# Дорога к Хаосу (5,6)

Богдан Анатолиевич Дорошин

Черновик новых глав. Вычитку буду делать, когда "глаз остынет". Как обычно ваши комментарии для меня важны, дорогие читатели, и по возможности, конечно, указывайте на ошибки. Будем исправлять.

Глава XXIII


3705 год от Великой Войны за Равновесие


Я едва успел прыгнуть в кусты, и больно расцарапал себе лицо о ветки. Над головой просвистела стрела и с гулким звуком ударилась о ствол дерева, входя в кору и вибрируя. Я почти сразу перекатился на спину и взглянул на дрожащее древко. Над головой просвистело еще несколько стрел, и мне не оставалось ничего, как вжаться в землю.

Хаос! Зря я подставился, так и схлопотать недолго. Но здесь все ясно: людей, охотившихся на меня, толкала вперед ненависть, они желали мстить за тех, кто ушел от них навсегда. За своих жен, матерей, за своих детей, кто погиб от рук неведомого пришельца.

Где-то совсем рядом слышались мужские крики. Кто-то требовал от меня сдачи, чтобы я встал и облегчил этим ребятам задачу. Но здесь они ошибались. Я не собирался расставаться со своей жизнью вот так вот запросто. Сперва (и это только для начала) не помешало бы понять, что со мной происходит, и кем я, хаос побери, являюсь на самом деле. Но подобный мыслительный процесс можно оставить и на потом, когда я, скажем, окажусь в безопасном одиночестве, и в затылок не будут дышать преследователи.

Я юрко, словно змея, пополз вперед, стараясь не особо задевать ветки зеленого кустарника. Подлесок укрывал меня, но он же мог и выдать. Любое шуршание, любая дрожь кустов скажет моим врагам куда нужно стрелять. А еще не следовало забывать о змеях и ядовитых насекомых. В том тропическом "рае", где я оказался, такого добра хватало.

-- Где он Бонст? Ты видишь?

-- Ни зги!

-- Найди его, найди! Он так близко. Кончим его и сможем уплыть. Ненавижу это место!

Мои преследовали кричали не на том языке, на котором изъяснялись в Союзных Империях и Ваймаре, но я странным образом все понимал. Видно владел этим диалектом в своей прошлой жизни, и мозг не забыл.

Аккуратно, но все равно рискуя, я выглянул из своего зеленого укрытия. Тут же увидел фигуру мужчины в двадцати метрах от себя. В его руках была кривая сабля, которой он рубил заросли перед собой, а белая рубаха пропиталась потом. За ним шел его товарищ с луком, держа тетиву в полунатянутом состоянии. Выстрелить он сможет быстро, без всяких заминок.

А еще я прекрасно знал, что где-то присутствуют еще четверо, но их я не видел и не слышал. Вряд ли они вдруг стали хорошими следопытами и умело растворились в джунглях. Скорее всего просто отстали, и эта мысль меня порадовала. Задача облегчалась.

Лучник неожиданно выстрелил, но совсем не в ту сторону, где прятался я. Увидел какую-то живность, перенервничал и спустил тетиву. Самое время было бы броситься в атаку, не дать ему вытащить из колчана очередную стрелу, но я не стал. Ибо сделай я так, то скорее всего отправился бы к праотцам.

Дело в том, что я уже изучил джунгли, где мне доводилось прятаться. Более того, я делал это уже целых две недели, если не сбился в своих подсчетах. Стремительного рывка не получилось бы, мои ноги неизбежно запутались бы в густой растительности, и я стал бы легкой мишенью. Поэтому я и выбрал тактику выжидания.

Они сами подойдут ко мне. Медленно, осторожно, но от этого не менее неотвратимо. Подойдут, и я сделаю свой ход. Нужно только подождать.

Дабы отвлечься, я начал считать удары сердца, и понял, что совершенно спокоен. Ни страха, ни волнения. Обыденная ситуация, в которой я не раз уже оказывался при здравой памяти, и неизвестно сколько - в своей прошлой жизни.

-- Эй, Бонст. Бонст!

-- Ну чего? - недовольно откликнулся парень с саблей.

-- Погоди. Я не вижу Натала с Хоппером, а так же Крепкого Джимми... Кажется они отстали.

-- И что с того? - Бонст не желал ничего слушать. Он продирался через подлесок, махая своей саблей налево и направо, прорубая дорогу к тому месту, где видел меня в последний раз. - Главное прикрывай мою спину и все.

-- Не будь таким идиотом! - озлобился лучник. - Мы не знаем, что это такое, но не человек уж точно! Да и половина команды капитана Джоу исчезла в этих джунглях. Пошла на поиски, как и мы, но не вернулась!

Бонст замедлил шаг и перестал рубить заросли. Он устал от монотонной работы и не хотел думать. Но напоминание о людях Джоу отрезвило его. Он еще раз прошелся по подлеску глазами, и ничего не увидев, сообщил:

-- Возможно ты прав. Но когда еще удастся наткнуться на этого гада, да когда он не ожидает?! Птица удачи дважды над головой не пролетает...

-- А ты уверен, что он не ожидал? - с нажимом уточнил лучник. - Повторюсь: такого врага не стоит недооценивать...

Я надеялся, что Бонст отмахнется и продолжит свое движение прямиком ко мне, в объятия самой смерти. Но мужчина лишь почесал затылок и кивнул своему товарищу. А потом стал медленно пятиться. До заготовленной ловушки он не дошел каких-то пять метров. Хаос!

-- Ладно, ты прав, -- вымолвил Бонст, отходя все дальше и дальше. - Доложим капитану, а после вернемся с подкреплением...

Мои преследовали начали удаляться, а я разочарованно выдохнул. И зачем я мелькал между стволами, рискуя схватить стрелу в бок или спину, зачем заманивал их все дальше и дальше? Чтобы они ушли вот так просто? Ну уж нет. Живую силу противника нужно выбивать, иначе я навеки застряну в этих джунглях.

Медленно, стараясь не тревожить растительность, я стал подниматься с земли. Лучник все еще с опаской поглядывал в ту сторону, где я нырнул в заросли, но его взгляд фокусировался не на мне, так что я плавно скользнул за ствол пальмы, поросшей эпифитами, а дальше заскользил вперед, пользуясь невидимыми для неопытного глаза, но протоптанными звериными тропками. Двигался в полуприсяде, внимательно глядя под ноги, но все же спустя десять минут мне удалось обогнать незадачливых преследователей, и я вновь ждал их приближения, но уже с другой стороны, прислоняясь спиной к широкому дереву.

Бонст со своим товарищем шли по собственным следам, то и дело ругаясь. Особенно негодовал именно Бонст, в то время как лучник оставался на чеку.

-- Еще одной недели на этом сучьем острове я не выдержу! - гудел его голос злым баритоном. - Проклятые джунгли! По мнению капитана, мы что, смахиваем на сухопутных ищеек?! Море наша стихия. М-о-р-е! И разбой. Че здесь-то нам ловить?

-- Этот парень, или кто он там такой, вырезал половину деревни, которую обязался защищать Джоу, -- напомнил лучник. - А Джоу с нашим капитаном в хороших отношениях, не говоря уже о том, что оба служат под началом Галаста.

-- К хаосу Джоу! - воскликнул пират. - За то, что мы рискуем здесь своими жизнями, нам даже не платят! И это при том, что наши более удачливые коллеги во всю щипают торговцев близ Иранканского Большого Течения!

Бонст прошел мимо меня даже не повернул головы. Я его пропустил, прекрасно понимая, что разделяться в первую очередь следует с тем, кто более внимателен. Но спина Бонста все удалялась, он продолжал говорить, а его товарища видно не было. У меня появилось непреодолимое искушение выглянуть из-за ствола и проверить куда задевался лучник.

Но вскоре он сам объявил о себе.

-- Не двигайся!

Я медленно повернул голову. Так и есть. Меня обошли с фланга. Похоже эти пираты не такие дураки как я думал. Ухмылка непроизвольно заползла на лицо. Так тело реагировало на опасность, когда я очищал сознание и расслаблялся.

А делал я это потому, что спустя неделю пребывания на острове заметил, что если не забивать сознание посторонними мыслями, если пускать действия на самотек, то моя реакция и сила повышались, причем многократно. Сам процесс я контролировать не умел, трудно было уже просто осознать, что с человеком может происходить нечто подобное. Но не воспользоваться внезапно открывшимся преимуществом... Я что, дурак?

Решив довериться своему телу и рефлексам, я не прогадал. Как только глаза увидели пирата, спиной оттолкнулся от дерева, рванул вперед и в бок, а в следующее мгновение лезвие ножа уже вонзилось в глотку лучника. Выстрелить, правда, он все же успел, и стрела даже царапнула по моему боку, но на результат стычки это не повлияло. Тело свалилось в кусты, заливая кровью листья зеленого папоротника. Я при этом неспешно повернул голову в сторону удаляющегося Бонста. Этот идиот ничего не заметил, и даже продолжал изливать свои жалобы. Что ж, ему же хуже...

Не особо таясь, я быстрым шагом двинулся за ним. В самые последние мгновения пират в пропитанной потом рубашке что-то почувствовал, и резко развернулся. При этом он даже не попытался взмахнуть саблей, а его глаза лишь округлились от удивления, когда я с силой саданул ему окровавленным ножом в живот.

От полученной раны Бонст страшно закричал, отчего его вопль разнесся во все стороны. Я же деловито отошел назад и с полнейшим равнодушием взглянул на свалившегося в густые заросли человека, вопящего и зажимающего рану руками. Добивать его я не стал, посчитав, что крики и мольбы о помощи приведут в эту сторону новых врагов, и я смогу перестрелять их еще на подходе из трофейного лука.

Но не смотря на мое терпение и грамотно выбранную позицию, никто так и не явился, а вскоре Бонст и вовсе стих. Рана в живот всегда очень болезненна, но зачастую с ней человек живет еще как минимум несколько часов. Я рассчитывал, что Бонст послужит вопящей приманкой как минимум часа три, но потерю сознанию от шока никто не отменял, а пират особой выносливостью похвастаться не мог. Как итог: он утих, а я сидел в своей засаде еще около часа, в надежде что товарищи все же придут на ранее услышанные призывы о помощи.

Но отозвался кое-кто другой. Из зарослей сбоку раздалось рычание, которое повторилось уже ближе. К месту моей расправы над пиратами приближался кто-то зубастый, и по всей видимости, голодный.

-- Хаос, -- выругался я себе под нос, закидывая лук за спину. Следовало уходить, ибо как я уже успел узнать, в этих джунглях водились такие твари, которые были мне не по зубам. От них можно было спастись лишь бегством, высоко взобравшись на деревья.

Перед спасительным рывком наверх, я наспех изучил карманы убитого лучника, но ничего полезного не нашел. Потом подпрыгнул, ухватился за лиану и подтянулся. Карабкаясь к солнцу, я вскоре затерялся в густых кронах, а до моего слуха донесся жуткий протяжный вой. Пират Бонст встретил свой конец, превратившись для кого-то в обед по расписанию.


Пока внизу раздавалось утробное рычание и хруст костей, я преспокойно разлегся на широкой ветке, глядя как сквозь кроны пробивались солнечные лучи. Глядеть на то, кто именно сейчас пирует внизу, мне не хотелось. Возможно ядовитый тигр, а возможно меловой ящер, обладатель очень прочной чешуи и чем-то смахивающий на дракона. Только летать не умеет. Да и вообще, есть ли мне разница кто там внизу, если я в безопасности здесь, наверху? То-то же.

За прошедшие две недели, которые выдались отнюдь не легкими, я понял сразу несколько вещей. Во-первых, находилась моя персона на острове, при чем последний не мог похвастаться внушительными размерами и наличием цивилизации. Во-вторых, за мной охотились люди, и если бы не густые и опасные джунгли, меня давно бы изловили и растерзали на куски. Ну а в третьих, и это признавать особенно тяжело, я... не был человеком, которым считал себя до недавнего времени. Пусть потерявшим память, сохранившим навыки и чье прошлое полностью окутано тайной, но человеком! Теперь же я не знал, что и думать. Кто я на самом деле? Что со мной происходит и почему? Вопросы, вопросы, а ответов нет. Пока что. Но я их обязательно отыщу, как только выберусь с этого всеми богами забытого острова.

Я не могу отрицать, что последним моим воспоминанием перед тем, как я оказался в джунглях, был Ваймар, где я стоял проткнутый насквозь. По всему выходило, что я должен был умереть, но... не умер! Или умер и возродился, переместившись хаос знает куда. Возможно я сейчас и выгляжу по-другому, может быть я уже не я? Хаос его знает, зеркала под рукой я так и не нашел, но по всем ощущениям, а еще потому что я помнил, выходило, что сознание и память осталось при мне. Например, когда я проснулся в могиле, то не помнил вообще ничего, даже как правильно разговаривать. Этот маленький факт хоть как-то, но утешал.

А еще эта деревня. Описывать то, что я увидел, выйдя к ней в лучах полуденного солнца ровно две недели назад, не хочется. Все как и в моем кошмаре: трупы, кровь, разрушения. Я помнил как этих людей убивало чудовище, потому как плыл где-то рядом с ним, и меня одолевал страшный вопрос, на который я боялся ответить даже самому себе. Чудовище... это я?

Даже если и так, то проснувшись я был снова самим собой. Джеком Коэном, или кто я там на самом деле? Неважно. Куда интереснее то, что с моим телом начали приключаться странности. Я уже говорил о возросшей силе и реакции, но так же обострилось зрение и слух, я подолгу мог оставаться без еды и даже воды, чувствуя усталость лишь в сознании, но не в теле. К тому же я заметил, что раны начали регенерировать, словно у ящерицы. Пугающе быстро, почти на глазах. Даже царапина, полученная всего несколько часов назад от лучника, уже начала подсыхать. Чудеса да и только.

Ах да, раз упомянул о стрелке, то неплохо было бы остановиться на этом подробнее. Первые дни я неизбежно возвращался в покинутую деревню, ведь там было все необходимое для жизни. И я очень обрадовался, когда на горизонте появился корабль, ведь мачты парусов это признак цивилизации. Я встретил их сигнальным костром и радостным маханием. Они встретили меня стрелами.

Мне повезло, расстояние было большим, и ни одна в меня не попала. Но я видел, как с корабля начали спускать шлюпки и пришел к выводу, что отношение ко мне не измениться, когда эти люди ступят на берег. Раз стреляли, то продолжат стрелять или махать мечами. Поэтому я решил убежать, прихватив с собой лишь самое необходимое. По черному флагу я понял, что к деревушке пожаловали пираты, возможно чтобы разграбить ее, или просто пополнить припасы.

Но оказывается матросы с корабля преследовали иную цель, и вскоре мне удалось выяснить какую. Пираты охотились за мной. Капитан Джоу и его верная команда. Чудовище разорило деревню, находящуюся под их защитой, более того - у многих в поселении были семьи. Так что их решимость отомстить меня нисколько не удивляла, хотя у себя в сознании я стойко отрицал свою причастность к тому ужасу, что сотворило Чудовище. Жители, которым удалось спастись, подробно обо всем рассказали капитану, и он поклялся на крови павших, что насадит мою голову на пику.

Выжить мне удалось лишь потому, что пираты не отличались хорошими навыками выслеживания, а деревенские охотники приняли свою смерть от лап Чудовища, в попытках защитить свой дом. К тому же, совершенно неожиданно я обнаружил в себе талант к выживанию. Умел разводить костер без подручных средств, знал какую воду пить можно, а какую не следует, сооружал и расставлял ловушки, свежевал дичь, варил целебные отвары из местных растений. В общем, вел себя так, словно это мне было не в новинку.

А спустя пять дней после высадки морского десанта, мне пришлось столкнуться с целой группой лазутчиков. Обнаружить их удалось издали: они шумели, пользовались чадящими факелами, дабы отгонять москитов и грубо переругивались между собой.

Было их десять человек.

Не вернулся никто.

Причем я к их ликвидации приложил лишь косвенные усилия. Пусть я и начал обнаруживать в себе кое-какие качественные изменения в плане скорости и силы, но все же идти против десятерых хорошо экипированных мужчин... нет уж, увольте. Куда как проще было заманить их вглубь острова, прямиков в ареал обитания мелового ящера. На острове он не имел естественных врагов, кроме себе подобных, посему его не испугали ни факелы, ни холодная сталь. Валя небольшие деревья и грозно рыча, он накинулся на группу пиратов, быстро повергнув их в панику. Сломя голову они начали разбегаться кто куда, но смерть их все же настигла. Кого сразу, кого чуть погодя.

