Танжеринова Янтарина: другие произведения.

Дважды вдова

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 8.35*77  Ваша оценка:
  • Аннотация:

    В этом мире богов молят о забвении, как о милости. В этом мире любая магия, кроме храмовой, почитается нечистой. В этом мире детей с магическим даром насильно забирают из семьи, чтобы использовать как бесплатные источники силы и сделать сиротами при живых родителях.
    Дийра - одна из таких ʺзабытых сиротокʺ, девочка с сильным целительским даром. Она знает, что когда ей исполнится шестнадцать, её магия уснёт навеки, а её саму, как и прочих ей подобных, лишат памяти о годах, проведённых в пансионе, и вышвырнут в большой мир, как отработанный материал. Она готова бороться против всех, чтобы сохранить своё ʺяʺ. Ведь она знает, что магия - не зло, но величайший дар мира своим детям. И пусть святые братья и сёстры, Молящие о Забвении, утверждают иное, их тоже можно обмануть...


  
ДВАЖДЫ ВДОВА
  
  
ПРОЛОГ
  Старое кладбище было местом красивым и даже поэтическим. Старые дубы, клёны и липы смотрелись благородно и величественно, создавая живописные тенистые уголки. Разросшиеся и слегка одичавшие кусты красных и белых роз щедро дарили окружающему пространству свой дивный, сильный, богатый оттенками аромат. Солнце ласково гладило тёплыми лучами сочную изумрудно-зелёную траву. Место для отдохновения, да и только. Вечного, да.
  Впрочем, живые тоже изредка посещали это место, хотя и всё больше в День Отринутого Забвения, что приходился на самый конец лета, когда принято было навещать могилы родных и оставлять несколько монет и горсть мелких орешков. Монеты становились законной добычей кладбищенского смотрителя, будучи платой за уход за могилами, хотя ему можно было заплатить и напрямую, обычаем это не возбранялось. Ну а орехи постепенно растаскивали весёлые рыжие белки (и, наверное, потом целый год не могли смотреть на них без содрогания). Впрочем, белки привыкли делать запасы, а зимой их подкармливал разве что смотритель, да и то только потому, что этих пушистых очаровательных зверьков кто-то когда-то посчитал угодными Забывчивым богам. Сами боги, к счастью, по данному вопросу не высказывались, на то они и Забывчивые.
  Сейчас было только начало лета, и женщина в длинной тёмной вдовьей накидке с откинутым капюшоном, шедшая по тенистым аллейкам, оказалась здесь просто потому, что ей этого захотелось. Она прошла в один из дальних уголков кладбища, где издавна хоронили представителей древнего графского рода Нейзир. Бросив взгляд на ряды благородных замшелых могильных камней с закруглённым верхом, женщина приблизилась к двум самым свежим могилам. Свежим относительно прочих, ибо с момента печального события, очевидно, прошло уже немало лет: эти серые камни тоже успели порасти мхом и потемнеть, хоть и не так сильно, как те, что на более древних могилах.
  Женщина положила на каждую из могил предписанный каноном букетик из пяти белых цветов. Это были редкие эльфийские тальмэа - хрупкие удлинённые колокольчики на изящно изогнутых стеблях. Их тонкий, нежный, благородный аромат деликатно отодвинул на второй план сильное благоухание кладбищенских роз.
  По губам женщины скользнула лёгкая улыбка. Она вдруг спокойно уселась прямо на траву, нимало не заботясь, что подобная поза совсем даже не подобает почтенной вдове. Женщина, поведя плечами, позволила накидке стечь на землю и обхватила руками колени. Наряд под накидкой оказался вовсе не вдовий, а скорее дорожный: белоснежная рубашка из дорогой ткани и винно-красные брючки, заправленные в узконосые полусапожки. Рукава рубашки были небрежно закатаны до локтя и открывали сильные, но изящные загорелые руки с длинными тонкими пальцами, на одном из которых красовался перстень с тёмно-зелёным прозрачным камнем. Брачной татуировки на левом запястье не было видно, и это позволяло предположить, что овдовела женщина достаточно давно - по крайней мере, больше пяти лет назад.
  Женщина прижмурилась и запрокинула голову, подставляя лицо солнечным поцелуям. Она была уже не юная и, возможно, не могла бы с полным правом называться классической красавицей, вроде тех, что позируют для магических картинок в ʺВестнике придворной модыʺ. Нос чуть длиннее, чем следовало бы, рот большеват, зато глаза красивые, выразительные, очень тёмные и бархатистые. Чёрные блестящие волосы женщины чуть вились и свободно падали ей на спину, доходя до лопаток. И это тоже было против общепринятых правил, хотя в дворянском обществе подобное и допускалось - обычно в кругу семьи, не на людях. Очевидно, эта женщина мало утруждала себя соблюдением общепринятых правил и так же мало заботилась о мнении окружающих, однако и высокомерием не страдала. Она просто жила так, как ей хочется, и готова была платить за это.
  И ведь заплатила... О чём никогда не жалела, хотя цена кому-то могла бы показаться чрезмерной. Впрочем, каждый решает сам, хочет ли платить за то, чтобы самому управлять своей жизнью, или просто плыть по течению.
  Женщина перевела взгляд на могильные камни с потемневшими, но хорошо читаемыми надписями. Сегодня ей хотелось вспоминать...
  Двое. Отец и сын, умершие, судя по дате, в один год. Впрочем, вторая могила была кенотафом, ибо к моменту похорон тело так и не нашли.
  Со времени тех событий над землями Эйзении пронеслось немало бурь - природных и исторических. Время честно брало своё, кого-то сведя в могилу, кому-то позволив родиться, кому-то подарив корону, кого-то уничтожив из памяти людской насовсем, оставив лишь горсть пыли на дороге. Время не знает жалости, как не знает и ненависти. Оно просто есть.
  
  
  
ГЛАВА 1
  - Дрянь! Как ты смеешь возражать наставнице?.. Протяни руки!
  Послышался свист тонкого хлыстика, опускавшегося на ладони темноволосой девочки лет двенадцати, упрямо закусившей губу и смотревшей на наставницу исподлобья. Дийра не плакала - не так уж это было больно, особенно если привыкнуть. А Дийре давно пришлось это сделать: наставница ʺфиолетовойʺ группы, сойра Кайлана, невзлюбила девочку с первых же дней пребывания в пансионе Благого Забвения. За упрямство, независимость и за то, что порой осмеливалась оспаривать решения наставницы, вот как сейчас.
  Дийре досталось десять ударов, по пять на каждую ладонь, а после сойра Кайлана, не скрывая злобной радости, повторила:
  - Фиолетовый кристалл. К утру.
  Возражать не имело смысла, только хуже сделаешь. Дийра зло зыркнула на наставницу из-под полуопущенных ресниц. Третий фиолетовый кристалл за пятерик!.. Молящая о Забвении с ума сошла, Дийра ей что, неиссякаемый источник магии?..
  - И советую помнить о смирении, упрямая дрянь! - напутствовала её сойра напоследок. - Молить Забывчивых о милости следует на коленях!
  Дверь комнатушки со стуком захлопнулась, в замке провернулся ключ.
  ʺМерзкая клещиха!", - с чувством, но беззвучно шепнула девочка. На коленях!.. Да Дийра лучше умрёт, чем примет эту гадкую, унизительную позу. Дворяне на коленях не ползают! Этому научил покойный отец, не говоря уже о том, что данная традиция и одновременно привилегия - незыблема. Даже Молящие о Забвении никогда не пытались на неё покуситься, даром что прибрали к рукам все ниточки власти, что постепенно выскальзывали из ослабевших пальцев королей Эйзении.
  Беда была в том, что формально Дийра больше не могла считать себя принадлежащей к дворянскому сословию. С того самого чёрного дня, как в храме Забывчивых определяющий шар вспыхнул, показывая, что в девочке проснулась проклятая богами магия. В тот же день Дийра отправилась в женский пансион Благого Забвения близ столицы королевства, превратившись в одну из ʺзабытых сиротокʺ, как их презрительно именовали. Происхождение Дийры, её врождённая гордость и независимая манера держаться несказанно злили сойру Кайлану, и девочка сотню раз повторяла себе, что следует быть незаметнее. Но получалось плохо, ведь отказаться от самой себя для Дийры было хуже смерти. Пусть родные добровольно вычеркнули её из своей памяти, но сама Дийра упрямо хранила прежние привычки и манеры.
  Она с тоской уставилась на пустой кристалл, который ей велено было предоставить к утру. Кайлана зарвалась, обезумев от жадности. Дийра не может заряжать фиолетовые кристаллы так часто, как того хочется мерзкой клещихе!.. Девочка чувствовала дрожание натянутой до предела струны магии, что словно бы вибрировала внутри неё. Натяни чуть сильнее - лопнет с жалким треньканьем, ударив наотмашь. Нельзя, нельзя сегодня прибегать к магии, тем более для того, чтобы наполнить сиянием фиолетовый шарик. Дийра пыталась осторожно донести это до придирчивой наставницы, но только нарвалась на лишнее наказание.
  Она подула на горящие ладони, потом сглотнула набежавшую слюну, вспомнив о еде. В пансионе сейчас время ужина, и вдобавок сегодня последний день пятерика, а значит, к чаю вместо надоевших пресных лепёшек дадут кусок сладкого пирога. И только Дийра останется без ужина - в третий раз за этот пятерик!.. - потому что фиолетовые кристаллы следовало заполнять на голодный желудок, и вообще отрешившись от всего земного. Святые Сёстры, Молящие о Забвении, учили, что дух должен властвовать над телом.
  Фиолетовые кристаллы заполнялись ментальной магией и после могли использоваться в соответствующих артефактах. Эти кристаллы были способны заполнять немногие ʺсироткиʺ, вдобавок на это требовалось затратить немало усилий. В так называемой ʺфиолетовойʺ группе, кроме самой Дийры, было всего десять разновозрастных девочек. И никто, кроме Дийры, не мог заряжать по два кристалла в пятерик, не говоря уже о трёх. Впрочем, три не могла бы зарядить и Дийра, хотя считалось, что она обладает очень сильным магическим даром. Или, как утверждали Молящие о Забвении, проклятием.
  Магия, кроме храмовой, считалась чем-то грязным, нечистым. Детей, в которых проснулся магический дар, сразу же забирали из семьи, и они до совершеннолетия воспитывались в пансионах, где их ʺочищали от грязной магии проклятых нелюдейʺ. Святые Сёстры рассказывали, что людей, истинных чад истинных богов, проклятые Забывчивыми эльфы, гномы и орки заразили способностью к богопротивной магии. Чтобы люди могли без вреда для себя пользоваться ʺгрязной силойʺ, её требовалось очистить священными обрядами и молитвами. Но главное, требовалось очистить самих носителей силы, для этого их и забирали из семей и помещали под надзор Молящих о Забвении. Так гласила официальная версия.
  Дийра снова с ненавистью взглянула на пустой камень, закреплённый на специальной низкой подставке. В идеале девочке следовало бы преклонить колени, возложить обе руки на кристалл, отринуть все суетные мысли и призвать силу. Кристалл заполнялся в течение четырёх - пяти часов, медленно и неохотно. Обычно Дийра сжимала колючий шарик в руках, удобно устраиваясь в кресле, и просто представляла, как её сила перетекает в камень. Но сегодня она понимала, что как никогда близко подошла к опасной грани, за которой её ждало выгорание. И, как следствие, неизбежный переход в жуткую ʺчёрнуюʺ группу. А это - смерть, медленная и мучительная. Значит, в ближайшее время заряжать кристалл нельзя, пусть Кайлана и взбесится от ярости. Какое она придумает наказание для ослушницы, Дийра старалась не думать. Уж в любом случае это будет менее страшным, чем выгорание.
  Чёрные кристаллы считались самыми дешёвыми и использовались повсеместно, потому что были доступны даже простонародью. Их можно было вставить в магическую лампу, нагревательный камень, использовавшийся для отопления дома, в холодильный камень продуктового шкафа, в пылесборщик и в любой другой бытовой артефакт из тех, что так приятно облегчали жизнь простого обывателя. Только вот ни простые обыватели, ни аристократы не знали, какой ценой заряжаются эти проклятые чёрные камни.
  А цена была страшная. В ʺчёрнуюʺ группу переводили всех выгоревших магов или тех, чей дар был слаб - то есть всех, кто не мог самостоятельно управлять своей силой. Из таких детей магическую энергию выдёргивали насильно, при помощи физических мучений. О нет, добрые сойры не упивались чужими страданиями и уж тем более не желали портить... ценное имущество, ведь Молящие о Забвении получали немалый доход от продажи заряженных кристаллов, а дети с магическим даром рождались не так уж часто. Поэтому, как шептались между собой воспитанницы пансиона, в ход чаще всего шли простые голод и жажда, но и от пыток не отказывались, если требовалось зарядить особенно мощный чёрный кристалл для особых случаев.
  Так ли это, никто из девчонок доподлинно не знал: ʺчёрнаяʺ группа жила в отдельном корпусе, и с другими детьми им общаться не позволялось. Их выводили порой на прогулку в сад, под строгим присмотром наставниц, и Дийра видела, что эти бледные, очень худые девочки в чёрных платьях всегда ходят медленно и будто бы с трудом, опускают глаза, говорят очень тихо и почти не интересуются происходящим вокруг. Нет, сама Дийра ни за что не хотела бы носить чёрное, хотя и фиолетовое платье её устраивало мало.
  В тот проклятый день, когда Дийра впервые переступила порог пансиона Благого Забвения, определяющий шар показал, что девочка могла бы заряжать и зелёные кристаллы тоже. Но, увы, ей не повезло до этого столкнуться с сойрой Кайланой. Когда оглушённую резкими переменами в жизни, растерянную и ещё не научившуюся притворяться смиренной девочку доставили в пансион, она имела глупость дерзко и вызывающе ответить светловолосой холодной красавице в фиолетовом. Это было в приёмной, где стоял определяющий шар, и сойра Кайлана в тот день была назначена встречать прибывающих новичков. Дийра надерзила грубо заговорившей с ней сойре, потому что привыкла к другому обращению. Дома её любили и баловали, особенно когда был жив отец, и десятилетняя девочка до сих пор никогда не сталкивалась с подобной грубостью.
  Увы, сойра Кайлана была не из тех, кто терпит неповиновение. Дийре моментально досталось унизительное наказание розгами, а после её, растрёпанную и заплаканную, вновь притащили в приёмную, и тамошний определяющий шар (более сложный артефакт, чем простые храмовые определители магии) окрасился в два цвета, что, в общем-то, не было редкостью. Многие дети могли заряжать кристаллы двух разных цветов, просто какой-то один доминировал, и его наполнение проходило легче и быстрее. Зелёного цвета у Дийры было больше, но Кайлана была наставницей ʺфиолетовой группыʺ и забрала новенькую к себе, решив заодно научить покорности. Способности к ментальной магии встречались реже прочих, а сойрам доставалась хорошая награда за каждый заряженный их воспитанницами кристалл.
  Вольготнее всего жилось ʺзелёнымʺ и ʺкоричневымʺ. Их никто не морил голодом, не стращал карами, их вообще наказывали очень редко. Коричневые кристаллы использовались в самодвижущихся повозках, магомобилях, заряжались легко и всегда были востребованы. Зелёные кристаллы заполнялись целительской магией и ценились очень высоко. Девочки в зелёных платьях часто работали в саду, выращивая цветы и лекарственные травы, или же занимались изготовлениями зелий, в процессе этого и заряжались зелёные искрящиеся шарики. Дийра тоже чувствовала склонность к этому, она вообще всегда любила цветы, природу, свежий воздух и саму жизнь. Но с сойрой Кайланой спорить было бесполезно, а директрисе, сойре Раминии, было наплевать на то, что творилось в пансионе. Поговаривали, Раминию сослали в пансион Благого Забвения в наказание за какой-то проступок, и она считала дни до того, как ей будет позволено вернуться в столицу. Так что всеми делами в пансионе заправляла её помощница Кайлана, и мерзкая клещиха делала что хотела, тем более что, по слухам, следующей директрисой должна была стать именно она.
  Единственной в их пансионе девочке, умевшей заряжать красные кристаллы, тоже, в общем-то, повезло. По крайней мере, она занималась тем, что ей нравилось. Вайрана внешностью и поведением напоминала мальчишку и терпеть не могла заниматься ʺдевчачьими глупостямиʺ. Вообще-то красные кристаллы - это боевая и охранная магия, и обычно она удавалась только мальчикам. Мужские пансионы ʺзабытых сиротокʺ и были основными поставщиками красных кристаллов, но зато среди мальчишек крайне редко встречались целители. ʺКоричневыхʺ и ʺфиолетовыхʺ магов среди мальчиков было примерно столько же, сколько у девочек, ну а ʺчёрныхʺ мало кто видел и уж точно никто не считал, кроме самих Молящих о Забвении, разумеется.
  Дийра уныло прислушалась к бурчанию в пустом желудке и забралась с ногами в единственное кресло, имевшееся в комнате. Больше никакой мебели, кроме подставки с кристаллом, тут не имелось. Голый каменный пол, голые серые стены, холод и сырость. Зимой тут было совсем тоскливо.
  Кресло было поставлено для наставницы, но ни сойра Кайлана, ни её помощницы не горели желанием сидеть тут целую ночь и ждать, пока кристалл будет заряжен. К тому же ментальная магия требовала уединения и тишины, так что наставницы следили только за новичками. Дийра давно уже не нуждалась ни в чьём присмотре для зарядки кристаллов.
  Девочка протяжно вздохнула и задумалась, сочиняя оправдательную речь для наставницы. Не то чтобы это могло помочь избежать наказания, но, может, потом сойра прислушается к доводам Дийры и смягчится? В самом деле, ей же первой невыгодно, если Дийра перегорит! ʺФиолетовыхʺ и так слишком мало. Но если дать Дийре отдохнуть хотя бы несколько дней, она снова сможет заряжать по два кристалла в пятерик. Иначе она не протянет четыре года, оставшиеся ей до совершеннолетия, и перестанет справляться со своей силой, а значит, перейдёт к ʺчёрнымʺ. Девочки шептались, что они после выхода из пансиона не доживают и до сорока лет, умирая от каких-нибудь болезней.
  Впрочем, всем ʺзабытым сироткамʺ не светит прожить до дарованных богами двухсот лет: говорят, проклятая магия отнимает половину этого срока. Да и что это за жизнь: бывшим магам редко удавалось, что называется, выбиться в люди, заключить брак и завести семью. Их сторонились, ими брезговали, их втайне опасались, будто эти несчастные дети были навек запятнаны богопротивной магией. Да так оно и было, впрочем - в глазах обывателей. Принадлежать к ʺсироткамʺ - это значило носить клеймо до самой смерти. После выхода из пансиона ʺсироткиʺ с навсегда уснувшим магическим даром были никому не нужны. В лучшем случае они становились секретарями или компаньонками знатных особ, а то и незаметными вечными помощниками хозяев небольших магазинчиков. Полунищее существование и никаких перспектив, только беспросветная работа и одиночество до конца жизни.
  Дийру же больше всего пугало то, что после наступления шестнадцатилетия ей сотрут память о годах, проведённых в пансионе. Это означало отдать что-то своё, сокровенное, часть самой себя... страшно.
  Понятно, зачем сойры прибегали к этому средству: они беззастенчиво эксплуатировали юных магов, а после вышвыривали их прочь, как выжатую половую тряпку. Это плохо вязалось с обликом святых и непогрешимых Братьев и Сестёр, Молящих о Забвении, а следовательно, ʺсиротокʺ следовало лишить возможности рассказать кому-либо об истинном положении дел в пансионах. И о том, чем на самом деле является ʺочищениеʺ от грязной магии. Сойры вовсю пользовались плодами той самой богопротивной магии и не испытывали от этого никаких неудобств. Лицемеры проклятые!..
  Дийра ненавидела этих лживых тварей до глубины души, но подобные чувства нельзя было показывать никому... даже самой себе. Надо было затаиться, надо было притвориться послушной и, может быть, ей представится случай избежать стирания памяти. Говорят, после этой процедуры ʺсироткиʺ помнили только то, что они несколько лет провели в пансионе под присмотром святых Братьев и Сестёр, вели праведную жизнь и очистились от ʺнелюдской грязиʺ. Навыки и знания, полученные во время обучения, оставались с ними, речь шла только о магии и кристаллах. Никому, кроме Молящих о Забвении, не было известно, что эти кристаллы, которыми люди охотно пользовались и платили за них немалые деньги, на самом деле заряжаются детьми с магическим ʺбогопротивнымʺ даром. Дийра не знала, может, сойры и проводили какие-то очистительные обряды над заполненными кристаллами перед тем, как продать их, но магия-то внутри камней не становилась от этого другой!..
  Главной и тщательно скрываемой тайной Молящих о Забвении было то, что никакой храмовой и божественной магии на самом деле не существовало. Совсем. Сойры в магическом плане были пустышками, а всё их могущество строилось на артефактах с заряженными кристаллами. А боги... если Забывчивые и существовали где-то, то им в любом случае было безразлично, что происходит в созданном ими мире. Если Забывчивые однажды вспомнят о нём, наступит конец света. Так гласят пророчества. Если, конечно, они не выдуманы самими сойрами, чтобы было чем оправдывать собственную незаменимость.
  Дийра не верила в богов и ещё меньше - в святость их служителей. Наверное, перестала в тот день, когда от неё отказалась собственная мать.
  Когда Дийре было чуть больше девяти, умер отец, глава рода раэ Тенго. Род был старинный, когда-то отделившийся от основной графской ветви. Собственного титула у раэ Тенго не имелось, зато были плодородные земли и небольшое месторождение магических кристаллов, приносившее стабильный доход. Делами семьи стал заниматься старший брат, ему уже сравнялось двадцать, и мать активно подыскивала ему достойную невесту. Дийру мать любила меньше сына, но всё равно, была неизменно добра и снисходительна. Как уже упоминалось, дома Дийру все любили и баловали, хотя отца она всегда обожала больше всех прочих. Его смерть девочка переживала очень тяжело, а чуть меньше года спустя на неё обрушилась новая беда.
  Раз в год всех детей королевства в возрасте от пяти до двенадцати лет полагалось обследовать на наличие магического дара. Для Дийры это всегда было пустой формальностью - прийти в храм, прочитать молитву Забывчивым и положить руки на определяющий шар. В дворянских семьях маги почти никогда не рождались, так что девочка даже не тревожилась, проходя проверку. Скоро она и вовсе должна была выйти из возраста, когда ещё могла проснуться магия.
  В тот раз Дийра, как всегда, пришла с матерью в храм, торопливо и небрежно пробормотала молитву и дотронулась до шара. Ударившее по глазам яркое сияние настолько ошеломило девочку, что всё дальнейшее она воспринимала словно бы со стороны. Она никак не могла поверить, что это происходит с ней.
  - Сожалею, райда Лийдия, в девочке проснулся проклятый дар, - послышались слова сойры Сибели, проверявшей детей в храме. Кажется, она действительно сожалела, ведь раэ Тенго всегда были примерными прихожанами и исправно жертвовали на храм немаленькие суммы. А тут - такой позор для славного рода.
  - В моём роду никогда не было магов! - взвизгнула мать каким-то не своим голосом. - Это всё раэ Тенго, их дурная кровь!..
  Мать была племянницей маркиза, чем всегда немало гордилась и не единожды намекала отцу, что выйдя замуж за человека без титула, она сделала ему немалое одолжение.
  - Райда Лийдия, прошу вас, не переживайте, это проклятое дитя того не стоит, - подключился к утешениям ласковый и предупредительный сойро Шиандер, главный жрец городского храма. - Мы заберём её от вас, райда, и эта грязная магия никак не затронет вашу чистоту.
  - Но позор, сойро!.. - почти простонала мать и поднесла к глазам кружевной надушенный платочек. - Какой позор!.. Что скажут люди? А мой бедный сын, он пострадает от родства с этим... существом.
  Дийра окаменела. Она никак не могла взять в толк, что мама - добрая, чуточку рассеянная и всегда ласковая мама может так говорить о ней, Дийре, всеобщей любимице!.. Здесь какая-то ошибка, это дурной сон, это не может быть правдой!.. Девочке хотелось прокричать это, громко и надрывно, но она даже не могла пошевелить губами, только смотрела сквозь какую-то непонятную пелену, застилавшую глаза. Теперь-то Дийра знала, что сойры сразу же воздействовали на выявленных магов силой фиолетовых кристаллов, дабы избежать неподобающих для храма сцен. А тогда она просто будто бы задыхалась под внезапно наброшенным на неё плотным покрывалом, не дававшим выплеснуть наружу бурлившие внутри чувства.
  - Но ведь это не ваша вина, а ваша беда, райда Лийдия, - прожурчал белокурый, очень красивый, как и все служители Забывчивых, сойро Шиандер и ласково похлопал женщину по руке в знак утешения. - Не расстраивайтесь, не стоит оно того. Вы ведь знаете, райда, у вас всегда остаётся достойный выход.
  - Обряд Отчуждения? - Кажется, мать заметно воспрянула духом и даже перестала плакать.
  - Именно так, райда, - подтвердила сойра Сибели, удовлетворённо переглянувшись с Шиандером.
  - Я согласна! - ни секунды не колеблясь, ответила мать... бывшая мать. - Будущее моего мальчика не должно быть запятнано родством с этим проклятым существом.
  Тогда Дийра не знала толком, что это такое. Об Обряде Отчуждения она прочитала уже в пансионе. Родители выявленного юного мага отказывались от своих прав на ʺпроклятое дитяʺ и добровольно подвергались воздействию ментальной магии, после чего переставали испытывать какие-либо чувства к собственному ребёнку. Они словно забывали о нём - так, будто этого ребёнка и вовсе не существовало. По закону после совершеннолетия ʺсироткиʺ формально могли бы вернуться в семью, но только если их родители не прошли Обряд Отчуждения. В последнем случае ʺсироткамʺ перед выходом из пансиона вдобавок стирали воспоминания об их происхождении и давали новую фамилию. Вот это и пугало Дийру сильнее всего. Она не хотела забыть отца. Будь Тоннор раэ Тенго жив, он никогда не согласился бы на жуткий обряд и принял бы обратно дочь после пансиона, Дийра была в этом уверена.
  Подробности обряда в памяти Дийры не отложились. Она только смутно помнила, как её в последний раз привезли домой и оставили в холле под присмотром служителей богов. В холл созвали всех обитателей поместья - от брата Дийры до чумазого мальчишки, помогавшего на конюшне. Слуги не смели возражать госпоже, а брат, Крисмин, только один раз взглянул на девочку и виновато отвёл глаза. Наверное, тоже думал о будущем... как его мать.
  Какие-то слова на тайном языке Молящих о Забвении, невидимые путы, словно связавшие Дийру, гул голосов окружающих, туман в мыслях и перед глазами... Дийрана раэ Тенго перестала существовать. Это имя вычеркнут из родовой книги, и сама память о дочери Тоннора исчезнет. Будто её и не было никогда. Дийра беззвучно кричала, но почему-то не могла даже пошевелить губами, чтобы выразить своё отношение к этому жуткому предательству. Мать и брат отказались от родства с ней с ужасающей лёгкостью. Она и представить себе не могла, насколько сильно магов ненавидят и боятся. Сойры неусыпно следили, чтобы так и оставалось, потому что слишком привыкли паразитировать на юных магах, как насосавшиеся крови клещи. Твари ненасытные!..
  Дийра сама не заметила, как начала всхлипывать, потому что горькие воспоминания разбередили разъедавшую душу язву. Девочка не раз клялась себе, что больше не станет проливать слёзы о людях, отказавшихся от неё... но не могла не плакать из-за предательства. Вот и сейчас она долго сидела с мокрыми щеками, по которым всё текли и текли горячие солёные ручейки. Успокоившись, Дийра кое-как скорчилась в кресле и уснула.
  Разбудил её скрежет ключа в замке. Неуютную серую комнату с голыми стенами заливал яркий утренний свет, делая её чуточку более приятной, но Дийре было не до солнца. Она торопливо вскочила, одновременно одёргивая измявшееся платье и пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Наставницы требовали безупречности и аккуратности, хотя сейчас Дийру гораздо больше тревожило, что скажет сойра, увидев пустой кристалл.
  - Дрянная девчонка! Я научу тебя покорности!..
  Сойра Кайлана прервала робкие попытки Дийры оправдаться и объяснить, почему она не могла зарядить кристалл. Наставница принялась отчитывать девочку звенящим от ярости голосом, а после схватила за плечо, больно впившись пальцами с длинными, накрашенными фиолетовым лаком ногтями, и прошипела прямо в лицо:
  - Мне надоела твоя строптивость и лень! Смеешь не подчиняться? Тебе же хуже! Ты будешь переведена в ʺчёрнуюʺ группу! Сегодня же.
  
  
  
ГЛАВА 2
  Дийра оцепенела. Сбывались самые худшие опасения, и, поддавшись панике, она не то что не могла связно изложить наставнице заготовленные аргументы, но и просто заговорить, не заикаясь и не путаясь в словах. Может, сойра Кайлана и ожидала от неё униженной мольбы о пощаде, слёз и валяния в ногах, только Дийре от страха это и в голову не пришло. Она лишь слабо упиралась, пока сойра тащила её по коридорам в директорский кабинет. Девочка успела поймать полный ужаса взгляд своей подружки из ʺкоричневыхʺ Тармы, но та помочь ничем не могла. Как не смогли бы и две наставницы, ʺфиолетоваяʺ и ʺкоричневаяʺ, проводившие Кайлану хмурыми взглядами. У мерзкой клещихи в пансионе было слишком много власти, и никто не решался ей перечить, понимая, что она вот-вот станет следующей директрисой.
  - Раминия, я требую, чтобы эта дрянь сегодня же перешла в ʺчёрнуюʺ группу! - с порога вскричала Кайлана, без стука врываясь в кабинет директрисы.
  Затащенная туда же Дийра больно ударилась бедром о косяк и чуть не упала, запнувшись туфлями о пушистый ковёр на полу кабинета, но в последний момент удержалась на ногах. Девочка ещё успела отметить непривычно растерянный вид обычно очень спокойной и невозмутимой сойры Раминии, а потом по кабинету разнеслось ледяное, властное:
  - Что здесь происходит?
  У окна стояла незамеченная в первый момент женщина. Молящая о Забвении, явно высокого ранга, судя по висящему на груди ромбовидному знаку с какими-то символами, Дийра в них не разбиралась. Золотисто-бежевое свободное одеяние из дорогой ткани, подпоясанное широким узорчатым поясом, сложная высокая причёска, изящные туфельки на каблучках, холёные руки и ослепительно прекрасное лицо без единой морщинки, хотя понятно было, что женщине немало лет, как и всем сойрам, могущим жить, по слухам, больше тысячелетия. Говорили, это особая благосклонность Забывчивых к своим служителям, равно как и безупречная красота. Хотя Дийра подозревала, что это просто действие зелёных кристаллов, которые могли исправить любой физический недостаток или то, что казалось таковым его обладателю.
  Женщина выглядела невероятно властной, но не надменной, строгой, но не жестокой, и очень, очень красивой. Не такой холодной и отстранённой, какой была, например, Кайлана, но при этом гораздо более величественной. У неё были роскошные тёмно-рыжие волосы и ярко-зелёные глаза такого оттенка, какого не бывает у обычных людей, только у служителей богов.
  Кайлана подавилась своими воплями и мгновенно посерела, увидев женщину.
  - Бай-сойра Бринна... - пробормотала она, выпуская Дийру и делая поспешный реверанс. Насколько девочка знала, бай-сойры - служители более высокого ранга, чем простые Молящие о Забвении. Над ними - только члены Совета Высших.
  - Я спросила, что здесь происходит, сойра? И почему вы позволяете себе столь бесцеремонно врываться в кабинет вашей директрисы?
  - Простите, бай-сойра Бринна, я приношу свои глубочайшие извинения вам и сойре Раминии, - добавила в голос почтительности Кайлана и изобразила ещё один реверанс, какой-то дёрганый, нервный. - Просто я слишком разгневалась, эта дрянная ленивая девчонка не выполнила моё распоряжение и отказалась заряжать кристалл. Её поведение недопустимо, она постоянно дерзит, не слушается и пренебрегает своими обязанностями! Я считаю, её следует немедленно перевести в ʺчёрнуюʺ группу и...
  - Какой это кристалл по счёту за последние дни? - прервала обвинительную речь клещихи бай-сойра.
  Дийра почувствовала, как её словно омыл тёплый и одновременно чуточку колючий поток: так обычно проявляла себя чужая ментальная магия, ощупывавшая её сознание. Впрочем, у Кайланы такой поток получался ледяным и осклизлым; Дийру от него передёргивало. К счастью, наставница экономила выделенные ей фиолетовые кристаллы и к магии прибегала лишь по необходимости.
  - Она зарядила два за последний пятерик, и уже достаточно отдохнула, чтобы не лениться и...
  - Молчать! - Прозвучало это настолько зловеще, что вздрогнула не только Кайлана, но и директриса с Дийрой. - С вами, сойра, я разберусь позже.
  Дийра ощутила новый тёплый поток и, осмелившись поднять глаза, наткнулась на очень внимательный взгляд ярко-зелёных глаз. Бринна шагнула к девочке и приподняла её подбородок; пальцы Молящей о Забвении были чуть прохладными, мягкими, а хватка - довольно жёсткой.
  - Как тебя зовут, милая? - спросила она, чуть смягчив колючий тон. - И сколько тебе лет?
  - Дийра. Мне двенадцать, бай-сойра, - ответила девочка и попыталась сделать реверанс, но служительница не разжала пальцы, вынудив Дийру чуть вытянуть шею и замереть в неудобной позе.
  - Так-так... Раминия, я чувствую, что эта девочка имеет целительский дар. Что, в таком случае, она делает у ʺфиолетовыхʺ? - Пальцы женщины наконец разжались, но она тут же вынудила Дийру встать рядом с собой.
  Директриса не успела и рта раскрыть, как вперёд неё вылезла Кайлана, очевидно, жаждавшая оправдаться в глазах важной гостьи:
  - Бай-сойра Бринна, это правда, но я подумала, что ʺфиолетовыхʺ и так постоянно не хватает. Поэтому, раз девчонка имеет способности к ментальной магии, пусть приносит пользу. Если бы я только знала, что она окажется столь строптивой и ленивой...
  - Я, кажется, велела тебе молчать! - металлическими лязгом разнёсся по кабинету голос Бринны, и Кайлана снова дёрнулась, с ужасом воззрившись на бай-сойру. Кажется, она уже поняла, что имела несчастье вызвать глубочайшее неудовольствие Бринны, и это заставило Дийру ощутить мстительное удовольствие. Так мерзкой клещихе и надо! А то разважничалась, чуть ли не самой директрисе взялась приказывать...
  - Бай-сойра, у девочки сильный целительский дар, - признала директриса и опустила голову, не пытаясь оправдаться.
  - Так-так, - вновь зловеще протянула бай-сойра. Дийре и то немедленно захотелось исчезнуть, будто это она сама была виновата в том, что не оказалась в ʺзелёнойʺ группе, а уж насколько неуверенно чувствовали себя провинившиеся сойры, и говорить нечего. - Ну-ка, девочка, ложись на этот диван и закрывай глазки. С тобой мы побеседуем потом.
  Бай-сойра мягко подтолкнула девочку к стоявшему в кабинете дивану с золотисто-персиковой обивкой. Дийре ничего не оставалось, как сбросить с ног туфли и послушно улечься. Возражать она не рискнула, чтобы не сердить грозную жрицу. От рук женщины вдруг отделился нежно-сиреневый полупрозрачный комок, похожий на клок тумана, и медленно поплыл к девочке. Почти не отдавая себе отчёта, Дийра успела перехватить комок до того, как он коснулся её лба, куда явно нацелился. Девочка сжала ладонь, и комок магии послушно впитался под кожу, приятно пощекотав её.
  И тут до неё дошло, что если только бай-сойра на миг заподозрит её в столь необычных способностях, ʺчёрнаяʺ группа покажется Дийре верхом мечтаний. Магию сойры видеть не могли; её вообще почти никто не мог видеть. Но была одна девочка, из старших, которая имела неосторожность при наставницах признаться в том, что иногда замечает ʺсветящиеся потокиʺ. Девочку немедленно увели в корпус ʺчёрныхʺ, а через несколько дней она тихо исчезла из пансиона и не вернулась. Девчонки рассказывали об этом случае истории одна другой страшнее, так что Дийре совсем не хотелось проверять на себе, что с ней могут сделать сойры. И так понятно, что ничего хорошего. Девочка точно знала, что этих странностей Молящие о Забвении ей не простят, поэтому, спохватившись, зажмурилась и сделала вид, что обмякла, засыпая. Сердце Дийры бешено колотилось о рёбра, ресницы трепетали, но, к счастью, проверять, как подействовало усыпляющее заклинание, Бринна не стала.
  - Всё, девочка спит и лишнего не услышит. А вот теперь поговорим. Итак, Кайлана, что ты можешь сказать в своё оправдание? Как ты посмела тешить свой отвратительный нрав в ущерб Совету Высших?
  - Я... н-не понимаю, бай-сойра... - заикаясь, выдавила из себя клещиха.
  - Ах, не понимаеш-шь? - гневно прошипела Бринна. - Я требую объяснений, почему пансион Благого Забвения в последние три года неуклонно снижает поставки фиолетовых и зелёных кристаллов? Количество учеников везде примерно одинаковое, но только здесь наблюдается столь удручающая картина. И просто возмутительное количество перегоревших магов!
  - Но, бай-сойра, это дело директрисы, я лишь её скромная помощница.
  Скрыть прозвучавшее в голосе злорадство Кайлане ума не хватило, и это, кажется, разгневало Бринну ещё сильнее.
  - Вот как ты заговорила, Кайлана. Так-так... Любопытно. Отчего же, повторюсь, ты позволила себе врываться в кабинет директрисы и с порога выдвигать какие-то требования? Или посмеешь сказать, что я не так поняла?
  - Простите, бай-сойра... я... я уже говорила, что просто слишком рассердилась из-за ленивой девчонки и...
  - Довольно! Раминия, ты виновата в том, что слишком распустила подчинённых и отдала власть в пансионе в неподходящие руки, хотя именно тебя назначили здесь директрисой!
  - Да, бай-сойра, я признаю свою вину, - глухо ответила директриса, вышла из-за стола и опустилась на колени перед жрицей, покаянно повесив голову.
  Дийра аккуратно подсматривала, чуточку приоткрыв глаза, благо в её сторону никто не смотрел. Было страшновато, но разговор захватывал. Когда ещё удастся так подслушать беседу святых Сестёр?
  - Твоя вина несомненна, и ты понесёшь наказание, - бесстрастно сообщила Бринна. - А пока займи своё место и оставайся там, как тебе было велено. Сначала я закончу с Кайланой.
  Директриса вернулась на своё кресло, робко усевшись на самый краешек. Кайлана начала что-то лепетать дрожащим голосом, но её вновь безжалостно оборвали.
  - Хватит блеять овцой, я видела достаточно, чтобы понять, что зубки у тебя волчьи, - жёстко усмехнулась жрица. - Но ты скалила их не там, где надо. Власть ударила тебе в голову, а ведь грао из Совета Высших даже не наделяли тебя ею. За примером далеко ходить не надо. Вот, пожалуйста, эта девочка - сильный целитель, я чувствую её мощь даже без артефакта. И что же? Ты предпочла потакать своей жестокости и одновременно, если получится, записать на свой счёт побольше фиолетовых кристаллов. Ты необоснованно выжимала из девчонки все соки, она на грани выгорания. Не вмешайся я сегодня, и мы вместо великолепного, сильного источника зелёных кристаллов получили бы... овощ, годный только на то, чтобы заряжать чёрную дешёвку. И сколько же было таких случаев за последние годы, а, Кайлана? - Голос Бринны звучал вкрадчиво, но жутковато. Дийру так и тянуло поёжиться; приходилось изо всех сил заставлять себя лежать тихо и неподвижно. - Статистика и все отчёты у грао имеются. Ты заигралась, низшая. Отныне ты - прислужница в этом пансионе, и будешь работать в саду, на кухне или куда определит тебя директриса. А чтобы случившееся послужило тебе хорошим уроком, ты лишаешься права на зелёные кристаллы на два года. Если за это время не сдохнешь от старости и будешь вести себя правильно, мы подумаем о возвращении тебе звания сойры.
  - Бай-сойра!.. - отчаянно, с каким-то надрывом вскричала Кайлана и бросилась на колени перед жрицей, пытаясь поцеловать край её одеяния. - Пощадите, умоляю!..
  Дийра даже не сразу поняла, отчего наставница отреагировала так эмоционально. Только потом сообразила, что, наверное, слухи о сойрах были правдивы. Те, видно, продлевали себе жизнь с помощью зелёных кристаллов, найдя какой-то тайный способ.
  Обычных людей целительскими артефактами можно было вылечить от болезни или от раны, даже избавить от увечья, только это было доступно лишь самым богатым и, главное, тем, кто был в милости у служителей Забывчивых. Зелёные кристаллы стоили очень дорого, но сойры продавали их далеко не всем, кто готов был заплатить. Да что там, поговаривали даже, будто сам король однажды впал в немилость у Молящих о Забвении, и королева умерла родами, произведя на свет дочь. Дийра слышала, как об этом шептались мать и её знатные подруги во время одного из приёмов. Потом девочку заметили и велели отправляться в детскую, так что больше она ничего не узнала. Как бы то ни было, целительские кристаллы могли бы помочь даже в случае самых трудных родов, так что неизвестно, кто там впал в немилость у сойр, король или сама королева. Факт остаётся фактом: служители богов могли заставить танцевать под свою музычку кого угодно.
  - Довольно! Отдай нагрудный знак и браслет, после убирайся... где там у вас рабочих рук не хватает, Раминия?
  - В швейной мастерской, бай-сойра, - всё так же глухо, не поднимая головы, ответила провинившаяся директриса.
  - Значит, в швейную мастерскую. Ну! Я жду.
  Кайлана, судорожно всхлипывая, сняла с себя две магические вещички, дававшие сойрам так много власти, поднялась с колен и медленно вышла из кабинета. Её плечи были опущены, ноги шаркали по полу, и вообще вся грозная наставница будто разом съёжилась от осознания, что отныне почти ничем не отличается от прочих людей. Наверное, для неё это было катастрофой.
  - Так-так, - удовлетворённо заметила Бринна, будто точку в судьбе Кайланы поставила. Ну или многоточие. - Теперь ты. Сидеть, я сказала! Я знаю, ты мечтала вернуться в Майдири, но теперь должности в Главном Храме ты долго не увидишь. Отныне ты будешь получать содержание младшей наставницы - что в деньгах, что в кристаллах. Но внешне, для всех, ты остаёшься директрисой пансиона. Это твой шанс, Раминия. Наведи здесь порядок, сделай это заведение образцовым, и, возможно, однажды тебе будет позволено вернуться.
  - Бай-сойра Бринна! Благодарю вас!.. - выдохнула директриса, прижимая к груди стиснутые руки.
  Да, наверное, наказание и впрямь было мягким, особенно по сравнению с Кайланой, вот директриса и рада донельзя.
  Голос жрицы-проверяющей чуть смягчился.
  - Ну-ну, не благодари, девочка. Я делаю это в память о твоей матери. Мы были с ней подругами ещё там, на нашей древней родине, остались и после, придя в Онодор. Она была частью моего прошлого, девочка. Что в этом можешь понимать ты, рождённая уже здесь?.. - Бринна тоскливо вздохнула. - Этот мир давит на нас и лишает большей части возможностей... Впрочем, довольно ностальгии. К делу! Раминия, ты поняла свои ошибки? Не приближай к себе тех, кому нужно твоё место директрисы. Защищать тебя более никто не станет. В Майдири тобой очень недовольны. Ещё одна ошибка, и наказание будет куда суровее, а я помогать не буду.
  - Бай-сойра, я постараюсь сделать всё...
  - Вот и делай, а не лепечи! - грубовато оборвала её жрица, очевидно, не любившая лишней болтовни. - Кто же так относится к ʺсироткамʺ? Они, конечно, всего лишь наши дойные коровы, но даже скот даёт больше молока, если подходить к нему с лаской и кормить как следует! Вам выделяют достаточно средств, чтобы дети питались разнообразно, а ещё их надо занимать чем-то полезным! Разве ты не знаешь, что маги с развитым интеллектом способны заряжать больше кристаллов?
  - Я... я не интересовалась, бай-сойра... простите.
  - Да ведь это обсуждали на Совете Высших ещё несколько лет назад! Почему же, в таком случае, ты не читала ʺХрамовый Вестникʺ? Для чего ещё издаётся и рассылается этот журнал? Хочешь убедиться, начни с этой девчонки, Дийры. Увидишь, со временем, если с ней правильно обращаться, она станет заряжать по три зелёных кристалла в пятерик без малейшего напряжения.
  - Кажется, она любит читать, - припомнила директриса. - И возиться с целебными растениями в саду...
  - Вот-вот, дай ей постоянный доступ в библиотеку и в сад! Пусть вообще делает что хочет, предоставь ей свободу, только присматривай вполглаза, разумеется.
  - Но, бай-сойра, а что, если девочка наткнётся в библиотеке на наши... особые книги? - нерешительно возразила Раминия. - Я не о священных книгах, написанных на языке Забывчивых, конечно же, этих она просто не поймёт. Но что, если она прочитает то, что не предназначено для обычных людей?
  - Неважно, - отмахнулась Бринна. - В любом случае, через четыре неполных года мы качественно сотрём ей память, так что не стоит беспокоиться. Что бы она ни прочитала, избежать Обряда Очищения ей не удастся.
  Дийре с трудом удавалось скрывать возмущение и продолжать притворяться спящей. Глаза она зажмурила, потому что жрицы, обсуждая её, изредка кидали взгляды в сторону дивана.
  Голова шла кругом от услышанного. Не всё из разговора ей было понятно, например, насчёт ʺдревней родиныʺ. Это как? Сойры, что же, пришли в Эйзению откуда-то? Но ведь они утверждают, что Забывчивые сотворили этот мир, Онодор, потом населили его всякими живыми тварями и, наконец, людьми. А над людьми поставили своих представителей, Молящих о Забвении, наделив их мудростью и силой. Значит, и тут сойры лгут... Дийру это уже не удивляло, впрочем.
  Надо запомнить подслушанный разговор и обязательно всё хорошенько обдумать, когда Дийру оставят одну. Но, похоже, над ней собрались ставить эксперимент? Сойра Раминия будет проверять на практике, станет ли обласканная и хорошо накормленная ʺдойная короваʺ приносить больше кристаллов? Девочку и возмущала циничная откровенность Бринны, и одновременно восхищала, почти против воли. Жрица не скрывает потребительского отношения к юным магам, зато и не презирает, как та же Кайлана, не относится, как к чему-то грязному.
  Тут сойры вновь заговорили, и Дийра навострила уши, надеясь узнать ещё что-то.
  - Что ж, не подведи меня, Раминия. Не забудь, я поручилась за тебя перед грао-сойрами из Совета Высших. На границе с Грязнолесьем неладно. За Перешейком растёт активность нелюдей, наши воины уже несколько раз перехватывали и уничтожали их разведчиков. Из леса выползают всё новые и новые монстры, а наши люди гибнут, стараясь их остановить. Приграничные легионы постоянно требуют красных и зелёных кристаллов, а магов среди людей рождается всё меньше. Ты понимаешь, что это значит?
  - Да, бай-сойра Бринна. Но... получается, однажды мы останемся без...
  - Ну, до этого, надеюсь, не дойдёт. Однако же мы не можем позволить себе расточительность. Каждый сильный маг на счету, и он должен до шестнадцати лет выдать столько кристаллов, сколько сможет. И ни в коем случае нельзя допускать преждевременного перегорания, тем более ради того, чтобы потешить свою склонность к мучительству. Мерзость какая!.. Помни об участи Кайланы и не повтори её судьбу. Ты достойна большего, девочка. И главное, помни о бережном отношении к нашим источникам энергии. Других у нас нет, и неизвестно, будут ли когда-нибудь, хотя грао неуклонно работают над этим. Онодор так и не принял нас до конца... но мы заставим его это сделать!
  Бринна внезапно перешла на незнакомый Дийре язык - наверное, этот их, тайный, священный, на котором написаны многие храмовые книги. Бай-сойра ещё что-то говорила, а Раминия изредка вставляла реплики. Дийра принялась мысленно перебирать услышанное, стараясь запомнить всё получше. Только бы не выдать себя!.. Если Бринна поймёт, что её подслушали... ох. Лучше и не представлять, страшно.
  - Всё, надеюсь, ты хорошо поняла меня, Раминия. Я разбужу девочку, займись ею, а я пока погуляю по вашему пансиону. После ещё поговорим... если, конечно, тебе нужны мои советы.
  Судя по голосу, Бринна насмешливо улыбалась, Дийра не решалась взглянуть в сторону жриц и могла только догадываться. Директриса принялась сбивчиво заверять бай-сойру в своей горячей благодарности и огромном желании выслушать мудрые советы давней подруги матери.
  Бринна подошла к дивану и велела:
  - Ну-ка, просыпайся, милая!
  По лицу Дийры скользнул тёплый поток магии. Девочка, притворяясь сонной, захлопала глазами и затрясла головой, а потом принялась недоумённо оглядываться, будто не понимая, где находится. Раминия - небывалый случай! - помогла девочке подняться и заботливо поддержала, а потом предложила отвести в столовую и распорядиться насчёт обильного завтрака. Чудеса. Похоже, у Дийры и впрямь начиналась новая жизнь.
  
  
  
ГЛАВА 3
  Дийра в последующие дни много размышляла по поводу услышанного. Поняла она не всё, зато постаралась тщательно сохранить в памяти каждую крупицу полученной информации. Главное - не забыть, а разобраться можно и позже, когда она будет обладать необходимыми знаниями.
  Чётко девочка уяснила одно: если она хочет переиграть жриц и сохранить память, надо искать в библиотеке те самые книги, ʺне предназначенные для обычных людейʺ, касаемо которых беспокоилась директриса. Читать Дийра действительно любила, но мерзкая клещиха Кайлана редко позволяла своим подопечным развлекаться чтением. Разве что против священных книг она не возражала, но те успели надоесть Дийре ещё дома.
  Теперь же получить знания стало вопросом выживания, так что, пользуясь полученным разрешением, Дийра зарылась в пыльные книги по самые ушки. Её никто особенно не контролировал, к тому же библиотека чаще всего пустовала. Любительниц чтения в пансионе было не так уж много, да и те предпочитали сидеть с книжкой в общей гостиной, где поставили уютные кресла и повесили дополнительные магические светильники. Сказывалось то, что маги чаще всего рождались в семьях простых людей, так что эти девочки едва умели читать и писать, проучившись лишь обязательные три класса храмовой школы. Младшие, чья магия проснулась раньше, не успели и этого. Дети дворян и зажиточных людей, разумеется, получали другое образование, но таких в пансионе было меньшинство. Прежде, до памятного визита Бринны, наставницы не слишком стремились занять подопечных учёбой, их в первую очередь интересовала зарядка кристаллов, отнимавшая у девочек много времени и сил. Сейчас же Раминия, памятуя о сказанном бай-сойрой, ввела дополнительные занятия для девочек по арифметике, грамматике, географии и истории.
  Дийре и ещё нескольким девочкам эти занятия посещать было необязательно. Сойра Раминия объяснила это тем, что они, мол, лучше справятся с учёбой, если будут заниматься самостоятельно. Впрочем, Дийра и в самом деле быстрее усваивала что-то в одиночестве, нежели находясь в учебном классе. С некоторых пор она стала замкнутой одиночкой, потому что предательство семьи всё ещё отзывалось тягучей болью внутри, стоило вспомнить о том дне, когда проснулась магия. В пансионе Дийра дружила только с ʺкоричневойʺ Тармой, да изредка общалась с грубоватой, порой резкой, но честной и искренней Вайраной, умевшей заряжать кристаллы боевой и защитной магией.
  Сейчас у Дийры неожиданно оказалось много свободного времени. Хотя формально её перевели в ʺзелёнуюʺ группу, чаще она занималась отдельно или под руководством директрисы. Та, кстати, объяснила это тем, что Дийре, мол, требуется особый присмотр, чтобы не перегореть, и вдобавок из-за резкой смены магической деятельности. Если бы Дийра не слышала того разговора, может, и поверила бы в несказанную доброту Раминии, а так просто изображала из себя послушную девочку. Зла на директрису она не держала, но и относиться хорошо не могла. Потому что, если бы не Бринна, Кайлане никто не помешал бы сотворить задуманное.
  Дийра училась заряжать зелёные кристаллы. Легче всего это происходило в саду, на свежем воздухе, когда вокруг светило солнце и пели птицы. Девочка растирала в ладонях веточку душистого тимьяна или розмарина, усаживалась где-нибудь в дальнем уголке у высокой каменной стены и представляла зелёный искрящийся поток, перетекающий в пустой кристалл. Выходило неправдоподобно легко, однако Дийра не спешила радовать наставниц очередным заряженным шариком. Пусть лучше думают, что она слабее, чем на самом деле, иначе опять заставят без конца заполнять кристаллы, пока Дийра не надорвётся. Сойрам она не верила. К тому же помнила, что Бринна говорила про три кристалла в пятерик как о прекрасном результате, вот пусть этим наставницы и удовлетворятся. Девочка знала, что могла бы заряжать по кристаллу в день, только вот как быстро она бы перегорела? Рисковать ей совершенно не хотелось, тем более что директриса и так была ласкова, добра и даже частенько награждала за прилежание какими-нибудь лакомствами, привезёнными из ʺбольшого мираʺ. Дойную коровку приручала.
  Дийра часто задумывалась, почему зелёные кристаллы у неё получалось заполнять так легко, тогда как фиолетовому потоку магии будто что-то мешало перетекать в стандартный пустой шарик неправильной формы. Конечно, следовало учитывать и склонность Дийры к зелёной магии, но причина была не в ней одной. Быть может, дело было ещё в том, что исцеление больных - это хорошо и правильно. Помогать людям вылечить рану или болезнь - достойно, тогда как вмешиваться в их память, мысли и чувства - мерзко и отвратительно. Дийра ненавидела ментальную магию, поэтому, видимо, и противилась подсознательно заполнению фиолетовых кристаллов.
  Поскольку Дийру никто особенно не контролировал, она проводила свободное время в библиотеке, копаясь в книгах. И с жадностью проглатывала все, где говорилось что-нибудь о сойрах, природе их силы, о юных магах и прочем. Поток новых знаний ошеломлял, голова шла кругом, привычная картина мира неуловимо менялась.
  Как целитель Дийра становилась всё сильнее, и скоро она поняла, что три кристалла в пятерик - это минимум; подобное не только не причиняло вреда, но даже как будто прибавляло бодрости. Дийра обратилась к Раминии с просьбой выдавать ей больше пустых кристаллов: совесть не позволяла и дальше скрывать свои возможности. Если бы зелёных кристаллов было больше, кто знает, может, отец в своё время остался бы жив... Тоннор раэ Тенго был не такой важной птицей, чтобы сойры стали тратить на него драгоценные зелёные кристаллы. Отца лечили обычные целители, а сойры всего лишь любезно молились за его здоровье и просили Забывчивых не забирать его до срока.
  В память об отце она теперь и старалась. Пусть святые Сёстры и Братья хоть лопнут от вырученных за заряженные Дийрой кристаллы денег, всё равно, раз это поможет спасти чью-нибудь жизнь. Пренебрегать своим даром, полученным от богов ли, от самого ли мира, Дийра считала преступлением. Можешь - помоги, только не надрывайся, вот и всё.
  Однажды случилось странное событие, благодаря которому Дийра поняла, что её дар ещё сильнее, чем кто-нибудь мог предположить. Это было в девяносто девятый день Лета, накануне Дня Отринутого Забвения, когда полагалось поминать усопших и молиться о даровании им богами благого забвения в загробной жизни. Дийре поручили собрать в саду ароматные травы для завтрашнего богослужения. Травы - лаванду, розмарин и шалфей - сжигали на алтарях Забывчивых. В саду неподалёку от огородика с травами под яблонями бродила Вайрана, одетая как мальчишка. С некоторых пор воспитанницам пансиона предоставили право одеваться как им заблагорассудится, только чтобы придерживались цвета своей группы. Сама Дийра, кстати, тоже однажды расхрабрилась и надела штаны: так работать в саду было гораздо удобнее, чем в дурацком платье. В швейной мастерской работали некоторые из ʺкоричневыхʺ, заряжая в процессе кристаллы, и какие-то низшие служительницы богов, молчаливые и необщительные.
  Вайрана собирала падалицу сладких яблок, а потом решила залезть на старую раскидистую яблоню, чтобы дотянуться до особенно краснобоких, заманчиво крупных и красивых плодов. Но одна из веток подломилась, и девочка полетела вниз. Она вскрикнула и неловко приземлилась, хватаясь за левую ногу пониже колена. Дийра подбежала к ней, крутя головой, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но в этом уголке сада никого, кроме них, не было.
  - Вайрана, что с тобой? - встревоженно спросила она и тут же вскрикнула, увидев, как из-под пальцев Вайраны по рваной штанине расползаются тёмные пятна.
  - Ногу... суком пропорола... - кривясь и закусывая губы от боли, прохрипела ʺкраснаяʺ.
  - Покажи! - уверенно велела Дийра, на самом деле чувствуя себя напуганной. Как перевязывать раны, она знала, как раз недавно прочитала об этом в книге, но в жизни ещё ничего подобного не делала, и было страшно ошибиться. Платком, что ли, рану перетянуть?..
  Вайрана отняла пальцы от видневшейся в прорехе штанов глубокой рваной раны, которая тут же с удвоенной силой закровоточила. И Дийра, сама не зная почему, вдруг представила себе сгусток зелёной силы на правой ладони, а потом действительно увидела его! Искрящийся, подрагивающий, тёплый и ласковый, он будто сам просил, чтобы его наложили на рану. Дийра так и сделала, и через несколько секунд обе девочки обалдело любовались чистой кожей, на которой не имелось ни малейших повреждений.
  Первой опомнилась Вайрана и сердито заругалась, правда, понизив голос:
  - Ой, ду-у-ура! Ты что наделала? А если бы сойры это увидели? Повезло, что тут никого, а то бы мы с тобой обе к ʺчёрнымʺ загремели! Тебя - на опыты, меня - за компанию! А ну, неси быстро воду, я хоть чуть-чуть кровь замою, пока никто не увидел!
  Вайрана была права, и Дийра послушно кинулась за стоящей неподалёку лейкой с водой для полива растений. Если бы это ʺчудесное исцелениеʺ увидели наставницы, плохо пришлось бы обеим девочкам.
  - Ладно, ты извини, что я тебя дурой обозвала, - хмуро сказала Вайрана, когда кровь они кое-как замыли. Теперь штаны выглядели просто грязными. - Но ты и сама должна соображать, что наши святоши непоняток с магией не любят.
  - Я не знаю, как у меня это вышло, - призналась Дийра. - Раньше никогда такого не было...
  - Спасибо, конечно, что вылечила, но больше так не делай. Я-то тебя не выдам, а вот твоя ʺкоричневаяʺ подружка, если на неё надавить, могла бы и проболтаться. Она неплохая девчонка, но слабая. Ты сильнее. Не треплись об этом никому и никогда.
  Дийра неопределённо хмыкнула, не зная, как реагировать. Грубоватая прямолинейная Вайрана явно не хотела обидеть, просто предупреждала в свойственной ей манере, но Тарму ей лучше бы не трогать!..
  - Ладно, не сопи, - усмехнулась Вайрана. - Не скажу я больше ничего про твою драгоценную Тарму. Сама смотри, не маленькая.
  - Ты тоже видишь магию? - спросила Дийра, интуитивно догадавшись, что не зря Вайрана так быстро поняла, что произошло.
  - Ну вижу, - неохотно подтвердила девушка. - Толку-то мне с того... Мне тут меньше года осталось, а потом наши святоши магию мне запрут, память сотрут и вышвырнут вон. А куда мне идти? Я по-настоящему сирота, меня тётка отца воспитывала. Я бы лучше здесь осталась, за воротами пансиона мне туго придётся... Я ж из простых, манеры и науки мне не даются, да и не люблю я всю эту бабскую чепухень: платьица, ленточки, поиски женихов, тьфу!.. Куда мне, в служанки, что ли, в кухарки или в мелочную лавку помощницей хозяйки? Да потом всю жизнь от приставаний мужа хозяйки шарахаться, или сына, или вовсе соседа? Мы ж, ʺсироткиʺ-то, беззащитные, зажми нас кто в уголке, и пожаловаться будет некому.
  Вайрана грубо выругалась, какому-нибудь пьяному магомобильному механику под стать.
  Дийра только глазами хлопала, внезапно до конца осознав жуткую правдивость слов этой девчонки-сорванца. Она поёжилась и сглотнула тугой комок в горле, образовавшийся от понимания своей беззащитности. Действительно, лучше уж до конца жизни на Молящих о Забвении трудиться, чем такое. Ведь Дийра, как и все воспитанницы, выйдет из пансиона бесправной ʺсироткойʺ, потенциальной жертвой всяких подонков. Придётся привыкать к непривычной роли простолюдинки и...
  - Я не хочу! - вырвалось у неё. - Я не хочу быть жертвой!
  - А кто хочет, лапка? - криво улыбнулась Вайрана. - Только нас не спросят. Скажи спасибо, выходное пособие дадут, хоть первое время перекантоваться хватит.
  - Подожди, Вайрана, - вдруг припомнила Дийра что-то, царапнувшее её в словах ʺкраснойʺ. - Ты сказала - сойры запрут магию? Как это? Разве магия не пропадает сама, в шестнадцать лет?
  - Слушай больше сойровских сказочек, они тебе и не такое наплетут, - буркнула девушка и нашарила в траве пару краснобоких яблок. - На, погрызи, чтоб издали казалось, будто мы тут просто яблоки едим и треплемся о девчачьем. Ещё улыбнись-ка пошире... ага, вот так. А то там наставница ʺфиолетовыхʺ маячит, за кустами, видишь?
  - Вижу, - сказала Дийра, старательно улыбаясь; даже щекам больно стало. Потом впилась зубами в красно-жёлтый бочок, так что сладкий сок брызнул на одежду. Да вот беда, яблоко отчего-то показалось горьким... - Ну так что там с магией?
  - Я давно шпионю за сойрами, - безмятежно чавкая, призналась Вайрана. - Всякого интересного наслушалась... Ты, я знаю, меня не выдашь, потому что на меня похожа. А таких вот, странных, вроде нас с тобой, умеющих что-то сверх заполнения кристаллов, сойры хватают и немедленно волокут в Майдири, в Главный Храм.
  - И много таких было? - снова поёжилась Дийра.
  - На моей памяти - пятеро, а я в пансионе почти восемь лет. Правда, шпионить я стала попозже, когда подросла и начала хоть чего-то соображать. Говорят, раньше, века назад, никаких сойр и в помине не было, а магов никто проклятыми не называл. И после совершеннолетия их сила не пропадала, а только росла, резким скачком. Потом откуда-то явились эти... - Вайрана снова выругалась по-мальчишечьи коряво и зло, - и понеслось. Забывчивые боги такие хорошие, магия - зло, дети с магическом даром - прокляты. Нелюди и вовсе спят и видят, как бы беззащитных людей поработить. А я так мыслю, у нелюдей тыщи лет были, до появления святош, так чего ж раньше не завоевали? Может, потому что им это и вовсе не надо? Нелюдей за Перешеек загнали, но они оттуда к нам особо не лезут. Наоборот, это король наш Пограничные Легионы рад бы хоть все в Грязнолесье положить, лишь бы дальше за Перешеек пройти...
  - Откуда ты знаешь?.. - с трудом выговорила ошеломлённая Дийра.
  - Про нелюдей и про то, что раньше было? В книжке прочитала, - усмехнулась Вайрана. - Ты яблоко-то грызи, грызи, вкусное же. Подслушала однажды, где в библиотеке нужные книжки лежат и подсмотрела за наставницей, когда она там на полках рылась. Потом сама нашла и прочитала. Я умею становиться незаметной для окружающих, так что, бывает, в упор глянут - и не заметят, если я не шевелюсь. Святош я особо не боюсь, они чужую магию не видят. И без наших кристаллов они - ничто. Так что я хожу где хочу, меня почти не трогают, лишь бы кристаллы заряжала, я ж на весь пансион одна такая, ʺкраснаяʺ. Мне б вообще парнем родиться, оно, может, попроще было бы...
  Дийра молчала, пытаясь переварить полученную информацию.
  - Покажешь мне, где те книги можно найти?
  - Покажу, чего ж нет. Я, по правде говоря, поняла из той книжки хорошо если половину... но мне и так хватило. Я не большая охотница до мудрёных слов. Может, ты больше поймёшь, раз учёная. Ты правда из дворянской семьи?
  - Теперь нет, - ответила Дийра, прикусив губу, чтобы не тянуло заплакать. Зачем она напоминает?..
  - Теперь все мы - никто, - подтвердила Вайрана и вдруг быстро пожала ладонь Дийры. - Плюнь на святош, не стоят они того. Живи и наслаждайся, пока можно. Мы ещё побарахтаемся, подружка! И, кстати, можешь звать меня Вэй. Меня так папка называл, пока жив был. А потом нанялся на Границу, чтоб денег подзаработать, да так и сгинул в Грязнолесье. А следом и мать померла, зимой застудилась...
  Дийра тоже похлопала Вэй по руке в знак сочувствия. Вот поделились они секретами друг с дружкой, вроде бы и легче стало. Вайрана провела по лицу грязной, замурзанной ладонью, оставляя грязные разводы, и вдруг задорно подмигнула голубым глазом:
  - Давай в саду встречаться будем, подальше от всех, и болтать. Вижу, ты травки-цветочки любишь, целительница. А мне, чтоб кристалл заполнить, надо двигаться - бегать там, прыгать и всё такое. Говорят, пацаны из ʺкрасныхʺ с оружием занимаются, но мне-то кто ж меч даст? А я б не отказалась... И это, Ди, ты всё ж не усердствуй с кристаллами. Святошам и так хватит, зачем зря жилы рвать?
  - Вэй, ты ведь правильно сказала, я целительница, - мягко, но решительно возразила Дийра. - Мне всё равно, что клещихи пользуются нами и называют ʺдойными коровамиʺ. Мои кристаллы помогут кому-то вылечиться, может, даже жизнь спасут, понимаешь? Я не могу отлынивать, меня совесть загрызёт.
  - А, ну вообще-то, ты права, - признала Вэй, почесав затылок. Её светло-русые волосы были безжалостно обкорнаны тупыми ножницами и торчали во все стороны, делая её похожей на взлохмаченного мальчишку. - Людей лечить - дело хорошее. Мои-то кристаллы, наоборот, убивать их помогают или калечить... Так что я лучше буду отлынивать.
  - Думай о том, что красные кристаллы используются и в защитных артефактах, - посоветовала Дийра подруге. - Так что ты тоже людей спасаешь или помогаешь уберечь их имущество от воров.
  - Ну-ну, - криво улыбнулась Вайрана, но было заметно, что после слов Дийры ей стало легче.
  - Ладно, Вэй, мне ещё травы собрать надо и в храм отнести, - вспомнила Дийра о порученном ей сойрами. - После ещё поболтаем, пока!
  
  
  
ГЛАВА 4
  С Вайраной они неожиданно стали хорошими подругами, делясь тайнами, горестями и радостями. Эта дружба была совсем другой, чем та, что у Дийры с Тармой, но, пожалуй, гораздо более нужной обеим девочкам. Дийре давно не хватало человека, которому можно довериться, да и Вэй, похоже, страдала от того же самого. Она, конечно, относилась к младшей подруге чуть покровительственно, но по-доброму. Вэй дала Дийре намного больше, чем обе могли бы предположить, научив азам выживания в жестоком к ʺсироткамʺ большом мире. Дийра не знала, насколько в будущем ей пригодится эта наука, могла только надеяться, что не забудет полученные советы после Обряда Очищения.
  Вэй до него оставалось меньше года, и девочки изо всех сил старались найти способ обойти заклинания Молящих о Забвении. Вэй не боялась забыть пансион, но помнить о дружбе с Дийрой и сохранить возможность защищать себя, пусть бы и с помощью ʺпроклятойʺ магии, ей очень хотелось. Вайрана, например, умела отталкивать от себя людей или предметы, пользуясь магией. Дийра вычитала, что это именуется ʺсиловой волнойʺ. Полезное умение, если на тебя нападут. Всегда ведь можно притвориться, что толкаешь руками и гнать перед собой эту волну.
  Девочки даже пробовали обучить друг друга своей магии, но не вышло. А жаль, Дийра уже размечталась, что овладеет защитными заклинаниями и поставит их на Вэй перед стиранием памяти.
  - Ага, святоши на них наткнутся и так обрадуются, что ты ахнуть не успеешь, как окажешься в столичном храме, - бурчала подруга.
  - Тогда мы должны придумать что-то другое! - не сдавалась Дийра.
  - Думаешь, Ди, ты одна такая умная? Но я что-то не слышала, чтоб хоть кому-то удалось сохранить воспоминания после того, как в них сойры покопаются своими грязными лапами.
  - А ты думаешь, Вэй, что хоть кто-нибудь признавался в этом сойрам, если даже и сохранил?
  - Твоя правда, этого мы знать не можем. Но всё-таки, слухи ходили бы, наверно. Сами сойры первые бы и озаботились, а им хоть бы хны! Уж кому и знать, как не им.
  - Значит, я буду первой, кто придумает способ! - упрямо заявляла Дийра и с удвоенной силой набрасывалась на книги. Вайрана только усмехалась невесело и совала младшей подружке какое-нибудь припасённое лакомство, вроде яблока или конфеты.
  - Вэй, скажи, а если сбежать из пансиона незадолго до наступления шестнадцатилетия? - пришла как-то Дийре в голову очередная идея. - Тебе же останется только немного подождать, а потом ты по закону будешь совершеннолетняя...
  - Ди, спятила - такое предлагать? - Вэй подавилась сочной грушей, которую она жевала. - Пикси драноухие!.. Ты что, не знаешь, что пансион зачарован? Мышь не проскочит!
  - А если магией защитной тебя окутать и...
  - Ди, очнись, выдумщица! - Вэй не поленилась, дотянулась до подруги и постучала той по лбу. - От таких, как я, стены с воротами и зачарованы. А потом, ты что же, думаешь, убеги я - меня после искать не станут? Да наоборот, святоши всю Эйзению перероют, а меня найдут. И куда мне деваться прикажешь? В Грязнолесье, что ли, к тамошним чудовищам? Спасибо, я уж лучше часть воспоминаний потеряю, чем целую жизнь.
  Вайрана была права: сойры никогда добровольно не отпустят вырвавшуюся из их когтей жертву. Значит, надо было выйти из пансиона обычным путём, чтобы у святых Сестёр не возникло ни малейшего подозрения. Но как же, как при этом защититься от стирания памяти?..
  В книгах ничего подходящего не находилось, зато выяснилось немало других интересных вещей. Выходило, сойры пришли в этот мир, Онодор, откуда-то ещё. Об этом упоминалось вскользь, намёками, но получалось, что сойры сумели перейти из своего гибнущего мира в этот, невероятно!.. Дийра и не подозревала, что такое бывает.
  Каким-то образом сойры потеряли магические способности, зато научились эксплуатировать местных магов. Этот момент Дийра не поняла до конца, но из обрывков и туманных намёков напрашивался вывод: много лет назад сойры захватили власть в результате большой войны. Они применили какую-то очень разрушительную магию, почти уничтожили местных кудесников и стали фактически править в Эйзении, которая, кстати, почему-то именовалась Империей людей, а не королевством. Ещё там неоднократно упоминался непонятный материк Онодориан, но такого на карте не имелось вовсе. Или это древнее название нынешнего?.. Дийра этого не знала, зато из прочитанного сделала вывод, что, похоже, платой за могущественную магию и стало теперешнее бессилие Молящих о Забвении.
  Сойры нашли способ выкачивать силу из несовершеннолетних магов. Оказывается, раньше подобные кристаллы использовали только чтобы тренировать подростков в магических школах, потому что они ещё не умели толком управлять своей силой и могли наделать бед. А так лишняя энергия ʺсливаласьʺ в кристаллы, принося пользу и самим юным магам, и простым жителям загадочной империи, которые охотно раскупали полезные в быту артефакты.
  Похоже, потом силу действительно ʺзапиралиʺ, как выразилась Вэй, потому что сойры уже не могли управлять подросшими магами. В одной из книг Дийра наткнулась на не совсем понятную фразу ʺперекрыть энергетические каналыʺ. Получается, магическая сила проходит через эти ʺканалыʺ и, когда сойры их перекрывают, человек перестаёт быть магом?..
  Добренькие они, эти сойры, что тут сказать. С другой стороны, могли бы и вовсе... ликвидировать проблему. А они всего лишь стирали магам память и лишали силы. Наверное, не любили пачкаться, не хотели вешать на себя лишние смерти, да ещё вдобавок неизбежно поползли бы слухи. Одно дело ʺочищать детей от нелюдской скверныʺ и выпускать их обратно в мир, другое - быть палачами тех же самых детей. Такое, пожалуй, трудно было бы объяснить благими намерениями, да и светлый лик святых Братьев и Сестёр неизбежно... потемнел бы.
  Впрочем, к своим ослушникам сойры тоже относятся сурово. В этом Дийра убедилась, увидев как-то бывшую наставницу-мучительницу. Если бы не подсказка Вэй, сама девочка ни за что не узнала бы в этой еле передвигающейся, шаркающей ногами, согбенной, сморщенной, подслеповатой старухе ещё недавно такую блистательную красавицу Кайлану. Подруга сказала, бывшая наставница теперь помогает на кухне, хотя пользы там от неё мало. Но раз уж бай-сойра повелела провинившейся искупать свой промах трудом, Раминия ослушаться не могла. Директриса только перевела Кайлану, чьё зрение сильно ухудшилось, из швейной мастерской к поварам.
  Другой ценностью оказались учебники анатомии. Дийра всерьёз увлеклась целительством и начала старательно изучать всё, что с ним связано: болезни и снадобья для их лечения, свойства лекарственных трав и особенности их сбора. Анатомия была особенно важна, потому что Дийра понимала: она могла бы вылечить что-то опасное, просто восстановив состояние организма до возникновения болезни. Но при этом Дийра должна была знать точно, как выглядели раньше, например, печень или лёгкое. К счастью, анатомические книги были снабжены подробнейшими рисунками, и Дийре пока не было нужды самой... хм, смотреть, что у человека внутри. Она знала, разумеется, что во время обучения целители занимались вскрытием тел, но, во-первых, женщин всё равно такому не учили, во-вторых, в пансионе лишних трупов не имелось вовсе. На эту мрачную шуточку Вэй нервно хихикала и благодарила Забывчивых за милость.
   При изучении анатомии Дийре не приходилось таиться, как с книгами по магии. Стоило только заявить, что кристалл наполняется быстрее, если Дийра изучает устройство человеческого тела, как наставницы ʺзелёнойʺ группы начали сами наперебой предлагать девочке разные книги и полезные наглядные пособия, вроде разных моделей, в точности копирующих человеческое тело или его части.
  Способностями Дийры заинтересовалась сама бай-сойра, которая регулярно наведывалась в пансион с проверками, примерно пару раз в сезон. Бринна подробно расспросила девочку, выпытывая мельчайшие подробности. Та отвечала по возможности честно, но больше следила за тем, чтобы не выдать случайно свои тайные умения.
  - Так-так... - задумчиво протянула жрица своё любимое словечко и бросила взгляд на присутствовавшую тут же Раминию. - А теория-то работает, и как прекрасно! Признаться, на такой блестящий результат я и не рассчитывала.
  - Бай-сойра, вы были правы, - улыбнулась директриса.
  - Не столько я, сколько наши мудрые грао, - поправила Бринна и обратилась к девочке: - Ты у нас просто молодчина, Дийра. Твои кристаллы спасут немало человеческих жизней. Ты заслуживаешь награды, милая. Я велю прислать тебе подарок из Майдири. И не один, если ты и впредь будешь так стараться.
  Дийра присела в реверансе, как и подобало хорошо воспитанной девушке, вполне искренне поблагодарив жрицу. Она не видела смысла отказываться от подарков - в конце концов, Дийра давно с лихвой отработала траты на своё содержание. Да и сама Бринна была ей, пожалуй, симпатична, хотя иллюзий насчёт доброты бай-сойры юная магесса не питала. Пусть хорошее отношение жрицы продиктовано расчётом и окрашено некоторой долей снисходительности, но оно хотя бы не фальшивое. Бринна, в отличие от той же Кайланы, видела в девочке живого человека, а не какое-то там приспособление для зарядки кристаллов, которому даже собственного мнения иметь не полагалось.
  Через несколько дней Бринна вернулась в пансион и почти целый день провела с Дийрой, внимательно наблюдая за её занятиями и процессом зарядки кристаллов. Девочка сначала сильно нервничала, боясь выдать жрице свои необычные способности, но постепенно успокоилась. С бай-сойрой оказалось очень интересно, ей можно было задавать почти любые вопросы относительно целительства и трав: Бринна неплохо разбиралась в этих вопросах, потому что когда-то лечила людей, по её собственному признанию. Дийру мучило любопытство, было ли это ещё в старом мире или уже здесь, но, понятное дело, спрашивать подобное у жрицы было бы самоубийственно.
  Зато почти неожиданно для себя Дийра поделилась с Бринной своей идеей. Девочке недавно пришло в голову, что можно попытаться заряжать кристаллы специально для лечения какой-то одной болезни или, скажем, переломов, если сосредоточиться и думать именно об этой цели. Она даже попробовала разок проделать это с очередным кристаллом, рассудив, что если ничего и не получится, то один испорченный магический шарик ей легко простят, при нынешнем-то отношении. Дийра решила начать именно с повышения скорости срастания переломов, и её ошеломило, что кристалл запылал зелёным за одну пятую часа, стоило только хорошенько представить себе срастающиеся кости. Кристалл она отложила в сторонку, намереваясь позже поговорить с директрисой, но Бринна подходила для этого гораздо лучше.
  Бай-сойра весьма заинтересовалась и попросила показать заряженный кристалл, необычно яркий и даже чуть тёплый на ощупь.
  - Кто бы мог подумать!.. - поразилась она и сообщила: - Кристалл я заберу для проверки, а ты пока попробуй сделать что-то подобное для увеличения скорости регенерации всего организма - если у тебя получится, конечно.
  - Прямо сейчас, бай-сойра? - поинтересовалась девочка.
  - А что, ты разве можешь? - остро, внимательно глянула на неё жрица.
  Дийра чуть поколебалась, но призналась, что зарядка ʺособогоʺ кристалла далась легче и быстрее обычного.
  - Хм, ну тогда попробуй, конечно. Я подожду, мне интересно, что у тебя выйдет.
  Бринна старалась выглядеть невозмутимой, однако Дийра успела подметить хищное выражение, промелькнувшее в глазах жрицы, когда её пальцы сжались на заполненном магией, чуточку колючем шарике неправильной формы.
  - Он снова другого оттенка, - заметила Бринна. - Никогда такого не видела. Так-так... любопытная идея. Проверим, как это действует...
  Бай-сойра потрепала девочку по щеке и величественно удалилась. Подарок, кстати, она прислала: коробку сладостей и дорогой набор для ухода за ногтями. После были разные полезные в быту вещицы, книги по целительству, превосходно сшитая одежда от столичных портных и непременные лакомства, которыми Дийра честно делилась с Тармой и Вэй. Последняя подозрительно щурилась и советовала не иметь дел со ʺстоличной святошейʺ, но Дийра легкомысленно отмахивалась.
  Она уверилась, что запросто сможет провести даже жрицу высокого ранга, если не давать той повода для подозрений, конечно же. Всё-таки способы чувствовать чужую магию у Молящих о Забвении имелись: существовали некие артефакты, о которых упоминалось в книгах. Вполне возможно, что и у Бринны что-то такое было. Её браслет и нагрудный знак были вещицами очень непростыми. Например, Дийра не раз видела, как жрица переговаривалась с кем-то в Майдири, просто нажав какой-то камешек на браслете и поднеся к губам золотой ромб на цепочке. Так действовала магия коричневых кристаллов, но переговорные устройства были вещами редкими и дорогими.
  Через пару дней Дийру пригласила к себе директриса и объявила распоряжение бай-сойры: отныне кристаллы следовало заряжать новым способом. Новшество Дийры прижилось, теперь ей велели заряжать кристаллы, ускоряющие регенерацию всего организма в целом. Лишь иногда девочку просили сделать что-то особое. Прочие члены ʺзелёнойʺ группы работали примерно так же, но Дийре велели всегда заряжать свои кристаллы отдельно от остальных девочек, ʺчтобы не сбивать настройкуʺ, как выразилась сойра Раминия.
  Ещё Дийра постепенно училась видеть ауры и как-то интуитивно догадывалась, что с человеком не всё в порядке, если ровное свечение перебивалось какими-нибудь грязными рваными пятнами, обычно серыми или чёрными. Так было у некоторых девочек, особенно из ʺчёрныхʺ, но к ним Дийра приближаться не решалась. Лечи - не лечи, всё равно им не поможешь, а то и хуже сделаешь.
  Но Тарму от жестокой простуды Дийра исцелила, пробравшись к подруге ночью, когда та металась в бреду. Просто взяла и убрала багровые пятна, расползшиеся по ауре. Наутро Тарма проснулась почти здоровой, только покашляла ещё пару дней.
  И Вэй Ди помогала, но уже открыто. Однажды подруга вновь свалилась с дерева и сломала запястье. Тогда Дийра быстро сбегала и зарядила имевшийся у неё пустой кристалл, специально настроившись на лечение переломов. А после прижала к сломанному запястью подруги, практически на глазах у наставниц. Те возразить не успели, а Раминия потом хотя и поворчала немного, но наказывать Дийру не стала, тем более что девочка в тот же день зарядила ещё один такой магический шарик.
  Что любопытно, тот кристалл, которым Дийра срастила сломанные кости подруги, почти не разрядился, хотя обычно энергии для лечения требовалось намного больше. Значит, ʺспециальныеʺ кристаллы были намного ценнее обычных. Недаром бай-сойра так вцепилась в эту идею... Однако случая проверить это ещё раз Дийре не представилось.
  Неумолимо приближалось совершеннолетие Вайраны, и Дийра всё сильнее тревожилась, перебирая в уме варианты спасения подруги и отбрасывая один за другим из-за их фантастичности. Однажды девочка подумала, что способ всё-таки найден, и помчалась в заснеженный сад, где Вэй упражнялась в метании снежков по мишени, одновременно заряжая красный кристалл.
  - Вэй! Я придумала! - ликующе закричала Дийра, подлетая к ней и утыкаясь носом в её кожаную куртку на меху.
  Вэй была уже намного выше младшей подруги, сильно вытянувшись за последние пару сезонов, но оставаясь всё такой же узкобёдрой, как мальчишка. Она недовольно нахмурилась и посоветовала говорить тише, хотя в саду в этот предзакатный час уже никого не было. Все сидели в натопленных комнатах, и только неугомонная Вэй носилась по улице, потому что ей всё время требовалось движение. Даже морозы, свойственные последней трети зимы, не могли удержать её в помещении. Долго сидеть на одном месте подруга не могла.
  - Вэй, ну пойдём куда-нибудь, я тебе расскажу! - подёргала Дийра её за рукав. - Тут так холодно, бр-р-р! Давай походим, хоть согреемся немножко.
  На Дийре была меховая шубка и модные тёплые сапожки, присланные в подарок Бринной, но в тот день стоял такой мороз, что даже ноздри смерзались от дыхания. А холод Дийра не любила, ведь там, где она выросла, зима была тёплой и дождливой, а морозы случались раз в несколько десятилетий. Поместье отца было на юге королевства, недалеко от тёплого океана.
  Вайрана позволила увлечь себя за деревья, в дальнюю часть сада, куда вела одинокая, расчищенная ею же самой тропинка.
  - Ну, что ты там ещё придумала, лапка? - скупо улыбнулась Вэй. - Выкладывай, только быстрее, а то ещё простудишься. Кто ж тебя лечить будет?
  - Сама и вылечу, я уже пробовала, - отмахнулась Дийра. - Вэй, слушай, раз нам нельзя перехитрить святых Сестёр магией, мы же можем просто записать всё, что с нами случилось!
  - И что же? Думаешь, святоши никого не обыскивают перед выходом из пансиона? - скептически усмехнулась подруга.
  - Но ведь ты можешь наложить на записи маскировочное заклинание!
  Подруга выругалась по-уличному, не сумев сдержать эмоций, хотя в последнее время старалась ради Дийры использовать поменьше грязной брани.
  - Слушай, Ди, ты голова! - восхищённо воскликнула она. В её глазах, таких тоскливых в последнее время, вновь загорелся боевой огонёк. - Точно! Ты напишешь бумагу - у тебя и почерк лучше, и мысли гладко ложатся. Я на неё морок навешу, и спрячем записи где-нибудь среди моих вещичек. Там, куда я непременно полезу, даже если ничего не буду помнить про это. Ну или то, что я из узелка достану и буду держать на виду.
  - Только учти, когда тебе перекроют магию, ты не сможешь видеть сквозь собственный морок, - предупредила Дийра. - Надо наложить временное заклинание, которое развеется, скажем, через пятерик.
  - Угу, - согласилась Вэй и вздохнула: - Жаль, с вещичками у меня негусто. Куда бы эти записи затолкать, а?..
  Поспорив, девочки в итоге остановили свой выбор на талисмане ʺна удачуʺ, в виде фигурки белки. Такие принято было дарить уезжающим близким. Особенно ценились сделанные собственноручно, и Дийра взялась сшить такую игрушку, хотя и ненавидела упражнения с иголкой. Белка получилась забавной, но кривоватой, однако Вэй только усмехнулась и принялась приматывать к рыжему меху свёрнутую трубочкой бумагу. Талисман не должен был вызвать никаких подозрений, тем более такая немудрящая игрушка. На ощупь бумажка не прощупывалась, скрытая надёжным заклинанием, и Вэй пообещала перед выходом из пансиона непременно обновить морок, установив срок его действия в пять дней.
  Подруга долго смотрела на игрушку, потом вдруг порывисто обняла Дийру и шепнула той на ухо:
  - Пусть у нас всё получится! Ты мне как сестрёнка, Ди, лучшей родни и не надо. Поселимся с тобой где-нибудь вдвоём, глядишь, и не пропадём. Я тебя дождусь, и всё тебе расскажу, если меня забудешь. А может, за три-то с лишним года ты придумаешь, как перехитрить святош.
  - Да, Вэй, пусть у нас получится! - Дийра изо всех сил стиснула подругу в ответ. - Я там написала, когда у меня совершеннолетие, так что не пропустишь.
  - Я поблизости от пансиона поселюсь, найду какую-нибудь работёнку, а может, даже денежек подкоплю, - размечталась Вэй. - Ты выйдешь, а у меня уже всё готово. Заживём!..
  
