчишка. Единственный человек, который всегда выполняет свою работу достойно. Жалко пацана... Один он остался... Сейчас он у меня на рынке слухи собирает - там послушает, здесь расскажет. Какая-никакая - тоже работа.
  - Здорово, Алексей, давай заходи.
  - Дядя Бахым, тут такое, тут такое творится!
  - Не торохти ты, отдышись и нормально скажи!
  - Ага... Дядь Бахым, на рынок какие-то люди пришли... Никто не знает их. Развернули весь кабинет твой. Говорят, ищут что-то... Наши менты влезть пытались, так там сейчас вообще неизвестно что началось.
  - О как, блин...
  'На улицу мне соваться сейчас нельзя... Что же делать... Думай, Бахым, думай!!!'.
  - Так, малец, слушай сюда! Дуй к Олегу, что на охране стоит у администрации. Знаешь его?
  - Ага...
  - Скажи, что от меня. Узнай, куда заселили пунктовиков с ЖД, они сегодня пришли. Только смотри, чтобы все тихо было... Спросит где я - не говори. Да, и заскочи к Митричу, скажи, что я его у себя дома жду, пускай ствол возьмет. И это, помнишь посыльного с Восточного?
  - Да, помню...
  - Так вот, узнай где он. Поспрашивай у дворовых ментов, они должны знать...
  - Понял, дядя Бахым, все сделаю...
  - Давай, Леха, не подведи...
  - Ага, я мигом.
  Я снова подошел к окну. Во дворе все было спокойно, даже, наверное, слишком. Люди занимались своими делами и, казалось, ничего не предвещает беды. Кто-то рубил дрова, кто-то носил воду, кто-то просто сидел на лавке и мирно потягивал сигарету, поглядывая на все это вселенское спокойствие. Леха выскочил из подъезда и, как угорелый, чуть не сбив с ног какую-то бабку с ведром, рванул по направлению администрации.
  'Так... Дело пошло... Что теперь?'
  Я знал, что Леха действительно решит все вопросы мигом, как и обещал, но на всякий случай стал готовить позицию к отпору недругов: вдруг не успеет. Окно в спальне, где я уже давно не жил, а просто заколотил дверь, чтобы не дуло, отлично подходило для перестрелки. Оттуда хорошо просматривается вся улица и отлично видны главные ворота двора. Пока они доберутся до моего подъезда, я был уверен, что большую часть постреляю точно, лишь бы у них не оказалось трубы* или миномета, что вряд ли. Главное - подпустить ближе и выиграть время до подхода Митрича, а он далеко не дурак, поймет, что надо делать.
  Четыре рожка забитых под завязку должно хватить. Я как-то приберег их еще со времен войны. Теперь оставалось только ждать, чего я не особо любил.
  Прошло около тридцати минут. В дверь снова кто-то постучал. Стук не похож был на Лехин, да и так быстро вернуться он тоже не мог, тут явно приложилась рука взрослого человека. От страха меня словно вывернуло наизнанку. 'Бля, неужели проскочили! А если вообще обошли с другой стороны! Вот, старый пердун, чего в другие окна не смотрел...'.
  Медленно, не создавая лишнего шума, я подкрался к двери и тихонько уткнул автомат в дверь на уровне груди. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, оно сейчас выскочит из груди. Я был готов нажать на курок в любую секунду, как вдруг за дверью послышался знакомый голос.
  - Э! Чингисхан, ствол убери, а то еще выстрелит. Хороших людей нельзя убивать...
  У меня словно камень свалился с души. Не думал я, что так сильно буду рад этому человеку, который вечно не следит за своим языком. Как он почувствовал, что я стою у двери с направленным на него автоматом, наверное, так и останется для меня загадкой. Вот уже эти вояки, точно 'жопой' чувствуют опасность.
  - Давай, быстро заходи, Митрич.
  - Что бля, чего сразу не сказал? Успели бы еще кого-нибудь позвать...
  - Да кто знал, кто знал...
  - Вот, блин, татарва, надо доверять своим старым друзьям, хоть иногда... Ая-я-я-я-яй... Так и начал бы без меня... Как безответственно, молодой чемодан, в одно лицо решил пострелять. Такого удовольствия хотел лишить своего соседа. От блин...
  - Ты, хорош ржать... Как узнал вообще? Леха забегал?
  - Прикинь, сижу в туалете, а тут торпеда моя: 'иди', говорит, 'к тебе пацан какой-то пришел'. Думал уже соседский нахлебник приперся за жрачкой, смотрю - нет, Леха твой. Он все стал разрисовывать, как положено, а моя подслушала. Тут блин и началось... Эта жена - пушка заряжена, блин, такой визг подняла, что просто мама не горюй, мол, опять за старое, как ты уже заебал и тэдэ и тэпэ... Ну я за Калаш и к двери. А она - не пущу и все! Пришлось сказать, что на свалку пойду, по банкам стрелять... Вот видишь, какая у меня занимательная история, блин... Похлеще твоей будет. Если пораненный приду - все... точно моя на рынок к тебе отправит ящики носить...