Мне же в свою очередь повезло. Находясь на втором ярусе джунглей, я увидел, что один пират отбился от группы и побежал совсем не в ту сторону, чем следовало. Меловик за ним не последовал, у него и так добычи хватало, а потому на сцену вышел еще один хищник.

Я.

Мне было жутко любопытно узнать, кто эти люди и где именно я нахожусь. Всю суть беседы передавать не вижу смысла, скажу лишь, что у меня обнаружился еще один талант. Талант выбивать из людей правду, используя при этом боль как мотивацию. В итоге парень рассказал мне все что знал. Другое дело, что не все из этого мне пригодилось. Оказалось, что неведомая сила забросила меня на Багряный Архипелаг, находящийся за сотни лиг от Ваймара. Это была россыпь небольших островов, где традиционно процветало пиратство. В любом случае среди населения островов это была самая популярная профессия, опережающая рыбаков и ловцов жемчуга. Впрочем, знания об этом мне мало чем помогли.

А вот то, что пираты настроены решительно и просто-таки сочатся ненавистью к моей персоне я узнал от своего "языка" совершенно отчетливо. Он меня даже пытался запугивать, говоря, что мне не скрыться, а за мной придется какой-то Галаст, глава одноименного пиратского клана. Он-де поклялся когда-то на палубе своего флагмана, что будет защищать всех, кто присягнет ему на верность, а так уж вышло, что жители деревни присягнули.

Впрочем, серьезно задумываться на счет этого я не стал. Кто такой Галаст я понятия не имел, а память помогать мне в этом деле отказывалась.

Отняв у своего пленника полезные в быту вещи, я сказал, чтобы он передал весточку капитану Джоу, что ссориться нам ни к чему, но пират до своих не дошел. Меловой ящер был не единственным хищником, населяющим эти Повелителем проклятые джунгли. На парня с высоты свалился питон, поджидавший свою жертву на ветке дерева, и мощные кольца перемололи кости бедолаги в труху.

Читать молитвы я по погибшему не стал. Тогда мне было что обдумать и без этого, и именно тогда у меня появилась четкая цель. Покинуть остров, а за ним и весь Архипелаг. Вернуться в Ваймар и во чтобы то ни было разобраться в том, что произошло. Если свой поход в золотые кварталы к магам я откладывал на потом из-за того, что и так неплохо зажил, то недавние инциденты все перечеркивали. Смерть от рук Олина Дастнора, неведомое перемещение на далекий остров, Чудовище... Мне требовались ответы на вопросы, я чувствовал, что без этого никак.

Но существовал ряд проблем. Вплавь покинуть эту сушу не выйдет. Мне нужен корабль, а угнать его та еще задачка. К тому же для управления морской, а тем более воздушной посудиной необходим целый штат специалистов. Или хотя бы людей знающих свое дело. В одиночку с кораблем все едино не справиться...

А потому на вооружение был принят простой, но вполне действенный план. Ликвидировать путем партизанских вылазок и измора большую часть команды, в особенности офицеров, а с остальными договориться. Они мне билет в цивилизацию, а я им - корабль на всем готовом. Они ведь пираты, а значит ради выгоды пойдут на все...

Полторы недели я кропотливо притворял свой план в жизнь, и слышал уже фанфарные трубы где-то вдалеке. До победы оставалось всего ничего, еще немного и...

Но к пиратам пришла подмога. Сразу два корабля бросили якорь у острова, и на берег сошло не меньше двух сотен человек. Солидная цифра, не сулящая мне ничего хорошего. Как уже упоминалось, остров, где я оказался, был не шибко большим, и прочесать его можно за неделю, лишь бы людей хватило и осторожности. И пусть сейчас какой-то монстр внизу хрустит костями Бонста, это не значит, что эта же участь настигнет всех. Скорее она настигнет меня.

Но несмотря на паршивый расклад, я оставался предельно спокойным. Лежал себе как ни в чем не бывало на толстой ветке, закинув руки за голову и думал над тем, чем бы сегодня перекусить. У меня оставались остатки подстреленного недавно цветного попугая, но хотелось чего-то свеженького...

Чудовище, чье присутствие где-то в глубине души я ощущал все отчетливей с каждым днем, твердило, что неплохо было бы наведаться к людям, и позаимствовать у них хлеб, вино, сыр и солонину. А заодно и перебить те две сотни, что приплыли на остров.

От таких мыслей рот мой искривился совершенно чужой и безумной ухмылкой.


***


Множество островов Багряного Архипелага назывались аналогично тем населенным пунктам, что там размещались. Как правило - самого большого. Но на острове, близ которого на рейде стояло сразу три пиратских судна, поселение было лишь одно. Рыбацкая Сеть, и шибко крупным его назвать язык ни у кого не поворачивался. Но для многих деревня была домом, давала крышу над головой, защиту в виде частокола, отгораживающего облагороженную территорию от опасных джунглей, а так же работу. Сельским хозяйством жители не занимались - больше ловили рыбу, охотились, ходили в плавание за добычей и с этого жили.

Но с недавних пор Рыбацкая Сеть перестала существовать. Больше не было процветающей и жизнерадостной деревушки. Все, кому посчастливилось выжить - ушли в джунгли, в надежде добраться до противоположного конца острова, где был длинный песчаный мол, и можно было дождаться помощи. Дошли не все. Флора и фауна на острове не отличалась дружелюбием, но некоторые все же спаслись.

И смогли рассказать историю случившегося, когда на горизонте появились знакомые паруса. Капитан Джоу, местный герой наряду с Галастом, возвращался домой из плавания. На его голову тут же посыпались ужасные вести. До безумия перепуганные жители рассказали о страшном существе, появившемся из ниоткуда, который стер с лица земли их дома и убил всех до кого смог добраться. Высказывались разные версии: что это высший тритон выплыл из пучин Стального Океана дабы отомстить за что-то, или приведение давно павшего злого воина, которого пробудил ото сна чей-то страшный грех.

В любом случае Джоу лишь отмахнулся от таких бредней, посчитав что все кого он подобрал на другой стороне острова просто сошли с ума. Выглядели они, по крайней мере, свихнувшимися. Но когда "Иноверец" обогнул мыс, оказалось, что в словах перепуганных выживших было больше истины, чем хотелось бы. Сквозь хрустальные стекла увеличительного монокля стало заметно, что поселок пуст и некоторые дома разрушены. Лишь на берегу горел одинокий костер из плавника, возле которого стоял молодой мужчина, приветливо махавший рукой.

-- Это он! - воскликнул старый Хидо, когда капитан передал ему монокль, заключенный в длинную медную трубку. - Он...

А потом бывший пират, а последние десять лет рыбак потерял сознание и больше не очнулся. Остановилось сердце. То ли от волнения, то ли от страха. Как бы то ни было, а Джоу немедленно отдал приказ лучникам стрелять на поражение, но... поспешил. Подойди они чуть поближе, тогда попасть было бы гораздо проще, а неясный гость не сумел бы скрыться в джунглях.

Сойдя на берег Джоу не обнаружил ни одного выжившего, но следов было предостаточно. Воображение рисовало капитану то, что происходило в его родной деревне, когда он был в отлучке. Правда незнакомец, не иначе как по злой насмешке, похоронил большинство тел, и сошедшие на сушу пираты не смогли взглянуть на растерзанные трупы своих жен и матерей. Деревня выглядела так, словно по ней прошлась страшная эпидемия, после которой уцелеть не смог никто. Лишь пустые дома, трактир в котором скисло пиво и перебродил вокс, магазины без продавцов и безграничная тишина.

Разобравшись, что к чему, Джоу при своих людях поклялся, что так этого не оставит. Все его поддержали, ведь у большинства в Рыбацкой Сети были семьи. Но изловить гада не удалось, а вскоре пираты начали нести катастрофические потери. Группы, отправляющиеся в джунгли не возвращались, и охочих искать виннового находилось с каждым днем все меньше и меньше. А потом то ли высший тритон, то ли призрак явился в деревню под покровом ночи. К его появлению Джоу был не готов, считая, что за бревенчатыми стенами частокола им ничего не угрожает. И он ошибся.

Самого нападавшего заметить не удалось, но под утро стали заметны следы его деятельности. Шестнадцать трупов, каждый убит методично и очень грамотно. Никто не издал ни звука. Часовых убийца не трогал, забираясь в дома, где преспокойно спали те из команды, кто уже отстоял свою вахту и был свободен.

Подобное вызвало настоящую бурю негодования и даже панику. Люди Джоу, и так шептавшиеся о сверхъестественной сущности "тритона" чуть не устроили бунт, и пришлось срочно принимать меры. Скрепя сердце и проглатывая вместе со слюной собственную гордость, капитан с помощью хрустального шара вызвал помощь.

Когда к Рыбацкой Сети прибыли два других корабля под черным флагом, "Канто" и "Мотыль", Джоу потерял уже половину своей команды, а остальные были столь подавлены, что ни в какую не соглашались выходить за частокол, а ночевали большими группами, под присмотром друг друга.

Потом было несколько спокойных ночей, где ровным счетом ничего не происходило. На берег с кораблей сгрузили все необходимое для масштабной зачистки джунглей, вплоть до алхимического масла, которое недлительное время могло гореть даже под водой. В случае чего капитаны были готовы сжечь чертовы джунгли, лишь бы добраться до ублюдка.

-- Да ты издеваешься! - фыркнул капитан Лавега, запрокидывая бутылку вэнсианского рома и делая три мощных глотках, отчего даже кадык запрыгал. Одет Лавега был во все черное, а на боку у мужчины висела сабля. Широкополую шляпу с плюмажем в помещении он предпочел снять. - Да вы вспомните сколько алхимическое масло стоит! Истратим его, а потом что? Чем снаряды поливать для катапульт, чтоб горели?

-- Ты это Галасту расскажи, -- отозвался капитан Корст. Этот выглядел беглым каторжанином, растерявшим половину желтых зубов, а еще зачем-то нарядившимся в роскошный дворянский костюм. Правда в нескольких местах заплатанный. - Адмирал отдал четкий приказ и не нам его оспаривать. Всем известно, что Галаст вырос на этом острове, и пусть здесь не осталось никого, кто знал бы его лично, наш предводитель посчитал произошедшее личным оскорблением.

-- Думаете это послание от кого-то? - подал голос Джоу.

-- Вполне возможно, -- Лавега пожал плечами, подобное его не особо беспокоило. - Сейчас клан Галаста находиться в состоянии войны против всех остальных кланов. Это кто угодно мог подстроить. Но я все же считаю, что алхимическое масло это чересчур. Может просто отправим ребят с факелами, мечами и луками в джунгли, пусть прочешут их по квадратам?

-- Гнилое дело! - возразил Джоу со злобой. - У меня в той чащобе половина людей осталась. Жечь там все надо. Дотла!

Три капитана находились в небольшом домике, который раньше служил управлением портового и уходил на сваях в воду. Сквозь открытые окна в халупу прилетал теплый тропический ветер, наполненный влагой. Ночь выдалась на удивление спокойной. Ночь в небе, облака, дорожка из света в воде, тянущаяся к горизонту, а в удалении на рейде - огни трех судов. Барка и двух бригов.

Джоу, который за последние недели сильно исхудал сидел в плетеном стуле, облокачиваясь на стол. Прямо на него смотрела бутылка рома, но сил пить у капитана больше не было. Его тошнило от одного вида золотистой жидкости, а еще от понимания того - какой он беспомощный на суше.

-- Галаст сильно разошелся? - спросил он тихо. - Ну... когда я сообщил...

-- А ты как думаешь? - ухмыльнулся Лавега, вновь хватаясь за бутылку. Свеча в блюдце горела мерным пламенем, оплывая холмиками воска. - Если считаешь, что он обрадовался, что от флота приходиться отделать два корабля, чтобы решать внезапно возникшую проблему, то ты ошибаешься. Но и пениться не стал. Приказал разобраться, вот и все.

-- Точно все? - Джоу даже голову вжал в плечи от нехороших предчувствий.

-- Ну, и намекнул, что раз его враги так поступили с одной из наших деревень, которую, между прочим, ты должен был защищать, то следует предпринять ответные действия, -- Корст почесал щетинистую щеку; на пальцах у пиратского капитана красовалось несколько перстней с крупными и вероятно фальшивыми каменьями. -- Сжечь несколько селений, принадлежащих вражеским кланам, казнить парочку предводителей... ну все по классике.

-- Лишь бы управиться побыстрее, -- с недовольством сообщил Лавега. - У меня в трюме скоропортящийся товар, который следует сбыть как можно скорее.

-- Рабы, -- с отвращением выплюнул Корст. - Как ты можешь? Ведь сам когда-то в цепях ходил!

Лицо Лавеги осталось невозмутимым.

-- Во-первых не рабы, -- поправил он, -- а военнопленные! За которых я намерен получить выкуп. И какая разница кто его заплатит? На рынке за здорового мужчину можно выручить до десяти золотых. Но если я задержусь на этом острове, то все они либо передохнут в трюме, либо их содержание обойдется мне слишком дороге. А работать себе в минус, это сами знаете... Команда не поймет, они ведь...

Но не успел Лавега заговорить, как Джоу встрепенулся. Словно сокол учуявший добычу он поднял голову и завертел ею, а после зашипел:

-- Замолчи!

Корст и Лавега с недоумением посмотрели на коллегу. В глазах Лавеги при этом зажегся огонек гнева; он не любил, когда его перебивают.

-- Слышали? - напряженным, тихим голосом спросил Джоу, облизывая губы.

-- Что именно? - не понял Корст, принимая эстафету и делая глоток рома.

Вместо ответа Джоу показал себе под ноги, на щербатые доски с широкими щелями.

-- Под нами. Плеск.

Но его порыв говорить негромко не нашел отклика у товарищей. Те заржали, а пьяный Лавега при этом еще и скорчил шутовскую гримасу.

-- О, да неужели? Плеск? А разве это не естественно, когда вокруг океан? Дом на сваях, внизу - вода, отсюда и плеск.

-- Верно, -- кивнул Корст, но продолжить не успел.

-- Да нет же! Прибой тихий и спокойный, а я слышал, словно там внизу кто-то оступился!

С этими словами капитан пиратского барка "Иноверец" схватил со стола ножны с саблей и бросился на выход. Лавега и Корст переглянулись, но двинулись следом.

С хибары вниз вела лестница, но Джоу нею не воспользовался. Со всего маху сиганул в воду, замахав саблей, словно там прятался демон из ночных кошмаров. Он ругался и шипел, его нервы давно уже сдали. Вскоре рядом в соленую воду приземлился Лавега, но вид у него был поспокойнее. Корст прыгать отказался, так как его наряд к этому не располагал. Вместо этого он перегнулся через поручни и крикнул:

-- Ну что там? Глядите в оба - в эти места частенько заплывают морские кайманы. Такие запросто ногу отгрызут...

Ответом капитану послужило пьяное фырканье Лавеги.

-- Никого тут нет, -- сообщил он, водрузив на плечо Джоу руку. - Остынь. Изловим еще гада...

Джоу тяжело дышал. Он был уверен, что слышал не звук накатывающей волны, а как будто кто-то бросил камень или оступился. Впрочем, причин не верить своим глазам у пирата не было, а они отчетливо говорили, что под хибарой никого нет.

Постояв еще по колено в воде, два пиратских капитана начали взбираться обратно, цепляясь за поросшую зеленым наростом лестницу. Наверху им подавал руку Корст.

-- Хорошо, что никто не видел, -- сказал он, когда все трое стояли на одной площадке. - А то и так все на нервах, а тут еще капитаны начинают прыгать в воду и орать аки придурки.

-- Ром преображает в худшую сторону даже капитанов, -- отмахнулся Лавега. - Поймут. Кстати о последнем... я бы еще выпил.

И он вразвалочку зашатался к двери, отворив которую подошел к столу, ухватился за горлышко и влил в себя новую порцию спиртного. И лишь потом заметил, или скорее ему показалось, что в комнате кое-что изменилось. Капитан почесал щеку, обернулся к дверному проему, потом вновь уставился на стол и пьяно пробормотал:

-- Наверное, его тут и не было. Забыл на корабле, мать моя русалка... Не смертельно...


***


Я не очень быстро, но плавно, и что самое главное - незаметно отплывал от берега. Сработал я на ура, обвел троих кретинов вокруг пальца: отвлекающий маневр, быстрое проникновение через окно и стремительное отступление обратно в соленую воду, когда пираты взбирались обратно по лестнице. Итог - один из трех хрустальных шаров, по которым можно переговариваться с другими владельцами подобных устройств, оказался у меня. И, кажется, пропажу еще не обнаружили. Воистину - ром творит чудеса.