  
  
ГЛАВА 5
  Совершеннолетие Вайраны приходилось на один из последних дней зимы. Тогда очень сильно вьюжило, так что даже неугомонная подруга не рисковала лишний раз высовывать нос на улицу. Да не очень-то ей и хотелось. Дийра видела, что Вэй сильно нервничает и опасается предстоящего вмешательства в её воспоминания, но скрывает это, чтобы не пугать названую сестрёнку. Сама Дийра тоже молчала, только надеялась изо всех сил, что их способ сработает.
  Накануне дня рождения за Вайраной пришли наставницы и, велев собрать вещи, увели в сторону ʺчёрногоʺ корпуса. Обряды над девушками, достигшими совершеннолетия, всегда проводились именно там. Вечером Дийра, набравшись храбрости, попросила у Раминии увидеться с подругой перед тем, как та навсегда покинет пансион. Директриса в сомнении вскинула брови, недоумевая, какой смысл прощаться с человеком, который тебя не помнит.
  - Что же, если тебе так хочется, прощайся, - наконец пожала плечами она. - Будь завтра в десять утра в приёмной, Вайрану туда приведут. Только она тебя не узнает. И не пытайся напомнить ей о чём-то, это запрещено, тогда вас обеих строго накажут.
  - Спасибо, сойра Раминия! Я не стану ничего напоминать, только пожелаю счастливого пути, ну и скажу, что мы были подругами. Это ведь не запрещено, правда? Я просто хотела бы попрощаться...
  Директриса снова пожала плечами и удалилась. Дийра и сама не знала толком, зачем ей это, ведь Вэй и правда будет смотреть на неё как на чужую. Но хотелось, пусть про себя, пожелать подруге удачи и убедиться заодно, что бельчонок с ней. Проверенные сойрами вещи должны были отдать Вэй там же, в приёмной, перед самым уходом.
  Утро дня совершеннолетия Вэй грозно хмурилось и словно выкашливало из себя снежные сгустки, налипавшие на ветви деревьев, крышу Храма Забывчивых и к оконным стёклам приёмной. Дийре становилось холодно при одном взгляде на улицу, хотя в приёмной и на самом деле было едва протоплено. Огонь в небольшой круглой печи медленно умирал, потому что никто не собирался подбрасывать туда поленья, сожгли с утра несколько штук - и сочли достаточным. Вайрана задерживалась, и Дийра пожалела, что не накинула на плечи шубку, потому что моментально окоченела так, что приходилось дуть на озябшие пальцы.
  Было муторно, а вынужденное ожидание давило так, что скоро Дийру трясло уже не столько от холода, сколько от тоскливого страха. Примерно через две пятых часа, когда девочка совсем извелась, наконец-то распахнулась защищённая заклинанием боковая дверь, которой было разрешено пользоваться лишь наставницам.
  Двое ввели бледную, осунувшуюся Вэй, третья сойра несла ящик с вещами, которые водрузила на стол. Дийра, кусая губы, ждала, когда подруга посмотрит на неё, не решаясь сама привлечь внимание. Две наставницы почти сразу удалились, третья, сойра Энария, коротко взглянула на Дийру и чуть кивнула, подтверждая, что той можно здесь находиться. Наверняка директриса распорядилась.
  - Итак, Вайрана Крэй, вот твои вещи, заплечный мешок, дорожные сухари и деньги, пересчитай, - велела Энария.
  В глазах Вэй, потухших и будто припорошённых усталым безразличием, как пеплом, впервые появилось выражение интереса. Она высыпала деньги из кошеля на стол и принялась деловито перебирать монетки, беззвучно шевеля губами. Всё прочее, включая Дийру, девушку не заинтересовало.
  Дийра смотрела и едва узнавала живую, всегда бодрую и неунывающую подругу. Из неё будто душу вынули, если не сказать хуже. Неужели она всегда теперь будет такой? Или это просто последствия проведённого над ней обряда и со временем всё вернётся, кроме стёртых воспоминаний? Девочка искренне надеялась на второе, но всё равно отчаянно боялась за названую сестру.
   - Вайрана... Вэй! - наконец решилась окликнуть подругу Дийра и сдавленно кашлянула, потому что в горле запершило от волнения.
  Вэй недовольно взглянула на девочку и спросила:
  - Чего надо, козявка? Ты ещё кто такая?
  - Я Дийра... Вэй, мы были подругами и... я пришла пожелать тебе счастливого пути...
  Дийра заморгала, потому что на глаза всё-таки навернулись слёзы, хоть девочка и пыталась настроить себя заранее. Вэй её не узнала, конечно, но как же больно оказалось услышать в ответ равнодушное:
  - Я тебя не помню. Обряд Очищения отсекает всё лишнее и ненужное.
  Вайрана стала быстро и небрежно запихивать в заплечный мешок свои немногочисленные пожитки. Щёки Дийры стали совсем мокрыми, ресницы слипались. Всхлипывала девочка беззвучно, боясь, что её прогонят отсюда, а она всё-таки хотела прошептать вслед уходящей пожелание удачи. Тут подруга наконец добралась до забавной рыжей игрушки, и Дийра затаила дыхание, робко улыбаясь сквозь слёзы.
  - Что за дрянь? - буркнула Вэй, брезгливо беря двумя пальцами бельчонка.
  Повертела в руках и небрежно отшвырнула прочь. Дийра в отчаянии вцепилась зубами в собственный палец, чтобы не закричать и не выдать себя: сойра Энария внимательно наблюдала за девочками, очевидно, по приказу директрисы. При наставнице лишнего не скажешь, запрещено, но Дийра попыталась предотвратить беду:
  - Вайрана, это я тебе сшила белку, на удачу... Возьми её, пожалуйста...
  Собственный голос показался каким-то чужим, тоненьким и жалким. Вэй таких ʺписклюшекʺ терпеть не могла...
  - И зачем мне твой уродец? В игрушки играть? - зло и едко поинтересовалась подруга. - Так я теперь взрослая. Играй сама, козявка, а мне твоя кривая удача без надобности.
  Вэй отвернулась, застёгивая куртку и натягивая поглубже капюшон. На улице завывал ветер, злобно швырнувший в приёмную ворох мелких снежинок, когда дверь открылась, выпуская наружу высокую, тоненькую фигурку названой сестры. Сойра Энария поспешно захлопнула дверь, стремясь поскорее отгородиться от злой непогоды, и провела рукой с браслетом над замком, восстанавливая защитное заклинание.
  Дийра яростно смаргивала слёзы, а они продолжали упрямо набухать в уголках глаз и скатываться по щекам тёплыми ручейками. Ну как же так, Вэй?.. Ведь тебе же нравился этот несчастный бельчонок, так почему?.. Наверное, обряд Молящих о Забвении вытащил из глубин души что-то мутное, злое и равнодушное, недаром у Вэй даже взгляд изменился...
  Значит, через три года на выходе из пансиона Дийру никто не встретит.
  Глупо получилось. Они с Вэй нелепо, по-дурацки потеряли свой единственный шанс. Теперь подругу вряд ли удастся отыскать, ведь она могла отправиться куда угодно. Да и Дийре никто не поможет вернуть воспоминания, которые украдут сойры...
  Кусая свои несчастные, распухшие губы, девочка потянулась к сиротливо валявшемуся на полу бельчонку. И похолодела, услышав за спиной знакомое:
  - Так-так...
  Мысли скакнули в разные стороны испуганными белками. Откуда она здесь? Или прибыла рано утром, по своей всегдашней привычке, и была у Раминии? Ведь Бринна же не собиралась приезжать...
  - Светлого дня, бай-сойра, да отвратят от вас Забывчивые взор свой!
  Сердце Дийры отчаянно колотилось, пока она вежливо приветствовала столичную жрицу. Что, если бай-сойра сумеет разглядеть морок Вайраны? Всё-таки она сильная, не чета здешним курицам. Только бы она ничего не заподозрила!.. О Забывчивые, проявите же милость!..
  - Прощаешься с подругой, Дийра? - поинтересовалась жрица, ответив на приветствие. Ярко-зелёные глаза смотрели цепко и строго. - А это что такое?
  Бай-сойра не погнушалась лично нагнуться за талисманом и повертела бельчонка в руках. Усмехнулась чему-то, провела над игрушкой рукой с браслетом...
  - Я его сшила, бай-сойра Бринна, чтобы Вайране сопутствовала удача... - торопливо заговорила Дийра, отвлекая внимание жрицы от браслета. Ещё покажет наличие морока, тогда они с Вэй точно пропали!.. Подругу тоже в два счёта вернут и отправят в ʺчёрныйʺ корпус. - Но она не захотела взять... Сказала, уже слишком взрослая, чтобы играть в игрушки...
  - Ты поэтому так огорчилась, девочка моя?
  Дийре не нравилось, как Бринна смотрит, уж слишком пристально и подозрительно. Но рука с браслетом не дрогнула, зачарованные камушки на нём не вспыхивали. Неужели жрица почуяла неладное? Или Дийре просто от страха мерещится всякое...
  - Да, бай-сойра. - Девочка постаралась всхлипнуть как можно жалобнее. - И... и мне жаль, что у меня теперь осталась всего одна подруга.
  - Это ничего, в твоём возрасте подружки заводятся быстро... - рассеянно сказала Бринна и наконец отдала несчастную белку хозяйке. - Идём, Дийра, довольно грустить! Попробуй-ка зарядить кристалл сейчас, проверим, как быстро у тебя получится. Любопытно, как различные привязанности и яркие эмоции влияют на твою силу...
  Дийра облегчённо вздохнула. Бай-сойра увлеклась новым экспериментом.
  
  
  Время в пансионе после отъезда Вэй тянулось бесконечно медленно, а тоска и обида вцепились в Дийру остренькими зубками, лишая покоя. Правда, чуть погодя, хорошенько поразмыслив, Дийра сумела перестать обижаться на Вэй. В конце концов, а что ещё она хотела от вечно недоверчивой, привыкшей полагаться только на саму себя Вайраны? Та и оттаяла-то немножко только в последний год, когда они с Дийрой подружились. А раньше эта резкая, угрюмая, неразговорчивая девушка держалась ото всех подальше. Это и была настоящая Вэй, так и не научившаяся доверять кому-то полностью. Может, со временем у неё бы и вышло, но упущенный шанс перехитрить наставниц лишил её такой возможности.
  А бельчонок... Вэй и правда давно уже не играла в игрушки и не верила в волшебную силу талисманов ʺна удачуʺ. Бельчонок понравился ей только потому, что его сшила Дийра. А раз подруга забыла о своей названой сестрёнке, то и талисман, тем более от чужого человека, она не взяла.
  Колючий комок обиды рассосался, но тоска по Вэй не проходила. И по человеческому теплу, по семье, по настоящему дому, какой был у Дийры когда-то. Чтобы отвлечься, девочка с удвоенным рвением взялась за книги. Теперь приходилось соблюдать большую осторожность, чем прежде, потому что в библиотеке постоянно кто-то находился: сойры постепенно приучили воспитанниц к чтению - наверняка следуя распоряжению директрисы, а то и самой Бринны. Дийре приходилось всё время быть начеку и прятать ʺопасныеʺ книги среди всяких травников и учебников анатомии. Девочка не хотела давать Раминии и её столичной покровительнице лишних поводов для подозрений. Пусть лучше думают, что она безобидная целительница, увлечённая только лекарским делом.
  А книги в библиотеке порой попадались весьма любопытные. Однажды Дийра обнаружила огромный фолиант, в котором шла речь о ментальной магии. Хотя к последней Дийра питала непреодолимое отвращение, считая подлостью вмешательство в чужую память и личность, но девочке пришло в голову, что можно ведь как-то попытаться укрыть часть своих воспоминаний. Раз природа сочла нужным подарить ей способности к менталистике, надо этим пользоваться.
  Беда была в том, что любой блок будет виден тому, кто станет править воспоминания Дийры. И если даже блок не пробьют, то в любом случае насторожатся. Тогда сойры её уже не отпустят. Похоже, этот путь также был тупиковым, но Дийра всё-таки научилась ставить блок на свои воспоминания. Мало ли, вдруг пригодится. Подобные знания лишними не бывают.
  Сезоны замелькали один за другим. Наступил четырнадцатый день рождения Дийры - серый, растворившийся в череде таких же мрачных и скучных дней начала весны, заполненных рутиной. Правда, Дийра получила очередной подарок от бай-сойры и даже поздравительную карточку, но большой радости это не доставило. Приятно было, конечно, что Бринна находит время на такие мелочи, пусть и преследуя при этом свою выгоду. Но поздравление от Вэй и припасённое простенькое лакомство были бы гораздо милее, потому что дарились от чистого сердца.
  Вэй... Как-то она устроилась там, в большом мире?.. ʺПусть Забывчивые подольше не вспоминают о тебе, сестра!" - беззвучно шептала Дийра, когда изредка заходила в храм. Её давно уже не заставляли посещать его вместе с прочими воспитанницами, а самой не очень-то и хотелось. Порой Дийре казалось, что Забывчивых придумали сойры или принесли эту религию из своего прежнего мира. Но особой почтительности при упоминании богов Дийра в наставницах не замечала. В голосе Бринны и вовсе проскальзывала явственная ирония, стоило жрице упомянуть о милости богов или, напротив, их гневе.
  Религиозными вопросами Дийра интересовалась мало, куда больше её волновала учёба. Потихоньку девочка старалась тренировать способность видеть магию. Сначала получалось кое-как, но дальше дело пошло лучше. Ведь прежние маги умели работать с энергией, пронизывающей весь мир, а теперь эта способность была утрачена. Или она проявлялась у совершеннолетних магов, а таких в нынешнем мире просто не существовало. Были только искалеченные, насильно лишённые дара.
  Дийра научилась перестраивать зрение так, чтобы видеть разноцветные ʺкомочкиʺ и ʺлучиʺ силы по собственному желанию, а не случайно и отрывочно, как раньше. Потом приспособилась управлять магической энергией - так, как это было удобно ей. О многом приходилось догадываться, искать свои пути - через ошибки и неудачи, а ведь у прежних учеников-магов были опытные наставники и толковые учебники. Дийре хотелось бы иметь хорошего, мудрого учителя, но о таком и мечтать не приходилось.
  Однажды Дийре довелось подслушать разговор Бринны и директрисы в библиотеке. Девочка, услышав шум, затаилась в дальнем уголке, среди пыльных полок, куда, наверное, месяцами вообще никто не заглядывал. Она не боялась, что её могут обнаружить, просто сидела тихо и навострила ушки. Как выяснилось, не зря. Две служительницы Забывчивых, видимо, продолжили начатую по дороге сюда беседу.
  - ...не будет проблем. Но каков потенциал!.. Я второй раз в жизни вижу столь сильную магессу, - проговорила Бринна, после чего послышался лёгкий скрип: очевидно, собеседницы устроились в креслах.
  - Бай-сойра, как вы полагаете, нагрузка на неё достаточна или следует её увеличить? - спросила Раминия. - Ведь если силы девочки так велики, она может принести больше пользы.
  - Пусть сама решит. Не стоит на неё давить, чтобы не сделать хуже. Раз уж нам посчастливилось откопать жемчужину среди всякого сора, с ней следует обращаться бережнее. Думаю, три кристалла в день она сможет заряжать стабильно, но требовать и приказывать мы не станем.
  - Да, бай-сойра Бринна, вы правы, конечно же. Думаю, можно будет мягко намекнуть девочке, что она подросла - следовательно, её магические силы также увеличились. Кажется, ей нравится лечить людей...
  - Именно так, - подтвердила столичная жрица и вздохнула: - Иногда я жалею, что в девочке нет ни капли крови соэйрани. Будь она одной из нас... Или если бы могли иметь общее потомство с коренными обитателями Онодора, многие наши проблемы были бы решены.
  - Да, бай-сойра, очень жаль, что такой талант придётся погубить своими руками. Подумать только, сколько пользы могла бы принести та же Дийра, если бы мы смогли контролировать её силы после взросления!
  - То-то и оно, что даже безобидный целитель становится совершенно неуправляемым. И опасным, - подчеркнула Бринна многозначительным тоном, а Дийра недоумённо захлопала глазами в своём уголке за книжными полками. Чем может быть опасен один-единственный маг вроде неё?.. - Вначале мы пробовали... сохранять дар и контролировать, но вышло только хуже, ты знаешь. В Онодориан стала возвращаться естественная магия, и эти, из-за Перешейка, едва не вырвались. Тогда-то этот материк и лишился ещё четверти от оставшейся территории и получил укороченное название в память об этом событии... Нам едва удалось удержать Незримый Купол, и какой ценой!
  Воцарилось молчание, прерываемое шелестом каких-то бумаг - очевидно, принесённых сойрами с собой.
  Дийра, прикусив губу и наморщив лоб - так почему-то легче думалось - пыталась понять, о чём идёт речь. Что ещё за ʺкуполʺ, о котором Бринна говорила так весомо? За Перешейком жили нелюди - эльфы, орки и гномы, которые почитались ʺнечистымиʺ и неугодными богам. Если сойры держат какое-то заклинание, мешающее проходить из-за Перешейка сюда, на Онодор, то при чём здесь маги, вошедшие в полную силу? Они что, могут как-то уничтожить это заклинание?.. Но как, непонятно. И что это за естественная магия, о которой упомянула жрица? Та самая, которую может видеть Дийра? Тогда получается, что магическая энергия, заключённая в кристаллы, ʺнеестественнаяʺ, неправильная. Но зато сойры могут такой пользоваться... Тут было о чём поразмыслить.
  Только девочке не верилось, что какой-то один маг может быть настолько опасен. Конечно, бывает, что одна крошечная дырочка превращается в огромную течь, из-за которой тонет корабль, но Молящие о Забвении тоже не глупцы. Подобное они бы предусмотрели. Да и неужели за такое долгое время никто из юных магов не сумел обмануть служителей Забывчивых и сохранить магию? Не может же быть, что Дийра одна такая. Или и правда, желать-то можно сколько угодно, но сойр не перехитрить, и все уловки ʺсиротокʺ они изучили давным-давно?..
  
  
  
ГЛАВА 6
  Тело Дийры взрослело, и магических сил тоже прибавилось, тут сойры были правы. Девочка могла бы заряжать и четыре кристалла в день, но не рисковала привлекать к себе излишнее внимание. Достаточно и того, что Бринна пристально следила за её успехами и, пожалуй, числилась покровительницей Дийры. Это было лестно, но популярности среди воспитанниц пансиона не прибавляло. К Дийре относились с настороженностью, с завистью, и даже Тарма в последнее время как-то отдалилась. Юная целительница оказалась в некоторой изоляции, но одиночество не тяготило. Интересных занятий было много, а ещё эксперименты с собственной магией не давали скучать.
  Поскольку магических сил хватало, Дийра потихоньку попробовала изменять собственный организм. Серьёзного вмешательства она опасалась, но по мелочи можно было и рискнуть. Например, Дийра без сожаления избавилась от неожиданно высыпавших ʺподростковыхʺ прыщей на лице (да так удачно, что и впоследствии у неё никогда подобных проблем даже не возникало). Улучшила скверное самочувствие в ʺлунныеʺ дни. Свела парочку бородавок на руках и ликвидировала некрасивое, по её мнению, родимое пятно на спине под лопаткой, хорошо видимое в зеркале.
  У Тармы, кстати, тоже появились прыщики, и Дийра решила, что может попробовать помочь целебным отваром. Она аккуратно ʺпереправилаʺ сгусток целебной магии в стакан с зельем, проследив, чтобы он полностью ʺрастворилсяʺ и не был заметен магическим зрением. В зелёный искрящийся комочек Дийра вложила свою просьбу-приказ очистить кожу Тармы, и магия послушалась. Подружке же Дийра сказала, что собрала специально для неё особые целебные травки, не уточняя, что дополнила их действие магией. Зелье помогло замечательно, прыщики исчезли за три дня, и Тарма, звонко чмокнув подругу в щёчку, заявила, что она самая лучшая. Отныне Тарма всегда была ласкова и приветлива, только Ди уже не спешила доверять и привязываться. Вэй была куда искреннее, а Тарма... что ж, её просто надо принимать такой, как она есть.
  Постепенно, расхрабрившись и поверив, что сойры не способны заметить ʺрастворённуюʺ в зельях магию, Дийра стала лечить воспитанниц пансиона от разных хворей. Её зелья очень ценились, да и сойры были довольны: не приходилось тратить драгоценные кристаллы на заболевших девочек. Дийра начала считаться умелой травницей, а её столичная покровительница присылала семена различных лекарственных растений и готовые сушёные смеси, чтобы Дийра продолжала свои опыты по составлению зелий. Растения Дийры росли, разумеется, лучше всех: девочка и тут слегка улучшала их рост собственной магией. Совсем незаметно, чтобы та же глазастая Бринна ничего не заподозрила, но растениям хватало. Наставницы хвалили девочку и говорили, что у неё ʺлёгкая рукаʺ, а Дийра лишь скромно улыбалась.
  Цветные стекляшки дней замелькали одна за другой, как в детской игрушке, выдавая всё новые прихотливые узоры. То нужно было срочно вылечить сразу десять младших девчонок, заразившихся друг от дружки опасной детской хворью. То уговорить расти здесь, на севере, восхитительное, но теплолюбивое южное растение, остро напомнившее Дийре о доме и об отце. То придумать, как без кристалла, одними припарками и зельями, ускорить срастание костей при очень сложном переломе: одна из наставниц ʺкоричневыхʺ попала под магомобиль, и защитные чары почему-то не сработали. Как предположила девочка, наставница вдобавок чем-то провинилась перед бай-сойрой, поэтому Бринна в качестве наказания отдала её Дийре ʺна опытыʺ. В будущем той наставнице лишь предстояло заслужить право на лечение ноги зелёным кристаллом, а пока она лежала в лазарете и капризничала, ворча, что припарки Дийры не помогают, а зелья - омерзительны на вкус.
  Из таких мелких и крупных, волнительных и не очень событий и состояла теперешняя жизнь Дийры. Это был один из самых мирных и уютных периодов, но Дийра, разумеется, тогда этого знать не могла.
  Время текло, то неспешно, то словно бы убыстряя ход, но решить главную проблему Дийре пока не удавалось. Идею, как ни забавно, пожалуй, подала бай-сойра, а точнее, её действия спровоцировали целую цепочку событий, протянувшихся в сокрытое ото всех туманное будущее.
  Дийре было примерно пятнадцать с половиной. Девушка подросла, её бёдра и грудки чуть округлились, хотя та же фигуристая Тарма, хоть и была младше, смотрелась куда роскошнее. Впрочем, Дийра тоже выглядела неплохо, как она сама с усмешкой признавала. Всё равно в женском пансионе поклонников мужского пола не отыскать, а странноватые и оценивающие взгляды иных старших воспитанниц она игнорировала, не интересуясь. Дийру чуть огорчал собственный длинноватый носик, зато огромные тёмные глаза радовали, да и чёрные блестящие волосы были предметом её особенной гордости. Дийра носила их распущенными, но просила стричь покороче, чтобы они едва доходили до плеч. Одно время такие стрижки были в столице очень модными, и Дийре понравилась одна, увиденная в старом номере ʺВестника придворной модыʺ. Ну и пусть теперь в моде снова длинные волосы и затейливые причёски, Дийре было удобнее с короткими волосами. К тому же она видела, что такая причёска ей идёт.
  Как-то, в один из своих приездов Бринна внимательно оглядела девушку с ног до головы и заметила, улыбнувшись с каким-то тайным смыслом и пряча лукавый взгляд под своими великолепными густыми ресницами:
  - А ты уже совсем большая, милая. Думаю, тебе пора тебе попробовать на вкус взрослую жизнь... если решишься, конечно. Я ни в коем случае тебя не принуждаю, но если согласишься, то у нас намечается та-а-акой интересный эксперимент!..
  - Соглашусь на что, бай-сойра? - Дийра чуть встревожилась, но не сильно. Бринне она до определённой степени доверяла и понимала, что та не причинит вреда своей любимой... коровке, собачке или игрушке, если угодно.
  - Как ты смотришь на то, что познать мужчину? - мило улыбнулась жрица.
  Дийра поперхнулась и сделала вид, что смутилась, хотя на самом деле просто сильно удивилась. Она давно заметила, что ей, как и многим целителям, свойственен некоторый здоровый цинизм в отношении человеческого тела и его потребностей. Эту сторону жизни Дийра, разумеется, изучала лишь по книгам, что присылала ей сама Бринна, но опробовать знания на практике - это... неожиданно.
  Бай-сойра снисходительно посоветовала воспитаннице не стесняться - мол, здесь нет ничего непристойного, а наоборот, всё естественно, ведь кому, как не целительнице, знать о том, что нужно здоровому молодому телу. Жрица заверила, что всё будет организовано на высшем уровне, партнёр будет опытный, деликатный и симпатичный, а неприятных последствий Дийра и сама сумеет избежать.
  - А... в чём эксперимент, бай-сойра? - с притворной робостью спросила девушка.
  Столичная жрица довольно усмехнулась и потрепала Ди по щеке.
  - Так и знала, что ты заинтересуешься, ты в этом очень похожа на меня. - Даже если и так, то бай-сойра ставила разные эксперименты ради чисто научного интереса, а Дийра - чтобы выжить и сохранить себя. Но об этом девушка, естественно, сообщать не стала, а Бринна продолжила: - Знаешь, мне представляется, что первый любовный опыт, особенно положительный, должен спровоцировать выброс магической энергии. Поэтому мы навесим на тебя пару десятков пустых кристаллов, ну а если даже ты их не зарядишь, то ничего страшного, милая. Тебе не нужно будет делать что-то особенное, просто постараться расслабиться и получить удовольствие, понимаешь? Вот поэтому ты можешь быть уверена, что мы подыщем тебе лучшего партнёра из возможных, об этом уж я позабочусь. Я на тебя не давлю, но ты хорошенько подумай и дай мне ответ, договорились? Я пробуду в пансионе до вечера, так что если решишься, сообщи мне. А пока можешь быть свободна, Дийра.
  Сделав книксен, девушка отправилась в свою комнату. Похоже, бай-сойра даже и не сомневалась в согласии воспитанницы, хотя сама она восторгаться предложенным не спешила. Однако и отторжения это не вызвало. Вот Вэй - та бы точно возмутилась из-за бесцеремонности ʺсвятошиʺ, а Тарма - из-за ʺнепристойностиʺ и ʺнеромантичностиʺ предложения. Дийре же тот самый здоровый целительский цинизм советовал ответить согласием. Если отбросить всякую романтическую чепуху, которой обычно забиты головы молодых девчонок, даже ʺзабытых сиротокʺ, которым на счастливое замужество и вовсе рассчитывать не приходилось, то получалось, что предложение Бринны, как минимум, выгодное для обеих сторон.
  За стенами пансиона заботливого и благородного мужчину, который вдруг да и воспылает волшебной страстью к бывшей магессе, ожидать не стоило. Не будет такого, скорее-то всего... А будет, как цинично говорила Вэй, какой-нибудь толстый и старый хозяин - ну или там муж хозяйки - который возьмёт что захочет, не спрашивая согласия ʺсироткиʺ. Такого Дийра для себя не хотела, тем более в первый раз. Лучше уж так, как предложила Бринна - красиво, с деликатным и опытным партнёром, который в первую очередь позаботится об удовольствии девушки. В конце концов, ему ведь за это заплатят: наверняка Бринна пришлёт ʺнаёмного любовникаʺ из тех, чьими услугами пользуются сами Молящие о Забвении.
  В общем, поразмыслив, Дийра отправилась к жрице и сообщила о своём согласии. Через пятерик, ближе к вечеру Дийру пригласили в личные покои директрисы, которые Раминия предоставила в распоряжение девушки и её ʺподаркаʺ, присланного бай-сойрой из Майдири. Для начала Дийру вымыли, одели, причесали и надушили две прислужницы, тоже прибывшие по приказу Бринны. На руки девушки от запястий до плеч прикрепили связки пустых кристаллов, а после проводили в спальню и пожелали приятно провести время.
  ʺПодарокʺ оказался довольно молодым, едва ли старше двадцати пяти, хотя действительно очень, очень умелым, насколько могла судить Дийра. Стройный и очень высокий, скуластый и остроносый, со светло-каштановыми кудрями, с весёлым нахальным взглядом, он был весьма обаятельным, хоть и не безупречным красавчиком из ʺВестника придворной модыʺ. Дийра сначала нервничала и стеснялась, потом успокоилась: любовник, представившийся как Унгор, был нежен и ненавязчив, но сумел быстро избавить девушку от смущения. И кристаллы им не помешали...
  Кстати, в момент любовной игры Ди ничего вокруг не замечала, но все до единого кристаллы оказались заполненными. Удовольствие Дийра получила, и потом не раз вспоминала Унгора добрым словом. Как ни крути, а с первым мужчиной ей повезло, пусть даже его услуги были купленными. Он ни разу не дал понять, что просто отрабатывает полученную плату, но действовал так, что девушка чувствовала себя желанной и драгоценной. Профессионал высокого уровня, что и говорить.
  Наутро, проснувшись, Дийра обнаружила лишь давешних прислужниц, деловито прибиравшихся в покоях Раминии. Унгор пропал бесследно, будто ночной призрак, хотя Ди не стремилась... продолжать знакомство, да и её желания тут ничего не решали. Прислужницы велели девушке быстро привести себя в порядок, и меньше чем через одну пятую часа появилась бай-сойра.
  Бринна ласково и чуть снисходительно потрепала подопечную по щеке, как она частенько делала, и словно бы мимоходом осведомилась, понравился ли Дийре ʺподарокʺ. Ди постаралась изобразить смущение и пролепетала, запинаясь, что да, всё просто прекрасно и она так благодарна своей покровительнице, так благодарна!.. Про себя же подумала, что столько заполненных кристаллов, которые смогут кого-то исцелить, это в любом случае хороший обмен. Никто внакладе не остался...
  Глаза Бринны хищно сверкали в предвкушении, девушка уже давно научилась подмечать это в жрице. Хоть та и старалась выглядеть доброй и великодушной покровительницей бедной ʺсироткиʺ, пряча под густыми ресницами жадные взгляды, но Ди не была такой наивной, как это представлялось Бринне. Так жрица смотрела, когда получала от воспитанницы что-то особенно ценное по части магии. Девушка, конечно, не могла знать всего, но цели Бринны были явно далеко идущими. Это не просто желание получить от ʺдойной коровкиʺ побольше заряженных кристаллов. Раз у сойр имелись проблемы с магией, то Бринна, похоже, была одной из тех, кто работал над решением этой масштабной задачи. Молящие о Забвении хотели получить назад своё могущество, чтобы не зависеть от юных магов и заряженных ими кристаллов, это было понятно. Ещё они почему-то не могли контролировать вошедших в полную силу магов, но, ясное дело, очень бы хотели, тут и гадать нечего.
  Бринна с очень довольным видом поглаживала пальцами кристаллы и хвалила девушку, сказав, что они получились особенно мощными.
  - Как жаль, что девушка становится женщиной лишь единожды, - тонко улыбнулась Бринна. - Но какой всплеск магии, я в восхищении! Никогда не видела подобного. Эксперимент получился удачным, милая, ты не находишь? Увы, девственность обратно ʺне вырастишьʺ и дубликат не сделаешь... а иначе ты, как увлечённый своим делом целитель, тоже не отказалась бы повторить, Дийра?
  Бай-сойра первая же рассмеялась над собственной шуткой, а девушка старательно следовала её примеру. Впрочем, Бринна тут же намекнула, что повторение вполне возможно... в качестве поощрения за прилежность в зарядке кристаллов, и Дийра благодарно заулыбалась, ибо именно этого от неё и ожидали.
  Но мозг уже уцепился за случайные, несерьёзные слова жрицы. ʺНе вырастишьʺ... ʺдубликатʺ... А что, если в этом и есть её единственный шанс? Не в восстановлении девственности, разумеется. Но Дийра ведь - сильный маг, она может ʺвыраститьʺ что-то вроде условного кармана и спрятать в нём свои воспоминания... или копии воспоминаний, быть может?..
  Крепко задумавшись, девушка не услышала очередной реплики Бринны, так что покровительнице пришлось несколько раз окликнуть Дийру. Впрочем, жрица лишь снисходительно пошутила насчёт приятных ночных занятий магией и отпустила девушку отдыхать, приказав в ближайшие два дня не думать ни о каких кристаллах.
  Охотно воспользовавшись разрешением, Ди заняла это время обдумыванием пока ещё смутного плана. Прятать не сами воспоминания, но их копии... и как это Дийра раньше не догадалась? Никакого блока в памяти, способного насторожить наставниц, не понадобится вовсе. Просто чуть ʺраздвинутьʺ границы собственной памяти и создать небольшой, незаметный ʺкарманʺ, затерянный среди множества запомнившихся моментов жизни. Только для этого необходимо приналечь на ментальную магию, ведь ʺкарманʺ - не физический, так что целительство здесь не поможет. Да и научиться делать копии воспоминаний очень сложно, Дийра вообще не была уверена, что у неё получится.
  Девушка крепко прикусила губу, не замечая солоноватого привкуса выступившей из ранки крови, и ожесточённо потёрла привычно нахмуренный лоб. Допустим, получилось сделать копии... и что? Воспоминания ей сотрут, но необходимо каким-то образом получить доступ к скрытым копиям. Следовательно, ʺкарманʺ должен быть временным, саморазрушающимся через какое-то время. Скажем, примерно через пятерик после выхода из пансиона или даже через два, для верности - если вдруг сойры будут первое время присматривать за бывшей воспитанницей... а ведь они могут.
  Но это всего полдела, ведь ещё Ди очень хотела бы сохранить собственную магию. Правда, шансов на это, скорее всего, не имелось. Раз сойрам почему-то так нежелательны свободные, независимые от них совершеннолетние маги, то жрицы сделают всё, чтобы лишить Дийру возможности пользоваться силой. Если бы найти возможность оставить хоть тончайшую ʺструйкуʺ магической силы, она бы со временем, наверное, превратилась обратно в мощный поток. Да пусть и не мощный, лишь бы вообще был!..
  Надо научиться понимать, как маг вообще пользуется силой, решила девушка. Себя со стороны она не видела, а в пансионе больше не было того, кто умел бы, подобно Вэй, не только заряжать кристаллы, но и что-то сверх того. Может, попробовать создать некое магическое зеркало, в котором будет ʺотражатьсяʺ она сама и её действия?.. Легче сказать, чем сделать. У Дийры так ничего и не вышло, хотя попыток она сделала множество. В обычном зеркале её действия, кстати, не отражались, даже когда девушка переходила на магическое зрение.
  Тогда она задумала попробовать сотворить нечто вроде своего магического двойника, нематериального ʺдухаʺ, с помощью которого Ди могла бы увидеть со стороны, что происходит в тот момент, когда она использует силу. Однажды даже получилось, но совсем чуть-чуть: удерживать двойника и одновременно колдовать оказалось невероятно тяжело. Раздвоенность сознания вызвала жесточайшую головную боль, а потом Дийра банально потеряла сознание от перерасхода сил.
  Очнулась она в лазарете, под негромкий разговор директрисы и бай-сойры, очевидно, встревожившейся внезапным обмороком своей ценной подопытной и не поленившейся тут же примчаться в пансион для проверки. К счастью, Дийра не успела открыть глаза и как-то выдать себя, а после затаилась, напряжённо слушая двух Молящих о Забвении.
  - Она приходит в себя? Дийра!.. Нет, простите, мне показалось...
  - Раминия, чем она сегодня занималась? Случилось что-то особенное? - спрашивала жрица резким, неприятным, колючим тоном, прорезавшимся у неё в моменты крайнего недовольства окружающими. - Вспомни точно!
  - Всё было как обычно, бай-сойра, - недоумённо, но совершенно спокойно отвечала директриса, явно не чувствовавшая за собой никакой вины, что и неудивительно. - Девушка обедала с прочими воспитанницами, они болтали и хихикали, обсуждали новые фасоны платьев... как всегда. На то они и девчонки. Потом Дийра отправилась к себе, заряжать очередной кристалл. А вечером её нашли лежащей без сознания - хватились, когда она не вышла к ужину.
  - Кристалл заряжен, - недовольно подтвердила Бринна. - Не понимаю, ведь не произошло ничего особенного. Откуда такое жесточайшее магическое истощение?
  - Надо осторожно расспросить саму девочку...
  - Да уж без тебя догадаюсь! - немилостиво рявкнула жрица, но тут же смягчила тон: - Ладно, извини, я зря на тебя сердилась. Похоже, у девчонки произошёл спонтанный выброс энергии. Так порой случается, особенно у тех, кто близок к совершеннолетию. Она сильный маг, так что ничего удивительного.
  - А если она войдёт в полную силу до того, как мы успеем... принять меры?
  - Вот ты и следи, чтобы не вошла. Если что, мгновенно вызывай меня, Раминия. А девчонку - сразу же в лабораторию под купол, иначе вы её не удержите. И желательно усыпить, заряда твоего браслета вполне достаточно.
  - Да, бай-сойра, я буду следить, - так серьёзно пообещала директриса, что Дийре сделалось очень неуютно.
  Что заподозрили жрицы? Получается, у почти взрослых магов сила может проснуться ещё до наступления совершеннолетия? Этого Ди совсем не хотела: подобное сильно осложнило бы её задачу. Надо впредь быть осторожнее и не пытаться "раздваивать сознаниеʺ. Раз ей стало так плохо после создания магического двойника, значит, этот путь не годится. Да и увидеть получилось совсем мало: смутные, расплывчатые, светящиеся зелёным потоки, исходящие откуда-то изнутри самой Дийры и формирующиеся в искрящийся шар, который девушка и пыталась создать в тот момент - вот и вся выгода.
  - Раминия, я надеюсь на тебя, - веско сообщила Бринна и заметила озабоченно: - Надо быстрее заканчивать с этим артефактом. Вдруг и на самом деле она войдёт в полную силу раньше срока... Было бы обидно загубить такой многообещающий проект.
  - Вы надеетесь на успех, бай-сойра?
  - Мы все надеемся, - подчеркнула жрица и добавила насмешливо: - Моли всех пятерых Забывчивых, девочка, чтобы они не вспомнили о нас в самый неподходящий момент.
  Директриса издала слабый смешок и принялась хлопотать вокруг Дийры, пытаясь привести девушку в сознание: Бринна сказала, что той пора бы прийти в себя. Ди вынужденно ʺочнуласьʺ и изобразила полное непонимание ситуации. Впрочем, Бринна особенно не расспрашивала девушку, уже решив для себя, что знает причину произошедшего.
  Через несколько дней зачастившая в пансион бай-сойра подкинула подопечной новую интересную задачку. После обычных расспросов об ученических успехах и обсуждения рецептов новых зелий (что не на шутку увлекло не только девушку, но и, кажется, её покровительницу) Бринна внезапно спросила, не желает ли Дийра ненадолго вернуться к ментальной магии.
  Дийра мгновенно насторожилась, но жрица тут же успокоила:
  - Только если ты сама захочешь, милая. Мне интересно, сумеем ли мы помочь одному несчастному. Видишь ли, те кристаллы, что ты зарядила во время любовной игры, получились необычайно мощными... хотя я тебе об этом уже говорила.
  - Да-да, я помню, бай-сойра. Я рада, что смогла оказаться полезной, - тоном хорошей девочки ответила Дийра и несмело улыбнулась, приподняв уголки губ и выражая заинтересованность словами покровительницы.
  - Так вот, твои кристаллы помогут спасти немало людей, и это прекрасно. Но нашим артефакторам вдобавок удалось создать нечто особенное. Это пояс, который поможет излечить от безумия человека, чья болезнь считается безнадёжной. Только представь, этот несчастный - а он ещё совсем молод - до конца своей жизни обречён прозябать. Он не живёт и не умирает, и его близкие мучаются ещё сильнее.
  Девушка содрогнулась. Говорила сейчас жрица о каком-то конкретном человеке или просто придумала это, чтобы повлиять на воспитанницу, всё равно. Жизнь любого безумца казалась Дийре непрекращающимся кошмаром. Уж лучше смерть, чем сумасшествие!.. Наверное.
  Зелёные кристаллы могли излечить физическую немощь, но болезни разума были им неподвластны. Фиолетовые же кристаллы тоже не могли полностью исцелить, лишь заставить это затмение разума рассеяться ненадолго. В самых тяжёлых случаях они не помогали вообще, так что слова жрицы не на шутку заинтересовали девушку. В самом деле, если сойры придумали некий артефакт, исцеляющий от безумия, это же неслыханный успех!
  - Именно так, - подтвердила Бринна, когда Дийра сказала об этом вслух. - Правда, всё это пока лишь теория, милая, а чтобы она подтвердилась практикой, нам требуется твоя помощь. В поясе-артефакте соединена ментальная и целительская магия, только так можно будет полностью исцелить человека, надевшего его. Зелёные кристаллы - те самые, заряженные тобой. И наш артефактор, уважаемый бай-сойро Ойливир, предположил, что для лучшей эффективности нам требуются фиолетовые кристаллы, заряженные тем же магом, понимаешь? К счастью, ты способна на это, так что я решила предложить тебе поучаствовать. Дийрана, это, без преувеличения, грандиозный проект!
  Прозвучало очень искренне и взволнованно. Получается, об этом артефакте говорила Бринна, когда Дийра очнулась от обморока, и его называла ʺмногообещающим проектомʺ. Это нечто крайне важное, что жрица принимает близко к сердцу: у неё даже голос тогда звенел от сдерживаемого волнения. Артефакт, соединяющий в себе зелёные и фиолетовые кристаллы... Интересно, неужели никто раньше не додумался лечить безумие подобным образом? Или причина в личности мага, заряжающего кристаллы? Бринна ведь называла дар Дийры одним из самых сильных, виденных ею... Те, ʺлюбовныеʺ зелёные камешки в самом деле излучали невиданную мощь. Скорее всего, для необычного артефакта и требуются особенные кристаллы, а их не от всякого мага получишь, поэтому сойры и вцепились так в Ди.
  Причин отказывать Бринне девушка не видела, так что послушно согласилась зарядить несколько фиолетовых кристаллов. Жрица подчеркнула, что ей нужны пять особенно сильных, так что пусть Дийра постарается... Заботливо выспросив, как именно воспитанница предпочла бы это проделать и не добившись внятного ответа, Бринна в итоге постановила, что лучше всего будет попробовать расслабляющий массаж с ароматическими маслами, и прислала сразу двоих умелых массажисток. Обе были слишком высокими для женщин, хмурыми и неразговорчивыми, но их сильные руки творили настоящие чудеса. Дийра действительно сумела расслабиться, замечательно отдохнуть и почти незаметно для себя зарядить большой фиолетовый кристалл.
  Со смешком Дийра подумала, что Кайлане точно стоило бы попробовать подобный метод. В конце концов, он оказался куда эффективней хлыстика. Кстати, отбывшую своё наказание Кайлану, к тому времени едва волочившую ноги от старческой дряхлости, однажды увезли из пансиона навсегда. Обратно она не вернулась, а спрашивать о её судьбе Дийре не захотелось.
  Через пару дней расслабляющий массаж, уютный полумрак, тихая музыка и обволакивающий запах дорогих масел повторились с тем же успехом. После это проделали снова, давая Дийре отдохнуть два-три дня, так что в итоге у Бринны оказалось пять фиолетовых кристаллов - как она сказала, великолепного качества. Дийре было интересно, сыграло ли тут роль то, что она тайком развивала свои магические способности, или это сработал ʺмедово-сахарныйʺ метод бай-сойры, но проверить всё равно не представлялось возможным. Наверное, причиной было и то, и другое.
  
  
  
ГЛАВА 7
  О поясе-артефакте Бринна коротко сообщила, что вещь получилась замечательной, и скоро, мол, её проверят в действии. Больше Дийре ничего не сказали, а сама она не расспрашивала, поглощённая собственными проблемами.
  Время безжалостно мчалось, равнодушное и глухое к чужим горестям и радостям. Его не попросишь остановиться или умерить свой бег... а жаль. Дийра не отказалась бы получить больше времени, которое, казалось, будто нарочно заскользило с бешеной скоростью по цепочкам дней, соединяющихся в пятерики и целые сезоны.
  Магия... Дийра, кажется, настолько сроднилась с ней, что уже не представляла себе жизни без возможности пользоваться своей силой. Это же всё равно что лишиться одного из органов чувств... или даже больше - части себя, не самой худшей, кстати. Ди боялась себе в этом признаваться, но частенько ей казалось, что помнить о магии, лишившись её, пожалуй, гораздо хуже, чем вместе с ней потерять и воспоминания. Это точно будет намного больнее забвения.
  Что делает мага - магом? Способность преобразовывать некую энергию, ʺразлитуюʺ по миру. Составляющую часть этого мира. Чужаки-сойры не были способны пользоваться тем, что являлось частью Онодора, и вдобавок как-то исказили свободное течение магической энергии. Как же сохранить, укрыть в себе эту тёплую, искрящуюся, словно бы ласково покалывающую изнутри силу, так охотно и доверчиво отзывающуюся на призыв своей хозяйки?..
  В конце концов Дийра решила, что попытается оставить себе ʺручеёкʺ магии прямо во время обряда, если это вообще возможно. Ведь поток магии не сожмёшь в маленький комочек и не укроешь от недобрых глаз, как это можно было проделать с воспоминаниями. По крайней мере, Дийра не представляла, как могла бы осуществить нечто подобное. Ей не хватало знаний, умений и, конечно, опытного наставника. Она могла только сопротивляться и надеяться, что её родная магия окажется сильнее, чем заёмная - у сойр. В конце концов, что ей ещё оставалось? Рецепта, как сохранить магию, Молящие о Забвении не припасли...
  
  
  В последний пятерик перед шестнадцатым днём рождения Дийра носилась по пансиону как хлопотливая белка, напоминая Вэй своей неуёмной активностью. Она хваталась за любое дело - за уроки, за книжки, за кристаллы и зелья, лишь бы не считать дни и часы до пугающего её Обряда Очищения.
  Бай-сойра, не то из деликатности, не то по каким-то особым соображениям, обращалась с воспитанницей как обычно, если не считать того, что появлялась в пансионе Благого Забвения едва ли не каждый день. Иногда Бринна привозила с собой коллег - и даже мужчин-сойро, которым по негласному обычаю не полагалось появляться в пансионе для девочек-магов. Они все что-то обсуждали на собственном языке и иногда снисходили до вопросов самой Дийре, которой казалось, что её ответы на самом деле никого не волнуют. Зачем надо было на неё смотреть, Дийра не понимала, но подозревала, что истинной целью приезда Молящих была подготовка лаборатории в ʺчёрномʺ корпусе к обряду.
  За Ди почему-то пришли не накануне совершеннолетия, а на день раньше. Девушку разбудили на рассвете вошедшие к ней в комнату Раминия и Бринна, непривычно хмурые и серьёзные. Бринна не улыбнулась, как обычно, не потрепала подопечную по щеке, а сухо и резко приказала одеваться. Зачем-то подвела к окну, пристально вглядываясь в глаза. Дийре хотелось поёжиться от этого колючего взгляда, но она заставляла себя стоять спокойно, хотя страх чуть ли не выкручивал внутренности. Неужели всё?.. Но почему так рано?
  - Собери вещи, Дийрана, сюда ты уже не вернёшься, - подтвердила жрица её опасения. - Прощайся с этим отрезком своей жизни. Если тебе интересно, отныне ты до конца дней станешь зваться Дийрой Мейрао и получишь документы на это имя. Оно лучше подходит для простолюдинки, чем твоё прежнее. Если только... хотя об этом чуть позже.
  Ди торопливо собирала вещи, стараясь не паниковать. В общем-то, она уже заранее уложила свои немногочисленные пожитки в один из двух подаренных бай-сойрой дорожных сундучков, оставалось только добавить туда кое-что из личных вещей и одежды. Новость не слишком понравилась, но спорить было бесполезно. Её не спрашивали, просто проинформировали о принятом решении. Хорошо хоть, только фамилию изменили, не само имя. Дийраной со времени появления в пансионе её всё равно называли лишь изредка, а теперь и вовсе перестанут. ʺДийраʺ девушку вполне устраивала, а к фамилии она ещё успеет привыкнуть.
  - Я могу взять книги, которые вы мне дарили, бай-сойра? - спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получилось плоховато, но присутствующим не было до этого дела.
  - Ну разумеется, Дийра, о чём речь! Они твои, - сказала Бринна, приподняв брови. - Вещи проверят, и они будут ждать тебя на выходе из пансиона.
  Тогда с собой придётся брать и второй сундучок. Книги, конечно, большая ценность, с ними Дийра ни за что не рассталась бы добровольно, но как же она всё это потащит там, на воле? Впрочем, это пока не самая главная её проблема...
  Дийра напоследок прошлась взглядом по комнате, бывшей её настоящим домом в последние годы, и нервно улыбнулась, пытаясь подбодрить саму себя. За дверью обнаружились четверо прислужниц, которые немедленно окружили Дийру и повели вслед за Бринной и директрисой, энергично зашагавших в сторону корпуса ʺчёрнойʺ группы.
  Мысли тоже носились испуганными белками, перескакивая с одного на другое, а взгляд отмечал всякую малозначащую ерунду. Бринна сегодня оделась совсем просто, в тёмно-серое закрытое платье без украшений, и причёска - заурядный пучок на затылке, никаких затейливых каскадов. Воспитанницы, попадавшиеся на пути, смотрели кто как: Дийре доставались и испуганные взгляды, и жалостливые, и любопытно-снисходительные, и даже откровенно злорадные от тех, кто завидовал девушке за её особое положение в пансионе. А Дийре совсем не требовался эскорт из четырёх надсмотрщиц, ведь сопротивляться она собиралась начать гораздо позже, не по дороге же!.. Глупо было бы, если бы её притащили волоком в лаборатории и насторожились заранее. Пусть лучше думают, что девушка по-прежнему тиха, послушна и даже не думает противостоять могущественным сойрам. Хотя, скорее всего, Бринна всерьёз так и не думала, просто решила исключить малейшую случайность...
  А весна в этом году была ранняя, снег давно растаял, и день сегодня, похоже, будет тёплым и солнечным, как в конце сезона... Дийра до отказа наполнила лёгкие холодным свежим воздухом и вошла в открытую дверь, впервые переступив порог жутковатого ʺчёрногоʺ корпуса. Внутри было сумрачно, уныло и серо, а ещё - остро пахло безнадёжностью и отчаянием. Или Дийре так показалось, ведь по-иному в подобном месте и быть не могло.
  Дальше были однообразные коридоры, лестница, ведущая вниз, а после - очень ярко освещённое большое помещение с какими-то непонятными приспособлениями. Назначение одного из них, впрочем, легко угадывалось, и у Ди задрожали коленки, так что одна из прислужниц подтолкнула девушку в спину, побуждая идти дальше.
  В центре комнаты стоял большой, добела выскобленный дощатый стол с ремнями. К таким иногда привязывали больных, когда нужно было их обездвижить, и Дийра не сомневалась, что стол сейчас приготовлен именно для неё.
  Бринна подошла, взяла девушку за подбородок жёсткими сухими пальцами, вгляделась пристально. Её глаза сейчас смотрели холодно и напоминали виденное Дийрой лишь на картинках зеленовато-льдистое северное море.
  - Так-так, милая, а вот теперь все игры закончились, - чуть задумчиво и даже как будто отстранённо сообщила бай-сойра, но Дийра знала её слишком хорошо, чтобы понимать: в жрице под внешним напускным спокойствием прямо-таки бурлят азарт и предвкушение. - Сейчас ты без возражений дашь надеть на себя артефакт, смиряющий твою магию. Если всё пойдёт как должно, хорошо от этого будет нам всем, в том числе и тебе, подчёркиваю. Этот, хм, "ошейникʺ не сильно тебя стеснит, и ты будешь вести почти прежнюю жизнь, разве что маленьких радостей и удовольствий у тебя станет гораздо больше. Ты девочка умная, сообразишь, что жить у нас в сытости и довольстве гораздо лучше, чем влачить жалкое, полунищее существование обычной ʺсироткиʺ. Я верю, что ты не станешь поступать глупо, милая, и учти, твоё хорошее поведение всегда будет вознаграждаться.
  Артефакт!.. Тот самый пояс, камни для которого она заряжала сама!.. Подтверждая её догадку, одна из низших служительниц Забывчивых принесла широкий кожаный пояс, щедро усыпанный фиолетовыми и зелёными кристаллами. Дийра задохнулась от возмущения, понимая, как её провели. Выходит, она добровольно помогала делать для себя этот... ошейник, как выразилась Бринна. Вот тебе и несчастный безумец...
  Это понятно, сойры хотят получить взрослого, полностью подконтрольного им мага, и Дийру сочли достойной таких усилий. Им нужна её сила и её покорность, но этого они никогда не получат!.. Дийра опустила ресницы, пряча под ними гнев и ненависть, и привычно пробормотала:
  - Да, бай-сойра, как скажете.
  Глупо сопротивляться прямо сейчас, ведь пояс на неё всё равно наденут, так или иначе. Надо приберечь силы для настоящей борьбы, а она возможна только на магическом уровне. Физически сойры намного сильнее, но у них нет собственной магии, и в этом единственная надежда Дийры.
  - Раздевайся полностью! Артефакт должен касаться кожи, а нам будет удобнее работать.
  Давясь собственной злостью, Дийра подчинилась. В лабораторию постоянно приходили всё новые Молящие, в том числе и мужчины, поэтому этот приказ Бринны получился особенно унизительным. Дийра не стеснялась своей наготы и ещё менее - чужой, ведь как целитель она давно привыкла к виду обнажённого человеческого тела, но отсутствие одежды будто лишало девушку дополнительного слоя защиты и делало её уязвимее. Она ни на кого не смотрела, чтобы не выдать собственные чувства, хотя подозревала, что её злость и страх тайной для жрицы не являются. Но ту подобное лишь забавляло - пока не шло вразрез с её намерениями.
  Бай-сойра собственноручно застегнула тяжёлый пояс на талии Дийры и велела:
  - Ложись на стол.
  Обнажённые лопатки коснулись чисто выскобленных, неожиданно тепловатых досок стола. Хотя Дийру всё равно так и тянуло поёжиться, особенно когда её привязывали. Но этого удовольствия она собравшимся не доставит! Показать свой страх - это ещё унизительнее, чем лежать перед ними всеми распяленной на столе и ждать, когда с ней сотворят очередную подлость, какие сойры привыкли творить совершенно безнаказанно.
  - Активировать купол! - Голос Бринны прозвучал особенно резко, выдавая её волнение.
  Дийра увидела, как над столом возникла чуть дрожащая мутноватая плёнка.
  - Ойливир, Раминия, сюда! Начинаем инициацию. Сделайте надрезы на её ладонях и вложите кристаллы.
  Ладони обожгло болью: жрецы, повинуясь распоряжению, полоснули по коже девушки тонкими острыми ритуальными ножами. Она дёрнулась, но бесполезно: ремни держали на совесть, не выскользнешь. На ладони Дийры, пачкаясь в её крови, легли два кристалла: справа зелёный, слева - фиолетовый.
  - В круг! - скомандовала Бринны, и присутствующие жрецы послушно выстроились вокруг стола, а их браслеты и нагрудные знаки засветились.
  От них пошла мощная, объединённая волна силы, словно пронизавшая Дийру насквозь. Она вскрикнула от боли и невыносимого ощущения, от которого она сама, её истинная суть будто раскалывалась на мельчайшие кусочки. Потом где-то глубоко внутри взорвался горячий комок силы и рванул вверх, расцветая ярко-зелёным лохматым цветком с тёмно-фиолетовым центром. По крайней мере, в магическом зрении Дийре всё виделось именно так. Боль ушла, но накатила слабость, так что теперь девушка, кажется, не смогла бы пошевелиться, даже не будь она привязанной.
  Её магия каким-то образом стала другой - более мощной и дикой, но и ласковой тоже. Тёплый комок внутри плескался и будто ластился к хозяйке. Дийра ощущала себя... повзрослевшей, что ли. Получается, сойры как-то подталкивают, ускоряют процесс обретения магом полной силы?..
  - Инициация прошла успешно, - констатировала Бринна какое-то время спустя. - Активируем подчинение.
  Бай-сойра нажала какие-то точки на своём браслете, потом коснулась пяти центральных камней на поясе-артефакте. Кожу Дийры обожгло ледяным холодом, молниеносно сменившимся почти нестерпимым жаром. Пояс будто сжался, мешая дышать, и от него хлынула волна силы, затопляя сознание. Тёмно-фиолетовые лучи ослепляли, так что Дийра даже зажмурилась, хотя помогло это слабо: лучи были видны магическим зрением, не обычным, а как ʺпритушитьʺ сияние, она не знала.
  Фиолетовая мгла наваливалась душной пеленой и приказывала Дийре склониться, признать право распоряжаться её жизнью. Врождённое свободолюбие поднялось откуда-то из глубин души, ненадолго смыв чужую подавляющую силу. Впрочем, чужую ли?.. Да, фиолетовые лучи были насквозь пропитаны враждебной, жадной волей, стремящейся подчинить, смять, подавить и заставить даже дышать по приказу. Но сила была её родной, когда-то составлявшей часть её существа, и Дийра рванулась, призывая свою магию не подчиняться мерзким сойрам, не сдаваться, не причинять вреда своей хозяйке.
  Фиолетовый поток будто дрогнул неуверенно, и Дийра удвоила усилия, стараясь докричаться до магии, прежде бывшей её собственной. Среди тёмной клубящейся мглы возникли дрожащие зелёные лучи, и постепенно их становилось всё больше, а фиолетовые чуть посветлели, успокоились, перестали давить на сознание.
  Дийра поняла, что вновь может свободно дышать и управлять своей силой. Пояс будто сам собой расстегнулся, ремни ослабли, и девушка рывком села, готовясь ударить по своим мучителям. Теперь она знала, что такое быть настоящим магом. Сила чуть пьянила, и девушка почти захлебнулась могуществом, но отчаянно старалась удержаться на поверхности. Она понимала опасность этого опьянения магией, ведь против неё были опытнейшие маги, пусть даже утратившие возможность колдовать. Они привыкли справляться с такими, как она.
  Сойры с тревожными криками отшатнулись от стола, молниеносно выскакивая за пределы защитного купола. Дийра успела зацепить лишь двоих, послав в них фиолетовый луч, выжигавший сознание. Она точно знала, что этих уже никто не исцелит. Жаль, Бринна успела отпрянуть, а защитный купол не пропускал силу Дийры дальше, отражаясь от мутноватой, такой непрочной на вид плёнки.
  Жрица что-то кричала, но Дийра не могла разобрать слов. Все мельтешили, суетились, разевали рты и издавали странные звуки, никак не желавшие сливаться в знакомые, понятные слова. Бринне почти удалось сохранить хладнокровие, и она отдавала резкие, хлёсткие распоряжения, гасившие панику переполошившихся Молящих. Жрецы вновь объединили силы, и в какой-то момент защитный купол исчез, а сила Дийры, которую она продолжала посылать в сторону противников, столкнулась с их слившейся воедино заёмной магией.
  Возможно, Дийра и была необычайно сильным магом, но опыта у неё не имелось, так что исход этой схватки был предсказуем. Одна против стольких Молящих, Дийра не смогла противопоставить им почти ничего. Объединённый поток магии острым буравом вонзился в мозг и мгновенно лишил девушку всякой способности сопротивляться. Сознание не погасло до конца, просто будто приглушилось, как если бы на Дийру кто-то набросил невидимое толстое, но дырявое покрывало.
  Слова присутствующих порой достигали сознания и даже складывались в обрывки предложений, а то и в целые понятные фразы. Иногда Дийра различала лица сгрудившихся вокруг стола, но чаще их затягивало странным мутным туманом, скрадывавшим их черты. Говорили что-то о неудавшемся проекте, о вышедшей из-под контроля силе, о том, что случившееся с Ойливиром - целиком на его совести. Мол, ему было приказано держаться потом подальше от стола, а так он первым же и пострадал от взбесившейся подопытной.
  Неожиданно голос Бринны зазвучал чётче, и Дийра уловила в нём искреннее сожаление, а ещё - усталость и даже нотки покорности, уж совсем несвойственной гордой, властолюбивой, независимой жрице.
  - Жаль, очень жаль, что и этот проект - наша очередная неудача. А какие были перспективы!.. - Послышался долгий протяжный вздох и согласное бормотание прочих присутствующих. - Что же, грустить некогда, работаем дальше, уважаемые сойры. А здесь придётся применить план номер два. Долго и совсем не так надёжно, но попробовать мы просто обязаны. Иначе девчонку можно смело считать отработанным материалом.
  - Бай-сойра Бринна, проводим обычную процедуру? - спросила одна из жриц.
  - Именно. А после подбросим наживку нашему строптивому, но беззубому волку. Если поведёт себя правильно, мы вернём ему... возможность жевать мясо. - Прозвучало это с превосходством, смешанным с презрением. От недолгой слабости, покорности судьбе и следа не осталось.
  Дийра не понимала, о чём речь, к тому же звуки вновь сделались неразборчивыми; они будто слипались в некий бесформенный липкий комок и никак не желали вести себя правильно, складываясь в привычные слова. И перед глазами назойливо мельтешили белёсые точки, как если бы в помещении внезапно начался снегопад. Но день же был солнечным...
  Сквозь невидимое толстое дырявое покрывало донеслось чьё-то сожаление по поводу сломанного артефакта, и Дийру словно тряхнуло изнутри, возвращая возможность мыслить связно. В кристаллах же могла остаться её магия! Надо добраться до силы, вытащить все её остатки и продолжать сопротивляться. Сами они отработанный материал!..
  Дийра потянулась к собственной магии, позвала её - без жестов и слов, всего лишь пожелав этого. Как же просто, оказывается, быть магом... Жаль, что сила действовала только внутри лабораторного купола, да и оставалось её совсем немного - мешало сковывающее заклинание, наложенное сойрами. Девушка знала, что могла бы убить сгрудившихся снова вокруг стола жрецов, но это не имело особого смысла. Ей ведь не сбежать, не спрятаться. Сойры найдут её где угодно и сразу уничтожат, чтобы не рисковать. Лучше затаиться и использовать остатки магии на то, чтобы сохранить себе способность чаровать.
  Копии воспоминаний Дийра уже создала заранее и укрыла в ʺкарманеʺ, как и задумывала. Не сказать, что это получилось с лёгкостью, но она справилась. Саморазрушающееся заклинание должно было сработать через два пятерика. Девушка была почти уверена, что умений сойр не хватит на то, чтобы разглядеть этот небольшой ʺкарманʺ. Да и не станут они тщательно копаться в её самых ранних детских воспоминаниях, они сотрут то, что связано с пансионом и с её бывшей семьёй, то есть более поздний период. Не уничтожат целиком всё подряд, но тщательно подкорректируют детали, об этом Дийра читала в одной из библиотечных книг, да и Бринна как-то упоминала вскользь. То есть по замыслу Молящих она не должна будет помнить лица и имена своих кровных родственников, подруг и наставниц в пансионе, а также всё, что связано с заполнением кристаллов. Знания о целительстве и травах в любом случае останутся при ней, и Дийра собиралась зарабатывать себе этим на жизнь после выхода из пансиона.
  В Дийру вновь ударили объединённой магией - очевидно, для верности, чтобы уж точно исключить всякую возможность сопротивления со стороны жертвы. Ну нет, не на такую напали!.. Ди уже поняла, как противостоять сковывающему и усыпляющему заклятию, так что её положение не ухудшилось. Она всё слышала и осознавала с какой-то пугающей чёткостью, разве только глаза почему-то отказывались открываться. Но это и к лучшему, к чему сойрам знать, что она в сознании?
  - Работаем! - донёсся резкий, как удар хлыста, приказ Бринны. - Перекрываем потоки и отрезаем её от внутреннего источника. У неё не должно было остаться собственной силы, мы уже всё выкачали.
  Сразу же Дийра ощутила сразу три сильных укола чужой магией, и тут же словно что-то погасло внутри неё, а на этом месте появились зияющие пустоты и поселился обжигающий холод. Последовали новые уколы, и с каждым из них девушка безвозвратно теряла нечто очень важное, близкое, родное - частичку себя, наверное.
  Нет!.. Она не отдаст то, что по праву принадлежит ей!.. Это Дийру мир наградил способностями к магии, тогда как чужаки-сойры не способны самостоятельно сотворить простейшее заклинание. Онодор их отторгает, следовательно, не им и решать, кто и как будет пользоваться силой этого мира.
  Источник... Это понятие Дийра встречала в книгах, но не знала, что речь о том внутреннем источнике, с помощью которого маг, очевидно, пользуется силой. Это тот самый ласковый тёплый комок глубоко внутри, и сойры сейчас его убивают!.. Или не его, нет, они убирают все дороги и тропки, ведущие к нему, чтобы Дийра стала беспомощной и пустой, чтобы она никогда уже не смогла добраться до источника и припасть к живительной силе, как привыкла делать уже почти не задумываясь.
  А если поставить маяк?.. Много маячков по пути, пока ещё Дийра видит, помнит и чувствует путь к своей магической сути. На это вытянутых из пояса остатков сил точно хватит! Она вырвется из лап сойр и заново проторит дорожку к источнику, надо только напитать маячки толикой силы, этакими незаметными для жриц крохами. Тогда Дийра дойдёт, тогда ей хватит магических сил, даже если ей перекроют способности чаровать.
  Тут Дийру пронзила ещё одна мысль: необходимо срочно создать копию и этого знания, а также успеть укрыть её в ʺкарманеʺ. Но сначала - маячки, это в первую очередь. Девушка сосредоточилась, стараясь не обращать внимания на болезненные уколы чужой магией и неприятное, сосущее, тянущее ощущение сразу же возникающей на этом месте пустоты.
   Кажется, получилось!.. Тропинка от источника, густо усеянная крошечными искорками силы, получилась ясно различимой, хотя в этом месте сойры уже успели уничтожить все прежние пути. Только бы они не заметили маячков...
  В ушах неожиданно гулко забухало, и стало трудно дышать: наверное, Дийра отдала все остатки магических сил, и опять получила истощение. Мерзкое ощущение слабости, уже знакомое по прошлому разу... Ди отчаянно пыталась преодолеть это состояние, но сознание медленно затягивалось белёсым холодным туманом. Сойры громко переговаривались где-то над её головой, но теперь различать слова мешал непрекращающийся шум в ушах, а потом все звуки и ощущения просто исчезли, словно их, как тоненькую свечку, задуло порывом ледяного ветра.
  
  
  
ГЛАВА 8
  Вязкая, липкая, назойливая тишина медленно отступала, починяясь чьему-то резкому, нетерпеливому голосу. Кого-то звали, и пришлось разлепить склеившиеся ресницы. Она плакала? Или просто очень долго спала?..
  Она... а кто - она? Мысли словно бы никак не желали выстраиваться в ровненькие рядки, а мельтешили и путались, сталкиваясь друг с другом.
  - Дийра! Дийра, очнись! - в который уже раз повторил тот неприятный голос, а потом ей поднесли к носу флакон, из которого пахнуло чем-то омерзительным.
  Девушку прямо-таки тряхнуло от отвращения, но это помогло начать потихоньку соображать. Кто эта Дийра и почему к ней самой так обращаются? Её же зовут...
  Сердце подпрыгнуло. А как её зовут? Почему она даже имени своего не помнит?..
  Девушка наконец сфокусировала взгляд на сидящей у её постели незнакомой рыжеволосой женщине в тёмно-сером платье. Нарочитая простота наряда напрочь перечёркивалась нагрудным ромбовидным знаком, говорившим об очень высоком положении женщины. Жрица...
  - Бай-сойра... - выговорила девушка хрипло и запнулась. Возникло странное ощущение, что она должна откуда-то знать имя женщины, но не помнит его так же, как своё собственное.
  - Ты меня помнишь, Дийра?
  Губы женщины улыбнулись, но глаза смотрели холодно, оценивающе... будто ждали от неё чего-то. Не дождались. Девушка не понимала, что должна говорить, поэтому молчала. Да и горло саднило, как во время болезни. Сейчас... сейчас ведь зима? Или нет, самое начало весны, это она вспомнила. В такое время легко простужаешься...
  Женщина легонько шлёпнула её по щеке, привлекая внимание. И заговорила, словно вбивая в почему-то затуманенную память некие сведения.
  Её зовут Дийра Мейрао, она из семьи простолюдинов, то есть обращаться к ней отныне будут ʺорфаʺ, как и положено именовать совершеннолетнюю женщину простого звания. Шестнадцать ей исполнилось сегодня, она находится в пансионе Благого Забвения, что недалеко от столицы, Майдири. Она - из ʺзабытых сиротокʺ, запятнанных проклятой магией нелюдей. Однако мудрые и великодушные сойры помогли девушке очиститься от нелюдской грязи, дабы она, Дийра, смогла стать полезным членом общества. Она травница, и отныне будет жить в городке Нейз, на юго-западе Эйзении. Дийра была послушной и прилежной ученицей, за что получает награду, как и было обещано. Сойры нашли ей место помощницы у достойного человека, доброго прихожанина и уважаемого в городе травника. Орфо Стэон Зиймер - пожилой бездетный вдовец, владеет лавкой, и ему требуется скромная, прилежная помощница, разбирающаяся в травах и составлении зелий. Дийре повезло с местом и будущим хозяином, она ещё это поймёт и возблагодарит наставниц за заботу, а также оценит безмерную милость Забывчивых, оказавшихся столь добрыми к своей заблудшей дочери.
  Слушалось это с трудом: девушке... Дийре, наверное, раз уж так её называла жрица, хотелось закрыть глаза и спать, а не внимать наставлениям и изъявлять благодарность. Однако она понимала, что ждут от неё именно внимания и горячего ʺспасибоʺ. Да и речь ведь шла о её будущем, пусть даже прошлое не вспоминается чётко. Собственное имя и то воспринималось чужим, будто так звали совсем другого человека, не её. На чувства словно набросили какую-то пыльную тряпку, мешавшую нормально воспринимать окружающее, однако девушка осознала это гораздо позже, когда начала приходить в себя.
  Важная жрица, бай-сойра, сообщила, что плохое самочувствие - это последствия святого Обряда Очищения, и что силы к Дийре скоро вернутся, а воспоминания о грязной магии и возможность колдовать - к счастью, никогда. Дийра отныне может считать себя чистой и угодной всемилостивым Забывчивым, так что пусть в ближайшее время не забудет посетить храм в Нейзе.
  Девушка послушно, хоть и вяло, соглашалась и благодарила. Впрочем, ей показалось, что от неё и не требовали особенной живости, только покорности. В холодных глазах жрицы ясно читалось удовлетворение и что-то ещё непонятное, но девушке было не до загадок. Голова закружилась, как только Дийра попыталась сесть, так что пришлось откинуться обратно на подушки.
  Ещё одна сойра, тоже вроде бы неуловимо кого-то напомнившая, приблизилась к постели со стаканом в руке. Дийре велели выпить зелье, но она медлила, вдыхая запах трав. Так... зелье бодрости, прояснявшее мысли и прибавлявшее сил. Основа - волчья петрушка, сушёные ягоды можжевельника и ещё с десяток растений, названия которых всплыли в памяти без малейшего труда. Она травница, это правда!.. И хоть сейчас может сделать подобное зелье, были бы под рукой нужные ингредиенты.
  Ей нетерпеливо напомнили о зелье, и девушка глотнула терпкую изумрудно-зелёную жидкость. Легче стало почти сразу, а через одну пятую часа Дийра сможет подняться с постели, она знала точно. Кажется, она сама давала такое зелье больным - каким-то девочкам или ещё кому-то?.. - и это средство неизменно помогало.
  Дийре сказали ещё, что ей повезло: в те края как раз едет по делам один из жрецов храма соседнего городка, и наставницы пансиона Благого Забвения поручили ему заодно доставить в Нейз свою бывшую воспитанницу. Так что доберётся Дийра быстро и безопасно, избегнув всяких дорожных случайностей, которые могут подстерегать неопытную юную девушку.
  Дийра вновь благодарила, втайне мечтая, чтобы её наконец оставили в покое и позволили отдохнуть. Правда, вскоре зелье подействовало, и девушка вполне бодро оделась, вежливо попрощалась с наставницами и спустилась в приёмную, где её дожидались вещи. Там же находилась какая-то незнакомая девочка, назвавшаяся Тармой и бросившаяся ей на шею. Девочка утверждала, что они вместе учились и даже дружили, но Дийра её не помнила. И вообще, её охватило ленивое безразличие, когда все слова присутствующих казались лишними. С некоторой неловкостью и тщательно подавляемой брезгливостью Дийра аккуратно отстранила от себя девочку и пробормотала что-то вежливое, ни к чему не обязывающее. Девочка всхлипнула, и её увела одна из находившихся в приёмной сойр. Ещё одна подхватила дорожный сундучок, кивнув Дийре на второй, очевидно, тоже принадлежавший девушке. Ещё ей вручили небольшую сумочку, велев по прибытии в Нейз спрятать хорошенько. Мол, там её выходное пособие и бумаги, удостоверявшие личность, с которыми следует как можно скорее сходить в местную ратушу в Нейзе и заверить их.
  Ворота пансиона с гулким грохотом захлопнулись за спиной, и все провожающие остались позади, равно как и значительный отрезок жизни Дийры. Девушка смутно осознавала, что для неё начинается нечто важное, новое и неизведанное, но не отпускавшее её безразличие гасило всякое волнение и любопытство. На улице дожидался не слишком большой, но по виду очень дорогой магомобиль: выкрашенное в чёрный цвет благородное дерево, матовый лак, кое-где вполне уместная позолота - не аляповатая, но лишь подчёркивавшая красоту отделки экипажа. Кабинка для кучера и та, судя по виду, отличалась удобством, а уж в пассажирском отделении всё было просто роскошным, начиная от бархата мягких сидений и заканчивая изящными скамеечками для ног, которые в любой момент можно было убрать за ненадобностью.
  Кучер, плотный, крепкий мужчина с небольшой бородкой, вежливо поклонился и помог девушке забраться в экипаж. Внутри магомобиля сидел хмурый темноволосый сойро с презрительно оттопыренной нижней губой. Он едва кивнул в ответ на вежливое приветствие девушки и нетерпеливо велел кучеру ехать. Тот поклонился, захлопнул дверцу магического экипажа и занял место в своей кабинке. Вскоре магомобиль дрогнул и медленно тронулся с места, постепенно набирая скорость.
   Двигался он плавно и мягко, и Дийра точно знала, что так будет даже на самой разбитой, ухабистой дороге: магия коричневых кристаллов обеспечивала удобство пассажиров дорогих экипажей. В дешёвых использовались кристаллы меньшей мощности, и в таких должно было сильно трясти, только Дийра почему-то не могла вызвать в памяти это ощущение. Зато она точно знала, как комфортно бывает в дорогих магомобилях, да и вообще восприняла поездку в роскошном экипаже как должное. И только чуть позже, когда её стало потихоньку отпускать навеянное то ли заклинанием, то ли зельем безразличие, Дийра поняла, что это, как минимум, странно. Дочь простолюдинов не должна была знать, как удобно передвигаться в дорогих магических экипажах, но ей это откуда-то было известно. Впрочем, странностей и без того хватало, а смутное ощущение неправильности происходящего только нарастало. Пусть девушка не могла точно сказать, в чём именно заключается эта неправильность, но фальшь назойливо вилась вокруг, напоминая о своём присутствии.
  Девушка поёжилась, покосилась на высокомерно молчащего спутника и прикрыла глаза, решив попробовать подремать. Ехать предстояло день и всю ночь, как ей сказали, так что времени имелось в избытке, а занятий - до скудности мало, если не считать любования мелькавшими за окном пейзажами. Думать не хотелось, а накопившаяся усталость навалилась какой-то нелепой, тяжёлой грудой, не дававшей свободно дышать, так что девушка предпочла отдохнуть.
  Поездка была унылой и выматывающей своей монотонностью. Спутник лишь изредка презрительно выдавливал из себя несколько фраз. Сначала он предупредил о близкой остановке для отдыха, еды и смены кучера в каком-то храме Забывчивых в крошечном городишке. После сойро нашёл девушку в комнате отдыха и велел занять своё место в экипаже, этим их общение и ограничилось. Хотя Дийра не могла сказать, чтобы её это сильно расстроило: жрецов, особенно таких чванливых, она недолюбливала, уж это она помнила. Впрочем, спесь спесью, но спутника явно приставили присматривать за девушкой, что он и исполнял, пусть даже с откровенным недовольством. Одной Дийре даже по храму ходить не позволили, не говоря уже о том, чтобы прогуляться по улицам того городишки и просто размять ноги. Все попытки решительно пресекались самим сойро, прислужниками храма или тощим высоким кучером, сменившим прежнего крепыша.
  Только к концу поездки Дийра пришла в себя настолько, чтобы осознать странность подобного присмотра. Не такая уж она важная птица - ведь обычная же ʺсироткаʺ, которых презирали все подряд. А тут - и проводили (целая бай-сойра почтила своим вниманием!..), и доставили на место в дорогом магомобиле, и присматривали, чтобы приехала куда велено, не потерявшись по дороге. Однако девушка чересчур сильно устала, чтобы надолго задумываться о каких бы то ни было странностях. Она пообещала себе поразмыслить обо всём позже, когда пройдут последствия обряда, а она отдохнёт, устроится в новом доме и поймёт, что это за место, куда привела её воля сойр.
  