  - А если убьют?
  - А если убьют, ты ж только не говори ей, а то из хаты выгонит.
  - Ты, блин, как всегда, Митя... Ладно, давай туда. Паси двор.
  - Ну, двор так двор. Слушай, Бахым, у тебя водяра есть?
  - Е-мое, нафига она тебе сейчас?
  - Вот сразу видно, что нихера человек не смыслит в боевом деле. А сто грамм фронтовых, Бахым? Кто ж войну начинает на голодный желудок...
  - Ты, слушай, давай потом, а? Не до водки сейчас...
  - От, блин! Ну не могу я воевать без ста граммов. Вот увидишь, не скушаю спирта, войну проиграем, а скушаю, усих победим... Ей богу, победим.
  - Ладно-ладно, Рэмбо. Там, в шкафу посмотри...
  - Вот, другое дело... Елки-палки! Да тут у тебя целый виноводочный магазин. Мы с такими запасами весь город от всякого говна освободим. Давай по одной.
  Через секунду Митрич открыл одну из бутылок, и мы выпили по глотку.
  Со словами 'Ух, хорошо пошла...'. Митя занюхал рукавом и поставил бутылку обратно, передернул затвор и добавил 'Ну что, сосед, дадим стране угля. Че стал, к бою, ема-е'.
  Митрич не унимался все время, сколько мы сидели в засаде: то песни пел какие-то про себя, то анекдоты бородатые травил и сам же с них смеялся, то недовольно комментировал проходящих по двору людей.
  Я поражался его спокойствию. Как можно так несерьезно относиться к будущей перестрелке, которая может привести к гибели. Но с другой стороны я его понимаю. Война для Митрича стала уже обычным делом. В своей жизни он видел столько смертей, что на свою гибель ему, наверное, просто наплевать. То, что этот прапорщик запаса, если понадобится, за собой утянет как минимум большую половину недругов, я уверен без сомнений. Своими глазами видел, как он одним ножом зарезал троих и, спокойно закурив, уселся у трупов в ожидании дворовых ментов. Его бы в 'оборонку' района ставить, а не жителей воспитывать. Но, как сказал Перков, пенсионеры ему не нужны, Митя быстрее от давления загнется, чем полезное что-то на патруле сделает. Зря он так, во время беспорядков Митрич такое вытворял, что страшно смотреть было.
  - Оба! Бахым! Сюда!
  Я рванул к Митричу. 'Неужели началось?'.
  - Смотри, Леха твой бежит. Иди, встречай, только скажи, чтобы сваливал отсюда по-быстрому, не дай бог зацепит пацана.
  Леха уже через минуту заходил в дверь.
  - Ну что там?
  - Короче... Пунктовика заселили в ментовской казарме. Олег сказал...
  - В смысле пунктовика? Он что, один?!
  - Ну, я и говорю, Олег сказал, что только одного заселили, еще одного в лазарет увезли, был ранен сильно.
  - В смысле был?
  - Умер, говорят...
  - Е-мае... А про курьера что? Расспрашивал ментов?
  - Расспрашивал, только менты сами толком ничего не знают. Но я сам видел посыльного, дядь Бахым, своими глазами видел. Его в управу привезли, у входа толпой били еще...
  - Кто? Менты?
  - Нет, контролеры наши и еще какие-то. Их Перков встречал на выходе...
  - Елки-зеленые...
  - Тут еще кое-что, дядя Бахым...
  - Ну?
  - Курьер имя твое кричал, клялся, что тебе отдал что-то...
  Внезапно из комнаты выскочил Митрич.
  - Вы че, охренели?!! Так, пацан, дуй отсюда! Сосед, погнали, началось! Они на таблетке* подъехали.
  - Сколько их?
  - Семеро и водила!
  - Леха, слушай сюда! Вот, возьми этот пакет, рви к пунктовику, что с ЖД пришел.
  - Да не успеет он, черти у подъезда уже...
  - Слушай, пойдешь через балконы, выскочишь у заднего входа. И беги-беги не оглядываясь! Понял?!
  - Хорошо...
  - Скажи пунктовому, что у тебя очень важное послание их начальнику, Дорошину. Скажи, что это очень важно, только он сможет спасти город. Передашь начальнику лично в руки. Смотри никому не показывай пакет, понял?!!
  - Понял, дядя Бахым. А ты?
  - Я здесь останусь. Вас потом догоню.
  - Дядя Бахым, я не пойду без...
  - Давай, я сказал! Уходи!!!
  - Давай живее, Бахым!!! Они поднимаются уже!
  Митрич рванул вниз по лестнице.
  - Давай, Леха! Прощай! Не возвращайся на Степянки, тебе здесь больше нечего делать!!!
  Леха выскочил в окно, и вдруг по подъезду разнеслись выстрелы. Это был Митрич, он начал бой первым. Как только Алексей скрылся за воротами двора, я тут же рванул на помощь соседу.