Сейчас главное отплыть достаточно далеко, чтобы меня не смогли засечь с берега. Правда по последнему поводу я особо не переживал. Большинство живой силы противника было сконцентрировало у частокола, пираты ожидали, что если я и появлюсь, то именно со стороны джунглей. Тот факт, что можно попросту подплыть к деревне вплавь под покровом ночи, кажется, не пришел никому в голову. Хотя стоит ли винить этих ребят? За последние недели я им немало крови попортил...

Нынешняя моя вылазка объяснялась тем, что пиратов необходимо было лишить связи. Ведь смысл изматывать их и убирать по одному-двое, когда в любой момент они могут запросить подкрепление? Так было с Джоу, когда он, наконец, проглотил свою гордость и понял, что не справляется. Так случится и впредь, если я не приму меры.

Хрустальный шар, размером с кулак, я выпустил сразу как отплыл от берега подальше. Медленно и неохотно он ушел на дно, а я продолжил разгребать воду руками и ногами. Необходимости в таком приспособлении у меня не возникало. Интуитивно я понимал, как ним пользоваться, но вот связаться мне было не с кем.

Вполне возможно после столь удачного результата было бы резонно отступить обратно в джунгли, но еще перед вылазкой я решил, что от хрустальных шаров нужно избавляться махом. От всех сразу. Поэтому сейчас мой путь лежал к горящим сигнальными огнями кораблям, стоящих на якоре в полукилометре от острова.

Доплыть до пиратских судов удалось без происшествий, но возникла проблема иного толка. Следовало разобраться, какие из кораблей мне нужны, а какие - нет. Ведь у капитана, которого называли Лавега, больше не было переговорного артефакта. Я его удачно изъял, а значит "Мотыль" следовало игнорировать. Переживать же по поводу того, что у капитана могло быть несколько артефактов, не стоило. Насколько я знал, при близком контакте друг с другом они конфликтовали. Именно по этой причине в больших городах за использование говорилок взымался налог, который не каждый был готов платить.

Первым мне попался "Иноверец". Подплывая к нему под покровом ночи я уже начинал чувствовать усталость в мышцах, но пустив сознание на самотек тут же ощутил прилив сил. Акулой в человеческом теле я подплыл к корме и уперся ладонями в мокрое лакированное дерево. Задрав голову, оценил за что можно было бы ухватиться и начал подъем, благо выступов для ног и рук хватало.

Путем несложной логической цепочки, я определил, что скорее всего Джоу держит камень у себя в каюте, а раз он сам сейчас на суше, то оная должна пустовать. Поэтому я не очень скрывался, когда возился с щеколдой небольшого окошка, предварительно просунув ладонь в широкую щель, образовавшуюся вероятно от удара чего-то твердого об обшивку. Возможно во время шторма или в морском бою.

Моя оплошность заключалась в том, что я сразу не просчитал все возможные варианты. А еще в том, что как только защелка поддалась, я открыл окно и ужом пролез в недра капитанской каюты. Встал на ноги...

И замер. Глаза первым делом вырвали из полумрака неровное свечение ручного фонаря, и лишь потом я услышал негромкие перешептывания. Моментально меня прошиб пот, хоть я и был весь мокрый. Вгляделся в полумрак, туда, где за округлым столом сидело несколько теней. В ответ кто-то из сидящих шире приоткрыл окошко фонаря и меня осветил яркий свет, от которого я непроизвольно сощурил глаза.

-- Кто это? - донесся ошалелый возглас.

-- Он что, через окно залез?

-- Может тритон? - испугано.

-- А рыбий хвост тогда где?

По тому, сколько голосов я услышал, то выходило, что дела мои плохи. В каюте Джоу кто-то сидел, и их было не мало. Как минимум пять. Первым делом хотелось нырнуть обратно в окно и быть таковым, но я вовремя сообразил, что сбежать таким образом не получиться. Поднимется тревога, на воду спустят шлюпку и меня быстро догонят.

Следовало потянуть время, поближе подобраться к сундуку в углу каюты, где я уже заприметил характерный блеск стали. Пара ножей и сабля. То, что надо для решения подобных проблем. Поэтому я сделал шаг навстречу неизвестным, широко раскинув руки, и решил поиграть в импровизацию.

-- Меня прислал капитан, ребята, -- сообщил я жизнерадостно, подступая все ближе.

Я ожидал, что у меня будет как минимум минута, прежде чем собравшиеся в каюте поймут что к чему. Ее бы мне хватило с лихвой. Да вот тактику я выбрал неверную.

Один из пиратов вскочил, указал на меня пальцем и завопил:

-- Джоу просек о предстоящем бунте!

А потом до слуха донесся скрип отодвигаемых стульев, некоторые даже опрокидывались назад, так быстро их владельцы вставали с мест. Помимо поднявшейся ругани, горе заговорщики, не додумавшиеся избрать иное место для обсуждения своих планов окроме капитанской каюты, в меня полетели разные предметы. В том числе какой-то идиот додумался швырнуть фонарь, не закрыв при этом крышку. Я уклонился и он пролител мимо, ударившись о переборку. Стекло треснуло и наружу вырвалось пламя.

Впрочем, на последний фактор я внимания не обращал - нашлись дела и поважнее. Например вооружиться проклятой саблей, благо сундук находился уже не столь далеко. Рывок, и ладонь обхватила рифленую рукоять. Еще один, и я рассек в полуприсяде воздух перед собой, попутно задевая кого-то из пиратов, решивших пойти на меня нахрапом. Раздался визг и новый поток ругани. Кто-то позвал маму, а после - помянул мою.

Первым делом я не дал пиратам подобраться к моей персоне, рубя воздух по чем зря. Сталь угрожающе свистела, но в большинстве своем удары проходили мимо целей. Пираты пугливо отошли назад, испугавшись то ли меня, то ли стремительно набиравшего силу пожара, который грел мне спину и растекался по каюте, добравшись уже до постели Джоу и его личных вещей.

Поняв, что если бездействовать, то скоро мне придется либо зажариться, либо задохнуться от дыма, я пошел вперед. Стремительно и беспощадно, пользуясь тем, что пираты неверно отреагировали на ситуацию. Что для меня, что для них все произошедшее оказалось форменной неожиданностью, но сориентироваться правильно они заговорщики не смогли. Достаточно было выскочить прочь, и запереть дверь, оставив меня умирать в огне.

Исход боя решило не умение и не скорость, а как иногда водиться - длина оружия. Против длинной сабли, которой я доставал врагов, мне противопоставляли кулаки и ножи. По всей видимости оружие заговорщики оставили снаружи, полагая, что в их диалог не вмешается третья сила. Но кровь все же полилась, при чем ручьем.

За минуту стремительного боя мне удалось положить почти всех. В живых остался лишь одноглазый молодчик, не скрывающий свое увечье даже повязкой. Не достал я его по той простой причине, что он отгородился столом и вовсю нырял и уклонялся. Его воля к жизни меня поразила, но кончать с ним следовало поскорее, ибо спиной я уже чувствовал жар пожара.

-- Стой! - взмолился он, подняв руки. - Не надо! Мы может... договориться! Скажи Джоу, что я не участвовал в заговоре, а взамен...

Но дослушать я не успел. И не потому, что торг меня не заинтересовал - опять все за меня сделали рефлексы. Ноги сами согнулись в коленях, а тело подобралось и прыгнуло вперед. Рука, направляющая саблю при этом дернулась слева направо, и лезвие рассекло горло пирата.

-- Хаос, -- выругался я одними губами. Этот человек действительно мог мне помочь. Хотя бы уже тем, что сказал бы сколько еще людей находиться на "Иноверце". Но кусать локти было поздно, следовало уходить. Спасаться бегством от разбушевавшегося огня. Ну не тушить же его, верно? В любом случае подобная диверсия мне на руку...

Перед тем как покинуть каюту, я подхватил с того же сундука еще и несколько ножей, засунув их за пояс. Потом, словно ошпаренный выбежал на палубу, буквально выпрыгивая из облака накопившегося дыма. Навстречу мне бежали люди. Их было не мало, но у большинства в руках ведра, а не мечи. Отличная перспектива для моей персоны.

Мимо первого матроса я проскочил, словно не заметив его, при этом тело успело рубануть незадачливую жертву в область бедра, рассекая артерию. Потом я напрыгнул еще на одного и плечевым замахом снес ему голову. Дальше пошел третий, но этому удалось-таки меня обезоружить. Не в том смысле, что он оказался крутым бойцом, просто моя сабля застряла в его теле, раскроив оное от плеча до грудной клетки. Чтобы не терять темп я отпустил рукоять, и тут же вооружился ножами, которые сослужили мне неплохую службу. Я набрасывался на пиратов, атаковал, чаще просто нанося ранения, чем убивая. Крики раненых всегда плохо сказываются на их товарищах, а потому ничего удивительного, что вскоре все те, кто хотел потушить пожар, ударились в панику. Некоторые махнули за борт, но большинство скрылось в недрах корабля, задраив за собой люк.

Я немного постоял на залитой кровью верхней палубе, посмотрел на луну, которая сейчас мне показалась довольно зловещей, а потом - на бушующий пожар, сжирающий капитанскую каюту, и норовящий перекинуться дальше.

-- Ну, здесь я сделал все что мог, -- подумалось мне вслух. - Хоть и случайно.

Игнорируя стоны раненых, я подбежал к борту, вспрыгнул на фальшборт и стрелой устремился в воду. Ножи на всякий случай не выпускал из рук, памятуя, что до этого за борт прыгнуло несколько пиратов. Вполне возможно, что они уже отошли от шока и готовы продолжить сопротивление, а в воде без оружия шансы равны. Или меня потопят путем барахтаний, или я их. Впрочем, с ножами это не имело значения. Любой, кто подплыл бы ко мне, получил бы тычку, и вода окрасилась бы кровью.

Впрочем отплыть от "Иноверца" мне никто не помешал, и я потратил некоторое время, чтобы как можно плотнее засунуть ножи за пояс. Один тут же выпал и утонул, но нырять за ним я не стал. Заработав руками и ногами, стал стремительно отплывать от пылающего судна.

Плыл я не к берегу. В голове созрел безумный план, и почему-то мне казалось, что все получиться. Главное - точно рассчитать время и свои возможности.

Пожар на барке заметили с других кораблей, и там поднялась тревога. Забили в судовые колокола, послышались отдаленные свистки и грубые распоряжения, где часто мелькала ругань. Я плыл не останавливаясь, отвлекаясь лишь на представление того как с берега смотрится сейчас результат моей маленькой вылазки. В живую я представил как у самой кромки воды собралось множество народу и те капитаны-простофили, и у всех как у одного обалдевшие лица. Но ничего, то еще будет, господа. Пожар на "Иноверце" не самое страшное, что может с вами произойти. Поверьте мне...

Моим естественным союзником выступала ночь, и даже светившая меж облаков луна не могла помочь пиратам "Мотыля" увидеть мое приближение к их кораблю. У самого его борта я затаился, стараясь, чтобы из воды выглядывала лишь верхняя часть головы. На верхней палубе продолжал ныть сиреной колокол, и я отчетливо слышал распоряжения кого-то из офицеров. А после заскрипели снасти и я понял, что на воду спускают шлюпки. Очень вовремя. Нужно ведь помочь попавшим в беду товарищам...

Спустя минут пятнадцать от "Мотыля" отплыло сразу три небольших лодки. Именно этого я и ждал, чтобы судно покинуло большая часть экипажа, что не находилась сейчас не берегу. Одного взгляда на "Иноверца" в сторону которого они плыли, мне хватило, чтобы сделать вывод, что барк в ближайшее время никуда не поплывет. Его корма полностью выгорела и огонь добрался до грот-мачты. Издали пожар выглядел красиво. Словно фитиль на разгорающемся в ночи факеле.

Когда шлюпки с "Мотыля" вместе с доброй частью команды отплыли достаточно далеко, я приступил к первой фазе своего нового и в чем-то безумного плана. Взобрался на палубу и стараясь действовать незаметно, добрался до входа в трюм. При этом никого из пиратов на своем пути я не встретил. Если часовые и были, то находились они явно не здесь. По всей видимости команда решила, что на "Иноверце" произошло случайное возгорание, а не диверсия, и направила на ликвидацию пожала все свободные силы. Это бы объяснило, почему на самом "Мотыле" осталось так мало народа.

Но оно и к лучшему. Упрощает дело...

Как и предполагалось, вход в трюм оказался заперт, а потому мне пришлось заняться поисками ключей. К счастью, удача от меня не отвернулась, и уже спустя десять минут между пальцами свисала чугунная связка. Она висела недалеко на крючке, скрытая от глаз грязной шторкой, видно для удобства охраны, которую сейчас я не наблюдал. Еще около минуты ушло на то, чтобы подобрать нужный ключ, и лишь после замок щелкнул приятным стальным звуком.

А дальше я спустился вниз, где меня встретил смрад немытых тел, чье-то стенание и непроглядная темень. Но за последние недели обострилась не только моя реакция и сила, но так же и зрение - я прекрасно различал очертание и контуры даже в условиях отсутствия света.

В трюме, скованные цепями и прижимаясь друг к другу, находились рабы. Или "военнопленные", как их окрестил Лавега, один из капитанов, когда я терпеливо ждал своего часа под хибарой. На мое появление заключенные никак не отреагировали, и я хотел было уже радостно воскликнуть, что их мучениям пришел конец, что я вестник свободы...

Но не смог. Резкая вспышка боли раздвоила сознание на две части, словно меня кто-то ударил по голове. Воздух застрял в легких, а навалившееся головокружение очень скоро сменилось всепоглощающим чувством ненависти. Захотелось убить всех, кто находился сейчас рядом. Этих беспомощных, закованных в цепи людей. Я хотел добраться до их крови... или того, что находилось в их крови. До самой сути их душ...

-- Да... что... со мной... такое?!

Я прижал руки к вискам, выпуская связку с ключами, и затряс головой. Ощущение было такое, будто я тону, будто меня что-то тянет вниз, на дно. Словно водоворот, уносящий мысли и само мое "я".

-- Выпусти нас, парень. Создателем прошу!

Просьба одного из закованных в кандалы мужчин возымела эффект. Слабый, но я все же ухватился за эту ниточку. С большим трудом мне удалось расслабиться, и сознание начало очищаться, избавляясь от чужого присутствия.

-- Да, -- вымолвил я несколько минут спустя, почти придя в себя. - Конечно. Сейчас я вас освобожу.


***


Произошедшая теплой тропической ночью неприятность привела двух пиратских капитанов в ярость, а третий впал в глубокий шок и еще долго не мог вымолвить ничего членораздельного. Когда пожар вспыхнул на "Иноверце" Лавега отпустил ехидный комментарий на счет того, что морским богам не по нутру, что они трутся у этого острова. Но его лицо осунулось, когда его собственное судно, "Мотыль" вдруг подняло паруса и сорвалось с рейда. В пьяном угаре он не мог понять, что за бесовщина твориться, но Корст, в руках которого уже была труба увеличительного монокля, разъяснил ситуацию очень быстро, и как и Лавега до этого, с юмором:

-- Да, боги явно не хотят, чтобы наши корабли здесь находились, -- улыбнулся он половиной лица, там где еще во рту оставались зубы. - Вот и твой уплывает. Без капитана. И люди в лохмотьях на вантах шарят. Ты свой товар надежно запер в трюме?

-- Дай сюда! - с пеной у рта выкрикнул Лавега, вырывая у коллеги трубу. С бешенной силой он прижал ее к глазнице и вперился в увеличительный хрусталь, а после завопил: -- Они выбрались на свободу, эти мерзкие твари! Какого тритона?! Где мои люди?!

-- Помогают тушить корабль Джоу, -- Корст указал пальцем в сторону барка.

Сам Джоу уже давно куда-то убежал, то ли давать распоряжения, то ли поехав нервами окончательно. Корсту было ясно, что в такой ситуации, когда судно горит, а ты на берегу, сделать ничего нельзя, что от Джоу зависит очень мало. А вот то, что один из кораблей флотилии Галаста угоняют, его обеспокоило.

-- Проклятые твари, -- с ошалелыми от рома и ярости глазами прошептал Лавега. - Как они могли выбраться из трюма? Те кандалы и каймана бы удержали! Или их кто-то выпустил? А может...

В голову Лавеги, у которого сейчас сильно сосало под ложечкой, закралась неприятная мысль. Ведь в трюме он держал не только обычных людей. Еще ему попалось существо, которого логичнее сразу было бы убить и выбросить за борт. Но он поступил иначе. Пожадничал, ведь за подобные экземпляры торговцы готовы платить куда большие деньги. Могло ли оно вырваться на свободу? Все же не зря ходят легенды о тех, кто спутался с темными силами Той Стороны...