  
  Большую часть ночи Дийра продремала, удобно откинувшись на мягком сиденье, и проснулась только, когда магомобиль уже подъезжал к Нейзу. Городок встретил их, закутавшись в серо-розовую полупрозрачную пелерину рассвета - тихий, сонный и спокойный. Позже Дийра узнала, что порой здесь бывает очень шумно и оживлённо, особенно в последний день пятерика, когда принято отдыхать и славить милость Забывчивых. Но на рассвете, когда жители только-только просыпались, оживление вносили лишь подметальщики улиц, да молочники, развозившие заказчикам молоко. И ещё на рыночной площади, мимо которой проехал магомобиль, торговцы уже раскладывали свой товар, готовясь встречать первых покупателей.
  Магический экипаж неторопливо проехался по улицам спящего городка, чуть подпрыгивая на неровных булыжных мостовых, и остановился у большого и довольно красивого храма Забывчивых на центральной площади. Старые, древние даже, тёмно-серые стены, местами чуть выщербленные колонны у входа, острая крыша, розоватая в первых солнечных лучах. Зданию было немало веков, и оно возвышалось над городом, спокойное и равнодушное к людской суете. Куда благосклоннее оно относилось к птицам, великодушно позволяя селиться здесь голубям и прочим воробушкам и не сердясь на многочисленные белёсые потёки, в изобилии пятнавшие стены и колонны.
   Сойро, велев девушке ждать в экипаже, скрылся за массивными дверьми, украшенными замысловатыми завитушками. Прошло около двух пятых часа, прежде чем он появился в сопровождении курносого мальчишки, носившего длинный балахон низшего храмового прислужника. Мальчишка нырнул в кабинку кучера, очевидно, намереваясь указывать дорогу. После недолгого кружения по нешироким улицам Нейза магомобиль остановился у небольшого трёхэтажного дома с вывеской травника. Дийре вновь велели сидеть и ждать, а сойро вошёл в лавку, уже почему-то открытую, несмотря на столь ранний час.
  Здесь, на юго-западе королевства, весна давно взяла власть в свои нежные бархатные руки: было тепло и уже цвели персиковые деревья, придавая улицам нарядный вид. Девушка с любопытством оглядывала окрестности, и увиденное ей нравилось. Квартал чистый, дома аккуратные, люди тут живут явно не бедные, скорее среднего достатка. Самые богатые дома примыкали к храмовой площади, а беднота селилась на окраинах, как успела заметить Дийра из окна магомобиля.
  Темноволосый жрец вскоре появился, а следом за ним неторопливо и с достоинством вышел плотный, плечистый, осанистый мужчина, уже начинавший седеть, что говорило о его весьма солидном возрасте: лет сто восемьдесят, не меньше. Или, внезапно подумалось Дийре, если это бывший маг, то ему не больше ста. Хотя ʺзабытые сироткиʺ редко добиваются достатка и уважения окружающих, тут же с чёткостью всплыло в голове девушки.
  Сойро небрежно представил их друг другу, сухо кивнул травнику на прощание и велел приехавшему с ним мальчишке внести в дом вещи Дийры, а сам уселся в магомобиль и отбыл. Девушку он не удостоил и взглядом, что, впрочем, её нисколько не расстроило: компанией спесивца она была сыта по самое горло. Да и куда больше Дийру волновало, что за человек её наниматель и получится ли с ним ужиться.
  На первый взгляд увиденное не радовало: орфо Стэон Зиймер смотрел хмуро и даже как будто сурово. Густые седые брови и холодные серые глаза только усиливали впечатление неласкового приёма, оказанного хозяином своей новой помощнице. Голос у него был густой, низкий, и звучал глуховато.
  - Дийра, значит. Ясно. Ну, сегодня отдыхаешь и осматриваешься, а завтра с утра приступаешь к работе. Плата как договаривались, а дальше посмотрим - как работать станешь. - С Дийрой о плате, кстати, никто не договаривался. Наверное, условия обсуждали сойры, устроившие девушку на это место. - Лодырничать не позволю, а если приготовишь яд вместо целебного зелья и отравишь посетителей - вышвырну вон. Джайма!.. Джайма, поди сюда!
  Пока она хлопала глазами и соображала, можно ли шутить с таким суровым, чуть ли даже не свирепым видом, из дома вышла очень худая, прямо-таки костлявая женщина в тёмном платье и белоснежном чепце, какие обычно носят служанки. Она столь же хмуро и без особой радости оглядела девушку с ног до головы, затем поджала тонкие губы. Дийра чуть поёжилась: ей будто оценку выставили.
  - Джайма, дай мальчишке пряник, а после помоги Дийре устроиться, - распорядился хозяин, после чего вручил юному храмовому прислужнику монетку и скрылся в доме.
  А Дийра как раз собиралась сама заплатить мальчику за помощь... Интересный жест. Мальчишка-то явно недоедает, вон какой тощий и бледный. Низшим храмовым прислужникам несладко живётся, сойры их за людей не считают.
  Счастливый мальчишка сцапал огромный пряник и быстро умчался, а Дийру провели в небольшую светлую комнату на втором этаже, над лавкой. Удобная кровать с резной деревянной спинкой и мягким тюфяком, комод, стол, золотистые обои на стенах - и всё просто сверкает чистотой. Наверное, эта Джайма - большая любительница уборки или её хозяин такой требовательный.
  Неразговорчивая Джайма, пояснившая, что она служит экономкой у орфо Зиймера, бросала по необходимости скупые реплики, но теплоты и приветливости от неё Дийра не дождалась. Наоборот, девушка остро ощущала исходившие от женщины волны недовольства и раздражения. Впрочем, к ʺзабытым сироткамʺ почти все относятся враждебно, Дийре надо теперь привыкать... Кстати, а ведь раньше было по-другому? Помнилось смутно, но, наверное, это было в детстве и в те самые годы, что она провела в пансионе. Те самые, память о которых ей убрали... как сказала важная бай-сойра.
  Джайма упорно именовала девушку на ʺвыʺ и ʺорфа Мейраоʺ, несмотря на то что Дийра предложила звать её просто по имени, надеясь завоевать расположение суровой дамы. Напрасно ждала, подобной фамильярности экономка не допускала.
  Холодность и отчуждённость экономки дополнились суровостью и неразговорчивостью хозяина, с которым Дийра столкнулась за обедом. Ели тут все вместе, прямо в большой уютной кухне, а готовила Джайма вкусно. Третьим обитателем дома был Вирим, ʺслуга на все рукиʺ, как, хмыкнув, отрекомендовал его орфо Зиймер. Молодой парень с расцарапанным лицом носил забавную причёску: его мелкие-мелкие тёмные кудряшки пушились вокруг головы, делая его похожим на гигантский одуванчик. Насколько поняла Дийра, Вирим работал в саду, а также помогал на кухне и в лавке, когда требовалось. Предыдущий помощник хозяина в прошлом году женился и уехал в другие края, чтобы открыть там своё дело. Вирим взглянул на Дийру с любопытством, но гораздо больший интерес проявил к содержимому своей тарелки и проворно заработал ложкой, причмокивая и облизываясь.
  
  
  Жили в доме Стэона Зиймера размеренно и даже как-то неторопливо, хотя хозяин сам не ленился и прочим не позволял, поэтому не бедствовал. Клиентов у него было немало, дела в лавке шли успешно, и Вирима частенько посылали относить заказанные зелья покупателям. Дийре сначала пришлось стоять за прилавком, а после хозяин, убедившись в её умениях, поручил ей готовить самые простые зелья - присматривая, впрочем, лично. Работы было много, Дийра с непривычки сильно уставала, хотя орфо Зиймер иногда буркал строго: ʺПойди присядь, не мельтеши мне тутʺ.
  Вскоре Дийра убедилась, что суровость хозяина по большей части напускная, а сам он - человек довольно добродушный, но старательно это скрывающий. К девушке он относился снисходительно и чуть покровительственно, явно жалея убогую ʺсироткуʺ. Прочие же обитатели дома были далеко не так добры, особенно Джайма, да и многие клиенты относились к новой помощнице травника весьма прохладно.
  В маленьком городишке новости частенько обгоняют ветер, а уж такое событие, как приезд сойро чуть ли не из самой столицы, не могло пройти незамеченным, равно как и появление его спутницы. На Дийру глазели: кто-то с жадным, боязливым интересом, кто-то с презрением, кто-то - с враждебностью. Открыто девушку никто не оскорблял, и лишь много позже она поняла, почему так. Негласное покровительство Молящих о Забвении (как же, почти из Майдири привезли, на хорошее место пристроили!..) заставляло горожан благоразумно держаться подальше от непонятной ʺсироткиʺ. Такую обидишь, а она к своим столичным защитникам обратится - потом беды не оберёшься. Лучше уж не задевать без нужды...
  Надо сказать, Дийру такая позиция горожан вполне устраивала. К счастью, клиентов у травника от этого не убавилось: привыкнув, покупатели обращали на помощницу орфо Зиймера не больше внимания, чем на пучки целебных трав, во множестве развешанных по стенам. Так что пока хозяин был вроде бы доволен и не собирался прогонять новую помощницу, а самой Дийре там нравилось. Правда, непонятно было, какое отношение к сойрам имеет Стэон Зиймер и почему они явно присматривали за своей бывшей воспитанницей. Дийра чувствовала, что здесь что-то кроется - то, чего она не помнит, но знание это ей жизненно необходимо.
  Прошло несколько дней, девушка понемногу привыкала к своему новому житью-бытью и осваивалась в Нейзе. Хозяин на днях обещал показать ей окрестности и места, где собирает целебные растения для своих зелий, а пока Дийра помогала измельчать сухие коренья и травы. Точнее, она присматривала за магическими жерновками, исправно перемалывавшими сырьё для зелий, да вовремя подкладывала новые порции. Рабочая комнатка была не слишком большой, но светлой и удобной. Через огромные окна был виден сад и огород с целебными растениями, а ещё дальше, за каменной стеной, окружавшей сад, нежно зеленели поля и топорщились вверх тёмные деревья, будто зубцы на крепостной стене какого-нибудь древнего замка. Впрочем, замок тут имелся: властитель большинства здешних земель, граф раэ Нейзир, обитал где-то за лесом. Его древнее жилище, как сказал травник, предки графа выстроили больше тысячелетия назад. Графские леса были заповедными, свободно охотиться и вырубать деревья там запрещалось, а за порядком строго следили графские егеря. В определённое время граф позволял местным жителям бить зверя и птицу, а собирать грибы, ягоды и хворост с валежником можно было когда угодно. Травник часто туда ходил и посулил Дийре показать места для сбора сырья. Предполагалось, что отныне именно девушка займётся заготовкой лекарственных растений: хозяин буркнул, что от Вирима в этом деле толку мало, а ʺты хоть в травах разбираешьсяʺ.. Ему самому было уже тяжеловато бродить по лесам, как он признал.
  Перспектива ходить в лес Дийре понравилась: разбойников и прочего сброда, как заверил орфо Зиймер, тут не водилось, равно как и опасных зверей: медведи, волки и рыси летом держались подальше от человеческого жилья, да и зимой редко голодали настолько, чтобы нападать. Лес и природу она любила, тем более что хозяин также обещал показать некое чудесное место, куда большинству местных жителей ход был строго-настрого заказан. Красоты Долины Хрустальных Ручьёв, или просто Хрустальника, как незамысловато именовали его местные, издавна были предназначены лишь для членов графской семьи и их гостей. Стэону Зиймеру привилегия посещать Долину была дарована уже давно, лет сорок - пятьдесят назад, за некие заслуги: не то исцеление жены или дочери тогдашнего графа, не то за распознавание яда, подлитого в графский бокал. Сам травник на сей счёт не распространялся, а слухи, как им и полагается, были крайне противоречивы. Впрочем, Дийру куда больше интересовало то, что в укромной Долине, по словам хозяина, росли особенные, редчайшие, ценные травы, мечта любого целителя. Травы - это замечательно.
  
  
  
ГЛАВА 9
  Дийра помнила, что ей было рекомендовано непременно сходить в местный храм Забывчивых, но она почему-то медлила. Идти не хотелось, и вообще мысль о богах и жрецах вызывала смутную гадливость и одновременно сильное опасение. Что-то тут крылось, она чувствовала, и поэтому не желала сталкиваться с местными сойрами. Ей общения с Молящими о Забвении в последнее время и так хватало. К тому же она чётко осознала, что богов не любит, не уважает и даже, пожалуй, сомневается в их существовании. С таким настроением, наверное, посещать храм было бесполезно, но настойчивый совет, почти приказ, той важной бай-сойры следовало выполнить. Женщина была опасна, девушка знала это, поэтому ради собственной безопасности надо притвориться послушной и скромной. К тому же ей смутно помнилось, что именно так она, Дийра, и держалась уже очень давно - несколько сезонов или лет?..
  Конец сомнениям положил хозяин: в ближайший же выходной, последний день пятерика, он непререкаемо велел девушке одеться поприличнее и пойти с ним в храм Забывчивых. Лавка работала каждый день, и в ней остался Вирим, а Джайма тоже шла с ними.
  Дийра попробовала нарочито робко возразить:
  - Но ведь, орфо Зиймер, к нам, "сироткам", в храмах относятся неодобрительно. Всё-таки проклятая магия...
  - Не городи ерунды! - сурово оборвал её хозяин. - Раз ты прошла Обряд Очищения, значит, никакой богомерзкой магии в тебе не осталось. И за это тебе следует поблагодарить Забывчивых, равно как помолиться о том, чтобы они и впредь отвращали от тебя взор свой! Я тебя силком в храм таскать не буду, потом уж сама решишь, когда тебе туда сходить потребно. Я и сам не каждый выходной там появляюсь, это Джайма у нас любительница.
  Хозяин чуть хохотнул - по своему обыкновению, с самым что ни на есть хмурым видом. Как это у него получалось, Дийра не представляла, но контраст выходил презабавным. Стэон Зиймер вдруг подмигнул своей экономке, а та смущённо зарделась, будто под простыми словами подразумевалось нечто ещё. Кстати, Джайма уже выглядела принарядившейся, явно надев "парадное" платье.
  - Сегодня со мной сходишь, Дийра, я тебя сойре Тенбии и сойро Римману представлю, меня про... кхе-кхе!.. - продолжил орфо Зиймер и вдруг осёкся, словно сказал что-то лишнее и кашлем пытался это замаскировать.
  Вежливо дождавшись, пока травник откашляется, Дийра голосом послушной девочки поблагодарила за заботу и сказала, что сейчас будет готова.
  Разговор с сойрой Тенбией, которая вместе с сойро Римманом возглавляла храм в Нейзе, оставил на языке привкус миновавшей опасности. Пока миновавшей. Вроде бы жрица не делала ничего особенного, только смотрела как-то слишком пристально, да изредка касалась то браслета, то нагрудного знака, пока задавала Дийре вопросы. Спрашивала сойра тоже о вещах обычных: как девушка устроилась в Нейзе, не нуждается ли в мудром жреческом совете или утешении, не желает ли сжечь пучок священных трав перед алтарём богов. Дийра кротко поблагодарила и ответила, что как только почувствует потребность в помощи и совете, сразу же обратится к Молящим о Забвении, а ритуальное сожжение трав - да-да, конечно, непременно. Сейчас она травы купит, а в следующий раз постарается принести собранные собственноручно (это считалось более угодным богам).
  Потратив одну мелкую монетку на ароматный пучок и другую - на традиционное пожертвование храму, Дийра прошла в молитвенную залу, где было людно, тесно и полутемно, а ещё удушливо пахло дымом сожжённых трав. Слишком многие сегодня сжигали свои подношения богам, запах не успевал выветриться, хотя отверстия для вентиляции в зале имелись.
  Молитвенную залу, как и предписано, украшали лишь статуи Забывчивых да изящный потолочный светильник, дабы ничто не отвлекало прихожан от общения с богами. Статуи богов были исполнены мастерски, явно очень талантливым скульптором, тщательно изобразившим все мельчайшие детали. Трое женщин и двое мужчин, высокие, статные, но фигуры и лица традиционно скрывались плащами с капюшонами. Лица богов по канону никогда не изображались, а имена не назывались.
   Ещё один светильник, со священным огнём, от которого полагалось поджигать пучки трав, стоял в центре залы, рядом с общим алтарём всех пяти богов, на котором большинство присутствующих и сжигали свои подношения. Также у каждого из Забывчивых имелся индивидуальный маленький алтарь, и люди побогаче переходили с травами от одной статуи к другой, опуская в стоящую рядом копилку кто серебряную монету, а кто и золотую, да не одну. Мать тоже так делала, внезапно припомнилось Дийре, хотя ни лица, ни имени женщины она в памяти вызвать не смогла, как ни старалась.
  Эти провалы в памяти пугали и тревожили, вызывая нечто сродни мысленному зуду, когда что-то постоянно беспокоит и надоедает, а избавиться от источника раздражения никак не получается, потому что не можешь понять, где он находится.
  
  
  Накрыло Дийру прямо в лавке, посреди рабочего дня, когда не прошло ещё и двух пятериков со времени её приезда в Нейз. Голову неожиданно пронизало болью, как будто туда два десятка булавок разом воткнули. Раскалённых.
  Дийра осела на стул, чудом не свалившись мимо, и принялась жадно хватать воздух раскрытым ртом: казалось, что так боль становится слабее. Хозяин встревоженно о чём-то спрашивал, но девушка не могла разобрать слов от гула в ушах, зато чётко осознала: ей необходимо остаться одной, срочно. Мысль пришла словно бы откуда-то извне, но обладала такой властью, что Дийра послушно поднялась на ноги и сумела внятно пролепетать, что ей просто стало нехорошо. Если орфо Зиймер позволит, она только немного полежит, и всё пройдёт.
  - Чтоб мне до завтра в лавке не появлялась! - сердито приказал хозяин, хотя Дийра даже в таком состоянии видела, что он не злится по-настоящему, а скорее встревожен.
  Добравшись до комнаты, девушка рухнула на кровать поверх покрывала и вытянулась, замерев и ожидая прихода чего-то непонятного, но неизбежного. Напряжение нарастало, внутри неё будто невидимая преграда натянулась и затрепетала, как парус на ветру. А потом плотину прорвало, и на Дийру бурной волной нахлынуло её отобранное сойрами прошлое. Ди чуть не захлебнулась поначалу в этом неистовом потоке, безжалостно хлеставшем во все стороны пенными струями и образующем бурные водовороты. Обрывки воспоминаний, давным-давно канувшие в тёмную реку времени люди и лица, голоса и эхо, замирающее вдали. Они ударили мощно, и сознание Дийры еле справлялось, стараясь не рассыпаться на мелкие осколки, не потерять своё "я", которого она и так уже чуть было не лишилась - там, в гнусном месте, издевательски именуемом "лабораторией".
  Неизвестно, долго ли это продолжалось, но буйство волн памяти в конце концов улеглось, усмирилось, и теперь воспоминания лишь омывали Дийру, ласково и тепло, нежно и томно. Девушка мелко дрожала, сотрясаясь всем телом, но не от холода, а от перенапряжения. Однако она готова была заплатить и большую цену, ведь теперь она знала, что именно к ней вернулось. У неё получилось!.. Копии воспоминаний заняли свои положенные места, слившись с её прошлым и сделавшись истинными.
  Если бы она могла, то, наверное, выразила бы своё ликование в каком-нибудь диком танце с подскоками и воплями. Улыбаясь до ушей и вытирая мокрые щёки, Дийра шептала почти беззвучно, что это даже хорошо, что она так слаба. Иначе она непременно выдала бы себя этим неосторожным восторгом.
  Хозяин... Он казался неплохим человеком, Дийра даже успела к нему привязаться, но доверять ему было опасно. Если Бринна что-то задумала и если Стэон Зиймер следит за помощницей по приказу Молящих, то Дийре надо затаиться и выжидать, пока она не будет знать больше. Если только Бринна заподозрит, что девушка сумела вернуть воспоминания - и те тайные знания из жреческих книг!.. - то Дийре не жить.
  Она глубоко вздохнула несколько раз, стараясь успокоиться. Придётся вновь лгать и тщательно следить за каждым своим словом, каждым жестом. Но всё-таки это не такая уж высокая цена за право быть собой.
  А магия?.. Её родная магия, её сила и суть, как она?.. Сердце отчаянно колотилось, пока Дийра старательно прислушивалась к себе, опасаясь, что вместо маячка с крохотной искоркой силы обнаружит лишь пустоту. Сойры могли заметить и загасить эту ничтожную искру, а могли уничтожить случайно, когда лишали девушку магической силы.
  Внутри - там, где раньше её согревал тёплый комок магии, было пусто и холодно. Источник магии дремал где-то очень глубоко, дремал так крепко, что Дийре самостоятельно никогда не найти к нему дороги. Без маячков не получится. Ничто не отзывалось, ничто не находилось в ответ на её отчаянный безмолвный вопль. Как же так?.. Как она сможет жить без магии и зачем?..
  Дийра дрожащими руками провела по лицу и крепко, до боли закусила губы, приказав себе не паниковать, успокоиться и поискать тщательнее. Искра должна быть где-то - крохотная, почти незаметная, но должна!..
  В коридоре послышались шаги, и девушка тщательнее промокнула глаза, постаравшись выглядеть слабой и обессиленной. В общем-то, так оно и было, тут и притворяться особенно не придётся.
  В дверь коротко постучали, а потом почти сразу на пороге возникла Джайма с подносом и с таким кислым выражением лица, будто её уксусом напоили.
  - Орфа Мейрао, хозяин велел принести вам горячий крепкий травянник, - заявила она, со стуком водружая поднос на прикроватный столик. - И вот это зелье, для бодрости. Выпейте, я прослежу.
  Тианна-тару. Память вдруг услужливо подсунула Дийре лёгкий запах сырости, исходивший от пожелтевших страниц, на которых говорилось об истинной истории этого древнего напитка. Это было в библиотеке пансиона, ещё несколько лет назад. Дийра тогда наугад раскрыла одну древнюю пыльную книгу об обычаях чужих рас и неожиданно увлеклась, зачитавшись надолго. Эльфы называли напиток "тианна-тару" и некогда поставляли во все обитаемые земли его лучшие, элитные сорта, но при сойрах эльфийское название, конечно же, популярностью не пользовалось. Люди уже научились делать собственный дешёвый аналог тианна-тару к тому времени, когда нелюдей оттеснили за Перешеек. Повсеместно прижилось дурацкое словечко "травянник", не очень-то подходившее этому благородному напитку. Сейчас его употребляли во время каждой трапезы, запивая им сэндвичи или сладости, добавляя сахар и молоко, по желанию. А изначально, если верить той книге, у эльфов это был ритуальный напиток из священных растений, который пили во время особой церемонии, посвящённой плодородию и чему-то там ещё. Потом придумали сорта попроще, "на каждый день", так сказать, и тианна-тару распространилась по всему миру. Сама Дийра как раз любила пить его крепким и горячим, лишь иногда добавляя молоко.
  - О, спасибо вам, орфа Бранза, вы так любезны!.. - с искренней благодарностью сказала Ди, постаравшись, впрочем, чтобы голос звучал утомлённо.
  Экономка вглядывалась в её лицо хмуро и подозрительно, и хотелось бы девушке знать, что именно Джайма имеет против неё. Ведь и повода, кажется, особого не давала, но экономка с самого начала отнеслась к Дийре с глухой, не слишком старательно скрываемой враждебностью - не с презрением к жалкой нищей "сиротке", не с опасением обывательницы к бывшему магу. Будто Дийра чужое место занять вознамерилась.
  Джайма вмешалась в поток мыслей девушки, спросив:
  - Орфа Мейрао, хозяин просил узнать, как вы себя чувствуете.
  - Спасибо, мне лучше, - сказала Дийра, добавив в голос побольше слабости и неуверенности, чтобы собеседница подумала, что девушка просто бодрится, а на самом деле ей гораздо хуже.
  - Что с вами такое? - не очень-то любезно поинтересовалась женщина. - Выглядите вы не слишком хорошо, уж простите за откровенность, орфа Мейрао.
  - Орфа Бранза, я... у меня... - Дийра замялась и стыдливо опустила глаза, почти прошептав: - У меня женское недомогание... вы понимаете? Прошу прощения, я никак не могла сказать такое хозяину... он же мужчина!.. Со мной такое иногда бывает - слабость и обморок... Наверное, сейчас из-за переезда, тут ведь климат другой. Я училась на целителя, и знаю, что так бывает.
  - Вот как? - неопределённо протянула Джайма, но взгляд её определённо подобрел - так, самую малость, однако это лучше, чем прежняя подозрительность. Честно говоря, Дийра вообще сомневалась, что эта женщина способна на открытое проявление доброты, уж слишком сухой и неприветливой она казалась.
  Дийра постаралась развить успех, добавив всё так же смущённо:
  - У меня голова кружится... и... и живот болит... Мне орфо Зиймер разрешил сегодня отдыхать, так что я воспользуюсь его добротой и полежу. Спасибо вам за травянник и лекарство, орфа Бранза, я сейчас его выпью. Пожалуйста, скажите хозяину, что я... что завтра со мной всё будет в порядке, и я приступлю к работе.
  Экономка дождалась, пока девушка выпьет зелье, и сухо спросила:
  - Может быть, орфа Мейрао, вам помочь раздеться и лечь в постель?
  - Спасибо, вы очень добры, орфа Бранза, но я лучше полежу так. Скоро всё пройдёт... я надеюсь.
  - Ну что ж, не буду вас больше беспокоить, отдыхайте. Если что-то понадобится, звоните, я услышу, - кивнула экономка на небольшой колокольчик для вызова прислуги, стоявший тут же на столике.
  Дверь за ней захлопнулась, и Дийра наконец-то осталась одна, с облегчением выдохнув. Врать она не слишком любила, но что поделаешь, приходится защищаться. Ей действительно необходимо было остаться одной, да и насчёт скверного самочувствия она не обманывала. Другое дело, что вызвано оно было совсем иными причинами, знать о которых не полагалось ни экономке, ни её хозяину, ни - ещё менее - сойрам.
  Постаравшись расслабиться, Ди вновь сосредоточилась, разыскивая слабый след "маячка". Должен быть где-то здесь, не мог он пропасть!.. Иначе...
  Додумать, что будет "иначе", девушка не успела. Есть!.. Крохотная, слабенькая, но такая тёплая и живая искорка откликнулась, разом заставив улечься всколыхнувшуюся было панику. Дийра будто раздвоилась. Одна её копия смирно лежала на кровати, не шевелясь, другая же упрямо шла вперёд, раздвигая собственным телом некий странный туман, густо-серый, вязкий и липкий, как кисель. Маячок ласково ткнулся в пальцы Дийры и впитался под кожу, заставив поёжиться от щекотки - приятной, лёгкой, вызывающей улыбку. Стало чуть легче дышать: маячок словно выдавил из её лёгких осевший там мерзкий туман, а ещё Дийра начала смутно различать тропинку под ногами. Она знала, что должна идти вперёд, если хочет выжить, и потому пошла, не обращая внимания на то, что ледяные острые камни впиваются в босые ступни. Почему Дийра оказалась здесь босой и - она только теперь поняла это - совершенно обнажённой, думать было некогда. Магия, уснувшая и едва не уничтоженная сойрами, спала где-то впереди, но тянула девушку к себе на невидимой цепочке. Задерживаться и медлить в этом месте не стоило, смертельно опасно - так предупредило девушку то ли внутреннее чутьё мага, то ли ещё что-то. Она была почти слепа здесь, почти беспомощна, но зов источника оказался сильнее страха, боли и холода, да и та крохотная золотая искорка не могла ведь быть одинокой. Дийра прекрасно помнила, что оставляла тропинку, усеянную маячками, только их не было видно. Уцелели или погасли, уничтоженные сойрами?..
  Впереди сквозь туман что-то слабо сверкнуло, и Дийра рванулась, вновь поймав ладонью золотого "светлячка" - капельку её собственной магии, радостно вернувшейся к хозяйке. Потом двинулась дальше, отчётливее различая острые камни под ногами и светящуюся вдалеке новую искорку. И с каждой возвращённой частичкой магии идти становилось легче, несмотря на то, что хромала девушка всё сильнее, до крови обдирая несчастные ступни об эти странные камни. Дийра смутно догадывалась, что эти боль и кровь - своеобразная плата за право быть собой, что возвращение магии не может пройти легко и быстро. Пусть. Эту цену можно заплатить, можно вытерпеть боль и злые щипки ледяного тумана, вцеплявшегося в её обнажённое тело. За магию - можно.
  Дийра потрясла головой, прогоняя слёзы, всё-таки пролившиеся из глаз тёплыми ручейками. Лучше злиться, чем плакать и думать о боли, так что она вспомнила Бринну и её пособников, представляя, что когда-нибудь заставит заплатить их за всё. Может, это было не всерьёз, ведь глупо было бы тягаться с могущественными Молящими о Забвении, только злость и мысли о мести притупляли боль и страх. Так что Дийра яростно глотала это ядовитое питьё, понимая, что оно сейчас поддерживает силы, а потом ведь можно будет и отказаться от кровожадных планов. Сейчас нужно дойти, пусть бы дорога к источнику магии длилась нескончаемо. В этом месте время ничего не значит, в реальности оно текло по-другому, гораздо неторопливее. Откуда Дийре это было известно, она не задумывалась, просто шла. И знала, что дойдёт, поэтому бережно собирала каждый маячок, уцелевший в той яростной буре, когда проклятые сойры попытались сделать из Дийры... недочеловека.
  Дорога тянулась, вилась змеёй, юлила, будто не желая позволить Дийре дойти, но девушка зло топтала её окровавленными ногами, заставляя подчиняться. Боль и укусы холода становились яростнее, дорога сопротивлялась упорнее, но и воля Дийры крепла - не от великого мужества, но от отчаяния и понимания, что сдавшийся первым проиграет всё. Туман, дорога и камни были врагами, но их можно было победить. Через какой-то промежуток времени Дийра то ли привыкла, то ли настолько потеряла чувствительность, что почти перестала замечать что-либо, кроме маячков. К тому же их становилось всё больше, и они поддерживали свою хозяйку, прибавляли ей сил, согревали и утешали.
  Когда после очередного поворота по слезившимся глазам хлестнула ослепительная вспышка, Дийра забыла обо всём. Непонятно откуда взялись силы; она помчалась навстречу, смаргивая слёзы с ресниц, и споткнулась о последний камень, коварно бросившийся под ноги. Но даже он не смог помешать: Дийра просто рухнула в ласковый и тёплый золотой комок силы, который одновременно был огнём и воздухом, землёй и водой. Он был самой Дийрой или она была - источником, не так уж важно. Главное - они воссоединились, вот это и являлось самым правильным на свете...
  
  
  Когда Дийра очнулась, за окном уже было темно, только луна светила довольно ярко. Она могла лишь надеяться, что это был вечер того же самого дня, иначе её "болезнь" могла вызвать слишком много неудобных вопросов у обитателей дома травника. Впрочем, она лежала в том же самом сером рабочем платье, в котором помогала хозяину в лавке, так что вряд ли прошло много времени. Да и чашка с остатками травянника всё так же стояла на столике, чуть белея в лунном свете. Дийра пошевелилась, разминая затёкшие мышцы, и глубоко вздохнула.
  Магия вернулась.
  Привычно, почти не задумываясь, Дийра исцелила саднящие ступни и подумала, что с них непременно надо смыть кровь, а чулки - выстирать. Её нисколько не удивило, что сами чулки остались невредимыми, только сделались заскорузлыми от засохшей крови, а ноги и в реальности оказались израненными до крови. Почему-то она знала, что так будет и что это нормально. Плата.
  Наверное, она была счастлива сейчас, только от усталости никак не могла этого почувствовать. Хотелось хохотать во всё горло и одновременно - рыдать. Дийра громко всхлипнула и тут же вцепилась в собственную ладонь, надеясь, что боль приведёт её в чувство. Немного помогло, зарождающуюся истерику удалось подавить. Девушка опять задрожала от возбуждения, понимая, что только теперь может вновь считать себя по-настоящему живой.
  Вырвалась. Обманула. Оставила с носом этих мерзких подлых клещей, нагло присосавшихся к целому миру.
  Вырвалась!..
  Это главное, а теперь надо затаиться и выждать. Менять что-либо в своей жизни Дийра пока не собиралась. Почему сойры направили её именно в Нейз, ещё надо разобраться. Ясно, что травник на их стороне, но как хозяин он неплох, да и жилось в его доме спокойно. Пусть шпионит за каждым её шагом, Дийра постарается не дать поводов для подозрений.
  Но всё-таки, почему Нейз? Что там Бринна говорила о каком-то "волке"?.. И кто бы это мог быть? Поразмыслив, Дийра отбросила кандидатуру Стэона Зиймера. Если уж на то пошло, его следовало бы называть "медведем" - таким массивным и неуклюжим на вид он был. Она должна послужить приманкой... нет, наживкой, как сказала Бринна, только для кого? Травник был человеком простым, никаких роковых тайн в его жизни, кажется, не имелось, да и к чему бы такие сложности ради него? Нет, это кто-то другой, живущий в Нейзе, несомненно, и с кем Дийре ещё только предстоит встретиться.
  Непонятно, как именно Бринна собиралась использовать свою бывшую воспитанницу, но та была полна решимости расстроить планы жрицы. Ничего в них хорошего для неё, Дийры, быть не может, это она уже уяснила на собственном невесёлом опыте. Значит, нужно смотреть в оба, быть постоянно начеку и не пропустить появление "волка". Спрашивать открыто, нет ли в Нейзе кого-нибудь с таким прозвищем, ей нельзя. Если дойдёт до хозяина, если он доложит сойрам, особенно Бринне, и та догадается, что Дийра сохранила память... Нет, слишком рискованно. Выяснить осторожно, окольными путями, нет ли у кого-то из местных дворян изображения волка на гербе?.. Но прямо, опять же, спрашивать нельзя, если только как-нибудь при случае, у кого-то из горожан. В доме травника об этом упоминать нельзя, чересчур опасно.
  Тут Дийре почудился лёгкий скрип в коридоре, и она, подчиняясь любопытству, осторожно подошла к двери и приоткрыла её. По коридору, направляясь к находившейся в самом его конце спальне хозяина, осторожно шла экономка. В руке у неё был крошечный светильник-плошка, какими пользовались в качестве ночников. Она была в одной ночной рубахе до пят и чепце, а мягкие комнатные туфли позволяли ступать почти бесшумно. Если бы не скрипнувшая рассохшаяся половица, Джайма осталась бы незамеченной. Дийра с усмешкой наблюдала, как экономка без стука вошла и прикрыла за собой дверь.
  Вот оно что... Теперь-то понятно, отчего Джайма отнеслась к Дийре с такой враждебностью и даже ревностью. Женщина опасалась, что Дийра вытеснит её из сердца или хотя бы постели хозяина?.. Бедная. Надо будет при каждом удобном случае ненавязчиво подчёркивать, что к орфо Зиймеру она, Дийра, относится как к отцу... Или нет, лучше уж сказать, что хозяин похож на доброго дедушку, это безопаснее. Это всё смешно, конечно, но неуместная ревность экономки может стать опасной. Лучше с Джаймой подружиться, тем более что делить им уж точно нечего. Претендовать на травника Дийра не собиралась и под страхом смертной казни.
  
  
  Около пятерика Дийра выжидала, осторожничала, а потом не удержалась и всё-таки приготовила зелье с крошечной толикой магии, как привыкла делать ещё в пансионе. Просто заболела маленькая дочка одного из соседей, весёлая светловолосая девчушка. Она так заразительно улыбалась всем подряд, демонстрируя выпавшие молочные зубы, что нельзя было не улыбнуться в ответ. Даже Дийру она встречала открыто и приветливо, по малолетству ещё не осознавая, что " забытой сиротки" следует сторониться.
  Девочка металась в лихорадке, горела и медленно угасала, а обычные лекарства Стэона Зиймера не помогали. И тогда Дийра решилась, сказав хозяину, что может приготовить нужное зелье, если он позволит. Надо, мол, добавить некий секретный ингредиент, и снадобье станет более действенным.
  - Какой ещё ингредиент? - хмуро спрсил орфо Зиймер. - Тебе-то откуда знать, девчонка, если я о таком за все свои сто восемьдесят с гаком не слышал?
  - Я не помню, откуда, орфо Зиймер... - как можно убедительнее сказала Дийра, - но... я точно знаю, что именно надо добавить! Поверьте, пожалуйста! Я, наверное, узнала это в пансионе, откуда бы ещё? Я читала старинные, редкие книги по целительству, это я помню. Я приготовила много разных зелий, и они всегда действовали, а сойры меня хвалили... кажется.
  - Не трещи, - поморщился хозяин и насупил свои мохнатые брови, колеблясь. - Скажи хоть, что собираешься добавить?
  - Лист тигриной лапки и пять штук иглоягодника, - моментально ответила Дийра. - Именно в таком сочетании они усилят действие зелья и исцелят девочку.
  Дийра специально назвала достаточно редкие растения, которые, однако, имелись в запасах хозяина, она точно знала. Сами по себе растения девочке ничем не повредят, зелье от этого хуже или лучше не станет, а сочетание и правда необычное. Может, Стэон Зиймер поверит, что Дийра вычитала секретный рецепт в книгах сойр?.. На самом-то деле девушка собиралась просто напитать зелье собственной магией, и тогда девочка обязательно поправится. Зачем нужен дар, если им не пользоваться?.. А риск... лучше уж рисковать и делать что-то полезное, чем сидеть и трястись от страха, как напуганный кролик. По крайней мере, так Дийра хоть почувствует, что не зря живёт, да и Молящих обмануть было приятно. У родителей девчушки всё равно никогда не найдётся достаточно денег на зелёный кристалл, а за бесплатно эти мерзкие насосавшиеся клещи помогать не станут.
  - Кхм... - задумчиво покряхтел хозяин и наконец решился: - Ладно, терять-то нам нечего. Вряд ли девочка переживёт эту ночь... Делай, но я глаз с тебя не спущу! И если что... вышвырну вон, подыхать с голоду, поняла?..
  Скрывая улыбку, Дийра поспешно кивнула и помчалась делать зелье. "Вышвырнуть вон" Вирима, Дийру или даже толстенькую кухонную кошку хозяин угрожал не меньше пяти раз в пятерик, когда распекал за что-нибудь или просто считал, что нужно проявить строгость. На самом-то деле угроза была пустая, об этом знали все обитатели дома, но старательно помогали хозяину оставаться в убеждении, что перед ним трепещут все вокруг.
  Дийре хотелось бы остаться одной, чтобы спокойно приготовить снадобье, но орфо Зиймер вертелся рядом и внимательно наблюдал за помощницей. Пришлось пользоваться магией прямо при нём, всё равно он не мог ничего заметить. Сосредоточившись, Дийра добавила в зелье маленький комочек силы, зелёный и искрящийся - таким девушка его видела. Он словно растворился в бутылочке с готовым зельем, и теперь, наверное, даже сойры не смогли бы ничего заметить. Не такие уж их амулеты чувствительные, выходит, раз Бринна с помощниками тогда не сумели разглядеть оставленные Дийрой маячки. И если Дийра будет осторожна, то даже тщательная проверка не выявит в её зельях наличия магии. Только нельзя будет делать сильные снадобья, разве что в самом крайнем случае. Да и всё равно, магии в ней теперь осталось не так много, как раньше - до вмешательства сойр. Или, скорее уж, дело было в том, что отныне магия шла к Дийре не потоком, а тонкой струйкой - по проложенной во тьме забвения тропинке. Может, когда-нибудь она и сумеет расширить эту тропу, а пока придётся довольствоваться тем, что есть. Пусть магии стало меньше, Дийра была счастлива уже просто потому, что сила послушно откликалась на зов. Вновь ощутить ту жуткую пустоту внутри ей бы не хотелось.
  Малышка не только пережила ночь, но и начала поправляться, а хозяин стал всё чаще поручать Дийре готовить её "особые" снадобья. За них он доплачивал помощнице отдельно, хотя и ворчал, что таких диких сочетаний трав он отродясь не видывал. Но раз зелья были действенными и клиенты охотно их брали, то придраться было не к чему. Впрочем, однажды хозяин спросил Дийру напрямик:
  - Ты ведь не все эти твои рецепты в старинных книгах прочитала, а? Сама придумываешь?
  Он смотрел внимательно и хмуро, но без злости. Повинуясь смутному ощущению доверия, которое вызывал этот неплохой, в общем-то, человек, Дийра ответила максимально честно:
  - Я... я, орфо Зиймер, читала много старых рецептов, но... Да, я много изобретаю своего... я откуда-то чувствую, как нужно лечить, понимаете? Это... дар, наверное. Дар Забывчивых, - поспешно добавила она. - Раз боги наделили меня им, надо пользоваться, как вы считаете?
  Хозяин добродушно хмыкнул. С его стороны это можно было счесть согласием, и Дийра чуть успокоилась. Вряд ли он побежит докладывать сойрам, что его помощница чересчур талантлива в составлении зелий. Ничего такого уж подозрительного тут нет, да и Бринна должна помнить, что в пансионе было то же самое. Она и тогда проверила зелья Дийры и успокоилась, не обнаружив ничего необычного. Бринна просто считала, что у воспитанницы талант от природы и любовь к экспериментам, а также некое чутьё хорошего целителя.
  К тому же у Дийры сложилось впечатление, что травник тяготится своей зависимостью от Молящих о Забвении. Если он и шпионил, то делал это явно не из любви к искусству. Если бы мог, наверняка бы отказался от подобной сомнительной чести. Или Дийре просто очень хотелось в это верить...
  Жизнь потихоньку налаживалась. Орфо Зиймер если и ворчал, то вполне добродушно. Джайма тоже перестала демонстрировать враждебность после рассуждений Дийры о том, что ей хотелось бы иметь такого дедушку, как их хозяин. Экономка даже милостиво предложила именовать друг друга "орфа Дийра" и "орфа Джайма", что с её стороны означало отношения близкие, чуть ли не дружеские. Всё-таки, наверное, большую фамильярность она могла бы позволить только своему хозяину, всех прочих эта чопорная и суховатая дама предпочитала держать на расстоянии. Дийре доводилось видеть, как Джайма ведёт себя с соседками: строго, холодно и с достоинством. Экономку травника в их квартале уважали и даже, пожалуй, побаивались. Сплетни о них с орфо Зиймером, разумеется, ходили, но никто ничего не знал наверняка. Скорее уж кумушки были убеждены в обратном, а злословили исключительно от досады. Травник считался завидным женихом - по крайней мере, в глазах женщин зрелых и опытных, но, к их немалому огорчению, ни на кого из соседок не смотрел и в повторный брак, судя по всему, вступать не собирался.
  После исцеления девочки те же соседи стали относиться к "забытой сиротке" чуть приветливее, ибо хозяин великодушно сообщил, чья заслуга в том, что маленькая Риамма не умерла. Близких подруг у Дийры не появилось, но несколько девушек - в основном, дочери лавочников и мастеровых - приняли её в свою компанию. Правда, Дийра слегка подозревала, что главной причиной их дружелюбия было желание получить "особенные" средства от прыщей или иных девичьих неприятностей, но это было гораздо лучше отсутствия подружек, с которыми можно просто посмеяться и поболтать о пустяках.
  Дийре недоставало Тармы, с которой, как она теперь осознала, рассталась очень нехорошо. Бедняжка Тарма тогда сильно огорчилась, а Дийра была в таком состоянии жуткого безразличия после обряда, что собственные холодность и брезгливость по отношению к "незнакомой" девочке казались совершенно нормальными. О Вэй же и думать было больно. Куда подевалась подруга, выяснить вряд ли когда-нибудь удастся. Интересоваться её судьбой Дийра не могла: это означало бы дать понять сойрам, что она сохранила воспоминания. Жрицы, безусловно, знали, куда Вэй направилась после пансиона, да и потом наверняка ведь приглядывали. Дийра вообще подозревала, что всех бывших магов ставят на тайный учёт, для этого и велят непременно отметиться в местном храме сразу после приезда на новое место жительства. Так что вряд ли их план поселиться вместе был осуществим. А может, она просто излишне мнительна?.. Но Дийра уже убедилась, что с сойрами надо постоянно быть начеку. Хотя, может, сойры следят только за самыми сильными магами? И за Вэй, к примеру, никто не собирался надзирать всю жизнь. А вот за ней, Дийрой, следить, похоже, будут всегда...
  
  
  
ГЛАВА 10
  Как хозяин и обещал, он показал Дийре места, где растут целебные травы. Места вокруг Нейза были живописные, и походы за лекарственным сырьём доставляли девушке немало удовольствия. Сначала Стэон Зиймер сопровождал Дийру, потом стал отпускать помощницу одну. Окрестности Нейза считались безопасными. Как не без гордости за правителя здешнего края поведал травник, его сиятельство граф ревностно заботился о порядке на своих землях. Все подозрительные бродяги, попрошайки и прочий сброд изгонялись бдительными городскими стражниками, которым граф дополнительно платил из собственной казны. Если случалось ограбление или разбойное нападение, граф делал всё, чтобы преступники были пойманы и повешены, ну или хотя бы отправлены на королевскую каторгу.
  Дийра не испытывала страха перед лесом, к тому же хозяин вручил ей защитный артефакт - пятизарядный жезл, выстреливавший маленькими парализующими молниями. Вещь была дорогая, но, как признался орфо Зиймер, за прошедшие несколько десятков лет походов за травами он ему ни разу не понадобился. Это, мол, на всякий случай. У травника имелся собственный магомобиль, дешёвый и уже изрядно потрёпанный, но ездил он исправно, хоть и не слишком быстро. Утром Вирим отвозил Дийру к лесу, а вечером забирал обратно, вместе с собранным "урожаем".
  Событием стало посещение таинственной Долины Хрустальных Ручьёв. Однажды в конце весны хозяин вдруг пришёл домой необычайно оживлённый и заявил:
  - Собирайся, девочка! Завтра едем в Хрустальник, с ночёвкой. Его сиятельство милостиво позволил тебе и Джайме посетить Долину вместе со мной. Ну да, Джайма тоже едет с нами, - перехватил травник удивлённый взгляд помощницы и чуть усмехнулся, пояснив: - Во-первых, это из соображений благопристойности. Мне не надо, чтобы все вокруг судачили, будто ты моя любовница. А ночь в лесу наедине - это такой повод для слухов, что замучишься отрицать. Ну а потом, Джайме так тоже спокойнее... кхм!
  Хозяин многозначительно кашлянул, но дальше тему развивать не стал, да и Дийра ничем не выдала своей осведомлённости. В конце концов, отношения экономки и хозяина - не её дело.
   Наутро Дийру разбудили ещё затемно. Девушка вяло заставила себя проглотить приготовленный Джаймой пышный омлет с кукурузой и кусочками бекона: есть в такую рань не очень хотелось. Похоже, экономку решение хозяина привело в расчудесное настроение. Женщина даже улыбалась, вот уж редкость так редкость! Что касается Дийры, то она в такое несусветное время на подобный подвиг была не способна. Она и глаза-то с трудом держала открытыми, какая уж тут бодрость и весёлость...
  Поминутно зевая, Дийра забралась на заднее сиденье и задремала, кажется, ещё до того, как орфо Зиймер стронул магомобиль с места. Джайма гордо восседала рядом с хозяином. В дешёвых магических экипажах кабинка кучера не отделялась от пассажирских мест перегородкой, как в дорогих моделях.
  Ехали около двух часов, как ей потом сказали, потому что по лесной дороге орфо Зиймер вёл магомобиль неторопливо и осторожно. Хотя дорога была ухоженная, кусты по обочинам вырублены, а все колдобины не так давно засыпаны мелким гранитным щебнем. Наверное, граф здесь часто ездит, вот и приказал следить. Дийра проснулась, когда до цели поездки оставалось немного, судя по видневшимся уже совсем рядом невысоким горам.
  Дорога закончилась у их подножия, упёршись в большие кованые ворота, охраняемые двумя егерями в тёмно-зелёных форменных куртках с серебряным графским гербом на правом рукаве. Неподалёку на поляне у ручья стояла небольшая хижина, возле которой третий егерь колол дрова. Появление магомобиля его не слишком впечатлило, он и подошёл-то к ним далеко не сразу, чего не скажешь о тех двоих у ворот. Впрочем, вели себя егеря вполне дружелюбно, поздоровавшись с хозяином как со старым знакомым и перекинувшись шутками-прибаутками. Травник представил своих спутниц, заверив, что вчера получил "милостивое позволение его сиятельства" на посещение ими Долины. Подвергать сомнению слова Стэона Зиймера егеря явно не собирались, но на женщин взглянули с любопытством. Чопорная и суровая Джайма их не слишком заинтересовала, зато Дийре досталось гораздо больше внимания и оценивающих взглядов.
  Девушка решила сегодня надеть удобные, ладно сидящие на бёдрах брючки, потому что ходить по лесам в длинной юбке с вечно цепляющимся за кусты подолом ей ужасно надоело. Ну и пусть брюки носят только дворянки, да и то в дороге или катаясь верхом, Дийре так гораздо удобнее. Она привыкла работать в саду в удобной одежде, так что местным придётся смириться с её видом. В её гардеробе имелось несколько пар брючек - подаренных Бринной, разумеется, вот и нечего им зря пропадать. Джайма, кстати, ношение брюк явно не одобрила, но промолчала, только губы на мгновение поджала да глянула коротко и недовольно, а хозяину было всё равно. Дийра подозревала, что он и не заметил её наряда, потому что как женщина она его не интересовала.
  Стараясь не заводиться из-за дерзких подмигиваний младшего егеря, светловолосого красавчика с щегольскими усиками, и дожидаясь окончания разговора, Дийра уставилась на вышитый герб графа раэ Нейзира. Серебряный единорог с поднятым правым копытом на зелёном поле. Нарочитая простота герба говорила о древности рода, хотя об этом Дийра и так уже слышала. Куртки егерей были сшиты из добротной ткани: похоже, на своих людях граф не экономил. Не то что один из местных дворян, иногда не гнушавшийся самолично заходить в лавку травника за лекарством для супруги. Дворянин и сам ходил в старой, вытертой на локтях одежде, и слугу обряжал чуть ли не в обноски, хотя, по слухам, был весьма богат.
  Наконец травник и егеря наговорились всласть, и ворота в Долину открылись, чуть лязгнув металлом, когда расходились тяжёлые створки. Хозяин сказал, что дальше они пойдут пешком, и велел взять вещи и припасы. По обе стороны от ворот тянулась высокая каменная стена, доходя до ржаво-красных отвесных скал и полностью перекрывая неширокий проход, по которому они и должны были попасть в заповедное место. Через горы пройти в Долину было почти невозможно, как позже сообщил травник - скалы отвесные, пробраться там мог только очень сильный, ловкий и рисковый человек. Но, поскольку никаких ценностей, кроме природных красот, там не имелось, то местные проникнуть в Хрустальник не пытались.
   Проход вскоре закончился, и хозяин, шедший впереди, чуть отошёл в сторону, давая женщинам возможность взглянуть на заповедную долину.
  - Ну, как вам, а? - с какой-то затаённой гордостью спросил Стэон Зиймер, будто представшие их взору красоты были его личной заслугой.
  Рядом приглушённо ахнула обычно очень сдержанная Джайма, а сама Дийра чуть не задохнулась от восторга. Горы в голубоватой дымке, ширь, простор, пахнущий тимьяном и чем-то загадочно-сладковатым воздух, негромкое журчание многочисленных ручьёв и широкие серебряные ленты водопадов, стекавших по красновато-серым скалам напротив входа в долину. Всё это ошеломляло, восхищало и заставляло в себя влюбиться с первого же взгляда. Над многочисленными пёстрыми цветами порхали крупные яркие бабочки, каких нигде больше не увидишь, а вода в ручейках была настолько прозрачной, что на дне можно было отчётливо разглядеть каждую песчинку, каждый гладкий обкатанный камушек и мелкую рыбёшку.
  Но главное, в этом месте была сила. Особенная, притягательная, пьянящая своей чистотой и неприрученностью. Это был сам мир, и он готов был говорить с каждым, кто сумеет расслышать его тихий, невнятный, ласковый шёпот.
  В этом месте была магия. Дийра, наслаждаясь, словно впитывала её каждой частичкой тела и пропускала через себя, позволяя течь свободным потоком и растворяясь в нём сама. Куда-то исчезли все мелкие повседневные заботы и, кажется, сама реальность. Может, уплыла по течению одного из хрустальных ручейков, что стекались в одну большую реку, уходившую из долины глубоко под скалами?.. А вместе с реальностью медленно таяло сознание, будто пожелавшее слиться с потоками магической силы и затеряться среди них, позабыв об имени, проблемах и целях...
  - Дийра, эй, девочка!.. Орфа Дийра!.. Что с вами?..
  Когда сквозь туман, застлавший сознание, начали пробиваться нетерпеливые и недоумённые оклики её спутников, Дийре пришлось несколько раз потрясти головой, чтобы немного прийти в себя. Она чувствовала себя как пьяная, шальная, отхлебнувшая слишком много магической силы, не предназначенной для обычных людей. Да и для самой Дийры это оказалось слишком много. Может, раньше, до обряда сойр, она и не захмелела бы от такого количества растворённой в Долине магии, но теперь обрести привычную ясность сознания оказалось нелегко. Чтобы как-то объяснить хозяину и Джайме своё состояние, она пустилась преувеличенно восторженно описывать то ошеломляющее впечатление, которое произвели на неё красоты ручьёв, гор и водопадов.
  - Да, орфа Дийра, вы правы, это удивительное место. Никогда не могла даже представить ничего подобного! - признала экономка, а травник снова с забавной горделивостью напомнил, чья заслуга в том, что они сюда попали. Его сиятельство (заочно) и лично Стэон Зиймер были удостоены самых горячих похвал и слов благодарности. В конце концов, им, женщинам, ведь не жалко, а хозяину приятно.
  Травник привёл своих дам в место у подножия скал, где над небольшой площадкой нависал каменный козырёк. В центре виднелось небольшое кострище, и хозяин объяснил, что здесь он обычно останавливается, когда собирается заночевать в Долине.
  - Сначала устроимся, потом займёмся сбором растений. Дийра, ступай-ка за хворостом вон в тот лесок, да не вздумай ломать живые ветви! Его сиятельство этого не любит.
  - Да я и не собиралась, орфо Зиймер! - возмущённо запротестовала девушка. - Я всегда берегу живые деревья и кустарники, вы же видели!..
  - Знаю, знаю, но предупредить лишний раз не помешает. Мы тут в гостях, не дома, - наставительно заметил травник. - Всё, не болтай, быстро за хворостом! А ты, Джайма, набери воды в любом ручье, они тут чистые, да потом займись обедом, пока мы будем травы собирать. У нас работы много, до вечера хватит, а кое-что надо брать только при лунном свете.
  Это было правдой, некоторые лекарственные растения, особенно самые редкие, проявляли свою целебную силу, только если их собирали в строго определённое время: ночью, при луне, или на рассвете, или, наоборот, в жаркий полдень, а то и вовсе - зимой, чуть ли не из-под снега.
  Первый день в Долине Хрустальных Ручьёв запомнился Дийре надолго. Оставшись одна и получив возможность поразмыслить, девушка пришла к выводу, что в этом месте, очевидно, сохранилась изначальная, природная магия. Звучало невероятно, но это было единственным возможным объяснением. Что повлияло, что послужило тому причиной, Дийра не знала. Возможно, само укромное расположение долины и ещё - горы, ставшие защитой от того Незримого Купола, о котором упоминала Бринна. Наверное, тысячи лет назад это являлось местом силы, где любой маг мог колдовать свободно и подпитывался, если в том имелась нужда. Или даже увеличивал свои силы, проведя какой-нибудь специальный ритуал...
  Сейчас же Дийра чувствовала в себе непривычную лёгкость, а сила внутри плескалась и бурлила, но больше не угрожала захлестнуть с головой. Только в те первые мгновения, когда девушка чуть не захлебнулась от избытка магии и не потеряла себя, ей действительно угрожала опасность. Просто потому, что Дийра не была к этому готова и не знала, с чем столкнётся. Теперь-то она справилась, с невольной помощью своих спутников, и можно было не бояться.
  Но как же приятно, как легко дышалось, когда сила внутри переполняла каждую частичку тела!.. Хотя девушка точно знала, что, стоит покинуть пределы долины, уже ставшая привычной магическая слабость вновь будет с ней. Если бы знать, как вернуть отобранное сойрами... Но вряд ли это было возможно. Это место было искалечено ими точно так же, как сама Дийра, и пока Незримый Купол накрывает человеческие земли, законы магии здесь искажены и исковерканы.
  Подавив вспышку ненависти - что толку ненавидеть, если слишком слаба, чтобы взыскивать долги?.. - Дийра прерывисто вздохнула и заставила себя вернуться к сбору хвороста для костра. На берегу ручья, говорливого и бойкого, весело стремящегося к реке, валялось немало сухих веток, а чуть дальше виднелся толстый трухлявый ствол - очевидно, поваленный бурей. Подгнившие ветви полоскались в воде, а вокруг них сновали стайки серебристых рыбёшек. Девушка как раз пробралась к самому стволу и только начала ломать те ветки, что торчали вверх и не касались воды, как от места стоянки донёсся пронзительный визг. Дийра вздрогнула и от неожиданности уронила собранное топливо в ручей. Вопль Джаймы оборвался внезапно и жутко, и Дийра помчалась к ней, чутьём прирождённого целителя угадав, что там срочно требуется её помощь.
  Возле лежащей на земле Джаймы уже был травник. Он стоял на коленях, удерживал женщину за плечи, не давая упасть, и спрашивал, что стряслось. Губы Джаймы посинели и с трудом шевелились, но на полный тревоги вопрос хозяина она кое-как сумела ответить:
  - Змея... я увидела и закричала... а она бросилась...
  На лодыжке экономки, пониже приспущенного чулка, виднелись крошечные следы зубов, а кожа вокруг места укуса медленно приобретала зеленовато-бурый цвет. О нет!..
  - Джайма!.. - выдохнула девушка, стараясь сдержать дрожь и забыв о вежливо-церемонном обращении. - Змея была полосатая? Полоски вдоль тела?
  - Да... жёлтые и чёрные... а на голове - зелёное пятно... - с трудом выговорила экономка. Последние слова звучали еле разборчиво: губы женщины немели и переставали слушаться. Яд стремительно распространялся по телу.
  - Файя трёхполосая... - глухо сказал травник и очень осторожно опустил Джайму на землю, сунув женщине под голову свою куртку. - Значит, всё...
  Он неразборчиво выругался сквозь зубы и бережно, почти нежно погладил экономку по щеке.
  Будто прощался.
  От яда файи, небольшой, но очень опасной змейки, спасения не было. Обычно файя не нападала первой, но, наверное, её спровоцировал крик Джаймы, панически боявшейся змей и потому поведшей себя глупо. Эта змея встречалась довольно редко, но отличалась броской окраской, а после её укуса на коже появлялось пятно цвета болотной жижи, так что перепутать её с кем-то было сложно. Дийра отрешённо вспоминала заученные когда-то сведения и неотрывно смотрела на умирающую женщину, которой оставалось жить всего несколько минут. Если только...
  Если только она, Дийра, не воспользуется магией. Прямо сейчас, пока ещё можно что-то сделать.
  Да будь же оно всё проклято!.. Если бы это была не файя, если бы хозяин не знал о том, что от яда этой змеи нет противоядия, можно было бы притвориться, что у неё имеется в запасе очередное чудодейственное снадобье. А так... Попробуй, примени магию, он ведь догадается. И донесёт сойрам...
  А если позволить Джайме умереть, то как Дийре-то потом с этим жить?.. И как ей считать себя целителем, если сейчас поступить подло, струсить и не помочь, хотя могла это сделать?..
  Секунды неумолимо неслись, а в душе Дийры бушевал океанский осенний шторм, яростный и смертоносный. В горле набух шершавый комок, руки противно подрагивали, но решение надо было принимать быстро.
  Девушка вздрогнула, когда травник вдруг проговорил еле слышно:
  - И почему я не женился на ней, болван?.. Всё медлил зачем-то, раздумывал, а теперь вот...
  К своему ужасу Дийра услышала сдавленные всхлипы. Могучие плечи хозяина вздрагивали, по щекам медленно катились крупные слёзы. Смотреть на него было тяжело и даже, пожалуй, стыдно - за себя саму, за бездействие. Вот как... Выходит, для него Джайма - не просто удобная любовница, а нечто большее.
  Дийра до крови прикусила губу и решилась. Донесёт он сойрам или нет, это дело его совести. А у неё совесть своя.
  В конце концов, целителям ведь не привыкать рисковать своей жизнью ради пациентов.
  Девушка криво улыбнулась и решительно оттеснила Стэона Зиймера от лежащей на земле женщины.
  - Мне не мешать! - приказала она, ни мгновения не сомневаясь, что он подчинится. - Потом делайте что хотите, а сейчас дайте мне её спасти.
  - Что... - начал он удивлённо, но Дийра нетерпеливо переключила внимание на собственную магию, безмолвно прося ту откликнуться. Голос травника звучал неясным бормотанием, журчанием ручейка, жужжанием назойливого насекомого. Всё было неважно, кроме умирающей, которую предстояло спасти.
  Ласковый комок магии будто сам прыгнул в сложенные ладони, наполнив их удивительно приятной тяжестью и зелёным, брызжущим во все стороны светом. Пальцы чуть покалывало, когда Дийра поднесла комок магии к Джайме и заставила силу впитаться в тело женщины в области сердца. Зловещее чёрное пятно, стремительно разраставшееся в ауре экономки, кажется, чуть поблёкло и съёжилось, отступая. Тогда Дийра снова наполнила ладони собственной магией и направила этот поток по сосудам женщины, чтобы тот выжег яд и убрал причинённое организму зло. И снова, и так до бесконечности, пока руки не начали дрожать уже от усталости, а губы не охватило онемение, будто Дийра сама получила часть яда файи вместо своей пациентки.
  На самом деле это было признаком магического истощения, но Дийра вливала в Джайму всё новые, пусть и крошечные, порции силы, пока её аура не очистилась от малейших признаков смертельной черноты. Только тогда Дийра позволила себе расслабиться и устало взглянуть на хозяина. Тот ответил странным взглядом, очень странным, долгим и пристальным, но у Дийры уже не было сил разбираться, что он означает. Она только и смогла, что выдавить, еле ворочая языком:
  - Всё, теперь пусть отдыхает. Напоите её чем-нибудь укрепляющим. А я пока...
  Закончить фразу не получилось, потому что на Дийру вдруг словно бы набросили бархатистое непроницаемое покрывало. По крайней мере, ей так показалось, хотя мысли и чувства размывались и смешивались в бесформенное пятно, как слишком много красок сразу на дощечке художника. Чьи-то руки вроде бы приподняли её, чей-то голос звал, но всё это уже не имело значения, отступив перед сокрушающей, опустошительной усталостью.
  Когда Дийра открыла глаза, над головой было тёмное звёздное небо. Выходит, уже ночь!.. Долго же она была без сознания. Рядом уютно потрескивал костёр, тянуло дымком и приятным теплом. Дийра лежала, укрытая походным одеялом из тех, что они прихватили с собой. Другое одеяло было под ней, не пропуская холод и сырость от земли. Приподнявшись на локте, девушка наткнулась на внимательный взгляд сидящего напротив хозяина и съёжилась, с тоской представляя, что сейчас-то всё и начнётся. Подозрения, вопросы, допросы... Странно, что она не связана, как опасная преступница. Может, счёл её слишком жалкой и слабой? Так он недалёк от истины, в общем-то.
  А хозяин сказал:
  - Я тебе травянника заварил. Пей, пока тёплый.
  Сердце Дийры испуганно колотилось, будто стремясь убежать подальше, а ладонь чуть дрожала, когда она принимала из рук хозяина чашку с напитком. Почти механически девушка проверила травянник на наличие снотворного или даже яда, но ничего не обнаружила, и это заставило её слегка устыдиться. Может, она зря его подозревает? Или хозяин просто пытается усыпить бдительность Дийры? Да нет, глупости какие, если бы он хотел, просто связал бы её, пока она спала, вот и всё. Это гораздо проще.
  - Спасибо, - сдержанно поблагодарила она и принялась отхлёбывать маленькими глоточками тёплый душистый напиток. - Как Джайма?
  Экономка лежала рядом и, похоже, спокойно спала. Выглядела она неплохо и, пожалуй, завтра утром уже будет чувствовать себя здоровой.
  - Она очнулась почти сразу. Я дал ей восстанавливающее - то, на семи травах, ты знаешь. И добавил сон-травы, чтобы она как следует отдохнула.
  Дийра одобрительно кивнула, сочтя это разумным. Действительно, пусть лучше поспит и восстановит силы после такого. Да и лишнего не услышит... Хозяин не зря подстраховался, наверное. Девушка глубоко вздохнула и решительно отставила в сторону чашку. Надо было выяснить всё сейчас, хотя внутри всё противно ныло от страха и скверных предчувствий. Что он собирается делать?..
  - Орфо Зиймер, я...
  Хозяин предостерегающе вскинул руку, призывая девушку замолчать.
  - Ты допивай травянник, - с нажимом сказал он, как-то очень значительно глядя на помощницу. Потом медленно вытянул из-за ворота рубашки круглый амулет на цепочке, при виде которого у Дийры снова затряслись руки. Знак подчинения!.. Такие сойры часто надевали на своих слуг, добиваясь послушания. Это была ментальная магия самой мерзкой разновидности: обычно в амулет вкладывался некий приказ, и носивший его человек не мог не подчиниться, иначе его ожидала смерть. Приказы были самые разные, от полного подчинения, фактически рабства на определённый период времени, до какого-то одного поручения, которое носитель амулета должен был исполнить. Снять его могли только сойры, а вот надеть на человека подобный амулет можно было только с его добровольного согласия.
  Дийру передёрнуло от отвращения, но хозяин настойчиво протягивал ей амулет, вопросительно приподняв свои мохнатые седые брови. Интересно, он надеется на то, что Дийра сумеет как-то испортить эту очередную мерзкую придумку Молящих о Забвении? Девушка перешла на магическое зрение и с радостно-недоверчивым удивлением поняла, что амулет не действует!.. Вокруг него топорщились фиолетовые нити, но не сплетались в сложный узор, как должно быть, а торчали во все стороны жалкими обрывками. Правда, эти обрывки шевелились и дёргались, упорно пытаясь восстановиться, но потоки чистой природной магии Долины вновь и вновь разбрасывали их, как ветерок - сухие травинки.
  По привычке наморщив лоб, чтобы лучше сосредоточиться, Дийра обратилась к собственной магии. Что, если сойры ещё и следят с помощью амулета, ну или хотя бы разговоры травника подслушивают?.. Маловероятно, но лучше уж немного переборщить с защитой, чем снова попасть в лапы клещих. Попробовать поставить "заглушку"? Конечно, она исчезнет, как только травник покинет Долину, но пока им хотя бы удастся поговорить откровенно. Хозяин наверняка этого хочет, иначе не стал бы показывать Ди знак подчинения и просить от него избавиться.
  Дийра заключила амулет в фиолетовую сферу и с удовлетворением убедилась, что её магия сильнее чар Молящих. Обрывки нитей касались преграды и тут же отдёргивались, будто обжёгшись. Скоро все кончики нитей перестали шевелиться и забились вглубь, съёжившись в бесформенный комок.
  - Всё, орфо Зиймер, мы можем говорить свободно. Какой приказ заложен в амулет?
  Он отвёл глаза.
  - Следить за тобой. Докладывать обо всём... необычном. Скажи, девочка, ты и правда испортила эту грязную штуковину?
  - Не я. Пока мы в Долине, амулет не действует из-за магии этого места.
  - Я рад, - просто ответил он и наконец посмотрел ей в глаза. - Я не доносчик и никогда не стремился им быть. Ты же вела себя как обычно, именно это я и говорил сойрам. И скажу снова, если спросят. Твой настой вернул силы Джайме и переборол яд. А змея... кто сказал, что это была именно файя? Джайма не разбирается в змеях. Она их слишком боится. А мы с тобой ту змею не видели, верно?
  Дийра пожала плечами, стараясь скрыть нахлынувшее облегчение. Не доносчик... Но амулет ведь надел добровольно, иначе не могло быть. Хотя обстоятельства бывают разные... Не ей судить.
  - Спасибо, - снова сказала она.
  - Ты меня благодаришь? Боги Забывчивые, девочка, да это я тебе до конца жизни благодарен буду! Ведь если бы не ты, Джайма... - он осёкся и часто-часто заморгал, расчувствовавшись. А потом вдруг взял обе руки Дийры в свои огромные ладони и очень бережно, даже благоговейно поцеловал. - Я этого не забуду, Дийра.
  Прозвучало как клятва. И Дийра поверила, что, пока это в его силах, травник её не выдаст. Конечно, есть ещё ментальная магия и принуждение, но добровольно он не донесёт.
  - А Джайма? - спросила она, в свой черёд на миг отводя взгляд.
  - А она ничего толком не помнит. Если что, мы ей скажем, твоё противоядие помогло. Про то, что от яда файи не существует противоядия, ей знать неоткуда. И вообще, может, это была другая змея, не такая опасная, - подмигнул хозяин. - Вон хоть щетинник полосатый, они немного похожи.
  Дийра несмело улыбнулась в ответ. О её способности к магии не прозвучало ни слова - ни в этот вечер, ни когда-либо ещё.
  От пережитого волнения ей внезапно захотелось есть, даже под ложечкой засосало. Неудивительно, она ведь вдобавок столько сил на исцеление Джаймы потратила, что организму срочно требовалось восстановить силы. Хозяин присоединился к ней, жуя холодное мясо с хлебом и сыр.
  Допивая вторую чашку тианна-тару, Дийра решилась-таки прояснить для себя один вопрос и понадеялась, что травник не слишком рассердится на её любопытство.
  - Орфо Зиймер, можно вас спросить?
  - Спрашивай, только прошу, оставь ты эти церемонии, - добродушно усмехнулся хозяин. - Давай на "ты", а то я себя древней развалиной чувствую от этих выканий. Хотя я и есть древняя развалина, чего уж там. Я ж тебе в дедушки гожусь, а?
  Он хохотнул, а Дийра чуть покраснела, вспомнив, что говорила экономке. Хозяин или слышал её слова, или Джайма после рассказала.
  - Ну, мне так мало лет, что я по сравнению с вами просто цыплёнок желторотый, - пошутила она в ответ. - На "ты" я не могу, но давайте, я вас по имени буду звать, хорошо?
  - Договорились. Ну, спрашивай, что ты там хотела знать... цыплёнок.
  - Стэон, а почему вы согласились надеть знак подчинения? - осторожно спросила Дийра. - Его ведь под принуждением не нацепишь...
  Травник снова усмехнулся, только уже совсем невесело.
  - Эх, девочка моя, принуждение - оно разным бывает. Я... а, да что там, тебе-то можно сказать. Ты, небось, и сама святых сестёр и братьев не больно-то любишь.
  - Ненавижу, - подтвердила девушка. - Они меня искалечить пытались. Не физически, но это ещё хуже...
  Стэон кивнул, приняв её объяснение, и продолжил хмуро:
  - Моя дочка тоже от них пострадала. Она с колдовским даром родилась. Ну, то есть дар в ней в десять проснулся, хоть и очень слабый, как нам сказали. С тех пор я её не видел.
  - Вы... отказались от дочери? - Дийра смотрела настороженно, прикусив губу и мучительно ожидая ответа. Ужасно не хотелось, чтобы травник оказался похожим на её мать.
  - Тогда б я о ней и не помнил. А я - помню, - с нажимом сказал он и стукнул кулаком по колену. - Я думал дождаться её после Обряда Очищения... Мы с женой думали и надеялись. Я даже на службу к этим кровопийцам пошёл, чтобы быть ближе к дочке. Видеться нам не давали, конечно, но слуге сойр позволено больше, чем простому человеку.
  - Тогда вы и согласились надеть знак подчинения?
  - Да. Дочка была слабенькая, болезненная, - пояснил травник. - Я боялся, что она не выживет без моих снадобий. Вот мне и выставили условие... Я на жрецов почти бесплатно работал, лишь бы мне разрешали посылать дочке лекарства.
  Он замолчал и только хмурил свои кустистые брови, глядя куда-то в темноту.
  - А потом? - осмелилась нарушить тяжёлое молчание Дийра, когда стало ясно, что говорить дальше травнику не хочется.
  Он длинно и шумно вздохнул.
  - Потом... а потом мне сказали, что моя дочка тяжело заболела. Я умолял, чтобы мне позволили увидеть её... помочь. Этого сойры не сделали, но они согласились лечить её зелёным кристаллом... в обмен на то, что я буду носить знак подчинения до конца своих дней. Правда, мне поклялись, что я буду жить как прежде, владеть лавкой, а к моим услугам будут прибегать лишь изредка... В общем, они свою клятву сдержали, но и мне деваться некуда, если они что-то приказывают. Так что ты прости, девочка, но я и дальше буду про тебя докладывать.
  - Это ничего, - постаралась ободряюще улыбнуться Дийра. Вражды к травнику она не чувствовала, только к этим мерзким клещам-кровопийцам, сыгравшим на отцовской любви. - Докладывайте, только про сегодняшнее не надо...
  - Никогда! - мрачно пообещал Стэон. - Лучше умру... терять-то мне особо нечего.
  Он вновь надолго умолк, так что Дийре пришлось напомнить о себе вопросом:
  - А дочка ваша поправилась, Стэон?
  - Сезон проболела, и даже кристалл не помог. По крайней мере, мне так сказали. А потом она умерла. Тело нам с женой так и не отдали... только пепел после сожжения. Нам ещё сказали, тело запятнанного грязной магией после смерти нужно очистить священным огнём. Пепел мы после захоронили рядом с могилами моих родителей. Через полгода моя жена упокоилась там же... не перенесла горя. Дочка у нас единственная была... Жена её очень тяжело рожала, и после уже не могла иметь детей. Так что я остался один.
  Он отвернулся, быстро заморгав, и у Дийры тоже появился комок в горле, мешавший дышать и говорить.
  - Стэон, я... - голос её прервался, да и что тут скажешь, кроме каких-нибудь банальностей?..
  - Да брось, девочка, не расстраивайся из-за моих бед, - глухо сказал он, по-прежнему не поворачивая головы. - Это всё очень давно было, почти сто лет тому... Просто сегодня почему-то вспомнилось всё слишком ярко... Так-то я давно уже успокоился.
  Успокоился, ну да... А сам до сих пор живёт один и даже Джайму близко к себе подпустить боится, хотя она ему явно дороже обычной любовницы. А ведь Джайме, наверное, ещё нет ста лет, так что она вполне может родить Стэону ребёнка, а то и двух, хоть он и старый. Это женщины старше ста почти никогда не беременеют, хоть и выглядят молодыми... Так что, если бы травник захотел, мог бы завести семью. А он не заводит почему-то.
  Дийра вздохнула и украдкой вытерла повлажневшие ресницы, хотя хозяин и так не мог её видеть. Она догадывалась, что про дочь сойры не сказали Стэону правды. Скорее всего, раз она обладала слабым даром и слабым здоровьем вдобавок, то попала в "чёрную" группу, где из девочки быстро выжали все силы. Вряд ли её на самом деле лечили зелёным кристаллом, кто станет тратить ценную вещь на слабого мага?..
  Поколебавшись, Дийра решила оставить свои догадки при себе. Стэону и так больно, а подобное знание только добавит ему горя. Пусть лучше думает, что его жертва не была напрасной и что его дочку пытались вылечить.
  - Останемся здесь ещё на одну ночь, - сказал хозяин после долгого молчания. - Сегодня-то нам не до сбора растений при луне. Джайму одну не оставишь, да и поздно уже.
  - Или рано... - поправила Дийра, увидев посветлевшее на востоке небо. - А райд граф не будет возражать?
  - Нет, конечно, его сиятельство мне доверяет, - не без гордости сказал Стэон. - Мне позволено оставаться здесь столько, сколько нужно. А дома Вирим за всем присмотрит.
  Утром Джайма чувствовала себя прекрасно, как Дийра и предполагала. Её без труда удалось уверить в том, что это был укус хоть и опасной, но не смертельно ядовитой змеи. Девушке пришлось вытерпеть многословные изъявления благодарности, хотя, что уж скрывать, это было и приятно тоже.
  А Долина Хрустальных Ручьёв в лунном свете выглядела завораживающе прекрасной. Удивительно точное название так шло к звенящим чистым потокам воды, сладковато-горьким весенним ароматам и воздушной лёгкости, пронизывавшей долину, что от этой красоты и гармонии становилось чуточку больно. А полянка с белоснежными колокольчатыми цветами, по-эльфийски называвшимися ллиндэ-рэоль, казалась перенесённой сюда из какой-то древней волшебной легенды. Цветы, узенькие и длинные, издавали свежий, горьковатый, очень притягательный запах, но самым чудесным в них была светящаяся золотистым искорка - драгоценный нектар. Цветы не могли существовать без магии, поэтому на человеческих землях, наверное, это было единственное место, где они встречались. Дийра читала о них в какой-то из тех книг, что ей привозила бай-сойра, но никогда даже не надеялась увидеть вживую. Изящные продолговатые колокольчики, подсвеченные изнутри золотистым светом, были похожи на подвески многоярусного светильника, разбросанные по всей полянке, и создавали удивительное зрелище. Дийра не посмела тронуть это чудо и даже не подумала позвать Стэона. Ей не хотелось, чтобы эти дивные цветы были уничтожены ради душистого нектара и целебных корней. Гибель хотя бы одного ллиндэ-рэоль казалась ей кощунством.
  Зато, обходя подальше полянку с волшебными цветами, Дийра подошла вплотную к скалам и обнаружила небольшой лаз, наполовину скрытый кустарником. Посветив внутрь выданным ей хозяином светильником, работавшим на чёрном кристалле, Дийра увидела, что там довольно большая пещера. Она на всякий случай постаралась запомнить место, вполне подходящее, чтобы укрыться от дождя или даже переночевать. Хищников здесь не водилось, а змей Дийра не боялась, зная, что сумеет с ними "договориться" с помощью своего дара.
  