  На втором этаже уже вовсю шла перестрелка. Митрич крепко держал оборону и ни на секунду не прерывал бой. Он с ходу уложил двоих, когда встретил их на лестнице. Они лежали на ступеньках прямо перед нами. Одного я узнал сразу - это был тот незнакомец, что подходил ко мне на собрании. Поделом ему... Нечего было лезть...
  Пришлые полезли снова. Я застрелил одного прямо у стенки нижнего этажа. В пыли совсем ничего не было видно, и мне пришлось палить во все стороны, лишь бы не дать подняться противнику ни на шаг выше. Митрич отскочил назад.
  - Бахым, граната!
  Отпрыгнув к мусоропроводу, мне удалось избежать смерти. Я снова рванул к углу этажа и скосил еще одного. Он отлетел к окну и забрызгал кровью всю стенку. Я видел, как Митрич с кем-то уже начал драться в рукопашную, не переставая что-то всаживать в живот одному из них. Кто-то еще рванул на него, и я вовремя уложил нападавшего. Заклинил автомат... 'Сука!!!!'. Еще один набросился на меня, но я скинул его и ударил прикладом в лицо с такой силой, что хруст разнесся по всему подъезду. Нужно было помочь Митричу... 'Да откуда они только берутся!!!'.
  Оставалось одно - срочно взять стволы у трупов, иначе война закончится быстро и совсем не в нашу пользу. Митрич догадался, что нужно делать и рванул вперед, оттесняя пришлых на этаж ниже. Я сразу же кинулся к трупам, что лежали на ступеньках, как вдруг меня ранило в бок, и я повалился прямо возле них. Боли я не почувствовал, только какую-то слабость, которая не давала мне даже поднять руку и дотянуться до 'АПээСа'*, что держал один из убитых. Я старался, но ничего не получалось.
  Внезапно раздались выстрелы и резко затихли. Стало совсем как-то непонятно тихо, лишь спустя несколько секунд эту невыносимо мертвую тишину нарушили шаги Митрича. Он спокойными шагами и с улыбкой на лице, что-то напевая себе под нос, поднимался по лестнице. Немного качнулся и облокотился о стену возле меня. Тяжело дыша, он выронил автомат и присел на корточки. На стене я заметил его кровь.
  - Ну что, Чингисхан, херовы дела... Там еще одна машина подъехала... Короче, не бзди сосед, один фиг война херня, главное маневры... Только вот походу 'иго' твоё закон...
  Митрич замертво рухнул. Внизу послышался топот, и я заметил, как из угла нижнего пролета что-то было брошено в мою сторону. Оно с глухим лязгом упало совсем рядом и завертелось.
  'Бля!!!'
  'Странно, и в то же время интересно смотреть на свое мертвое тело... Странно, наверное, потому что нет никакого сожаления, нет никакого страха, нет вообще никаких чувств. Кажется, в это время нет даже и меня... Сейчас я слышу только тишину. Говорят, что человек становится на свой путь еще до своего рождения, когда зарождается его душа под сердцем матери. В момент ее зарождения рождается и судьба человека. Она такая же девственная, совсем новая и такая же непредсказуемая, как сам процесс формирования пути человека. С самого начала судьба думает, размышляет, каким будет этот путь. А потом без всякого согласия человеческой души она начинает постепенно формировать всю жизнь, тщательно обдумывая каждую секунду, каждое мгновение, каждый будущий шаг человека. Вместе с развитием новой жизни растет и ее путь. Он обрастает эмоциями, испытаниями и чувствами. Это второй шаг формирования. Потом судьба пытается сформировать итог пути. Это третий и самый сложный этап. Но я не думаю, что судьбе составило большого труда сформировать мой финал... Странно, и в то же время очень интересно смотреть на своё мертвое тело...'.
  
  ______________________________
  
  Городской Словарь
  
  * Контролеры - Надсмотрщики в местной тюрьме.
  
  * Старый - (Автомат Калашникова) Так называет свое оружие герой нашей истории.
  
  * Труба - Популярное название ручного гранатомета (Муха, РПГ и т.д.).
  
  * Таблетка - Популярное название 452-го УАЗа. Его еще называют 'Буханка'.
  
  * АПС - Автоматический Пистолет Стечкина. Популярная 'железка', но редкая. На рынках города бывает. Тактико-технические характеристики: Калибр - 9x18 ПМ мм; Длина ствола- 140 мм; Длина оружия - 225 мм; Длина с кобурой-прикладом - 540 мм: Емкость магазина - 20 патронов; Прицельная дальность - 200 м.
  
  
  
  
  Продолжение следует...
  см. на сайте проекта www.gorodenskie.com
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"