Корст видимо заметил сомнения на лице коллеги, потому как сказал:

-- Не переживай. В битве "Мотыль" получил повреждения рангоутов, и хоть наши корабли примерно одного класса, твой мы догоним в любом случае. Не сразу, но наверняка. Или тебя гложет что-то другое?

-- Есть одна деталь, -- медленно, словно из чужих уст, произнес Лавега, -- о которой необходимо упомянуть. У меня в трюме был человек, который... в общем, и не человек это совсем. Не знаю как ребята его живым взять умудрились, но силищи в нем хватало, а на раны он внимания почти что не обращал...

-- Ну? - с нажимом подогнал Корст, которому начало истории не очень понравилось.

К берегу уже подплывала шлюпка на которой возбужденно переговаривались матросы. Их с трехэтажной руганью встретил Джоу, бросившийся на мелководье и размахивающий руками. Его понять было можно - сдали нервы после всего, что ему пришлось перенести. Пожар на "Иноверце" вбил последний гвоздь в его душевное равновесие. Поэтому в диалоге между Лавегой и Корстом он участия не принимал.

-- В общем, -- продолжал тот из капитанов, что был подвыпившим и чей корабль угнали, -- Сэндхан, наш лекарь и просто грамотный человек, высказал мнение, что тот парень, ну которого в плен удалось захватить, может быть Безумным. Я-то не шибко понимаю, что это за звери такие, но один раз слышал в Иствэне, что за подобную погань отличный барыш маги заплатить готовы. Вот я и прельстился...

-- Дурак! - Корст не выдержал и закричал, его руки сжались в кулаки. - Думаешь кто-то согласиться пускаться в погоню за тварью Хаоса?!

-- А мы никому не скажем, -- Лавега округлил глаза. - Разве что перед самым абордажем. К чему нам лишний переполох? Да и к тому же, она там одна и погоды не сделает.

Корст отвернулся и сплюнул. Лицо его некрасиво морщилось от нахлынувших чувств, и смахивало на пересушенный фрукт. Наконец он махнул рукой, мысленно отгоняя собственные сомнения, и заговорил вновь:

-- Нельзя было не заметить, что твои "рабы" очень быстро сориентировались и мешкать не стали. Сразу подняли паруса и отправили корабль прочь от острова, а значит с морским делом они на "ты". Наклевывается вопрос: кого еще, кроме паршивого Безумного, ты держал в своих трюмах?

-- А это, -- Лавега нервно хихикнул и уставился себе под ноги блуждающим взглядом, -- еще одна плохая новость.


***


-- Пошевеливайтесь, сухопутные крысы! Бегом, бегом, бегом! Помощник Вандер, какова ситуация с припасами на борту?

-- Провианта и воды достаточно, адмирал, но с оружием дела обстоят похуже. Кажется большую часть своего арсенала, люди Лавеги забрали с собой на остров, словно собрались атаковать кого-то.

-- Что с хрустальным шаром? Его уже нашли?

-- Увы, сэр. Возможно он тоже на берегу...

Или в море, подумалось мне, но встревать в разговор я не стал. Сидел себе неподалеку на связке канатов и наслаждался спокойствием. В суматохе, царившей вокруг, участия не принимал, так как быстро обнаружил, что нужными навыками не располагаю. В отличие от тех ребят, которых я освободил из трюма. Вот уж кто сразу взялся за дело. Сначала бывшие узники с рвением, достойным лучшего применения, набросились на тех пиратов, кто еще хозяйничал на корабле. Участь их вышла незавидной, но быстрой. Освобожденные спешили, и тому была причина. Например, два других пиратских корабля, стоявших на рейде совсем неподалеку, один из которых сохранял полную боеготовность. Но выстрелить из баллист или носовой катапульты "Канто" не успел, так как мы ушли раньше.

Собственно уже рассветало, а остров, давший мне неласковый приют на долгие недели остался позади. Его очертания еще можно было рассмотреть невооруженным взглядом, но маяться такой ерундой я не стал. Не столько тело, сколько сознание просило отдыха и я не нашел, что ему возразить. Закрыл глаза и погрузился в неглубокую дрему, продолжая сохранять сидячее положение.

В чувство меня привело то, что кто-то с силой пнул по канатам на которых я сидел. Веки сами собой разлепились, и я увидел, что надо мной нависает человек с косматой черной бородой, тот, кто еще совсем недавно выкрикивал распоряжения и которого называли "адмиралом".

-- Кто ты такой и откуда свалился на наши головы? - спросил он несколько грубовато, но не без сердечности.

-- Есть какие-то жалобы по этому поводу? - хмыкнул я, сощурив один глаз.

-- Жалоб нет, -- предельно серьезно ответил адмирал. - Более того, чрезмерно благодарен тебе за помощь. Если бы не ты, то этот ублюдок Лавега продал бы моих людей в рабство как какой-то товар, а меня ждала бы участь еще хуже!

Мой собеседник, как и все кто находился в трюме, не мог похвастаться чистотой одежды, но его рваный камзол, прежде чем пропитаться потом и грязью, некогда был очень дорогим. Я поискал глазами знаки отличия, подсказавшие бы к флоту какого государства приписал этот офицер, но понял, что их нет.

-- Адмирал Энсхейм, -- протянул бородатый мужчина мне руку. - Глава клана Канир, и отныне - твой должник.

-- Джек Коэн, -- я встал на ноги, и ухватился за протянутую ладонь; рукопожатие вышло по-мужски крепким. - Клана? Это как?

-- Да ты видно парень прибыл издалека, -- губы Энсхейма тронула ироническая улыбка. - На Баргряном Архипелаге заправляют кланы вольных морских волков, коих насчитывается, кланов в смысле, около дюжины. Кто сильнее, кто слабее, но всех нас объединяет приверженность к свободе. Не хотим быть чьими-то слугами, понимаешь?

Понять это можно было двояко, но я мудрствовать не стал. Все и так ясно, тем более, что у меня есть уши и я прекрасно слышал о чем перекрикивались выпущенные из трюма люди, и в каких терминах. Поэтому свой следующий вопрос я сформулировал как можно небрежнее, словно ответ меня вовсе не интересовал:

-- Если все такие вольные, то что глава одного из кланов делал в затхлом трюме другого пирата?

-- Да, ты точно не отсюда, Джек, -- адмирал вздохнул и пригладил бороду. - У нас, на Багряном Архипелаге, идет война. Война за убеждения.

-- Странное утверждение от пирата.

-- Мы люди чести, и у нас есть убеждения, -- одернул меня мужчина посуровев. - В этих морях плавали еще наши предки, ушедшие от вечного круговорота трудовых и военных повинностей, они дали нам кодекс, который мы чтим до сих пор. По крайней мере большинство из нас, -- поправился адмирал, немного подумав. - Но есть и такие, кто плевать на все хотел.

-- Например Галаст?

-- Значит, ты все же слышал это имя?

-- Да, там, на острове. Меня несколько раз пугали ним, но я не особо обращал внимания.

-- А следовало бы, -- Энсхейм посмотрел на меня очень серьезно. - Галаст в этих водах имеет очень большое влияние и самый сильный флот. Мы уже потерпели несколько поражений от этого полукровки, но если грамотно сделать следующий ход, то ситуацию можно исправить.

-- Следующий ход? - не понял я. - О чем это ты?

-- Раз я снова на свободе, значит война продолжается. Мы отправимся в Каменные Соты, штаф-квартиру союзных кланов и перегруппируемся для удара по Галасту. Мы - победим. Я верю в этом.

-- Эй, эй! - я недовольно сложил руки крестом, мол, притормози. - Какого еще удара? Я думал мы свалим отсюда подальше? Мне нужно в Ваймар, причем срочно! Я... а какой собственно сейчас год?

Только теперь до меня дошло, что те странные события, произошедшие со мной, вполне могли не укладываться в те временные рамки, к которым я привык еще будучи в городе-государстве. Но Энсхейм меня успокоил, сказав, что на дворе все тот же 3705 год, если брать по летоисчислению Цитадели. Правда он же меня и расстроил, заявив следующее:

-- К сожалению твои желания расходятся с нашими возможностями, сынок.

-- Это еще почему? - я нахмурился. - Или ты забыл, кто освободил вас всех?

-- Не забыл. Но, во-первых, на кону стоит будущее всего Багряного Архипелага и его жителей, и плыть в Ваймар за сотни лиг я не стану...

-- Тогда высади меня в каком-то порту, где я смогу зафрахтовать судно! - с жаром выпалил я. У меня действительно была куча дел в Ваймаре. Я должен вернутся и попасть к магам, может быть они смогут определить, что со мной не так. К тому же оставалась еще проблема с Виктором Кудрей, которому я поклялся отомстить. Здесь же, на островах, меня не держало ничего.

Энсхейм полностью проигнорировал мои слова.

-- А во-вторых, -- продолжал он, -- ты сейчас не о том думаешь. Вполне возможно, что и до Каменных Сот нам добраться не суждено. Наши враги не дураки и скорее всего...

Не успел он договорить, как откуда-то сверху, вероятно с вороньего гнезда, донесся крик впередсмотрящего.

-- Парус на горизонте!

-- Ну вот, -- Энсхейм с грустью посмотрел на небо. - За нами выслали погоню. Был бы я птицей, тем же попугаем, к примеру, сейчас расправил бы крылья и... но нет. Опять нас ждет впереди кровопролитие. Или удача, если эти проклятые лентяи найдут наконец хрустальный шар и я смогу вызвать подмогу... Ладно, еще успеем поговорить. Мне пока нужно заняться своими обязанностями.

Он ушел, а я так и не сказал, что шар искать смысла нет. Что я лично сначала выкрал его, а потом утопил за ненадобностью. Ведь план моего побега в теории выглядел совершенно по другому, чем его реализация.

А еще я старался не думать, что на третьем корабле пиратов, вероятно том, чьи паруса заметил впередсмотрящий, хрустальный артефакт остался. Это настораживало, и не давало покоя. Но в тоже время поделать с этим ничего было нельзя.


Бриг "Мотыль" был самым обычным судном, и ходового отсека не имел, а значит в воздух ему дорога была закрыта. Рожденный ползать, и все такое. Но к счастью тоже самое касалось и нашего преследователя, такой же по классу корабль. Уже больше суток он непрерывно следовал за нами, но если расстояния между судами и сокращалось, то для меня это было совершенно незаметно. Иногда я выходил на корму и глядел вдаль, в том числе и не недружественные паруса. Небольшое пятнышко не более, но пятнышко приставучее.

По тому как вел себя Энсхейм и его помощник Вандер я сделал вывод, что ситуация не из веселых. Мы не отрывались, а скорее всего очень медленно, но неизбежно сближались с неприятелем. Если же дело дойдет до абордажа, то нам каюк. Из трюма я выпустил около сорока матросов, в то время как можно было смело предполагать, что на преследующий нас "Канто" забилось как минимум в пять раз больше. И сбежать в открытом море будет некуда. Это не джунгли, где я мог прятаться и вести партизанскую войну. Раз догонят и все.

После долгих споров, в которых я участия не принимал, было решено сбросить за борт все вооружение в лице четырех баллист и носовой катапульты. Снаряды к этим осадным орудиям так же отправились в морскую пучину. Такие меры немного увеличили скорость нашего кораблика. Наверное.

С нашей последней беседы, больше я с адмиралом Энсхеймом не общался. У него нашлось куча дел и без меня. Вместе со своими офицерами он часто запирался в каюте Лавеги и обсуждал важные стратегические вопросы. Какие именно не скажу, так как я с легкой подачи адмирала превратился в обычного матроса. Спал в кубрике, благо места хватало, общался с бывшими узниками, а ныне снова пиратами, и вскоре влился в общую струю, если можно так выразиться.

Моей ловкости вполне хватало, чтобы лазать по вантам и выполнять другую нехитрую работу, но оказалось, что в прошлой схватке был убит кок, а больше никто из пиратов стряпать не умел. Я же отыскал на задворках подсознания несколько полезных рецептов, что позволили мне вполне успешно заменить корабельного повара. Особыми изысками я команду не баловал, да им этого и не нужно было. Главное чтоб горячее и съедобное, ну и соли по вкусу.

Вечером второго дня погони ко мне подошел помощник Вандер, высокий, с несколькими крупными родинками на лице, и поблагодарив за состряпанный харч, сообщил:

-- Ты бы отнес пару сухарей гостю из трюма, Джек. А то еще гляди и подохнет...

У меня от такой просьбы брови вверх поползли.

-- Гостю из трюма? - переспросил я. - А разве там кто-то остался?

-- Один парень. Сидел там еще до того как мы попали в плен, -- произнес Вандер. - Псих полнейший, не советую к нему близко подходить. За то время, что мы с командой находились внизу, он дико выл, кряхтел, смеялся, нес всякую околесицу и обещал всех нас убить, как только с него снимут цепи.

-- Звучит жутко.

-- Так оно и есть. В идеале лучше бы расспросить кто он и откуда, но пока не к спеху. Если хочешь - займись.

Вандер ушел, а я задумался. Интересно, а как я бы себя повел, просиди неизвестно сколько дней прикованным и при этом не получая даже пищу? Да что говорить, когда-то я был в похожей ситуации, и мне она до сих пор вспоминается с неприятным холодком. Возможно бедолага просто поехал по фазе, и его слова не более вибрация воздуха.

Вспомнив те времена, когда я питался баландой и сырой водой, запертый со всех сторон глухими стенами и решеткой, я не поскупился на харч для неизвестного узника. Выскреб с котла остатки каши, вылил на нее подливу и даже отрезал от головки порядочный кусок сыра, после чего потащился вместе со всем этим в трюм. Люк никто не охранял, всем было не до того, но вот запереть его не забыли. Вооружившись ключами, которые висели на том же месте, что и раньше, я осторожно спустился вниз, где меня встретила тошнотворная смесь запахов, которая у нормального человека тут же отбила бы всякий аппетит. Но только не у того, кто находиться в этих миазмах постоянно, свыкшись с ними.

-- Эй, -- позвал я в темноту. - Есть кто живой?

Прежде чем двинуться дальше, я поставил миску на крышку бочки и зажег светильник у балки. Огонь разгорался неохотно, некоторое время подрагивая холодным синим пламенем. Но вскоре его свечение начало рассеивать тьму, и я отчетливо увидел закованного в цепи человека.

Он сидел в углу, обмотанный цепями, словно утопленник водорослями. Создавалось впечатление, что столько железа на него повесили исключительно по дурости, ведь для человека достаточно и крепкой бечевки, а говоря уже о толстенных железных звеньях.

-- Да такие и меловой ящер не разорвет, -- пробормотал я себе под нос, а потом, подойдя ближе позвал: -- Эй, ты там как?

Скованный железом со всех сторон, у пленника в свободном движении осталась лишь голова, которая сейчас безвольно висела на шее, а длинные немытые патлы свисали вниз. Признаков жизни человек не подавал. Но мой натренированный слух смог выкроить в тишине слабое дыхание. Я наклонился ближе, и сомнений больше не оставалось - узник дышал, хоть был, судя по всему, уже на грани жизни и смерти.

Резонно посчитав, что столько цепей на парня повесили не спроста, я фыркнул, поняв, что придется кормить этого человека с ложечки. При этом дышать в трюме становилось все сложнее. Я вспомнил насколько чистый воздух там, наверху, и у меня появилось непреодолимое желание уйти. Но я заставил себя остаться, ведь если этот парень не получит пищи, то умрет.

-- Эй! Кормежка! Просыпайся!

Дабы подкрепить свои слова действиями, я похлопал узника по щекам, приводя его в чувство. Он что-то замычал, пробубнил, а я уже принялся размешивать кашу деревянной ложкой. Сделать все хотелось по-быстрому, и поскорее свалить наверх, но в этот момент пленник поднял голову и я непроизвольно выронил миску на пол.

Я узнал этого человека. Черные волосы, худое лицо, крючковатый нос и тонкие губы. Сейчас правда они не сжимались в недовольную полоску и не кривились в ехидной ухмылке, но ошибиться было нельзя. Передо мной собственной персоной предстал...

-- Легун, -- прошептал я ошарашено. Вот уж кого я не ожидал встретить. И что он здесь дела...

Услышав свое имя, узник взглянул на меня налитыми кровью глазами и бросился вперед. Загремели и натянулись цепи, словно удерживали не человека, а табун лошадей. Легун при этом разинул свой рот и протяжно завыл; ничего человеческого в его облике не было. Я опасливо сделал шаг назад.

-- Что за бесовщина?!