  
  
ГЛАВА 11
  Заканчивалась весна, приближался праздник смены времени года, когда по традиции гуляли два дня - в последний день старого сезона и в первый день нового. В городе намечались весёлые празднества, ночной фейерверк в честь прихода лета, а наутро - торжественное вступление в город Принца Лето со свитой. На эту роль назначали обычно самого красивого юношу и двадцать пять девушек в его свиту, из числа коих потом выбирали его принцессу на городской площади. После чего обоих "короновали" венками из душистых цветов и провозглашали Королём и Королевой Лето. Избранные правители объявляли о приходе в город нового сезона, а вечером открывали Большой Летний Бал в городской ратуше.
  "Летом" последние несколько праздников был старший сын мэра - красавчик, по которому обмирали все юные прелестницы в Нейзе и его окрестностях. В этом году в свиту летнего принца впервые попала одна из бегавших к Дийре за зельями подружек - Фиарра, дочь искусного и очень богатого ювелира, жившего неподалёку от лавки Стэона Зиймера. Фиа без умолку болтала об этом грандиозном событии несколько пятериков подряд и трепетала от предвкушения оказаться рядом с этим - ах, каким замечательным!.. - красавчиком Лормом, который, может быть, обратит внимание на неё, Фиарру. Что ж, Фиа была хорошенькой, да и возможное родство со знаменитым ювелиром мэру Нейза польстило бы, не говоря уж о немалом приданом Фиарры. Так что у подружки были неплохие шансы привлечь внимание если не самого ветреного Лорма, то хотя бы его дальновидного отца, заботящегося о будущем первенца. Впрочем, ни о каких выгодах Фиарра не думала, её головка была битком набита милой романтической чепухой. Дийру это не раздражало, но она после всего пережитого чувствовала себя взрослее и мудрее на пару десятков лет, пожалуй.
  На самом деле Фиа уже приближалась к тридцатилетию - самый что ни на есть брачный возраст, что, впрочем, нисколько не мешало девушкам дружелюбно общаться. Близкими подругами их назвать было нельзя, слишком уж разные статусы, но Фиа никогда не кичилась своим богатством и не выказывала высокомерия по отношению к бедной "сиротке", ну а Дийра прекрасно помнила о собственном происхождении, пусть о нём никто здесь и не подозревал. Гордость древнего именитого рода была у Дийры в крови, всё равно не забудешь и не избавишься. Завидовать чьему-то положению или богатству она не умела, так что дружбу девушек ничто не омрачало. Правда, в доме ювелира Дийру приняли бы разве что на кухне, зато никто не мешал Фиарре бегать в лавку травника за разными полезными снадобьями и притираниями для кожи.
  Весь город с нетерпением готовился к празднику. Шились богатые наряды и заказывались дорогие украшения, особенно для тех счастливчиков, кто будет на балу в ратуше. Дома перетряхивались от подвалов до чердаков, дабы всё сияло и сверкало, а ни одна зловредная пылинка не смела приглушать блеск натёртых воском полов и начищенного фамильного серебра. В общем, Нейз лихорадило в предвкушении праздника, а Дийра со Стэоном сбились с ног, с утра до ночи занимаясь изготовлением всяческих эликсиров, масочек и припарочек для придания свежести личикам дам. Впрочем, опытный хозяин также заготовил немало бутылочек с противозачаточными зельями, с усмешкой пояснив Дийре, что этот товар в праздники пользуется повышенным спросом, особенно среди незамужних девиц и их милых дружков. В самом деле, когда и повеселиться, как не в молодости! Никто не требовал, чтобы невеста была непорочной к тридцати-то годам, но невеста с внебрачным ребёнком - увольте. Такой товарец на брачном рынке популярностью не пользовался, и у "опозоренной" девицы шансов на выгодное замужество не оставалось.
  Подумать о себе и праздничном наряде у Дийры не было ни времени, ни особого желания, однако Стэон в буквальном смысле топнул ногой и велел помощнице не дурить. Пусть не на балу в ратуше, но на городской площади будут все горожане. Там намечаются танцы попроще, да и угощение не такое изысканное, как в ратуше, зато веселья и искренности куда больше, как пообещал травник. Дийра вздохнула и смирилась, чтобы не расстраивать заботливого Стэона, который огорчится, если она не пойдёт на городской праздник.
  Идти ей не слишком хотелось, хотя кто его знает, может, и правда будет весело. К тому же, если держаться поближе к хозяину, её никто не обидит - побоятся. Не то чтобы Дийра чего-то сильно опасалась, но внутренне всегда была настороже. Хмель развязывает людям языки и толкает совершать глупости, а беззащитная "сиротка" может показаться лёгкой добычей какому-нибудь пьяному идиоту. Дийра не хотела никого провоцировать, ей ведь ещё жить в Нейзе. К тому же, если она, защищаясь, случайно применит магию и это заметит кто-нибудь чересчур зоркий, для Дийры всё закончится храмовыми лабораториями.
  За пару дней до праздника в лавку травника ворвалась заплаканная Фиарра и с порога принялась причитать, так что Дийра даже не сразу разобралась, в чём дело. Пришлось прикрикнуть на Фиа и приказать говорить внятно. Шмыгая распухшим носиком, Фиа поведала о своей беде. Оказалось, случился ужас ужасный: на щеке подружки вскочил прыщик.
  - Я не могу-у-у! - заливалась слезами она. - Если только Лорм увидит это, он никогда не выберет меня, а я та-а-а-к хочу, чтобы он меня поцеловал!.. Говорят, он так сладко целуется, что просто сердце замирает и... а-а-а!.. Ди, миленькая, помоги мне, ну сделай что-нибудь, пожалуйста-а-а!..
  Кусая губы, чтобы не рассмеяться - беда у человека всё-таки! - Дийра стала утешать расстроенную подружку. Она не испытывала злорадства, но чувствовала себя настолько далёкой от подобных "трагедий", что даже чуточку грустно становилось. "Ох, девочка, мне бы твои беды", - подумалось Дийре, пока она ободряюще похлопывала Фиа по руке и уверяла, что её эликсирчик вкупе с особой мазью непременно помогут, прыщик за ночь исчезнет. И неважно, что "девочка" лет на двенадцать старше, Дийра ощущала себя куда взрослей этой милой, домашней, чуточку балованной черноволосой красавицы с персиковым румянцем на щёчках.
  - Правда? - с надеждой захлопала длинными мокрыми ресницами подружка. Глаза сделались точь-в-точь как голубое море в жаркий летний день, и такие же ласковые.
  - Конечно, правда! Только... - чуть замялась Дийра, - снадобье дорого стоит. Пять золотых. Ингредиенты особенные, ты понимаешь, и рецепт секретный - из старинных книг.
  Девушка добавила в голос многозначительности и таинственности, на что Фиарра округлила глаза и понятливо закивала. Брать такую сумму с подруги было немного неловко, но ещё Бринна говорила, что люди по-настоящему ценят лишь то, что досталось им непросто, а целителя, берущего медные монетки за свои услуги, уважать не будут. Более того, объявят шарлатаном и отравителем при первом же удобном случае, когда потребуется найти виноватого. И тут Дийра была со жрицей отчасти согласна. С тех, у кого водились деньги, она брала больше. Тот же ювелир легко выдавал дочери "на булавки и леденцы" немалую сумму, которую Фиарра совершенно беспечно тратила на всякие пустяки, не очень-то ей и нужные.
  Только Дийра и за медные монетки работала. Бывало, в лавку травника захаживали бедняки, робко мялись у порога и смущённо просили "чего-нибудь подешевле, но чтоб помогло от болячки", обещая отработать или отдать долг позже. Для таких Дийра снадобий не жалела, назначая символическую плату. Но брала, конечно, только те, что делала собственноручно и из трав, собранных ею самой, чтобы не вводить хозяина в расход. Травник только косился, но молчал. А потом Вирим как-то проговорился, что перед каждым праздником смены сезона хозяин имеет обыкновение собирать разные непроданные снадобья и ехать в бедные кварталы, прихватив заодно мешок пряников и конфет для тамошней детворы. Обратно хозяин возвращался с кучкой медяков и, посмеиваясь над собой, начинал потихоньку заполнять опустевшие полки свежими лекарствами. Монетки он брал только потому, что простые люди твёрдо верили: снадобье не подействует, если за него не заплатить.
  Впрочем, люди богатые ещё более твёрдо верили, что снадобье не подействует, если за него не заплатить дорого. Так что тут всё делалось ко взаимному удовольствию. Фиарра лишь небрежно отмахнулась и пообещала прислать деньги с тем же мальчишкой-слугой сегодня же. Она бы и вдвое больше заплатила, но тут уж совесть Дийре не позволила бы взять столько. В самом деле, работы-то было немного и травы совсем недорогие, просто полезные для кожи. Главное было в целительской магии, капельку которой Дийра и добавила в мазь. Подумав, ещё наполнила магией и тот эликсир, что Фиа должна была выпить: очистит организм изнутри, чтобы на коже не было новых прыщиков. А то прольётся море слёз. Голубое и ласковое, да.
  В очередной раз подавив улыбку, Дийра сказала:
  - Фиа, через пару часов всё будет готово. Если хочешь, иди домой, а за снадобьями потом мальчишку пришлёшь.
  - Нет, Ди, я лучше здесь с тобой посижу. Куда я с таким лицом пойду? И глаза красные, как у крольчонка, ужас просто. А дома матушка меня засадит за рукоделье, кружева отпоровшиеся пришивать или ещё что-нибудь в этом роде. Надоело! - капризно повела плечиком Фиарра и лукаво улыбнулась. - На это служанки есть, пусть они и шьют. Или матушка, раз она так иглу любит. Хочешь, я тебе чем-нибудь помогу?
  Чтобы подружка успокоилась, Дийра сунула ей в руки пестик и ступку, велев растирать сухие травы в порошок. По правде говоря, проку от этого немного, но Фиарра была довольна. Помощь она предлагала по доброте душевной и была искренне убеждена, что делает что-то полезное. Хотя на самом деле больше болтала, сообщая новости обо всех знакомых и гадая, у кого какое платье будет на празднике. Фиа втайне надеялась, что её наряд сумеет затмить платья "соперниц" из свиты принца Лето. Уж украшения-то у неё точно будут лучшими в городе, любящий отец обязательно постарается, чтобы дочь выглядела настоящей принцессой. В ближайшие год-два подругу выдадут замуж, период беззаботного девичества подходил к концу. Однажды Фиа уже была помолвлена, но семья жениха неожиданно разорилась и помолвка расстроилась. Фиарра, по её словам, только обрадовалась - жених был "скучный, ужас просто". Сейчас же Фиа была влюблена в Лорма и желала получить в качестве мужа именно его. Праздник был замечательным поводом постараться поймать свою мечту и заполучить брачную татуировку на левое запястье.
  
  
  Лето пришло в город с солнцем и душистым ветерком, напоённым запахом пряных трав и нежных цветов дерева среброцвета, распускавшихся как раз к празднику смены сезона. Головы девушек из свиты принца Лето традиционно украшали небольшие венки из перевитых лентой душистых кистей, а Фиарра по секрету призналась Дийре, что отец сделал ей украшение к балу - головной обруч, изображающий эти цветы, из серебра и крошечных капелек-алмазов.
  Проводы весны прошли весело, если не считать обязательного вечернего посещения храма Забывчивых. Всем верующим полагалось присутствовать и возблагодарить богов за щедрую весну и милостивое забвение. Разумеется, пренебрегавших посещениями храма силой туда не загоняли, но смотрели на таких людей косо, подозревая чуть ли не в сочувствии проклятым нелюдям. А уж Дийре полагалось быть там без каких-либо отговорок. Она и была, привычно отключив эмоции и вытерпев скуку долгого стояния в молитвенной зале среди клубов дыма, под монотонное бормотание двух жрецов.
  В большой праздник даже беднякам предписывалось чтить каждого бога в отдельности, но Дийра схитрила, поднеся в дар храму огромную охапку ритуальных трав и избавив тем самым себя от сжигания пяти пучков. На её взгляд, чада в молитвенной зале и так было предостаточно. Сойра Тенбия приняла подношение весьма благосклонно, хотя Дийра всего лишь намеревалась скромно отдать травы прислужникам. Жрица поговорила с девушкой ласково и заботливо, но внимательный взгляд Тенбии пронизывал Дийру насквозь. Впрочем, к концу беседы лёгкая подозрительность совсем покинула сойру, а тонкие пальцы перестали теребить нагрудный знак, и Дийра расслабилась, поняв, что в очередной раз прошла проверку. Да и не так уж тщательно её и проверяли, она уже убедилась, что способна обманывать амулеты и артефакты Молящих о Забвении. Это не храм в Майдири, вот тамошних грао-сойр так легко не проведёшь...
  Зато фейерверк в честь уходящей весны получился замечательно красивый и быстро развеял все тревоги Дийры, настроив её на праздничный лад. Беззаботность и лёгкость вернулись, и девушка искренне веселилась вместе с хихикающими подружками, пришедшими посмотреть фейерверк и на потенциальных женихов заодно, как же без этого. Не все были рады "сиротке", но покровительство Фиарры сдерживало ядовитые язычки. Открыто ссориться с дочерью лучшего ювелира в городе не хотела даже племянница мэра, высокомерная гордячка, а на остальное Дийра не обращала внимания, притворившись, что не понимает злобных намёков. Вот ещё, удовольствие себе портить из-за всяких неприятных особ.
  Наутро, конечно, снова пришлось идти в храм - на сей раз просить у Забывчивых милостивого лета и выслушивать песнопения главных жрицы и жреца. Зато после ритуальной встречи лета начинался настоящий праздник, весёлый и красочный. Принарядившиеся горожане сгрудились на храмовой площади и вдоль главной улицы, по которой вскоре должны были проехать принц Лето со свитой. Участники процессии быстро разъехались по домам, перекусить и переодеться, после чего отправлялись за город - в условленное место, откуда должны были начать свой путь.
  Дийра вместе со Стэоном и Джаймой стояла на главной улице, недалеко от городских ворот, только Вирим ушёл веселиться со своей очередной подружкой. Многие из их соседей были тут же, а самые важные люди города, как семья ювелира, получили места на храмовой площади возле помоста, на котором проводили выбор принцессы и коронацию. За порядком на улицах и храмовой площади следили не только городские стражники, но и личная гвардия графа Нейзира, который любезно предоставил своих солдат в распоряжение городских властей. Солдаты в тёмно-зелёных с серебром мундирах гарцевали на холёных лошадях из графских конюшен. Говорили, граф любил лошадей не меньше дорогих магомобилей. Во всяком случае, семейство Нейзир издавна занималось разведением лошадей, славившихся по всей Эйзении.
  После долгого, но совсем нескучного ожидания, заполненного шутками и болтовнёй со знакомыми, наконец послышалась музыка и показалась процессия. Помимо свиты из девушек принца Лето сопровождали стражники в парадных мундирах и городской оркестр, наигрывавший весёлые, бодрые марши. Впереди шли принаряженные детишки, бросавшие из корзинок пригоршни лепестков роз на мостовую, по которой цокали копыта белоснежного коня принца Лето. Сын мэра в изумрудно-зелёном с золотом наряде красиво держался в седле. Он дерзко улыбался из-под щёточки усов и подмигивал приветствовавшим его девушкам, восторженно визжавшим и неистово размахивавшим платочками в надежде привлечь его внимание. Следом за принцем Лето в открытых колясках, запряжённых серыми в яблоках лошадьми, ехали девушки из свиты, наряженные в светло-зелёные воздушные платьица. Они тоже улыбались и махали в ответ на приветственные выкрики горожан. Фиарра выглядела чудесно и прямо светилась от счастья, не отрывая сияющего взора от спины Лорма и крупа его коня, но Дийру подруга всё-таки заметила и радостно улыбнулась.
  Вслед за проехавшей процессией травник с домочадцами неторопливо направились в сторону главной площади. Выборы принцессы прошли шумно и весело. Горожане выкрикивали имена самых, по их мнению, красивых девушек, достойных стать парой Лету, а судьи из числа именитых жителей Нейза, основываясь на предпочтениях толпы, выбрали пятерых. Решающее слово принадлежало принцу Лето, и Лорм, остановившись перед трепетавшими от волнения красавицами, протянул руку Фиарре. Правда, Дийре показалось, что сделал он это довольно холодно и равнодушно, но, в конце концов, стояла она слишком далеко, чтобы разглядеть всё подробно. Зато мэр улыбался широко и радостно, приветствуя "летнюю чету", из чего следовало, что выбор сына он всецело одобряет. Вполне возможно, что отцы уже обо всём договорились, так что скоро Фиарра окажется невестой Лорма. Если это сделает её счастливой, то и замечательно.
  Праздник длился и длился, все веселились от души. Городские власти выставили на храмовой и рыночной площадях огромные бочки с хмельным мёдом и персиковым игристым вином прошлогоднего урожая. Все желающие угощались бесплатно, ну а если хотели перекусить, то к их услугам были многочисленные торговцы с разными вкусностями. Дийра, как и намеревалась, держалась возле травника с Джаймой, отлично проводя время. Они неторопливо дошли до рыночной площади и остались там, как и многие их знакомые и соседи.
  Дийре было так хорошо и приятно, что она позволила себе слегка расслабиться, позабыв о своей вечной настороженности. Пара стаканчиков душистого хмельного напитка добавили веселья и радостного предвкушения вечерних развлечений - танцев и какого-то особенно великолепного фейерверка, который бывает только в день наступления нового сезона.
  - Увидишь - ахнешь! - коротко пообещал Стэон. - У нас в Нейзе фейерверк как в самой столице. Его сиятельство граф Нейзир самолично из Майдири диковинные огненные шутихи выписывает и городу дарит на праздник.
  - А где сам райд граф? - поинтересовалась Дийра, до сих пор его ни разу не видевшая. На храмовой площади во время коронации "летней четы" его явно не было, а девушке было любопытно наконец-то взглянуть на самого влиятельного человека в здешних краях. - Он не любит праздники?
  - Где - не нашего ума дело, - важно заметил травник. - Если его сиятельству будет угодно, он окажет горожанам честь и почтит праздник в ратуше своим присутствием. Когда райд граф был моложе, он частенько посещал сезонный бал и веселился до рассвета.
  - А сейчас почему не посещает?
  - Его сиятельство предпочитает праздновать в своём родовом замке. Интересуешься почему - иди и спроси у него самого, - насмешливо посоветовал Стэон, пресекая любопытные расспросы помощницы.
  Дийра лишь пренебрежительно дёрнула плечом и решила пойти к настойчиво звавшим её в свою компанию Сайане и Шинни - девушкам, часто забегавшим в лавку то за притираниями для лица, то за каплями от головной боли.
  Оказалось, впрочем, что Ди пригласили не столько из бьющего через край дружелюбия, сколько из необходимости. Улучив момент, Сайана отвела Дийру в сторонку и попросила, запинаясь и краснея:
  - Ди, миленькая, ты мне зелье не продашь? То самое, которое... ну, чтобы детей не было...
  Возвращаться в лавку не хотелось, но Сайана смотрела так умоляюще, что Дийра вздохнула и сдалась, только проворчала:
  - Что же твой приятель такой непредусмотрительный?
  - Да забыл он, хотя обещал, - досадливо ответила Сайана. - А я... ну, мне проблем тоже не надо. Замуж я пока не хочу, и уж точно не за Раффара!
  - Ладно, схожу сейчас за твоим зельем. Жди тут, чтоб мне тебя разыскивать не пришлось.
  - Ой, спасибо тебе, Ди, миленькая! - просияла Сайана. - Конечно, мы тут побудем, тебя подождём.
  Предупредив травника, чтобы не беспокоился, Дийра отправилась за зельем. На храмовой площади народу было ещё больше, чем на рыночной, и девушка решила обойти её стороной, чтобы не пробираться сквозь толпу. Хотя на прилегающих к храму Забывчивых улицах тоже было многолюдно, оживлённо и шумно. Ветерок доносил разные вкусные ароматы: мяса с дымком, свежеиспечённого хлеба и всяких там плюшек-крендельков с ванилью, кардамоном и корицей. Дийра невольно облизнулась, признавая, что мясо на настоящем огне гораздо вкуснее приготовленного на кухонной печке, обогревавшейся чёрным кристаллом. Правда, она уже так наелась, что решительно отвернулась от соблазнительных прилавков с вкусностями. Если она в ближайшее время съест ещё что-нибудь, точно не сможет танцевать вечером, а ей очень хотелось.
  Правда, стакан воды с лимоном и льдом она всё-таки купила, потому что стало очень жарко и хотелось освежиться. Солнце припекало совсем по-летнему, будто специально ждало наступления лета по жреческому календарю, и Дийра со стаканом в руке отошла в сторонку, в тень. Увы, там оказалось ещё хуже, чем на палящем солнце: неподалёку грелся котёл с водой, возле которого крутился специально нанятый мальчишка. Он осторожно опускал в горячую воду грязные стаканы, а через некоторое время ловко извлекал их из котла длинными деревянными щипцами и складывал на деревянную стойку донышками вверх, сушиться. От котла с водой пыхало жаром, и девушке пришлось отойти подальше.
  Рядом примостился просивший милостыню безногий калека в каких-то драных лохмотьях. Он был нечёсан и грязен, клочковатая бородёнка моталась по драной рубахе, когда калека жалобно тянул своё "подайте на пропитание, люди добрые!.." Перед ним стояла мятая жестяная кружка с несколькими сиротливыми монетками на дне. Передвигался он, очевидно, на небольшой тележке, помогая себе двумя палками, которые валялись подле него на земле. Дийра обратила на калеку внимание, потому что до сих пор ей не приходилось встречать в Нейзе просивших подаяние. Если она правильно поняла, в городе и окрестностях было запрещено попрошайничать специальным приказом графа Нейзира, и городские стражники тщательно следили за порядком. Странно, что этому калеке позволили здесь сидеть, хотя, возможно, во время праздника закон не был таким строгим?..
  Вызывать к себе жалость калека умел. Мимо проходила молодая вдова из бедных кварталов, у которой Дийра как-то лечила заболевшего сына. Женщина осталась без мужа с тремя детьми на руках, и семья едва ли не голодала. Наверное, женщине было нелегко накопить несколько монеток на сласти для своих малышей и лишних денег у неё точно не было, но всё-таки, проходя мимо калеки, она заколебалась. А нищий просил так жалобно и умильно, напирая на богоугодность данного деяния, что вдова отбросила сомнения и ссыпала зажатые в руке монетки в мятую кружку. И... прошла мимо лотков со сладостями, к которым раньше направлялась. Отдала последнее, добрая душа, посчитав, что калеке её деньги нужнее...
  Задумавшись, Дийра вздрогнула и чуть не выронила стакан с остатками лимонной воды, когда за спиной послышался цокот копыт и грозный вопрос:
  - Это ещё что такое?
  Обернувшись, Дийра увидела всадника на великолепном медно-золотистом коне. Тёмно-каштановые волосы мужчины были подвиты и небрежно падали на плечи, изящные усики лихо закручены, тёмно-зелёный бархатный камзол сшит безупречно и по последней моде, но изнеженным щёголем всадник не выглядел. Напротив, его широкие плечи и уверенная осанка выдавали в нём сильного и решительного, а также очень властного человека. Дийра догадалась, кто это, и её догадка тут же подтвердилась. Он надменно выпятил подборок и осведомился с холодной яростью, одновременно двинув коня вперёд:
  - Кто позволил тебе нарушать закон в моём городе и попрошайничать?
  Вот как. "В моём", ни больше и ни меньше, хотя Нейз как будто бы управлялся мэром и городским советом уже не один век.
  Нищий побелел от ужаса и жалобно заблеял:
  - Милостивый райд граф, пощадите убогого ... во имя Забывчивых!..
  И взвизгнул, получив удар хлыстом. Нищий упал на дно своей тележки и съёжился, закрывая голову, а граф несколько раз вытянул его по спине - и бил он сильно, нисколько не щадя калеку. Закончив, граф процедил сквозь зубы:
  - Чтобы через час тебя в городе не было! Увижу ещё раз, познакомишься с кнутом палача. В моём графстве попрошаек не жалуют, заруби себе на носу.
  Граф скользнул надменным взглядом по замершим от испуга окружающим и тронулся дальше. Дийра вздрогнула, на миг встретившись с его холодными глазами, но и не подумала скрывать своего возмущения. Избить калеку!..
  Оханье и сдавленные стоны отвлекли её от графа. Калека кое-как подобрал с земли монеты, выпавшие из опрокинутой кружки, и теперь спешил укатить в своей тележке подальше, чтобы исполнить приказ. На его спине сквозь прорехи виднелись рубцы от хлыста, и Дийра снова почувствовала ярость. Можно же было просто приказать калеке убираться, зачем бить!.. Вот мерзкий тип...
  Все окружающие вели себя как ни в чём не бывало, только разве что чуть суетливее обычного. На калеку никто не смотрел и не пытался помочь - грозного графа опасались, ясное дело. Или даже всецело одобряли подобные действия, не видя в этом ничего особенного. Граф не торопился уезжать отсюда, заговорив с каким-то знакомым, и даже покинул седло, а повод своего коня отдал сопровождавшему его пешему слуге.
  Дийре следовало бы подумать об осторожности, но характер не позволял стерпеть всё безропотно и притвориться такой же равнодушной, как прочие свидетели этой сцены. Она лишь немного выждала, а потом, сунув мальчишке у котла свой опустевший стакан, неторопливо двинулась вслед за нищим. Тот передвигался довольно резво, ловко лавируя среди идущих людей. Потом, вместо того чтобы двигаться к ближайшим городским воротам, почему-то свернул в узкий переулок, заканчивавшийся тупиком. Нимало не колеблясь, Дийра отправилась за нищим. Наоборот, она даже обрадовалась, что им никто не помешает. Переулок был пустынным, прохожие держались ближе к центральным улицам, а на дверях домов, выходящих в этот тупик, висели массивные замки, говорящие о том, что хозяева жилищ отправились на праздник.
  Дийра старалась ступать бесшумно, но калека пару раз обернулся, заметив её. Когда она подошла ближе, ухмыльнулся во весь рот и спросил, чуть растягивая слова:
  - Далеко собралась, красотулька? Может, задержишься ненадолго... поболтать, а то и чем поинтереснее заняться, а?
  - К тебе и собралась. - Дийре не понравился его наглый вид и тон, что она постаралась выразить холодным взглядом. Куда только делось напускное смирение калеки и жалобный голос, которым он выпрашивал подаяние!.. Впрочем, целитель не должен судить своих пациентов, он должен лечить, так что Ди постаралась подавить возникшую неприязнь. - Я травница, помочь тебе хочу. Спина болит?
  - Э, когда тебя такие красотульки жалеют, про все болячки враз забудешь, - подмигнул ей калека.
  - Перестань валять дурака и лучше сними свои лох... свою рубашку, - велела девушка, стараясь выглядеть строгой, и потянулась к поясной сумочке-кошелю со снадобьями, которую почти всегда носила с собой. - У меня есть хорошая мазь, она быстро залечит рубцы.
  Сначала она даже подумывала, не применить ли под шумок магию, чтобы ускорить заживление, но рисковать так было бы очень глупо. Тем более храм и сойры совсем рядом, а калека не так уж сильно пострадал, судя по его наглому виду.
  - Да чтоб этого... урода знатного... так и этак!.. - грязно выругался калека. - Заработать не дал, сволочь!.. И...
  Дийре уже через полминуты надоело выслушивать уличную брань, так что она сурово напомнила о том, чтобы нищий дал ей обработать спину. Он снова заухмылялся и прищурился, оглядывая девушку оценивающим и даже этаким раздевающим взглядом. Дийра не испугалась - что ей может сделать безногий!.. - но начала злиться. А нищий вдруг с силой дёрнул себя за бородёнку и... она осталась в его руке. Без растительности на подбородке он выглядел гораздо моложе и, пожалуй, опаснее, а наглый и жадный взгляд только усиливал это впечатление. Дийра даже поёжилась и невольно отступила на шаг, хотя ещё не успела испугаться, только удивилась.
  - Что, красотулька, не ожидала? - неприятно засмеялся нищий. - Погоди-погоди, щас ещё сюрпризец тебе будет, обрадуешься!
  Он опёрся о борта своей тележки и вдруг выскочил из неё, ловко выпутав ноги из укрывавшего их тряпья. От возмущения Дийра чуть задохнулась, не находя слов. Вот тебе и несчастный безногий калека!.. Грязный мошенник, обманом выманивавший деньги у сочувствовавших ему людей!
  Он потопал вполне себе здоровыми ногами, восстанавливая в них кровообращение, а потом крепко схватил Дийру за руку, притягивая к себе.
  - Отпусти сейчас же! - гневно приказала Дийра, пытаясь вырвать руку, но нищий держал цепко.
  - Не-а, красотулька, не отпущу, - осклабился он. - Ты мне нравишься, да и перепиха у меня давно не было. Не трепыхайся, и я буду нежным, как бабские шелка.
  Дийра рванулась, метя ему коленом в пах, но нищий уклонился и выругался, а потом с силой притиснул девушку к стене.
  - Не хочешь по-хорошему, девка, будет по-плохому, - зловеще пообещал он, брызжа слюной.
  Дийра наконец почувствовала страх, но ещё больше разозлилась. Если не будет другого выхода, она применит ментальную магию, пусть это и очень рискованно. На тонкое вмешательство времени нет, а грубое привлечёт ненужное внимание. Если сойры определят, что на этого типа воздействовали магией... Нет, надо постараться выпутаться из этой нелепой, но опасной ситуации своими силами!
  Дийра вцепилась нищему зубами в плечо, не обращая внимания на мерзкий запах, исходящий от лохмотьев. Он, не ожидавший этого, чуть ослабил хватку, и Дийра рванулась ещё сильнее. Ей удалось освободиться, и она отпрянула в сторону, но нищий тут же настиг и повалил девушку, прижав её своим телом к неровным камням мостовой.
  Он больно тискал ей грудь сквозь платье и тяжело сопел, без особого труда удерживая извивавшуюся под ним Дийру. Она молча и яростно боролась, только он физически был гораздо сильнее. Внутри неё заплескалась паника, грозя хлынуть наружу мутной волной. Уже едва соображая от страха что она делает, Дийра потянулась к своей фиолетовой магии, собираясь ударить волной силы по нищему.
  Сквозь возбуждённое сопение насильника прорывались ещё какие-то непонятные звуки, нищий коротко заорал и тут же умолк, а потом вдруг Дийра опять смогла свободно дышать. Её отнюдь не бережно вздёрнули на ноги, и чей-то голос с холодной насмешкой поинтересовался:
  - Юная орфа, разве вас не учили, что не стоит ходить в безлюдный переулок с незнакомыми мужчинами... если, разумеется, вы не напрашиваетесь на неприятности специально?
  Медленно приходя в себя и пытаясь отдышаться, Дийра вскинула глаза на неожиданного спасителя. Граф раэ Нейзир собственной персоной, скажите, какая честь! Девушку взбесил снисходительно-насмешливый взгляд его серо-зелёных глаз и высокомерие, казалось, брызжущее фонтаном на каждого, имевшего несчастье оказаться рядом. И хотя, как ни печально, в его словах была истина, Дийра ответила резко, от потрясения не сразу сообразив, что ей надо прикусить язычок и вести себя как можно скромнее:
  - Я всего лишь собиралась помочь несчастному калеке, которого безжалостно избили! Откуда мне было знать, что он мошенник?
  Ой, ду-у-ра, как сказала бы Вэй. Ну кто просил её вылезать?.. Надо было скромно потупиться и с дрожью в голосе пролепетать слова благодарности за спасение, а не хорохориться перед владетелем здешнего края. Она давно уже не Дийрана раэ Тенго, равная графу по положению, и нечего об этом забывать!.. Но что уж теперь, притворяться скромницей было поздновато, и Дийра вызывающе вскинула подбородок, заставив себя не отводить взгляд. Пресмыкаться она не станет.
  Граф, против её опасений, отчего-то не рассердился, лишь заметил с ленцой и прямо-таки обжигающей насмешливостью:
  - В отличие от вас, юная орфа, жизненный опыт подсказывал мне, что подобные тележки чаще всего используют именно мошенники. К тому же настоящий калека побоялся бы нарушить закон, да и необходимости такой не было - нуждающихся сегодня бесплатно угощают в одной из моих деревень. Я решил понаблюдать за дальнейшим развитием событий и, как видите, не ошибся. К тому же мне было любопытно посмотреть, как далеко простирается ваше милосердие и благодарность "несчастного калеки". Благодарю, вы оба изрядно меня развлекли!
  Граф обозначил издевательский поклон и обернулся к нищему, которого всё это время держали двое графских солдат. Дийра с силой вонзила ногти в ладони, стараясь удержать себя от новой резкости. Пусть насмехается, ей надо промолчать. К тому же, как ни противно это осознавать, она повела себя не слишком умно... а граф раэ Нейзир спас её от крупных неприятностей. При мысли о том, как Дийра была близка к тому, чтобы ударить насильника ментальной магией, её передёрнуло. Нищему наверняка выжгло бы мозг, и он превратился бы в... овощ. Такое странное событие не могло не обратить на себя внимания сойр, а ниточка привела бы к ней, Дийре. Как же глупо она себя повела!.. Щекам стало горячо от стыда за собственную наивность. Да уж, хороша целительница, кидающаяся на помощь всем без разбора... Пора поумнеть и помогать тем, кто действительно в этом нуждается.
  Дийра глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Её била запоздалая нервная дрожь от пережитого, и девушка постаралась отвлечься, наблюдая за графом. Ох, и непростой человек... Это совсем не изнеженный щёголь, каким он кажется на первый взгляд. Скучающий аристократ, невыразимо изящный, ухоженный, одетый и причёсанный по последней моде - это всё он, но вряд ли он настоящий. Дийра поняла это интуитивно, ещё толком ничего не зная о нём. Но достаточно было взглянуть, как граф Нейзир двигается - грациозно, легко и... опасно, как леопард или ягуар, завидевший добычу. Оказаться его охотничьим трофеем Дийре точно не хотелось бы. Уж лучше насмешки, чем ожидание броска хищного зверя... Разорвёт и не поморщится.
  Нищий тоже чувствовал себя весьма неуютно, понимая, что опрометчиво вызвал гнев очень опасного человека. Вся наглость с этого жалкого типчика давно слетела, он трясся от ужаса и даже поскуливал. Попытался было умолять, но граф глянул коротко и зло, будто кинжалом ткнул, и нищий в ужасе поперхнулся. Дийра видела графа в профиль и обратила внимание, как трепещут его тонкие подвижные ноздри. Как у хищника, с наслаждением вдыхающего запах страха своей жертвы... Граф чуть поджал свои тонкие, очень яркие губы и выдержал томительную паузу. А потом вынес приговор, всё так же томно и скучающе:
  - Этого - повесить.
  Нищий взвыл и грохнулся на колени, даже солдаты удержать не смогли. Из него горохом посыпались рыдания, мольбы, ругань и угрозы - даже и не поймёшь, чего больше. Впрочем, граф долго слушать не собирался и приказал уже резко, будто хлыстом ударил:
  - Молчать!
  Даже Дийру пробрало до невольной дрожи, хотя гнев хищника был направлен не на неё. Нищий умолк сразу, только тяжело дышал, часто сглатывал и смотрел на графа круглыми от ужаса глазами.
  - Не хочешь подыхать, значит? - зловеще поинтересовался граф. - А когда ты пытался изнасиловать девушку или выманивал у живущей впроголодь вдовы последние деньги, ты не думал о том, что они живут на моей земле и находятся под моей защитой? Род Нейзир всегда карает покусившихся на то, что мы назвали своим! Но твоя жалкая жизнь ещё может принести пользу королю, поэтому я оставлю её тебе. Десять плетей и два года у "цепных псов" на границе с Грязнолесьем. Увести!
  Это было немногим лучше повешения, хотя нищий явно считал иначе. Но два года в этом легионе - почти смертный приговор, разве что отсроченный. "Цепными псами" прозвали преступников, искупающих свои прегрешения службой королю на Границе. Для предотвращения побега им на шеи надевали зачарованные цепочки, отсюда и прозвище. В общем-то, это были смертники, но человеку всегда свойственно надеяться, что уж с ним-то ничего не случится, а смерть обойдёт стороной. Вот и нищий обрадовался так, будто ему удалось избежать наказания.
  Не слушая благодарных воплей уводимого солдатами нищего, раэ Нейзир тихо заговорил с третьим из присутствовавших здесь его людей. Кажется, это был тот слуга, что пешим сопровождал своего господина. Дийра чуть прислушалась и разобрала, как граф приказал:
  - Тиор, проследи за тем, чтобы этого недоноска отправили служить подальше от Киннара.
  - Будет исполнено, райд! - почтительно поклонился слуга и, выпрямившись, бросил безразличный взгляд на Дийру.
  Граф же не удостоил девушку даже мимолётным вниманием, чему она была только рада. Глядя вслед удаляющимся спасителям, Дийра бессильно прислонилась к стене дома и медленно, глубоко дышала, чтобы успокоиться и избавиться от противной мелкой дрожи в руках.
  Лучше с этим человеком не сталкиваться... С нищим он расправился быстро и безжалостно, хотя тот и заслужил суровый приговор. Право суда на своих землях у рода Нейзир наверняка имеется, но ведь город управляется не графом. Однако раэ Нейзира это, кажется, нисколько не смущало; приговор он вынес как властитель, имеющий на это законное основание. Вот это и настораживало сильнее всего. Похоже, все привыкли к тому, что граф творит что хочет, да и кто бы ему запретил? Король далеко, сойры же формально не имеют полномочий диктовать ему свою волю, особенно если граф с ними не враждует.
   Что любопытно, его сиятельство знал, что мнимый калека обобрал бедную вдову и её детишек. Интересно, откуда? Сам граф появился на той улице позже, значит, в толпе был кто-то из его людей и доложил своему господину. Граф желает точно знать, что происходит в его владениях? Очень благоразумно, только Дийре это не на пользу. Привлекать внимание владетеля здешнего края ей совсем ни к чему. Впрочем, вряд ли он будет пристально интересоваться какой-то "забытой сироткой". Скорее всего, раэ Нейзиру известно, что за Дийрой негласно присматривают сойры, а здравомыслящий человек не станет вмешиваться в дела Молящих о Забвении, да и повода особого нет.
  Праздничное настроение Дийре сильно испортили, причём не столько нищий и его подлость, сколько её собственная опрометчивость. Нельзя идти на поводу у собственного дара, иначе он сожжёт её саму... Дийра шёпотом хорошенько себя отругала, и, как ни смешно, это помогло вернуть утраченное душевное равновесие. Вернувшись домой, она нашла нужное зелье, а потом наскоро вымылась, чтобы избавить себя от будто бы прилипших к коже чужих жадных прикосновений. Она с грустной усмешкой подумала, что нормальная, чувствительная и нежная, девушка на её месте расхворалась бы от ужасных переживаний, выпавших на её долю; Дийра же пережила этот эпизод без особых потрясений. К тому же она не чувствовала себя беспомощной жертвой. Это не её роль. Если надо, она будет драться до самого конца, пусть это и не женственно. Лучше уж она будет не женственной, чем мёртвой.
  Чуть подкрасившись и выбрав самое красивое платье из подаренных бай-сойрой, Дийра отправилась на праздник с твёрдым намерением не позволить никому испортить такой чудесный летний день - ни подлым мошенникам, ни властным аристократам, ни косым взглядам разных глупцов. И это ей удалось.
  
  
  
ГЛАВА 12
  Лето в Нейзе выдалось томным, тягучим, знойным. Оно тянулось неторопливо, словно замедляя течение самого времени и своей горячей негой отпугивая всё, что могло бы нарушить его покой. Дийра была этому только рада. Ей вполне хватило потрясений и приключений, и хотелось просто жить, находя крошечные капельки удовольствия посреди серенькой повседневности. Работать в саду, помогая растениям хорошеть, полакомиться первой лесной земляникой или вкуснейшими пирожными Джаймы, валяться в мягкой зелёной траве под горячим солнышком, научиться водить магомобиль травника, обнаружить в лесу чистейшее озерцо, в котором было так приятно купаться... Радости находились легко, надо было только оглядеться вокруг и пожелать их заметить.
  Состоялась помолвка Фиарры и Лорма. Свадьбу собирались сыграть зимой. Все были довольны и счастливы, даже сам ветреный красавчик казался успокоившимся. По крайней мере, о его подружках и загулах стали говорить реже. Дийра ради Фиа надеялась, что Лорм либо остепенится после свадьбы (ну случаются же иногда чудеса!..), либо у него хватит ума тщательно скрывать свои похождения от супруги.
  Пару раз Дийре доводилось издали видеть графа Нейзира, но близко они больше не сталкивались, к её тайной радости. Однажды травник хотел было поручить помощнице отвезти в замок какие-то снадобья, заказанные его сиятельством, потому что Вирим тогда отсутствовал. Но Дийра отказалась так решительно и поспешно, что травник даже спорить не стал, отвёз заказ сам. Однако Стэон при этом посмотрел на неё с таким насмешливым изумлением, что Дийра даже смутилась. Хозяин спросил полушутливо, когда это райд граф успел так её напугать, но девушка только плечами пожала. Она жалела, что не может рассказать ему о случившемся на празднике, но будет лучше, если вести об этом происшествии не дойдут до ушей Молящих. Наверное, Стэон тоже вспомнил о знаке подчинения, потому что спрашивать ни о чём не стал, только одарил долгим внимательным взглядом.
  Травник сам заговорил об этом, когда они вдвоём с Дийрой были в Долине. Их краткая однодневная вылазка оказалась очень удачной, они собрали три десятка драгоценных целебных ягод. Правда, половина собранного по давнишнему уговору принадлежала графу, и всё равно то, что осталось, стоило очень дорого. Стэон настоял, чтобы деньги от продажи пяти ягод достались Дийре, а когда она стала протестовать, серьёзно заметил:
  - Не упрямься, девочка. Ты их честно заработала, если уж на то пошло. Будь благоразумней, подумай о будущем.
  Они не стали говорить этого вслух, но невысказанное витало в воздухе. Травник стар, и что станется с Дийрой, когда она лишится его защиты?.. Хорошо бы ей к тому времени иметь собственные средства, чтобы не попасть к кому-нибудь в рабскую зависимость. Поэтому спорить девушка не стала, понимая, что это не подачка, а искреннее проявление заботы. Она горячо поблагодарила хозяина, а он, по своему обыкновению, разворчался, чтобы скрыть смущение. А потом вдруг спросил про графа, и Дийра решила рассказать о том нищем, пользуясь тем, что в Долине можно было говорить свободно. Про ментальную магию она упоминать не стала, только заметила, что сумела бы защитить себя, но привлекла бы опасное внимание сойр, поэтому вмешательство графа Нейзира оказалось как нельзя более кстати.
  Стэон понимающе нахмурился и тихонько выругался, сказав что-то нелестное о душевных качествах всех жрецов, вместе взятых. А после зачем-то рассказал, что его сиятельство, оказывается, не поладил с королём и вроде бы находится в опале. Во всяком случае, такие слухи упорно ходили пару лет назад, хотя толком никто ничего не знал. В Майдири граф с тех пор не ездил, но его это, кажется, не слишком огорчало.
  Дийра в ответ только плечами пожала. Ей-то что, благоволит король к графу Нейзиру или нет. Придворные игры её не касаются. Гораздо интереснее было другое: то, что граф, такой жёсткий и властный человек, спокойно позволял травнику находиться в заповедной долине и собирать здесь ценные растения. Взять хотя бы те же сегодняшние ягоды, ведь теоретически никто не мешал Стэону припрятать с десяток и продать тайком. Такое отношение со стороны его недоверчивого сиятельства поражало. Травник же, в ответ на изумление Дийры, лишь улыбнулся с затаённой гордостью и ответил коротко:
  - Для нас обоих это дело чести. Для его сиятельства - доверять, мне - оправдывать его доверие. Всегда.
  Больше он ничего не объяснил, но Дийре стало ясно, что корни этого доверия уходят куда-то глубоко в прошлое. Зато ей стало стыдно за собственное недоверие. Ведь полянку со светящимися волшебными цветами ллиндэ-рэоль она утаила, посчитав Стэона способным на варварский поступок. А ведь она видела, как бережно травник обращается с растениями, как старается не навредить больше необходимого. Если кого и следовало опасаться, так это владельца Долины. Если он прознает про цветы, возможно, прикажет собрать их ради выгоды... Но и тут, впрочем, Дийру ждало потрясение: когда она сказала хозяину про цветы и хотела показать это место, он воскликнул:
  - А-а, светящиеся колокольцы? Выходит, ты их уже нашла, глазастая? А я-то тебя при случае удивить хотел здешним чудом. Редкость это громадная, я такие цветы только тут и встречал. Говорят, их лишь нелюди и могли выращивать.
  - Эльфы, - подтвердила Дийра. - Ллиндэ-рэоль - эльфийское название.
  - Язык сломаешь, охота была мучиться, - буркнул травник. - Его сиятельство тоже вроде так их называл. И как только вы это умудряетесь выговаривать? Я вон даже и не пытаюсь. Светящие колокольцы они - и точка.
  - Так райд граф о них знает? - упавшим голосом спросила Дийра.
  - Ещё бы он не знал! Что ты, девочка, его сиятельству всегда известно, что происходит в его владениях.
  "Начинаю в это верить", - кисло подумала Дийра, припомнив случившееся на празднике. Вслух же она сказала:
  - Ллиндэ-рэоль стоят очень дорого... Наверное, райд граф приказывает часто их собирать?
  Мохнатые брови Стэона удивлённо поползли вверх.
  - Собирать? Это чудо - и уничтожать?.. Девочка моя, за кого ты его сиятельство принимаешь? У него в жизни рука на них не поднимется! Он только велит изредка осторожно собрать каплю-другую нектара, для парфюма своего, который его сиятельству по особому заказу изготавливает придворный парфюмер. Таких духов больше ни у кого нет, даже у самого короля.
  
  
  Как бы ни медлило лето, ему всё-таки пришлось удалиться и уступить своё место осени. Хотя здесь, на юге, долгое время было так тепло, что смены сезона можно было и не заметить. Разве что дни стали короче, ночи прохладнее, а на виноградных лозах наливались драгоценным соком тяжёлые кисти разных оттенков - от янтарно-золотого до иссиня-чёрного. Дийра за последние годы, прожитые ею на севере королевства, отвыкла от этого благодатного позднего тепла, и сейчас с восторгом окуналась в роскошь щедрой долгой осени, пропитанной ароматами созревающих яблок и груш.
  Осень уже перевалила за половину, когда по Нейзу с ураганной скоростью пронеслась ошеломляющая весть. Король с самыми доверенными приближёнными совершал свою обычную предзимнюю поездку по стране, и в этом году его путь лежал мимо Нейза. Его величество планировал остановиться в замке своего вассала графа раэ Нейзира и погостить здесь пятерик-другой.
  - Ну вот, Стэон, а вы говорили - опала, - лукаво улыбнулась Дийра, когда хозяин сообщил ей эту новость.
  - Ну, мало ли что там король решил, то не нашего ума дело. Может, опала-то как раз и кончилась, вот его величество и являет графу свою милость, - важно заметил травник.
  - Может быть, - не стала спорить его помощница.
  Дийру предстоящий приезд короля не слишком взволновал, уж скорее раздосадовал. Ей хотелось тихой, спокойной и задумчивой золотой осени, а появление короля с придворными взбудоражит всю округу. Говорят, король страстно любит охоту, а значит, граф непременно обеспечит сюзерену его любимое развлечение. Какой уж тут спокойный сбор трав и общение с чудесным осенним лесом!.. Дийра недовольно поморщилась и постаралась выкинуть из головы неприятные мысли, всё равно от неё тут ничего не зависело.
  Однако избавиться от досадных напоминаний не получалось: кажется, весь Нейз целыми днями только и делал, что обсуждал грандиозное событие. Дийре рассказали, что последний раз его величество бывал в здешних краях почти два десятка лет назад, ещё при отце нынешнего графа.
  Фиа, складывалось впечатление, забыла о собственной свадьбе - настолько захватило её предвкушение возможности увидеть самого короля. У неё, в отличие от большинства горожан, имелись высокие шансы. Граф устраивал бал в честь сюзерена, куда были приглашены все местные сливки общества. Мэр с семьёй и Фиарра, как невеста его сына, непременно удостоятся чести быть представленными его величеству.
  - Представляешь, Ди, какая я счастливица!
  Подруга от избытка чувств кружилась по комнате, а Дийра, пряча снисходительную усмешку, послушно соглашалась, что да, счастливица. Это ведь тоже умение находить маленькие радости жизни повсюду, пусть и на другой лад, чем у неё, Дийры. А Фиа без умолку трещала:
  - Говорят, его величество Эрранир такой импозантный! А от его взгляда сердце замирает! Но это ещё что, вот наследный принц Леоннир, говорят, ещё красивее! Сама знаешь, эти магические картинки в "Вестнике" никогда толком не передают сходства. Вроде и похож человек до мелочей, а в жизни всё равно совсем другой. Вот как наш граф хотя бы.
  - О, его портрет был в "Вестнике придворной моды"? - рассеянно удивилась Дийра.
  - Ну конечно, и не так давно, прошлой осенью! В разделе светских сплетен, ты знаешь... а, да ты же его не читаешь, я забыла. Ну да, и в Нейзе ты тогда ещё не жила. Писали, что его поклонницы огорчены отсутствием графа во дворце и гадали, немилость ли короля тому причиной или это всё слухи... Но всё равно, на том магическом портрете граф Шейдор раэ Нейзир был немного не такой, как на самом деле. Вот я и думаю, что король и принц тоже совсем-совсем другие, гораздо краше, чем на картинках!
  - А вдруг наоборот?
  - Ты что, Ди!.. - Подруга казалась потрясённой, ресницы удивлённо трепетали, пухлые губки чуть округлились от удивления. - Да разве такое может быть! Это же король и принц!..
  Дийра, всё так же скрывая усмешку, припомнила иных монархов древности, совсем не блиставших красотой, но вслух ничего не сказала. Во-первых, Фиарра всё равно историей не увлекалась, а во-вторых, зачем разрушать красивую сказку и разочаровывать? Подруге хочется чудес, и она твёрдо намерена их получить. Да и, если верить тем самым магическим картинкам, король с принцем действительно недурны собой.
  - Ах, как жаль, что наследный принц остался в столице заниматься делами в отсутствие короля, - жалобно вздохнула Фиа. - Наверное, у меня никогда не будет шанса его увидеть!..
  - Как, ты уже забыла про жениха? - лукаво поддразнила её Дийра.
  - Ну, с Лормом нам предстоит прожить всю жизнь, а короля и принца видишь не каждый день! - засмеялась в ответ подружка. - Помечтать-то немножко можно, а? Ах, какие же они красивые на этих картинках!..
  И Фиа завела свою песнь по-новому, пока Дийра терпеливо выслушивала, половину пропуская мимо ушей, но кое-что улавливая. Оказывается, решение короля завернуть в Нейз было внезапным для многих, изначально ничего подобного не планировалось. А теперь графу предстояло принимать своего короля, совершенно не подготовившись, и весь замок лихорадило с утра до ночи и с ночи до утра. Хотя, поговаривают, его величество особо настаивал на том, что не ждёт пышного приёма и желает, чтобы всё было скромно. Что ж, скромность в столице и в провинциальном городке - понятия совершенно разные, хотя, по меркам Майдири, наверное, всё будет очень просто и не помпезно. До приезда короля оставалось всего несколько дней, и у Дийры мелькнула мысль, уж не намеренно ли он изменил маршрут, дабы поставить графа в неловкое положение. Являть королевскую немилость можно по-разному.
  - Ах, как жаль, что в свите короля всего пять придворных дам - те, кто сопровождает своих супругов в поездке, - снова вздохнула Фиарра, найдя очередной повод для печали. Правда, её грусть долго не длилась, и скоро настроение подружки вновь должно было стать "солнечным".
  - А придворные дамы-то тебе зачем? - удивилась Дийра, не нашедшая ни малейшего повода кручиниться из-за их недостаточного количества.
  - Ну как же, а наряды! Причёски! Ведь придворная мода такая переменчивая. "Вестник" выходит раз в пять пятериков, и мода иногда успевает смениться раньше, чем журнал напечатают. А тут - дамы в самых моднейших платьях, только что из Майдири, представляешь?..
  Дийра представляла, хотя голова у неё уже шла кругом от непрерывной болтовни Фиа. Но подружка была такой милой и доверчивой, что прикрикнуть на неё духу не хватало. К тому же она так искренне предлагала помочь перебрать собранные в огромном количестве плоды шиповника, что отказаться означало бы огорчить добросердечную Фиа. Дийра подозревала, что подружка снова сбежала от строгой маменьки, усаживавшей дочь за шитьё, которое безнадёжно проигрывало такой восхитительной экзотике, как шиповник. Вряд ли Фиарре раньше доводилось приобщаться к составлению зелий. Для неё это было некой новой интересной игрой, которую вдобавок можно было бросить в любой момент.
  - А ещё, Ди, ты знаешь, что я слышала? - возбуждённо заговорила Фиа, часто-часто взмахивая ресницами. - Ужасно интересная новость, если только это правда! Говорят, у короля Эрранира есть ручной нелюдь!
  Рука Дийры дрогнула, и ягоды раскатились по полу, напоминая алые лакированные бусины.
  - Что?..
  - Нелюдь! Настоящий! Представляешь, его на цепи держат или в клетке, потому что он опасный и может убить. Сойры надели на него какой-то ошейник, не позволяющий колдовать, и король сажает его у своих ног, когда пирует или находится в зале совета, чтобы показать своё могущество. Как это утончённо и мудро, правда же?
  - Очень, - севшим голосом сказала Дийра. - А как его захватили? Этого же почти никогда не случается...
  - Не знаю! - отмахнулась Фиа, которую такие вопросы не интересовали. - Вот бы взглянуть на него хоть одним глазком! Говорят, король его везде с собой возит, так что, может, и получится...
  - Ведь он же не зверь! - не выдержала Дийра, хотя ей бы лучше помалкивать.
  - Но и не человек же! - удивлённо взглянула подружка. - Нелюдь. Но если он не может пользоваться своей грязной магией, то я бы ужасно хотела посмотреть на такую диковинку.
  - А я нет! - буркнула Дийра и нагнулась, собирая рассыпанные ягоды. Пальцы плохо слушались, отчего ягоды так и норовили снова упасть.
  Развлечение нашли... Кто он - эльф, орк?.. Бедняга, как же его угораздило попасть в плен? Ведь замучают же до смерти... Если не сам король, так святые братья и сёстры доберутся, вроде Бринны. На клочки разорвут - для опытов. Дийру передёрнуло, и ягоды из горсти опять раскатились по полу, подпрыгивая на неровных половицах.
  - Ох, я и забыла, Ди, прости! - с раскаянием воскликнула подружка. - Зря я об этом болтаю, тебе же, наверно, страшно! Ты, бедненькая, ведь и так от нелюдей проклятых пострадала. Я так рада, что сойры сумели тебя очистить от этой грязи!
  - А уж я-то как рада, - пробормотала Дийра, ныряя под стол, чтобы подобрать последние ягодные "бусинки".
  Сердце щемило от жалости к незнакомому пленнику. Дийра слишком хорошо знала, что это такое - оказаться лишённым собственной силы. У тех же эльфов каждый маг, для них жить без магии - это всё равно что лишиться одного из пяти чувств... И не поможешь ничем, только пожалеть и остаётся.
  
  
  Словно тоже принарядившись к приезду знатных гостей из столицы, окрестные леса запылали самыми яркими красками и переливались золотом, брусничным и благородным коричневым. Ночи стали по-настоящему осенними и зябко кутались в белёсую, пропитанную сыростью шаль тумана, а дни пронзительно пахли горьковатой опавшей листвой и влажной прелью - предчувствием затяжных зимних дождей.
  Караван магомобилей с королём, его приближёнными, охраной и слугами накануне прибыл в замок Тар-Нейзе, где состоялся праздничный пир в честь приезда монарха. Поговаривали, что сегодня граф устраивает большую охоту в лесу, что на юге от его родового замка.
  Дийра в этот день как раз собралась в лес. Настала пора собирать голубую ледянику, и медлить было нельзя: период сбора длился всего-то один-два пятерика. А ягоды этого небольшого кустарника были просто незаменимы при лечении заболеваний печени, и такие зелья всегда пользовались хорошим спросом.
  - И почему ледяника в этом году созрела так рано? - недовольно ворчала Дийра. - Не могла подождать, пока его величество уедет в Майдири?..
  Действительно, обычно голубая ледяника поспевала позже, в это время её собирали разве что на севере - после первых серьёзных заморозков, отсюда и название. На юге заморозков, разумеется, не дожидались - те и зимой-то не всегда бывают, а собирали ягоды, когда они окрасятся в нежно-голубой цвет и станут мягкими. Вирим, которого вчера послали привезти немного ягод на пробу, вернулся с отличной спелой ледяникой, и стало ясно, что лучше не ждать дольше.
  - Одну в лес не отпущу! - категорично заявил Стэон. - С его величеством увязались всякие столичные бездельники, для таких беззащитную девушку обидеть - раз плюнуть. Вон, слыхала, охоту его сиятельство затеял? Ещё наткнёшься на какого-нибудь... охотника, беды не оберёшься.
  Дийра, отлично помнившая приключение с мнимым калекой, не спорила и нисколько не возражала против компании хозяина. Однако в день поездки у травника от осенней сырости сильно разболелась спина; он с трудом ходил, и ни о каком лесе речи быть не могло. Дийра намазала Стэону спину лечебной мазью, жалея, что не может ускорить исцеление магией. Увы, тогда Стэон догадался бы и был вынужден доложить обо всём сойрам - знак подчинения не позволил бы ему промолчать. Так что пусть лечится мазью, она и без магии отлично поможет. С хозяином осталась хлопочущая вокруг него Джайма, а Вирим должен был отвезти Дийру в лес и вернуться в город, развозить многочисленные заказы.
  Девушка пообещала встревоженному Стэону, что не собирается даже приближаться к местности, где проводится охота. В конце концов, ледяника растёт не только там, вон, хозяин сам говорил, что в окрестностях Долины эта целебная ягода тоже водится.
  Денёк выдался солнечный, тёплый и тихий, ветер даже ветви деревьев не качал. Только осиновые листья нет-нет и шумели в вышине, нарушая лесной покой, да ещё изредка неподалёку деловито стрекотали сороки, решая свои важные птичьи вопросы. Правда, со стороны домика егерей, что охраняли Долину, тоже пару раз доносился стук топора и какой-то грохот, но всё остальное время люди графа не напоминали о своём существовании, что рождало иллюзию полного одиночества.
  К полудню Дийра собрала две большие корзины ягод и оттащила их на открытое место, чтобы долго не искать, когда приедет Вирим. До вечера девушка намеревалась набрать ещё две, больше им с Виримом всё равно не унести, а до места, где будет стоять магомобиль, отсюда далековато. Дийра специально попросила Вирима ехать по другой дороге, не по той, что вела прямо к Долине: не хотелось попадаться на глаза егерям. Пусть лучше не подозревают о её присутствии, а то вздумают донимать её пустыми разговорами или дурацкими ухаживаниями.
  Корзины, судя по щедро украшавшим их изнутри сизым пятнам, уже не раз использовались Стэоном для сбора ледяники. Дийра посмотрела на свои выпачканные соком пальцы и подумала с усмешкой, что лучше ей не показываться на глаза клиентам, пока не вымоется, а то решат, что она больна какой-нибудь неведомой заразой. Сок ледяники отмывался очень плохо, так что ходить ей ещё несколько дней с синеватыми пальцами. Захотелось пить, и Дийра съела горсть холодных, почти безвкусных ягод. Они чуть обжигали язык, как настоящие льдинки, но жажду утоляли неплохо. Впрочем, у Дийры с собой были припасы и фляга с травянником, только обедать она намеревалась позже. Она помассировала нывшую от усталости поясницу и продолжила сбор ягод, желая закончить работу побыстрее.
  Где-то в осинах застрекотали сороки - громко, возмущённо и вместе с тем тревожно, предупреждая своих сородичей о какой-то опасности. Дийра вскинула голову и принялась озираться, но никого не увидела. Должно быть, лисица поблизости пробежала или ястреб-тетеревятник пролетел, решила девушка и вновь потянулась к ягодам. Тревожное стрекотание повторилось, уже совсем близко, и это сорочье беспокойство невольно передалось Дийре. По спине пробежал холодок, кожу чуть стянуло от показавшихся мурашек, во рту вновь стало сухо. Внезапная тишина показалась оглушительной, когда все сороки разом замолчали - будто растворились в осеннем лесу.
  За спиной послышался отчётливый шорох, и Дийра стремительно обернулась. Хотела вскрикнуть, но голос отказал, и вместо этого получилось какое-то придушенное бульканье. За кустами, совсем рядом стоял человек. Окровавленный, грязный, одетый в одни лишь драные коротковатые штаны, он из последних сил цеплялся за ствол молодой осинки и пытался что-то сказать, но лишь сипел, глядя куда-то себе под ноги. А потом вдруг повалился лицом вниз прямо в кусты ледяники и замер.
  Ничему-то её недавнее столкновение с нищим не научило!.. Взыграли целительские инстинкты, и Дийра кинулась вперёд, не думая ни о чём, кроме помощи несчастному. Лишь гораздо позже она осознала свою беспечность, но тогда уже не имело смысла сокрушаться. Впрочем, здесь речи не шло о давешнем почти детском желании поступить наперекор надменному графу; Дийра с самого начала смутно догадывалась, что всё намного серьёзнее и опаснее. И цена ошибки будет выше, куда там до неё уязвлённому самолюбию...
  Спина мужчины была покрыта поджившими и свежими рубцами, кровоподтёками и следами ожогов, но Дийра решила заняться ею потом. Сначала надо было выяснить, почему он потерял сознание - рана, болезнь, что-то ещё? Девушка с трудом перевернула человека лицом вверх. Он был очень тяжёлый, хотя ужасающе худой, все рёбра выпирали наружу. Просто какое-то пособие по анатомии, а не человек!..
  Не человек.
  Дийра сильно вздрогнула и отдёрнула руки, будто коснулась чего-то запретного.
  Он вдруг открыл глаза - фантастические, пугающие, с огромной радужкой оттенка цветущей жакаранды. Давно, ещё в детстве Дийра как-то ездила на крайний юг королевства с родителями и братом. Дело было весной, и Дийра навсегда запомнила поразившие её аллеи огромных деревьев, окутанных нежно-сиреневой благоухающей дымкой. У мужчины были такие же дымчато-сиреневые глаза, только смотрели они с ненавистью, выжигающей всякий намёк на взаимопонимание.
  Глаза были большими, чуть вытянутыми к вискам, и на окровавленном, покрытом грязными разводами лице смотрелись особенно неуместно. Нечеловеческие глаза, сомнений не было. Эльфийские. Очень похоже на виденные когда-то картинки в книгах, равно как и высокий лоб, узковатый подбородок, и прямые брови вразлёт. Только вот уши не были остроконечными и вовсе не торчали из-под волос, как на тех рисунках. Наверное, Дийра таращилась слишком пристально, потому что он без труда догадался, о чём она думает.
  - Ослиные уши ищешь? - неприятно осклабившись, прохрипел беглец. Он выговаривал слова странно, непривычно, чуть отрывисто, а голос, наверное, был сорван, так что выходило какое-то воронье карканье. - Так ведь я не пикси остроухий - эльф. Но тоже - проклятый нелюдь.
  Его здоровая щека дёрнулась. На второй был длинный порез, начинавшийся от самого глаза и шедший вниз. На лбу, под свалявшейся от грязи чёлкой была рана, и она продолжала кровоточить. Губы разбиты в кровь, двух передних зубов не хватало. Грудь мужчины и ввалившийся живот тоже были покрыты множеством тонких длинных порезов... будто их специально нанесли, чтобы помучить. Дийра с ужасом и отвращением осознала, что наверняка так оно и было. На шее беглеца виднелся грубый кожаный ошейник, и Дийра наконец догадалась посмотреть на него магическим зрением.
  Её передёрнуло от невыносимого чувства гадливости. От ошейника тянуло такой грязной клубящейся мутью, что Дийру чуть не стошнило. Аура эльфа наверняка отличалась от человеческой, но вот рассмотреть её никак не получалось: мешал отвратительный артефакт, глушивший природную магию этого удивительного существа и по капле вытягивавший из него жизнь.
  Беглец явно принял выражение отвращения на лице Дийры на свой счёт, потому что его разбитые губы снова исказились в злой ухмылке. Он с неожиданной силой схватил девушку за руку, сдавив пальцы до хруста, и угрожающе просипел:
  - Выдашь меня - убью. Живым я им больше не дамся, но тебя с собой прихватить успею, человечка! Помогай - это в твоих интересах, чтобы те люди поблизости не узнали обо мне.
  Дийра буквально взвилась, с яростью выдернув руку. Она с детства не терпела, чтобы ей приказывали, да ещё таким тоном. Конечно, беглец вызывал жалость, а его злость была вполне обоснована, ведь это люди обошлись с ним так жестоко - как только они одни и умеют, наверное. Но даже от загнанного в угол полумёртвого эльфа Дийра не собиралась терпеть ни грубости, ни хамства, поэтому гордо вскинула голову и сообщила с холодной яростью:
  - Если я решаю кому-то помочь, то делаю это по собственной воле! Угрозы тебе не помогут. Выдавать тебя я не собиралась в любом случае, так что можешь успокоиться. А сейчас замолчи и дай тебя осмотреть! Я травница, умею лечить.
  Враждебное выражение из его глаз не исчезло, скорее уж наоборот, усилилось. Он ненавидел всех вокруг за то, что с ним сделали, и кидался на любого, кто рискнул подойти ближе. Он был опасен, как обезумевший от боли зверь, но Дийра не собиралась его бояться. Перед ней был пациент, которому срочно требовалась помощь, вот и всё. Пусть огрызается, рычит и даже пытается укусить, фигурально выражаясь. Если надо, Дийра огреет его по голове... для его же блага, но вылечит!
  А работы тут было столько, что у Дийры руки опускались. На беглеце живого места не осталось, но главной причиной его плачевного состояния, скорее всего, было сильное магическое истощение. Ошейник подавлял магию эльфа, и наверняка уже очень давно. Когда он попал в плен - два сезона назад, три?.. Дийра помнила всё из тех же книг, что у нелюдей повышенная регенерация, за счёт чего они и живут намного дольше людей, но сейчас ошейник явно мешал телу эльфа исцеляться естественным для него способом. Дийра не знала, поможет ли её собственная магия, но собиралась попробовать. Его короткие штаны не скрывали посиневшей, опухшей левой щиколотки, и девушка потянулась к ней, собираясь начать исцеление оттуда.
  Надо, чтобы он смог относительно нормально ходить, потом влить в него чуточку сил для бодрости и постараться отвести... куда? Его надо спрятать и подлечить, а ещё обязательно снять ошейник. Но к этому отвратительному артефакту Дийра и подступиться боялась. Понимала, что её нынешних сил не хватит, чтобы обезвредить ошейник безопасно для беглеца. А если ошейник вдобавок указывает его "владельцу" местонахождение эльфа?.. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и будто в ответ на это где-то вдалеке послышался лай собак. Охотники! Но их же не должно здесь быть!..
  Эльф оттолкнул руки девушки, со злостью дёрнул ошейник и пробормотал несколько резких, хлёстких фраз на своём языке. Потом неуловимым движением выхватил у Дийры нож, висевший в чехле на поясе, и сказал, перекосившись от злости и отчаяния:
  - Убирайся отсюда, человечка! Считай, тебе повезло. Ты мне уже не нужна.
  - Это за тобой? - Дийра не обратила внимания ни на его слова, ни на угрожающе поблёскивавший нож. Эльф не удостоил её ответом, но всё и так было понятно.
  Мысли Дийры замелькали в лихорадочной пляске, сменяя одна другую и словно пытаясь поймать ускользающий ритм правильного решения. Охотники идут по следу беглеца и скоро будут здесь. Времени почти не осталось, а сбить собак со следа уже не получится. Наверняка эльф и сам пытался это сделать, да не вышло. Если бы можно было укрыть беглеца в Долине!.. Там магия, там можно лечить в полную силу и даже попробовать что-то сделать с рабским ошейником. Но ворота охраняют, а справиться с егерями Дийре точно не под силу. Ещё одного можно было бы усыпить с помощью ментальной магии и заставить забыть о происшедшем, но не троих же.
  И время, время!.. Что же придумать?.. Вопрос о том, чтобы бросить беглеца и уйти, она даже не рассматривала. Этот огрызающийся злюка - собрат по несчастью, насильно лишённый магии. Если Дийра сейчас не попытается ему помочь, она будет себя презирать до конца жизни. Да и сделать что-то такое, чтобы мерзкие сойры остались с носом, очень хотелось.
  А если... ментальная магия? Заставить собак поверить, что следы беглеца исчезли?.. Дийра подскочила от возбуждения. Должно получиться! Спрятать эльфа и пустить по его следу в обратном направлении магическую "нить", которая заставит собак потерять запах добычи.
  - Идём, тебя нужно... - начала Дийра и осеклась.
  Пока она размышляла, эльф попытался подняться на ноги, но это усилие, похоже, оказалось для него чрезмерным. Глаза его закатились, и он тяжело осел обратно на землю. Дийра с досады сильно куснула губу. Придётся тащить волоком, а он тяжёлый, в этом девушка уже успела убедиться. Хорошо хоть, что это недалеко. Единственным местом, где беглеца можно кое-как спрятать, было огромное, поваленное бурей старое дерево неподалёку. Под стволом, ближе к вершине, имелось небольшое углубление, которое девушка приметила, когда собирала ягоды. Уложить эльфа туда и забросать опавшей листвой и валежником; если им повезёт, то никто его не обнаружит. Может, охотники вообще проедут мимо... случаются же иногда чудеса.
  Пыхтя и сопя на всю округу, Дийра потащила эльфа к поваленному дереву. Примерно на середине пути он очнулся и даже попытался передвигаться самостоятельно. Сильно хромая и фактически повиснув на девушке, он кое-как доковылял до нужного места. Дийра была рада, что он очнулся сейчас, а не в то время, когда погоня будет поблизости.
  - Лежи тихо, я постараюсь тебя замаскировать. И заставлю собак потерять твой след.
  - Не получится, глупая человечка. Следы остались, их только слепой и не увидит. Если бы я мог добраться до места силы... - прошептал он скорее себе, чем ей. - Ведь совсем немного осталось...
  Место силы? Это же он о Долине Хрустальных Ручьёв! Видимо, эльфы чувствуют такие места, раз он шёл туда целенаправленно. Надо помочь ему оказаться там, пусть девушка пока и не знала, как это сделать. Но сначала главное - пустить погоню по ложному следу.
  Дийра принялась с лихорадочной поспешностью собирать пригоршнями палую листву и швырять её на лежащего на животе эльфа. Он смотрел недоверчиво, зло: не верил, что она его не выдаст, но умолять или даже угрожать не собирался. Сверху Дийра набросала сухих веток и ещё немного листьев, стараясь, чтобы всё хотя бы издали выглядело естественно. Просто куча валежника, ничего необычного.
  Плохо, что на земле и в самом деле остались борозды, ясно свидетельствовавшие о том, что здесь волокли что-то тяжёлое. Чуть поразмыслив, Дийра принесла обе корзины к тому месту, где следы терялись в пожелтевшей траве. Пусть думают, что это она сама тащила полные корзины по земле.
  Лай собак и азартные выкрики охотников слышались всё отчётливее. Глубоко вздохнув, чтобы настроиться на нужный лад, Дийра приступила к главному. Перешла на магическое зрение, выцепила тонкую энергетическую нить, шедшую от эльфа, и пустила по этой нити поток своей фиолетовой силы - в обратном направлении. Её магия превращала след беглеца в "невидимый", заставляя все органы чувств человека ли, животного считать, что его будто бы не существовало. Дийре было бы не под силу стереть, например, запах, который вёл собак, но её магия могла заставить поверить, что он исчез, и сбить преследователей с толку. Её сил хватит примерно на полмили подобного "обмана чувств", и продержится эта магия около часа. Дийра могла только надеяться, что времени окажется достаточно. Хоть бы погоня проехала мимо!..
  Не проехала, не стоило и надеяться.
  Лай собак в какой-то момент из азартного, злого превратился в неуверенное разноголосое вяканье. Видимо, они как раз потеряли след и теперь пытались унюхать его вновь, сбитые с толку чужим заклинанием, которое заявляло, что запах добычи исчез, тогда как их собственное чутьё пыталось достучаться до одурманенного мозга. Однако же охотники всё равно приближались, только теперь рассыпались широкой цепочкой по лесу и всё время перекликались, стараясь заставить собак вновь взять след. Дийра читала, что эльфы умеют ходить по лесу бесшумно, не примяв ни одной травинки, но беглец же хромал и был измучен. Может, он оставил ясно различимые признаки того, что прошёл именно здесь... и тогда все усилия были напрасными. Не успела Дийра додумать до конца эту пугающую мысль, как стало слишком поздно бояться.
  На полянку, где девушка собирала ягоды, выехали двое всадников в щегольских охотничьих костюмах, на холёных лошадях - скорее всего, из графских конюшен.
  - Эгей, а это у нас кто? - поинтересовался один, светловолосый пухлый мужчина с неожиданно жёстким, злым взглядом и подъехал ближе.
  - Что ещё за чучело? - удивился второй - очень на него похожий, но гораздо моложе и стройнее.
  Дийра сдержала довольную улыбку, порадовавшись, что специально решила сегодня одеться поплоше - в старый жакет с заплатами на локтях и длинную юбку до пят, тоже штопаную-перештопаную. Пусть лучше называют чучелом - оно безопаснее будет.
  - Ну, если это отмыть и приодеть, то будет вполне себе ничего, - небрежно заметил старший - так, будто Дийры вообще здесь не было. Зоркий какой... После чего соизволил уже обратиться прямо к ней, высокомерно и со снисходительной усмешкой: - Послушай, дитя природы, ты тут ничего необычного не видела? Звери там дикие не пробегали... или люди?
  - Тоже дикие, благородный райд? - Дийра постаралась, чтобы это прозвучало как можно более наивно, и захлопала ресницами, распахнув глаза пошире. - Не пробегали, райд!
  - Смеёшься над нами, девка? - угрожающе осведомился младший и нарочно пустил коня на корзины с ягодами. Бережно собранная ледяника раскатилась по траве, одна корзина жалко хрупнула, когда конь задел её копытом.
  - Разве я осмелюсь, благородный райд? - пробормотала Дийра, опуская голову, чтобы скрыть злость в глазах. Скотина надменная!..
  Младший собирался что-то сказать, но тут на полянку выехали другие охотники, ещё пятеро, и с ними псари с собаками. Следом за ними показался раэ Нейзир всё на том же роскошном медном жеребце, что и в прошлый раз. Ещё только графа здесь не хватало! Сердце Дийры вновь заныло от нехорошего предчувствия.
  
  
  
ГЛАВА 13
  Действительность оказалась ещё хуже.
  - Что тут у вас такое, Боэн? - властно поинтересовался выдвинувшийся вперёд всадник в тёмно-коричневом замшевом охотничьем костюме, украшенном золотым шитьём. Прочие поспешно уступали ему дорогу, придерживая коней или отъезжая в сторону.
  Мужчина был зрелым, высокомерным, уверенным в себе и очень жёстким, если не сказать жестоким. Его подбородок украшала небольшая рыжеватая бородка клинышком; чуть волнистые русые волосы были тщательно уложены и не растрепались, даже несмотря на скачку по осеннему лесу. Держался мужчина невыносимо надменно, а его светло-серые глаза смотрели на окружающих презрительно и слегка капризно, будто их обладатель ждал немедленного удовлетворения любых своих прихотей. Впрочем, что уж там, он ведь с детства к этому привык...
  Обомлев, Дийра узнала в этом надменном человеке короля Эрранира, прежде виденного ею только на портретах. Хотя к чему удивляться? Разумеется, как же мог человек, страстно любящий охоту и преследование добычи, не принять участие в поимке собственной сбежавшей игрушки? Ничего удивительного, что король здесь, но почему же несчастливая судьба привела его именно в это место?.. Эльф в своём ненадёжном убежище находится всего в нескольких десятках ярдов от преследователей, и стоит кому-то из них поинтересоваться повнимательнее, всё будет кончено.
  - Всего лишь какая-то девчонка, сир, - почтительно ответил старший, а младший поспешил добавить, хотя его никто не спрашивал: - Сир, она утверждает, что никого не видела, но...
  - Это помощница местного травника, сир, - неожиданно вмешался граф, пояснив в своей любимой лениво-небрежной манере: - Она обычно собирает здесь целебные растения по поручению хозяина.
  Дийра заметила, что граф бросил короткий взгляд на сломанную корзину и рассыпанную ледянику; его тонкие ярко-красные губы на миг сжались в ниточку. Спохватившись, девушка отвела взгляд от раэ Нейзира и постаралась выглядеть ещё наивнее и простодушнее. Она округлила глаза и чуть приоткрыла рот, неотрывно глядя на приближающегося короля. Его белоснежный жеребец подъехал почти вплотную к Дийре, которая старательно изображала благоговение и восторг от созерцания монарха.
  - Ваше величество!.. - пролепетала она тоненьким голоском.
  Король чуть приподнял уголки губ в улыбке, которая мгновенно пропала, не коснувшись глаз.
  - Вижу, ты узнала меня, дитя?
  - Да, ваше величество!.. - восторженно выдохнула Дийра, прижав руку к груди и пожалев про себя, что не догадалась вымазать губы соком ледяники. Сейчас выглядела бы ещё более глупо... и безобидно, ибо от молоденьких дурочек коварства и злонамеренности обычно не ждут.
  - Скажи-ка мне, ты не видела здесь никого подозрительного? Мы ловим опасного беглого преступника.
  - Нет, ваше величество, никого! Тут только сороки.
  Король не погнушался, протянул руку, затянутую в тонкую перчатку из мягкой кожи, и обхватил пальцами подбородок Дийры. Вгляделся в глаза - очень пристально, будто гипнотизировал взглядом... или старался уловить малейшие признаки лжи. Сердце Дийры билось так быстро, что в глазах потемнело; во рту пересохло, пальцы чуть подрагивали, как и всегда, когда она нервничала. К счастью, скрывать свой страх от короля не требовалось, наоборот, это была именно та реакция, что Эрранир и добивался. Навис угрожающе, подавлял своим величием и пугающе пристальным взглядом, то ли ожидая, что Дийра признается в страшных грехах, то ли - что расскажет о беглеце, даже если в глаза его не видела.
  Боялась Дийра не за себя - за эльфа, хотя как раз о себе тоже, наверное, стоило бы побеспокоиться. Если охотники за разумной дичью хоть на секунду заподозрят, что она осмелилась укрывать "проклятого нелюдя"... Дийра нервно сглотнула и нечаянно кашлянула, стараясь не разжимать губ. Длинные сильные пальцы короля отдёрнулись; на лице проступила лёгкая досада, смешанная с брезгливостью.
  - Что же, думаю, ты не лжёшь, - заключил он, теряя всякий интерес к глупенькой простолюдинке. Обратился к своим людям: - Что изволите сказать, благородные райды? Почему собаки внезапно потеряли след?
  - Магия, сир? - предположил один из приближённых Эрранира. - Нелюдь мог...
  - Не мог! - непреклонно отрезал монарх. - Ошейник до сих пор справлялся прекрасно.
  - Но, возможно, уважаемые сойры что-то не учли? - с осторожностью спросил тот пухлый со злыми глазами - Боэн, кажется. - Во дворце ведь множество защитных амулетов, а здесь...
  - Хм, - задумчиво погладил бородку король, - а может, вы и правы, Боэн. Койнор всегда был очень осторожен и полностью предан мне, вам ли не знать. Но что-то же его заставило подойти опасно близко к клетке. Жаль, что он позволил себя убить. Впрочем, иначе я казнил бы его сам - за побег моего... зверька.
  Охотники один за другим выезжали на поляну, привлечённые сигналом рожка, и скоро тут стало тесновато. Со стороны домика егерей вновь послышался стук топора.
  - Что там за шум, Шейдор? - спросил король у графа. - Деревня?
  - Мои люди, сир. Они охраняют вход в Долину Хрустальных Ручьёв.
  - А-а, эта ваша знаменитая заповедная долина. Как же, как же, - пренебрежительно припомнил Эрранир. - В мой прошлый приезд сюда ваш батюшка мне её показывал. Правда, увы, я не любитель звенящих ручейков и порхающих бабочек, но вашим дамам должно нравиться.
  - Именно так, сир, - вежливо, без улыбки подтвердил граф.
  - М-да, Шейдор, нелюдь выбрал удивительно неудачный момент, чтобы сбежать, вы не находите? - продолжил король. - Испортил мне охоту, а ведь в ваших краях она замечательная.
  - Да, сир. Несчастливая случайность, вы правы, - сказал раэ Нейзир всё так же вежливо и спокойно, но Дийре почудилось, что он ощутимо напрягся.
  Видимо, Эрраниру тоже так показалось, потому что он заметил с какой-то непонятной едкостью, за которой явно скрывалось нечто большее, чем просто слова:
  - С другой стороны, может, это и не такая уж случайность, а? Удивительное совпадение, что у нелюдя появился шанс сбежать именно в ваших владениях.
  Граф нашёл в себе достаточно дерзости, если не глупости, чтобы произнести бесстрастно, глядя Эрраниру в глаза:
  - Если ваше величество в чём-то меня подозревает, я готов ответить на любые вопросы королевских дознавателей.
  Взгляды скрестились, но король, как ни удивительно, отступил первым... если, конечно, это можно было так назвать.
  - Если бы я в чём-то вас подозревал, Шейдор, вы бы сейчас здесь не находились. К счастью для вас, я точно знаю, что Койнор не мог меня предать. Он всего-навсего допустил фатальную ошибку и позволил себя убить. К тому же здесь ведь нет излишне пылких юношей, которые попытались бы сделать глупость... не так ли?
  В серо-зелёных глазах раэ Нейзира на миг промелькнуло непонятное выражение - одна из теней его прошлого, может быть? Потом он бесстрастно произнёс:
  - Пылким юношам порой свойственно делать ошибки... в которых нет злого умысла, сир.
  - Опять-таки, если бы я увидел в этом злой умысел, для одного юнца всё закончилось бы гораздо печальнее. К счастью для вас и для него ваша... влиятельная подруга, под юбками которой вы укрылись от моего гнева, сумела убедить меня в обратном. Ну-ну, не злитесь, мой дорогой Шейдор, я всего лишь пошутил.
  Не улыбнулся никто из присутствующих, включая Эрранира. Дийра видела, что графу стоило большого труда сдержать ярость, но на своих королей не обижаются... даже если они позволяют себе одаривать подданных не слишком тщательно замаскированными оскорблениями. Дийра не могла знать, о чём идёт речь, зато всем присутствующим скрытый смысл королевских слов явно был хорошо понятен. На чьих-то лицах отражалось откровенное злорадство, прочие старались скрыть свои чувства, опасаясь не то Эрранира, не то самого графа.
  Шейдор раэ Нейзир выдержал паузу, во время которой, очевидно, пытался совладать с собственной злостью. Во всяком случае, заговорил он уже спокойно, с давешней небрежной ленцой:
  - Может быть, сир, будет уместным приказать егерям присоединиться к нам? Они хорошие следопыты. Для охраны ворот в Долину хватит и одного человека, а ещё двое пусть едут с нами.
  - А нелюдь туда не проберётся? - тоже вполне миролюбиво спросил король, решив, надо полагать, что уже в достаточной степени выказал своё неудовольствие провинившемуся когда-то подданному.
  - Нет, сир, мой человек вооружён, его сложно застать врасплох. Ключ от ворот будет только у него. Завтра этого егеря сменит другой, столь же опытный воин. Большинство моих людей прошли службу в Пограничных Легионах, сир. Впрочем, я убеждён, что нелюдя поймают раньше. Никуда он от нас не уйдёт.
  - Что же, едемте туда. Заберём ваших егерей, может, хоть они помогут наконец отыскать этот проклятый след.
  - Да, сир. Думаю, собаки потеряли след неспроста. В запасе у нелюдя могут быть разные штучки, мы ведь недостаточно хорошо их изучили, чтобы знать наверняка.
  - Пожалуй, вы правы, Шейдор. Ну, вперёд!
  Поляна опустела. Все участники этой отвратительной охоты на разумное существо последовали за королём и за хозяином здешних земель. Дийра только сейчас позволила себе перевести дух и без сил опустилась на землю, уткнувшись головой в колени.
  Пока что обошлось, но эльфа всё равно надо было спрятать надёжнее и вылечить. Девушка подняла голову и облизала пересохшие губы. Во фляге у неё был травянник, но еда и питьё гораздо нужнее измученному беглецу. Надо будет позже его покормить... Дийра зачерпнула горсть ягод из незаполненной корзины, что стояла рядом с ней и не пострадала, когда тот придворный выместил на ледянике свою досаду. Прохладные "льдинки" на языке помогли прийти в себя и смочили пересохшее горло.
  Заставив себя успокоиться, Дийра вернулась к сбору ягод, но всё равно вздрагивала от малейшего шороха. Надо было выждать, вдруг кто-то из отставших наткнётся на это место или король решит вернуться, мало ли что.
  Она понимала, что лучшего убежища, чем Долина, не найти, но как туда проникнуть? Граф невольно облегчил Дийре её задачу, убрав от ворот двоих егерей, но оставшийся всё равно представлял собой проблему. Ключ от ворот у него, это хорошо, что не придётся его искать. Но что делать с охранником? Не убивать же его, в самом деле! Хотя озлобленный эльф, наверное, предпочёл бы именно этот вариант... Впрочем, нет, он же не глупец, сообразит, что это привлечёт ненужное внимание. А что не привлечёт?.. Дийра прикусила губу и потёрла лоб, соображая. Осторожное вмешательство в память... должно сработать! Наслать сон и заставить забыть, что вообще видел Дийру у ворот. Заклинание продержится пару часов, этого хватит. А потом... ну, потом будет видно. Граф же говорил, что завтра тоже будет дежурить один человек. Нет, как же всё-таки удачно, что он решил взять егерей с собой!..
  Примерно через час, убедившись, что лай собак затих где-то далеко впереди и охотники вряд ли вернутся прямо сейчас, Дийра подошла к укрытию беглеца.
  - Эй, можно вылезать, слышишь? - тихонько окликнула она и принялась разбрасывать в стороны сухие ветки и палую листву. Под кучей послышалось копошение, и скоро на поверхность показалась голова эльфа. Он с жадностью втянул в себя свежий воздух и начал молча выбираться.
  - Это тебе, поешь. Хлеб, мясо и тианна-тару... ну, человеческий вариант, - смущённо уточнила девушка.
  Он хмуро глянул, чуть слышно хмыкнул и принялся есть, неохотно выдавив из себя "спасибо". Дийра не ради его благосклонности старалась, так что не стала обращать внимания на эту ущербную вежливость, до смешного походившую на неблагодарность. Ел эльф удивительно сдержанно и аккуратно для того, кто явно недоедал уже не один сезон.
  - Ты говорил о месте силы, - нерешительно начала Дийра. - Прости, не представилась, меня зовут Дийра.
  В ответ она получила ещё один взгляд искоса и лёгкое дёрганье плечом. Называть своё имя эльф явно не собирался... ну и пускай. Его дело.
  - Это Долина Хрустальных Ручьёв, ты слышал, о ней говорили твои преследователи. Я помогу тебе туда добраться и спрятаться. Только, пожалуйста, не трогай егеря, хорошо? Он ни в чём не виноват.
  - Очевидно, люди считают нас кровожадными чудовищами? - враждебно спросил он. - Я не убиваю всех без разбора, поверь, человечка. Хотя иных и следовало бы!..
  Последняя фраза резанула слух такой горечью, что Дийра подавила возмущение, вызванное его тоном, и напомнила себе, что он сильно пострадал от её сородичей. Ошейник, клетка, пытки. И это сам король!.. Чего же ждать от его подданных? Эльф и не ждал.
  - Так вот, значит, мы договорились, ты подождёшь где-нибудь в кустах, пока я добуду ключ и временно выведу егеря из строя. Я владею магией, - поспешно призналась она в ответ на скептически-насмешливое выражение, появившееся на его лице.
  - Почему ты меня не выдала, человечка? Выслужилась бы перед своим королём.
  Его ничем не прикрытая враждебность и презрение раздражали, но Дийра ответила почти спокойно, гордо вздёрнув подбородок:
  - Может, всё дело в том, что я не хочу выслуживаться? Во всяком случае, не перед человеком, который способен надеть ошейник на разумного!
  Уголок его рта дёрнулся, презрительно и скептически. Не верил. Не доверял. Ждал подвоха.
  - Ты не боишься помогать проклятому нелюдю?
  Дийра нетерпеливо фыркнула, начиная злиться.
  - Ты ещё не понял, эльф? Я маг. Из таких, как я, сначала безжалостно выкачивают силу, потом лишают магии навсегда. То, что мне удалось сохранить часть сил - почти чудо.
  - Мне предлагается пожалеть тебя, человечка? В конце концов, вы сами согласились поставить над собой этих... чужаков соэйрани, которые медленно убивают наш мир! Вы согласились или просто ничего не сделали для того, чтобы предотвратить катастрофу. Теперь же вы пожинаете плоды своей глупости либо своего бездействия.
  - А что сделали вы, чтобы её предотвратить? - сузив глаза, гневно поинтересовалась Дийра. Хорошенькое дело!.. Выходит, это люди виноваты во всём? А что сделали те же эльфы, кроме как укрылись за Перешейком? Они сидят там в безопасности, а люди, особенно те, что с магическим даром, в это время страдают от произвола сойр.
  - Всего лишь лишились трети своих исконных земель и половины всего населения королевства! Сущие мелочи, да? - Эльф уже почти кричал, а его лицо с потёками грязи и крови смотрелось угрожающей маской. - По-вашему, всех нелюдей вообще следовало бы истребить. Только за то, что мы отличаемся, только за то, что владеем магией, только за то, что свободны! Свободны внутренне, даже если нас посадить на цепь или в клетку. И мы раньше умрём все до последнего там, на этом Перешейке, чем согласимся на неволю! А вы оставайтесь рабами своих привычек и рабами своих господ-соэйрани, вы этого заслуживаете!.. Мне не нужно твоей помощи, человечка, для этого я слишком брезглив!
  Он яростно вскочил и направился куда-то прочь. Вернее, попытался. Наверное, опёрся слишком сильно на больную ногу, глухо простонал и свалился, сминая кусты ледяники.
  В Дийре обида боролась с жалостью к этому искалеченному существу. Целительские инстинкты вновь взяли верх. Дийра не собиралась легко сдаваться, даже если пациент строптив, упрям и неблагодарен. Плевать, такое отношение перенести можно. А он без её помощи пропадёт, пусть пока и не желает этого признавать. Поэтому она толкнула в грудь начавшего вставать эльфа, опрокинув его обратно в кусты, и хмуро велела:
  - Помолчи уже, свободолюбивый. Хочешь или нет, без меня тебе не обойтись. Нам надо быстрее оказаться в Долине, пока охотники не вздумали повернуть назад.
  Плохо, что магии в ней оставалось всего ничего после того заклинания, сбившего собак со следа. А ещё ведь придётся чистить память егерю. Скорее бы уже добраться до места, там хоть магической силы будет вдосталь.
  Дийра ограничилась пока тем, что слегка подлечила эльфу лодыжку, чтобы он хотя бы смог идти самостоятельно, не слишком хромая. Он снова презрительно сощурился, очевидно, не впечатлённый её целительскими способностями, однако критиковать не стал. Он вообще теперь хранил гордое оскорблённое молчание... вот и славно. Ей же проще будет.
  Егерь у ворот был вроде знакомый, виденный Дийрой в её второй приезд сюда. Он слегка удивился появлению травницы, но нисколько не насторожился. Чем ему могла быть опасна безобидная девчонка с корзиной ягод?
  Дийра, изображая дружелюбие, немного поболтала с егерем. Одновременно она смотрела мужчине в глаза и потихоньку одурманивала его своей магией. Егерь зевнул раз, другой, потом осёкся на полуслове и уселся на землю, привалившись к стволу дерева.
  - Спи! - прошептала Дийра, посылая в его сторону фиолетовое "облачко". - Спи, а когда проснёшься, ты забудешь, что видел меня сегодня.
  - Я... забуду, - послушно согласился егерь, едва ворочая языком. Глаза его закрылись, голова свесилась на грудь, и вскоре мужчина тихонько захрапел. Дийра с облегчением выдохнула. Получилось!
  Девушка принялась поспешно обыскивать егеря в поисках ключа, а когда подняла голову, вздрогнула от неожиданности: эльф уже стоял рядом. Он сумел подобраться бесшумно, несмотря на хромоту и слабость, и теперь нависал над ней как-то уж слишком зловеще.
  - Я нашла ключ, - сообщила Дийра очевидное, чтобы заполнить неловкую паузу.
  Беглец молчал, и девушка, пожав плечами, открыла огромный замок на воротах. Когда она обернулась, эльф уже валялся без сознания рядом с усыплённым егерем.
  - Вот же пикси драноухие!.. - с чувством высказалась Дийра, припомнив одну из любимых фразочек Вэй.
  
  
  
ГЛАВА 14
  Когда Дийра, окнчательно выбившись из сил, дотащила эльфа до конца прохода и оказалась в Долине, она уже успела почти пожалеть о своём решении помочь. Почти, потому что жалела она, конечно, не всерьёз. Подумаешь, неприятности нашла: устала и запыхалась. Бывший пленник короля пострадал куда серьёзнее. Вот у кого настоящая беда...
  Дийра позволила себе несколько минут отдыха и молча наслаждалась ощущением вернувшейся магии. Девушка предполагала укрыть эльфа в той пещерке, найденной в позапрошлый приезд, но тащить туда тяжёлое неподъёмное тело она не собиралась. Сам дойдёт.
  Поэтому она для начала сняла опухоль и исцелила повреждённую лодыжку. Всего лишь растяжение, через пару дней он уже забудет об этом. Потом Дийра попыталась привести эльфа в чувство, но это почему-то оказалось намного сложнее. Сильное истощение организма, слабость, жар и странная сонливость мешали эльфу нормально воспринимать окружающее. Он находился в полубессознательном состоянии, но, к счастью, послушно шёл туда, куда вели. Однако его шатало от слабости так, что Дийра чуть не свалилась в ручей вместе с ним. Эльфу, конечно, неплохо было бы вымыться, но сама Дийра купаться во второй половине осени не собиралась, пусть даже день был тёплый. Правда, застирать кое-где одежду точно придётся: на юбке и жакете в нескольких местах виднелись пятна крови. Испачкалась, когда прижимала к себе своего костлявого пациента, поддерживая и не давая упасть. А кожа у него какая горячая... надо бы жар сбить.
  Приняв решение, Дийра уложила эльфа на берегу ближайшего ручья и извлекла из своей целительской сумки брусок травяного мыла. Мыло Дийра варила сама, на целебных травах, и всегда носила кусочек с собой: мало ли, понадобится кому-то срочно оказывать помощь. Руки целителя должны быть чистыми. Не особо смущаясь - и чего она там не видела?.. - Дийра содрала с беглеца грязные, пропитанные кровью штаны и затащила тощее тело в воду. Эльф смотрел мутными глазами и лишь слабо отбрыкивался, но едва ли на самом деле соображал, что происходит. Не удержавшись, она осторожно раздвинула ему волосы и взглянула на уши. Странно. Ну подумаешь, самую чуточку кончики заострены, зачем же было в тех книгах рисовать такие длинные острые уши, будто и впрямь ослиные?..
  Дийра осторожно смывала с него грязь и кровь, стараясь не задевать раны, хотя удавалось с трудом: уж слишком много было видимых следов плена. Внутри нарастало мутное бешенство: как можно сотворить такое с живым существом?.. Выродок в короне!.. Мучить для забавы или вымещая дурное настроение? Или, может, как сказала Фиа, демонстрируя "величие и мудрость"?.. Ну, каково величие, таков и результат... Дийра сквозь зубы шипела ругательства в адрес коронованного мерзавца, чтобы хоть как-то отвести душу и заодно не разреветься от жалости к несчастному пациенту. Пожалуй, она впервые так остро чувствовала стыд за принадлежность к человеческом роду.
  Штаны его она тоже выстирала, но пока размышляла, как собирается надевать их обратно, да ещё и мокрые, эльф пришёл в себя настолько, что вырвал у неё из рук сей предмет гардероба.
  - Я сам, - зло буркнул он и передёрнулся от холода, когда по его влажной коже неожиданно скользнул порыв холодного ветра.
  Дийре и то неприятно стало, а эльф ведь мокрый и полураздетый. Теперь он не горел от жара, а трясся от озноба, и девушка молча накинула на него свой жакет. Жаль, в плечах эльф гораздо шире, нормально жакет не наденешь, но даже такая защита от холода лучше, чем ничего.
  Оказавшись в пещерке, Дийра уже не могла с точностью сказать, кто из них двоих измучился больше. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга крайне недружелюбно, но Дийра первой сумела отыскать в себе зачатки добрых чувств. На то, что это сделает эльф, надеяться не приходилось вообще.
  - Послушай, я попробую осмотреть твой ошейник, ладно? - отдышавшись, сказала девушка. - На меня когда-то пытались надеть нечто подобное. Только тот пояс не блокировал магию, а пытался подчинить её сойрам.
  - Смотри, - равнодушно разрешил он и уселся на пол пещеры, привалившись к каменной стене.
  Глаза он прикрыл длинными тёмными ресницами. Те чуть подрагивали, словно он настороженно наблюдал за действиями Дийры, не доверяя. Хотя кто его знает, может, и следил, с его стороны это естественно. Девушка подавила вздох и перешла на магическое зрение. Нет, ну какая же мерзость этот артефакт!.. Она не была уверена, что сумеет его обезвредить, но попытается обязательно! Только это потребует времени, а два часа, на которые должно было хватить сонного заклинания, скоро истекут.
  - Эльф, я сейчас схожу к воротам, обновлю заклинание. Пусть егерь и дальше спит. А то мне тебя ещё долго лечить, он раньше проснётся.
  - Не лечи, - всё так же равнодушно бросил он.
  Дийра гордо вздёрнула подбородок:
  - А это не тебе указывать! Сказала, что помогу, значит, от своих слов не отступлюсь. В жизни не было такого упрямого пациента!
  - Много ли их у тебя вообще было... целительница? - с едкой насмешкой осведомился он. - У вас, людей, женщинам ведь запрещено получать диплом и кольцо целителя.
  - Знаешь, когда у меня была магия, на отсутствие диплома никто не смотрел. Я могла лечить - и делала это, - со спокойным достоинством возразила Дийра. - Потом у меня отняли магию, но кое-что я всё-таки могу. Особенно здесь, в Долине.
  Он чуть повёл плечом и снова прикрыл глаза. Дийра еле слышно фыркнула, выказывая своё возмущение, и отправилась к воротам. В лесу было тихо, и она понадеялась, что охотники проездят по лесу до темноты. Лишь бы сюда не вернулись, пока на воротах нет замка...
  Усыпив егеря понадёжнее и вернувшись в пещеру, Дийра обнаружила отсутствие своего строптивого пациента. Сброшенный жакет сиротливо валялся на полу. Ну вот куда его понесло в таком состоянии?.. Ведь еле ходит. И вообще непонятно, на что он надеялся, когда наугад шёл в "место силы"? Что-то незаметно, чтобы у него собственных сил прибавилось, когда он очутился в Долине. Магия ему по-прежнему недоступна, регенерацию он ускорить не может. Или всё-таки надеялся, что сумеет избавиться от ошейника?..
  Размышляя, Дийра вышла из пещеры и огляделась в поисках эльфа. За кустами вроде бы мелькнуло что-то, и девушка отправилась туда. Эльф обнаружился на полянке с цветами ллиндэ-рэоль. Он безжалостно выдрал с корнем несколько растений и деловито разминал пальцами стебли и хрупкие цветки. Получив кошмарную зелёную кашицу, в которую превратились волшебные растения, эльф закинул её себе в рот и, скривившись, принялся тщательно пережёвывать.
  Дийра постаралась подавить в себе сожаление по поводу гибели этого маленького чуда. Вряд ли взамен вырванных вырастут новые растения... Они и без того сохранились только благодаря магии этого места, но не способны разрастаться. Но, в конце концов, эльфу нужнее. Да и для него это наверняка самые обычные цветы, вроде каких-нибудь ромашек.
  Эльф, наверное, заметил её полный сожаления взгляд, устремлённый на цветы, потому что вопросительно приподнял брови. Чувствуя неловкость, Дийра сочла нужным пояснить, чтобы не подумал, будто цветы она жалеет больше, чем его:
  - Ллиндэ-рэоль у нас не растут, только здесь и сохранились - наверное, ещё с древних времён. Я беспокоюсь, что граф заметит их отсутствие, если ты возьмёшь слишком много. Он тщательно следит за сохранностью этих цветов. Подожди лучше, я вылечу тебя магией. Ну, по крайней мере, ускорю заживление ран, на полное исцеление у меня сил сразу не хватит... Кстати, а зачем ты жуёшь кашицу из ллиндэ-рэоль?
  - Ты неправильно произносишь, - вдруг сказал он. - Вот как надо по-эльфийски!
  И он произнёс название цветка настолько мягко, певуче и мелодично, что у Дийры даже мурашки по спине пробежали от странного ощущения.
  - Мне так никогда не выговорить, - смущённо признала она.
  - Человеческий язык грубоват, - насмешливо согласился он. - Правда, по сравнению с орками вы - сама гармония. А ллиндэ-рэоль ускоряет регенерацию.
  - А-а, понятно. Я так и подумала, - сказала девушка и предложила: - Пойдём в пещеру, я для начала попробую что-нибудь сделать с ошейником. Если вдруг у меня получится, мы оба будем обессилены. Тогда мне тебя до пещеры не дотащить.
  Он хмыкнул и поднялся на ноги уже вполне уверенно. Наверное, волшебные цветы и впрямь ему помогли, хотя бы ненадолго прибавив бодрости и сил.
  В пещере он снова уселся у стены и прикрыл глаза, а Дийра, прикусив губу, сосредоточенно всматривалась в артефакт. Она пыталась понять, почему ошейник по-прежнему действует, тогда как знак подчинения Стэона переставал работать в Долине. Понятно, что эта игрушка посерьёзнее, и принцип работы у неё совсем иной, но как именно он влияет на эльфа?.. Дийра попробовала заключить ошейник в сферу своей магии, как с тем амулетом травника, но добилась только, что гнусная клубящаяся муть сойр осталась внутри. Магию эльфа это не вернуло.
  Что же придумать, что?.. Нельзя надолго оставлять на эльфе ошейник, который тянет силы и жизнь. Похоже, после побега этот процесс ускорился: вон, у эльфа опять лицо посерело и осунулось, а дыхание участилось. Наверняка в ошейник заложено такое свойство: если пленник убегает, артефакт начинает резко тянуть из него силы, чтобы облегчить "хозяевам" поимку. Хорошо ещё, что сигнального маячка в нём не было, а то охотников не удалось бы провести, они бы точно знали о местонахождении беглеца.
  Руками ошейник не снимешь, у него и застёжки-то нет. Не срежешь ножом, потому что это наверняка убьёт эльфа. Только пытаться воздействовать магией. И что она может со своим целительством? Ну подлечит она сейчас эльфа, так завтра он снова будет обессилен. И чем дальше, тем хуже ему будет становиться, а Дийре просто сил не хватит на то, чтобы поддерживать в нём жизнь, не то что исцелить полностью...
  А ментальная магия? Ошейник настроен на этого конкретного эльфа... а если создать обманку? Дийра даже подскочила на месте, с головой погружаясь в новую идею. Теперь, когда "свечение" артефакта оказалось внутри магической сферы и не заслоняло ауру эльфа, её хотя бы можно было рассмотреть - и попытаться скопировать. Дийра мало знала о собственных возможностях, её ведь некому было учить. Может, маги древности справились бы с этой задачей играючи, может, у них имелись гораздо более простые способы разобраться с блокиратором магии, но Дийре всё равно неоткуда было брать знания. Она действовала по наитию, доверяя лишь собственному чутью и уговаривая свою силу помочь.
  Медленно, постепенно рядом с настоящей аурой эльфа возникала её точная, но бледная и безжизненная копия. В ней не было подлинности, вот в чём беда. Артефакт "не поверит" в обманку, он её просто не заметит.
  Дийра с ожесточением потёрла лоб и опять помянула "драноухих пикси", будто они могли чем-то помочь. Неизвестно, помогли они или нет, но девушку внезапно осенило.
  Кровь!.. Надо попробовать вдохнуть подобие жизни в обманку, а настоящая кровь эльфа - лучшее средство. Если она сумеет "пропитать" копию жизненной силой эльфа, заключённой в его собственной крови, то артефакт удастся обмануть.
  Решившись, Дийра тронула эльфа за плечо, побуждая открыть глаза.
  - Эльф, послушай, мне нужна капля твоей крови. Пожалуйста! - заторопилась она, прочитав отказ в его глазах раньше, чем он успел возразить вслух. - Мне очень нужно. Я клянусь, что не причиню тебе вреда!
  - Верить на слово человеку? Ты считаешь меня настолько наивным? - поразился он. - Магия крови - опасная вещь, человечка. И может быть очень грязной. Я не склонен рисковать, чтобы проверить, насколько ты уже погрязла в этой отраве.
  - Но я не знаю никакой магии крови, - растерялась Дийра, не понимая, о чём речь. - Я - целитель и немного менталист, сколько раз тебе повторять! Я просто хочу подпитать подлинной жизнью копию твоей ауры и перенаправить на неё магию ошейника, понимаешь?
  - И всё? - недоверчиво вскинул брови он; в глазах цвета жакаранды застыла ледяная, опасная настороженность, которая в любой момент была способна прорваться наружу и ужалить ядовитой змеёй. - Зачем же ты просишь меня отдать тебе кровь добровольно? Коснись любой из моих ран - и готово.
  Дийра захлопала ресницами, только сейчас сообразив, что ведь логичнее было бы сделать так, как он сказал. И тут же осознала, что её глубинное чутьё говорило именно о "подаренной" крови, не заимствованной. Здесь и сейчас нужна была только такая, добровольно отданная, иначе ничего не получится.
  - Я не знаю, но я верю своему чутью, - сказала девушка, твёрдо взглянув беглецу в глаза. - Если хочешь, держи нож у моего горла, следи за каждым моим движением, только подари каплю крови. А я клянусь своей магией и честью целителя, что не причиню тебе вреда.
  Она вытащила из чехла свой нож, который эльф выронил ещё на той поляне, а Дийра после подобрала. Протянула рукоятью вперёд, но он не принял нож, жёстко усмехнувшись:
  - Если нужно, я убью тебя голыми руками.
  Дийра не сомневалась, что он может - но не станет. Отчего-то она нисколько не боялась за свою жизнь, но вот заслужить его доверие хотелось, очень.
  - Так что, ты дашь мне, о чём я прошу?
  Он покачал головой, удивляясь.
  - Ты или невероятно смела, или наивна больше, чем был я два года назад... когда меня взяли в плен.
  - Пусть наивная, зато не лживая. - Дийра говорила негромко, но постаралась вложить в свои слова всю искренность, на которую была способна.
  Правда, эльфа это всё равно не впечатлило. Скорее уж, он удовлетворил её просьбу только потому, что понимал: иного выхода нет. Но он не верил - ни самой Дийре, ни в то, что она возьмёт верх над злыми чарами сойр.
  - Пробуй, человечка, развлекайся, - с горьковатой насмешкой разрешил он и прижал кончики её пальцев к открывшемуся порезу на груди. - Я отдаю тебе эту кровь, но если ты лжёшь, то да обратится она тебе во зло.
  Девушка отдёрнула испачканные в его крови пальцы, потому что её обожгло, будто огнём. Фраза эльфа прозвучала, как отсроченное проклятие, а в его крови имелась магия, явно скрепившая эти слова. Что ж, пусть, если ему так спокойнее. Вредить и предавать она в любом случае не собиралась, а значит, ей ничего не грозит.
  Дийра перешла на магическое зрение и коснулась копии, стараясь её "оживить". Рука прошла сквозь сотворённую иллюзию, но живая горячая кровь словно окрасила бледное подобие ауры эльфа, делая её почти неотличимой от настоящей. Потом она осторожно освободила артефакт от своей защитной сферы, и белёсая муть вновь заволокла фигуру эльфа, приглушая сияние его ауры. Лохматые щупальца вложенного в ошейник заклинания потянулись и к обманке, осторожно коснулись её, отдёрнулись прочь - и потянулись снова, уже уверенно оплетая иллюзию, сотворённую Дийрой. Ошейник явно счёл обманку своей законной добычей... вот только сил в нём хватало на подавление магии одного эльфа, а не двух сразу.
  Дийра с восторгом убедилась, что клубы сойровской мути поредели, а всё заклинание будто истончилось. Эльфу же становилось легче прямо на глазах. У него даже на лице лёгкий румянец появился, а губы уже не казались синюшными.
  - Ты... что ты сделала, человечка? - изумился он. - Ко мне магия возвращается, только слишком уж неторопливо.
  - Я же сказала, копию твоей ауры, чтобы обмануть артефакт. А разве ты сам не видишь? Заклинание истощило заложенную в него мощность, вот к тебе и вернулось немного силы.
  - Теперь вижу, - коротко подтвердил он, очевидно, наконец получив возможность пользоваться магическим зрением.
  - Больше я ничего не смогу сделать, - сказала Дийра, не дождавшись иной реакции. - Дальше ты сам.
  Он промолчал, прикрыв глаза. Потом Дийра на магическом уровне зрения увидела золотистый поток, исходящий от него и заставляющий белёсую муть испуганно отступать. Над верхней губой эльфа выступили капельки пота, по телу периодически пробегала дрожь, но магия сойр медленно и неуклонно отступала, постепенно перетекая в обманку. Потом эльф вдруг рванулся, словно забившись в невидимых путах, а его сила приняла вид сверкающего золотым сиянием клинка и рассекла ошейник, не коснувшись настоящей ауры.
  Бывший пленник хрипло закричал, словно от нестерпимой боли, а затем вдруг обмяк, съёжившись у стены. Его голова свешивалась на грудь, а сам он не шевелился, так что Дийра ужасно перепугалась. С трудом уловив слабое, неровное дыхание, девушка уложила эльфа у стены и попыталась влить в него немного собственных сил, чтобы поддержать. Однако её магию мягко, но непреклонно отводили в сторону, не позволяя помочь. Фигуру эльфа плавно окутало золотистой дымкой его собственной природной магии, и Дийра поняла, что её помощь уже не требуется. Теперь тело эльфа исцелится магически, а ему самому нужен только покой.
  Девушка устало потянулась и достала из своей лекарской сумки часы-луковицу, вручённые хозяином. С тревогой поняла, что уже поздно, Вирим вот-вот приедет, если уже не приехал, и ей пора уходить. Оставлять эльфа без присмотра не хотелось, но помочь она всё равно ничем не сможет, а оставаться в Долине дальше просто опасно.
  Лучше она придёт сюда завтра, снова под предлогом сбора голубой ледяники, и принесёт еды. Дийра вздохнула и уложила эльфа поудобнее, прикрыв его своим жакетом. Скажет дома, что в лесу потеряла, ничего особенного. Всё равно придётся рассказать Стэону про встречу с охотниками, так будет лучше. Жаль только, про эльфа ему не признаешься. Наверное, он бы тоже не отказал беглецу в помощи, хоть вроде всегда негативно отзывался о "проклятой магии нелюдей". Уж мучить или помогать ловить пленника Стэон точно отказался бы... не то что граф Нейзир.
  Вирим и правда уже ждал девушку возле сломанных корзин, и был заметно встревожен.
  - Я уж думал, с тобой чего плохое стряслось, - буркнул "слуга на все руки", скрывая облегчение при виде целой и невредимой девушки. - Негусто у тебя сегодня с ягодами. Бездельничала, что ли, целый день? Я б на такой ленивице не женился!
  Его подковырка была совсем необидной, дружеской, почти братской. Его пушистые мелкие кудряшки заколыхались вокруг головы, когда он сам первый же рассмеялся над собственной шуткой. Дийра охотно присоединилась, лукаво заметив:
  - К счастью, тебе и не нужно!
  Потом уже, дома, за ужином она вкратце рассказала всем о встрече с королём, снова постаравшись принять наивно-восторженный вид. А у самой все мысли были об оставленном пациенте, которого, по сути, так и не пришлось лечить. Как-то он там ночь переживёт?..
  
  
  
ГЛАВА 15
  На следующее утро Дийра снова спозаранку собралась в лес.
  Стэон накануне вечером явно встревожился больше, чем хотел показать. Он, возможно, подозревал, что Дийра о многом умолчала, но знать наверняка не хотел, памятуя о знаке подчинения. Только взглянул тревожно, когда помощница заявила о своём желании отправиться за ледяникой.
  - Поосторожнее там, девочка, - пробурчал он с хмурой свирепостью. - Не попадайся на глаза этим столичным бездельникам. Хорошо, что они всего лишь корзину сломали, а не...
  - Там же был король! - возразила Дийра, стараясь успокоить травника.
  - Король!.. Много тебе от этого короля было проку, если б... - Стэон осёкся и махнул рукой. Кажется, не будь тут же Джаймы и Вирима, хозяин высказался бы в адрес короля весьма непочтительно, а так лишь заметил: - Что его сиятельство там был, это хорошо. Он своих в обиду не даёт.
  Дийра неопределённо хмыкнула, не желая участвовать в восхвалении графа. Она относилась к владетелю здешних земель настороженно и прохладно.
  - Пусть-ка Вирим с тобой останется на всякий случай, - велел хозяин. - А то вдруг охотнички нелюдя не поймают и примутся снова округу прочёсывать.
  Вот уж это было бы весьма некстати! Вирим ей только помешает, не усыплять же и его заодно с егерем. Дийра постаралась убедить Стэона, что в одиночестве ей будет проще собирать ягоды.
  - Это да, из нашего Вирима работничек тот ещё, - насмешливо подтвердил травник.
  - Ну чего вы ещё, хозяин! - шутливо возмутился "слуга на все руки". - Что с того, что я не переношу ваши корешки да ягодки искать? Нудятина же. Я лучше в лавке поработаю. Или скажете, что я и там ленюсь?
  - Не скажу, - успокоил его хозяин, усмехнувшись. - Ладно, Забывчивые с тобой, сиди в лавке. У меня всё равно спина ещё побаливает, мне целый день за прилавком не выстоять. Лучше зельями займусь... сидя.
  - Стэон, давайте-ка я вам спину на ночь смажу, - спохватилась Дийра, но хозяин отказался.
  - Не беспокойся, девочка, мне Джайма поможет, - подмигнул он зардевшейся экономке. - К тому же нам с ней потолковать надо.
  Неизвестно, до чего они там дотолковались, но Джайма ранним утром выглядела счастливой, довольной и чуть ли не пританцовывала у стола, а её ягодные лепёшки получились выше всяческих похвал.
  Утро было хмурое и словно с неохотой процеживало сквозь плотные тучи немного света, едва-едва освещавшего город и его окрестности. Увидеть само солнце сегодня не стоило и надеяться, как бы ещё дождь не пошёл.
  - Зря ты сегодня в лес наладилась, - зевая, заметил заспанный Вирим и предрёк, перед тем как уехать обратно в город: - Вымокнешь до нитки, и куртка не поможет. Простынешь, придётся тебе самой свои зелья глотать.
  Дийра только отмахнулась, с усмешкой подумав, что уж себя-то от простуды она исцелить сможет быстро. На ней сегодня была плотная кожаная куртка с капюшоном, в которой даже в дождь будет тепло.
  Девушка припасла для эльфа немного еды, взятой потихоньку из кладовки, а ещё прихватила старую рубаху хозяина, которую тот всё равно собирался выбросить, и чью-то лёгкую куртку, найденную на чердаке. Вряд ли эта одёжка могла принадлежать травнику, тот гораздо массивнее. Рубаха тощему эльфу явно будет велика, а куртка, скорее всего, тесновата в плечах, но это в любом случае гораздо лучше, чем щеголять в такую погоду в одних драных штанах. С обувью было хуже, но Дийра надеялась снять с беглеца приблизительные мерки и подобрать ему что-то у старьёвщика, а принести в следующий раз. Припасы Дийра спрятала в одной из корзин, положив сверху свой обед.
  В лесу было тихо и сумрачно. Дийра бросила пустые корзины на вчерашней поляне, намереваясь заняться сбором ледяники после посещения Долины, и направилась к воротам. Сегодня их охранял тот молодой светловолосый егерь с усиками, который весной пытался заигрывать с Дийрой. Сейчас он изнывал от скуки и заметно обрадовался появлению девушки, даже попытался зазвать в домик и угостить "чудной сладкой настоечкой". Она отказалась, скрывая презрительную усмешку, но постаралась улыбаться приветливее, чтобы не насторожился. Однако же заколдовать его оказалось неожиданно сложно, у Дийры примерно одна пятая часа ушла на дурацкую болтовню, прежде чем язык егеря начал заплетаться, а глаза закрылись. Приказав ему, чтобы забыл о встрече с ней, Дийра взяла ключ и открыла ворота.
  В Долине тоже было сыро и мрачно; даже обычно жизнерадостное журчание ручейков сегодня звучало приглушённо и чуточку печально. Вершины гор терялись в густом тумане; лёгкая серая дымка стелилась и понизу, скрадывая очертания деревьев.
  Дийра добралась до пещеры и окликнула беглеца, предупреждая о своём появлении. Не получив ответа, девушка встревожилась, бросила свою корзину и полезла в пещерку. Там было пусто; эльф словно испарился. Дийра вышла наружу и огляделась. Никого.
  Она, нахмурившись, пыталась сообразить, куда мог подеваться этот неугомонный. Он же вчера был чуть живой!.. Сзади раздался лёгкий шорох, и смутно знакомый, с бархатистыми переливами голос произнёс:
  - Зачем ты меня зовёшь?
  Дийра подскочила и рывком обернулась, а сердце от неожиданности трепыхнулось в груди. Увидев вчерашнего полуживого беглеца, она округлила глаза от изумления. Невероятно, но всего за одну ночь он изменился так разительно, что впору было начать сомневаться, а не завелось ли здесь второго эльфа, лишь отдалённо напоминавшего первого. Глаза смотрели ясно и пытливо; волосы цвета липового мёда, ещё вчера такие тусклые и безжизненные, сияли сдержанным, благородным блеском; порез на щеке и прочие раны выглядели практически зажившими, рубцы и синяки тоже почти исчезли. Только залёгшие под глазами глубокие тени, ввалившиеся щёки и ужасающая худоба напоминали о том плачевном состоянии, в котором он находился ещё накануне.
  - Как? - удивлённо выдохнула Дийра. - Ты что, вылечился всего за одну ночь?..
  Такого она никак не ожидала. Думала, процесс восстановления продлится не меньше пятерика, и, может быть, потребуется её помощь. Вчера магия эльфа не позволила её силе вмешаться и ускорить исцеление, но Дийра думала, что позже обязательно поучаствует. Она, пожалуй, чувствовала некоторое разочарование из-за того, что эльф прекрасно обошёлся без помощи человеческой целительницы-самоучки, но печалиться по этому поводу уж точно не собиралась. Поэтому её почти обидел его вопрос, заданный саркастическим тоном:
  - А что, ты предпочла бы видеть меня больным и беспомощным? Так контролировать проще?
  - С ума сошёл! - возмутилась Дийра. - Я же целитель! Как я могу огорчаться, что ты выздоровел, даже если не я тебя лечила?
  - А я не знаю, чего ждать от вас, людей, - сказал он негромко, но с такой затаённой горечью, что у Дийры снова сердце зашлось, только на этот раз от жалости. - Вы самые естественные понятия для каждого разумного способны извратить так, что приходится сомневаться... в вашей разумности. Скажи мне, как можно находить наслаждение, причиняя боль тому, кто не может ответить?.. Причём просто так, забавы ради, ведь я вашему королю ничего дурного не сделал. Скажи мне, человечка, как?.. За что?..
  Девушка отвела глаза, будто была в чём-то виновата, и глухо сказала:
  - Мне это неизвестно. Спрашивай Эрранира. Только знай, что не все люди такие.
  Ну да, а стоит им услышать о магии и магах, как в их душах поднимается такая мутная пена, что просто оторопь берёт. Дийра припомнила собственную мать... бывшую, и ей в который раз захотелось выть от жгучего бессилия изменить искажённое, больное, неправильное отношение людей к великому дару магии. Это сойры виноваты, всё извратившие и тщательно поддерживавшие подобные настроения... Но ведь люди, не имеющие магических способностей, не так уж долго противились искушению возненавидеть тех, кто магией владел.
  Эльф же горько, но справедливо заметил:
  - Зато те, кто вами правит - именно такие. Тем печальнее для вас.
  Дийра сглотнула скопившуюся во рту вязкую слюну и сказала, желая сменить тему:
  - Я тебе поесть принесла. И кое-что из одежды, вот. А какие-нибудь сапоги в следующий раз постараюсь принести, если сегодня дашь мне снять мерки.
  Она заторопилась, вытаскивая принесённое из корзины и по-прежнему стараясь избегать его взгляда. Потом случайно подняла голову и застыла, перехватив очень странный взгляд. Сиреневые нечеловеческие глаза буравили её насквозь, будто пытались понять, что же скрывается в душе этой человеческой девушки, неизвестно зачем предлагающей помощь. Кажется, эльф по-прежнему не верил, что она помогает безо всякой задней мысли, и положа руку на сердце, Дийра не могла его за это винить.
  Ей надоело прятать взгляд, и девушка тоже принялась рассматривать эльфа. Пожалуй, его можно было считать красивым, если бы не выпирающие скулы и не торчащие рёбра. Возможно, по человеческим меркам глаза слишком большие, а подбородок у мужчины мог быть и помассивнее, чтобы соответствовать канонам красоты, но Дийре и так нравилось. Тоже безо всякой задней мысли.
  А ещё сегодня эльф показался ей совсем юным, хотя что она могла знать о возрасте представителей этой расы? Эльфы и в несколько тысяч лет выглядят молодыми, хотя во взгляде прожитые годы всё равно должны отражаться... Этот эльф выглядел просто юным, и Дийра решилась полюбопытствовать, чтобы прервать неуютное молчание:
  - А сколько тебе лет?
  Он опять посмотрел как-то странно, со смесью лёгкой насмешки и досады, но всё-таки ответил:
  - Скоро будет девятнадцать.
  У Дийры перехватило дыхание от неожиданности и острой жалости. Она предполагала, что ему всё-таки немного больше. Значит, ему было столько же, сколько ей сейчас, когда его пленили...
  - А... разве у вас такие молодые сражаются в Грязнолесье? - осторожно спросила она.
  - Лес Скорбящих, - сухо поправил он. - В нём нет ничего грязного, кроме людской жадности до чужой боли и до чужих земель. И да, охранять Перешеек идут независимо от возраста - те, кто чувствует такую потребность. Я - чувствовал. В Лес Скорбящих ушла моя мать... но ты всё равно не поймёшь, человечка. Да тебе и незачем.
  Он отвернулся и, запрокинув голову, принялся рассматривать скрытые густым туманом горы. С неба посыпалась мельчайшая морось, почти водяная пыль, оседавшая холодной пеленой на коже.
  Дийра действительно не понимала, о чём он говорит, но ему было больно, так что она не решилась лезть в чужую душу и расспрашивать дальше. Может, потом, когда ей удастся чуточку завоевать его доверие, она и спросит, но сейчас - нельзя.
  - Оденься, замёрзнешь, - несмело предложила она. - И поешь.
  - Не замёрзну, лес согреет, - усмехнулся эльф, но рубаху взял. Болталась она на нём, конечно, мешком, но не похоже было, чтобы он сильно огорчился по данному поводу. Фыркнул только насмешливо и принялся за еду.
  - Скажи, эльф, а как ты сумел так быстро поправиться? Я думала, ты не меньше пятерика будешь восстанавливаться...
  Он аккуратно прожевал кусок сыра и ответил:
  - У нас хорошая регенерация, особенно если усилить её магией извне. Я попросил - мир откликнулся. Здесь место силы, ты же и сама должна ощущать концентрацию магии вокруг.
  - Я бы так быстро себя исцелить не сумела...
  - Вы по-другому устроены, даже человеческие маги. Вы плохо слышите мир... или не хотите его слышать.
  Он пожал плечами и припал к фляге с травянником. Дийра не нашлась что ответить. Ей, конечно, о многом хотелось его спросить, особенно о жизни в эльфийском королевстве, но она опасалась вызвать новый всплеск недоверия. Подумает ещё, что она пытается шпионить...
  Он поднялся и подошёл к ближайшему ручейку - вымыть руки и лицо. Немного побродил по берегу, смотря себе под ноги. Подобрал что-то с земли и вернулся к Дийре. Она разглядела, что это берёзовый листок цвета жжёного сахара в мелкую шоколадную крапинку. Эльф задумчиво вертел лист в тонких изящных пальцах, потом резко вздохнул, будто решаясь на что-то, и попросил у Дийры нож.
  Он осторожно надрезал себе палец и выдавил капельку крови на лист, у самого черешка. Подул на ранку, и порез затянулся на глазах. А потом поднёс левую ладонь к самому лицу и, почти касаясь берёзового листочка губами, начал что-то говорить по-эльфийски - чуточку тягуче, переливчато и очень красиво. Звучало, будто лучшая из когда-либо слышанных Дийрой песен, хотя она понимала, что это лишь слова.
  Слова, имевшие немалую силу.
  Посмотрев магическим зрением, девушка увидела, как листок нежно обвивают дымные ручейки золотистой эльфийской магии. Они будто застывали, превращаясь в тончайшую золотую проволоку и создавая плетение удивительной сложности. В реальности же это действие выглядело, пожалуй, ещё красивее. Лист слегка подёрнулся рябью и начал медленно покрываться чем-то прозрачным, напоминавшим жидкое стекло. Несколько долгих минут - и на ладони эльфа лежал берёзовый листок, заключённый в прозрачный магический футляр. "Стекло" точно повторяло форму листика и придало ему глубину и объём, а крохотная рубиновая капелька крови у черешка добавляла притягательной таинственности.
  Дийра боялась шевельнуться, чтобы не помешать творящемуся эльфийскому волшебству. Она была очарована, восхищена и потрясена, почти до слёз. Вот как рождается истинная магия... Ошеломляюще красиво.
  А эльф, досадливо поморщившись, с какой-то затаённой злостью выдрал из своей чёлки несколько волосков и вновь что-то протяжно произнёс. После поднёс волосы к кончику черешка, и они завились в петлю, крепко обхватывая палочку и застывая. Получилось будто ушко из медового золота - продеть шнурок или цепочку и носить. Длинные пальцы тронули берёзовый листок, и магическое "стекло" словно окрасилось. Теперь он выглядел украшением тонкой работы, словно сделанным из редкого тёмного янтаря. Волшебная вещь...
  Эльф перехватил восхищённый взгляд Дийры и снова скривил уголок рта в странной гримасе. И вдруг сказал сухо и бесстрастно:
  - Ноальтиар. Это моё имя. Ты должна знать... И... извини, пожалуй.
  "За что?" - хотела удивиться Дийра и не успела.
  Эльф только взглянул коротко, будто клинком пронзил - или, что вернее, послал неслышный приказ, подкреплённый эльфийской магией. Глаза Дийры закрылись против воли, и навалилась тяжёлая, душная сонливость, однако неудержимо засыпающая девушка ещё различила тихое:
  - Спи, человечка. Так будет лучше.
  
  
  Проснулась Дийра резко и сначала подскочила, только потом открыв глаза. Она была в пещере, укрытая собственным жакетом поверх куртки. Вокруг было тихо, только снаружи шелестел дождь. Рядом с левой рукой девушки лежал тот берёзовый листок-украшение.
  Неизвестно почему, но Дийра вдруг отчётливо поняла, что эльф ушёл. Совсем. Она вышла наружу и огляделась. В пользу этого предположения говорило и то, что припасы из корзины исчезли, равно как и нож. И чехол он с пояса Дийры снял... А потом перенёс в пещеру, чтобы не мокла под дождём.
  Усыпил её, потому что не доверял и не хотел, чтобы она знала, какой дорогой он отправился. Или скорее по лесу, без дороги, он же эльф, ему так легче. В любом случае, понятно, что пойдёт к Перешейку, там его и ловить будут...
  Дийра могла только надеяться, что не поймают. От души пожелала ему вернуться в его родные леса. Было, конечно, очень досадно, что он ушёл так внезапно, даже поговорить толком не успели. Но он прав, ему лучше как можно скорее убраться из этих краёв. Правда, Дийра никак не ожидала, что это произойдёт прямо сегодня, поэтому сердце саднило и от обиды, и от тревоги за беглеца.
  Взгляд Дийры упал на злосчастное украшение, которое она так и держала в руке, и обида плеснулась внутри горячим комком. Плата за помощь, надо думать. Не поверил, что она помогала бескорыстно. Не нужны ей никакие дурацкие безделушки!.. Спрячет и не будет никогда доставать.
  Глаза защипало от едких подступающих слёз, но плакать она, конечно, не стала. Небрежно засунула украшение в карман и огляделась в поисках оставленных следов. Так, корзину она унесёт с собой, в пещере ничего не осталось, примятая трава скоро выпрямится, а следы смоет дождём. Никаких оставленных вещей и прочих примет того, что здесь кто-то побывал в отсутствие его сиятельства.
  И тут её молнией пронзила паническая мысль: время!.. Сколько она проспала? Если егерь уже очнулся и заметил, что ворота открыты, будет очень скверно. А уж если он успеет поднять тревогу...
  Дийра испуганно полезла за часами и с огромным облегчением убедилась, что нет нужды паниковать. Времени прошло совсем немного; она провела в навеянном заклинанием сне от силы две пятых часа, если не меньше. Впрочем, всё равно следовало спешить, егерь скоро начнёт приходить в себя, и хорошо бы ей к этому времени успеть скрыться в лесу.
  Дийра решила только напоследок взглянуть на полянку с цветущими ллиндэ-рэоль - проверить, не осталось ли там следов беглеца. И замерла в изумлении: цветов на полянке явно прибавилось. Взамен уничтоженных эльф сумел каким-то чудом вырастить несколько новых. Хотя Дийра тут же поправила себя, что это для неё чудо, а для эльфа, наверное, самое обычное дело. Но как же красиво!..
  Тихонько вздохнув, Дийра оторвалась от созерцания мерцающих волшебных цветов и поспешила к воротам. Она успела благополучно удалиться и честно занялась сбором голубой ледяники в ожидании приезда Вирима.
  Вечером в дом травника постучался тот доверенный слуга графа... Тиор, кажется. Он спросил Дийру, а когда та спустилась, заявил с коротким поклоном:
  - Орфа Мейрао, его сиятельство велел прислать вам это и напомнить, что род Нейзир всегда защищает своих людей.
  Остолбенев от изумления и лишившись дара речи, Дийра беспомощно наблюдала, как двое слуг, пыхтя, втаскивают в дом огромные коробы в половину человеческого роста, доверху наполненные ледяникой; всего коробов оказалось четыре. Наверное, у неё был очень глупый вид, потому что Тиор еле заметно усмехнулся и чуть прищурил глаза. Серо-зелёные, кстати. И вообще он чем-то неуловимо напоминал графа, но если там вдруг и имелось родство, то явно не слишком близкое. Впрочем, Дийры это вообще не касалось.
  - Пожалуйста, орфо, передайте его сиятельству мою глубочайшую благодарность, - чопорно произнесла она.
  Усмешка слуги стала явственней; он определённо забавлялся, хотя и непонятно, почему. Однако его тон был безупречно вежлив, когда он сказал:
  - Орфа Мейрао, это ещё не всё. Также райд граф повелел вручить вам это - в качестве компенсации за то, что некоторые из его гостей вели себя неподобающе грубо.
  Он вновь поклонился и протянул девушке небольшой бархатный мешочек-кошель с завязками.
  Не спеша принимать вручаемое, Дийра гордо выпрямилась, вздёрнула подбородок и холодно, презрительно отказалась:
  - Передайте его сиятельству, что это лишнее. Я могу принять лишь ягоды для снадобий... и не нуждаюсь в денежной компенсации!
  Конечно, было очень неразумно отказываться от графского дара, да ещё таким неуважительным тоном, но Дийру до глубины души возмутила эта подачка. Там, на поляне, он и слова не сказал, что гости ведут себя "неподобающе грубо". Хотя сломанные корзины приметил, внимательный... Дийра и ягоды не стала бы брать, но ледянику было жалко. Что же ей теперь, пропадать зря? Пусть лучше пойдёт на снадобья для больных... в бедняцких кварталах, например.
  - Вы не поняли, орфа, - с едва уловимой насмешкой напомнил о себе Тиор. Он всё ещё держал руку с кошельком протянутой. - Приказы его сиятельства не обсуждаются, советую запомнить на будущее.
  С этими словами он насильно вложил в ладонь Дийры проклятый кошелёк и откланялся. Кипя от возмущения, девушка запустила подачкой в захлопнувшуюся за ним дверь. А появившийся за спиной травник сказал примирительно:
  - Не сердись на его сиятельство, девочка. Он не привык к отказам, а гордости в нём побольше, чем у тебя будет. Если райд граф счёл, что тебе нанесли обиду, значит, смирись и возьми деньги.
  - Не надо мне от него никаких подачек! - вскинулась Дийра. - Если он такой справедливый защитник, лучше бы сразу на поляне...
  Она осеклась, сама поняв нелепость своих претензий. Ну да, превосходная картинка: благородный граф ссорится с приближёнными короля из-за какой-то "обиженной" простолюдинки. Ладно бы её там избить или вовсе на траве разложить собрались - тут бы он, наверное, вмешался. А так, разумеется, не было никакой необходимости - с его точки зрения. Дийра ему никто, и защищать её он совсем не обязан, что бы он там ни говорил. Строго говоря, он даже не обязан был приказывать собрать для неё ягоды. Но ведь приказал, а не только деньги со слугой прислал...
  - Его сиятельству нельзя ссориться с придворными бездельниками, чтобы не прогневить короля ещё больше, - подтвердил её размышления Стэон. - Он о... двоюродном племяннике, наследнике своём, должен думать. Ему и так несладко...
  О племяннике Дийра расспрашивать не стала. Хмуро подобрала мешочек и решила завтра же отнести деньги той вдове, которую летом обобрал нищий. Её троим детям это золото точно нужнее.
  Дийра решила сказать вдове, что ей, мол, передала деньги на благотворительность одна важная персона, которой не по чину самой посещать бедняцкий квартал. Вот Дийра и вспомнила о нуждающихся малышах. Бедная женщина не отказалась, конечно, принять злополучный кошелёк "во имя милосердных Забывчивых": десяток золотых монет для неё были огромной суммой. Однако сказала, что они теперь, хвала всё тем же Забывчивым, уже не так нуждаются. Милостивый райд граф помог женщине устроиться экономкой в богатый дом, а её старшего взял в услужение в свой замок.
  И здесь успел, подумалось Дийре с досадой, к которой невольно примешивалась толика уважения. Похоже, граф действительно знает обо всём, что происходит в его владениях.
  Почти обо всём.
  
  
  
ГЛАВА 16
  Осень нудно плакалась на судьбу холодными дождями и жаловалась завываниями ветра, срывавшего с деревьев последние побуревшие листья. В Нейзе стало тихо и по-осеннему печально.
  Спустя пятерик высокие гости уехали обратно в Майдири, завершив традиционную инспекционную поездку. Говорят, его величество был крайне недоволен тем, что сбежавшего нелюдя не удалось поймать, и приказал усилить патрули на границе с Грязнолесьем. Однако о королевском пленнике более никаких вестей не поступало. И то сказать, легче отыскать опавший лист среди тысяч ему подобных, чем поймать эльфа в лесу.
  Дийра напряжённо прислушивалась ко всем слухам и сплетням, страшась узнать о поимке беглеца, но, наверное, эльфийские боги его хранили. То есть не боги, Дийра ведь читала, что эльфы чтят лишь предков, "Ушедших по Радуге", как они их называют. Не поклоняются, но просят хранить оставшихся в живых потомков. Пусть они хранят и Ноальтиара...
  От осени осталось чуть более четверти, когда Дийра получила неожиданное приглашение.
  Она сидела в лавке одна, между делом растирая в порошок высушенный тысячелистник. День был дождливый и ветреный, так что в лавку почти никто не заходил, разве что по острой необходимости. Все предпочитали отсиживаться по домам, возле печей с греющими кристаллами или каминов с уютным живым огнём.
  Тем неожиданней оказался стук копыт за окном, смолкнувший как раз у дверей лавки травника. Дийре подумалось, что выезжать верхом в такую погоду способен лишь очень неразумный человек. Поездка на магомобиле была бы гораздо уместнее, там хоть крыша имеется и защита от ветра.
  Дверь лавки стукнула, впустив мужчину в добротной кожаной куртке с глубоким капюшоном. С куртки ручьём стекала вода, и мужчина деловито отряхнулся, отфыркиваясь и скинув с головы капюшон. Опять он!..
  Тиор бесшабашно улыбнулся и весело поздоровался:
  - Моё почтение, орфа Мейрао! Чудесная погода, как вы считаете?
  - Считаю, что вы мучитель! - выпалила Дийра, не успев толком подумать. - Вам лошадь не жалко?
  - Этой лошади, орфа, вредно лишь долгое стояние в конюшне, а хорошая скачка по осеннему лесу ей только на пользу. К тому же в конце пути её ждёт тёплая конюшня, сухая попона и вкусный обед. Увы, обо мне, кажется, здесь так не позаботятся.
  Он опять скалил зубы в усмешке, и Дийра буркнула раздражённо:
  - Но здесь ведь... не ваша конюшня. Впрочем, можете пройти к печи и обсушиться.
  - О, вы так добры, орфа Мейрао! - весело заметил графский слуга. - Но у меня непромокаемая куртка, так что моя одежда не пострадала от дождя, благодарю вас.
  Неплохо же граф одевает своих слуг, подумалось Дийре. Зачарованная чёрным кристаллом непромокаемая куртка стоит очень дорого. Впрочем, для простого слуги этот Тиор держался слишком нагло и говорил слишком чисто, без обычных народных словечек. Явно получил неплохое образование и воспитание... может быть, даже вместе с кем-то из графской семьи. А уж если он ещё и родня... например, Тиор - бастард кого-то из Нейзиров. Тогда его привилегированное положение вполне объяснимо, хотя с графом он, кажется, держался очень почтительно.
  А впрочем, какое ей до этого дело?..
  - Да, орфа, вы сделали правильные выводы, - вкрадчиво произнёс этот... слуга. - Его сиятельство меня очень ценит. Я его - тоже.
  - Очень за вас рада, - сухо заверила Дийра, досадуя, что он легко разгадал её мысли. - Орфо, вы желаете приобрести что-то из снадобий?
  - Нет, орфа Мейрао, я к вам вновь с поручением. Его сиятельство приглашает вас в Тар-Нейзе для приватной беседы. Я заеду за вами завтра в полдень.
  Об отказе, разумеется, и речи быть не могло, если Дийра не хотела нарваться на ещё одну отповедь. Но удержаться и не подколоть она не могла, невинно спросив:
  - Мне надеть брюки для верховой езды?
  Он лишь рассмеялся и с лёгким поклоном заметил:
  - Орфа, вы будете прекрасны в любом наряде. Однако завтра я приеду за вами на магомобиле, а после разговора обязуюсь доставить обратно в целости и сохранности. Моё почтение, орфа!
  Дверь за ним закрылась, и в лавке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя за окном и негромким тиканьем настенных часов. Дийра поёжилась от недоброго предчувствия. О чём хочет поговорить раэ Нейзир? Что ему вдруг понадобилось от безвестной травницы? Догадок у неё не имелось, но она понимала, что, скорее всего, результат разговора ей мало понравится. От властей лучше держаться подальше, целее будешь, а уж такого дотошного властителя, вникающего во все мелочи, вообще надо обходить десятой дорогой. А тут - сам зачем-то зовёт...
  Пришедший Стэон, с которым девушка поделилась вестью о приглашении графа, немедленно её успокоил, заявив, что не о чем волноваться.
  - Его сиятельство дурного не предложит, - наставительно заметил он.
  Да уж, наверное, в содержанки не позовёт! По крайней мере, не с её скромной внешностью и дерзким норовом в придачу. Дийра подавила нервный смешок и припомнила слухи, ходившие о графе: любовниц он менял по настроению, но это всегда были элегантные красавицы, замужние дамы или вдовушки, умеющие себя подать.
  - Может, работу какую предложит, - продолжил рассуждать травник. - Снадобье редкое составить или больного посмотреть. Его сиятельство знает, как ты талантлива, девочка моя.
  Ну да, или ядику какого для злейшего врага приготовить... Впрочем, сопливых девчонок уж точно не просят о таких вещах.
  Дийра пожала плечами и занялась делом, чтобы выбросить из головы нервирующие её мысли о завтрашнем посещении замка Тар-Нейзе. Тут очень кстати в гости забежала Фиа, которая теперь в лавке травника появлялась редко: готовилась к предстоящей свадьбе. Церемонию назначили на пятый день зимы, и праздник обещал стать самым грандиозным событием последних лет (не считая недавнего визита его величества, разумеется). Болтовня подружки чудесно отвлекала от тревожных мыслей, и Дийре удалось о них забыть.
  Наутро тревога набросилась на неё с новой силой, и Дийра накручивала себя в ожидании назначенного часа. Доверенный слуга явился без опозданий, подав к лавке травника один из тех самых роскошных графских магомобилей, которые так любил его сиятельство. Наверное, простых у него вовсе не имелось, раз даже скромная помощница травника удостоилась поездки в таком дорогом экипаже. Снаружи тёмно-зелёная краска и матовый лак, гербы раэ Нейзиров на дверцах, внутри - отделка из дорогих пород дерева, бархатные сиденья, обволакивающий уют и благородная, "породистая" роскошь.
  Тиор на сей раз вёл себя безупречно, как и подобает слуге из хорошего дома, а обращался с девушкой как со знатной особой, так что ей даже неловко стало, право слово.
  Дийра решила одеться скромно, но элегантно, благо в её гардеробе имелись платья в классическом стиле, который всегда превыше всех сиюминутных всплесков вечно колышущегося океана моды. Тоже тёмно-зелёное, почти такого же оттенка, как графский магомобиль, из дорогой ткани, оно дополнялось узорчатым кожаным пояском, служившим единственным украшением. Чересчур наряжаться и прихорашиваться Дийра сочла неуместным, она же какая-нибудь глупенькая девица, жаждущая привлечь внимание знатной особы. Если уж она чего и жаждала, так это, наоборот, не привлекать графского внимания, ни в каком смысле.
  Только, как показало время, поздно было об этом мечтать.
  Впервые Дийра увидела Тар-Нейзе сквозь залитые водой окошки магомобиля, но даже дождь и хмурое небо не смогли принизить величие древнего замка. Белоснежный, прямоугольный, с массивными квадратными башнями по углам и тёмно-серой, местами позеленевшей черепицей, он выглядел настоящим родовым гнездом славного семейства с богатой историей. Наверное, столетия назад этот замок, как и полагается, был обнесён рвом, через который вёл подъёмный мост, но те времена давно прошли, и сейчас Тар-Нейзе окружал лишь красивый сад, а к главному входу вела подъездная аллея из невысоких подстриженных самшитов.
  На ступенях гостью уже ожидал дворецкий с огромным зонтом, заботливо проводивший её внутрь, так что на Дийру не попало ни единой капли дождя. Дворецкий смотрелся важно и величественно, несмотря на свой невысокий рост и узкие плечи, говорил негромко и тоже очень почтительно, будто по меньшей мере герцогиню приветствовал, а не какую-то там безвестную травницу. Дийра подозревала, что слуги исполняют приказ своего господина, но зачем тому понадобилось это представление, предположить она не могла. Издёвки или фальши в действиях того же дворецкого не ощущалось, хотя это ещё ни о чём не говорило: слуги в таком доме обязаны уметь скрывать своё истинное отношение к гостям хозяина и быть безупречно вежливыми, когда это потребуется.
  Дийру препроводили не куда-нибудь, а в рабочий кабинет его сиятельства. Как пояснил дворецкий, граф приказал незамедлительно провести её туда, как только она прибудет. Доложив хозяину о посетительнице, дворецкий пригласил её войти и удалился. Граф сидел в кресле у горящего камина, однако при виде вошедшей вежливо поднялся, словно тоже приветствуя даму своего круга. Дийра торопливо изобразила почтительный реверанс, однако раэ Нейзир удивил ещё больше, поцеловав ей руку. Дийра от неожиданности захлопала ресницами и беспомощно порадовалась, что додумалась надеть перчатки, подобающие её наряду... пусть и не положению в обществе. Она обратила внимание, что у него теперь была другая причёска. Волосы были подстрижены гораздо короче, что шло графу гораздо больше подвитых локонов, хотя и придавало ему опасный вид.
  - Рад приветствовать вас в Тар-Нейзе... Дийрана, - мягко, вкрадчиво произнёс граф, но при этом так ненавязчиво выделил голосом её имя, что девушка поняла: это не случайная оговорка.
  Сердце бешено заколотилось, а пальцы снова меленько задрожали. Почему он назвал её именно Дийраной?.. Догадался о её дворянском происхождении? Выяснил, к какому семейству она когда-то принадлежала? Или, что намного хуже, понял, что она не потеряла память?..
  Дрожащие пальцы нервно тискали крошечную дамскую сумочку, но Дийра старательно удерживала на лице невозмутимость. Наверное, получалось очень плохо: граф, не скрывая усмешки, наблюдал за девушкой, как... охотящийся леопард. Ничего, она не пугливая лань, и бежать от опасности не собирается!
  Всё равно ведь некуда.
  Дийра сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, и ответила, стараясь убрать жалкую дрожь из голоса:
  - Благодарю вас, ваше сиятельство. Однако моё имя - Дийра Мейрао.
  - Имя, которое дали вам сойры, - небрежно подчеркнул он.
  - Другого у меня нет.
  Дийра с вызовом посмотрела ему в глаза, давая понять, что эта тема ей неприятна. Как будто бы это могло его остановить!.. Впрочем, пока что он отступил, вежливо пригласив её устроиться в другом кресле у камина. Пока Дийра шла, она успела мельком бросить взгляд по сторонам, отметив, что кабинет был обставлен в стиле "роскошной простоты": кожаные кресла, старинный письменный стол из драгоценного чёрного дерева, старинные же гобелены с видами природы, холодное оружие на стене - явно фамильные мечи и кинжалы, когда-то принадлежавшие предкам нынешнего графа.
  Над столом, на стене позади него висел портрет в натуральную величину. Молодая черноволосая женщина в фиолетовом вечернем платье - облегающем, с открытыми плечами, длиной почти до самых туфелек на тон темнее, отделанных затейливыми серебряными пряжками. Шею женщины украшало ожерелье очень сложного плетения - серебро и аметисты. В опущенной правой руке женщина держала сложенный веер, левой словно собиралась коснуться ожерелья, но так и не успела, волей художника навсегда замерев в этой позе. Печальные тёмно-карие глаза с длинными густыми ресницами были необычной формы, чуть вытянутыми к вискам, и даже слегка напомнили Дийре эльфийские, хотя женщина, без сомнения, была человеком.
  В её облике имелось что-то загадочное, невольно притягивавшее к себе взгляд, и Дийра ненадолго задержалась, рассматривая портрет. Граф, заметив это, бесстрастно пояснил:
  - Мать Киннара, моего племянника.
  Киннаром, кажется, звали того самого двоюродного племянника графа, который считался его наследником. А портрет женщины был явно написан до её замужества, потому что на левом запястье не имелось брачной татуировки.
  Дийре стало неловко за своё неуместное любопытство, и она, чуть покраснев и торопливо похвалив картину, скользнула в кресло. От камина исходило приятное тепло - ласковое, умиротворяющее, но оно не могло успокоить напряжённые нервы. Девушка вопросительно посмотрела на собеседника, устроившегося напротив, и тот не замедлил начать разговор:
  - Дийрана, я пригласил вас по делу, которое, надеюсь, принесёт определённые блага нам обоим. Не стану скрывать, я не особенно рад подобной перспективе, но это - наилучший выход, как для вас, так и для меня.
  Снова это его "Дийрана", услышав которое, девушка недовольно поморщилась. Звучало очень двусмысленно. Если своими действиями при встрече он словно бы поднимал собеседницу до собственного уровня, то подобное обращение при этом являлось недопустимой фамильярностью и даже скомпрометировало бы девушку его круга, если они не являлись родственниками. К людям намного ниже себя по положению дворянин тоже мог обращаться просто по имени, но в данном случае его поведение уже можно было счесть издевательским. А если прибавить к этому скрытый намёк, заключавшийся в самом имени, которое Дийра носила прежде, то ей становилось откровенно не по себе. И эти его странные речи о выгоде для обоих... Что он имеет в виду? Прямо девушка не спросила, но взглядом дала понять, что ждёт пояснений, прежде чем подавать ответную реплику.
  Он одарил её долгим немигающим взглядом, холодным и бесстрастным, прежде чем произнёс самое невероятное из того, что могла бы услышать от него Дийра.
  - Что ж, не стану томить вас, Дийрана. Я предлагаю вам брак.
  - С кем? - вырвалось у Дийры глупое, прежде чем она успела прикусить язычок. И, досадуя на себя, сказала резче, чем допускали правила приличия: - Райд граф, вы же не можете говорить серьёзно! Это абсурд!..
  - Моя дорогая невеста, я нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти, - иронично заверил её граф.
  - Я не ваша невеста!
  - К сожалению, моя драгоценная, у вас нет возможности отказаться. К ещё большему сожалению, её нет и у меня.
  - Что?.. О чём вы, райд граф?
  Дийре казалось, что она против своей воли является участницей чьего-то нелепого сна. Вот только, граф, увы, слишком походил на человека, чётко разделяющего сны и реальность. На человека, который точно знает, что делает, хотя это и не доставляет ему особенного удовольствия.
  - О нашей с вами свадьбе, моя драгоценная. Которая состоится в первый день зимы.
  Потеряв терпение и отбросив всякую почтительность, Дийра заявила в том же ироничном тоне:
  - Для свадьбы, райд, требуются как минимум двое участников. Моего согласия у вас не имеется. Более того, вы его и не получите, обещаю.
  Дийра не могла предположить, зачем он затеял этот... нелепый фарс, но участвовать в нём отказывалась.
  - Не стоит бросаться невыполнимыми обещаниями, драгоценная, - скучающе заметил граф. - Вы странная девушка. Не изображаете обморок, не ахаете восторженно и вообще не пытаетесь ухватиться за столь выгодное предложение, которое и иной герцогской дочери показалось бы вполне приемлемым.
  - Но ведь я не герцогская дочь, - справедливо возразила Дийра.
  - Это верно, ваш отец не имел титула, но род раэ Тенго достаточно древний и славный.
  Сердце испуганно подпрыгнуло. Знает!.. Хотя, наверное, через сойр выяснить её происхождение было не так трудно. Но зачем ему?..
  - Откуда вы знаете, кто мой отец? - немеющими губами выговорила Дийра, надеясь, что не успела выдать себя этим испугом. И добавила, хотя, кажется, прозвучало недостаточно убедительно: - Я не помню, откуда я родом.
  Он лениво улыбнулся и сказал со снисходительным укором, будто маленькую девочку журил:
  - Вы помните всё, Дийрана, хоть и отрицаете. Я понимаю ваши мотивы и не сержусь, хотя предупреждаю сразу, что очень не люблю лжи. А я почти всегда чувствую, если мне лгут . Это предупреждение на будущее, ради вашего же блага.
  - Благодарю вас, райд, вы так заботливы! - Дийра гордо тряхнула головой и одарила собеседника ответной любезностью: - А я очень не люблю, когда мне угрожают. Это тоже - предупреждение.
  Если она надеялась вывести графа из себя, то просчиталась. Ни спокойствия, ни снисходительности у него не уменьшилось. Улыбка стала отчётливее, но до глаз так и не дошла.
  - Забавно, когда маленькая бойкая птаха угрожает тому, кто сильнее. Чтобы ваши угрозы подействовали, их надо чем-то подкреплять, Дийрана.
  - А ваши? - напрямик спросила она. - Есть ли у вас что-то убедительнее предположений о моих воспоминаниях?
  Чтобы не было видно дрожащих пальцев, она спрятала их под сумочкой. Хотя графа её бравада, кажется, в заблуждение не вводила. Он смотрел ей в глаза без усмешки, без гнева, вот только в голосе сквозила ледяным ветром угроза. Смертельная.
  - Драгоценная моя Дийрана, я был бы рад не опускаться до шантажа, но приходится, и моя совесть это вытерпит. В конечном итоге, вы поймёте, что всё не так уж страшно. Хотите вы или нет, вам придётся стать графией раэ Нейзир.
  - Иначе?.. - Губы опять слушались плоховато, а сердце колотилось как сумасшедшее. Дийра отчётливо понимала, что граф не стал бы блефовать. Наверное, весомые аргументы у него имеются.
  Он не обманул её дурных предчувствий, сказав:
  - Иначе моё знание ваших тайн перестанет быть только моим.
  - Каких тайн? - Пусть уж скажет, о чём он знает или догадывается. Пусть скажет...
  - Вы сохранили воспоминания о ваших детских годах, хотя, теоретически, сойры должны были лишить вас прошлого. Более того, вы сохранили вашу магию.
  - Нелепые обвинения, райд граф. И голословные. - Плохо, ужасно, скверно, что её голос дрожал - выходило жалко и неубедительно. Он подтвердил, нанеся ещё один удар:
  - Королю вы лгали гораздо увереннее, моя драгоценная.
  - Откуда вам знать, лгала я или нет? - с тоской пробормотала она.
  - Вы просто великолепно изображали из себя недалёкую дурочку, Дийрана. Его величество поверил, он ведь не видел вас иной. Помните, какой дерзкой и смелой вы были на празднике начала лета? Вы тоже опасались меня, что-то скрывали, но тогда вы были собой. В лесу вы боялись не за себя, а за того эльфа, которому помогли скрыться. Это ведь ваше заклинание сбило со следа собак, не эльфийское. Он вообще не мог колдовать из-за ошейника, я же видел его вблизи здесь, в замке, поэтому абсолютно уверен.
  Скрывать страх не получалось, Дийру уже заметно трясло, и тепло от горящих поленьев нисколько не помогало справиться с дрожью и пробегавшим по спине волнам обжигающего холода. А граф продолжил, будто не замечая её состояния:
  - Если говорить честно, вы испортили мне один замечательный план, Дийрана, а потому задолжали мне кое-что, хоть и не признаёте этого. Что ж, ваши действия - вам за них и отвечать. Поверьте, я не настолько ужасен, чтобы предпочесть браку со мной тесное общение с грао-сойрами в Майдири. А вас незамедлительно отправят туда, если только узнают о ваших сохранённых магических способностях.
  Если узнают... Дийра на миг прикрыла глаза и судорожно вздохнула, чувствуя, что ловушка захлопнулась. Поздно трепыхаться и отрицать. Похоже, он знает слишком много.
  - Зачем вам брак с простолюдинкой? - всё так же тоскливо и безнадёжно спросила она, не особенно надеясь на честный ответ.
  - Брак с любой простолюдинкой мне не нужен, - сказал Шейдор раэ Нейзир, бросив странный взгляд куда-то в сторону портрета, кажется. - Да и ваше происхождение, если уж на то пошло, вполне подходящее, чтобы мои предки не переворачивались в гробах от негодования.
  - Формально я теперь принадлежу к простому сословию.
  - Но ваша кровь и воспитание никуда не делись.
  - Вы же можете жениться на любой из свободных женщин вашего круга...
  Он неторопливо подбросил в камин пару поленьев серебряными щипцами и только потом соизволил ответить, подняв взгляд:
  - Мне нужны именно вы, Дийрана. Вы и ваша магия. Впрочем, чтобы сохранить видимость честной сделки, я предоставлю вам возможность высказать ваши аргументы против. Хотя, должен признать, вы изрядно задеваете моё самолюбие. Я-то считал себя завидным женихом, за которого ухватится любая девица, не влюблённая в кого-то иного, а тут мне приходится принуждать вас к браку. Я в ужасе, моя драгоценная. Однако же прошу вас, излагайте.
  Никакое самолюбие у него не было задето, тут он просто насмешничал. На самом деле он уже всё решил за них обоих. Как он узнал о её тайнах?.. Наверное, это должно было волновать Дийру сильнее всего, но её душу медленно заполняло безразличие. Граф ждал ответа, и девушка вяло сказала:
  - Король не одобрит подобного брака. Вы же и так в плохих отношениях, как я успела заметить.
  Правда, даже у короля не имелось власти аннулировать брак, если тот заключён в храме Забывчивых, но зато в королевских силах продлить немилость... скажем, до тех пор, пока граф не разведётся с неподобающей супругой.
  - Об Эрранире не беспокойтесь, моя драгоценная, его настроят правильным образом. Некая наша с вами общая знакомая в жреческом одеянии весьма заинтересована в этом браке; у неё достаточно влияния и, главное, ловкости, чтобы побудить его величество мыслить в нужном ей направлении. Если король будет уверен, что меня фактически вынудили жениться на девушке простого сословия, которая на самом деле из дворянской семьи, но ни невеста, ни я об этом не знаем, то, будьте уверены, Эрранир сочтёт это восхитительной шуткой. Со временем он нам ещё и приглашение ко двору пришлёт, можете не сомневаться.
  Общая знакомая?.. Внутри противно заныло: он ведь наверняка говорил о Бринне. Но ей-то этот проклятый брак зачем? Как там она говорила?.. Наживка для строптивого, но беззубого волка.
  На волка граф походил не слишком, на беззубого - ещё менее, зато строптивым он, кажется, был с рождения. Мысль предупредить о "наживке" мелькнула и пропала. Если он водит знакомство с Бринной, то вряд ли достоин доверия.
  Однако удержаться и не спросить Дийра не смогла.
  - Ведь это вас она называла волком?
  Голос графа был нарочито спокойным, но разил отточенным клинком:
  - Драгоценная моя Дийрана, если не хотите семейных ссор, никогда не упоминайте при мне это прозвище. Ни-ког-да!..
  Ответить Дийре помешал набухший в горле комок, обжигающий и колючий.
  