А мой старый знакомый, отправивший меня некогда в ловушку вместе со своим дружком Орнадом, все рвался и выл. Вязкая слюна полупрозрачной линией слизи стекала из уголка рта, а глаза пытались вырваться из орбит. Наконец Легун понял, что цепи ему не преодолеть и перестал давить на них всей своей силой, которая к моему изумлению оказалась немаленькой. Вместо этого он заговорил низким загробным голосом:

-- Человек... Нет... Владыка... Свободу... Дай... Освободи... Крови... Крови... Нужна кровь!

Похоже Легун действительно потерял рассудок. Он таращился на меня, словно я был ему братом и нес всякую чушь. Решив хоть как-то привести его в себя, я подошел к бочке, загреб ковшом воду и выплеснул в лицо узнику. Тот замолчал, посмотрел на меня с недоумением, явно смекнув, что вода это не кровь, и начал свою безумную тираду заново. Я его не слушал.

-- А ведь за тебя обещана солидная награда, -- подумал я вслух, наклоняясь за миской, в которой еще на дне оставалась каша. - Как думаешь, пятидесяти золотых хватит, чтобы попасть в золотой квартал к магам и оплатить их услуги? Я тоже думаю, что да.

Пользуясь тем, что Легун без умолку говорил какую-то ерунду, я наспех запихал ему ложкой кашу в рот. К моему удовлетворению он, наконец, заткнулся и начал есть, проглатывая пищу без лишних вопросов. Закончив с этим, я еще раз набрал воды и заставил Легуна выпить, после чего с чистой совестью двинулся к лестнице.

-- С тобой мы еще побеседуем, -- сказал я на прощание, на что узник опять начал выть что-то про владыку, кровь и свободу. Сумасшедший, что сказать?


Глава XXIV


3705 год от Великой Войны за Равновесие


Капитанская каюта "Лунного эбена" была большой и роскошной. Она смахивала на приемную, где имелся длинный обеденный стол, мягкие диваны для переговоров, а в широких оконных рамах отсвечивало солнечными бликами заговоренное стекло, которое и камнем не выбьешь. И лишь в самом уголке терялась двуспальная кровать капитана, которая сейчас была завалена всевозможным хламом. Как и предполагала Николь, Гаринс на судне оказался далеко не первой фигурой, и его быстро сместили в каюту поменьше.

Главенство же на себя взял Олин Дастнор, который за три недели плавания уже почти оправился от своей раны, и в небытие ушла даже его пресловутая раздражительность, которая не покидала его большую часть путешествия. Сейчас он восседал за письменным столом Гаринса, лениво поглядывая то на Николь, то на подробную карту Багряного Архипелага, механично подбрасывая в руке хрустальный шар.

В каюте так же находился еще и Тень, молчаливо сидящий на одном из диванов. Николь поймала себя на том, что не слышала за все время от этого человека ни слова. Может он немой, подумалось девушке, но она тут же одернула себя, решив, что это не ее дело.

В капитанскую каюту девушка забрела не просто так, а по важному вопросу. Ей предстояло держать ответ за своих людей, которые умудрились подраться с экипажем "Лунного эбена". Причем виноваты были не члены ее отряда, а те "клинки", кто прибился к экспедиции по ходу дела, прельстившись барышами.

-- Если бы они столько энергии в бою проявляли, -- протянул сквозь сарказм Дастнор. - Или это была только разминка? В любом случае с дисциплиной, Берч, у твоих людей проблемы...

Николь стояла напротив стола и сгорала от стыда. Ситуация ей не нравилась, а еще бесило то, что приходилось выслушивать поучения от человека, который не являлся ее прямым командиром. Какой-то пройдоха, не удосужившийся даже подняться на ноги. Хотя бы из вежливости, ведь она - лейтенант, хаос задери!

-- Дерьмо случается, -- произнесла Николь холодно, смотря куда угодно, кроме Дастнора.

-- Это верно. Но за все, что случается кто-то должен держать ответ. Я выскажу претензии тебе, ты - своим людям, и все будут счастливы.

-- Сомнительно, -- процедила Николь, у которой руки чесались кому-то врезать. - Но твою мысль я уловила.

-- Это потому что она не самая сложная, -- Олин ухмыльнулся. - И кстати, не смотря на предстоящий разбор полетов, хочу сразу передать тебе слова капитана: он снова устраивает сабантуй, вероятно последний перед тем как "Эбен" перейдет на полную боевую готовность. И ты приглашена. Гаринс считает, да и я с ним согласен, что женщина скрашивает злобных скучных мужиков. Про мужиков, -- уточнил Дастнор, и криво ухмыльнулся, -- это цитата.

-- Постараюсь быть, -- бесцветно сообщила Берч.

-- Платье оденешь? А то Гаринс жаловался, что твои формы не разглядеть сквозь мужской костюм.

На висках Николь вздулись желваки, она перевела взгляд на Дастнора, словно пытаясь уничтожить. Ее пожирало холодное бешенство, но девушка нашла в себе силы улыбнуться.

-- Передай этой жирной скотине, что на нем платье смотреться будет лучше. - Грудь у него поболее моей будет.

Олин Дастнор заливисто расхохотался, даже ударив несколько раз ладонью по столу.

-- Обязательно, -- кончиком пальца он утер слезу, все еще посмеиваясь. - Только боюсь его размера не найдется. Но ничего, если что - сошьем из парусины...

Учитывая, что настроение повеселиться было только у Дастнора, его ответная шутка потонула в тишине. Тень оставался по обыкновению безучастным, хотя возможно под капюшоном он и улыбнулся, а Николь продолжала кипеть от злости.

Вскоре дверь в каюту-приемную распахнулась, и ввели виновников торжества. Золика и Шатреко Иста вели под руки матросы "Лунного эбена", и наемники выглядели не очень свежо. Мало того, что от них до сих пор несло перегаром, так еще и лица отсвечивали печатью недавних событий. У Иста рубашка засохла красной коркой, после того как ему расквасили нос, а правый глаз Золика начинал заплывать фингалом.

Сначала могло показаться, что эти двое подрались между собой, учитывая их натянутые отношения, но нет. Каким-то мистическим образом они спелись друг с другом и затеяли побоище в кают-компании, посчитав, что их третьего товарища Кальда обманули в кости. Результатом драки стали тяжкие увечья для двух матросов "Эбена", сломанные ноги Кальда, который в принципе и претензий на счет нечестной игры не имел, а так же множество выбитых зубов и сбитых костяшек. Клинки, видя что "своих бьют" подключились к драке, аналогичные действия были предприняты и людьми Гаринса. В итоге получилась небольшая локальная война, в которой лишь чудом никто не погиб. А самое ироничное заключалось в том, что ни Шатреко, ни Золик серьезных увечий не получили, отделавшись легкими тумаками.

Когда их ввели, Николь зло измерила обоих взглядом, стараясь, чтобы ее бешенство не проступало на лице. Она долго раздумывала какие слова следует подобрать, чтобы и свой авторитет продемонстрировать и чтобы честь Клинков не уронить. В голове выстраивались фразы о взаимном долге, ответственности, о том, что все кто на борту - товарищи, и возможно завтра спасут им жизнь, но...

Но Берч вдруг поняла, что все это чушь собачья. Поняла, когда взглянула в лицо Шатреко, который нахально ухмылялся, демонстрируя, что ему плевать на происшествие и при возможности он с удовольствием повторит. Для него не существовало авторитетов, разве что Саркс, но Сторхорна и близко не было. В лучшем случае Ист молча выслушал бы возмущенные протесты Николь, пропуская все слова мимо ушей. Такой он был человек.

Николь словила его взгляд и ответила ухмылкой на ухмылку. Иста ее поведение немного насторожило, он стал принимать серьезный вид, но было уже поздно. Берч приняла боевую стойку и со стремительного замаха залепила Шатреко ногой в лицо. Нос лучника захрустел второй раз за сутки и он подался назад.

Олин, не ожидавший подобного поворота, округлил глаза и даже перестал подбрасывать говорилку. Он, как и все, наблюдал за эпичным падением Шатреко, который кажется, потерял сознание сразу после удара. В любом случае затылком об пол приложился крепко.

Золик, ставший свидетелем этой сцены, поглядел на распластанного недруга, но не улыбнулся, а лишь опасливо покосился на Николь.

-- Эй, лейтенант, ты чего?.. Мы же...

Золику повезло немного больше - его ударили с кулака. Но тоже сильно. Несмотря на свою женственность, удар у Николь был поставлен хорошо. Зубы лысого наемника клацнули, и его повело назад. Будучи опытным бойцом и видя, что Берч замахивается снова, он предпочел запутаться в ногах и упасть рядом с Истом по собственной инициативе.

Николь, пышущая яростью, так кулак и не разжала. Хитрость Золика разгадали все, кто присутствовал сейчас в каюте, включая конвоиров, но опускаться к пинанию лежачего лейтенант не стала, на что вероятно и рассчитывал лысый.

-- Уведите их прочь! - рявкнула Берч. - И накажите в соответствии с корабельным уставом. Мне плевать!

Олин медленно зааплодировал. Зачинщиков массовой драки уже уволакивали прочь.

-- А у тебя острые зубки, женщина, -- улыбнулся он. - Не знаю, правда, плюс это или минус...

-- Твое мнения я знаешь где видела?

-- Догадываюсь. Главное, чтобы ты продолжала держать своих людей под контролем , и все будет хорошо. По всем признакам, -- Олин подкинул хрустальный шар, на этот раз выше чем в предыдущие разы, -- нам предстоит серьезная драка.

Николь мгновенно перестала злиться. Насторожилась.

-- С чего взял? Прорицатель что ли?

-- Не я, но ты почти угадала, -- Дастнор лениво катнул говорилку по столу, а потом так же лениво произнес: -- Скоро. Совсем скоро мы достигнем своей цели.


***


Встреча с Легуном вышла для меня весьма нежданной. В отличие от Лакзена Рэктригеса я не горел местью и не желал сломя голову бросаться за предателями. Они ведь не моих друзей убили, ведь так? Да, они с Орнадом подставили меня, но ненависти этот поступок не заслуживал. Что уж поделать, таковы люди...

После неожиданной встречи я предпринял попытку расспросить пиратов о странном узнике, но они мне не помогли. Знали еще меньше моего: лишь то, что Легун сидел в кандалах еще до их поимки. А кто он такой и чем заслужил подобного обращения, никто толком сказать не мог.

-- Хотя чего гадать, -- ответил мне как-то один из палубных. - Психопат он везде психопат, и не даром закованный в трюме сидит.

Но я знал, что не все так просто. Цепи, сковывающие Легуна, весили как минимум килограмм пятьдесят, а он едва не вырвал их из креплений. На границе сознания блуждала догадка, но я долгое время не мог ухватиться за нее. И лишь на третий день погони вспомнил о старике, который некогда перевозился со мной и другими заключенными из Вэра в Осдор, и которых превратился в одночасье в монстра. Говорить он не мог ввиду отсутствия языка, но мне казалось, что нес бы он примерно то же, что и Легун сейчас. А значит...

-- Ты Безумный? - спросил я напрямик, в очередной раз спустившись в трюм. - Ну, существо пришедшее с Той Стороны...

-- Да.

-- И что тебе нужно в этом мире?

-- Здесь... есть... пища...

От такого ответа меня передернуло, но я все же уточнил:

-- Кровь?

-- Дай... ее... мне. Прошу... Владыка...

-- Да уж, -- я покачал головой. - Мне казалось, что Безумные не такие покладистые, а тут, оказавшись в цепях, владыкой уже называешь. Нечего подлизываться. Крови у меня для тебя нет, и ты ее не получишь в любом случае.

Безумный промолчал. Он сидел смирно и цепями не гремел, лишь внимательно, очень пристально следил за мной. Этот его взгляд пробирал до костей, и я был рад, что движения собеседника ограничены кандалами.

-- Личность Легуна... она мертва? - спросил я с неуверенностью.

-- Нет. Все еще... рядом. Слишком слаба... чтобы выдерживать эту боль... Боится умереть...

-- Могу я с ним поговорить?

-- Позже... приходи позже.


Ближе к полудню Энсхейм собрал на верхней палубе всех свободных от вахты пиратов, с намерением, как это водиться, толкнуть речь. В общей массе оказался и я, глядя на фигуру адмирала, стоящего на полуюте. Получив в свое распоряжение гардероб Лавеги, он не выглядел больше грязным оборванцем, а широкополая шляпа с длинным пером, добавляла к его образу некоего колорита.

-- Слушайте меня, братья! - возвестил он. - Ситуация наша не из приятных, и уже к завтрашнему дню нам придется пролить кровь. Врагов больше, они озлоблены, а подкрепления вызвать так и не удалось. Но это не значит, что мы бессильны, русалку мне в жены! Нет! Мы будем сражаться до самого конца, убив как можно больше врагов. За свободу, за свои убеждения, за Багряный Архипелаг!

Пираты взревели, потрясая в воздухе ножами и саблями, а кому не хватило, то и просто кулаками. Лишь я оставался невозмутимым, не проникшись речью Энсхейма. Не за тем я угнал этот чертов бриг, чтобы "сражаться до конца". Какого хаоса, спрашивается? Сорок человек против...

Я перевел взгляд за борт, где в нескольких километрах от нас шел "Канто". Шел ровно и уверенно. Целеустремленно. Так, что не оставалось сомнений - он не отстанет, догонит. А людей на нем... хм... сколько? Сотня? Полторы? В любом случае на оголодавших и плохо вооруженных пиратов Энсхейма хватит.

А вокруг лишь бесконечный океан. Даже если за борт прыгнешь и быстро поплывешь прочь с линии преследования, то скорее всего это завершиться лишь смертью. Тем более, что в небе собираются серые тучи, а ветер сильнее обычного. Такой поднимет нешуточные волны, которые без всяких проблем накроют одинокого пловца.

Ну хоть длинный нож у меня есть, которым я помимо прочего шинкую на камбузе овощи. В крайнем случае зарезаться можно будет. Или... Стоп! Действительно. Преследователи же не в курсе, что тот за кем они охотились на острове сейчас здесь, топчет палубу "Мотыля". Если прикинуться человеком Энсхейма и грамотно сдаться в плен, то вполне возможно удастся уцелеть. Конечно, меня отвезут на невольничий рынок и скорее всего продадут как раба, но оттуда сбежать будет много проще, чем выйти сухим из воды из нынешней ситуации.

Оставался так же вариант пробудить внутри себя Чудовище, тем более что оно само несколько раз порывалось вырваться наружу, но этот план нравился мне меньше всего. Даже если бы у меня все вышло как надо, где гарантии того, что я смогу вернуться к здравой памяти, стать самим собой? Да и вряд ли бы оно разбирало кто свой, а кто чужой, и могло перестараться. Очнувшись, я обнаружил бы, что остался единственным уцелевшим. И тогда пришлось бы мне плыть в ту сторону, куда плывет корабль, не в силах изменить его курс. Хоть на скалы, хоть на мель...

Так что идея с пленом выходила самой простой. Главное правильно сыграть роль, не выдать себя. Для этого я решил выслушать несколько историй, которыми могли поделиться члены команды. Один парень, Данд, за дополнительную порцию каши вызвался мне с этим помочь. К тому же он лично видел, что Энсхейм относиться ко мне с уважением, а это что-то да значило.

После того как я справился со своими прямыми обязанностями, раздав пищу, Данд не ушел, а присев на табурет, поинтересовался:

-- Что ты хочешь знать, Джек?

-- Какую должность ты занимаешь в клане Энсхейма? - ответил я вопросом на вопрос, снимая через голову фартук.

-- Пока никакую. Так уж повелось, что в пиратсткие кланы берут только тех, кто выслуживался, доказал свою верность. В основном... Тритоновы яйца! - неожиданно воскликнул Данд и предпринял ярую попытку задавить каблуком крысу, пробежавшую у него между ног; промахнулся. - Ай, мать моя русалка! Но о чем это я? Ах да, в общем так повелось, что полноправные члены кланов только офицеры, и простые матросы мелькают там очень редко.

-- Ясно. По всему получается, что это великая честь служить под личным началом адмирала.

-- Еще бы! - с жаром ответил Данд. - Я за него умереть готов, и когда нас догонят, буду защищать главу всеми силами!

Ну еще бы, и первым погибнешь. Мне захотелось фыркнуть, но человек сам делает свой выбор. Раз Данд хочет доблестно расстаться с жизнью, я ему мешать не буду. Тем более, что после можно будет воспользоваться его именем и историей.

-- Расскажи мне о себе.

-- Зачем? - пират удивился. - Моя жизнь не блещет подвигами.