  
  
ГЛАВА 17
  - О боги, - пробормотал раэ Нейзир, - женских слёз мне только не хватало.
  - Так и нечего было меня до них доводить! - совсем уже невежливо выкрикнула Дийра, яростно моргая. Картинка перед глазами расплывалась, стены кабинета и мебель слегка дрожали, а огонь в камине мерцал. Ресницы повлажнели, но слёзы из глаз так и не пролились, не считая одинокой, скользнувшей по правой щеке.
  Граф легко и гибко поднялся, чтобы подойти к закрытому шкафчику в углу комнаты. Там стояли разные по форме и цвету бутылки, дожидаясь, когда хозяин почтит их своим вниманием. Позвенев хрусталём и побулькав напитками, Шейдор раэ Нейзир вернулся к камину с двумя небольшими бокалами в руках. Один, наполненный всего на треть чем-то густо-синим, протянул Дийре; себе он оставил полбокала угольно-чёрной жидкости. Скорее всего, это был знаменитый "Чёрный Орк", крепкий и пряный, считавшийся мужским напитком. В свой бокал Дийра заглянула с большим сомнением: цвет потрясающий, но пробовать было страшновато.
  - Пейте, драгоценная, не бойтесь, - усмехнулся хозяин замка. - Это ликёр "Синий Пикси", он гораздо менее крепкий, чем мой "Орк". Зато поможет вам успокоить нервы.
  Дийра глотнула. Сладкий с лёгкой горчинкой, а ещё в нём различались нотки тимьяна, полыни и каких-то специй. Напиток тёплым комочком провалился в желудок, приятно согревая. Дрожь отступила, зато снова подползла апатия, вкрадчиво укутывая Дийру своим мягким покрывалом.
  - Ну вот, успокоились немного? Замечательно. Излагайте дальше.
  - Разве вам это нужно? - безразлично спросила Дийра, облизнув губы: от густого ликёра они чуть слипались.
  - Это нужно вам, Дийрана. По крайней мере, вам, с вашей гордостью, будет не столь унизительно подчиниться обстоятельствам.
  - Вы говорите со знанием дела.
  - Именно, драгоценная, - сверкнул зубами раэ Нейзир, только усмешка вышла кривая и невесёлая. - Моя гордость тоже несколько пострадала, но она подчиняется только мне. С возрастом и вы научитесь смирять её по необходимости. А пока скажите, например, что между нами нет романтических чувств. Юных девушек этот вопрос обычно очень волнует.
  - Вот пусть они и волнуются, - сказала Дийра сварливо, будто ей было не меньше пятидесяти.
  - Из уст девушки, едва отметившей совершеннолетие, это звучит особенно забавно.
  - Так смейтесь, райд граф, - щедро предложила Дийра. - Должен же хоть кого-то развлечь этот нелепый фарс?
  - Он развлечёт победителей в этой игре, Дийрана. И я надеюсь, что в их числе будем мы с вами, - как-то уж слишком серьёзно и значительно проговорил граф. У Дийры даже снова мурашки по спине побежали от дурного предчувствия.
  Граф втягивал её в какую-то сложную интригу и не собирался этого скрывать. Жаль только, суть игры и её правила он объяснить не удосужился. Вот это, главным образом, и вызывало в Дийре внутренний протест против навязываемого брака. Выгоды сомнительные, а проблем, кажется, это всё принесёт очень много. Положение графини не такое уж завидное, если муж считает тебя послушной куклой, делающей то, что ей велят. А впрочем, раз он уже, образно выражаясь, пощёлкал над её головой кнутом, пусть теперь покажет, насколько сладок предлагаемый им пряник.
  - Лучше, райд, вы обрисуйте ожидающие меня выгоды. Должны же они иметься?..
  Дийра старалась вложить в свои слова побольше сарказма, но голос обиженно дрогнул, совсем по-девчоночьи. Граф даже усмехаться не стал, а, наклонившись вперёд, сочувственно похлопал её по руке.
  - Не волнуйтесь, драгоценная моя, конечно же, имеются. Я не настолько жесток и не собираюсь вас мучить, или морить голодом, или - о ужас! - ограничивать в средствах на покупку новых модных шляпок. - Вот теперь он посмеивался, но не зло, Дийра даже изобразила ответную улыбку. - Я достаточно богат, чтобы моя супруга ни в чём не нуждалась. Более того, я не собираюсь препятствовать вам заниматься целительством. Можете продолжать делать зелья для Стэона Зиймера и даже продавать их в его лавке. Ручаюсь, старый медведь будет в восторге, а его лавка сделается самой популярной в округе. Только, умоляю, будьте осторожны и постарайтесь никого не лечить с помощью магии.
  - Как вы догадались? - устало спросила Дийра. Сил бояться у неё, кажется, уже не осталось. - Сойры - и те не поняли, что я могу пользоваться силой, а вы говорите так уверенно. Или вы блефовали, а я угодила в ловушку?
  Ей и, правда, стало любопытно, несмотря на охватившую апатию.
  - Я ощущаю вашу магию, Дийрана, - просто ответил он, а с неё всё оцепенение мигом слетело.
  - Вы... тоже маг? - недоверчиво, поражённо спросила Дийра.
  В самом деле, кто ещё мог бы чуять другого мага, если не обладающий схожей силой? Но как?..
  - И да, и нет, Дийрана.
  - Не понимаю...
  - Видите ли, моя драгоценная, у меня имеются магические способности, но они настолько ничтожны, что даже сойры поначалу их не заметили. Меня нельзя счесть магом в обычном смысле, это даже святые братья и сёстры признали совершенно официально... после тщательных проверок.
  Он смотрел в огонь и говорил спокойно, но пальцы на ножке бокала с силой сжались, а в глазах мелькнуло что-то недоброе. Дийра поёжилась, представив на миг, какими могли быть эти проверки. Удивительно, что его отпустили живым и в здравом рассудке...
  Спросить, в чём заключаются его способности, Дийра так и не осмелилась, уж слишком отчуждённым, замкнутым и напряжённым выглядел этот... будущий муж. До определённого момента он согласен терпеть её дерзость - ровно до тех пор, пока это его забавляет. Но стоит задеть его серьёзно, он взорвётся. И Дийре уж точно не хотелось быть человеком, который вызовет его истинный гнев. Ей с ним рядом и так уже неуютно.
  Она сделала последний глоток ликёра и теперь задумчиво вертела в руках пустой бокал, глядя на бледно-синие капли, стекающие по стенкам на донышко.
  - Спрашивайте, драгоценная. Я же вижу, вас мучает любопытство, - снисходительно позволил он, вернув на лицо усмешку.
  Её любопытство вовсе не праздное, на что он явно намекал своим тоном. В конце концов, речь ведь идёт о её жизни. Что же удивительного, что она не ныряет в кувшин, полный сладкого мёда, а проверяет сначала, не отравлена ли приманка?.. Любой разумный человек так бы и поступил, ведь бесплатный мёд - он только на липучках для мух бывает. Впрочем, со стороны это, наверное, выглядело предельно забавным: знатный граф уговаривает жалкую травницу принять его предложение. Может быть, Дийра и сама посмеялась бы... если бы ей не было так страшно. Кто она для графа, для сойр? Песчинка, угодившая между тяжёлыми жерновами. Сотрут в пыль и не заметят. У них ведь свои важные взрослые игры, что им какая-то девчонка, которая просто хочет жить в безопасности?..
  - Почему вы не хотите оставить меня в покое? - тоскливо спросила она. - Я не хочу быть игрушкой - ни вашей, райд, ни Молящих о Забвении.
  - Тогда учитесь быть игроком, драгоценная, - без издёвки посоветовал он. - Вы же не могли всерьёз надеяться, что вам удастся всю жизнь скрывать от сойр свои возможности? При том, что вы позволяете себе пользоваться целительской магией прямо у них под носом.
  - Они, в отличие от вас, ничего не замечали, - сердито сказала Дийра, хотя в душе понимала, что он прав, и злиться надо на собственную неосторожность.
  - Если бы заинтересовались пристальнее - заметили бы, драгоценная, - заверил граф. - Столько чудесных исцелений в одном городке, куда после пансиона отправили некую бывшую целительницу, рано или поздно привлекли бы внимание нашей общей знакомой. Впредь будьте осторожнее, всех нуждающихся вам в любом случае не вылечить.
  Эта проклятая общая знакомая рассказала графу чересчур много, подумалось Дийре. Но Бринна редко делала что-то просто так, значит, и здесь помнила о собственной выгоде. Она, конечно же, не оставила мыслей о получении подконтрольных сойрам взрослых магов. "План номер два", о котором она говорила тогда, заключался в том, чтобы свести Дийру с Шейдором раэ Нейзиром?.. Зачем? И тут её острой болью прошила догадка. Человек с зачатками магических способностей и целительница, лишённая своей силы. Мужчина с непонятной, "неправильной" магией, которая не усилилась после совершеннолетия, раз сойрам не пришлось её запечатывать. Женщина, чьи целительские способности удивляли даже немало повидавших "клещих".
  Кем, в таком случае, будут их дети?..
  Бринна любит эксперименты...
  Додумывать эту мысль Дийра не стала, уж слишком пугающей и невыносимой она была. От неё веяло болью и безнадёжностью.
  А граф? Неужели он согласился на этот гнусный брак, чтобы получить от Бринны что-то?..
  - У вас глаза сделались такими огромными, - скучающе похвалил он. - Два тёплых шоколадных озера. Очень красиво, Дийрана.
  Она не обратила ни малейшего внимания на этот пустой комплимент. Попыталась выговорить, но удалось не с первой попытки:
  - Ра... райд граф... с-скажите... наш брак будет... настоящим?..
  Она, нервно вздрагивая, ждала ответа, отчаянно надеясь, что он успокоит, скажет что-нибудь о том, что намерен продолжать посещать любовниц и что ему не нужна неопытная девчонка, к которой он вдобавок не испытывает никакой привязанности... Зря надеялась.
  - Конечно же, наш брак будет настоящим, Дийрана, - приподнял брови он, словно удивляясь нелепости вопроса. - Если вы забыли, после нанесения брачной татуировки в течение пяти суток мы должны подтвердить наш брак физически, иначе он не будет считаться законным.
  А татуировки вдобавок будут довольно чувствительно обжигать руки ослушников, ибо это почиталось обманом - оскорблением, нанесённым Забывчивым богам. Если уж богов просили благословить брачный союз, он должен быть настоящим. Развестись же в любом случае можно не ранее, чем через пять лет после заключения брака.
  - Я не об этом, райд граф. Я имела в виду, потом, после подтверждения брака, вы намерены... продолжать наши отношения?
  Перед первой брачной ночью Дийра, разумеется, собиралась выпить противозачаточное зелье, и уж в его качестве она могла быть уверена. Но если графу захочется приходить в постель супруги, когда вздумается, это создаст определённые неудобства. Нельзя пить подобное зелье каждый день, это вредно, хотя Дийра могла, конечно, нейтрализовать нанесённый здоровью ущерб собственной магией. Беда в том, что если графу нужен ребёнок, то рано или поздно он поймает супругу на употреблении противозачаточного зелья. Учитывая его проницательность, скорее рано, чем поздно.
  Но торговать своими детьми и делать их рабами сойр ещё до рождения Дийра тоже не собиралась. Лучше уж рисковать.
  А он ответил, явно забавляясь:
  - Разумеется, драгоценная моя Дийрана, я буду вашим мужем в физическом смысле. Какой резон заводить любовниц, когда у меня имеется юная и прелестная супруга? Ну, не хмурьтесь столь несогласно, насчёт юной у вас хотя бы возражений не имеется? А прелестной вас непременно сделают подобающие вашему статусу наряды и умение подать себя. Мы найдём для вас опытную в науке обольщения наставницу, не переживайте.
  Дийру так и тянуло огрызнуться, но она сдерживалась. Пусть насмешничает, не стоит обострять отношений по пустякам. Значит, придётся пить зелья постоянно... Жаль, но тут уж ничего не поделаешь.
  Спрашивать открыто, ждёт ли он, что супруга родит ему детей и как скоро, Дийра не отважилась. Если он согласен в этом вопросе с Бринной и готов продать подобный жуткий "товар"... то слышать его ответ Дийра не хотела. Иначе не выдержит и убьёт подлого негодяя. Или попытается убить...
  - Надеюсь, у нас хотя бы будут отдельные спальни? - грустно поинтересовалась девушка.
  - О, конечно же, драгоценная. Зачем стеснять друг друга, места в моём замке хватает. У нас будут смежные покои, - пообещал он в своей любимой насмешливой манере. А потом вдруг снова наклонился вперёд, приблизив своё лицо к собеседнице, и сказал предельно серьёзно и весомо: - У меня будет одна важная просьба, Дийрана, и одновременно дружеский совет. Не пытайтесь завести любовника, моя драгоценная. Я его убью. А вы... вам придётся дорого заплатить за свою неосторожность.
  - Я и не собиралась! - возмущённо вскинула голову Дийра. Ей только любовника не хватало... С непрошеным мужем разобраться бы.
  - Рад, если это так, - спокойно ответил он, выпрямившись и поднеся к губам бокал с остатками напитка. - Со своей стороны, обещаю, что и у меня любовниц не будет. Сделка должна быть честной, вы не находите?
  Дийра предпочла, чтобы у него имелась хоть дюжина любовниц, лишь бы её оставил в покое. Вслух же она пробормотала что-то согласное. А он продолжил, допив, наконец, своего "Орка":
  - Теперь приступим к главному, моя драгоценная невеста. Я даю слово чести, что вы получите развод через пять лет, если попросите об этом.
  Дийра изумлённо вскинула на него глаза. По обоюдному согласию развестись можно было довольно легко, если не имелось несовершеннолетних детей и имущественных споров. Значило ли это, что граф не планирует иметь от неё потомство? Или, наоборот, планирует... для Бринны? В любом случае, заводить об этом разговор не стоило. Если он действует по указке Молящих о Забвении, значит, Дийре нужно молчать и таиться, а самой украдкой принимать зелье.
  - Удивлены, драгоценная? Не стоит подозревать меня в жестокости. Я не собираюсь против воли удерживать подле себя женщину. Вы нужны мне сейчас, Дийрана, это верно, но не столько в качестве супруги, сколько целительницы. Ваша магия мне жизненно необходима. Видите ли, я неизлечимо болен.
  - Но... прошу прощения, райд граф, вы не похожи на больного, - с сомнением сказала Дийра.
  Спохватившись, она наконец-то перешла на магическое зрение: раньше не осмелилась бы пользоваться магией в его присутствии, но раз он всё знал, хуже уже не будет.
  И снова её затрясло от отвращения при виде уже знакомой грязно-белой мути. Только на сей раз это были не клубы грязной магии, а нечто вроде сети с редкими ячейками или, скорее, паутины, оплетавшей ауру Шейдора раэ Нейзира. Опять какая-то гадость, тянущая из человека жизнь и питающаяся за его счёт. Выглядело это отвратительно, а когда Дийра попробовала коснуться "паутины" своей целительской магией, девушку резко отбросило назад. Её даже в реальном мире с силой вжало в спинку кресла, а на магическом уровне Дийра получила такой удар, что на какое-то время вообще утратила возможность пользоваться своей силой. От острой боли, пронизавшей её всю, от макушки до пяток, на ресницах повисли слёзы.
  - Что с вами, Дийрана?
  Девушка потрясла головой и попыталась вытереть ладонью слёзы, а граф любезно протянул ей свой платок.
  - Благодарю, уже всё в порядке... Вы действительно больны, райд граф, но это магическая болезнь.
  - Разумеется, - довольно равнодушно подтвердил он. - Мне об этом известно.
  - Это дело рук Молящих о Забвении?
  - Драгоценная моя Дийрана, боюсь, я не стану удовлетворять ваше любопытство и рассказывать подробно. Да, сойры. Примерно два года назад.
  Он чуть сжал свои ярко-красные губы, давая понять, что больше ей знать не следует. Дийра нахмурилась, но она понимала, что это, действительно, его личное дело. А она - целительница, её задача вылечить, а не лезть пациенту в душу, особенно если её туда не приглашают.
  - Райд граф, я не знаю, сумею ли справиться, но...
  - Не сумеете.
  - Что? - удивилась Дийра. - Но тогда почему вы...
  - Полностью исцелить меня может лишь тот, кто, скажем так, вызвал эту болезнь, - вновь прервал девушку граф. - Однако не удивляйтесь, драгоценная, вы мне необходимы для того, чтобы отсрочить... неизбежное. Я уверен, что ваша магия способна облегчить моё состояние и продлить жизнь. Но попытаться сделать что-либо с болезнью вы сможете не раньше, чем мы поженимся. До этого я вам не позволю.
  - Но почему? Я не понимаю, вы...
  - Вам не нужно понимать, Дийрана, - жёстко оборвал он её робкие возражения. - Помните о нашей сделке. Свобода через пять лет, если вы этого пожелаете. Или же вы освободитесь раньше, если болезнь окажется сильнее.
  От его холодной улыбки Дийра едва не промёрзла насквозь. Стало жутко, и чтобы спастись от этой ледяной безнадёжности, девушка протянула руки к огню, поставив пустой бокал на подлокотник. Помогало плохо, огонь отчего-то не согревал.
  - Вам холодно? - с вежливой любезностью поинтересовался этот странный человек.
  - Нет, райд. Это вам холодно - изнутри, - ответила Дийра хрипловато.
  - Ничего страшного, это не должно вас заботить. Итак, мы договорились, Дийрана?
  Что она могла ответить? Выбора не оставалось.
  - Да, райд граф.
  Дверца клетки захлопнулась. Пусть она просторная и позолоченная, но ведь клетка же...
  - Замечательно, я и не сомневался в том, что вы поступите разумно, драгоценная.
  Граф вновь поднялся с места так легко и гибко, что ничем не напоминал человека, из которого тянет силы странная магическая болезнь. Надо будет обязательно узнать, в чём она проявляется, напомнила себе Дийра. Раэ Нейзир забрал опустевшие бокалы, свой и гостьи, и поставил их на письменный стол, а после трижды нажал какую-то большую чёрную кнопку. Очевидно, это был встроенный в стол магический артефакт для вызова слуг. Дорогая игрушка, но во всех богатых домах подобные вещицы непременно имелись.
  - Итак, моя драгоценная невеста, как я уже сказал, мы поженимся в первый день зимы, в городском храме Забывчивых. В замке тоже есть свой храм, но я хочу дать возможность всем желающим почувствовать себя чуточку причастными к столь великому событию, как женитьба их графа, - саркастически сказал он, вернувшись к камину и встав за спинкой своего кресла. - После этого горожане продолжат отмечать наступление нового сезона, а мы удалимся в Тар-Нейзе, и все останутся довольны. Впрочем, может быть, вы предпочтёте отпраздновать это более пышно? Тогда в замке будет устроен свадебный пир, пригласим всех сколько-нибудь значимых персон графства и некоторых моих знакомых из столицы.
  - Нет, благодарю! - содрогнулась Дийра. - Никаких пышных церемоний.
  - Ну и замечательно. Я тоже, признаться, не вижу особого повода для праздника.
  - Ты, как всегда, удивительно неромантичен, Шейдор, - вдруг раздалось за спиной Дийры, так что она даже подпрыгнула в своём кресле. - О, я напугал вас, райда Дийрана? Приношу свои глубочайшие извинения.
  В поле её зрения появился Тиор, отвесивший преувеличенно почтительный поклон. Он умудрился войти в кабинет совершенно бесшумно: прямо-таки образцовый слуга, умеющий быть незаметным и ненавязчивым, когда это требуется. Только вот его тон и слова, обращённые к хозяину, шли вразрез с его подчинённым положением. Выходит, он совсем не слуга, которого изображает. Интересно, почему?..
  Дийра подозревала, что эта демонстрация устроена специально для неё, и граф косвенно это подтвердил, сказав:
  - Удивлены, моя драгоценная невеста? Тиор - мой кузен, троюродный. Однако об этом известно далеко не всем.
  А Тиор бесшабашно улыбнулся, дополнив:
  - У нас с Шейдором был общий прадедушка. Только, видите ли, райда, мой дедушка был бастардом. Непризнанным.
  А, значит, её догадки насчёт их родства были правильными. Только зачем же они играют в господина и слугу на людях? И неужели для Тиора это не унизительно? Наверное, её недоумение легко было просчитать, потому что граф, чуть улыбнувшись, пояснил:
  - Дийрана, мы с Тиором не просто родственники, мы друзья. Поэтому у меня будет к вам ещё одна важная просьба: пожалуйста, не относитесь к моему кузену как к обычному слуге. Это всего лишь роль, которую нам с ним навязали некоторые обстоятельства. Зато наедине мы можем позволить себе сбрасывать маски.
  - Я бы хотел когда-нибудь стать и вашим другом тоже, райда Дийрана, - отбросив шутовство, серьёзно сказал Тиор. - Поверьте, мы с Шейдором не желаем причинить вам зло.
  "Уже причинили", - горько подумалось Дийре, но она промолчала. Возможно, они оба искренне считали, что её должно несказанно радовать положение графини раэ Нейзир, однако Дийра предпочла бы оставаться скромной помощницей травника и, как прежде, заниматься своими зельями, а не влезать в непонятные и смертельно опасные игры. Вслух же она вежливо ответила:
  - Думаю, мы можем попытаться, райд Тиор.
  - О, я предпочёл бы, чтобы вы звали меня просто по имени, райда, - откликнулся он. - Иначе рискуете однажды оговориться с непривычки. Это вызовет слишком много неудобных вопросов. К тому же официально я не принадлежу к дворянскому сословию.
  - Как пожелаете, - чуть пожала плечами Дийра, не желавшая спорить по пустякам. Вдобавок этот тяжёлый разговор совершенно её вымотал, и девушке отчаянно хотелось поскорее вернуться в лавку, где было тепло, уютно пахло целебными травами и где о ней искренне заботились. Странные отношения графа и его непризнанного кузена Дийры не касались.
  Словно уловив её состояние, граф сказал:
  - Что ж, я думаю, основное мы прояснили. Детали обговорим постепенно, время ещё имеется. Я бы предпочёл, чтобы о нашем предстоящем браке знали лишь те, кому положено знать, так что попрошу вас воздержаться от обсуждения этого события со всеми подряд, если не возражаете, Дийрана.
  - Я только за, райд граф, - согласно кивнула девушка. - Но, надеюсь, я могу сообщить об этом Стэону Зиймеру?
  - Безусловно, Дийрана. Только попросите и его пока хранить молчание... особенно в присутствии его экономки, - тонко улыбнулся граф, очевидно, прекрасно осведомлённый и об этой грани отношений Стэона и Джаймы. Впрочем, догадаться-то было несложно, особенно в последнее время, когда хозяин начал оказывать экономке знаки внимания и при посторонних тоже.
  - Как скажете, райд граф, - послушно согласилась Дийра, мечтавшая лишь поскорее покинуть Тар-Нейзе.
  - Моя драгоценная невеста, пожалуйста, привыкайте звать меня по имени.
  - Да, Шейдор, - ещё более послушно произнесла Дийра. - Скажите, если мы закончили разговор, я могу вернуться домой? Прошу прощения, я очень устала. Наша беседа оказалась чрезвычайно... насыщенной.
  - О, конечно же, не смею задерживать вас долее, Дийрана, - вежливо наклонил голову граф. - Тиор отвезёт вас домой.
  А тот, насмешливо хмыкнув, сказал:
  - Повторюсь, ты на редкость неромантичен, Шейдор. Ты даже не вспомнил о браслете для своей невесты.
  Графу хватило совести слегка смутиться - или хотя бы принять сконфуженный вид. Признаться честно, и сама Дийра даже не вспомнила о браслете, который обычно жених должен был дарить невесте на помолвку. Невеста носила его до свадьбы, после чего он сменялся брачной магической татуировкой и перекочёвывал с левого запястья на правое. Ношение браслета после свадьбы обязательным не считалось, и его, как правило, просто хранили в шкатулке с украшениями, надевая лишь изредка или забывая о нём вообще.
  А Тиор, укоризненно покачав головой, достал из кармана продолговатый кожаный футляр и протянул его графу:
  - Сделка или нет, у девушки, как и у тебя, кстати, это первая в жизни свадьба. Пусть всё будет, как положено.
  Шейдор не сделал ни малейшей попытки взять футляр, недовольно сказав:
  - Ты о браслете вспомнил, ты его и вручай.
  Графский кузен еле слышно выругался сквозь зубы и, наклонившись к "хозяину", яростно прошипел - не настолько, впрочем, тихо, чтобы Дийра не расслышала:
  - Шейд, я понимаю, ты чувствуешь, что тебя, как пёсика, водят на цепочке, но девушка-то здесь при чём? Не она же виновата в том, что Виолли...
  - Лучше тебе сейчас замолчать, - сказал граф, не понижая голоса - и таким тоном, что Дийра поёжилась, будто ей за шиворот горсть колких ледяных крошек насыпали.
  Тиор же лишь фыркнул досадливо, но отступился. Он извлёк из футляра тускло-золотой, явно старинный браслет и вдруг преклонил перед Дийрой колено, взяв её левую руку в свои. Произнёс церемонно:
  - Райда Дийрана, окажите честь принять этот скромный дар в ознаменование вашей помолвки с моим упрямым кузеном.
  Дийра смогла лишь кивнуть, чувствуя себя ужасно неловко, а граф вообще отвернулся от них, будто происходящее никак его не касалось. Запястье обхватил изящный прохладный ободок; чёрный опал с вкраплениями дымчато-зелёных "облаков" загадочно мерцал, знаменуя собой туманность будущего Дийры. На что её сегодня вынудили согласиться?..
  
  
  
ГЛАВА 18
  Граф вежливо и безразлично простился с Дийрой, тотчас же вернувшись к созерцанию предметов обстановки. Наверное, видел что-то необычайно важное...
  За дверью Тиор вновь превратился в образцового слугу, но Дийра решила воспользоваться случаем и расспросить того, кто казался более дружелюбным, чем граф. Поэтому, когда Тиор с поклоном открыл было перед ней дверцу магомобиля, решительно попросилась с ним на переднее сиденье.
  - Это место не слишком-то подходит благородной райде, - заметил он, хотя в голосе не слышалось упрёка.
  - Зато помощнице травника в кабинке кучера проехаться не зазорно. Ну же, Тиор, пожалуйста! Хоть вы со мной поговорите, раз уж его сиятельство не счёл нужным.
  Кузен графа устроил её спереди и, усевшись сам, наставительно заметил, что в последнее время в обиход всё больше входит термин "водитель магомобиля", а слово "кучер" применяется к возницам всё более редко встречающихся экипажей, запряжённых лошадьми. Мол, столичная мода постепенно распространилась на всё королевство.
  Дийра только плечами пожала: мода так мода, ей не жалко.
  - Райда Дийрана, если вы надеялись узнать от меня какие-то тайны Шейдора, то, должен предупредить, вы обратились не к тому человеку, - с извиняющейся улыбкой, но непреклонно заявил этот... водитель и стронул магомобиль с места.
  - Тогда расскажите то, что тайной не является, - смущённо улыбнулась девушка. - Ему действительно нужен этот брак? Я бы и так могла попытаться его вылечить...
  - Нужен, поверьте. Даже ещё сильнее, чем вы можете предположить. Шейдор в ответе не только за себя, слишком многие люди зависят от него.
  - Могу предположить, - пробормотала Дийра и задала интересующий её вопрос, потому что у будущего супруга спрашивать не решилась: - Тиор, скажите, а племянник графа как относится к этому браку? Он ведь наследник... Будет ли он недоволен?
  Мужчина усмехнулся, не отрывая взгляда от мокрой дороги.
  - Пока что Киннар никак к этому не относится. Он ничего не знает. Всё-таки невеста должна была узнать первой, вам не кажется? И Шейдор в любом случае не собирается спрашивать благословения... хм, племянника. Даже если Киннар будет против, то изменить что-либо не сможет.
  - Но ведь его интересы неизбежно пострадают, - осторожно сказала Дийра, надеясь хотя бы таким косвенным способом узнать, намеревается ли граф обзавестись прямым наследником или нет.
  Впрочем, ей тут же пришло в голову, что если бы намеревался, то не клялся бы честью отпустить Дийру через пять лет. Для Шейдора раэ Нейзира такая клятва - не брошенные на ветер слова. Значит, наследник от неё ему не требуется, а вот что касается "товара" для Бринны (если страшная догадка Дийры верна), то тут пока ничего не ясно. Открыто об этом не спросишь никак...
  - Поверьте, райда, этот вопрос не должен вас волновать. Шейдор всё уладит сам, - твёрдо сказал Тиор, до неприятной дрожи напомнив своего властного кузена.
  Вот и замечательно, пусть улаживает. На самом деле племянник графа и его возможные возражения Дийру не так уж и волновали. Тут бы со своей жизнью разобраться...
  - А сколько ему лет? - спросила Дийра, просто чтобы не молчать.
  Болтовня отвлекала от того клубка противоречивых мыслей и эмоций, что крутился в голове, отдаваясь болью в затылке и висках. Эти мысли надо запить горячим душистым тианна-тару, потом укрыться тёплым одеялом, свернуться клубочком и попытаться уснуть. Тогда, может быть, станет легче привыкнуть к тому, что жизнь в очередной раз невежливо взбрыкнула задом, как норовистая лошадь. Попробуй тут удержись в седле...
  - Девятнадцать. Мальчишка совсем, - улыбнулся Тиор. - Он сейчас в Грязнолесье, вы, наверное, знаете. Возможно, кузен обратится с прошением к королю предоставить Киннару отпуск для поездки домой, тогда вы с ним познакомитесь.
  Дийра удивилась. Племянник графа и его наследник служит в Пограничных Легионах?.. Не самое лучшее место службы, туда обычно пристраивали младших сыновей из небогатых дворянских семей - тех, кому не нашлось местечка потеплее и поближе к столице. Уж раэ Нейзиры-то могли позволить себе пристраивать потомков в королевскую гвардию, если уж те выбирали военное поприще. Или... это тоже опала?
  Отвечая на безмолвное недоумение Дийры, Тиор сказал:
  - Я думал, вам это известно, райда. Киннар сослан в Грязнолесье на пять лет. Поэтому не может испрашивать отпуск сам, но Шейдор - другое дело. Думаю, учитывая... особые обстоятельства, его величество не откажет. Ещё и порадуется, пожалуй... - Тут Тиор искоса бросил взгляд на собеседницу и спохватился, должно быть, что едва не сказал лишнее. - Остальное вам Шейдор расскажет, райда Дийрана... если сочтёт нужным.
  - Понятно, - пробормотала Дийра, хотя на самом деле непонятностей только прибавилось. Зато желания вникать в них не было - по крайней мере, не сейчас, когда она и так устала от всего, что обрушилось на её бедную гудящую голову. - Но я вообще-то о графе спрашивала.
  - Боги Забывчивые, райда, вы что же, не знаете, сколько Шейдору лет? - поразился его кузен, чьё нарочитое удивление, однако, было сдобрено изрядной порцией весёлости. - Ему сорок два. С ума сойти можно! Я думал, в этом графстве все юные девицы знают мельчайшие подробности жизни кузена и по ночам тайком вздыхают в подушку.
  - Разве я им мешаю... вздыхать? - хмуро поинтересовалась Дийра. - А у меня всегда имелись занятия поинтереснее.
  - Вы, райда Дийрана, вообще-то девушка весьма интересная. А ведь я говорил Шейдору, что вы воспримете его предложение отрицательно. Я даже поспорить предлагал, но, увы, он отказался. Он тоже предвидел вашу реакцию. Однако я подозреваю, что в вас, как в шкатулке с сюрпризами, таится немало такого, что ещё не раз поразит нас с кузеном, а?
  - Может быть, в этом случае будет лучше не пытаться меня... открывать? - невинно предложила Дийра. - Или хотя бы делать это пореже. По-моему, все мы только выиграем.
  Несносный графский кузен только посмеялся. И лишь у самого дома травника, остановив магомобиль, он сказал, отбросив своё шутовство:
  - Дийрана, пожалуйста, постарайтесь быть снисходительнее к Шейдору. Он нелёгкий человек, но подлость и жестокость не в его характере. И простите его за эту глупую выходку с браслетом. Шейдор должен был надеть его сам, но он отказался не из желания вас унизить, клянусь! Он зол, это верно, но не вас, а на обстоятельства.
  - Скажите в таком случае, Тиор, а на кого или что тогда следует злиться мне? - с горечью спросила Дийра и решительно открыла дверцу магомобиля. - Не провожайте меня, благодарю. Здесь уже не нужно ломать комедию. Наоборот, ваша угодливость вызовет лишние вопросы. Его сиятельству не понравится.
  Она с силой хлопнула дверцей и вошла в лавку. Наверное, вид у Дийры был не слишком цветущий, потому что Стэон заметно встревожился и тут же кликнул Вирима, велев ему обслужить выбиравших зелья посетителей. А сам повёл Дийру в комнату, где они готовили зелья. Заботливо снял с помощницы чуть влажный плащ, усадил в кресло и спросил, принести ли травянника. Дийра только головой покачала, с тоской глядя на Стэона и понимая, что не хочет уходить из этого уютного дома, да ещё туда, где ей никто не будет рад.
  - Ну что, девочка? Что тебе сказал его сиятельство? - озабоченно спросил травник.
   Дийра в ответ молча показала браслет с опалом. Хозяин едва не сел мимо стула.
  - За кого?.. - сипло спросил он, кажется, уже догадываясь, каким будет ответ.
  - За графа, Стэон, - грустно ответила девушка, разрываясь от желания всё ему рассказать и понимая, что вслух можно сказать совсем немного.
  Ни про магию, ни про болезнь Шейдора раэ Нейзира, ни про то, что он принудил её к этому браку угрозами, Стэону не скажешь. Вот же пикси драноухие!.. Единственный человек, которому можно доверять - и даже с ним не поговоришь по душам из-за гнусной сойровской игрушки.
  От обиды на судьбу, на сойр, на графа с его тайными играми глаза начали щипать едкие злые слёзы. Стэон подошёл и погладил её по голове, как маленькую девочку. Это переполнило чашу, слёзы полились быстрыми горячими ручейками, обжигая щёки горькой безнадёжностью. Травник молча поднял девушку со стула и прижал к своей широченной груди, позволяя наплакаться всласть. Наверное, от его молчаливого искреннего сочувствия рыдать довольно быстро расхотелось. Дийра всхлипнула в последний раз и наугад пошарила в своей сумочке, которую машинально продолжала сжимать в руке. Только уткнувшись носом в пахнущий чужими запахами кусочек тончайшего батиста с кружевами, девушка вспомнила, что платок графу не вернула, по рассеянности сунув вещицу в свою сумочку. Принюхавшись, Дийра определила, что пахнет довольно приятно: горький миндаль, вишня и пронзительная свежесть ллиндэ-рэоль.
  - Ты, девочка моя, не расстраивайся, - неловко сказал Стэон, видимо, смущённый тем, что ему пришлось играть роль утешителя. - Его сиятельство если что делает, так не зря, а тебя он не обидит... Он хороший человек, поверь. И если что, защищать будет до последнего.
  - От него самого меня защищать некому, - хлюпнула носом Дийра и мстительно высморкалась в графский платочек. Всё равно его возвращать нелепо...
  - А мы с Джаймой на что? - усмехнулся травник и добавил веско: - В этом доме, Дийра, тебя всегда выслушают и постараются помочь хоть малостью.
  - Спасибо, Стэон. - Она обняла хозяина и отстранилась. - Рубашку я вам намочила слезами...
  - Рубашка-то высохнет, ерунда. Главное, чтобы у тебя сердце не плакало, девочка. Не знаю, каких ужасов ты себе придумала насчёт райда графа, но это всё зря. Я за тебя рад и теперь знаю, что ты надёжно пристроена. Я бы так и за дочку радовался...
  - Простолюдинку всегда будут попрекать происхождением, выйди она хоть за герцога, хоть за короля, - хмыкнула Дийра.
  - Так то простолюдинку. А ты, сдаётся мне, девочка, не из простых, породу-то не спрячешь. Так что ты графу ровня, да и как себя с кем держать ты точно умеешь, я же вижу. Если не сглупишь, с его сиятельством ты поладишь.
  - Надеюсь, Стэон, - вздохнула Дийра. - Вы пока никому не говорите, даже Джайме, ладно? Граф просил, он не хочет лишней болтовни.
  - Конечно, промолчу, раз его сиятельство так повелел. Он знает, что делает. А ты не огорчайся, девочка. Ты же невеста, да не кого-нибудь, а самого лучшего жениха во всём графстве! - повеселел хозяин и признался: - А я тоже женихаться надумал на старости лет. Мы с Джаймой в храм пойдём. Вот как тебя замуж отдадим, так и сами...
  Дийра расцвела от такой замечательной новости и принялась поздравлять травника, а после и экономку. За них девушка была искренне рада.
  
  
  Осень стремительно покатилась к своему завершению, а вместе с холодными осенними дождями сквозь пальцы утекали последние дни свободной жизни. С графом Дийра виделась нечасто, однако периодически жених присылал за ней Тиора, чтобы отвезти в Тар-Нейзе: то для выбора платья и украшений, то для последующих примерок и подгонок, устраиваемых озабоченной швеёй, то для выбора убранства спальни будущей графини. Впрочем, от последнего Дийра отказалась: ей нравилась спальня в фисташковых и кремовых тонах с милой старомодной мебелью в стиле прошлого века - изогнутые ножки, плавные очертания, ничего резкого или вызывающего. То, что нужно для спокойного отдыха и здорового сна. Она только попросила сменить шторы с бежевых в цветочек на однотонные шоколадно-коричневые, да убрать пару раздражавших её картин, каковых в спальне и так имелось с избытком.
  К обустройству "кабинета зельевара", как чуть насмешливо именовал его граф, Дийра отнеслась с гораздо большей пристрастностью. Коль скоро будущий супруг не ограничивал её в средствах, Дийра решила заказать действительно нужные ей для работы приспособления, вроде магических жерновков, ступок с пестиками для растирания трав вручную, самонагревающегося котла, не требующего отдельной печки, и прочих милых сердцу любого травника вещиц. Помещение для "кабинета зельевара" граф выделил просторное и светлое, на нижнем этаже - правда, в противоположном крыле от замковой кухни.
  Дийра не знала, как графу удавалось держать в тайне их предстоящий брак, особенно от всезнающих слуг, однако в Нейзе если и сплетничали о её возможной свадьбе, то женихом называли... Тиора. Тот только посмеялся, а что сказал граф, Дийре и вовсе не было известно.
  В последний день осени Дийре было не до проводов уходящего сезона, она даже не пошла в город, оставшись дома. Мелочи, которые нужно было доделать в последний момент; мысли, набрасывавшиеся жалящей докучливой мошкарой; страхи и волнения, из-за которых дрожали пальцы и всё валилось из рук - это душило, стискивало и сдавливало, как стародавний корсет - рёбра несчастной кокетки. В конце концов Дийра разозлилась и яростным шёпотом отчитала себя, приказывая успокоиться. Смешно, но этот способ отлично помог. Она взяла себя в руки и была готова встретить завтрашний день без страха.
  Первый день зимы был пасмурным и очень холодным, по южным меркам. На севере в это время уже лежал снег и стояли сильные морозы. В Нейзе снега и в середине зимы не увидишь, но промозглая погода, резкий северо-восточный ветер и ледяная морось, непрерывно сыпавшаяся с неба, угрожали испортить горожанам праздник. Хотя горячее вино с пряностями и подогретый сок, которые традиционно продавали в день встречи зимы, помогут жителям Нейза согреться и добавят веселья. К тому же граф планировал угощать горожан бесплатно в честь своей свадьбы, и после церемонии на храмовую площадь должны были выкатить бочки с вином из графских погребов, которые уже доставили в город накануне праздников.
  Дийра мимоходом пожалела тех, кто играет роль принца Зимы и его свиты: им не скоро удастся согреться, хотя их зато традиционно наряжали в тёплые шубки и плащи на меху, чтобы не простудились. Ибо хлюпающие носами "короли Зимы" - это плохое предзнаменование на весь сезон.
  Спозаранку приехал Тиор и отвёз девушку со Стэоном в замок. В гостевых покоях Дийру уже ждала горничная, горячая ванна и свадебное платье. Граф настоял, чтобы в храм они ехали из Тар-Нейзе, а не из дома травника, и Дийра не стала спорить. Стэон был тем, кто поведёт её к алтарю, она так хотела, и тут уже Шейдор не стал высказывать возражений, даже если они у него и имелись.
  Айдена - рыженькая, остроносая, похожая на лисичку девушка с конопушками - после свадьбы должна была стать личной горничной графини, а пока прислуживала ей, когда Дийра бывала в Тар-Нейзе. Айдена была весёлой и лукавой, но не лживой, как показалось Дийре. И, главное, она умела хранить секреты хозяев. Шейдор устроил девушке своеобразное испытание, поведав о предстоящем браке и повелев молчать обо всём до поры. Айдена, кажется, испытание выдержала; во всяком случае, граф утверждал это со всей уверенностью. Что же, ему, разумеется, лучше знать, что творится у него в замке. В общем, против кандидатуры этой молоденькой "лисички" будущая графиня не возражала, ибо иметь личную горничную ей в любом случае полагалось по статусу.
  К полудню всё было готово: причёска, лёгкий макияж, платье, красные туфельки, расшитые серебристым бисером. Припрятано в "лекарской сумке" заветное зелье. Не готова была только сама Дийра, по-прежнему не желавшая этой свадьбы, но её-то никто уже спрашивать не собирался. Вздохнув, Дийра хмуро взглянула в зеркало, пока непрерывно щебечущая Айдена наводила последнюю красоту. Выглядела невеста неплохо, надо признать мастерство выписанной графом из столицы швеи. Платье, разумеется, было традиционным, красно-белым, максимально закрытым и длинным, с пышной юбкой, тогда как рукава, как и полагалось, были длиной три четверти, чтобы оставить запястья свободными. Огненно-красный шёлк и белоснежное тончайшее кружево смотрелись довольно красиво. Ещё бы невеста выглядела повеселее... Дийра грустно усмехнулась своему отражению и отвернулась, велев горничной:
  - Довольно, Айдена, спасибо. Я готова, можем спускаться вниз.
  Мужчины уже ждали в холле: взволнованный принарядившийся Стэон, невозмутимый граф в безупречно сидящем чёрном костюме и нарочито почтительный Тиор, который украдкой подмигнул Дийре, когда на них никто не смотрел.
  - Прекрасно выглядите, драгоценная, - похвалил будущий супруг и спросил: - Тиор, ты принёс цветы?
  - Да, райд граф, сию минуту.
  Тиор вышел ненадолго и вернулся с букетом роз, красных и белых, которые передал кузену, а тот вручил их невесте. Дийра поблагодарила, заставив себя улыбнуться. Достать зимой живые цветы было не так уж просто, наверняка эти розы привезли откуда-то с крайнего юга. Обычно "зимние" невесты ограничивались искусственными розами, это считалось вполне допустимым. Букет после обряда сжигали на алтаре Забывчивых, прося счастливой семейной жизни.
  Граф заботливо накинул невесте на плечи роскошный плащ винно-красного цвета с оторочкой из редкого серебристого меха северного зверя и проводил до магомобиля. Сам он ехал впереди в другом магическом экипаже, угольно-чёрного цвета, которым управлял служивший в замке водитель и механик Гройд, а Дийру и Стэона в храм вёз Тиор.
  На храмовой площади, которую уже оцепили графские гвардейцы и городская стража, чтобы не допустить давки, толпились любопытные горожане, только недавно узнавшие, что тут затевается. Дийра слышала, что граф пригласил в храм Забывчивых самых значительных персон Нейза и его окрестностей, чтобы они присутствовали на бракосочетании. Имени невесты им, впрочем, не сообщили, так что их ожидало потрясение.
  Граф быстрым энергичным шагом прошёл между серых выщербленных колонн и скрылся в храме. Выждав полагающиеся несколько минут, Стэон ободряюще сжал ладонь молчавшей всю дорогу Дийры и сказал:
  - Ну, пора и нам, девочка. Не трусь, всё будет хорошо!
  Дийра улыбнулась в ответ, чтобы не расстраивать травника, но на душе было тоскливо. Тиор вышел и предупредительно открыл дверцу будущей графине, шепнув с задорной улыбкой:
  - Смелее, Дийрана! Сегодня вы затмите всех!
  Странно, эти ничего не значащие слова отчего-то помогли Дийре чувствовать себя увереннее. Она гордо вскинула голову и прошествовала к храму, не обращая внимания на удивлённые возгласы и взгляды собравшихся на площади людей. Сбросила плащ в услужливо подставленные руки Тиора и, глубоко вздохнув, вошла внутрь в сопровождении Стэона.
  Изумление и неверие, написанные на лицах тех, кто находился внутри храма, заставили Дийру почувствовать что-то вроде горького удовлетворения. Ну вот, не ей одной страдать от этой невероятной, чтобы не сказать - дикой и бредовой, затеи его сиятельства.
  Шейдор раэ Нейзир уже ожидал их у алтаря всех пяти богов, равно как и Тенбия с Римманом, одетые в парадные тёмно-золотистые жреческие одеяния. Сойро выглядел приветливым и улыбающимся, на лице жрицы читалось не слишком тщательно скрываемое довольство. На подведённую к алтарю невесту оба жреца взирали с прямо-таки удивительной благосклонностью, учитывая её, казалось бы, неподходящее происхождение. Графы на "сиротках" не женятся, но этот ужасающий мезальянс жрецов нисколько не трогал. Выходит, не одной Бринне этот проклятый брак нужен...
  Стэон, тихонько сопящий от волнения, довёл её до места и скромно отступил назад, но всё равно оставался неподалёку, даря Дийре свою молчаливую поддержку.
  Шейдор неторопливо поддёрнул вверх рукава, обнажая запястья для грядущего ритуала. Дийра нервно сглотнула, протягивая руки навстречу жениху, стоящему по другую сторону широкой каменной чаши-алтаря. Священное пламя ещё не горело, оно омоет их руки, только когда обряд начнётся. Говорят, "божественный" огонь слегка обжигает, но это терпимо.
  Руки встретились над алтарём крест-накрест: сцепленные левые были внизу, над самой чашей, правые ладони раскрыты, как полагается, и мужская накрывает женскую.
  В храме зазвучала ритуальная музыка, традиционно сопровождающая обряд заключения брака. Тенбия и Римман тоже соединили руки, повторяя позу брачующихся, и заговорили. Сойро произносил слова на языке жрецов, сойра повторяла их на человеческом, дабы все присутствующие понимали, о чём идёт речь.
  - Шейдор раэ Нейзир, подтверждаете ли вы своё намерение сочетаться священными узами брака с Дийрой Мейрао здесь и сейчас, пред закрытыми ликами богов? - наконец звонко и мелодично спросила Тенбия, подойдя к главному.
  - Подтверждаю, и да послужит залогом этого мой браслет, моя клятва верности и имя моего рода, - разнёсся по храму звучный, уверенный голос графа.
  - Дийра Мейрао, подтверждаешь ли ты своё намерение принять браслет, верность и родовое имя этого мужчины? - А это уже прозвучал голос сойро Риммана, бархатистый и обволакивающий.
  - Подтверждаю, и да послужит залогом этого моя клятва верности и намерение разделить его жизненный путь, каким бы он ни был - ровным или ухабистым, длинным или коротким, светлым или пролегающим во тьме.
  Хорошо, что её голос совсем не дрожал: будущей графине мямлить совсем не к лицу, она должна держаться уверенно и с достоинством.
  Сойра сняла с левого запястья невесты браслет, сойро надел это украшение ей на правое. Жрецы коснулись своих нагрудных знаков, и в каменной чаше взметнулось ярко-красное магическое пламя, отороченное "лепестками" белого огня. Оно действительно чуть обжигало, но вытерпеть было можно. От волнения Дийра плохо слышала голоса Молящих о Забвении, всё заглушал шум в ушах. Что-то о клятвах, разделённых жизненных радостях и горестях, а ещё о богах, которые в благосклонности своей да не вспомнят об этой паре, милостиво позволив им пройти свой жизненный путь самостоятельно, дабы в конце его вкусить блаженства вечного Забвения.
  Иногда она поднимала глаза, чтобы встретиться с застывшим, напряжённым взглядом Шейдора, которому было явно не по нутру стоять здесь - по крайней мере, именно с ней, Дийрой. Что же, он пожинал плоды своего замысла, она же по-прежнему чувствовала себя загнанной в ловушку. Просто чуть приоткрытая дверца захлопнулась окончательно, отрезая её от свободы.
  Левое запястье обожгло резкой болью, но Дийра, кажется, смогла удержать лицо. Шейдор раэ Нейзир тоже выглядел бесстрастным, но пальцы его левой руки сильно сжались, выдавая, что и он ощутил это неприятное, почти нестерпимое жжение ложащейся на кожу брачной магической татуировки.
  Наконец эта пытка завершилась, жрецы торжественно объявили об окончании обряда, пламя в каменной чаше опало. Супруги разжали сцепленные руки, и Дийра взяла свой лежащий рядом букет, опустив его в затухающее пламя. Одна ослепительная вспышка, треск, чад - и в каменной чаше остался серый пепел. Боги приняли подношение, взамен обещая даровать своё невмешательство в жизнь новоиспечённых супругов. Интересно, сколько для этого обряда потребовалось выкачанной из детей магической силы?..
  Граф и графиня раэ Нейзир под приветственные возгласы присутствующих прошли к выходу и остановились на ступенях храма, не обращая внимания на моросящий дождь. Шейдор поднял вверх левую руку Дийры, показывая её узорчатую татуировку, горящую на коже ярко-красным клеймом, и одновременно продемонстрировал народу свою.
  - Жители Нейза, представляю вам мою супругу, графиню Дийрану раэ Нейзир, прошу любить и почитать её, как меня самого! - провозгласил Шейдор, а герольды повторили, донеся его слова до всех собравшихся на площади.
  И добавил, что "в честь этого события" угощает всех желающих, что вызвало вполне предсказуемый восторг горожан. Крики "долгих лет графу!" зазвучали по всей площади, но Шейдор чуть нахмурился и многозначительно произнёс, обозначив, чего именно он ожидает от своих подданных:
  - Долгих лет графине раэ Нейзир!
  Площадь послушно откликнулась, доказывая лишний раз, насколько велико было влияние графа в здешних краях. Дийра заставила себя улыбнуться и приветственно помахала горожанам рукой, а после медленно, держа спину идеально прямой, сошла со ступеней рука об руку с мужем. Тиор уже подал к входу роскошный угольно-чёрный магомобиль, поменявшись местами с Гройдом, и вскоре супруги отбыли в Тар-Нейзе.
  Следом за ними потянулся караван магомобилей тех, кто присутствовал в храме на бракосочетании и, соответственно, был приглашён на традиционный обед. Граф, повинуясь желанию Дийры, постарался обойтись минимумом приглашённых, да и на обеде присутствие супругов требовалось лишь в самом начале, приличия ради.
  - Ну вот и всё, драгоценная моя супруга, - сказал Шейдор. - Вам осталось потерпеть совсем немного, а после вы сможете отдохнуть.
  Дийра молча кивнула, притворяясь, что любуется проплывающими мимо пейзажами сквозь запотевшие, залитые дождём окошки магомобиля. Потом откинулась на сиденье и прикрыла глаза, набираясь сил перед неотвратимо надвигающейся семейной жизнью.
  
  
  
ГЛАВА 19
  Супруг не солгал, присутствие новобрачных на обеде было совсем недолгим. Надо было лишь дождаться пяти традиционных тостов - пожеланий счастливой и долгой жизни, здорового потомства, благополучия и прочее, что принято говорить людям, только что заключившим брак. Новобрачным и гостям полагалось отпивать по глотку вина, как и приличествовало воспитанным людям. Гости чувствовали себя несколько скованно, особенно поначалу, но влияние Шейдора было столь велико, что никто не позволил себе ни единого косого взгляда, ни единого намёка на неподобающее происхождение графини. Из всех присутствующих разве что Фиарра смотрела на Дийру обиженно и даже зло, но она явно дулась из-за того, что ей ни о чём не сказали заранее. В храме мельком замеченная подружка выглядела такой ошеломлённой, что Дийре смешно стало... если бы тянуло веселиться.
  В перерывах между здравицами Дийра заставила себя поесть, хотя от волнения совсем не хотелось. Но кому, как не целительнице, было знать, что нельзя лишать организм нормального питания, иначе начинающаяся головная боль усилится, да и настроение скатится до отметки "хуже не бывает". И в самом деле, после лёгкого, но затейливого салата и большого пирожного со взбитыми сливками Дийра почувствовала себя гораздо лучше. Пальцы дрожать перестали, головная боль отступила, а заключённый брак уже не казался таким ужасным. Всё равно теперь деваться некуда, надо привыкать к роли графини. Всё бы ничего, но татуировку по-прежнему жгло огнём, хотя Дийра прежде не слышала, чтобы кто-нибудь так мучился. Запястье уже дёргало от боли, но приходилось терпеть и делать вид, что всё в порядке.
  После пятого тоста граф коротко поблагодарил присутствующих, призвал их веселиться дальше и удалился вместе с супругой.
  - Вы держались великолепно, Дийрана, благодарю вас, - сказал муж, когда они очутились в холле, и поцеловал ей руку. - Сейчас я провожу вас в ваши покои, отдохните. Я навещу вас в девять вечера.
  - Спасибо, я задержусь немного внизу, - сказала Дийра, и супруг, чуть пожав плечами, принялся подниматься по лестнице в одиночестве.
  А графиня, подозвав ближайшего слугу, попросила пригласить Фиарру в малую гостиную, где можно было спокойно поговорить. Дийре не хотелось выглядеть в глазах подружки снобом и зазнайкой, хотя Фиа, скорее всего, именно так и считала. Подруга, войдя в малую гостиную, присела в почтительном реверансе и пробормотала, не поднимая глаз:
  - Чем могу служить уважаемой райде графине?
  - Фиарра, перестань, пожалуйста. Не надо этого, хотя бы когда мы наедине, хорошо? - попросила Дийра, чувствуя неловкость.
  Она, как могла, постаралась донести до обиженной девушки, что выполняла настоятельную просьбу графа и поэтому молчала обо всём. Что по-прежнему считает Фиа своей подругой и надеется, что та не станет держать зла. Может быть, графине и не полагалось бы оправдываться перед какой-то дочерью ювелира, но Дийра хотела быть справедливой. Фиарра в своё время отнеслась по-доброму к "забытой сиротке", и со стороны Дийры было бы неблагодарностью сейчас оттолкнуть подружку потому лишь, что та внезапно оказалась ниже её по положению. Конечно, прежней лёгкости в общении им уже не вернуть, да и близкими подругами они вряд ли смогут считаться, но если это и произойдёт, то уж не потому, что Дийре ударило в голову её замужество с графом. Просто жизненные дороги разводят их в разные стороны...
  Фиа, кажется, немного оттаяла и простила ей это молчание. Во всяком случае, счастья на прощание она пожелала вполне искренне. Дийра вздохнула, глядя на закрывшуюся за ней дверь, и пообещала себе, что обязательно отправит Фиарре достойный подарок к её свадьбе, которая состоится в пятый день зимы.
  В спальне графиню уже дожидалась Айдена, которая без умолку проболтала всё время, пока помогала хозяйке распустить волосы и снять свадебный наряд. Дийра приняла ванну с лавандой, переоделась в легкомысленный "ночной наряд", купленный специально для первой брачной ночи и тайком от горничной выпила заготовленное зелье. Болтовня рыженькой горничной отвлекала от невесёлых мыслей, но ближе к назначенному часу Дийра отпустила Айдену, оставшись в одиночестве и усевшись с ногами в уютное мягкое кресло.
  Запястье по-прежнему жгло, и татуировка оставалась ярко-красной, хотя, по идее, давно уже должна была поблёкнуть. Дийра даже смазала её своей мазью от ожогов, которая была приготовлена без помощи магии, на одних травах. Не помогло, наоборот, краснота расползлась дальше, а использовать магию девушка не решилась - не стало бы хуже. Она внимательно посмотрела на татуировку простым зрением, потом магическим, но ничего необычного не нашла. Изящно переплетённые тонкие линии, сложный узор в виде обхватывающего руку браслета, на внутренней стороне запястья - герб мужа, как и всегда бывает при браке с дворянином. Татуировке уже полагалось бы побледнеть. Может, магия сойр конфликтует с её собственной, поэтому такая нетипичная реакция?.. Дийре оставалось только надеяться, что после сегодняшней ночи татуировка станет тёмно-серой, как и полагается.
  Физическое подтверждение брака её не пугало, скорее уж просто не хотелось подпускать к себе так близко человека, которому она безразлична, если не сказать больше. Да он на тот портрет в кабинете теплее смотрел, чем на неё!.. Как с ним заниматься любовью, Дийра не представляла. Глыба какая-то бесчувственная, а не человек. Может, с любовницами он и бывал ласков, а по отношению к себе Дийра особого тепла от него не видела...
  В боковую дверь, выходящую в общую гардеробную, постучали, а потом она распахнулась. На пороге появился супруг, гладко выбритый, одетый в домашние свободные брюки и расстёгнутую на груди белоснежную рубашку. А он и в самом деле мускулистый и подтянутый, как моментально отметила Дийра, осмотрев супруга, которого до сих пор видела лишь застёгнутым на все пуговицы, в обоих смыслах.
  Впрочем, он тоже смотрел не отрываясь, явно изучая, что ему досталось в результате этого странного брака. В конце концов, её шёлковое полупрозрачное одеяние с глубоким вырезом, приоткрывавшим грудь, было придумано специально для того, чтобы будить в мужчине желание сорвать его как можно скорее. Во всяком случае, так уверяла швея, заявившая, что показаться супругу в первую брачную ночь райда графиня должна в этом и только этом красном одеянии с тончайшими кружевами снежной белизны. Традиция есть традиция. Дийра не возражала, хотя по мужу не особенно было заметно, чтобы он торопился исполнить супружеский долг, обомлев от великолепия её "ночного наряда".
  - Драгоценная, вам очень идёт, выглядите очаровательно, - тем не менее, галантно сказал супруг, входя и прикрывая за собой массивную дверь.
  Дийра, кстати, уже обратила внимание на то, что в замке вообще все двери в хозяйских покоях, гостиных и библиотеке были тяжёлыми и прикрывались очень плотно, так что любому подслушивающему было бы крайне затруднительно узнать что-либо, не предназначавшееся для посторонних ушей. Говорят, граф незамедлительно увольнял слуг, уличённых в подслушивании, а узнавал он о проступке непременно, хотя и непонятно, каким образом.
  Дийра сдержанно поблагодарила и выжидающе уставилась на Шейдора. Его ход. Она инициативу проявлять не собиралась.
  Он усмехнулся, но не саркастически, а по-доброму. То ли благодаря одежде, то ли из-за отсутствия своих вечных усиков он казался более мягким, домашним, что ли, и не таким смертоносно опасным, как обычно.
  - Я смотрю, татуировка тоже вас обжигает? - обратил он внимание на её покрасневшее запястье.
  Дийра нервно спрятала руку в складках своего шёлкового наряда и сказала:
  - Да, но это ничего, пройдёт. Я смазала руку мазью от ожогов...
  - И вам стало хуже, Дийрана?
  - Откуда вы знаете?.. - удивилась она.
  Он чуть вздохнул, уселся на подлокотник её кресла и велел:
  - Покажите, пожалуйста. У меня то же самое.
  Шейдор аккуратно взял её запястье и осмотрел, а потом вдруг наклонился и, нежно лизнув татуировку, подул. У Дийры немедленно вся спина покрылась мурашками от странного ощущения тревоги и одновременно удовольствия. Она попыталась отдёрнуть руку, но супруг не позволил, а, напротив, продолжил своё... интересное занятие. Дийра вынуждена была признать, что это не только очень приятно и возбуждающе, но ещё и приносило облегчение. Жжение уменьшилось, даже краснота чуточку спала... ну кто бы мог подумать!..
  Дыхание чуть сбилось с обычного ритма, и Дийра всё-таки выдернула запястье, хотя разумнее было бы позволить ему продолжить делать то, зачем он пришёл к ней в спальню. Он сидел слишком близко, и это заставляло ощущать дискомфорт, хотя девушка изо всех сил уговаривала себя успокоиться. Что за нелепые страхи, в самом деле? В тот первый раз с Унгором Дийра и то так не нервничала...
  - Надеюсь, вы не девственница, драгоценная? - осведомился супруг, изогнув левую бровь.
  - Нет, - честно ответила юная графиня, лихорадочно соображая, не рассердится он. Хотя с чего ему сердиться, он же не поднимал этот вопрос до свадьбы. - Это было ещё в пансионе...
  - Ну и хвала богам, - улыбнулся он и задумчиво сказал: - Признаться, я уж давно позабыл, каково это - знакомить молоденькую девственницу с миром взрослой любви.
  Дийре показалось, эти воспоминания не были ему особенно приятны или причиняли боль, заставляя хмуриться. Как бы то ни было, муж довольно быстро вернулся в настоящее, и его руки, а следом и губы скользнули по её шее, порождая горячую волну, сбегавшую куда-то вниз.
  Она торопливо спросила:
  - Шейдор, вы сказали, ваша татуировка тоже обжигает? Но почему так? Ведь отведённые нам пять суток ещё не прошли...
  - Я могу лишь догадываться, однако думаю, что дело в нашей с вами магии, - сказал он, очевидно, тоже придя к подобному выводу. - Видимо, тут возник, что называется, лёгкий конфликт интересов. "Брачное" заклинание легло не совсем правильно. Думаю, впрочем, что это дело поправимое.
  Дийра поёжилась, представив, что случилось бы, будь ожоги более заметны. Сойры уж наверняка заинтересовались бы подобным казусом.
  - Драгоценная моя Дийрана, - вкрадчиво сказал супруг, наклонившись к её уху и обдавая тёплым дыханием шею, от чего девушка снова покрылась мурашками... в предвкушении ласки. - Мне хотелось бы прояснить ещё один момент, причём непременно сейчас. Мне представляется, что шестнадцать лет - возраст, для материнства не слишком подходящий. А вы как считаете?
  Дийру будто подбросило. Она отстранилась, насколько позволяло кресло, и неудобно изогнулась, чтобы взглянуть Шейдору в глаза. Он улыбался одним уголком рта, но взгляд был предельно серьёзный, даже напряжённый. Этот вопрос был задан не просто так. О чём граф знал или догадывался, Дийре не было известно, но у неё внутри будто растаял ледяной ком страха, до сих пор сковывавший душу и мешавший дышать свободно.
  - Я тоже так считаю, Шейдор, - осторожно согласилась она. - Я бы предпочла повременить с этим...
  - Вы меня очень этим обяжете, Дийрана, - сказал он и извлёк из кармана брюк небольшую тёмную склянку. - Тогда, если вас не затруднит, примите это зелье.
  - Я... уже, - чуть покраснев, призналась она.
  - Я восхищён вашей предусмотрительностью, драгоценная, - мурлыкнул он и вновь приник к её покрасневшей коже вокруг брачной татуировки.
  Запястье кололо и жгло, будто эту татуировку не магическим способом наносили, а обычными иглами с краской. Такие рисунки на коже любили делать представители преступного мира: чёрные или синие наколки, часто корявые, дурацкие или вовсе непристойные. Дийре доводилось читать, что после нанесения такие дешёвенькие татуировки плохо заживают и долго остаются воспалёнными. Но вступающих в брак всегда отмечала магия - "божественная", а на самом деле - сойровская, заёмная.
  - Так лучше, драгоценная? - предвкушающе улыбнулся супруг. - Ну, тогда продолжим наше приятное занятие...
  Расхрабрившись, Дийра поскорее обхватила ладонями его левое запястье, убедившись, что у мужа брачный символ также смотрится незажившим ожогом.
  - Вы мне помогли, теперь моя очередь, верно? - нервно улыбнулась она и поскорее коснулась его кожи языком, не давая себе передумать.
  Лучше, когда в игре участвуют более или менее равные партнёры.
  
  
  Кровать в её спальне оказалась восхитительно удобной, но чьи-то тихие шаги и еле слышное звяканье посуды помешали досмотреть какой-то смутный, но, кажется, красивый сон. Дийра, тихо простонав спросонья, вознамерилась поглубже зарыться в мягкие подушки и дремать дальше, но воспоминания набросились на неё назойливой мошкарой, прогнав остатки сна. Дийра неохотно приоткрыла один глаз и убедилась, что уже совсем рассвело, а сквозь приоткрытые шторы в спальню настойчиво стремятся проникнуть солнечные лучи. Приятный сюрприз; последние дни были такими дождливыми, что, казалось, будто солнце впало в спячку и не покажется до самой весны.
  В спальне обнаружилась Айдена, которая, увидев, что госпожа проснулась, принялась торопливо извиняться, что разбудила, и сослалась на распоряжение его сиятельства. Мол, он просил передать райде графине, что ждёт её в своём кабинете через час. Если райда желает, она может спуститься в столовую и позавтракать плотнее, а пока она, Айдена, принесла только травянник и свежие булочки с маслом.
  Дийра рассеянно прихлёбывала принесённый горничной тианна-тару и наблюдала, как та хлопочет в спальне, но самом деле думала о прошедшей ночи. Точнее, вечере, о котором графиня вспоминала с откровенным удовольствием. Шейдор, вопреки своим же словам, обращался с ней очень бережно и деликатно - видимо, опасаясь напугать юную супругу. Он был нежен, терпелив и точно знал, как доставить женщине удовольствие. Впрочем, в последнем Дийра и не сомневалась, учитывая, какие сплетни о нём ходили при дворе. Помнится, Фиарра тоже что-то такое рассказывала...
  В общем, супруг в спальне показал себя превосходно... Вот только она от того же Унгора видела больше тепла и человечности, даром что его услуги были куплены и оплачены Бринной. Шейдор же был ласков, но при этом держал себя отчуждённо. И ушёл сразу, едва убедился, что их татуировки перестали обжигать кожу, а узор сделался тёмно-серым, как и положено. В лобик поцеловал и удалился к себе! Как маленькую девочку, а не женщину, охотно откликавшуюся на его ласки и дарившую свои в ответ.
  Дийра, чуть нахмурившись, решила выбросить это из головы. Она смутно подозревала, что если вздумает высказывать претензии, Шейдор отшутится или съязвит, но всё равно сделает так, как это нужно ему. Разумнее будет делать вид, что всё в порядке.
  К тому же Дийра вовсе не была уверена, что хочет доверительных отношений. Быть союзниками против сойр - это отлично, но сближаться с человеком, который ясно дал понять, что желает держать её на расстоянии, неразумно.
  Графиня раэ Нейзир заставила себя встряхнуться, допила травянник и отправилась в ванную. Примерно в назначенное время она постучалась в кабинет мужа, где не бывала со времён того памятного разговора. Войдя, Дийра сразу обратила внимание на то, что портрет молодой женщины над столом исчез. Граф зачем-то приказал убрать его, взамен повесив какой-то морской пейзаж. Жаль, с портретом было теплее и уютнее, он вносил оживление в строгую обстановку.
  Шейдор с извинениями поцеловал ей руку, заявив, что сожалеет о том, что не дал ей выспаться, однако возник вопрос, требующий её внимания. Оказывается, к вечеру ждали приезда Киннара, и граф решил устроить званый ужин в его честь, а заодно продемонстрировать всем любопытствующим принявшие "завершённый вид" брачные татуировки, дабы не ходило ненужных разговоров.
  Дийра не совсем поняла, правда, к чему было спрашивать её мнения, но Шейдор серьёзно сказал:
  - Дийрана, вы - моя супруга и, естественно, я интересуюсь вашим мнением. Вы - хозяйка Тар-Нейзе, пожалуйста, привыкайте к этой мысли. Званый ужин устраивать вам - разумеется, с помощью экономки. Она давно служит в замке и прекрасно справляется со своими обязанностями. Если вы желаете, драгоценная, Геллана, как и прежде, всё будет делать сама, однако некоторые вопросы требуют одобрения хозяйки, вам ли не знать.
  Дийра знала. Список приглашённых, меню, наличие или отсутствие цветов на столе и прочее, и прочее. Скучно, занудно, противно, но обязанности есть обязанности. Дийру в своё время учили, конечно же, но она никогда не наслаждалась хозяйственными хлопотами, в отличие от её матери. Вот та просто обожала вникать во всё, придирчиво проверяла каждую мелочь и устраивала нерадивым слугам разнос, если требовалось, но всегда по делу, надо заметить. Дийре придётся вспомнить основательно подзабытую науку...
  Шейдор заметил непривычно мягко:
  - Дийрана, я бы посоветовал вам не пускать всё на самотёк. О, Геллана справится великолепно, тут сомнений быть не может, но если вы хотите занять подобающее место, вам лучше сразу показать, что вы готовы быть хозяйкой Тар-Нейзе. Я не настаиваю, но только от вас самой зависит, кем вы будете в глазах слуг: их госпожой или просто почётной гостьей, к которой хозяин велел относиться со всей возможной предупредительностью. Разница, как вы понимаете, существенная.
  Она прекрасно понимала и была благодарна мужу за разумный совет. В самом деле, сейчас она для слуг - выскочка, неизвестно за какие заслуги вышедшая замуж за их обожаемого господина. Формально слуги станут относиться уважительно, а за спиной - презирать и, возможно даже, осмелятся досаждать по мелочам. Ей нужно с самого начала показать, что она достойна имени рода и этого положения, иначе потом будет невероятно трудно. Пусть она и в самом деле гостья в Тар-Нейзе, она постарается сделать так, чтобы никто об этом и не догадывался.
  Камин сегодня не был разожжён, а кресла развёрнуты в другую сторону, и юная графиня заметила, как Шейдор периодически посматривает в сторону стола, будто по давней привычке, но внезапно натыкается на морской вид и чуть хмурит брови. Позволив себе поддаться любопытству, Дийра заметила небрежно:
  - Мне нравилась эта картина. Жаль, что вы приказали её убрать. Надеюсь, с ней ничего не случилось?
  Граф в ответ окинул супругу странноватым взглядом и ответил, чуть добавив в голос иронии и чего-то ещё - досады, быть может?..
  - Драгоценная, оставлять эту картину здесь было бы крайне неуместно.
  - Н-но... это же мать вашего двоюродного племянника? - осторожно спросила Дийра, недоумевая. Она уже осознала, что вторглась куда-то, где ей не были рады, мягко говоря. Но откуда же ей было знать, что вопрос о несчастной картине заставит Шейдора хищно подобраться, как леопарда перед прыжком?..
  Серо-зелёные глаза смотрели с опасным прищуром, однако голос был ленивым, тягучим и насмешливым:
  - Ах, племянника?..
  Кажется, Шейдор собирался добавить что-то ещё, однако им помешали.
  Коротко постучав, в кабинет вошёл Тиор. Плотно прикрыв дверь, моментально сбросил с себя маску слуги и сообщил, предварительно пожелав графине доброго утра:
  - Сделано, Шейдор. Пришёл, как только освободился.
  - Спасибо, Тиор. Я ей ещё не говорил, не успел.
  - Не говорили что? - спросила Дийра, так как Шейдор кивнул на неё.
  - Драгоценная, вы наверняка знаете, что графине раэ Нейзир по статусу положена компаньонка, - напомнил супруг.
  Дийра кивнула, мысленно скривившись от досады.
  - Однако у меня нет на примете особы, которой я доверял бы настолько. Не удивляйтесь, я поясню. Учитывая ваши... природные особенности, постоянное присутствие возле вас компаньонки, которая может заметить больше положенного, слишком опасно. Поэтому я решил поручить вас сопровождать человеку, которому я всецело доверяю - моему кузену Тиору.
  Дийра вскинула брови, даже не пытаясь скрыть замешательство, а упомянутый кузен непочтительно фыркнул:
  - С трудом представляю себя в роли компаньонки графини, однако радуюсь уже тому, что мне не придётся наряжаться в платья.
  - Зубоскал!.. Не слушайте его, драгоценная, он просто дурачится. Тиор будет сопровождать вас в поездках, когда я не смогу этого сделать. Я имею в виду, например, ваши вылазки в лес за целебными травами или поездки в бедняцкие кварталы с благотворительными целями. Помощнице травника было позволено многое из того, что для графини раэ Нейзир - непозволительная роскошь, вы же понимаете. Не говоря уже об опасности, которой вы можете подвергнуться, если станете гулять по окрестностям в одиночку. В саду и возле замка - пожалуйста, сколько угодно, но если вы планируете куда-то ехать верхом или на магомобиле, обязательно возьмите с собой Тиора или, в крайнем случае, пару слуг. Я настаиваю, Дийрана, и надеюсь на ваше понимание.
  Последняя фраза была пропитана такой властностью, что иного ответа, кроме положительного, и не предусматривалось. Хотя Шейдор был прав, безусловно, сопровождать её кто-то должен. Графине невместно бродить по лесам в одиночку... а жаль. Только в одиночестве чувствуешь лес, сливаешься с природой и отдыхаешь душой. Но лучше уж один Тиор, чем компаньонка (да ещё, не дайте боги, болтливая) и пара слуг вдобавок. Спасибо супругу, он, как мог, постарался подсластить эту горькую микстуру.
  Однако в этот день её любопытство разгорелось не на шутку, поэтому Дийра позволила ему немножко посвоевольничать и сказала, тихо надеясь, что на её голову не обрушится гнев грозного супруга:
  - Шейдор, я, конечно же, выполню вашу просьбу, но, скажите, а у окружающих разве не вызовет недоумения тот факт, что меня сопровождает лишь один слуга мужского пола? Я хочу сказать, вы не опасаетесь, что это породит... ненужные сплетни?
  Супруг чуть вскинул брови и посмотрел с неописуемым выражением, а Тиор рассмеялся:
  - Дийрана, примите моё восхищение! Я говорил Шейду, что вы - прелесть какая умненькая девочка, уж простите мне эту вольность.
  - Мы же с вами теперь кузены, не правда ли? - невинно улыбнулась Дийра.
  А Тиор неожиданно ответил серьёзно:
  - Для меня это честь, поверьте, Дийрана.
  - Драгоценная, я тоже восхищён вашим здравомыслием, - заверил супруг без тени насмешки. - Слухи неизбежно возникнут, и Тиора кое-кто станет называть вашим любовником. Шёпотом и с оглядкой, уж поверьте - во всяком случае, пока я правлю здешними землями. Однако все шепотки не заглушишь, и я рад, что вы это понимаете. Но глупые слухи волнуют меня куда меньше вашей безопасности, и я хочу, чтобы вы об этом знали, Дийрана. А Тиору я доверяю как себе.
  Эти двое обменялись коротким взглядом и синхронно кивнули, сделавшись удивительно похожими. Кажется, у них полное взаимопонимание, ну и замечательно. В конце концов, Шейдор имеет полное право доверять тому, кому захочет.
  Супруг же, сочтя разговор оконченным, попросил Тиора пригласить в кабинет экономку. Дийра тихонько вздохнула: новые обязанности уже поджидали, готовясь отнять изрядный кусок её прежней свободы.
  