-- Неважно, -- отмахнулся я. - Расскажи мне о себе как можно подробнее: о родителях, острове, где вырос, как попал впервые на корабль и как он назывался. В общем - все. И не забудь поведать об предыстории конфликта пиратских кланов с кланом Галаста.

На лице Данда отобразилась печать подозрительности. Он косо взглянул на меня, и я видел, что парень готов уже встать и свалить. Моряки народ суеверный и подобные расспросы не вызовут у них ничего кроме сомнений. Поэтому пришлось спешно спасать положение ложью.

-- Понимаешь, -- начал я проникновенно, понизив голос. - У меня есть один очень важный секрет, который я хотел бы доверить надежному человеку на случай, если в предстоящей битве меня убьют. Именно поэтому я хочу узнать какого полета ты птица, Данд. И учти, -- мой палец строго поднялся вверх, -- я чувствую когда мне врут.

Мой собеседник, кажется, поверил, так как важно кивнул и наклонился вперед, готовый рассказывать. Я же мысленно прокручивал в голове его нелепое имя. Данд. Хм. Могло быть и хуже. Впрочем мне-то какая разница? Я носил личину Джека Хайди, потом стал Джеком Коэном, так почему же мне теперь не обратиться в Данда? Тем более, если это может спасти мою жизнь...


***


Долгое время шел дождь, а к вечеру море окутал туман. Поэтому первые стрелы, смоченные в алхимическом масле и подожженные, были особенно заметны. Яркими точками они отрывались от носа "Канто" и летели к "Мотылю", поражая его паруса. Сделать уже было ничего нельзя. Слишком маленькой расстояние и недостаточная скорость угнанного корабля сделали свое дело.

Энсхуйму все стало ясно, когда он увидел на носу вражеского корабля лучников. Теперь же над головой пылал парус, "Мотыль" быстро терял ход.

-- Тактика стара как мир, -- с горечью пробормотал адмирал себе под нос, а потом взревел во всю глотку, обращаясь к своим людям: -- К оружию! Убейте столько, сколько сможете, и в следующей жизни вам зачтется!

Пираты ответили ревом, но в нем не было того запала, на который так рассчитывал Энсхейм. Они понимали, что обречены и вскоре их сердца умолкнут навсегда. Вандер громко отдавал распоряжения. Вот уж если кто не боялся, так это он. Помощник вдохновлял морских разбойников быть волками, а не щенятами, и в числе первых бросился рубить канаты, прилетевшие вместе с абордажными крючьями. Там же он и лег, пробитый сразу шестью стрелами...


***


Я чувствовал, как задрожало дерево, когда два судна сошлись. Чувствовал, но не видел. Сидел глубоко в трюме, поигрывая пальцами с лезвием ножа. Недалеко находился Легун, точнее Безумный. Все так же в цепях, безликий и сумасшедший. Он без умолку просил крови, и я уже подумал, а не дать ли ему ее, разрезав его же горло. Пусть нахлебается собственной.

Правда в то же время, ключи от его цепей я держал подле себя, чтобы в случае чего спустить монстра с поводка. Это на тот случай, если что-то пойдет не так.

-- Наверху, -- произнес нечто новое Безумный. - Я... ощущаю... скоро...

Стыд за то, что я игнорировал бой, разразившийся наверху, меня не гложил. Правило у меня имеется: если и идти на риск быть убитым, то точно зная ради чего. Или кого. Отдавать же свою жизнь ради Энсхейма и его людей глупо. И не потому, что мне безразлична их судьба, просто там, на верхней палубе, не моя война.

Доносившиеся крики и шум боя будоражили Безумного. Он несколько раз пытался разорвать цепи, и вновь у него ничего не получилось. Я косо взглянул на него. Возможно мне действительно стоит убить эту тварь, пока еще есть такая возможность? Ведь неизвестно каких дел он может натворить, окажись на свободе...

Но все же Легун был мне нужен на случай, если мой план потерпит крах. А если нет, то я уже приготовил цепи, в которые закую сам себя. Возможно у победителей проснется больше симпатии, если они увидят, что я не с Энсхеймом. История Данда была отшлифовала и отрепетирована у меня в голове, к ней я лишь добавил главу о том, где я якобы переметнулся на сторону Галаста и меня разоблачили.

Главное, подумал я сквозь напряжение, чтобы все получилось.


***


-- На горизонте два корабля, один горит.

-- Вижу.

-- Какие будут приказы? В тумане мы можем пройти мимо, не замеченными.

-- Нет. Он находится на одном из этих судов, я чувствую это.


***


Лавега предпочитал командовать абордажем с квартердека своего корабля, особо не лезя на рожон. Но беда заключалась в том, что корабль у него угнали, и это вносило коррективы в ситуацию. А вид того, как горит холщевой парус, почти новый, еще не штопаный, будил в душе ярость. С гневным воплем капитан прыгнул на палубу "Мотыля" и одним из первых вступил в схватку. С вант атакующих прикрывали опытные лучники, посылающие одну стрелу за другой.

Несмотря на туманную ночь, горящий парус освещал битву очень хорошо. Яркий свет огня даже заслеплял, поэтому Лавега старался не смотреть вверх, а так же игнорировал, когда оттуда прилетали горящие ошметки.

В свалке абордажа совершенно не важно, кто твой противник. Руби всех кто перед тобой, и не ошибешься. А что действительно имеет значения, так это соотношение сил и натиск. Частично сдвоенная команда Корста и Лавеги превосходила численностью выбравшихся на свободу узников почти в четыре раза, но те отвечали яростно, не желая сдавать свои позиции. Люди Энсхейма чувствовали, что отступать некуда, и дрались отчаянно, словно раненые звери. Если бы нападающих не поддерживали лучники, то неизвестно каким бы был исход. А так все было ясно.

Корст в свалку не полез. Стоял у штурвала и молча наблюдал за ходом боя. Не потому что он был трусом, а из тех соображений, что кровь от дорогого дворянского костюма очень сложно отстирывается. К тому же его присутствие было явно лишним. Его люди и так побеждали, а кровожадные вопли Лавеги доносились даже сюда. В них читался гнев и желание скрестить клинки с Энхеймом, проклятым ублюдком, вынудившим его, великого Лавегу, гнаться за собственным кораблем почти четыре дня!

-- Русалкам на смех, -- улыбнулся Корст. Он уже представлял какие байки будут ходить про Лавегу в трактирах Архипелага. Живой анекдот, по другому и не скажешь. Позволил увести судно у себя из-под носа, причем своим же военнопленным, намертво запертым в трюме. Хотя Корсту и было интересно как они выбрались, но об этом можно было подумать и после...

Верхняя палуба "Мотыля" спустя непродолжительное время уже блестела от свежей крови. Сражающиеся то и дело начали поскальзываться, для некоторых это становилось роковой ошибкой. Сабли секли одежду и плоть, рубили кости; во все стороны фонтанами брызгала кровь. Словно сама смерть зависла над полем боя.

Когда казалось, что вот-вот все завершиться, Корст вдруг встрепенулся. Ярко-горящая грот-мачта "Мотыля" не давала разглядеть, что происходит за пределами неширокого, не больше десяти метров круга света, а поэтому огромная тень за бортом сначала не привлекла ничьего внимания. Словно паук-птицеед, она медленно подбиралась к жертве, пока наконец не выплыла из тумана.

-- Твою ж ты ж мать! - ахнул неприятно изумленный Корст, и панично схватился за ножны с оружием. - Откуда?!

Никем незамеченный к месту событий подплывал большой корабль, в высоту раза в два превышающий бриги. Его корпус был длинный и огромный, а на верхней палубе стояли вооруженные до зубов люди, хранящие пугающее молчание. Словно демоны с Той Стороны, почему-то подумалось Корсту.

Неизвестное судно подобралось к Канто со свободной стороны и вниз полетели абордажные крючья, притягивая суда друг к другу. Корст с хрипом закричал, чтобы его люди немедленно возвращались обратно, но его никто не слышал. Все были заняты тем, что додавливали людей Энхейма.

А потом с неизвестного корабля повалило множество вооруженных воинов. Без криков и ругани. Молча. От подобной слаженности у Корста засосало под ложечкой, лишь топот сапог доносился до его ушей, но в большинстве своем он терялся в шуме битвы на "Мотыле", которая в принципе уже сходила на нет. Люди Энсхейма гибли один за другим и пираты Корста и Лавеги чувствовали скорую победу.

Стрелки на вантах тоже не смогли помочь отразить атаку третьей силы, так как никто не ожидал нападения с тыла. А такое последовало, при чем его жесткость подкреплялась еще и неожиданностью.

Неизвестные волной хлынули на пиратов. Вперед их вел рыжебородый мужчина, настоящий гигант, размахивающий топором. При этом сила его ударов была таковой, что сметала на своем пути все, рубя с одного удара сразу несколько врагов.

Корст пытался драться, но достойного сопротивления оказать не смог. Многочисленный враг набросился на него, и капитан сумел ударить своей рапирой лишь раз, да и то угодил в щит. Дальше его проткнули сразу двумя мечами, и он со стеклянным взглядом упал на доски палубы.

Лишь когда эффект неожиданности развеялся, и пираты зажатые с двух сторон, смекнули что к чему, рыжебородый издал протяжный и в чем-то нечеловеческий крик. Его солдаты тут же поддержали лидера, подхватив боевой клич, и ужесточили атаку.

Та битва, освещенная полыхающей мачтой, унесла много жизней. Свыше сотни человек погибло за каких-то двадцать минут, в основном из пиратов и людей Энсхейма. Последние, поняв, что откуда-то пришла помощь, приободрились и стали давить на противника, которые в конечном счете бросили оружие, смекнув что запахло жареным.

Лавега, уже чувствовавший вкус победы, с горечью осознал, что проиграл. Такое случается, ничего не попишешь. Если выбрал своей стихией ремесло пирата, будь готов потерять все...

Окровавленный и побитый он выступил вперед, к рыжебородому.

-- Мой клинок, -- произнес капитан, протягивая оружие врагу. - Могу я надеяться на ваше...

Слова Лавеги неожиданно оборвались, ибо рыжебородый не собирался его слушать. Легким движением он снес тяжелой секирой капитану голову, и из обрубка шеи забила артериальная кровь. Тело упало, а побросавшие оружие пираты переглянулись между собой. Верно они гадали, что теперь будет с ними, но долго мучиться страхами им не пришлось.

-- Этих тоже в расход, -- произнес рыжебородый будничным тоном. - Всех.

-- И даже людей из клана Канир? - неуверенно спросил воин в черной броне.

-- Канир? - рыжий пригладил бороду, словно замыслился. - Знакомое название. А есть ли причина, по которой я должен их пощадить?

Последние слова косвенно адресовались защитникам "Мотыля". На их лицах радость сменялась недоумением.

-- Мы с адмиралом Энсхеймом, -- произнес кто-то из заметно поредевших рядов.

-- Правда? А где же он сам?

-- Пал в битве.

Рыжебородый жестоко усмехнулся, а потом медленно и очень угрожающе протянул:

-- Значит и вам туда дорога. Псы не должны покидать своего господина, я прав?

На этих словах он сделал резкий жест рукой, и его воины сорвались с места. Словно заводные куклы, без эмоций и лишних угрызений совести они набросились на всех выживших, и вскоре крови стало так много, что она полилась через шпигаты. Рыжий же деловито снял с пояса флягу, открутил крышку и сделал пару глотков чего-то крепкого. Передернул плечами от послевкусия, и рявкнул во всю ширь своих могучих легких:

-- Обыскать судно от кормы до носа! Как выглядит Легун, вы знаете. И потушите, наконец, этот проклятый пожар!


***


Согласно своему же решению, я накинул на кисти обручи кандалов, но защелкивать их не стал. Пусть видят, что я пленник, но если не проникнутся этим фактом, то у меня должна оставаться возможность освободиться в одночасье.

В трюм пожаловали довольно скоро, шумно отворив люк и спустившись вниз. Свет больно резанул по глазам и на некоторое время я потерял возможность видеть. А когда глаза оклемались, то передо мной предстали двое мужчин в легких черных доспехах. Выглядели они скорее как пехотинцы с больной земли, чем как пираты. В любом случае, свались они за борт в подобном обмундировании, тут же пошли бы на дно.

Гости заговорили между собой, и для меня стало сюрпризом, что я их не понимаю. Они изъяснялись на неизвестном мне диалекте, поочередно тыкая пальцем то в меня, то в Легуна. Вероятно не могли решить кто из нас кто. Легун при этом не уставал повторять одно и то же. Про кровь, про души, про насыщение...

Когда гости трюма, походившие на пиратов очень мало, подошли к Безумному, я забеспокоился.

-- Эй, ребята, не советую, -- произнес я, но меня не поняли. Один из воинов резко обернулся и вымолвил что-то отрывистое и явно ругательное. Потом вновь повернулся к Легуну и заговорил с ним намного почтительней. Впрочем, я видел, что Безумному плевать: если он и понимал, что ему говорят, то виду не подавал. Зато притих, притаившись. Видно почувствовал близко двух жертв и теперь боялся спугнуть их.

Мне захотелось хлопнуть себя по лбу от досады, но для этого пришлось бы освобождаться из кандалов. Ключи! Какой же я дурак, нужно было спрятать их! А что вместо этого? Оставил их на видном месте и теперь одни из воинов наклонился за связкой!

-- Тебе жить надоело, кретин?! - крикнул я возмущенно.

Тот кто занимался цепями Легуна проигнорировал мои слова, но его товарищ развернулся ко мне и стал подбираться ближе. Мина при этом у него была не самая добрая, а губы шептали какую-то злую тарабарщину. Когда этот человек на ходу достал из ножей кинжал, я понял что спектакль окончен и стал поспешно освобождаться от оков.

Но с этим делом случился небольшой конфуз. Кандалы проржавели и даже будучи незапертыми, не желали спадать с кистей. Я дернулся и освободил правую руку, но вот левую не успел. Воин в темных доспехах при этом подошел ко мне вплотную, и я разглядел его смуглое лицо во всех подробностях. Он прошептал что-то ласково-успокаивающее, и занес руку для удара, меня кинжалом мне в живот. Я болезненно дернулся, прекрасно зная, что не успею увернутся...

Лежать бы мне со вспоротым брюхом если бы не Легун. Поняв, что его больше не сковывают замки, Безумный первым делом вцепился зубами в горло своему освободителю. Тот лишь успел негромко взвыть и замахать руками, в попытке отстраниться. Шум привлек его товарища и тот в момент забыл обо мне, бросившись на помощь.

Я в облегчением выдохнул. Кости судьбы показали две шестерки, и я остался жив. Помогая себе правой рукой, я освободился от предательских кандалов, и не теряя времени бросился к люку. На полпути в меня едва не врезалось что-то большое и тяжелое. Это Легун, играючи, отшвырнул труп, который пролетел через весь трюм. Безумный при этом уже во всю кромсал второго воина, не так давно желавшего меня прикончить.

Да уж! Последним временем все мои планы накрываются медным тазом! Первоначально я вообще не должен был освобождать никаких пленных и уплывать с ними на угнанном корабле. Как потом и не должен был спасаться бегством от озверевшего Безумного. А то, что он погнался за мной, сомнений не вызывало. Я едва успел захлопнуть люк перед самым его носом, но вряд ли такая мелочь надолго остановит порождение Хаоса.

Навстречу мне попалось еще несколько смуглых воинов, явно вознамерившихся меня остановить, но тяжелые удары о люк, ведущий в трюм, их отрезвили. Вскоре я услышал как треснуло дерево, и на нижнюю палубу вырвался мой давний знакомый.

Смуглолицые воины, вероятно, в курсе были что к чему, потому как начали убегать вместе со мной. Некоторые даже обогнали, но у лестницы на верхнюю палубу все равно случилась давка. В следствии этого Легун-Безумный беспрепятственно добрался до нескольких воинов, и их протяжный крик еще долго стоял у меня в ушах.

Наконец я оказался на верху и едва не поскользнулся на густом слое свежей крови. Ее источник - множество трупов валялись по палубе в полнейшем беспорядке, а несколько человек уже были заняты тем, что сбрасывали мертвецов за борт, на потеху морским кайманам и акулам.

-- Что здесь происходит?! - донесся до меня разъяренный вопль; голос показался смутно знакомым, но главное - неизвестный говорил на понятном мне языке.

-- Оголодавший Безумный, вот что! - рявкнул я, проносясь мимо.

-- Легун?! Значит он потерял контроль... Это плохо!

-- Еще и как.

Только сейчас, оказавшись среди трупов и живых, я позволил себе перевести дух. А так же рассмотреть лицо рыжебородого мужчины, стоящего неподалеку, который оказался ни кем иным как Орнадом. Еще одним бывшим "клинком", предателем и убийцей...

Смуглолицые воины загалдели на своем языке, ощетинившись мечами, и стали ждать появления Безумного, который пировал где-то на нижней палубе. До нас доносилось мерзкое чавканье, которое на фоне всех этих трупов и кровищи, не слишком будоражило воображение.

-- Если отрезать голову, то... -- решил я поделиться своим опытом знакомства с Безумными, но никто меня не слушал.

Вместо этого Орнад громко рявкнул, чтобы все отошли назад, и один из смуглолицых перевел его слова для остальных. Рыжебородый безрассудно отбросил секиру в сторону, и сделал несколько шагов по направлению лестницы вниз. При этом он снял с пояса флягу и даже открутил крышку горлышка.

Легун появился неожиданно, и его скорости и длине прыжка смог бы позавидовать даже ядовитый тигр. Безумный пытался проскочить мимо Орнада, почему-то игнорируя его самого, но рыжебородый ловко перехватил своего брата по предательству. Легун взвыл и попытался вырваться, но хватка Орнада оказалась сильнее.

Невероятно! Чтобы человек...

Но когда рыжий подмял под себя Легуна, я понял, что он не может ним быть. Слишком силен для простого смертного, даже если представить, что он сверху донизу увешан сильными магическими артефактами. Не-е-ет. Скорее всего он такой же Безумный, только умеющий каким-то образом подавлять сущность Хаоса, оставаясь при этом в здравом рассудке.

Легун бился в судорогах, пытаясь вырваться, а Орнад при этом заливал ему в глотку жидкость из фляги. Постепенно неудержимая ярость Безумного начала стихать, а вскоре он и вовсе затих. Минуты долгого ожидания, все кто был на палубе, смотрели за этой картиной, а потом Орнад встал, убирая колено с груди товарища.

-- Ну как, пришел в себя? - спросил он, глядя на распластанное тело.

-- Создатель, -- прохрипел Легун вполне по-человечески. - Как же все жжет и болит...

А потом он перевернулся на бок, и его долго рвало кровью и ошметками человеческой плоти.


***


На Нижней Арене бои проходили раз в месяц. И не потому, что их сложно было организовывать, совсем нет, просто Ларго Агори быстро понял, что пресыщение зрелищем часто ведет к падению интереса среди посетителей. Если ежедневно показывать людям по сути одно и то же, то они перестанут приходить, начав тратить свои деньги в других местах. Но если заставить их томиться в ожидании следующего шоу, то они прибегут без всякой рекламы и приглашений. К тому же, зачастую можно и цены на билеты взвинтить...

Ларго стоял на черном песке, недалеко от изумрудных стен и его одолевал мыслительный процесс. Колдун задумывался сразу о нескольких вещах, но в особенности его волновала сложившаяся в свободной морской зоне ситуация. Много лет механизм работал как часы, принося деньги, и безусловно так будет и дальше, если только...

Если не прислушаться к новаторским идеям этого парня, которому Дастнор сломал ноги. Хавьер Форра. Ушлый плут, но весьма умный. По видимому в его голове было куда больше мыслей, ведущих к обогащению, чем у всех бандитов наподобие Кудри вместе взятых. По крайней мере идеи Форры прогнозировали куда как больше денег, а деньги для Агори значили все.

-- Хм, хм, -- протянул он, поглаживая подбородок. - Но и риск провала высок. Хотя здесь у меня преимущество: я умею заглядывать в будущее.

Колдун медленно стянул черные перчатки, после чего закрыл глаза и медленно стал подступать к изумрудной стене Арены, опоясывающую манеж. Глубокий вдох - торжественный процесс как-никак - медленный выдох, и...

Но не успел Агори водрузить ладони на изумрудный камень, чтобы слиться с сущностью Зрящей, заточенной в стене, как его прервали. Протяжным криком, быстро сменившимся женским плачем и стенаниями.

-- А можно потише?! - Ларго гневно развернулся и раздраженно уставился на группу людей, среди которых виднелось несколько палачей-охранников в красных масках с узкими прорезями для глаз. Между ними, на черном песке, сидело четверо людей.

-- Бродяги, милорд, -- пояснил одни из палачей. - Прибыли в Ваймар попытать счастье. Искать их никто не будет.

Несмотря на то, что представления Арена давала лишь раз в месяц, работала она ежедневно. Ларго требовалось много душ и энергии, и он кропотливо пополнял копилку, "скармливая" Арене всякий сброд.

-- Хм, что здесь у нас? - Агори не поленился и подошел. - Целая семья. Как мило. Решили вкусить ваймарского счастья?

Женщина громко ревела, мужчина был в шоке, а дети молчали.

-- Н-н-ас п-пох-хители, к-ка-к т-только мы сошли с к-корабля-аяя! - сквозь рыдания сообщила женщина. - Н-никто ничего н-не п-понял!

-- Да, тут такое случается, -- безо всякого сочувствия согласился Ларго. - Хм, значит четыре души, да?

-- Так точно, милорд.

-- От мужчины пользы мало, поблизости нет рудников где бы он смог работать вдали от глаз правосудия, так что его душа будет к месту. Женщина, хм, -- Агори задумчиво выпятил нижнюю челюсть: -- А ну-ка поднимите ее. Так-так, вижу. Нет, уродливая для панели... так что тоже в расход. А вот детишки... хм... сколько им лет? По одиннадцать, двенадцать? Самое то, чтобы бегать по портовой зоне и срезать кошельки, а так же попрошайничать. Неплохие деньги могут принести, а души... если вдуматься забрать их никогда не поздно. Пристройте их к знающим людям, предварительно накачав зельями, чтоб забыли весь тот ужас, что сейчас им предстоит увидеть...

-- Да, милорд.

-- И никаких больше криков, это понятно?! - зловеще предупредил Агори. - Они отвлекают!

-- Сейчас отрежу взрослым языки, милорд.

Ларго Агори рассеяно кивнул и вернулся к изумрудной стенке. Больше он не обращал внимания на то, что происходило у него за спиной. Аккуратно приложил ладони к кладке, и в его мозг вошла раскаленная игла прозрения. Тысячи картин проносились перед внутренним взором за миллисекунды, а Агори пришлось призвать все свое мастерство и силу, чтобы замедлить этот бег. Спустя минуту он уже пытался вглядеться в варианты скорого будущего Ваймара, а именно - его портовой зоны.

Но маг то и дело сбивался, видения уходили в сторону, затуманивались. Чем больше Агори сосредотачивался на родном городе, тем дальше уносило его течение мыслей. Наконец он сдался и отдался этому потоку, и вскоре перед ним предстали яркие и отчетливые картины, касающиеся еще одного дела, о котором колдун уже успел немного подзабыть. В них фигурировали известный пират Галаст, топящий и захватывающий торговые корабли Агрога Щедрого, Избранный, несколько Безумных и много-много крови...

-- Хаос, -- выдохнул Ларго, когда бег видений закончился в его голове. - Ничего себе картина будущего. Столь ярких я давно не видел, а значит шансы, что сбудется - велики. Хм, куда там я положил свой хрустальный шар?


***


-- Опять смена курса? Вы уверены?

Гаринс стоял за правым плечом Олина Дастнора, и старался не показывать своего недовольства. Он знал, кто такой Агрог Щедрый и какие люди на него работают. С ними лишний раз спорить не следовало.

Дастнор ответил спокойно. Он стоял на кормовой надстройке, откуда открывался прекрасный вид на океан. Рана почти перестала беспокоить, благо подлатали его с помощью сильной магии.

-- Я выполняю приказы, -- сказал он скучным тоном. - И ты выполняешь приказы. Получается, в чем-то мы похожи.

-- Но я не понимаю, откуда берется информация, -- осторожно возразил капитан Гаринс. - Мы плыли за северным ветром, потом неожиданно повернули на тридцать градусов к востоку. Спустя несколько дней опять совершили подобный маневр. Сейчас выходит, что мы плывем в обратную сторону! Что же это выходит, обратно в Ваймар, да? А как же большое дело? Оно...

-- Заткнись, -- попросил Олин беззлобно. - Мы меняем курс, потому что так хочет большое начальство. Ему виднее.

-- Но как...

-- Понятия не имею. Но распоряжения по хрустальному шару приходят самые недвусмысленные.

-- По говорилке? - глаза Гаринса округлились. Он не мог добрать логически как кто-то, кого нет на борту, может корректировать движение судна. Все походило на какую-то глупую игру.

-- Именно по ней. А сейчас, -- Олин повернулся и его колючий взгляд прошил толстяка, -- не стой столбом и отправляйся делать свою работу. Босс сказал, что мы выйдем к цели спустя пару дней...

-- Но по карте вокруг ни одного острова, -- все еще сомневался Гаринс.

-- Значит наша цель окажется в открытом море, либо же плывет сейчас на корабле. Еще что-то хотел уточнить?

-- Нет, господин Дастнор.

-- Вот и славно. Свободен.


***


Я сидел за длинным столом, полностью заставленным блюдами с разнообразными яствами. Словно и не на корабле находился, а на приемке какого-то богатого ваймарского купца или вельможи. Сидел настороженно, тихо, лишний раз стараясь не глазеть по сторонам. По спине то и дело пробегали мурашки, потому как трапезу мне приходилось разделять не с лучшими из людей. Да и людьми они были лишь отдаленно.

Легун, после того как к нему вернулся рассудок, находился в скверном расположении духа и большей частью молчал. Ответы его были скупы и односложны, а к пище он не прикасался. Лишь пил из кубка вино, при чем в больших количествах, чем следовало бы на пустой желудок.

Орнад, наоборот, был весел и сейчас напоминал того радушного здоровяка, которого я встретил полгода назад на пустынном пляже, и который поделился со мной завтраком. Нынешняя ситуация была в чем-то похожа, с той только разницей, что я прекрасно понимал, что окружают меня враги, и жизнь висит на волоске.

Почему я так считал? Все просто. Орнад сам заявил, что скорее всего убьет меня, но делать это на пустой желудок ему не охота. Все же я почти единственный на корабле, кто свободно разговаривал на имперском наречии, и со мной можно было вести диалог, а так же узнать последние новости и сплетни. В особенности Орнада интересовал инцидент с кольцами.

-- Так как же тебе удалось выбраться-то, Джек? - спросил рыжебородый, вгрызаясь в ножку какой-то птицы. Его мощные челюсти кромсали тонкие кости в труху, и бывший наемник заглатывал их вместе с мясом. - Честно тебе скажу, мы с Легуном думали, что Зинхан тебя на ленточки порежет, причем без всяких разборов.

-- Так и было, -- ответил я, делая глоток вина из кубка. - Но у меня получилось убедить их, что я не при чем.

-- Это как?

-- Силой поначалу, -- я невесело улыбнулся. - А дальше пошли разговоры, ибо "клинки" поняли, что я без боя не сдамся.

-- Да-к у тебя есть характер, Джек, -- Орнад хохотнул. - Может быть и не стану тебя убивать. Хотя не обещаю, чего уж врать. Слишком много ты видел. Небезопасно оставлять свидетелей и отпускать их на все четыре стороны.

-- Что же я такого видел?

-- Ну, во-первых, то что мы с Легуном носим в себе демонов, а Цитадель за такие сведенья хорошо платить доносчикам. Встречаться же с Ловцами, нам никакого резона нет. Потому и уплыли так далеко, чтоб минимизировать риски.

-- А во-вторых?

-- А во-вторых, -- Орнад запил свою трапезу несколькими порядочными глотками из серебряного кубка, щуря глаза как сытый кот. - Ты осведомлен, что мы вырезали команду адмирала Энсхейма, пусть он сам к тому моменту и был мертв.

-- И что? Какое кому дело?

С другой стороны стола прокашлялся Легун, чье узкое лицо в свете камней света выглядело смертельно бледным, словно кровь к нему не поступала совсем.

-- Видишь ли, уйдя от Клинков, мы с Орнадом поняли, что не представляем себе другой жизни, кроме как наемных солдат. У нас появилась новая сила, поднявшая нас выше собственного уровня, и самое время было задуматься над тем, чтобы основать свое братство. Чем мы и занялись. Те туземцы, что топчут наш флагманский дэйк (реквизированный у одного из пиратских капитанов Галаста) составляют костяк нашего воинства - они свирепы и не бояться замарать руки.

-- А еще говорят на непонятном языке, -- вставил я ехидное словцо. - Где вы их вообще нарыли?

-- Не важно как они говорят, -- вновь вступил в разговор Орнад. - А важно то, что в их местах лидер всегда самый сильный воин. Мы прибыли с Легуном на их полуостров налегке, убили всех вождей в честной схватке и сами стали лидерами. Получили все, в одночасье став властителями.

-- Но вам этого оказалось мало?

-- Конечно! Кому интересно туземное племенное государство? Плевать мы на них хотели, нам нужно были лишь воины, и мы их получили.

-- А потом, -- продолжил Легун, наливая из кувшина себе еще рубиновой жидкости, -- наше новое братство, получившее название Безумцы, подписалось на свой первый контракт. Амбициозный и очень сложный, благодаря которому мы заявим о себе всему миру, и в один прекрасный момент, возможно, переплюнем даже славу Черных Черепов!

Я посмотрел на двух Безумных с сомнением. Говорил Легун вполне серьезно, с неким запалом, что говорило о том, что он не врет. Славу Черных Черепов... ну-ну. Но подобные возражения, смоченные в соусе сарказма, я предпочел оставить при себе, ибо не хотелось, чтобы меня разорвали на куски. Я конечно глазами присмотрел уже толстую двузубую вилку и нож для нарезки мяса, но вряд ли они помогут против тех, в ком сидят сущности с Той Стороны.

-- И как ты возможно уже догадался, Джек, -- произнес Орнад весело. - Наш контракт напрямую относиться к Галасту. Мы с Легуном подписались его уничтожить. Да, да, ты правильно расслышал: самого могущественного пирата во всем Дарсарде. Думаю подобная реклама привлечет на нашу сторону множество соратников, желающих встать под наши знамена.

-- А заказчики...

-- Именно! Энсхейм и другие главы пиратских кланов. Поэтому нам столь важно, чтобы о том, что случилось во время недавнего абордажа никто не узнал. Пятно на репутации. Плюс, -- Орнад наколол свиную котлету и целиком запихнул ее себе в рот. - Мофут быфь проблефы с самими пирафами. А кому оно надо? - добавил рыжебородый, прожевав. - Так что ты кушай, кушай. И пей. Алкоголь притупляет страх скорой смерти.

Мне ничего не оставалось кроме как последовать его примеру. Я схватился за кувшин и плеснул себе вина до краев. Судорожно отпил половину, отметив про себя, что у напитка странноватый вкус. Впрочем, я никогда не был особым ценителем вина, чтобы разбираться в его тонкостях. Главное что он действительно притуплял неприятные ощущения, связанные с неприятными событиями, которые грозились последовать дальше.

-- Мы никак не сможем договориться?

-- Увы, приятель, -- Орнад пожал плечами, словно бы с сожалением. - Ты нам не в силах предложить ничего такого, чего у нас нет, а риск оставлять тебя в живых не маленький.

-- А если я пообещаю никому ни о чем не рассказывать? - поинтересовался я в слепой надежде, допивая вино и вновь наливая себе полный кубок. Странное пойло. От него у меня не столько закатывались в пьяном угаре глаза, сколько оно очищало сознание от посторонних и ненужных мыслей.

-- Честное слово в реалиях нашей жизни цениться слишком мало, Джек. Не расскажет ничего только мертвец.

-- Оно и понятно, -- хмыкнул я, внезапно повеселев и забыл о том, что со мной хотят расправиться. - Что это за вино такое интересное?

Я продемонстрировал двум бывшим "клинкам" свой кубок. Легун на этот жест лишь одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал. Ответил мне Орнад.

-- Ведьмина настойка с подслащенным виноградным соком. В чистом виде она слишком горькая и наслаждаться нею не получается. А пить нам с Легуном ее необходимо. С ее помощью мы пробуждаем силу внутренних демонов, оставаясь при этом в здравой памяти. Очень удобно, если только зелье под рукой. Если нет - случится то же, что произошло с бедолагой Легуном. Контроль теряется.

-- Ведьмина... настойка, значит? - я задумчиво заглянул в кубок, ощущая как в моем теле происходят кое какие изменения. Я перестал его совершенно чувствовать, словно оно превратилось в непрозначный воздух. В пушинку, которую сдует малейшим ветерком. Странное в общем чувство.

Орнад при этом продолжал.

-- Только ведьмы из одноименного Леса знают рецептуру, а потому мы с Легуном в чем-то привязаны к ним. Но, поверь мне Джек, это того стоит. Та сила, что циркулирует по крови... о-оо... это что-то с чем-то.