  
  
ГЛАВА 20
  Геллана Гриндеор, экономка, была низенькой, пухленькой, но при этом ухитрялась выглядеть так величественно, что о её невысоком росте окружающие и не вспоминали. На новую хозяйку замка Геллана взирала с некоторой настороженностью, будто ожидала, что та начнёт делать промахи, один за другим.
  Дийра понимала, что, окажись на её месте девушка из простой семьи, ей действительно пришлось бы очень сложно. Сама же Дийра с лёгкостью окунулась в привычную среду, без труда припомнив уроки матери по управлению богатым домом и то, как отец держал себя со слугами. Неизменная вежливость, но никакого панибратства, твёрдость, но не грубость, приветливость и естественность. И, главное, никакой затаённой робости, но при этом ни малейшей кичливости выбившейся в графини выскочки. Не Дийра стремилась к этому браку - её вынудили, но раз уж так, она сейчас на своём собственном месте, и будет играть эту роль с достоинством.
  Дийре показалось, что экономка к концу их беседы выглядела уже не так настороженно. Во всяком случае, домашней войны у них не случилось, и это не могло не радовать. Дийра не собиралась вникать во все хозяйственные мелочи так скрупулёзно, как это делала её мать, но твёрдо дала понять, что некоторый контроль со стороны хозяйки дома неизбежен. Она польстила Геллане, выразив искреннее, нисколько не наигранное восхищение её способностью держать замковое хозяйство в идеальном порядке. Юная графиня прекрасно понимала, какой это нелёгкий труд, и отдавала экономке должное.
  Обсуждение меню и прочего отняло не так много времени, Дийра только одобрила предложенное экономкой. Но навалились другие дела, требующие её внимания: распорядиться, куда перенести её вещи, привезённые из дома травника, и разобрать их (что-то Дийра планировала сохранить, остальное раздать бедным); ответить на некоторые письма с поздравлениями; решить спор (едва не перешедший в потасовку), случившийся у Айдены и младшего слуги. Мелочи, но они отняли массу времени, и к вечеру Дийра чувствовала себя загнанной лошадью.
  Когда она наконец уединилась в своих покоях, чтобы принять ванну и подготовиться к званому ужину, болтушка Айдена радостно сообщила, что райд Киннар приехал. Похоже, горничная тайком вздыхала по молодому господину, потому что тараторила без умолку - с блестящими глазами и разгоревшимися щёчками, взволнованная, оживлённая. Райд Киннар тогда-то сказал, то-то сделал, это любит, а это терпеть не может. Похоже, двухлетнее отсутствие и королевская немилость никак не повлияли на любовь слуг Тар-Нейзе к двоюродному племяннику графа. Чувствовалось, что его здесь обожают, а его приезд для них - праздник: в течение дня Дийра неоднократно слышала его имя от слуг, и все при этом неизменно радостно улыбались. Ей подумалось, что скверного человека слуги так не любили бы. Может, и с ней он поладит, ссор и вражды с племянником мужа ей не хотелось. Впрочем, Шейдор, наверное, объяснит ему, что его положению наследника графского титула ничего не угрожает...
  Дийра чуть задержалась со сборами, и супруг, заглянув к ней перед ужином, сказал, что уже готов и спускается вниз. Где находится красная гостиная, Дийра знала, так что заверила графа, что скоро присоединится к нему. Судя по шуму внизу, приглашённые начали прибывать некоторое время назад. Их встречал дворецкий и поручал слугам препроводить их в красную гостиную, где гости могли выпить бокал вина перед ужином. Лица были всё те же, что и вчера: мэр с супругой и Лормом, семья ювелира, прочие важные персоны Нейза.
  Внизу у подножия лестницы Дийру поджидал слуга, который днём ссорился с Айденой за право подготовки комнаты для молодого господина. Дийре тогда пришлось взять его сторону и сделать Айдене лёгкий выговор, напомнив, что она теперь - личная горничная хозяйки замка. Впрочем, всерьёз графиня не сердилась, понимая, что рыженькая девчушка ещё не свыклась со своим новым положением... как и она сама. Парнишка, которого, кажется, звали Флайт, почтительно сообщил, что райду графиню "покорнейше просят зайти на кухню". Когда Дийра, чуть удивившись, хотела уточнить, кто именно просит, младший слуга залился краской, неуверенно пожал плечами и на всякий случай извинился. Зато он подсказал, что в сторону кухни быстрее пройти не через красную гостиную и столовую, а через коридор "для слуг" и кладовую.
  Флайт довёл её до той самой кладовки и с поклоном пропустил вперёд, но сам не пошёл. Дийра очутилась в помещении, где стояли мешки, коробки и магические холодильные шкафы вдоль стен. Она сделала несколько шагов в сторону следующей двери, и тут в комнате неожиданно погасли все светильники, так что Дийра осталась в полной темноте: окон здесь не имелось.
  Справа послышался какой-то шорох и лёгкие шаги, а потом Дийру неожиданно обхватили сильные, уверенные мужские руки и притянули к себе. Не успела она толком испугаться, как ноздри защекотал знакомый горьковатый аромат: миндаль, вишня и ллиндэ-рэоль. Шейдор!.. Но что он здесь делает и почему?..
  Дийра откровенно растерялась, когда её поцеловали, страстно и напористо. Ночью Шейдор целовал её где хотел, но только не в губы, и её мягко отстранял, когда она пыталась. А тут вдруг передумал, да ещё в какой-то кладовке...
  Но целовался он безумно хорошо, а эта темнота и молчание неожиданно возбуждали, так что на какое-то время Дийра просто поддалась напору супруга, не задумываясь ни о чём. Твёрдые, чуть шершавые мужские губы и дерзкий язык думать откровенно мешали. Здравомыслие скромно дожидалось в уголке, пока о нём вспомнят, и по всему выходило, что ждать ему придётся ещё долго.
  Однако прервали их довольно быстро. Дверь в кладовку резко распахнулась, под потолком вспыхнули магические светильники, а на пороге показался... Шейдор, из-за плеча которого виднелся его кузен. Дийра сильно вздрогнула и в изумлении перевела взгляд на того, с кем только что страстно целовалась, моргая от растерянности и неожиданно яркого света.
  - Ну и что здесь происходит, позвольте осведомиться? - ледяным тоном задал вопрос супруг. - Киннар, Дийрана?
  От такого тона, кажется, стены кладовой инеем покрылись, а по обнажённым плечам Дийры пробежались мурашки. Но от дурацкой растерянности она только и могла, что беспомощно таращиться на своего нежданного "партнёра", впав в ступор.
  Мужчина, только что обнимавший Дийру, был ещё совсем молод, но довольно сильно похож на Шейдора. Правда, волосы были чёрные, относительно коротко стриженные, подбородок квадратный, с ямочкой, а глаза - каре-зелёные, что называется, болотного цвета. Но вот их выражение, а ещё прямой изящный нос и яркие тонкие губы выдавали явное родство с графом раэ Нейзиром. Мужчина смотрел на Дийру, высоко вскинув брови, с постепенно проявляющимся презрением в глазах, а его губы начали кривиться в злой улыбке.
  - Ну и ну! - протянул он насмешливо. - Хотел бы и я знать, что происходит. Я так понимаю, это и есть моя дорогая мачеха? О, вы должны признать, райда, наше знакомство состоялось весьма удивительным образом!
  Мачеха?.. Но как?.. Она изумилась ещё больше, утратив дар речи. Слова на язык не шли, чем этот негодяй тут же воспользовался, заявив:
  - Отец, мои поздравления! Кто бы мог подумать, что в нашей тихой провинции водятся такие... горячие девушки! Целовалась она бесподобно, я поражён.
  Шейдор с кузеном зашли, плотно прикрыв за собой дверь. Лица обоих были мрачными и не предвещавшими ничего хорошего. Дийра с тоскливым страхом припомнила предупреждения графа о том, что попытка завести любовника обойдётся ей очень дорого. Ну, свою кровь он вряд ли тронет, а вот ей, наверное, достанется вся тяжесть его гнева... Он ведь не поверит. Он не поверит никаким объяснениям, тем более что этот Киннар не станет её защищать. Вон как смотрит, едва ли не со злорадством.
  Вот тут-то её и обожгла догадка. Её ведь заманили сюда нарочно, и Киннар уже ждал в комнатушке. Тот слуга не пошёл с ней, а куда-то исчез. Уж не позвать ли графа, который появился в кладовой неизвестно зачем, но так удивительно некстати? Или, точнее, очень вовремя - чтобы увидеть приготовленную специально для него сцену.
  И свет погас, чтобы она не успела разглядеть того, кто до поры прячется в комнате. Но он-то явно успел... Сложно перепутать даму в вечернем платье со служанкой, даже если не видел лица. Значит, его удивление насквозь лживое.
  - Киннар, я жду, - отрывисто напомнил Шейдор.
  Голос угрожающе скрежетнул, только Киннар не впечатлился и сказал всё так же насмешливо:
  - Отец, тут, кажется, какое-то недоразумение. Я хотел немножко потискать служаночку и ждал её здесь. Было темно, естественно, я не видел, кого целую. А вот кого ждала наша уважаемая райда графиня, я и угадать не берусь!
  Подлец!.. Какой же негодяй и подлец!.. Дийру так и подбросило от злости, наконец-то помогшей прийти в себя. Она гордо выпрямилась, по привычке выдвинув подбородок, и уже открыла рот, чтобы отчитать этого лжеца, но супруг опередил.
  - Разумеется, Киннар, Дийрана ждала меня. А ты о ком подумал? - обманчиво мягко спросил граф и встал рядом, поддерживая жену под локоть.
  Наверное, было в его взгляде что-то такое, от чего на лице Киннара впервые появилась неуверенность. Он быстро сглотнул и улыбнулся, но наглости в нём явно поубавилось. Дийру же так поразила эта неожиданная поддержка Шейдора, что она снова не смогла подобрать слов. К тому же, когда граф столь сильно гневается, лучше не встревать. Она ведь уже видела его таким, в том переулке, с нищим.
  - Я... тоже так думаю, - сказал Киннар. - Я... я пошутил, не слишком удачно, признаю.
  - Тебе следует извиниться перед моей супругой.
  Опять эта опасная, такая обманчивая мягкость в голосе, от которой по коже струится холодок. Лицо Киннара на миг сделалось упрямым, как у несправедливо обиженного мальчишки. Её брат почти так же смотрел, когда отец отчитывал его за шалости.
  - Я прошу прощения... матушка!..
  Последнее слово он прямо-таки выплюнул, как оскорбление, вместе с горечью и накопившимся в душе ядом. Ясно было, что иных извинений от него не дождёшься. Граф сделал вид, что этого достаточно, но рука его на локте Дийры чуть сжалась.
  - Нас ждут гости, - напомнил он очевидное. - После ужина, Киннар, надеюсь увидеть тебя в своём кабинете. А сейчас прошу в столовую.
  Киннар коротко поклонился и вышел первым. Тиор, так и не сказавший ни слова за всё это время, молча посторонился, но смотрел он на юношу с удивившей Дийру яростью.
  - Дийрана, я прошу у вас прощения за эту выходку моего... наследника, - быстро извинился Шейдор и пообещал: - Позже мы поговорим, а сейчас, прошу вас, нам пора.
  Он не произнёс этого вслух, всё и так подразумевалось: гости не должны заметить разлада, возникшего между членами графского семейства. Надо держать лицо и делать вид, что всё в порядке. Шейдор был вправе ожидать от супруги этого, и Дийра спрятала подальше возмущение и гнев. В самом деле, не при гостях же сцену устраивать!.. К тому же Шейдор её поддержал, и она должна ответить ему тем же.
  Поэтому за ужином Дийра мило улыбалась, вела застольную беседу, и даже пару раз ответила на реплики Киннара. Впрочем, тот тоже вёл себя вежливо, скандалов не провоцировал, только вот улыбался порой очень зло, когда смотрел в сторону Дийры. Ей было некогда думать о причинах этой непонятной злости. Или всё-таки понятной, если Шейдор его не предупредил о том, что других наследников пока не планируется?.. Но пусть сами разбираются.
  Лишь после того, как гости разъехались, а Дийра очутилась в своей спальне, она позволила себе поразмышлять о случившемся. Какая глупая выходка, детская и подлая. Он что, хотел её скомпрометировать в глазах графа? Извалять в грязи, потому что считал, что выскочка-простолюдинка лучшего не заслуживает?..
  И почему всё-таки сын, если официально его называют двоюродным племянником? Тут крылась какая-то тайна, но зато теперь стало ясно, почему в голосе Шейдора, да и Тиора тоже, появлялись эти странноватые нотки при упоминании "племянника".
  Айдена привычно тараторила, не скупясь на восторги по поводу молодого господина, но при этом успевала исполнить свои прямые обязанности: помочь графине снять платье, вынуть шпильки из затейливой причёски, приготовить "ночное одеяние", уже другое, изумрудно-зелёное, но столь же откровенное, как вчерашнее. Дийра побыстрее отпустила горничную и отправилась в ванную освежиться.
  Шейдор пришёл к ней поздно, хмурый и усталый. Дийра уже успела задремать, ожидая супруга в постели, но тут же проснулась, едва услышала звук открывающейся двери. Она села на кровати, отчего-то волнуясь, хотя, кажется, супруг не собирался предъявлять ей претензий. Было очень стыдно и неловко вспоминать, как она целовалась с этим... мерзким Киннаром, будто и впрямь собиралась изменить, едва успев сделаться женой. Она залилась краской от смущения, хотя ни в чём не была виновата, и сказала дрогнувшим голосом:
  - Шейдор, я... вы можете не верить, конечно, но я думала, что целуюсь с вами! Я узнала запах ллиндэ-рэоль... Вы говорили, что этот парфюм делают по вашему особому заказу. Простите...
  Она беспомощно умолкла, а Шейдор подошёл и, усевшись в кресло, заверил:
  - Я знаю, что вы ни при чём, не волнуйтесь, Дийрана. Это я должен просить у вас прощения за Киннара. Я серьёзно поговорил с ним и, думаю, он осознал свою неправоту. Крайне глупый и некрасивый поступок, от него я подобного не ожидал. А парфюм... перед ужином сын зашёл ко мне и попросил его, сказав, что почему-то не может найти свой.
  Значит, готовился заранее... Хотя это и так понятно. Слугу своего подговорил заманить её в кладовку. Не вышло бы перед ужином, это наверняка произошло бы потом. Хорошо хоть, не на глазах у гостей, а то Дийра явственно представила, какие тогда слухи возникли бы, и содрогнулась. Наверное, у этого Киннара всё-таки хватило порядочности или хотя бы простого здравого смысла не позорить отца перед гостями.
  - А слуга, этот Флайт? - поинтересовалась она, потому что молчать было неловко, а ругать мерзкого Киннара при супруге не хотелось. Конечно, возмущение и жгучая обида никуда не делись, но Шейдора было откровенно жалко. Он выглядел таким расстроенным, что добивать его было нечестно. К тому же он сразу занял в этом вопросе сторону жены, даже не сомневаясь, что она - всего лишь жертва. Приятно, только Дийре отчего-то казалось, что дело тут не в слепом доверии. Шейдор словно знал точно, что виновен именно Киннар, потому и злился только на него.
  - Киннар не посвящал его в свои планы, но мальчишка всё равно виноват. Думать надо, прежде чем выполнять подобные распоряжения. Он мог бы догадаться и предупредить меня, - жёстко сказал граф.
  - Что с ним теперь будет? Он просто сглупил, не сердитесь на него, Шейдор.
  - Я предложил ему выбор. Увольнение или служба Киннару. В том числе и на Границе, - уточнил он, усмехнувшись с суровым видом. - За глупость нужно платить. Он выбрал Киннара, и это доказывает, что Флайт не безнадёжен.
  Дийра чуть поёжилась, но спорить не стала. Не ей давать советы, как ему править своими землями и людьми. До сих пор справлялся без сопливых советчиков... Вместо этого спросила:
  - А почему - сын, Шейдор? Ведь его все называли сыном вашей умершей родами кузины...
  - О боги мои Забывчивые, вы и впрямь не знаете, - пробормотал муж, возводя глаза к потолку. - Мне следовало догадаться. Это моё упущение, не расстраивайтесь, Дийрана.
  Она не расстраивалась, но чувствовала себя глупой и ужасно наивной.
  - Киннар - мой бастард. В общем, я этого и не скрываю, но вы же знаете, в обществе не принято признавать своих незаконнорожденных отпрысков. По крайней мере, открыто. Киннар родился, когда я был очень молод. Был жив мой отец, граф Тиймар раэ Нейзир, а он никогда бы не потерпел в замке моего бастарда. Но я не собирался бросать собственного сына, к тому же надеялся жениться на его матери... За год до того родами умерла одна из моих кузин, детей у неё не осталось, а муж был небогат. Я заплатил ему, он согласился формально признать Киннара своим сыном, и мы подделали дату на свидетельстве о смерти кузины, подкупив чиновника. Так мой сын стал законнорожденным, а по документам - моим двоюродным племянником. Когда умер мой отец, и я стал графом, я принял Киннара в род, дав ему фамилию раэ Нейзир. Об этом многие знают, ведь я называю Киннара своим сыном, но все молчат из соображений благопристойности.
  Дийра знала, иногда знатные персоны примерно таким образом заботились о своих бастардах, потому что светское общество весьма косо смотрело на тех, кто был рождён вне союза, благословлённого Забывчивыми. Действительно, ничего уж такого необычного, а ей бы следовало догадаться и расспросить хоть ту же Айдену подробнее. Впрочем, Дийра и без того чувствовала себя настолько замороченной и усталой от всего, что обрушилось на неё в эти последние пять пятериков, что ей было откровенно не до того.
  Шейдор сделался ещё более мрачным, словно рассказ расстроил его, но Дийра решила попробовать ещё чуть-чуть приоткрыть завесу тайны. Она осторожно спросила:
  - А... его мать? Это та девушка с портрета?
  - Виоллина. - Супруг на миг прикрыл глаза и добавил с показным равнодушием: - Она считалась той, кто воспитывает Киннара, но мальчик, разумеется, знал правду. Он часто гостил в Тар-Нейзе. А потом Виоллина умерла, и Киннар переселился сюда насовсем. Вот и вся история.
  Последняя фраза являлась предупреждением. Продолжать расспросы ей не стоило, это Дийра прекрасно поняла по тому, как сухо звучал его голос, как непреклонно сжались губы. Дальше была запретная территория.
  Зато теперь стало понятно, почему он приказал убрать картину. Виоллина... красивое имя и очень красивая девушка. Наверное, Шейдор её любил, раз держал портрет у себя в кабинете. Да, здесь явно крылась некая тёмная и печальная история, но Дийра не была уверена, что ей когда-нибудь поведают об этом.
  Шейдор же невесело улыбнулся и, поднявшись с кресла, поцеловал жене руку со словами:
  - Думаю, драгоценная, мы с вами сегодня слишком утомлены, чтобы продолжать наше общение. Спокойной ночи!
  Он тоже выглядел очень усталым, и Дийра внезапно всполошилась, вспомнив о его таинственной болезни.
  - Шейдор, с вами всё в порядке? Может, требуется моя помощь... как целителя? Вы говорили, что после свадьбы я смогу попробовать как-то помочь вам...
  - Не сегодня, Дийрана, - прервал её супруг. - Я ценю вашу заботу, благодарю вас, но сейчас со мной всё в порядке. В ближайшие дни я буду очень занят, у Киннара слишком короткий отпуск, а мы с ним давно не виделись. И неизвестно, как скоро увидимся снова... Но после отъезда сына я обещаю вам поездку в Долину Хрустальных Ручьёв.
  Дийра кивнула с понимающим видом, она и сама хотела предложить мужу осмотреть его именно там, в месте силы. Странно, что он так медлит, если болезнь неизлечимая. С другой стороны, выглядел он как совершенно здоровый человек; если бы не "больная" аура, то и не догадаться, что с ним не всё в порядке. Непонятно, но когда это мутное колдовство сойр было чистым и ясным?..
  - Кстати, Дийрана, я приказал подобрать для вас послушную и смирную лошадь. Мы с Киннаром собираемся завтра на прогулку, и я был бы рад, если бы вы присоединились к нам.
  Он явно надеялся как-то сгладить возникший конфликт, и графиня решила пойти навстречу мужу в этом вопросе. Она не думала, что Киннар сильно ей обрадуется, но Шейдору это воссоединение семьи было нужно. Отвергнуть все возможности примирения с этим мерзким... пасынком Дийра не могла, Шейдор вправе был ожидать от супруги разумного поведения. Придётся отодвинуть гордость подальше и общаться с Киннаром как ни в чём не бывало. Как хорошо, что терпеть останется всего два пятерика, а потом он уедет на Границу.
  Шейдор удалился, и Дийра осталась наедине со своими мыслями и своей обидой. На мужа обижаться вроде было не за что, хотя где-то глубоко в душе засела крохотная заноза. Может, он и "серьёзно поговорил" с сыночком, только вот Дийре как-то не верилось, что Киннар мгновенно изменит своё мнение о ней. Скорее всего, при отце он станет прятать злость, но лучше всё время держаться начеку. Мало ли, какую жестокую шуточку он ещё задумает. Но пусть тоже поостережётся, она не безропотная овечка, чтобы терпеть его глупые выходки...
  
  
  
ГЛАВА 21
  Утром Айдена разбудила графиню очень рано, едва серенький рассвет забрезжил. Хотя зимой дни были короче, солнце вставало позже. На севере день в эту пору вообще длился всего несколько часов, но и тут пасмурная серость уже изрядно приелась. Хорошо хоть, дождя не намечалось, тучки были совсем реденькими, кое-где даже клочки голубого неба проглядывали.
  Наскоро умывшись и позавтракав, Дийра вскоре уже шла к конюшням. Она нарядилась в один из своих старых, ещё "пансионных" костюмов: тёмно-зелёные брюки и такая же куртка с капюшоном, длиной до середины бёдер, а также кожаные сапожки. Капюшон оказался очень кстати: порой налетали порывы резкого, холодного ветра, заставляя ёжиться от холода.
  Верхом Дийра ездила в последний раз давно - в детстве у неё был пони, а на лошадях вовсе не доводилось, разве что вместе с отцом. Она была уверена, что с помощью капельки магического дара справится с любой лошадью, но это не означало, что у неё не будет иных проблем. Мазь для облегчения боли в мышцах она приготовила заранее, а с собой, по устоявшейся привычке, взяла обычный целительский набор в сумке-кошеле, пристёгиваемой к поясу.
  Никого из мужчин видно не было, но из распахнутых дверей конюшни доносились чьи-то голоса, и разговор шёл явно на повышенных тонах. Подойдя, Дийра осторожно заглянула внутрь и увидела неожиданно порадовавшее её зрелище: Тиор ухватил за грудки этого мерзкого Киннара и тряс его, как грушевое деревце. Правда, вместо спелых плодов из графского наследника сыпались яростные реплики, на которые Тиор охотно отвечал собственными.
  - Что на тебя нашло? Тиор, ты взбесился?.. Да отпусти ты меня наконец!
  - Ах, не понимаешь-ш-шь!.. - яростно шипел Тиор в ответ. - Это на тебя что нашло, хотел бы я знать? Как ты додумался до подобной мерзости, а? Ты хоть думал головой своей пустой, прежде чем такое устраивать?
  - Беру пример с папочки!.. Не похоже, чтобы он головой думал, когда жениться вздумал на этой... девице! Сколько лет распинался о любви к моей матери, сколько вздохов и скорбных взглядов. "Ах, я не могу жениться на Виоллине, хотя это моё самое горячее желание!.." Мать, значит, происхождением для его сиятельства не вышла, а на первой встречной девице из сточной канавы он запросто женился!.. - срывающимся от ярости голосом выкрикнул Киннар. - А чем она лучше, позволь спросить? Вот я и продемонстрировал наглядно, что ничем! Мою мать за спиной называли шлюхой и содержанкой, а у неё за всю жизнь был один-единственный мужчина, и на других она никогда не смотрела!
  - Правильно Шейдор сделал так, чтобы ты к свадьбе не успел! - выпалил Тиор яростно. - Боюсь тогда представить, что бы ты вытворил! Идиот, на отца ты обижен, а поговорить с ним удосужился? Не как обиженный щенок, а как мужчина? Спросил, почему он это сделал? Может, прежде чем осуждать, надо было сначала выяснить кое-что? И в любом случае, Шейдор у тебя разрешения на брак спрашивать не должен! Захотел - и женился. От этого ты его сыном быть не перестанешь, и из замка тебя никто не выкинет.
  - Это ты идиот, Тиор, если думаешь, что я о себе пекусь! Плевать я хотел на это положение, и на титул этот идиотский, нужен он мне!.. Просто я никогда не забуду, как мать украдкой от меня плакала, когда мой дорогой папочка из-за обязанностей не мог встретить с нами праздник или просто отменял визит в последний момент, потому что у него, видите ли, обязанности перед графством. Мать его не осуждала и мне запретила. Тогда я думал, что понимаю его, что он действительно не может... Но, как оказалось, препятствие-то легко преодолимо, а? Если захотеть по-настоящему... Вот и выходит, что не так уж сильны были его чувства, как он утверждал.
  - Поговори с отцом, Киннар. - устало сказал Тиор, отпуская измятую рубаху юноши. - Я трепать языком не стану, не моя тайна. Если Шейдор захочет, он тебе расскажет. Только и ты для этого сначала должен доказать, что ты взрослый человек, а не сопляк безмозглый. Вот уж не думал, что мне придётся тебя стыдиться! Знаешь, я всегда был на твоей стороне, но сейчас ты сделал гнусность, и я... сильно разочарован. Хуже того, ты разочаровал Шейдора.
  - Он меня тоже! - бросил Киннар, упрямо тряхнув головой.
  - Мальчишка!.. - снова начала заводиться кузен графа. - Ты ещё его осуждать будешь? Ты хоть понимаешь, как мерзко ты поступил? Девочка-то здесь при чём? Что она тебе сделала?
  - Заняла не принадлежащее ей место, быть может? - криво и зло ухмыльнулся юноша. - А я всего лишь указал на подобающее ей. И хватит лицемерить, Тиор, мы оба знаем, что эта девица ничем не рисковала. Благодаря отцовской... особенности он и не мог заподозрить её в измене. Но зато он теперь знает, как легко она способна... увлечься. Если найдётся тот, кто предложит ей больше, чем законный супруг.
  Тиор коротко размахнулся и впечатал свой кулак в лицо Киннара, который отлетел назад, приложившись затылком о стену и съехав по ней спиной. Он ошалело моргал и тряс головой, а из его носа хлынула кровь. Тиор же, выругавшись сквозь зубы, развернулся и выскочил из конюшни. Наткнулся взглядом на поражённую Дийру, хотел что-то сказать, но только рукой махнул и в бешенстве удалился.
  Дийра вздохнула, испытывая сильнейшее желание поступить так же, но тут Киннар тоже заметил её и перекосился от злости.
  - Подслушиваете, уважаемая райда графиня? - прогундосил он и запрокинул голову, стараясь унять кровь. - Надеюсь, вы получили удовольствие.
  - Ни малейшего, - буркнула Дийра, приняв решение и заходя внутрь. - Но должна же я была узнать, за что меня ненавидит человек, которому я ничего плохого не делала.
  - Сделали, райда, ещё как сделали. Вы на пару с моим папочкой оскорбили память моей матери, которая много лет любила одного-единственного мужчину и хранила ему верность.
  - А я-то здесь при чём? И потом, вы что, хотели, чтобы ваш отец до конца своих дней тоже хранил верность вашей покойной матери? - захлопала глазами Дийра, опешив.
  - Не говорите ерунды! При чём тут это? Если бы он был вынужден жениться из политических соображений, на своей ровне, я бы его понял. Но он-то выбрал вас, девицу из сточной канавы!
  - Язык у вас из сточной канавы! - вскипела юная графиня, но заставила себя замолчать, чтобы не усугублять конфликт. И потом, перед ней был пациент, а их целителю бить не положено, хотя иногда очень хочется!..
  Он лишь зло шмыгнул носом, скривился от боли и размазал кровь по лицу. Кажется, Тиор ему нос сломал... А платка у Киннара с собой не было, и Дийра, вздохнув, достала собственный. Развязав тесёмки целительской сумки, извлекла оттуда мазь, останавливающую кровь и заживляющую раны. Дийра пропитала мазью платок и протянула его Киннару:
  - Вот, держите, это поможет. Прижмите к носу, кровь быстрее остановится.
  Он какое-то время молча смотрел на протянутый платок со странным выражением, потом неохотно взял и снова запрокинул голову. Он так и полулежал на полу у стены, опираясь на локоть.
  - Благодарю, - выдавил Киннар, будто кожу с себя живьём сдирал.
  - Не стоит, - сухо сказала Дийра. - А то захлебнётесь собственным ядом.
  - У тебя его тоже, я смотрю, немало, - хмыкнул он. - Надеюсь, мазь хотя бы не отравлена?
  - Не бойся, выживешь, - тоже отринула официальное обращение Дийра в ответ на его бесцеремонность. - Я травница, разбираюсь в этом.
  - Как же, наслышан. Просветили.
  - Тем лучше.
  - Бойкая и языкастая. Знаешь, это иногда опасно.
  - Быть жестоким дураком намного опаснее!
  Он дёрнулся, выпрямляясь, и зло сузил глаза:
  - Это кого ты смеешь дураком называть?
  - Того, кто этого заслуживает, - спокойно отпарировала она, не собираясь пугаться. Служаночек пусть своим прищуром стращает! - Если уж на то пошло, то память своей матери оскорбляешь ты сам. Та чуткая и любящая женщина, о которой ты говорил, не могла бы радоваться твоему подлому поступку. И такой защиты ей от тебя вряд ли хотелось бы видеть.
  - Ты!.. - задохнулся он от негодования, но сказать больше ничего не успел.
  - Дийрана совершенно права, - раздался от двери голос графа, и его супруга подскочила от неожиданности. Шейдор подошёл и встал рядом. - Киннар, ты позоришь память своей матери. Виоллина никогда в жизни не прибегала к подлости. Я должен был сказать тебе это ещё вчера, но говорю сейчас. Твоя мать была бы очень разочарована. Так же, как я.
  Киннара проняло. Он побледнел и медленно поднялся на ноги. И, наверное, он только сейчас впервые по-настоящему задумался, а как его поступок выглядел бы в глазах его матери. То, что он надумал, ему сильно не понравилось, и, наверное, тут бы Дийре следовало испытать злорадство. Но она слишком устала от всего, что на неё навалилось в последнее время, так что даже на мстительное удовлетворение душевных сил не осталось.
  - Что же, отец, - медленно сказал он, комкая в руке испачканный платок, - если смотреть на это с такой точки зрения, то ты прав. Мне не следовало использовать твою жену, чтобы указать на низость твоего поступка. Этим я лишь опустился до твоего уровня.
  - Ты уверен, что мои действия могут оправдать твои собственные? - холодно спросил граф. - К тому же ты не знаешь, почему и для чего я действовал так, а не иначе.
  - Не уверен, что хочу это знать. Всё повторяется, тебе не кажется? Два года назад именно ты подбил нас с Леонниром сделать то, что мы сделали. Леон, к счастью, отделался легко, хотя, зная короля, всё могло быть хуже. Про тебя говорили, что ты укрылся за юбками любовницы. Его величество просто обожал это повторять. Так вышло, что, в сущности, за поступок троих расплатился я один. Но тогда ты просил меня о доверии; ты сказал, что мне нужно набраться терпения и ждать. Я поверил, отец. Мне едва сравнялось семнадцать, и меня вышвырнули из дворца прямиком в Грязнолесье. Я научился выживать и всегда ждать удара в спину. Но тебе я верил, как и твоим словам о том, что ты тогда сделал всё, чтобы смягчить королевский приговор. А сейчас - не знаю. Не знаю, найду ли в себе достаточно сил... поверить. Слишком много красивых и правильных слов, отец. Кажется, я от них устал.
  Вот теперь бледными выглядели оба, сделавшись очень похожими. Дийра медленно переводила взгляд с одного на другого и понимала, что сейчас между ними вырастает не то что ледяная стена отчуждения - целый огромный айсберг. Медленно разносящий их в разные стороны и крошащий в пыль то тёплое чувство сыновней и отцовской любви, что прежде связывало этих двоих. А это было ужасно неправильно, несправедливо, не... Дальше Дийра не думала, с отчаянной решимостью осмелившись вмешаться. Если кто-то этих двоих сейчас прервёт напряжённое молчание, случится непоправимое. Они наговорят друг другу такого, что уже никогда не простят. Раз она здесь, а кроме неё отвлечь их от глупостей некому, значит, ей и пытаться.
  Она нервно сглотнула и шагнула вперёд, чуть толкнув Киннара в грудь:
  - Сядь, где сидел. Лечить тебя буду.
  - Что? - непонимающе моргнул он.
  Впрочем, Шейдор тоже удивился её вмешательству, зато, кажется, передумал отвечать Киннару прямо сейчас. Вот и замечательно, пусть сначала опомнится, а то наговорит сгоряча...
  - Лечить. У тебя нос сломан. Я исправлю, я могу...
  - Дийрана! - вмешался супруг. В его голосе прозвучало явное предостережение. - Вам было мало того... летнего приключения?
  - Шейдор, а разве ваш сын похож на того гнусного побирушку? - Дийра заставила себя выглядеть невозмутимой и изогнула бровь. - Хотите сказать, он окажется настолько неблагодарным, что немедленно побежит докладывать сойрам?
  - Нет, драгоценная, я всего лишь хочу убедиться, что вы с тех пор научились сдерживать прекрасные порывы и сначала всё-таки думаете, прежде чем действовать.
  - Я думаю, - заверила Дийра.
  - Отрадно слышать. - Шейдор улыбнулся с лёгкой насмешкой, но отступил в сторону, слегка поклонившись. - В таком случае, не смею мешать работе целительницы.
  Дийра чуть фыркнула в ответ и выжидающе уставилась на этого... пасынка. Тот скривил губы в усмешке, но уселся обратно, привалившись спиной к стене. Киннар явно недоумевал, но из гордости не спрашивал, что тут затевается. Дийра наклонилась к нему и осмотрела место перелома, а потом ощупала его переносицу кончиками пальцев.
  - Сначала будет больно, - предупредила она и перешла на магическое зрение.
  Так, вот этот поток силы направлен неверно, эта нить идёт не в ту сторону... Надо восстановить всё, как было, чтобы нос по-прежнему оставался прямым... Ага, сюда добавить своей магии, а вот это просто исправить... А ещё убрать тёмные пятна на ауре в месте перелома...
  Увлёкшись, Дийра очнулась, только когда руки задрожали от усталости. Она потратила почти всю магическую силу, зато с гордостью могла сказать, что работа удалась. Нос ещё оставался чуть распухшим, но повреждённое место почти зажило. А пациент ведь не кричал, хотя наверняка было очень больно, когда она сращивала кости магией.
  - Надо же, как... интересно работают местные травники, - хрипловато сказал Киннар.
  Вздрогнув, Дийра поймала странный взгляд его карих с прозеленью глаз: и злость, и досада, и удивление, и, кажется, даже благодарность смешивались и сменяли друг друга, будто Киннар никак не мог решить, что же он чувствует на самом деле. Наверное, всё сразу.
  Дийра поморщилась от боли в спине и наконец-то выпрямилась, растирая затёкшую поясницу.
  - Дийрана, я восхищён вашими возможностями, - очень серьёзно сказал Шейдор. - Вы очень талантливы. Примите мою огромную благодарность за исцеление сына. Но вы сильно рисковали, моя драгоценная. Скажите, вы не подумали о том, что здесь могли быть конюхи?
  Дийра растерянно и чуть виновато помотала головой. Действительно, вот же глупость какая!.. Ладно, сейчас уже поздно пугаться, Шейдор наверняка знает, что в конюшне нет посторонних, но хороша бы она была, применяя магию на глазах графских конюхов!.. Лояльность слуг - это, конечно, прекрасно, но вряд ли она простирается настолько далеко, чтобы они стали покрывать мага.
  - Конюхов мы с Тиором выставили вон ещё в начале нашего... разговора, - сообщил Киннар. Помолчал и сказал сквозь зубы, явно пересиливая себя: - Спасибо за помощь. И... я вновь приношу мои извинения за... в общем, за всё.
  Дийра безразлично кивнула. Нужна ей такая благодарность... Она ради Шейдора старалась, да и Тиора, если уж на то пошло. Может, им неприятно будет потом смотреть на этот кривой нос, который будет вечным напоминанием о ссоре. И хорошо, что Шейдора удалось отвлечь; теперь он, наверное, сможет говорить с Киннаром со своим обычным благоразумием. Ну должен же кто-то из этих двоих мыслить здраво!..
  - Шейдор, я не очень хорошо езжу верхом, - предупредила она. - Давайте вы с Киннаром поедете вдвоём, а я отыщу Тиора, и мы с ним немного поездим по окрестностям.
  - Да, думаю, так будет лучше всего, - охотно согласился супруг, которому наверняка просто необходимо было поговорить с сыном откровенно. Пусть выяснят всё, может, тогда этот Киннар угомонится и прекратит набрасываться на всех подряд.
  Дийра углядела Тиора возле той конюшни, где содержались жеребые кобылы. Там же стояли конюхи, что-то обсуждая и, наверное, дожидаясь, когда им будет позволено вернуться к работе. Дийра окликнула графского кузена, и тот подошёл, насупленный и хмурый, как осеннее небо.
  - Приношу свои извинения, райда, за безобразную сцену, свидетельницей которой вы стали, - поклонился он.
  Обсуждать с ним случившееся Дийра не стала: понятно было, что Тиору эта тема неприятна. Он только проводил мрачным взглядом двух всадников, скрывшихся в лесу, и сообщил, что лошадь для райды графини осёдлана и ждёт.
  - Для начала шагом, - попросила Дийра, оказавшись в седле с помощью подошедшего конюха. - Мне надо привыкнуть.
  - Как прикажет райда графиня, - согласился Тиор, трогая коня с места.
  На прогулке он упорно молчал, пока Дийра не сказала:
  - Тиор, вы ему нос сломали. Но я уже... помогла.
  - Дийрана, вы чересчур великодушны, - сдвинул брови Тиор. - Этот дурной мальчишка заслуживает хорошей трёпки! Видят Забывчивые, я его ни разу в жизни пальцем не тронул, да и кузен тоже, но сегодня я просто не сдержался.
  - Может, поговорите с ним? - осторожно предложила Дийра, чувствуя себя какой-то миротворицей.
  - И поговорю... когда остыну, - усмехнулся он. - Спасибо вам, Дийрана...
  Он не стал уточнять, за что именно, а Дийра не переспрашивала.
  
  
  
ГЛАВА 22
  К тайной радости Дийры, все встречи с графским сыном свелись, в основном, к совместным ужинам. Ещё изредка Шейдор приглашал супругу присоединиться к ним на прогулке верхом, но и тут дело ограничивалось вежливо-отстранёнными репликами на приличествующие темы, вроде погодных явлений, статей лошадей или видов на урожай будущим летом.
  После разговора Киннара с отцом оба вернулись только под вечер, хмурые и озабоченные, но, кажется, их это только сблизило. Киннар выглядел притихшим, больше не задирал новообретённую мачеху, да и вообще старался на Дийру лишний раз не смотреть. Её это вполне устраивало, она сама окопалась в "кабинете зельевара" и с упоением занялась приготовлением всяческих снадобий, в том числе из приснопамятной голубой ледяники. Шейдор с сыном либо проводили время в графском кабинете, обсуждая свои дела, либо ездили по графству, порой даже оставаясь ночевать где-то в окрестных деревнях. Насколько Дийра поняла, Шейдор взялся всерьёз приучать сына к делам управления своими землями.
  Тиор сказал, что раньше Шейдор всё время таскал наследника с собой, учил вникать во все мелочи и быть настоящим хозяином на землях, которые однажды унаследует. Потом Киннару исполнилось шестнадцать, и граф с "племянником" отбыли в столицу, ко двору. Шейдор одно время даже был наставником в верховой езде у самого наследного принца, но потом на семейство раэ Нейзир обрушилась королевская немилость. Киннара сослали на Границу, Шейдора - в Тар-Нейзе, и они два года не виделись. Дийра догадалась, что отчуждение между отцом и сыном появилось тогда же, а потом только усугублялось. Ведь в письмах тайное обсуждать не будешь, а видеться им запретили, так что, если Киннар считал, что отец в чём-то перед ним виноват, то эта обида, как гнойник, набухла и прорвалась нынешней мерзкой выходкой.
  В общем, понимать-то Дийра этого... пасынка понимала, но прощать его не тянуло. Ради Шейдора вела себя вежливо и ровно, но Киннару не доверяла. Может, конечно, слова отца как-то на него повлияли, но лучше всё равно держаться настороже. Кто там его знает, когда он снова взбрыкнёт... вот же конь норовистый!
  Из-за чего именно Киннара сослали служить в Пограничных Легионах, а Шейдору запретили появляться при дворе, Дийра не расспрашивала. Выведывать чужие тайны она не стремилась, тем более что уже поняла: Шейдор рассказывает ровно столько, сколько считает нужным. Захочет - поведает, а если сочтёт, что это знание для юной супруги лишнее, то отделается язвительным замечанием.
  Отпуск Киннара закончился, и графский наследник отбыл к месту службы. Граф подарил ему новенький магомобиль - роскошный, чёрный, очень быстрый, на котором Киннар и уехал в сопровождении нового личного слуги или денщика, кажется, у военных они так называются...
  С Дийрой Киннар распрощался накануне, после ужина - очень вежливо, сдержанно, стараясь избегать взгляда в глаза. Но на рассвете её разбудил шум внизу, и она, осторожно выглядывая из-за шторы, наблюдала за отъездом графского сына. Не хотелось, чтобы её застали за этим, будто она подглядывать собралась. Просто интересно стало, тем более что она впервые видела Киннара в форме. Ему шло, кстати; тёмно-коричневый мундир ладно сидел на его фигуре, подчёркивая тонкую талию, узкие бёдра и плечи, уже почти такие же широкие, как у Шейдора.
  Подошёл Тиор, все эти дни, кажется, намеренно избегавший Киннара, и мужчины обнялись вполне мирно. Наверное, ссора была исчерпана или Тиор первый решил пойти навстречу, но в любом случае, Шейдора это уж точно порадовало. Супруг улыбнулся и положил обоим руки на плечи, что-то сказав, отчего все трое расхохотались. Всё ещё посмеиваясь, Киннар забрался на водительское сиденье и укатил. Надо сказать, Дийра почувствовала искреннее облегчение, только теперь осознав, насколько же её напрягало это постоянное ожидание подвоха.
  Шейдор исполнил обещание, и на следующий день после отъезда сына пригласил Дийру на прогулку в Долину. Тиор ехал с ними, но магомобилем Шейдор предпочёл управлять сам. Похоже, слухи не врали, супруг действительно любил магические экипажи.
  В Долине они сразу направились к той пещерке, где Дийра прятала убежавшего эльфа. Супруг о ней, похоже, прекрасно знал, да и вообще, Дийра не сомневалась, что здесь он изучил каждый камешек и каждую травинку. Тиор тащил с собой корзину с припасами и удобные подстилки, но Шейдор отобрал у него часть поклажи, едва они миновали узкий проход. Как же они в остальное время умудряются выдерживать роли слуги и господина?.. Дийру так и подмывало как-нибудь спросить у Тиора, не испытывает ли тот обиды из-за своего подчинённого положения, но опасалась его задеть. Всё-таки это очень личное, и касается только их двоих, да ещё Киннара, пожалуй.
  - Остановимся здесь, - сказал супруг, когда они достигли пещерки, сейчас уже не так хорошо скрытой кустарниками, как в середине осени: листья облетели, и сквозь голые прутья виднелось тёмное отверстие входа. - В пещеру не пойдём, пожалуй. На свежем воздухе приятнее. Вы ведь, разумеется, знаете о пещере, Дийрана?
  Он не спрашивал, а почти утверждал, и Дийра не стала отрицать.
  - Знаю. Я обнаружила её случайно, ещё весной, когда мы сюда со Стэоном приходили.
  - Хорошо. По крайней мере, тому эльфу было, где укрыться, - чуть усмехнулся муж.
  Дийра покосилась на Тиора, но беспокоиться по поводу того, что сказано лишнее, она не стала. Юная графиня уже поняла, что от кузена Шейдор ничего не скрывает.
  - Всё-таки, как вы про эльфа догадались? - спросила она у графа. - И когда?
  - Как только вас увидел, драгоценная, на полянке с живописно разбросанными ягодами. Сразу понял, почему мне заклинание, сбившее собак со следа, показалось смутно знакомым. Видите ли, мне довелось держать в руках одно из ваших снадобий, в которое вы вложили толику магии.
  Дийра мысленно застонала. Что же у него за способности такие?
  - Моя магия что, пахнет как-то по-особому? - недовольно спросила она.
  - Почти, Дийрана, - без улыбки ответил супруг. - У каждого мага свой... почерк, скажем так. Своя манера творить заклинания. Я могу понять, когда заклинания использованы одним и тем же человеком. Магию сойр я так не чувствую.
  Неудивительно, ведь кристаллы заряжают разные дети. А потом, в одном артефакте может быть задействовано несколько разных кристаллов, так что получается некое ассорти. Попробуй разбери, что кому принадлежит...
  - Но если вы догадались ещё тогда, Шейдор, то почему не выдали ни меня, ни эльфа?
  - Ну, знаете, драгоценная!.. - праведно возмутился супруг. - Интересно, каким же негодяем вы меня считаете?
  Щекам вмиг стало горячо, но Дийра упрямо возразила:
  - Я же не могла знать, что вы не станете его выдавать. Из присутствовавших на той поляне любой был бы рад выслужиться и приволочь к ногам короля связанного беглеца!.. Да и вы так старательно изображали желание помочь королю в поимке эльфа... Ой!.. - До неё наконец-то дошло, пусть и с изрядным опозданием, и Дийра поспешила проверить свою догадку: - Скажите, вы что, нарочно приказали егерям дежурить у ворот по одному?
  - А как вы думаете, драгоценная? - вздёрнул одну бровь Шейдор.
  - Никак она не думает, что ты пристал к девочке, она же не такая интриганка, как ты! - с грубоватой бесцеремонностью, но очень своевременно вмешался Тиор, давая Дийре время прийти в себя от смущения. - Она и так в той ситуации держалась очень храбро и достойно.
  - А разве я спорю, Тиор? Я просто раздосадован, что моя супруга сочла меня способным одобрить пытки и издевательства над разумным существом, - холодно ответил муж, кажется, и в самом деле обидевшись.
  Странно, и что могло так его задеть? В конце концов, все, кто сопровождал короля в тот день, горячо одобряли эту отвратительную охоту. А если кто и возражал, то исключительно молча. Хотя что-то сделать попытался только граф...
  - Я... извините, Шейдор, но мне действительно неоткуда было знать, что вы не... поддерживаете взгляды короля. В Эйзении нелюдей и магов ненавидят все подряд...
  - Я не сержусь, - вздохнул он. - Только я полагал, что вы догадались, для чего я отдал тот приказ, и надеялся, что вы сумеете спрятать эльфа в Долине. Правда, я думал, вы отвлечёте егеря чем-нибудь и заберёте ключ. Заставили же вы меня поволноваться, когда я узнал от егеря, что он больше никого не видел в тот день, пока его не сменили. Признаться, я больше всего опасался, что вы побоялись идти сюда и укрыли эльфа в лесу, а там его быстро выследили бы охотники.
  - Нет, это... магия, - призналась Дийра с неловкостью. Вспоминать, как она вмешивалась в чужие воспоминания, было неприятно. Будто сойрам уподобилась... Утешало только то, что она ведь действовала не ради собственной выгоды, а чтобы спасти Ноальтиара. - Я... заставила егеря забыть, что он меня видел. И на другой день тоже...
  - Вот оно что, - пробормотал супруг. - Вы можете быть опасным противником, Дийрана.
  - Ненавижу так делать, - передёрнула плечами она. - Влезать в чужой разум и заставлять что-то сделать или позабыть... это грязно!
  - Ну, у вас тогда и выбора особого не было, - заметил Тиор, а его кузен согласно кивнул. - И потом, цель была благородная, Дийрана, так что не расстраивайтесь, никто ведь не пострадал. Егерям же это не навредило? Подумаешь, забыли, что видели красивую девушку... Всё равно она не для них предназначалась!
  Дийра благодарно улыбнулась в ответ на его шутку и попытку утешить.
  - Ох, драгоценная моя супруга, подкинули вы мне тогда сложностей, - снова вздохнул Шейдор. - Скажите, ну зачем вы исцелили эльфа так быстро? Я-то надеялся, он здесь хотя бы на пятерик задержится...
  - Но зачем вам?.. - изумилась Дийра и, не получив ответа, добавила: - Эльф вылечился сам. Я только ошейник с него сняла.
  - Что вы сделали, драгоценная? - осведомился муж таким тоном, будто никак не мог поверить в услышанное. Тиор смотрел с каким-то мистическим восторгом, потом громко захохотал.
  - Сняла ошейник, - недовольно повторила Дийра, недоумевая, что им опять не так. - Я знаю, что это сложно, но я ведь справилась, верно? Значит, ничего такого особенного, смогла я - смог бы и кто-то другой.
  - Логично, драгоценная моя, - со смесью иронии, недовольства и восхищения ответствовал граф. - И неподражаемо. Вы в который раз сумели меня поразить, Дийрана.
  - Вы меня тоже, - проворчала Дийра. - Чем вам помешало исцеление эльфа, если вы всё равно хотели ему помочь?
  - Я надеялся с ним пообщаться, но - не судьба. Впрочем, это уже неважно, драгоценная. В любом случае, я рад, что ему удалось вырваться из рук Эрранира. В последнее время король...хм.
  Муж умолк на середине фразы, зато Тиор высказался по-простому:
  - Ошалел его величество от своей безнаказанности. Ни ему, ни королевству это не на пользу. Плохо, что ему до поры потакают...
  Поймал взгляд кузена и тоже замолчал, но Дийре и так было понятно, что в семействе раэ Нейзир король Эрранир не в чести. Впрочем, про себя она тоже считала короля редкостным мерзавцем, только её мнение ничего изменить не способно, так что толку воздух сотрясать своими возмущениями?..
  - Шейдор, давайте я вас осмотрю, - предложила она, потому что очень хотелось попробовать решить эту проблему. Задача очень сложная, но ведь в Долине Дийра намного сильнее. Справилась же она с тем отвратительным ошейником, так и с болезнью можно попробовать побороться...
  - Мне уйти? - спросил Тиор. - Я помешаю?
  - Как хотите, - пожала плечами Дийра. - Это, скорее всего, надолго, а смотреть тут особенно не на что. Вы же не маг.
  - Боги миловали, - подтвердил кузен Шейдора. - Тогда лучше поброжу вокруг. Здесь легко дышится...
  Вот, даже человек, далёкий от магии, это ощущает. Как же сойры исковеркали мир...
  Шейдор расстелил на земле подстилки и уселся, жестом пригласив Дийру присоединиться.
  - Или мне лучше прилечь? - поинтересовался он.
  Дийра кивнула и перешла на магическое зрение. Удивилась, поняв, что аура мужа почти свободна от той мутной "паутины", лишь кое-где остались отдельные обрывки.
  - Шейдор, ваша болезнь отступила! - радостно сообщила она, не переходя пока на обычное зрение и продолжая изучать остатки сети.
  Голос супруга, однако же, звучал безрадостно:
  - Я знаю, Дийрана. Это временно. Я, скажем так, получил... лекарство, которое даёт мне ещё год жизни. Или два, если повезёт.
  Дийра моргнула, возвращаясь в материальный мир.
  - Вы о чём?
  - О цепочке, на которой меня водят неуважаемые сойры, - оскалился он в злой усмешке и сел, обхватив руками колени. - Я был послушен, поэтому получил отсрочку. И получу ещё, если продолжу делать то, что от меня хотят. Только, видите ли, драгоценная моя супруга, цена меня не устраивает.
  - Вы о нашей свадьбе? - уточнила Дийра. - Поэтому вы не хотели, чтобы я осматривала вас до неё?
  - Да, Дийрана. Это ради вашей же безопасности. Я не знаю, на что способны сойры, и могут ли они заметить ваше вмешательство, но предпочёл не рисковать.
  - То есть вам не дали бы это лекарство, если бы я отказалась выйти за вас, Шейдор?..
  - Именно. Простите меня за тот шантаж, но ни вас, ни меня в покое не оставили бы. Проще было уступить. По крайней мере, нас пока трогать не станут.
  Бринна отличается целеустремлённостью и увлечённо относится к своим многочисленным экспериментам... Дийра коротко выдохнула от бессильной злости. Если бай-сойра задумала получить детей с необычными способностями, она не отступится. На что же рассчитывает Шейдор? Если ему придётся делать выбор между своим ребёнком, отданным сойрам, и собственной жизнью, то какое решение он примет?..
  Дийра боялась спрашивать.
  А муж сказал:
  - Исцелить меня полностью вам не под силу, но мне нужно время, и вы можете мне его дать. Если сумеете замедлить развитие болезни, разумеется. Сойры не насторожатся, они предупредили меня, что период действия лекарства разный, а от чего это зависит, не знают даже они сами.
  - А что потом? - тихо спросила Дийра.
  - За этот срок я надеюсь успеть кое-что сделать. Что именно, вам лучше не знать, - решительно пресёк супруг дальнейшие вопросы. - Я доверяю вам, Дийрана, но магией можно принудить ко многому. Магический допрос - вещь скверная, а промолчать удаётся далеко не всем.
  Граф выглядел как человек, который не понаслышке знает, о чём говорит. Его что, когда-то уже допрашивали?.. Но ведь не признается, даже если это так. И потом, он прав, о таком лучше не знать ничего, тогда и не проговоришься. Юная графиня и сама не желала влезать в тайные дела мужа. Исцелить она может, а от интриг и заговоров лучше держаться подальше.
  - Тогда, Шейдор, расскажите подробнее о вашей болезни. Как она проявляется?
  - Большую часть времени - никак. Она спит и пробуждается, только когда действие лекарства заканчивается. Сначала я начинаю ощущать слабость по утрам, потом становится хуже. Я даже не могу подняться с постели, - хмуро признался он, как всякий мужчина, ненавидящий признавать свою уязвимость. - В самом начале мне убедительно продемонстрировали, что бывает, если я не проявлю... благоразумие. Мне позволили дойти почти до конца.
  - И в чём это заключалось? - побудила его продолжать Дийра, не дождавшись конкретики. И пояснила, напомнив: - Шейдор, вы же сейчас перед целителем. Я должна знать, поймите, пожалуйста.
  - Вы правы, конечно же, - поморщился он и неохотно признался: - Я перестал чувствовать нижнюю половину тела, до пояса. И в таком состоянии меня продержали некоторое время... для наглядности.
  Его серо-зелёные глаза заледенели от ненависти, сделавшись похожими на жестокое, беспощадное северное море, виденное Дийрой когда-то в книгах. Ей точно не хотелось бы оказаться рядом с виновниками в тот момент, когда супруг решит взыскать долги. Это будет лютый шторм...
  - Не бойтесь, Дийрана, вам я не причиню вреда, - вдруг сказал он - почти мягко, что разительно отличалось от напугавшей её скрытой вспышки ненависти. - Мы с вами союзники, и нам лучше держаться друг друга. Моё имя и положение на какое-то время защитят вас от излишней любознательности сойр, а потом... Если всё пойдёт, как я надеялся, я отпущу вас. Вы умны, Дийрана, и понимаете, что грядёт буря. Поверьте, её лучше пережидать за стенами Тар-Нейзе.
  Дийра медленно кивнула. Он косвенно признался в том, что готовит заговор - против сойр, против короля?.. Нет, лучше не знать ни о чём. Она трезво оценивала свои возможности и понимала, что может быть только обузой. Целительство - это по ней, а политика - дело чуждое и ненавистное. Пусть ею занимаются те, у кого это хорошо получается. К счастью, участия в предполагаемом заговоре от Дийры никто и не требовал. Если, конечно, он вообще существует...
  - Ложитесь, Шейдор, я попробую уничтожить остатки паутины, - тряхнула головой юная графиня, прогоняя лишние мысли. Видя его непонимание, объяснила: - Так я вижу эту вашу болезнь. Паутина, оплетающая ауру и высасывающая силы. Сейчас она еле видимая, в первый раз было хуже.
  Дийра направила потоки собственной целительской магии на ненавистные обрывки сойровской мути, и те как будто поблёкли, съёжились ещё больше. Она со злой радостью выжигала эту гадость, видя, что аура Шейдора становится чище и ярче. Однако радость оказалась недолгой, ибо некоторое время спустя Дийра убедилась: её магия может заставить муть отступить, но не исчезнуть совсем. Сколько бы сверкающей зелёной силы ни проносилось сквозь паутину, та не пропадала. Целительница пробовала менять интенсивность потока магии, выжигать отдельные нити паутины, даже попыталась оплести ауру Шейдора собственным подобием сети, только исцеляющей. Увы, всё было напрасно, и теперь Дийра наконец поняла, о чём говорил супруг, утверждавший, что его невозможно излечить полностью.
  Вынырнув из слоя магической реальности в обычный мир, Дийра устало потёрла лоб и виновато призналась:
  - Шейдор, у меня не вышло.
  Супруг лежал и молча смотрел на неё, потом улыбнулся и спокойно сказал:
  - Дийрана, не огорчайтесь, я ведь знал, что так будет. Но должен вам сказать, сейчас я чувствую себя намного бодрее обычного. Ваша магия вызывает интересные ощущения... нечто вроде щекотки изнутри, а ещё она очень мягкая и тёплая, обволакивающая. Это приятно и прибавляет сил.
  - Это потому, что я на вас сеть набросила из моей целительской магии, - пояснила Дийра, отводя глаза. Лучше бы он ругался или хотя бы упрекал, тогда, может, ей не было бы так тоскливо... Противно ощущать собственное бессилие и знать, что не смогла помочь. А ведь он нуждается в её помощи больше, чем готов признать. Или, точнее, будет нуждаться чуть позже, когда паутина опять разрастётся.
  - Вы оставили на мне свою магию? Неразумно, Дийрана, - строго сказал он. - Уберите немедленно. Мы не можем так рисковать. Если сойры что-то почувствуют...
  - Шейдор, я уберу, только чуть позже, - поспешно сказала юная графиня. - Я понимаю, что нельзя оставлять на вас моё заклинание, но, пока мы в Долине, я хочу посмотреть, может, постепенное воздействие уберёт паутину.
  - Что ж, пробуйте, Дийрана, только я вам заранее могу сказать: не уберёт. Целительская магия способна лишь ослабить и немного отсрочить действие моей болезни. Я пробовал с помощью зелёных кристаллов. Но, как вы знаете, сойры продают их людям лояльным и благонадёжным...
  Дийру в очередной раз тряхнуло от ненависти к этим клещам, паразитирующим на чужих несчастьях. Да, продажа любых кристаллов находится в руках сойр, а уж с помощью зелёных они даже самого короля заставили унижаться и вымаливать спасение для своей супруги, королевы Тайфиры. Королю это не помогло, что же о прочих говорить...
  - Шейдор, это очень странная болезнь. Не знаю даже, как её определить, но...
  - Это не столько болезнь, сколько проклятие, - поправил её супруг. - Поэтому целительской магией её не вылечишь.
  - Проклятие?.. - нахмурилась Дийра. - Это что-то из области магии крови?
  - Вероятно. Я не разбираюсь в этом, драгоценная.
  Эльф Ноальтиар говорил, что магия крови - очень опасная и грязная. Способны ли сойры прибегать к ней, и если да, то как именно? Хотя вот же перед ней пример, а уж как называется эта грязная муть, не так важно. Главное - это найти способ освободить от неё мужа...
  - Шейдор, сойры у вас брали кровь перед тем, как возникла эта болезнь?
  - Да. А ещё волосы, сперму и слюну, - бесстрастно сказал он, но Дийра опять уловила отголоски его лютой ненависти. Наверное, это его пребывание у сойр приятных воспоминаний не вызывало, хотя чему тут удивляться. Для той же Бринны люди - это просто материал для её великих опытов, затеянных ради ещё более великой цели...
  - Наверное, это и есть магия крови, я ведь тоже в ней не разбираюсь, - грустно призналась она. - Мне говорили, это опасно, да я и сама понимаю, что подобной грязи лучше не касаться. Если я о чём и жалею, так это о том, что не могу вам помочь.
  - Вы уже помогли, Дийрана. - Муж уселся и ободряюще сжал её ладонь. - Вы сумеете дать мне время, в котором я нуждаюсь острее, чем вы могли бы предположить. Ваша помощь бесценна.
  Дийра опустила голову, чтобы не спорить зря, и заметила только:
  - Как целителю мне этого не достаточно.
  - Не всё и не всегда получается согласно нашим желаниям, вам ли не знать, - с лёгким вздохом сказал граф и повторил: - Вы уже немало сделали, Дийрана. Например, у меня болело левое запястье - вчера нечаянно растянул. А сейчас всё в порядке. И болезнь эта... я не могу её видеть, но чувствую, что она... как бы это сказать?.. испугалась, пожалуй. Вас, вашей магии, ваших возможностей. Она отступила, пусть и на время. От лекарства или, если угодно, от противоядия, которым меня снабжали сойры, подобного эффекта не возникало.
  - Шейдор, а в чём вообще заключаются ваши магические способности? - поинтересовалась Дийра, надеясь, что уж теперь-то он не станет скрывать. В конце концов, как он правильно заметил, они союзники.
  - Это не способности - так, жалкие крохи силы, - поморщился он. - Например, как я уже говорил, я могу отличить заклинания одного мага от другого. Или понять, что сила того эльфа заблокирована полностью. Впрочем, кроме вас и эльфа, с другими взрослыми магами я не сталкивался. Сойр я не считаю, это другое. Они чужие в нашем мире, и не могут творить заклинания со времён той проклятой войны, когда нелюдей оттеснили за Перешеек, а на человеческих землях перестала работать магия. Правильно работать, я имею в виду.
  - Вам тоже об этом известно? Откуда?..
  - Род раэ Нейзир владеет отличной библиотекой. Там сохранилось немало древних книг, в том числе времён Нашествия.
  - Нашествия? - не поняла Дийра.
  - Так последние свободные человеческие маги назвали вторжение соэйрани. Вы ведь знаете, что они не из нашего мира, так?
  - Они исказили магические потоки и установили Незримый Купол, который им самим не позволяет колдовать так, как они привыкли в своём мире. Я выяснила это ещё в пансионе... тайком, конечно же. За мной не следили слишком тщательно, потому что знали, что сотрут мне память.
  - Установка Купола стоила сойрам их магии, а человеческим магам - свободы. Последних свободных истребили очень быстро, но некоторым удалось уйти за Перешеек, к нелюдям, - сказал Шейдор, задумчиво глядя на хмурое небо. - Впрочем, драгоценная, я невольно уклонился от ответа на ваш вопрос. Думаю, улавливать чужую силу способен любой маг, мои же возможности позволяют мне ощущать эмоции собеседников. Не слишком чётко, скорее они для меня смазанные, смутные; я угадываю лишь общий эмоциональный фон. И ещё почти всегда понимаю, говорят мне правду или лгут.
  Так вот в чём дело!.. Теперь Дийре стали понятны эти многозначительные обмолвки Киннара и самого графа. Получается, тогда, в кладовке, Шейдор точно знал, кто из них двоих лжёт. А Киннар хотел не подставить мачеху, а дать этакую пощёчину собственному отцу... впрочем, и самому себе тоже, как оказалось. И всё равно он глупый и недобрый!..
  А Тиор? Муж говорил, что уверен в нём. Выходит, и правда, уверен, потому что чувствует чужую ложь... И на поляне тогда он не просто вычислил, а знал точно, что Дийра лжёт, спасая эльфа.
  - Удобные способности, Шейдор.
  - Не для моих собеседников, - усмехнулся он. - Впрочем, вам не надо опасаться. Вы честны и со мной, и с собой, а это достойно восхищения.
  - Я тоже не всегда говорю правду, - вернула она усмешку супругу.
  - Лгут все, для человека это естественно, - философски заметил он. - Просто есть неправда грязная, чёрная, ради корысти, а есть такая ложь, которая будет почище иной правды. Всё зависит от времени, места и обстоятельств. Возвращаясь к моим способностям, меня тоже иной раз можно обмануть, я далеко не всегда это чувствую.
  - Может, зависит от степени убеждённости вашего собеседника в собственной лжи?
  - И это тоже, моя юная, но мудрая супруга. - Насмешка была ласковой, необидной. - Ну что же, думаю, наш с вами маленький эксперимент удался. Пожалуй, через пару пятериков мы вернёмся сюда, и вы попробуете проделать это снова, договорились? Лучше не давать этой, как вы выразились, паутине вольготно разрастаться.
  - Да, так будет разумнее всего, - кивнула Дийра. - Тогда я пойду пособираю целебные растения, а в замке буду при каждом удобном случае вскользь упоминать, что влюбилась в Долину... как травница. Тогда никого не станут удивлять наши частые поездки сюда.
  - В очередной раз восхищён вашей предусмотрительностью, драгоценная, - серьёзно сказал Шейдор, помогая жене подняться и целуя руку в знак благодарности. - Кажется, мне в жёны досталось истинное сокровище.
  
  
  
ГЛАВА 23
  Через два с лишним пятерика поездка в Долину повторилась, и Дийра нашла, что паутина слегка выросла, но послушно отступила перед её магией. Пока это было легко, но Дийру сильно тревожило, сможет ли она справиться, когда это грязное не то заклинание, не то проклятие неизбежно увеличится, как и предупреждал муж.
  В эту вторую поездку Дийра ещё попробовала накормить супруга кашицей из ллиндэ-рэоль, вспомнив, как эльф тогда жевал эти цветы, утверждая, что они ускоряют регенерацию. Вдруг Шейдору поможет?..
  Правда, после Дийра с разочарованием убедилась, что никакого эффекта это не произвело.
  - Не стоит больше губить эти волшебные цветы ради меня, Дийрана, - мягко посоветовал муж. - Всё равно ведь не помогает, как вы только что признали. Конечно, со времён визита эльфа их количество выросло, но я бы предпочёл сохранить все имеющиеся экземпляры.
  - Ноальтиар вырастил их взамен уничтоженных им же, - чуть смущённо пояснила Дийра, расстроенная неудачей. - И ещё потому, что я сказала, что вы можете заметить их исчезновение, а это опасно...
  - Эльф назвал вам своё имя? - мгновенно подобрался муж, переглядываясь с присутствовавшим здесь же Тиором.
  - Да, а что здесь такого? - удивилась Дийра, не понимая, что их так поразило.
  - Драгоценная, пожалуйста, припомните, что он вам тогда сказал. Он назвал только своё имя или, может быть, что-то ещё?
  - Он извинился, - хмуро сказала юная графиня, которой это воспоминание было неприятно. - За то, собирается усыпить меня заклинанием. Потом он ушёл, прихватив мой нож. Я проснулась довольно быстро, но эльфа, конечно, уже не было, да я и не пыталась искать.
  Кузены опять переглянулись, вновь понимая друг друга без слов. Тиор чуть кивнул, будто его догадка подтвердилась, а Шейдор спросил настойчиво:
  - Это всё, Дийрана?
  Она подумала, что нет смысла скрывать, и показала то украшение - берёзовый листок, которое она зачем-то носила с собой в целительской сумке, завернув его в платок. И ведь не раз хотела вытащить, спрятать в какой-нибудь шкатулке, но словно что-то останавливало.
  - Вот, это лежало рядом, когда я проснулась. Ноальтиар сделал это украшение на моих глазах, из обычного берёзового листика, оплетя его своей магией. Вообще-то это было красиво, - криво улыбнулась она, - но тогда я сильно обиделась на то, что он ушёл вот так, не дав мне даже шанса попробовать завоевать его доверие...
  Шейдор с кузеном склонились над украшением, едва ли не сталкиваясь головами, и тщательно его изучили. Потом супруг вынес вердикт:
  - Эльф признал перед вами долг жизни, Дийрана. Для них это важно.
  - И что это означает? - с недовольством спросила Дийра, которой не хотелось, чтобы эльф признавал какой-то там долг. Помогла и помогла, она же не ради наград старалась, а просто так...
  - Это означает, что он, пусть и неохотно, но поклялся - самому себе, прежде всего - что постарается когда-нибудь вернуть вам долг и спасти вас.
  - Вряд ли у него появится такая возможность, - разумно заметила она. - Новая встреча нам не грозит. Вот если бы он позвал меня с собой...
  Новый обмен взглядами породил нарочито небрежный вопрос супруга, но Дийра видела, что он напряжён:
  - А эльф вас не звал с собой? Или не приглашал когда-нибудь отправиться за Перешеек?
  - Шейдор, он меня почти ненавидел - за то, что я человек. Какие уж там приглашения, спасибо хоть, что не убил... По-моему, ему иногда хотелось, - передёрнула плечами Дийра.
  - Зря вы этого опасались, драгоценная. Его слова могли быть сколь угодно злыми, но он действительно теперь готов любой ценой отдать вам долг. В своё время я изучал эльфийские обычаи... хм, из интереса, так вот, добровольно названное имя и вещь, сделанная им самим, ну или его магией, неважно, означают, что долг перед вами признан и что вы не можете считаться врагом этого эльфа.
  - Откуда вы знаете?
  - Читал в старинных книгах, драгоценная. Не думаю, что обычаи нелюдей с тех пор сильно изменились. Говорят, они чтут традиции. Здесь всё ясно: вы спасли этому эльфу жизнь, он в ответ пообещал когда-нибудь ответить вам тем же, этого требует его чувство чести.
  - Спасибо, прекрасно обойдусь без таких крайностей, - проворчала Дийра, загоняя поглубже глупую, почти детскую обиду на Ноальтиара. Мог бы и прямо сказать... хотя он и так, наверное, через себя переступил. А может, думал, что она знакома с эльфийскими обычаями... - Тогда это просто украшение, символ признания долга? В нём есть магия, но едва ощутимая.
  - Я бы так не сказал, - задумчиво возразил граф, трогая листик кончиками пальцев. - Полагаю, это что-то вроде амулета, на удачу. Он явно призван оберегать и охранять, как мне кажется. Эльфы не делают бесполезных вещиц, тем более в таких обстоятельствах. Вам это украшение не навредит, Дийрана, будьте уверены. При иных обстоятельствах я бы посоветовал носить его постоянно... Впрочем, вы и сейчас можете.
  - Носить украшение, явно сделанное руками "проклятых нелюдей"? - удивлённо вскинула брови Дийра. - Шейдор, разве это разумно?
  - Носите под одеждой и снимайте пореже. А если кто-то увидит, скажете, что это трофейное, Киннар подарил. Разве вы не слышали, что при дворе сейчас модно иметь вещицы, добытые в Грязнолесье и снятые с убитых эльфов и орков? Их носят, как символ победы чистых людей над грязными нелюдями.
  Шейдор презрительно скривил уголок губ, показывая, как он на самом деле относится к официальной точке зрения, господствовавшей в королевстве.
  А Дийру пронзило острой неприязнью, будто молнией. Припомнилась фигура в ладно сидящем тёмно-коричневом мундире. Дийра, пожалуй, впервые по-настоящему осознала, что он воюет на Границе и, следовательно, убивает. Возможно, он делает это вынужденно, подчиняясь приказам. Возможно, сам охотно выслеживает эльфов, чья вина состоит лишь в том, что они защищают свои земли и своё право не быть рабами сойр. Возможно, Киннар дарит знакомым дамам "трофейные вещицы", снятые с убитых, и доказывает королю свою лояльность... Но как Шейдор мог спокойно говорить об этом? "Скажете, что Киннар подарил..." Или муж хорошо скрывал истинные чувства? Или просто не осуждал, потому что - сын...
  Тут её от размышлений отвлёк Тиор, напомнивший кузену рассказать Дийре о соглядатаях сойр. Оказывается, среди замковых слуг всё-таки имелись те, кто более или менее добровольно шпионил для Молящих о Забвении. Впрочем, странно было бы, если бы их не оказалось: не могли же сойры не присматривать за неблагонадёжным Шейдором. Благодаря своим особенностям супруг давно вычислил тех, кто этим занимается, но выгонять не спешил.
  - Так за ними легче присматривать и иногда подкидывать ложные сведения, - подмигнул Тиор, довольно ухмыляясь. - Например, я выпью в деревенской таверне пару кружечек с одним из конюхов и "проболтаюсь" во хмелю о чём-нибудь, что изволил приказать милостивый райд граф. Или мальчишка, помощник садовника, совершенно случайно спрятавшийся в кустах, услышит "тайную" беседу графа с кем-нибудь... И нам хорошо, и сойрам, и даже мальчишке: он награду получит, а ещё сойро Римман не станет таскать в свою постель его сестру, которая прислуживает в храме.
  Дийра поморщилась. Конечно, не все шпионят добровольно, но сойры уж найдут, как заставить строптивых...
  - Шейдор, а как вам удалось избежать постоянного присутствия в замке кого-то из жрецов, пусть бы даже низшего ранга?
  В самом деле, свой небольшой храм в Тар-Нейзе имеется, но он всё время стоит пустой и запертый. А ведь сойрам было бы очень удобно иметь в замке своего постоянного соглядатая. Это ведь не конюх, которому в господские покои хода нет.
  - Удалось, - коротко и сурово ответил муж, в очередной раз обжигая льдом ненависти.
  Наверное, дорогой ценой...
  Дийра чуть поколебалась, но заставила себя заговорить о Стэоне. Если муж не знает о знаке подчинения или, наоборот, знает, но думает, что травник шпионит добровольно, надо рассказать правду.
  - Не переживайте, Дийрана, мне известно о знаке и о том, почему Стэон его надел, - успокоил её супруг. - Не мне его винить. Я и сам в похожем положении, только что с докладами к сойрам не бегаю. На подобное они всё-таки не осмелились... А Стэона я уважаю. Он не раз помогал нашему семейству. И присматривал за... матерью Киннара во время её беременности.
  - Стэон вас тоже очень уважает, Шейдор, - сказала Дийра и отважилась полюбопытствовать: - Мне показалось, он чувствует себя в долгу перед вами. Было что-то в прошлом?.. Простите, если я лезу не в своё дело.
  - Да нет, Дийрана, тут ничего тайного, - чуть вздохнул муж и сдержанно пошутил: - Мне проще удовлетворить ваше любопытство, чем заставлять от него мучиться. Вы не слышали, что случилось с прежним мэром Нейза? Впрочем, это было довольно давно. Он был относительно молодым человеком, примерно лет сорока, но женатым на женщине на сто лет старше, вдобавок не отличавшейся красотой. Обычное, в сущности, дело - брак по расчёту, некрасивая, но богатая вдова пожелала себе красивого, но бедного мужа. У неё были связи и положение, помогшие ему занять пост мэра. И с обязанностями он справлялся неплохо, признаю. Однако его сгубила собственная глупость и молоденькая любовница, пожелавшая занять место законной супруги. Наш предприимчивый и энергичный мэр задумал отравить нелюбимую жену, а вину свалить на городского травника, якобы торговавшего некачественными и непроверенными зельями. И не просто задумал, а осуществил своё намерение. Как вы понимаете, Дийрана, подобного беспредела в моём городе я допустить не мог.
  - Догадываюсь, - пробормотала Дийра, уверенная, что муж сурово покарал отравителя. Недаром об этом в Нейзе стараются не вспоминать...
  - С тех пор Стэон Зиймер вообразил, что обязан мне жизнью, хотя его бы и так оправдали, даже не вмешайся я. Сойры не позволили бы осудить своего слугу, тем более невиновного.
  - Наверное, Шейдор, для Стэона гораздо важнее, что в него поверили вы, - уверенно сказала Дийра, а он не стал возражать, только кивнул задумчиво.
  