Но я уже перестал слушать, так как слова Орнада доносились до меня далеким эхом. Вместо этого я удивленно смотрел на свою руку, зажимающую кубок. Смотрел очень пристально, словно в откровения древних философов, вырезанных на скрижалях. Но никакого текста, само собой, на кубке не было, и поняв это, я сильнее сжал пальцы. Но вместо холодной твердой поверхности ощутил раскаленную глину, податливую и очень мягкую. В мгновения ока я смял одной рукой кубок, после чего разжал пальцы и на столешницу упал комок изломанного серебра.

Орнад с Легуном ошалело взглянули на меня, переглянулись и вновь уставились в мою сторону. Я, при этом уже ничего не понимая, вскочил на ноги, опрокидывая за собой стул. В голове шумело, словно внутрь забрались штормовые волны океана. Я медленно терял саму нить своего естества, возносясь над собственным телом словно дух.

-- Какой удивительный... напиток, -- вымолвил я вяло, словно и не своими губами.

-- Разве настойка так действует на обычных людей? - удивился Легун, поглядывая на меня в беспокойстве.

-- Не должна, -- протянул Орнад в задумчивости. - Ведьма Анусвара говорила, конечно, о неких побочных свойствах, но чтобы так...

В абсолютно нетрезвом состоянии я сделал несколько шагов, при этом ощущая себя так, словно не я сейчас находился в собственном теле. Словно куклу-марионетку я направлял его вперед, и оно шло, нетвердо переставляя ноги. Сам я при этом ощущал себя зависшим в нескольких метрах над собственной головой.

Шаг, шаг, еще один, остановка. Орнад встал мне на встречу, видя, что я двигаюсь к двери, и лукаво улыбаясь, заявил, что я никуда не пойду. Положил руку мне на плечо, пытаясь остановить, но я сбрасил ее подозрительно легко. Тогда улыбка исчезла с лица рыжебородого, и он попытался задержать меня всерьез, ухватив двумя лапищами за плечи, но...

Я мощно ударил лбом Орнада в переносицу, вынуждая бывшего "клинка" меня отпустить, и почти сразу же нанес сокрушительный удар снизу вверх, прямо в подбородок. В замедленном темпе, словно во сне, я наблюдал как немаленькое тело рыжего подлетает к самому потолку, где ударяется о балку и резко падает вниз. Развернувшись в пол оборота, посмотрел на Легуна, который тоже встал и сейчас измерял меня округлившимися от изумления глазами.

-- Не может быть, Повелитель меня раздери, -- вымолвил он негромко. - Ты... такой же! Вот сюрприз так сюрприз...


***


Вопреки логике, эпичной драки, где ломалась бы мебель и даже стены, не случилось. Мое сознание словно сковал контролируемый сон, и реальность я наблюдал сквозь ватную дымку тумана. Стоял на месте и все еще пытался разобраться, что со мной происходит.

Орнад, до этого получивший хорошего тумака, поднялся с пола, поправляя ладонью выбитую челюсть. Она с хрустом встала на место, а рыжебородый обратился к Легуну, которого от нас отделял стол.

-- Да ты только взгляни! В нем тоже сидит демон!

-- Или нечто другое, -- Легун пожал плечами.

-- Анусвара говорила, что на ведьмину настойку подобным образом могут реагировать лишь сущности Хаоса. Она подавляет их волю, загоняет вглубь. И чем сильнее демон, тем больше в себя нужно вливать.

-- Хочешь сказать, -- медленно произнес Легун, опасливо косясь в мою сторону. - Что этот парень сильнее нас, раз до сих пор не пришел в себя?

-- По-видимому, -- протянул Орнад, не делая попыток больше приблизится ко мне. Вместо этого он снял с пояса флягу в которой плескалась жидкость, и протянул ее мне. - Вот. Выпей.

В своем состоянии я не стал обременять себя подозрениями, и послушно взял предложенную тару, после чего уставился на нее долгим взглядом. Орнад повторил свою просьбу, и я медленно поднес горлышко к губам. Начал пить, совсем не обращая внимания на горький привкус. Сначала я его даже не чувствовал, он настиг мое горло лишь на глотке эдак седьмом.

К телу возвращалась чувствительность, а туман в голове начал рассеиваться. Но я не останавливался и пил до тех пор, пока во фляге не осталось ни капли.

-- Сильно, -- одобрительно кивнул Легун, в свою очередь делая глоток из серебряного кубка. - Мне лично хватает трех-четырех глотков, чтобы подавить внутреннего демона, после чего ведьмина настойка начинает действовать как обычный алкоголь.

-- Ты как себя чувствуешь, Джек? - обратился ко мне Орнад со странной заботой в голосе. - Пьян?

Я прислушался к своим ощущениям. Никакого шума в голове, ни малейшего головокружения. Моторика в норме, мыслю здраво.

-- Нет, -- произнес я, разглядывая почему-то собственные ладони. - Но я ведь выпил...

-- Ага, -- согласился Орнад. - Около полулитра, не считая того, что ты принял на грудь до этого. А ведьмина настойка штука крепкая. Даже забористый вэнсианский ром с ней рядом не стоял.

-- Но тогда почему? - я все еще не понимал.

-- Потому, -- фыркнул Легун, поражаясь моей тупости, -- что дозу опьянения принял на себя тот, кто сидит внутри тебя. Демон с Той Стороны. Настойка действует на них как шаровая молния на рыбу в пруду. Глушит к хаосу.

-- Внутри меня? - механично повторил я.

-- Ну да, -- Орнад важно кивнул. -- В народе этих демонов называют Безумными. Они бестелесны, и если могут, прилипают к душам людей. Сильные негативные чувства, как-то: гнев, зависть, ненависть, излишняя гордыня, жадность и тому подобное облегчают им эту задачу. Обзаведясь личным демоном, если можно так выразиться, человек получает невероятную живучесть, силу и скорость, недоступные простым смертным.

-- Но есть и минусы, -- Легун допил свой напиток и поставил кубок на столешницу, после чего посмотрел на меня с ехидными нотками во взгляде. - Человек зачастую теряет контроль над своим телом, и не помнит, что творил, будучи Безумным. А демонам от живых, в свою очередь, нужно лишь одно - души, которые каким-то образом отображаются в человеческой крови. Вот и получается, что... -- Легун неожиданно скривился и замолчал, вероятно вспомнив как совсем недавно изрыгал из себя человеческие останки.

Я медленно посмотрел сперва на одного собеседника, потом на другого. Сделал шаг назад, качая головой. Нет, они не правы. Это не может быть. Я - человек, а не...

-- Не Безумный! - издал я гортанный возглас, полный злобы. - Я бы знал! Знал об этом!

Орнад с Легуном переглянулись. На их лицах появились иронические ухмылки.

-- Зачем отрицать очевидное? - спросил рыжебородый. - Разве плохо, что ты сильнее других и жить будешь, скорее всего, соответственно, много больше? Сила демона не даст твоему телу состариться. Главное - контролировать ее, а для этого существует ведьмина настойка. Правда, -- лицо Орнада омрачилось, -- рецептура известна лишь колдуньям из Ведьмиого Леса, и держится в строжайшей тайне. Так что в каком-то смысле мы у них на крючке. Анусвара слишком сильна, чтобы попытаться завладеть ее секретами силой. По крайней мере сейчас.

Все еще шокированный я подошел к столу, и ухватившись за кувшин стал пить из горла. Как бы я не старался, а почувствовать хоть малейшую тень опьянения у меня не получалось. Вероятно тот кто был внутри... Чудовище... никак не мог насытиться. Поняв это, я со злостью отшвырнул кувшин в сторону.

-- А что изменится со временем? - устало спросил я. - Ведьма Анусвара ослабеет?

-- Нет, -- покачал головой Легун. - Но мы станем сильнее.

-- Силу демона можно развивать, -- пояснил Орнад. - Как - объясню позже.

-- Позже? - я саркастично взглянул на рыжего ублюдка. - А разве не ты говорил, что свидетелей оставлять нельзя?

Орнад смутился.

-- Это было до того как я узнал истину, Джек. Теперь же ты стоишь на одном участке льда с нами. Даже если и захочешь нас продать, то выгоды с этого не поимеешь. Ловцы схватят тебя и изведут каленым железом и заклинаниями. Возможно в пыточных камерах ты проведешь не один год. Безумные живучи...

-- Не. Называй. Меня. Так! - с хорошо расставленными нотками угрозы, потребовал я, вперив разъяренный взгляд в Орнада.

-- Как скажешь, -- он шутливо поднял руки вверх, мол безоружен, сдаюсь. - Но отрицание не лучший выход для тебя. Знаешь что? Спусти пар. Ударь-ка лучше вон ту стену. Со всей силы, от души...

-- Э, нет, -- быстро вклинился Легун. - Она несущая. Лучше ударь вон ту. Ее повреждение ничем не чревато для корабля...

Я перевел взгляд на дальнюю стенку, где размещались неширокие кормовые окна, сквозь стекло которых отчетливо просматривался кильватерный след. Сама стена была сбита из досок корсиканского дуба, невероятно крепких по своей структуре.

-- Может мне еще и головой об нее удариться? - едко поинтересовался я.

-- Можешь и головой, -- совершенно серьезно ответил Орнад. - Результат будет тот же.

Я почувствовал злость, и рука сама собой сжалась в кулак. Сперва я хотел со всей силы двинуть Орнаду в лицо, но потом подумал, что это повлечет за собой ненужные разборки, легче от которых не станет ни ему, ни мне. При этом выпустить внутреннюю ярость хотелось до безумия, иначе она разорвала бы меня изнутри.

Зарычав, я двинулся к стене. От моей позиции к ней было метров семь, не меньше, но я оказался возле нее почти мгновенно, за доли секунды. Словно растворился в воздухе, материализовавшись уже в другой точке. О том, что это была не телепортация, а просто быстрое перемещение говорил поднявшийся за спиной ветер.

А стену из толстых дубовых досок я пробил с одного удара, даже как следует не замахиваясь. Кулак тараном врезался в лакированную поверхность, оставляя неровное отверстие. Во все стороны полетели щепки. Я, шокированный, отошел назад. Если это сон, то я желаю проснутся...

-- Вот видишь, -- услышал я голос за своей спиной. - Ты один из нас. И лучше смирись с этим. Отрицание в подобных случаях может завести в могильную яму...

-- Но... как же... так, -- тихо и безвольно выдохнул я. - Этого... этого...

Чудовище внутри меня оскалило клыки, говоря тем самым, что так дела и обстоят. Я не человек, и возможно никогда им не был. Обычные люди не просыпаются в гробах без здравой памяти, они не выживают после того как их проткнули насквозь мечом, и они не переносятся за сотни лиг от того места, где их якобы убили.

Я молча вернулся за стол, расширенными зрачками глядя на блюда с едой. Неожиданно я почувствовал голод, и механически, руками, потянулся к котлетам, запихивая их в рот и медленно жуя. При этом мыслями я был очень далеко.

Легун с Орнадом долгое время ничего не говорили. Я вообще не обращал на них внимания, обдумывая все, что со мной произошло за последний год. Примерно столько времени прошло с тех пор как я очнулся, не помня себя. Вероятно уже тогда я был тем, кем быть не желаю. Просто не знал об этом. И лучше бы так оставалось и впредь. В неведении - сила. Хаос!

-- Настойка еще есть? - глухо спросил я спустя минут пятнадцать. Это были первые слова, произнесенные в каюте за долгое время.

-- Само собой, разумеется, -- отозвался Орнад. - Но запасы зелья ограничены, а нам еще много чего нужно сделать. Плохо будет если настойка закончиться в самый неподходящий момент.

-- Нужно вернутся в Ваймар, -- так же глухо продолжал я.

-- Зачем? - Легун насторожился, он продолжал стоять на ногах, недалеко от бокового окна. - Там нечего делать.

-- Золотой квартал магов. Я обязан туда попасть. Колдуны должны знать, что к чему. Возможно есть способ избавиться от, -- к горлу подкатил комок, - от попутчика.

Легун неодобрительно покачал головой, а Орнад присел рядом. При этом он ухитрился вырвать у меня из-под носа последнюю котлету, и, прожевав ее, заверил:

-- Это последнее, что тебе следует делать. И я не про сущность Хаоса. Все же это дело сугубо личное. Хочешь отказаться от силы? Дерзай, может что-то и выгорит. Но вот только к магам в Ваймаре ходить не стоит. Их гильдия - под колпаком у Цитадели. Заявишься и тебя продадут с потрохами.

-- А кто мне тогда в силах помочь? - я недовольно уставился на рыжего.

-- Ну не знаю, -- протянул он задумчиво. - Вероятно те, кто сами бояться Цитадели и скрываются от нее. Маги шестой и седьмой линии, находящиеся вне закона. Сольдар, Индорана, Джамаль из Кордовы, Атрэкс, Ибонхан. Да мало ли их еще бегает по Дарсарду. Беда лишь в том, что раз их Цитадель не может найти, то и ты вряд ли достигнешь успеха на этом поприще. Правда, -- Орнад сделал многозначительную паузу, -- есть один способ...

-- Говори.

-- Ведьма Анусвара. Именно она наделила нас с Легуном силой, не раскрывая при этом ни одного своего секрета. Вот она-то тебе и сможет помочь, без риска встретится с Ловцами. Ну как звучит?

-- Подозрительно. Какова твоя выгода?

Орнад расплылся в улыбке, поняв что я заинтересовался.

-- Все очень просто. Нас с Легуном не устраивает то, что мы не знаем рецепта ведьминой настойки, и нас в любой момент могут ее лишить. Как я уже говорил, с Анусварой нам вдвоем пока не совладать, но вот если нас будет трое...

-- Предлагаешь напасть на нее в Ведьмином Лесу? - я удивленно изогнул бровь. - Там где куча ее сестер?

-- Как мы это провернем пока не важно, -- отмахнулся Орнад, который так далеко еще свой план не продумывал. - Сперва мы в любом случае должны решить наши проблемы здесь, на Багряном Архипелаге. Выполнить контракт, прикончив самого известного и опасного пирата возможно во всем Дарсарде!

Я задумчиво посмотрел в потолок. Мое мировоззрение недавно совершило такой кульбит, что сейчас мне было абсолютно плевать на многие вещи. В том числе на то, что я всерьез задумывался заключить сделку с двумя убийцами и предателями. С двумя Безумными, за сведенья о которых Цитадель отвалила бы солидную сумму награды. Вот только теперь и я попадал в охотничий список Ловцов. Оленю, продавшему другого оленя, награду на шею не вешают; наоборот - вешают на стену его голову!

-- Галаст обладает самым мощным флотом на Архипелаге, -- произнес я. - Как вы думаете его ликвидировать? Стычкой лоб в лоб при поддержке других пиратских кланов?

-- Не совсем, -- на лице Орнада заиграла неприятная ухмылка, отчасти теряющаяся в бороде. - Подобная тактика сродни самоубийству.

-- Тогда как?

-- Дуэль. Один на один. Все же мы подписались убить лишь лидера, а не всех его пиратов, которых в общей сложности насчитывается больше девяти тысяч.

Я присвистнул, а потом спросил:

-- С чего взял, что Галаст согласиться на подобные условия? Ему проще задавить вас числом.

-- Согласится, -- промурлыкал Орнад. - У него просто не будет выбора.

-- Это почему же?

-- Мы навяжем ему свои условия, захватив в заложники тех, кто ему очень дорог...

Я хмыкнул. Не самая благородная тактика, зато действенная. Правда в случае с пиратом может сработать, а может и нет. Все они в большинстве своем меркантильные ублюдки, которые плевать хотели на ближних.

Подобные сомнения я и высказал вслух. Ответил мне Легун, с чьего лица не сползала пугающая бледность, заработанная долгим сидением в трюме и в цепях:

-- Не забывай, что Галаст наполовину корсу, а значит, в его жилах течет кровь драконов. Для него неприемлемо оставлять в беде тех, кто доверился ему. Гордость не позволит ему не согласиться на наши условия, тем более что они будут вполне честны. Дуэль есть дуэль.

-- Вопрос лишь в том, Джек, -- подхватил Орнад, - с нами ты или нет. За твою помощь получишь долю равную доле капитана Безумцев, а так же доступ к ведьме Анусваре.

Я поглядел на двух предателей, и когда давал ответ, чувствовал брезгливость к самому себе и гнал прочь укоризненные взгляды Лакзена Рэктригеса и других "клинков", словно они присутствовали сейчас рядом.

-- А разве у меня есть выбор?


Глава XXV


3705 год от Великой Войны за Равновесие