  
  Время заструилось вроде бы неспешным, но неостановимым потоком. Сменился очередной сезон, Дийре сравнялось семнадцать, и супруг устроил по данному поводу бал, на который пригласил кое-каких своих прежних друзей из Майдири. Предварительно, впрочем, Шейдор вежливо испросил согласия супруги. Однажды осведомился нарочито небрежно, не желает ли она вести светскую жизнь, вернуть былой блеск притихшему и потускневшему в последнее время Тар-Нейзе и устраивать приёмы хотя бы раз в несколько пятериков? Смотрел муж многозначительно и вдобавок давал ненавязчивые подсказки, так что Дийра без труда догадалась, что ему это на самом деле необходимо. Наверное, для того, чтобы без помех встречаться с нужными людьми и готовить заговор - если он его готовит...
  Пришлось Дийре принести эту жертву и согласиться, хотя, по правде, не так уж тяжело было изредка выдержать скуку званого ужина и вести пустые разговоры ни о чём со светскими дамами, в то время как их супруги обсуждали свои мужские дела за бокалом "Чёрного Орка". На юную графиню глазели, разумеется, жадно ожидая от "безродной простолюдинки" ошибок, но правила этикета намертво врезались в память ещё в детстве и были удобны тем, что благодаря им не надо было специально придумывать, как себя вести. Держи себя как это принято, и окружающие увидят лишь маску, а твоя настоящая личность останется скрытой от злорадных и просто недобрых взглядов...
  С тех пор так и повелось. К Шейдору периодически приезжали его друзья погостить пятерик-другой, и графиня делала всё, дабы окружающие были убеждены, что она просто обожает принимать гостей и встречаться с новыми людьми. Помощь экономки в этом была неоценимой, Геллана Гриндеор избавляла хозяйку от большей части хлопот. Дийра не уставала радоваться тому, что они с экономкой не враждовали.
  Уважение слуг завоёвывалось медленно, но безродной выскочкой юную графиню, пожалуй, уже не считали. Помогали в этом и снадобья, которые Дийра, не скупясь, выдавала всем приболевшим слугам и даже гвардейцам, хотя у тех имелся свой лекарь. Но "снадобья от райды графини" льстили самолюбию всех обитателей Тар-Нейзе и таким нехитрым способом покупали их хорошее отношение, к тому же Шейдор молчаливо одобрял действия Дийры.
  Периодически Дийра посылала в бедные кварталы целый магомобиль разных лекарств, но раздавать их собственноручно ей теперь, разумеется, было бы не по чину. Этим занимался Стэон Зиймер по её просьбе, хотя он и раньше делал это по собственному желанию. Стэон, кстати, после женитьбы повеселел и даже как будто слегка помолодел, и Дийра искренне надеялась, что у них с Джаймой всё будет в порядке.
  С Шейдором они, пожалуй, стали почти друзьями. Почти - потому что супруг был слишком закрытым и сдержанным, хотя Дийра уже поняла, что он всегда будет защищать её, как обещал. Однако общался он по-прежнему очень сдержанно, намеренно не пуская её к себе в душу. Он туда, кажется, вообще никого не пускал, не считая Тиора и Киннара. Это было вполне в его характере, и Дийра не обижалась. Ей тоже, кажется, в мужья досталось сокровище, ну или почти. С ним легко было ужиться, он не был глупым тираном, хотя его властность никуда не делась; не указывал, что ей делать, не контролировал каждый шаг. А ещё ненавязчиво учил и подсказывал, как лучше себя вести в той или иной ситуации. Через некоторое время граф вдобавок взялся учить её разбираться в деловых бумагах и управлении его землями. На вопрос Дийры, зачем ей это, ответил, что на всякий случай. Какой именно, уточнять не стал, но Дийру обдало холодом и тоской. Однако она прилежно присутствовала, старалась вникать и хотя бы понимать, о чём идёт речь, когда вместе с супругом выслушивала отчёты его управляющего.
  В постели у них всё было неплохо и даже приятно. Шейдор и тут ухитрялся оставаться далёким, но всегда был ласков, нежен и внимателен. Положа руку на сердце, Дийру его позиция устраивала куда больше пылких страстей, потому что ей тоже хотелось ровного и спокойного дружелюбия. Может, порой она и смутно тосковала по теплоте, доверительности, близости не столько тел даже - душ, но она понимала, что нельзя требовать всего сразу. Да и ждать подобного от Шейдора не стоило. Кажется, в его сердце до сих пор безраздельно царила та девушка с портрета. Пытаться занять чужое место Дийра не стремилась.
  Так они и жили, провожая один сезон за другим и встречая новые. К исходу лета случилось то, чего Дийра давно опасалась: паутина начала увеличиваться в размерах, постепенно оплетая всю ауру Шейдора, а муж стал потихоньку терять силы. Сначала признаки были едва заметными: начал меньше есть, похудел, побледнел, несмотря на летний загар и частые поездки верхом. Потом визиты в спальню Дийры сократились до одного раза в пятерик, а к середине осени стали ещё более редкими, но об этом она не заговорила бы и под страхом смертной казни. Не хватало ещё смертельно уязвить его гордость, он этого точно не заслуживал...
  Шейдор начал уходить в свою спальню сразу после ужина, а прежде часто допоздна засиживался у себя в кабинете или в библиотеке. По утрам вставал поздно и завтракал в постели, если вообще завтракал: Дийре не раз приходилось видеть, как слуги уносят из спальни графа почти нетронутый поднос с едой.
  Признаков было много, крохотных, еле заметных, но тревожащих до глубины души. Вслух по обоюдному согласию об этом не заговаривали, но в Долине Дийра почти досуха выплёскивала магическую энергию, пытаясь помочь, спасти, оттянуть тот страшный момент, когда Шейдор больше не сможет обходиться без сойр и их "противоядия". Супруг уверял, что после её лечения ему на какое-то время становится лучше, да так оно и было на самом деле, вот только положительный эффект слишком быстро сходил на нет.
  Дийра пробовала настаивать, чтобы они ездили в Долину чаще, и пока она лечила мужа, Тиор спешно собирал какие-нибудь растения, чтобы было чем оправдать поездку в глазах окружающих, особенно соглядатаев Молящих. Однако помогало это слабо, а потом они с Шейдором поняли: чем чаще лечить его магией, тем меньше она действует. Паутина словно привыкала к воздействию целительской магии и всё успешнее ей противостояла, так что от частых поездок в Долину пришлось отказаться. Ездили, только когда Шейдору требовалось быть бодрым и полным сил - например, перед важной встречей иди ещё зачем-то.
  Муж не сказал ей ни слова упрёка, но Дийра тем острее чувствовала вину за собственное целительское бессилие. Шейдор медленно угасал, и Дийра могла лишь надеяться, что он успеет совершить задуманное, чем бы это ни было.
  С началом зимы Шейдору не стало хуже, но и об улучшении говорить не приходилось. Дийра делала, что могла, изобретая всё новые укрепляющие и тонизирующие составы, в которые добавляла каплю магии. Граф ворчал о её неосторожности, но на самом деле они оба почти ничем не рисковали. В "кабинет зельевара" кому попало хода не было, и Дийра всегда его тщательно запирала после работы. Пил снадобья Шейдор тоже прямо на месте, ну а после магические следы не смог бы заметить никто. Первое время снадобья помогали даже лучше лечения чистой магией Дийры, но постепенно эффект от них тоже снижался.
  Зима прошла относительно мирно и спокойно, но тревоги и злые тени упорно кружили над Тар-Нейзе, заставляя сердце тоскливо сжиматься. Тысячи тысяч белых и розовых миндальных лепестков, медленно падающих на землю, больше не вызывали предчувствия близкого чуда, а казались Дийре надеждами, истлевающими на влажной земле. Новый сезон и смена года не принёс ни радости, ни ощущения праздника, а ближе к середине весны, тревожной и мрачной, неожиданно приехал Киннар. Шейдор так и засветился от радости, получив его письмо, а Дийра мысленно скривилась, хотя за мужа была рада. Она с затаённой болью осознала, что Шейдор, возможно, и вовсе не надеялся успеть увидеть сына. Отпуск Киннар получил лишь потому, что совершил что-то там выдающееся, заслуживающее награды. Муж не уточнил, что именно, а Дийра не переспрашивала, потому что думать о "пасынке" по-прежнему было неприятно.
  Весной в Тар-Нейзе зачастили таинственные гости из столицы, остававшиеся на день-два и надолго запиравшиеся с графом в его кабинете для обсуждения каких-то дел. Приезд сразу семерых гостей совпал с визитом Киннара, и юная графиня подозревала, что это неспроста. Скорее всего, отец хотел познакомить сына с заговорщиками и приобщить его к тайному делу, ну или что-то в этом роде.
  Встречать Киннара во двор замка высыпали чуть ли не все его обитатели. Шейдор дал понять, что желал бы видеть там и супругу, так что пришлось Дийре стоять рядом с графом на крыльце и вежливо улыбаться, когда к парадному входу лихо подкатил тот чёрный магомобиль, что Шейдор подарил сыну больше года назад.
  За водителя на сей раз был Флайт, а Киннар ехал на заднем сиденье и бодро выскочил, не дожидаясь, пока слуга откроет ему дверцу. На его лице сияла широкая улыбка, но Дийра увидела, как она прямо-таки примёрзла к лицу, когда сын разглядел Шейдора поближе. В последнее время худоба графа усилилась, под ввалившимися глазами залегли глубокие тени, а всегда яркие губы выглядели почти бескровными. И пусть властность и горделивая осанка никуда не делись, Киннар, очевидно, слишком хорошо знал отца, чтобы поверить в его притворство.
  Сын Шейдора пронзительно и почти гневно глянул на стоящую рядом Дийру, а его губы неодобрительно сжались, выражая явный упрёк. Впрочем, Киннар быстро вернул на лицо улыбку, шумно радуясь приезду и обнимая отца. Вежливо прикладываясь к ручке отцовской жены, Киннар уже успел скрыть недовольство, но Дийре всё равно виделся упрёк в каждом жесте, каждом слове "пасынка". Потому что она и в самом деле ощущала острую вину: не смогла, не справилась, а ведь её супруг свою часть сделки выполнял неукоснительно...
  После обеда мужчины, хозяева и гости, вновь уединились в графском кабинете, а Дийра отправилась к своим любимым зельям. Работа успокаивала и отвлекала от печальных мыслей, а ещё помогала чувствовать себя нужной и полезной.
  В "кабинете зельевара" её и нашёл Киннар несколько часов спустя. Вежливо постучав, дождался разрешения и только тогда вошёл. Дийра смотрела недовольно, совсем не радуясь, что неприятный ей человек вторгся в её личное убежище и словно нарушил тем самым его неприкосновенность для всех бед и тревог, от которых она пряталась здесь. К тому же вид у Дийры сейчас был самый затрапезный: старое тёмное платье, которое она надевала для работы, плотные перчатки до локтя и давно вышедшая из моды дурацкая шляпка, которая ей совсем не шла, но зато отлично защищала волосы от пыли и запахов снадобий. Это вносило дополнительный дискомфорт и заставляло Дийру ощущать неуверенность, хотя основной причиной, разумеется, было подспудное признание собственной вины за болезненное состояние Шейдора.
  За то время, что они не виделись, Киннар возмужал, стал увереннее и намного жёстче, чем в свой прошлый приезд. Тогда он временами выглядел - да и действовал!.. - как мальчишка, несмотря на всю его внешнюю взрослость. Сейчас, кажется, это некоторое несоответствие внутреннего и внешнего пришло в равновесие, а может, Дийре просто так казалось.
  Киннар прошёлся взад-вперёд по комнате, уважительно рассматривая ряды склянок и бутылей на полках вдоль стен, а также всяческие приспособления. То ли заинтересовался, то ли делал вид, Дийре, если честно, было всё равно. Она молча ждала, когда гость соизволит сообщить, зачем пришёл - не предлагая ему сесть, да и сама оставаясь на ногах. В конце концов, она его не приглашала, он оторвал Дийру от работы, так что пусть говорит, что ему понадобилось, и побыстрее убирается прочь. Наверное, упрекать пришёл, тоскливо догадалась она. Сейчас начнётся...
  - Я хотел тебя поблагодарить за то, что ты делаешь для отца, - наконец вытолкнул он из себя фразу, которая, кажется, застревала у него в горле.
  Упрёк был бы честнее, чем эта вымученная благодарность. Дийра не удержалась, съязвила:
  - Это он тебе велел так сказать? Не стоило идти на такие жертвы, я прекрасно обойдусь.
  Карие с прозеленью глаза зло сузились, острые скулы чуть порозовели.
  - Считаешь, я неспособен на собственное мнение?
  - Да на всё ты способен, - устало отмахнулась Дийра, не желая ввязываться в перепалку и уже успев пожалеть о своей несдержанности. - И на мнение, и на действия... убедилась, ещё в прошлый раз. Забудем.
  Он поморщился, но смолчал. Потом всё-таки буркнул, хоть и недовольно, но, кажется, куда более искренне:
  - Я, правда, тебе благодарен. Отец говорит, ты делаешь невозможное, чтобы... заставить болезнь отступить. И что никто бы на твоём месте не смог больше. Я ему верю, он не имеет привычки лгать в утешение.
  Дийра пожала плечами, глядя в сторону. Похвала супруга казалась незаслуженной и жалила невидимым роем ос.
  Киннар извлёк из кармана своего тёмно-зелёного сюртука какой-то плоский кожаный футляр и заявил:
  - А я тебе подарок привёз. Тем более что, отец говорил, тебе не так давно восемнадцать исполнилось. Тогда - с прошедшим днём рождения!
  Дийра, удивлённо вскинув брови, смотрела на протягиваемый ей футляр и не торопилась его принимать. Что это ему вдруг вздумалось?
  Он опять едва заметно поморщился и открыл футляр сам, продемонстрировав удивительный камень на изящной цепочке. Очень тёмный, чуть вытянутый, неправильной формы; когда на него падал свет, в глубине камня вспыхивали тёмно-васильковые искры. Сапфир или что-то ещё?.. Дийра не знала, но красота и необычность камня завораживали.
  - Что это?
  - Нравится? - улыбнулся Киннар. - Что за камень, я не знаю, у ювелира какого-нибудь спроси. Но это эльфийское украшение. Тебе пойдёт.
  Дийру будто кипятком окатили с головы до ног, и она отпрянула, так и не коснувшись камня. Эльфийское!.. Она гневно выпалила, не отводя глаз:
  - С убитого снял? А его предыдущего хозяина сам убивал? Уж не за этот ли подвиг тебя отпуском наградили, гер-рой?..
  В последнее слово она вложила как можно более презрения и, наверное, получилось. Киннар дёрнулся, будто плевок получил, и изменился в лице. Шагнул к ней, навис с угрожающим видом, только Дийра уступать не собиралась и вызывающе вздёрнула голову. Киннар снова зло прищурился и спросил, одарив ответным презрением:
  - Торопишься осудить, дорогая м-мачеха?.. Тогда хотя бы поинтересуйся, за что меня наградили. А ещё, заодно уж, можешь узнать, что на Границе сокращают срок службы сосланным за разные преступления. На целый сезон за каждые пять пар эльфийских или орочьих ушей!.. И спроси ещё, часто ли я их приносил!.. Может, тогда научишься судить объективно!
  Шваркнул со всей силы чехол с украшением ей под ноги и вылетел вон, шарахнув дверью так, что с одной из полок грохнулась бутыль с жаропонижающей настойкой, неудачно стоявшая на самом краю. Остро и пронзительно запахло травами. Дийра передёрнула плечами и запоздало буркнула, глядя на захлопнувшуюся дверь:
  - Сам-то давно научился судить беспристрастно?..
  Скребущееся в глубине души и совершенно неуместное чувство вины отпускать никак не хотело, даже когда Дийра брезгливо взяла украшение двумя пальцами и выкинула в коридор, а потом принялась убирать осколки и вытирать пролившуюся настойку.
  Вечером к ней пришёл Шейдор, поговорить. Вздохнув, положил перед Дийрой злополучный футляр и попросил:
  - Дийрана, не сердитесь на Киннара, пожалуйста. Он не желал оскорбить ваши чувства этим подарком. Это я попросил его привезти какое-нибудь эльфийское украшение... Вы знаете, зачем.
  Дийра смутилась. Ну, конечно, предусмотрительный Шейдор позаботился о том, чтобы слова о подаренном Киннаром трофейном украшении имели под собой реальное обоснование. Подарок Ноальтиара она носила, почти не снимая, и, странное дело, когда ей становилось совсем уж тяжело на душе, листок едва ощутимо нагревался, будто даруя утешающее тепло. Но тот синий камень, несмотря на всю его красоту, Дийра никогда бы не надела.
  Наверное, отвращение, хоть она и пыталась его скрыть, внимательный Шейдор всё-таки заметил, а может, уловил отголосок её эмоций, но, как бы то ни было, он поспешил сказать - тихо, наклонившись к самому её уху:
  - Дийрана, мой сын не убивал предыдущего хозяина украшения, он просто купил камень у человека, принёсшего его из Грязнолесья. Не скрою, Киннар вынужден подчиняться приказам вышестоящих и порой... переступать через себя, но он никогда не станет убивать ради побрякушек или для того, чтобы сократить срок своей вынужденной службы.
  Дийра смущённо потёрла потеплевшие щёки. Кажется, она и впрямь поторопилась осудить.
  - Шейдор, простите, я... не знала. Передайте Киннару мои извинения, если вам не трудно.
  - Не огорчайтесь, драгоценная, ничего страшного. Он тоже погорячился, - усмехнулся муж. - А отпуск... Киннар получил его за то, что вынес из Грязнолесья своего раненого капитана. Их после рейда вглубь леса осталось всего четверо из всего отряда...
  Лицо Шейдора выглядело застывшим, но Дийра могла себе представить, что он чувствовал, едва не потеряв сына. Отец Вэй тоже пропал на Перешейке - погиб потому, что чей-то приказ погнал его туда...
  - Зачем люди всё время лезут в Гря... Лес Скорбящих? - тоскливо вырвалось у неё. - Нелюди просто хотят жить...
  - Люди штурмуют Перешеек уже не одно столетие, потому что сойры никогда не пожелают признать свою ошибку и смирить гонор, - всё так же тихо сказал Шейдор и заметил: - Но вслух такие речи лучше всё-таки не произносить, даже шёпотом.
  Дийра виновато кивнула, а Шейдор вскоре удалился, пожелав ей спокойной ночи.
  С Киннаром они на другой день обменялись крайне вежливыми извинениями, этим всё и ограничилось. Графского сына, как, собственно, и мужа Дийра теперь видела только во время совместных трапез, да и то не каждый день: они вновь ездили по округе, занимаясь делами, и часто ночевали вне замка.
  Скоро Киннар уехал, а Шейдор развил бурную деятельность, сжигая остатки сил и не обращая внимания на усталость. Торопясь обогнать мутный, бурный, пенный поток времени.
  
  
  
ГЛАВА 24
  В конце весны Шейдор побывал в Долине в последний раз. Ходил он уже с трудом, опираясь на трость и подволакивая ноги, но в тот день с утра ему было особенно плохо. И он, не выходя из магомобиля, коротко и спокойно распорядился, чтобы егеря, все трое, покинули пост до вечера. Не хотел, чтобы его люди видели своего хозяина... таким. Егеря повиновались молниеносно, и лишь дождавшись их ухода, Шейдор позволил кузену вынести себя наружу. Дальше пытался идти сам, но зрелище было настолько ужасным, что Дийра себе все губы в кровь искусала, чтобы удержаться и не предложить свою помощь. Он хотел идти сам, очень хотел - и шёл. Поддержка Тиора его не унижала, а вот предложи то же самое Дийра, почувствовал бы себя оскорблённым.
  Далеко они не пошли, остались возле прохода в Долину. День был солнечный, пряно пахло травами и близким летом - томным, разгорячённым, жадным до жизни. Но Шейдору было холодно, и он кутался в прихваченный молчаливым, осунувшимся Тиором плащ, а руки сильного, несгибаемого владетеля здешнего края тряслись, как у двухсотлетнего старика.
  На сей раз Дийра вычерпала все силы без остатка, бросая и бросая сгустки зелёного пламени на отвратительную, жадно присосавшуюся к человеку сеть. А проклятая паутина лишь сыто чавкала, принимая целительскую магию за какое-то особенно изысканное лакомство.
  От безнадёжной, горькой и уже проигранной борьбы её насильно оторвал Тиор, встряхнув изо всех сил и заставив выпасть из магической реальности в обычный мир.
  - У тебя губы посинели, а Шейдор еле дышит, - хмуро сообщил графский кузен в ответ на недоуменный взгляд Дийры.
  Это его внезапное "ты" отчего-то встревожило сильнее любых криков. Взглянув на мужа, Дийра с ужасом убедилась, что ему впервые стало хуже после её лечения. Спешно вернувшись к магическому зрению, она поняла, что отвратительная сеть налилась мутью и выросла. Выросла, нажравшись силы Дийры, которой прежде так опасалась.
  Взглянув на Тиора, юная графиня глухо сообщила:
  - Паутина увеличилась... от моего лечения.
  Это было началом конца, Дийра отчётливо всё поняла и осознала, но природное упрямство не позволяло сдаться, а целительский долг и простое человеческое сочувствие заставляли тормошить впавшего в забытьё Шейдора, упорно вливать ему по капельке укрепляющие снадобья и пытаться вызвать его обратно из страны тёмных снов.
  К вечеру Шейдор очнулся сам. Молча выслушал рассказ Тиора о случившемся - Дийра охрипла, а ещё колючий комок в горле мешал говорить и никак не хотел рассасываться.
  Граф просто кивнул и приподнял уголки губ в улыбке, обводя взглядом синеватые горы на горизонте. Потом распорядился:
  - Домой.
  Тиор молча подхватил его на руки и потащил. Наверное, исхудавший Шейдор стал совсем лёгким, мелькало в голове у Дийры всю обратную дорогу. Только эта ноша из тех, что придавливает к земле, вколачивает в неё и мешает дышать от горького запаха пепла, забившего ноздри. У пепла сгоревших надежд вообще очень едкий запах...
  После проводов весны и встречи лета, которые в этом году в Тар-Нейзе отпраздновали очень скромно и тихо, всё стало ещё хуже. У заговорщиков возникли какие-то проблемы, что-то пошло не так, кому-то "не удалось дойти или хотя бы просто докричаться", по словам Тиора, которые Дийра услышала случайно. В общем-то, муж и его кузен от неё почти не таились, просто разговаривали негромко, и графиня разобрала ещё про "десяток попыток", которые кто-то сделал, чтобы "хотя бы заставить выслушать". А Шейдор сказал, что "нас одних сомнут и надо пока выждать, может, получится в следующий раз".
  От усталости Дийра не вникала, не хотела вникать ещё и в это. У неё была своя задача: варить укрепляющие зелья, хоть как-то подбадривавшие Шейдора и помогавшие ему каждое утро подняться с постели и дойти до своего кабинета.
  В тот ясный летний день с утра всё тоже шло как обычно: Дийра напоила мужа очередным снадобьем, сдобренным мёдом и капелькой магии, а Тиор помог кузену дойти до любимого кресла в кабинете, где Шейдор немедленно уткнулся в какие-то бумаги.
  Тиор сегодня куда-то ехал по поручению Шейдора и исчез, напоследок пообещав вернуться к ужину. Дийра спустилась к себе в "кабинет зельевара" и проработала примерно до обеда, когда в двери кто-то громко забарабанил. Влетевший в кабинет испуганный молоденький слуга Бэйор, оставленный с графом для оказания мелких услуг, истошно заорал:
  - Райда графиня, его сиятельству плохо! Они сознание потеряли и не отзываются!
  Взлетев наверх и задыхаясь не то от быстрого бега, не то от подступившей паники, Дийра с ужасом убедилась, что Шейдор действительно потерял сознание и лежит головой на столе, а на бумагах под ним расползается пятно крови, размывая фиолетовые чернильные строки.
  Увязавшемуся следом Бэйору Дийра рявкнула:
  - Вон! Мне не мешать!
  Парнишка с облегчением выскочил из кабинета, а Дийра приподняла отяжелевшую голову Шейдора и увидела, что кровь тоненькой струйкой стекает из уголка рта. В магической реальности толстенные нити паутины обвивались вокруг человека, словно препятствуя ему нормально дышать, да и просто жить. Подкармливать эту мерзость своей силой Дийра не решилась, но ей впервые пришло в голову попробовать как-то раздвинуть нити, высвобождая Шейдору пространство для жизни... в переносном смысле.
  Подумав и создав из собственной магии что-то вроде крюка, Дийра попыталась зацепить и потянуть на себя паутину. Та чуть задёргалась, сопротивляясь, а потом вдруг поддалась, но не лопнула, не порвалась, просто отодвинулась подальше от Шейдора. Петли словно ослабли и слегка провисли, промежутки между нитями увеличились, а в ауру Шейдора медленно начали возвращаться яркие тона вместо прежних потускневших красок.
  Вынырнув в обычный мир, Дийра внезапно услышала за спиной знакомое до боли и до дикого ужаса, ледяной иглой прошившего юную графиню от макушки до пят:
  - Так-так... Любопытно. И чем же ты тут занимаешься, милая?
  Дийре не хотелось оборачиваться, очень не хотелось. Перед ней было осунувшееся, измученное лицо Шейдора, начавшего приходить в себя и пока не сориентировавшегося в происходящем. А за спиной была смерть - совсем не злая, просто очень любящая экспериментировать на живых людях ради неких высших целей.
  Смерть в жреческом одеянии, величественная, статная, с жадным огоньком любопытства в глазах и с лёгкой улыбкой на губах. Всё-таки обернувшись, Дийра молча ждала, уже не скрываясь, не изображая наивную дурочку, потому что сейчас это было лишним. Бринна смотрела слишком понимающе, а ещё - с этим её проклятым предвкушением, с которого вечно начинались её проклятые эксперименты. И ромбовидный знак на груди горел тревожным красным светом. Дийра не знала, что это означает, но догадаться было несложно: жреческий амулет показал, что в комнате применялась магия, и Бринна поняла, что кто-то пытается снять заклятие, наложенное наверняка ею самой же. Детали уже неважны...
  Заставив себя встряхнуться, Дийра гордо выдвинула вперёд подбородок, а как же иначе. Не пресмыкаться же перед этой клещихой!..
  - Бай-сойра Бринна. - И голос не дрожал, хотя бы это было хорошо.
  Наверное, во взгляде Дийры сверкнуло прошлое - их общее с Бринной прошлое, уроки и эксперименты, обряды и равнодушная жестокость - отразилось, как в разбитом зеркале, перечёркнутое глубокими трещинами, но всё ещё ясно различимое.
  - Ну, надо же, милая. Тебе удалось меня поразить, поздравляю. - Красивые губы изрекали одобрительные слова, а ярко-зелёные глаза разгорались, предвкушая любимую забаву. - Кто бы мог подумать! Ты ещё и помнишь всё, не только способна лечить? О, вот это поворот!.. Да ты просто находка, милая!
  Изящные пальцы проворно запорхали над амулетом, нажимая на символы в определённом порядке, но Дийра не собиралась изображать кроткую овечку и дожидаться, когда её потащат в Майдири, в лаборатории Главного Храма. Её сила тяжело ворохнулась внутри и вырвалась на волю, перемешав зелёный и фиолетовый поток в едином приказе: "Усни!".
  Через мгновение Дийра с какой-то растерянностью, будто сама удивлённая тем, что приказ исполнен, увидела, как Бринна осела на добротно натёртый паркет, а бежево-золотистое одеяние разметалось вокруг живописными складками. И вздрогнула, напугавшись так, что в боку кольнуло, потому что напрочь забыла о супруге, а он подал голос:
  - Драгоценная, вы, как всегда, неподражаемы. Что с этой мразью? Надеюсь, вы её не убили?
  - Шейдор!.. - голос сорвался, и вышел какой-то обиженный всхлип: - Шейдор, я...её усыпила. Я бы хотела заставить её забыть всё... но я не смогу, на ней защита, да ещё амулет этот...
  Потом её накрыла запоздалая дрожь, и Дийра кое-как доползла до ближайшего кресла, почти свалившись в него и обхватив руками предплечья в тщетной попытке успокоиться. Из горла вырывались только колкие, сухие всхлипы, не приносящие облегчения. Да и не тот это был случай, чтобы слёзы могли помочь хоть чем-то. Она не сразу обратила внимание на то, что Шейдор вдруг оказался рядом, прижал к себе и погладил по голове, как маленькую девочку, испугавшуюся грозы или темноты.
  - Не могу сказать, что я желаю этой гадине долгих лет жизни, но её смерть принесла бы слишком много проблем, - почти спокойно заметил он, только вот его пальцы тоже чуть подрагивали, когда Шейдор обнимал плечи супруги.
  - Шейдор... я... мне надо бежать, - заставила себя выговорить Дийра, стуча зубами от страха и жуткой тоски.
  Живой она не дастся!.. Бежать, куда угодно, переодеться хоть в крестьянку, хоть в нищенку, забиться в какой-нибудь дальний уголок, поселиться в лесу, в глуши, лишь бы не нашли, не поймали, не затащили в свои жуткие храмовые лаборатории, откуда подопытные мышки живыми не выходят...
  - Надо, - согласился он и бережно взял её рукой за подбородок, побуждая смотреть на него. - Не вините себя, Дийрана, вы же старались помочь мне. Я сожалею, что так вышло и прошу у вас прощения. А сейчас, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Зелье какое-нибудь выпейте или ещё что. Мне сейчас очень понадобится ваше мужество, слышите? Я помогу вам, не бойтесь. И доверьтесь мне.
  Он улыбнулся и легко прикоснулся губами к её лбу, а потом потянул на себя, побуждая подняться. Только тут до Дийры дошло, что ведь Шейдору явно стало лучше!.. Правда, она тут же грустно поникла, увидев магическим зрением, что раздвинутая сеть проклятия принялась медленно сжимать свои петли. Значит, скоро всё станет по-прежнему. Она сообщила об этом мужу, виновато прикусывая губу, а он, казалось, ничуть не огорчился, бросив:
  - Это неважно, Дийрана! После поговорим. Идите, пейте своё зелье, а я пока узнаю у слуг, кто пос-с-смел впустить сюда эту гадину без доклада! Долго она проспит?
  - Не знаю... я от страха слишком много магии вложила. Может, сутки, а может, и час, если амулет поможет ей прийти в себя.
  Шейдор кивнул, сдёрнул портьеру и, разорвав её на полосы, принялся связывать жрицу, а после вставил ей кляп из обрывка той же материи. Затащил женщину за стол, чтобы её не было видно от двери, и распорядился:
  - Всё, Дийрана, быстро вниз, и приготовьте запас зелий, особенно для заживления ран, кровоостанавливающие, мази там от ушибов... ну, вам лучше знать. Потом поднимитесь к себе и переоденьтесь в дорожную одежду, прихватите нужные мелочи, только немного. И идите сюда, я буду вас ждать. Слуг я отошлю, вашу Айдену отпустим, скажем, до завтрашнего вечера. Этого хватит.
  Дийра послушно отправилась в "кабинет зельевара", потом переодеваться. Руки слабо подрагивали, но после хорошей порции успокаивающей настойки её хотя бы перестала колотить крупная дрожь. Заставив себя сосредоточиться, она набрала полную сумку снадобий, мазей, материала для повязок и прочего, потом выскочила за дверь, не оглянувшись и стараясь не сожалеть. Не об оставленных зельях, конечно же, но об убежище, в котором, пусть ненадолго, была почти счастлива.
  То, что ждало впереди, откровенно пугало неизвестностью, но Дийру же просили быть храброй... Шейдор просил. Раз он сказал, что поможет, значит, так и будет. Только граф не всесилен, он и сам - почти преступник в глазах короля и сойр. Как он сможет укрыть её, Дийру?..
  Бринна очнётся и всё вспомнит, заставить её забыть не получится. Если надавить изо всей силы, Бринна может лишиться рассудка, как те двое в лаборатории, когда Дийру избавляли от её магии и воспоминаний. Да ещё амулет этот проклятый... Он защитит Бринну или сгорит вместе со жрицей, но тогда сойры не пощадят всех, даже слуг графа, не говоря уже о его сыне и кузене. Закон жесток: нанесение вреда сойрам карается смертной казнью для всех членов семьи преступника, включая даже детей. Слуг отправили бы на каторгу или на Границу... Пусть уж лучше она одна пострадает, чем так... Сойры хотя бы Тар-Нейзе и его обитателей не тронут.
  Дийра переодевалась почти бесстрастно, наверное, зелье подействовало. Удобные брюки, рубашка, не забыть любимую кожаную куртку, в которой так приятно бродить по лесам. Сменное бельё, шерстяные носки, свитер... по ночам в лесу может быть холодно, да и лето не вечно. И на юге ей лучше не оставаться... а где тогда? Дальше бегства из замка Дийра пока не загадывала, наверняка Шейдор уже придумал, куда ей следует отправиться. Он опытнее и умнее, он что-нибудь придумает... О, ну почему эту клещиху принесло именно в этот неподходящий момент?.. Надо же было так глупо попасться... Привыкла, что в замке безопасно, нет, чтобы дверь догадалась запереть. Привыкла, что оберегают, охраняют, защищают от бед... Был бы Тиор, тот не допустил бы, чтобы бай-сойра поднялась без доклада, он даже прямой приказ жрицы проигнорировал бы, что-нибудь придумал. А эта клещиха наверняка ведь позлорадствовать явилась, что её "беззубый волк" такой беспомощный и что его жизнь зависит от прихоти Бринны...
  Злость на собственную оплошность, на Бринну и подлую шуточку судьбы помогала не раскисать, не начать жалеть себя и забыть про вьющийся за плечом страх, так и готовый в неё вцепиться при малейшем признаке слабости. Ну нет, так просто Дийра не сдастся, и клещихи её не получат. В крайнем случае, у неё флакончик есть... с зельем. Особым зельем. Дийра на всякий случай припасла, если вдруг... если вдруг Шейдор не сможет больше терпеть и попросит избавления. На самом деле Дийра знала, что никогда не предложит супругу воспользоваться ядом, такая слабость была бы не для него. Но иметь под рукой средство хотелось. Выпивший его просто засыпал, навсегда. Без боли и страданий.
  Подумав, Дийра прихватила шкатулку с драгоценностями и решила спросить мужа, вправе ли она их забрать. Граф часто дарил супруге украшения, напоминая, что так полагается и что она должна это носить время от времени. У него, разумеется, был превосходный вкус, но Дийра всё равно не чувствовала себя истинной владелицей красивых драгоценностей, а так, будто взяла их... взаймы. Наверное, она всё-таки имеет право взять хотя бы часть украшений, из тех, что попроще - на чёрный день. Деньги ей понадобятся, но они имеют свойство быстро заканчиваться, а зарабатывать себе на жизнь продажей снадобий Дийра вряд ли сможет.
  В смятении она пришла в кабинет мужа, который уже находился там и быстро что-то писал, сдвинув в сторону прежние бумаги, запятнанные подсохшей кровью.
  - Садитесь, Дийрана, и поешьте, это обязательно, - повелительно указал он на столик, на котором уже стоял поднос с обедом. - Никаких отговорок, обедайте!
  Дийра кивнула, неохотно починяясь. Он был тысячу раз прав, пускаться в бега на голодный желудок не следовало, раз уж выдалась возможность поддержать силы. Тело не обманешь, оно отомстит за пренебрежение сном и едой; уж целительница-то это прекрасно знала, поэтому заставила себя жевать и глотать, пусть и не чувствуя вкуса поглощаемой пищи. Суп-пюре, тушёное мясо с овощным гарниром... будь там опилки, вкус, наверное, был бы таким же.
  Шейдор поднял голову от бумаг и сообщил:
  - Время у нас пока есть, не волнуйтесь, Дийрана. Через два-три часа вернётся Тиор, я немедленно послал за ним, но раньше ему не успеть. Он повезёт вас, это не обсуждается.
  - Куда?
  Разве есть в Эйзении место, куда не дотянутся длинные руки Молящих?... Дийра боялась, что её побег изначально обречён на неудачу, но, может, Шейдор придумал что-то получше, чем её паническое желание забиться в какую-нибудь глушь. Загоняемая охотниками лань тоже надеется укрыться в глухой чаще, только часто ли добыче удаётся ускользнуть от идущих по её следу?..
  - Сначала доешьте, я потом объясню, - сказал Шейдор, вновь принимаясь писать.
  Он выглядел сосредоточенным, собранным и очень опасным, вновь напомнив себя прежнего - сильного хищника, всегда выигрывающего схватку. Даже когда проигрывал...
  - А где... бай-сойра? - спросила она, не желая вслух произносить имя Бринны, словно не желая будить вновь задремавшую ненадолго беду.
  - В потайной комнате, связанная. Амулет с неё не снять, я пробовал. Зачарован, я полагаю? Я так и думал. Наслышан... На всякий случай, амулет я замотал в ткань так, чтобы ей до него было не дотянуться даже зубами. Насколько я знаю, воспользоваться магией она сможет только при непосредственном контакте с амулетом, так что пусть полежит пока... поспит.
  - Амулет может послужить маяком, - предупредила Дийра. - Её хватятся... и найдут, так что это ненадолго.
  - Пока её никто не хватится, - хмыкнул граф, не прекращая писать. К некоторым бумагам он прикладывал свою личную графскую печать, другие просто запечатывал в конверт. - Я сказал водителю её магомобиля, чтобы загнал его в помещение, а сам отправлялся отдыхать и ждать. Бай-сойра задержится в Тар-Нейзе... для моего лечения. Заодно и слугам наглядно продемонстрировал, что мне стало лучше после визита... благодетельницы.
  Дийра в очередной раз испытала восхищённую благодарность по отношению к этому умному и сильному человеку. В самом деле, кто насторожится, если сам граф лично сообщил, что бай-сойра изволит погостить в замке?.. Какое-то время отсутствие Бринны никого не удивит и не встревожит, но потом...
  Спросив об этом, Дийра услышала в ответ, что потом бай-сойру выпустят. И даже извинятся за причинённые неудобства.
  Ну что за жестокая издёвка судьбы?.. Почему Бринне надо было приехать именно сегодня, именно в тот момент, когда Дийра пользовалась магией?.. Будь оно всё проклято!..
  - Зачем она вообще явилась? - безжизненно спросила Дийра, проглотив последний кусочек мяса и теперь заставляя себя прихлёбывать остывший травянник. Не то чтобы это её так уж сильно интересовало, просто молчать было ещё страшнее.
  - Ей нужна была моя покорность. Она так уже приходила, раньше, когда я ещё пробовал сопротивляться. Думал, глупец, я настолько ценен, что умереть она всё-таки не позволит, сдастся первой. Но нет, тут для Бринны вопрос принципа. Она не терпит независимости и неповиновения... со стороны своих игрушек, - объяснил Шейдор, наконец отложив в сторону перо и чернила. Голос звучал сдавленно и зло, а слова он будто выталкивал из горла. - Я сдавался первым... вот и сейчас она подумать не могла, что я откажусь от её столь щедрого предложения.
  - Но... явиться лично? Могла бы просто написать... Ехать сюда из столицы...
  - Вполне в духе Бринны. У нас личные счёты... - Шейдор сузил глаза, очевидно, вспоминая эти самые счёты, потом резко дёрнул головой и вернулся к своим бумагам. - К тому же у Молящих имеются свои способы перемещения между крупными храмами. Магия. Так что на поездку сюда она вряд ли потратила более пяти часов.
  Что-то там в прошлом между Бринной и Шейдором явно произошло, решила Дийра, глядя на то, как перо быстро бегает по бумаге и выводит чёткие строки. Личные счёты... странно, но это не её дело. Уже не её...
  Оставлять Тар-Нейзе было страшно. И жаль до рези в глазах, потому что он уже стал домом. А теперь опять - неизвестно куда, в пустоту, в смерть, быть может...
  Ей надо было срочно отвлечься от подступающих к глазам слёз, и она принялась снова размышлять о жрице и причинах её появления. Шейдор наверняка прав, к тому же он явно хорошо знает Бринну...
  - Шейдор! - вдруг осенило Дийру. - А что, если Бринна привезла с собой лекарство?
  - Не привезла. Я проверил, да это и не в её привычках. До сих пор меня лечили только в столичном храме, по особому разрешению Молящих. - Он презрительно скривил уголок рта. - Перед свадьбой я ездил в Майдири.
  Дийра кивнула, но думала она уже о другом. О том, что ей всё-таки предстоит. Она вскинула на мужа глаза, решившись:
  - Куда, Шейдор?
  Он посмотрел на неё долгим взглядом, не спеша отвечать. Потом вдруг попросил, очень серьёзно, придавая вес своей просьбе, так, чтобы отказаться и мысли не возникло:
  - Дийрана, вначале пообещайте мне, что поступите так, как я скажу. К сожалению, в сложившейся ситуации это единственный выход. По крайней мере, единственный приемлемый. Если бы можно было, я бы сделал по-другому, поверьте. Но что выпало, то выпало. Играем теми картами, что у нас есть.
  - О чём вы, Шейдор? - выдавила из себя вопрос графиня, чувствуя, как горло сжимается от непонятного тоскливого предчувствия. Муж не стал бы просить специально... Значит, предвидит, что она станет спорить.
  - Обещайте, Дийрана. Клянитесь своей магией, что выполните мою просьбу.
  - Всё настолько плохо? - попыталась улыбнуться Дийра, но дрожащие губы не слушались. Это снова вопрос доверия. Он обещал защитить... Но сдаться Дийру побудило даже не это, а такая же тоскливая предопределённость где-то на самом дне серо-зелёных глаз - как ответ на её собственную. - Я клянусь, Шейдор. Своей магией и честью целителя.
  Он кивнул, самую чуточку просветлев, будто опасался её категорического отказа. Будто у неё был выбор...
  - Теперь слушайте внимательно, Дийрана, и постарайтесь не перебивать. Это обдуманный план, один из нескольких, приготовленных на случай неблагоприятного развития событий. Вот и пригодилось... Когда вернётся Тиор, он отвезёт вас к Киннару. Там вы дождётесь, пока ваша брачная татуировка... изменит свой узор на вдовий. И сразу же выйдете замуж за Киннара.
  У Дийры перехватило дыхание. Не с первой и даже не со второй попытки ей удалось выговорить:
  - Вы сошли с ума...
  Прозвучало жалко, неубедительно, умоляюще. Хуже всего было то, что оба знали: помутнение рассудка и бред здесь ни при чём. Шейдору не изменили ясность мысли и холодный расчёт. Обжигающе ледяной... И голос был такой же - твёрдый, бесстрастный, стылый.
  - Вы станете женой Киннара. У меня есть один... должник, сойро Бриэн. Он служит на Границе, там же, где мой сын. Бриэн проведёт обряд, он не сможет отказаться. Потом вы с Киннаром подтвердите брак, как полагается. Чтобы ни одна тварь в жреческом балахоне не смела подкопаться!..
  В горле опять набух колючий комок, мешавший говорить. Да и говорить не хотелось, губы немели от беспомощности. Шейдор ведь всё уже решил. Всё равно сделает так, как задумал. Он привык, давно привык решать за себя и за других. Почему только с себя он всегда спрашивает больше?..
  - Потом Киннар найдёт вам проводника, Дийрана. И вы отправитесь за Перешеек. Проклятье!.. Не надо так на меня смотреть, Дийрана!.. Вы справитесь. Ты пройдёшь через это проклятое Грязнолесье и уцелеешь, слышишь? - Он тяжело поднялся и, прихрамывая, подошёл к Дийре. Его пальцы до боли сжимали её плечи, пока он вливал собственную уверенность в свою испуганную, растерянную юную супругу. - Ты храбрая девочка, ты справишься и дойдёшь, несмотря на все ужасы и опасности этого проклятого леса. Я знаю, что ты сумеешь. И с тобой будет тот эльфийский амулет, он поможет, я уверен... почти уверен.
  Последние слова он скорее прошептал, чем проговорил вслух, но Дийра была благодарна и за такую поддержку. Она вжалась в сюртук Шейдора и глухо проговорила:
  - Но почему мы не можем бежать все вместе? Если амулет будет охранять меня, можно же пойти с тобой, и с Киннаром, и...
  - Нет, Дийрана.
  Прозвучало как приговор.
  - Почему нет?..
  - Если этот амулет - охранный, он защитит только тебя. Всех прочих Грязнолесье убивает, шансов нет. Даже с вещицами, снятыми с убитых эльфов, никто не возвращался живым. Эльфы не вступают в переговоры с людьми, они убивают сразу. Либо они сами, либо магия их леса. Я не единожды посылал своих людей на смерть, пытаясь вступить в контакт с нелюдями. Отвечали отравленными стрелами и боевыми заклинаниями. Они не верят нам, потому что люди уже не первое столетие пытаются обмануть притворными обещаниями перемирия.
  - Тогда как же дойду я? Ты уверен, что этот берёзовый листик меня спасёт?
  Дийра по-прежнему прижималась к Шейдору, не поднимая глаз, и услышала, как он коротко, резко выдохнул.
  - Тебе лучше думать, что я уверен, Дийрана. Ты уцелеешь... у тебя нет иного выбора.
  У неё вырвался не то смешок, не то всхлип.
  - Придётся подчиниться, да?.. Попробую... Но зачем тогда этот... очередной фарс с очередным браком?
  Спрашивать, не глядя на него, было легче.
  - Законы королевства, Дийрана. Ты применила магию, чтобы исцелить меня. Ты виновна в глазах закона, но я тоже.
  Как она могла забыть!.. Конечно, проклятые сойры назовут Шейдора виновным в том, что его лечили "грязной", запрещённой магией!.. Его тоже казнят или, в лучшем случае, заменят казнь пожизненным заключением.
  - В глазах закона мы преступники, Дийрана, но пока Бринна не очнулась и не объявила об этом, я могу успеть спасти хотя бы титул. Это лазейка, понимаешь? В случае моей смерти ты становишься наследницей титула, не Киннар. Это решение короля, его месть и кара... Он знает, что Киннар - мой бастард, он ненавидит меня и воспользовался случаем, чтобы отомстить. Киннар - ссыльный преступник и может вновь быть моим наследником только после того, как истекут пять лет его службы. Король чётко дал мне понять, что в случае моей смерти до истечения срока наказания Киннара титул наследует моя вдова. А следующим графом раэ Нейзир станет её новый супруг.
  - Что?..
  Дийра наконец отодвинулась от него и, смахивая с ресниц откуда-то взявшиеся слёзы, посмотрела на Шейдора. Его брови были сдвинуты, а в глазах тлело обещание скорой смерти королю Эрраниру. По крайней мере, Дийре так показалось. Впрочем, она и сама добра королю не желала.
  - Тебя, Дийрана, быстро выдали бы замуж за того, на кого указал бы его величество. Или за того, на кого его побудили бы указать. Твоё согласие, как ты понимаешь, в этом случае никого бы не интересовало. Да и Бринна наверняка имела нужного человека на примете, она мне намекала... что незаменимых нет. В общем и целом интересы Молящих и короля совпадают, так что у тебя не было бы ни единого шанса им противостоять.
  - А сейчас?.. Разве будет законным то, что ты задумал?
  - Я же сказал, это лазейка, и будь я проклят моими предками, если я ею не воспользуюсь!.. По закону я пока что не преступник. Ни я, ни ты - пока Бринна не заговорит. Если в моём завещании будет сказано, что я желаю твоего брака с Киннаром, это послужит дополнительным аргументом. Но главное - сам брак, законный, заключённый служителем Забывчивых и подтверждённый супругами. Король попадётся в собственную ловушку. Киннар не может наследовать мне напрямую - значит, он унаследует титул через брак с тобой. Его не тронут, формально он ни в чём не виновен. Он будет исполнять моё завещание. И, разумеется, он не может знать, что ты опасная преступница, а я - ещё хуже.
  Злая усмешка Шейдора, кажется, могла бы убить Эрранира или Бринну, окажись они в этой комнате.
  Дийра опять попыталась улыбнуться; кажется, всё так же безуспешно. Улыбаться не тянуло. Хотелось плакать.
  
  
  
ГЛАВА 25
  Шейдор, наверное, догадался про слёзы, которые ещё не пролились, потому что достал бутылку своего любимого "Чёрного Орка", плеснул немного в бокал и велел Дийре выпить. Она послушно глотнула, обжигая горло, и только потом осознала, что муж стал двигаться более скованно. Паутина сжималась, занимая прежнее место. Способ оказался очень недолговечным, а у Дийры теперь не будет возможности находиться рядом, чтобы помогать... Тут она вспомнила, что помогать скоро будет некому, и всё-таки всхлипнула, уронив бокал на ковёр. Осколки и чёрная лужица, совсем как её нынешняя жизнь.
  - Дойди и выживи, слышишь? - Шейдор легонько тряхнул её за плечи. - Не сдавайся, ты сильная девочка.
  - А что потом? Ну, если дойду? - В это не верилось почему-то, но Шейдору будет приятно думать, что она надеется...
  - Найди того эльфа, попроси его о помощи. Он не сможет тебе отказать. Я дам тебе с собой бумаги, передашь их кому-нибудь, кто обладает властью. Эльфийскому королю, в идеале, ну или хотя бы его приближённым. Думаю, такое событие, как письма с предложением союза со стороны людей - достаточный повод для встречи. Эльфы нужны нам в качестве союзников, но мы нужны им не меньше. Иначе рано или поздно их сомнут. Для нас столетия - это много, для нелюдей - очень мало.
  - Но эльфы не могут нормально пользоваться магией на наших землях. Ноальтиар только в Долине смог, да и я тоже здесь почти бессильна... - напомнила Дийра. - Как же они помогут?
  - Они должны знать, как ликвидировать Незримый Купол. Без этого ничего не выйдет. Ещё необходимо взять под контроль все заведения, где содержат детей-магов, тогда сойры лишатся источника своей силы. У них много запасов кристаллов, но любой запас рано или поздно иссякнет. Впрочем, это уже забота людей.
  - Война?.. - вскинула глаза Дийра.
  Шейдор выпустил её плечи и отступил, устроившись в кресле напротив.
  - К сожалению, по-другому не получится, Дийрана, - с горечью сказал он, глядя куда-то поверх её головы. - Нельзя вновь и вновь позволять сойрам калечить наших детей и наши души. Я не хочу, чтобы моему сыну однажды пришлось отказываться от своих детей и отдавать их... на убой. Я уже лишился так младшего брата. Он был магом и умер в пансионе, куда его забрали.
  - У тебя был брат?.. Я не знала, - сглотнула Дийра, заталкивая внутрь слёзы и острую жалость к мужу и тому незнакомому мальчику, которого наверняка замучили сойры.
  - Об этом в нашей семье не говорили вслух. Просто однажды мой брат "уехал учиться", а потом "умер в школе". И всё, о нём забыли, будто его никогда не было... Я не забывал, но у меня хватило ума не тосковать открыто, чтобы не злить отца. Тогда-то я и привязался так к Тиору... Я искал замену брату, хотя Тиор на пару лет старше. Отец приставил его ко мне личным слугой. Он считал, что порченая кровь должна служить чистой... От меня ждали, что я стану вести себя как подобает графскому наследнику и не опущусь до панибратства с жалким слугой, будь он хоть тысячу раз моим родственником. Но - незаконным же, от "непризнанного выродка", как любил выражаться мой папенька. К счастью, мы с Тиором решили иначе. Напоказ Тиор был почтителен, но с тех самых пор он стал моим братом и другом. Сначала мы просто скрывались от моего отца, потом поняли, что это очень удобно, ведь слуга может услышать больше, чем кузен графа, к тому же за мной следили соглядатаи жрецов... а Тиор следил за ними. Так с тех пор и повелось. Но я указал в завещании, что принимаю Тиора в род, даю ему баронский титул и поместье к нему. Хватит, наслужился!..
  Шейдор сжал руками подлокотники кресла и отвернулся. Дийра тихонько шмыгнула носом.
  - А сойры? - решила спросить она, чтобы отвлечь - не то его, не то себя, не то обоих... - Что им от тебя нужно?
  - Моя непонятная магия, которая то ли есть, то ли нет... Меня с юности таскали в Главный Храм - сойры проводили исследования, пытались понять, что я ещё могу сделать, как это можно обратить им на пользу. Мне повезло, что я был единственным наследником такого древнего рода, иначе меня бы наверняка давным-давно заперли бы в этих жутких храмовых лабораториях, - зло проговорил он, по-прежнему изо всех сил сжимая побелевшие пальцы, будто хотел раздавить сами воспоминания о тех днях. - А так меня защищали моё имя и моё положение, да и король тогда относился ко мне очень хорошо... Сойры не решались причинить мне настоящий вред, чтобы не ссориться попусту с Эрраниром и графом раэ Нейзир, который имел вес в столице. Да и не представлял я для них особого интереса. Осмотрели, убедились, что я для них бесполезен, и оставили в покое. Все, кроме одной... увлечённой исследовательницы.
  - Бринна?..
  - Она самая. - Шейдор растянул губы в невесёлой усмешке. - Она же дотошная, увлекающаяся. Бринна решила, что разгадает эту загадку...
  Дийра, кажется, тоже одну разгадала. Уж слишком пристрастна была жрица, когда говорила о графе. Спрашивать было неприятно, но Дийра всё-таки задала вопрос:
  - Вы с Бринной были?..
  - Любовниками? Разумеется, - равнодушно пожал плечами Шейдор. - Её притягивала моя необычность, а у меня и выбора особого не имелось. Для Бринны это ничем, кроме лёгкого увлечения, и быть не могло - не я первый, не я последний. Она быстро оставила бы меня в покое, но... я имел глупость дать ей понять, что люблю другую. А она - вот такая прекрасная, роскошная, опытная и восхитительная - меня не трогает. Бринна почувствовала себя оскорблённой подобным пренебрежением со стороны человеческого мальчишки. Я ведь тогда был очень молод... и влюблён по уши. Я поздно понял, что Бринна, эта мстительная стерва, ничего не забывает и не спускает обид. Задета была её гордость, так что я неизбежно должен был поплатиться.
  - И она?..
  - Я не был ей так уж важен, чтобы она думала об этом всё время. Подумаешь, ещё один человек, которому она собиралась предъявить счёт... Должок она вернула в подходящее для неё время, а так - она вспоминала о своей мести время от времени, чтобы продлить игру. Если я имел несчастье напомнить Бринне о своём существовании... Потом Бринна затеяла очередной эксперимент. Ей захотелось получить потомство от меня и какой-то несчастной девушки с магическими способностями. Той едва сравнялось пятнадцать, она жила в одном из пансионов для детей-магов и ещё не потеряла своей силы. Естественно, я отказался.
  Дийра зажмурилась от запоздалого ужаса, поняв, чего избежала она сама. Очевидно, результаты чудовищного эксперимента Бринну не удовлетворили, иначе она непременно проделала бы нечто подобное с любимой воспитанницей...
  - А... что потом? - кашлянув, спросила Дийра, когда поняла, что Шейдор не хочет продолжать рассказ. Но ей надо было знать...
  - А потом Бринна приказала отравить Виоллину. Мне в назидание, - очень ровно произнёс Шейдор, и Дийра поразилась, как же он сумел удержаться и... не убить эту тварь сегодня, сейчас, когда она наконец попала в его руки. Чувство долга в нём было сильнее жажды мести... Он добавил ещё: - Бринна никогда в этом открыто не призналась, но я знаю, чей это был приказ.
  - Шейдор, а та девушка? С ней что?
  - Нас попытались свести, как неразумных животных, накачав возбуждающими зельями, - всё так же ровно сообщил супруг. - Но оказалось, что добровольное согласие - ключ ко всему. Магия той девушки вырвалась из-под контроля, и сойрам пришлось её срочно... ликвидировать. Меня, к счастью, там ещё не было, по замыслу Бринны я должен был присоединиться чуть позже...
  - Какие же они твари... - опустошённо прошептала Дийра, уже устав испытывать отвращение и ужас.
  - Просто они не видят в нас равных себе, Дийрана, вот и всё. Мы для них - что-то вроде говорящих обезьян. Низшие. Они слишком привыкли чувствовать себя всемогущими, но это их и погубит. Пора с ними покончить.
  - А если не получится?..
  - Дойди. Убеди эльфов помочь. Они должны знать, как ликвидируются подобные заклятия... А если не знают, то придумают что-то ещё. Должны придумать... Это наш мир, и настала пора наводить в нём порядок. Без эльфов мы тоже можем попробовать справиться, но тогда Эйзения будет залита кровью. А я этого не хочу... С союзниками крови будет меньше.
  - Я постараюсь, - тихо сказала Дийра, желая, чтобы голос звучал убедительнее, хотя бы для неё самой. - Ради того, чтобы ты... и это всё... было не напрасно.
  Шейдор тоже не слишком поверил, усмехнулся грустно:
  - Мне жаль, Дийрана. Может быть, я был неплохим союзником, но оказался на редкость плохим мужем.
  - Да нет же!.. - попыталась она возразить, но её прервали.
  - Прости, но ты знаешь, что я прав. Я тебя использовал, насильно затащил в свою игру, которая никогда не была тебе нужна, а теперь вот ещё и это. Посылаю почти на смерть, да ещё и поручениями обременяю.
  - Шейдор, это не смерть, ты же указал путь к спасению. Я бы сама не решилась... Да и потом, я теперь понимаю, что у меня всё равно не было шансов избежать брака... раз уж Бринна захотела...
  - Моя великодушная супруга, - пробормотал Шейдор, прикоснувшись жёсткими, шершавыми губами к её запястью. Он насмехался, но скорее над самим собой или над судьбой, быть может. - Хороший муж любил бы тебя так, как ты того заслуживаешь, я же мог предложить только свою слегка неискреннюю дружбу.
  - Виоллина, да? - решилась прояснить ещё одну загадку Дийра, раз уж сегодняшняя беседа была самой откровенной из всех, что у них с Шейдором когда-либо были. Других-то уже не случится. - Ты... до сих пор её... не забыл?
  - Я до сих пор её не забыл, - эхом откликнулся он. - Что тут поделаешь, мы не выбираем, кого любить. Она - лучшее, что у меня было в жизни. И, к сожалению, я так и не смог сдержать клятву жениться на ней. Мы были ужасно юными, глупыми и влюблёнными, когда я давал своё опрометчивое обещание, а она - верила, ни секунды не сомневаясь. Сначала я не мог жениться из-за отца, потому что он скорее убил бы Виоллину, чем отдал своего наследника простолюдинке. Потом уже меня сдерживала Бринна. Она не трогала мою женщину, пока я был послушен. Как только я перестал... случилось то, что случилось.
  - А Киннар? Почему она его родила, если знала...
  - Не знала. Виоллина была чистой, доверчивой девочкой. Она любила меня и хотела прожить жизнь именно со мной. Виолли думала, что ребёнок заставит моего отца смягчиться... - Шейдор жёстко, зло усмехнулся. - Моего отца не смягчило бы ничто. Дочь торговца пряностями, пусть даже получившая отличное воспитание - не пара его наследнику. Он закрывал глаза на то, что я купил ей дом и ездил к ней, но начал подыскивать мне подходящую супругу. Женить, правда, уже не успел...
  Значит, он ещё и поэтому был так зол, когда ему пришлось жениться на ней, Дийре. Не хотел предавать свою Виоллину... И браслет ещё этот. Ему, наверное, легче было кожу с себя содрать.
  - Оставим прошлое там, где ему и место, Дийрана. Скоро приедет Тиор. Сюда пропустят только его. Я приказал выставить охрану из моих гвардейцев внизу... ради нашей почётной гостьи. Это никого не удивит, короля принимали так же, только у него, разумеется, имелась и собственная гвардия. Тиор выведет тебя через потайной ход за пределы замка, там будет ждать магомобиль. Он неприметный, без гербов, скромный на вид, но очень быстрый. Через сутки ты будешь у Киннара, тогда Тиор пошлёт сигнал с помощью одного артефакта. Я буду ждать.
  - Шейдор!..
  Дийра представила, каково ему будет сидеть тут и ждать... сигнала к окончанию жизни.
  - Тихо, тихо, не надо думать ни о чём. Я сам всё затеял, мне и исправлять. Я не жалею, Дийрана, - твёрдо сказала он. - Разве только о том, что времени не хватило. Я рассчитывал, что получится связаться с эльфами раньше, но они и в самом деле никого не хотят видеть. Знаешь, я ведь ещё два года назад думал освободить пленника и в благодарность попросить помощи в борьбе против сойр.
  - Что?.. То есть, когда Ноальтиара схватили и сделали королевской игрушкой, ты пытался его освободить? - изумлённо спросила Дийра. - Из-за этого ты попал в опалу?
  - Если вкратце, то да. Но ты явно думаешь обо мне слишком хорошо. Ты - добрая девочка, Дийрана. А я действовал не из бескорыстия и не из желания справедливости. Вдобавок - чужими руками. Втянул в это двоих мальчишек, один из которых был моим собственным сыном... Их поймали, когда они пытались принести пленнику немного еды. В общем-то, ничего такого уж страшного в сочувствии пленнику не было, можно было списать это на молодость и импульсивность, но его величество воспринял сие почти как государственную измену. Потому что я побудил его сына пойти против распоряжения отца. Этого король мне так и не простил. Того, что моё влияние на принца Леоннира было сильнее отцовского. Мне тогда пришлось просить заступничества у Бринны, и она не упустила случая посадить меня на поводок. Проклятье, ну и торжествовала же эта тварь тогда!.. Я ведь сам дал такой прекрасный повод.
  - Разве не было другого способа, Шейдор?
  - Король жаждал нашей крови, в буквальном смысле. Моей и Киннара. Он хотел обвинить нас в заговоре против короны. Так что - не было, Дийрана. Только Бринна могла остановить короля и убедить смягчить кару. Тогда же она попыталась выяснить, что я затевал, пытаясь помочь эльфу. Мне удалось убедить её, что я всего лишь хотел скомпрометировать наследного принца и привязать его к себе и Киннару общей тайной - в надежде на будущие приятные привилегии, когда Леоннир станет королём. Знаешь, Бринна поверила довольно легко. Такие мотивы были ей понятны.
  - А эта твоя болезнь, она за что?
  - Возмездие Бринны за прошлое и заодно способ заставить сделать то, чего она ждала от меня. Раньше король защищал меня от Бринны, потом всё стало с точностью до наоборот. Наша бай-сойра прямо-таки плавилась от удовольствия. Она называла меня "беззубым волком" и смеялась, но я до сих пор считаю, что цена была не так уж высока. Киннара я отстоял.
  - Ты... - Дийре пришлось откашляться, прежде чем она смогла продолжить. - Ты выкупил его жизнь своей?.. Это же...
  - Это моё право, Дийрана. - Он гордо вскинул голову и смотрел прямо, обжигающе, почти невыносимо горячо. - Я поклялся Виоллине, что её сын унаследует мой титул. Хотя бы эту клятву я смогу сдержать.
  Дийра сглотнула несколько раз, прежде чем прошептала:
  - Я теперь понимаю, почему - "волк". Потому что волчья верность...
  
  
  
ГЛАВА 26
  За окном магомобиля проносились смазанные картинки: придорожные деревья, нахохлившиеся под дождём кустарники, какие-то мелкие городки и селения, люди, животные... Взгляд не цеплялся ни за что конкретное, но и закрыть глаза, заснуть не получалось. Дийра, тоже нахохлившись, как мокрый, озябший придорожный куст, скорчилась на переднем сиденье рядом с Тиором. И чувствовала себя такой же промокшей, только изнутри... от слёз, наверное. Которые никак не хотели литься из глаз. Впрочем, Дийра и не старалась выдавить их, просто понимала: заплачь она, потом станет легче.
  Тиор, не отрываясь, смотрел на дорогу сквозь забрызганное и периодически подсушиваемое магией стекло. Магомобиль нёсся вперёд, гораздо быстрее обычного, и, казалось, был таким же напряжённым и сосредоточенным, как его водитель. На грани взрыва - но только на грани. Все чувства были загнаны глубоко внутрь и перекатывались там тяжело вращавшимися жерновами, перемалывая душу в пыль, но внешне Тиор был убийственно спокоен. Бледный, молчащий, собранный, смертельно опасный.
  К своему счастью, Дийра не видела, как кузены прощались - и не хотела бы увидеть никогда. Её отослали, велев забрать все подаренные драгоценности, да Дийра и сама понимала, что Шейдор с Тиором должны остаться вдвоём. Что там было сказано, неизвестно, но с тех пор Тиор перестал походить на живого человека: заледеневший, злой и напряжённый. Супруг напоследок попросил принести ему портрет... и Тиор беспрекословно повиновался, приволок откуда-то картину, установил её так, чтобы Шейдору было удобно смотреть. Да уж, Шейдор умел быть верным... Он остался там, в своём кабинете, сказав что-то такое бодрое и напутственное на прощание, только Дийра не запомнила - что.
  Тиор вывел её наружу по тайному коридору, начинавшемуся в спальне Шейдора и спрятанному за отодвигающейся стенной панелью. Никто в замке так и не увидел, что графиня покинула его стены. Магомобиль, внешне совсем неказистый, мог ехать с немыслимой скоростью, так что у Дийры с непривычки даже голова кружилась, а желудок сжимался, еле удерживая внутри затолканную почти против воли еду. Потом-то она притерпелась, но спать не могла, хотя Тиор советовал. Какой уж тут сон... Глаза жгло и щипало, виски ломило, особенно если магомобиль подскакивал на колдобинах, когда им приходилось ехать по каким-то неухоженным дорогам. Пару раз их останавливали стражи на въезде в города, но Тиор разговаривал с ними свысока, как подобает слуге очень важной персоны, а бумаги на имя графини раэ Нейзир и её холодный взгляд быстро снимали все вопросы и заставляли стражников вытягиваться по струнке. Искать её будут намного позже, когда Бринну выпустят, повинуясь письменному распоряжению графа. Бумаги будут на столе, когда его найдут... Шейдор сказал, что, получив сигнал, он распорядится, чтобы его не беспокоили в течение полусуток, сразу после отошлёт слуг и...
  Дальше думать было больно, и Дийра вспоминала, как заикнулась всё-таки о своём заветном флакончике. Он гарантировал лёгкую смерть, но Шейдор, вскинув бровь, сказал с убийственным сарказмом, так что казалось - поднеси руку чуть ближе, порежешься о его слова:
  - Знаете, драгоценная моя Дийрана, меня можно обвинить во многих неблаговидных поступках, но я никогда не делал убийцами детей и не собираюсь впредь.
  Дийра вспыхнула, обжигаясь собственным стыдом, а Шейдор тут же смягчился, изобразил улыбку, хотя остался непреклонным:
  - Дийрана, я ценю твоё предложение, но подумай сама, как бы ты себя чувствовала потом, зная, что я выпил приготовленный тобой яд? Нет, это только моё дело, и я не собираюсь перекладывать его на восемнадцатилетнюю девушку. А флакон... держи его под рукой, только сделай так, чтобы тебе не пришлось им пользоваться, обещаешь?
  Дийра обещала, конечно, только оба знали, что именно это слово ей, очень может быть, не доведётся сдержать.
  Мысли, воспоминания, сожаления терзали обоих, сидящих в несущемся по дорогам магомобиле, но делить ношу друг с другом Тиор и Дийра не стремились. Молчать было легче, потому что слова, вырвавшись наружу, могли искромсать их жизни, оставив рваные лоскутки. И ладно бы только их двоих... но они себе уже не принадлежали, только воле и приказу Шейдора, только его просьбе и жертве, а ещё - памяти и собственной совести. Так что оба молчали, давились собственными мыслями и ждали, когда магомобиль примчит их к концу пути. И к началу тоже, только уже совсем другой дороги.
  
  
  Мутная и утомительная ночь, в течение которой Дийра то дремала урывками, то выныривала обратно в тоскливую трясину воспоминаний, тянулась, кажется, целую вечность. Серый рассвет, впрочем, тоже не принёс облегчения, лишь усилил боль, колючую и назойливую, прочно угнездившуюся где-то внутри.
  Тиор останавливался ненадолго несколько раз, чтобы они оба смогли чуть размять ноги и посетить кустики по разные стороны дороги, а потом перекусить прямо в магомобиле припасами, взятыми с собой. Эти остановки накануне вечером были совсем короткими, но на рассвете Тиор позволил себе немного вздремнуть, предупредив Дийру. Спал он совсем недолго, не больше двух пятых часа, но этого ему хватило, чтобы продержаться всю оставшуюся дорогу. Да ещё Дийра настояла, чтобы он выпил укрепляющее зелье, которое должно было взбодрить Тиора и не позволить ему заснуть.
  Днём Дийра тоже несколько раз засыпала, чувствуя себя совсем разбитой после этой короткой дрёмы. Когда они наконец прибыли в тот городок, где квартировал полк Киннара, Дийра тоже спала. Проснувшись, увидела, что магомобиль стоит на тихой улочке возле белого двухэтажного домишки с облупившейся штукатуркой. В первый момент испугалась, но потом осознала, что Тиор не бросил бы её просто так, не предупредив. Добрались?..
  Гадать пришлось недолго. Дийра еле успела размять затёкшее от долгого сидения тело, когда дверь домика распахнулась, и показались Тиор с Киннаром. Дийра вышла им навстречу и молча ждала. Киннар был по-домашнему, без мундира, а лицо его цветом чуть ли не сливалось с белоснежной тканью тонкой рубашки. Он мельком глянул на Дийру, и взгляд его тут же скользнул дальше, куда-то вдаль, где за рядами невысоких аккуратных домиков темнела стена далёкого леса.
  - Дийрана, мы с Киннаром сейчас к сойро Бриэну, договариваться о проведении обряда, а ты пока отдохни, поешь, - предложил Тиор, тоже отводя взгляд.
  - Я распорядился, чтобы Флайт приготовил ванну и обед, - хрипло дополнил предложение его племянник. - Весь дом в твоём распоряжении, я живу один.
  Ещё бы, сын графа не стеснён в средствах и может позволить себе снимать целый дом в одиночку. Это хорошо, не придётся таиться ещё и от возможных соседей...
  Тут очень кстати показался парнишка-слуга и поприветствовал "райду графиню", а после почтительно препроводил в дом. Дийра не сопротивлялась: лучше занять себя чем-нибудь, хоть принятием ванны, к тому же освежиться после дороги и впрямь не мешало. Особенно перед... торжественным событием!.. Дийра сухо всхлипнула, но наткнулась на испуганный взгляд Флайта и сдержалась, холодно велев парнишке уйти. Почти наощупь нашла в сумке знакомую склянку с успокоительным, отхлебнула прямо из горлышка и отправилась мыться.
  Не плакать. Не сейчас, пока дело не сделано. Потом, когда-нибудь... если оно, это "потом", ещё будет. Не плакать, не думать, не вспоминать...
  Все средства в ванной комнате были мужскими, с резкими и горьковатыми запахами, но, к счастью, никакого ллиндэ-рэоля!.. Этого Дийра точно не вынесла бы. А так - южные травы и корка горького цитруса не будили память лишний раз, но отвлекали, заставляя встряхнуться.
  Переодеться, не считая смены чистого белья, было не во что, так что Дийра снова натянула свою дорожную одежду, закатав рукава рубашки до локтя. Со злой иронией подумала, что будет выглядеть достаточно экзотично для невесты, то-то сойро удивится...
  Дийра прошла в столовую и устроилась за накрытым столом, но есть не смогла, хоть и пыталась. Может, потом получится. Она молча смотрела в окно, выходившее в сад. Не по-северному пышно цвели белые розы - правда, совсем простенькие, полумахровые. Дийра помнила, они очень душистые, с тонкими жёлтыми тычинками, с шелковистыми лепестками. Пойти, что ли, сорвать несколько... для букета невесты.
  И в этот момент левое запястье обожгло болью. Резкой, почти невыносимой, но очень короткой. А потом изящная тёмно-серая вязь оказалась перечёркнута жирной чёрной линией по всей длине узора. Дийра расширившимися глазами смотрела, как её брачная татуировка становится вдовьим узором и не ощущала ничего, кроме гулкой, засасывающей пустоты.
  Шейдор.
  
  
  Дийре показалось, что прошло совсем немного времени, и в столовой появились Киннар с Тиором. Она молча протянула левую руку, показывая, и оба резко остановились, налетев на невидимую преграду под названием смерть. Киннар до хруста сжал зубы, отворачиваясь к окну, Тиор сдавленно выругался и смотрел на вдовью татуировку так, будто запястье Дийры обвивала уродливая ядовитая гадина. Потом, будто опомнившись, Тиор перевёл взгляд на лицо Дийры и, кажется, даже испугался, высмотрев что-то. Подскочил, сдёрнул Дийру со стула и прижал к себе, обнимая, а сам велел Киннару:
  - "Орка" ей налей, быстро!
  Бутыль "Чёрного Орка" стояла тут же на столе, вместе с каким-то вином. Дийра замотала головой, высвобождаясь из кольца сдавивших её рук:
  - Не надо, я уже зелье выпила, теперь мне час нельзя ничего крепкого. Да и не хочу я...
  - А мне показалось, ты... - Тиор оборвал сам себя и тоже отвернулся к окну. Как эти несчастные белые розы сегодня популярны... Наверное, нечасто им доставалось столько внимания.
  - Тогда едем, - выдавил из себя Киннар всё тем же хриплым голосом.
  Тиор дёрнул щекой и напомнил:
  - Браслет.
  - Где я его тебе возьму? Я не собирался...
  Киннар покосился на будущую супругу и замолчал; хватило деликатности не попрекать её ещё и этим. А то раньше в чём он её только не упрекал...
  - У меня есть... тот, прежний, - сказала Дийра. - В шкатулке. В заплечной сумке, она в гостиной.
  Тиор бросил на неё короткий взгляд, хотел что-то сказать, но передумал и за браслетом пошёл сам. Тусклое золото, чёрный опал с зелёными вкраплениями... Дийра не доставала его полтора года, со дня свадьбы. Лежал себе, бесполезный, на самом дне шкатулки с драгоценностями. Кто бы знал, что он понадобится при таких обстоятельствах...
  Украшение легло на белоснежную скатерть с глухим стуком. Никто не пошевелился, и Тиор с каким-то металлическим лязганьем в голосе позвал:
  - Киннар!
  - А сам не мог надеть, раз принёс? - хмуро поинтересовался тот.
  Дийру передёрнуло от похожести этой сцены на ту, давнюю, и Тиора, видимо, тоже, потому что он прямо-таки взвился:
  - Ну нет, дорогой мой, я вам не нанимался на чужую невесту браслеты надевать! Хватит, на этот раз она получит браслет от своего жениха!
  Киннар удивлённо вскинул брови, потом, наверное, догадался, о чём говорит Тиор, и скривил левый уголок рта совсем по-отцовски. Молча взял украшение и застегнул его на запястье Дийры, сдвинул повыше, потом прикоснулся губами к коже, прямо к изменившей узор татуировке - не то извиняясь, не то прощаясь. Не с Дийрой, понятное дело. Её он, кажется, в тот момент не видел вовсе.
  
  
  Городок был аккуратным и тихим, хотя на улицах часто встречались люди в тёмно-коричневых мундирах - прогуливающиеся с дамами, едущие в магомобилях, катавшиеся верхом на лоснящихся породистых скакунах. Солдаты и офицеры победнее, как поняла Дийра, жили в казармах на окраине городка, а дальше на восток лежало Грязнолесье. Лес Скорбящих. Туда Дийра старалась не смотреть, лучше уж наблюдать за обитателями этого приграничного городка. Впрочем, дорога до крошечного храма Забывчивых оказалась совсем короткой. Он тоже стоял на окраине, недалеко от солдатских казарм - уродливых, неуютных тёмных громадин, обнесённых высокой каменной оградой. Храм считался "солдатским", как коротко пояснил Тиор, а приписанный к нему сойро Бриэн был сюда просто-напросто сослан своими же за какую-то провинность. Шейдор владел некими сведениями о неблаговидных делишках сойро, которые, будь они преданы огласке, изрядно ухудшили бы положение жреца. Поэтому он, хоть и опасался последствий, всё-таки не мог отказать в требовании провести обряд.
  Жрец был красивым и высоким, как все соэйрани, но при этом умудрялся выглядеть настолько жалким и трусливым, что эта красота превращалась в нечто отталкивающее, в почти уродство. Его ярко-бирюзовые глаза с длинными пушистыми ресницами так и бегали из стороны в сторону, боясь случайно столкнуться взглядом с собеседниками. Лживый, трусливый, жалкий, запуганный и отчаянно не хотевший делать то, что от него требовали. Да ещё имя это мерзкое... Мужской вариант ненавистной "Бринны" только усиливал неприязнь Дийры к этому человеку и к предстоящему обряду - в особенности.
  - Райда, вы позволите взглянуть на вашу татуировку? - спросил жрец дребезжащим голоском, протягивая к Дийре узкую белую кисть с длинными пальцами. Отвратительно влажными, как оказалось. Пальцы ощупали вдовий узор, будто жрец опасался подделки или, скорее, надеялся её обнаружить.
  - Татуировка изменила свой вид около часа назад, - буркнул жрец, не поднимая глаз. - По-прежнему настаиваете на обряде? Вы не находите, что это... чересчур цинично по отношению к... усопшему?
  - Сойро, - низким, угрожающим голосом начал Тиор, - мне казалось, мы уже обо всём договорились. Не вам говорить о моральной стороне вопроса, ох, не вам...
  Тиор потряс перед жрецом каким-то скомканным письмом - кажется, написанным рукой Шейдора, если Дийра верно узнала почерк.
  - Не жалкому слуге меня попрекать! - бессильно огрызнулся загнанный в угол сойро.
  - Перед вами - не слуга, а кузен моего отца, барон Тиорран раэ Ингарн, официально принятый в род. Настоятельно вам советую впредь об этом не забывать, - вскинув голову, отчеканил Киннар... граф раэ Нейзир. Резко повзрослевший, будто не часы прошли - десятилетия. - Вот заверенная копия завещания моего отца, будьте любезны ознакомиться и убедиться, что я вступаю в брак с его вдовой, исполняя его последнюю волю. Именно это вы и скажете своему начальству, но не раньше, чем вас об этом спросят. Вы меня хорошо поняли, сойро?
  - Д-да, - закашлялся тот, скрывая страх и, развернув трясущимися руками бумагу, принялся читать. Закончив, вернул завещание и молча отошёл к алтарю - готовиться к ритуалу. Тиор достал из-за пазухи туго набитый кошелёк и бросил его в чашу, пояснив с издёвкой:
  - Думаю, это равноценная замена отсутствующему букету невесты. Им мы не запаслись.
  Сойро кивнул, не поднимая глаз, и проворно сцапал кошелёк, спрятав тот где-то в складках своего балахона.
  Для того, чтобы обряд считался законным, было достаточно и одного сойро, пара привлекалась для пущей торжественности и пышности. Бедняки чаще женились так, потому что проведение обряда одним жрецом или жрицей выходило дешевле. А в этом небольшом и, похоже, не слишком популярном "солдатском" храме вообще служил только Бриэн, напарницы-жрицы у него не имелось. На Границу ссылали неугодных и провинившихся, добровольно здесь служили разве что солдаты-наёмники, да и то больше потому, что купились на щедрые посулы вербовщиков, как в своё время отец Вэй...
  
  
  Жрец монотонно бубнил нужные слова, лишь иногда снисходя до перевода - если ему требовался ответ брачующихся. Руки, сцепленные крест-накрест над каменной чашей, пламя внизу, слова чужого языка, связывавшие её с чужим и ненужным человеком... Всё повторялось, как полтора года назад - и было другим, более тёмным, горьким, более обжигающим, в прямом и переносном смысле. Магический огонь ярился в чаше; обе татуировки, прежняя и только рождавшаяся, пылали, невыносимо обжигая кожу, так что терпеть почти не было возможности. То ли жрец так мстил за то, что его вынудили проводить этот обряд, то ли сама магия сойр отплатила за неприлично короткий период вдовства Дийры, она не знала. Но левое запястье горело так, что она, кажется, не удивилась бы, если бы плоть там почернела, обуглилась, а потом осыпалась серым пеплом.
  Не удержавшись, Дийра всё-таки прикусила нижнюю губу изнутри, сразу ощутив солоноватый привкус. Зато удалось затолкать стон обратно в горло, и наружу он не вырвался, не позволив торжествовать... кому?.. Дийра толком не знала, перед кем она хотела держать лицо, если свидетелей было всего трое, не считая её саму. Сойро маячил где-то справа от неё, Тиор - слева, Киннар стоял напротив и не отводил глаз. Дийра тоже смотрела прямо на будущего супруга, так было удобнее. Он был пугающе похож на собственного отца - и столь же пугающе отличался, и Дийра уже не знала, чего она опасается больше, сходства или различия. В храме было полутемно, жрец не удосужился сделать освещение поярче, и карие с прозеленью глаза Киннара сейчас казались совсем тёмными, а их выражение не читалось. Что-то мрачное, застывшее, непонятное. Когда пламя в чаше начало лизать их руки, Киннар лишь чуть сузил глаза - не смотри она так внимательно, не заметила бы. Может, его запястье жгло так же сильно, потому что скоро у него над верхней губой выступил пот, а ведь в храме не было жарко. А когда Дийра прикусила собственную губу, пальцы его левой руки чуть сжались и погладили её собственные, не то утешая, не то, что вернее, напоминая о необходимости держаться достойно.
  Клятвы он произносил почти бесстрастно, хотя и с заметной хрипотцой. Впрочем, Дийра тоже говорила каким-то не своим голосом, будто не она, а кто-то совершенно иной повторял эти дурацкие, ничего не значащие фразы о верности и разделении жизненного пути. Фарс, ещё более невыносимый, чем тот, прежний. Там хотя бы внешние приличия были соблюдены, а этот ритуал был откровенной насмешкой над всем и всеми - до острой рези, до уже привычного колючего комка в горле, до металлического привкуса крови на языке...
  К счастью, сойро тоже не горел желанием продлевать это нежеланное и для него действо, поэтому торопился, как мог, быстрее проговаривая слова, резче двигаясь и пропуская всю ту ненужную мишуру, что обычно увеличивает обряд едва ли не вдвое.
  Потом они ехали обратно в дом Киннара, и дорога закончилась совсем быстро. Тиор прямо возле магомобиля сгрёб Дийру в охапку и стиснул в объятиях, шепнув куда-то ей в макушку:
  - Ну, удачи тебе, Дийрана. Во всём. Мне пора возвращаться, надо за Тар-Нейзе приглядывать. Сама понимаешь, там сейчас такое начнётся... Береги себя.
  - Ты тоже, Тиор, - пробормотала она в ответ, отчаянно боясь за него. Только бы Бринна не вздумала выставить его виноватым за побег Дийры, раз уж прочие виновники больше недоступны... - Спасибо за всё и...
  Она всхлипнула, не договорив, а Тиор отстранился и провёл ладонью по её щеке, стирая слезинку. Сказал что-то бодрое и весёлое... отчего на языке сделалось горько. Насколько Дийра поняла, он теперь будет управлять графством в отсутствие Киннара. Наверное, ему было бы приятно наконец войти в род официально, вот только не при таких обстоятельствах и не такой ценой. Но Шейдор решил и рассудил, а им теперь надо выполнить то, что он наметил...
  Обратно магомобиль должен был вести один из солдат Киннара: Тиор не выдержал бы вторых суток без сна, а с возвращением ему действительно стоило поторопиться. Он сумеет навести в замке порядок и даже успокоить Бринну. Он умный, он сможет вывернуться и умерить гнев жрицы... обязательно.
  Дийра ушла в дом, давая мужчинам возможность проститься наедине. К тому же ей надо было выпить своё противозачаточное зелье и подготовить ещё одно. И самой - подготовиться, морально. Киннара она не хотела, он был совсем чужим и не слишком нравился, но ведь ей же с ним не до конца своих дней оставаться!.. Один раз можно вынести, подумаешь, большое дело... Не мужлан же он грубый, в конце концов, служаночки от него млели...
  В общем и целом, мысль о том, что ей придётся переспать с новоиспечённым мужем, Дийру не пугала. Целители к потребностям тела относятся проще, чем обычные люди, и с куда большим пониманием. Но учитывая всё то, что случилось в последние два дня... Ох, Шейдор, что же ты от нас потребовал?.. И как мы с этим справимся?..
  Дийра прошла в столовую и опять встала у окна, глядя на белеющие в сумерках розы. Запястье дёргало и жгло - к счастью, только новую татуировку, боль в старой утихла ещё в храме. Киннар вскоре появился, коротко сообщив:
  - Уехал. - И вежливо предложил, чуть помедлив: - Дийрана, не желаешь поужинать?
  Дийра медленно обернулась, только сейчас обратив внимание, что стол был накрыт. Наверное, Флайт позаботился. Какие-то закуски, фрукты, бутылка охлаждавшегося игристого вина... Праздник, да и только. Прямо всё, как полагается.
  - Нет, не хочу. Может быть, позже... перед уходом.
  Он заметно помрачнел и насупился, но смолчал. Оба смотрели куда угодно, только не друг на друга. Потом Киннар гневно фыркнул и тряхнул головой, как норовистый жеребец, вот только непонятно было, на кого именно он сердится. Сказал отрывисто:
  - Я сейчас в ванную. Если хочешь, подожди меня в спальне, я скоро приду.
  Дийра кивнула - уже не ему, стремительно захлопнувшейся за ним двери, и отправилась в спальню, где заботливый Флайт тоже успел навести порядок и застелить постель чистым бельём. Кровать была широкая, с тёмно-зелёным балдахином, перекликавшимся с узором обоев, и на вид удобная. И вообще обстановка комнаты была простой, без лишней роскоши. Похоже, в быту Киннар был довольно неприхотлив, а впрочем, Дийра ведь не видела его спальни в Тар-Нейзе. Да и какая разница...
  Можно было раздеться и улечься в постель, задёрнув полог, но Дийра осталась сидеть на краю кровати и бездумно таращиться в сторону зашторенного окна. Она только погасила лишние светильники, оставив один, на столике у кровати.
  Киннар не заставил себя ждать, пришёл быстро. Переоделся в домашние брюки, рубашку застёгивать не стал, опять невольно напомнив Шейдора. Он был более стройный и узкобёдрый, но тоже мускулистый. А кожа смуглее, чем у отца... Дийра тряхнула головой, прогоняя прочь ненужные сравнения и воспоминания. В руках Киннар держал ту бутылку из столовой и два высоких бокала.
  - Думаю, выпить нам сейчас не помешает, - криво улыбнулся он, перехватив взгляд Дийры.
  Она медленно кивнула. Может, игристое вино хоть немного поможет им расслабиться. Он ведь тоже напряжённый, как струна; кажется, тронь - и порвётся... А ему, наверное, даже тяжелее сейчас. Дийра потеряла не столько мужа даже - скорее, доброго друга, а Киннар - отца. Он с какой-то злостью выдернул пробку из горлышка, налил, оставляя светло-золотистые лужицы на поверхности столика. Сдвигать бокалы они, разумеется, не стали. Выпили молча, правда, веселее не стало.
  Киннар хмуро посмотрел на неё и неохотно выдавил:
  - Извини ещё раз... за ту мою идиотскую выходку. Если тебя это утешит, сейчас я бы подобного не сделал.
  - Все взрослеют, - пожала плечами Дийра, не собираясь снимать с его души сей тяжкий груз. Похоже было, что он говорит только для проформы... а впрочем, кто его знает. Может, наоборот, искренне?
  - Хочешь сказать, иные слишком поздно?.. - Он со стуком поставил бокал на столик. И как только не разбил...
  - Хочу сказать, я никому не желаю насильственного взросления. Просто я знаю, что это такое.
  Он промолчал, только посмотрел мрачно и чуть ли не с отвращением. Не успела Дийра отнести эту неприязнь на свой счёт, как Киннар спросил почти участливо:
  - Что, тоже татуировка эта проклятая жжёт?
  - Перестанет потом... после того, как мы подтвердим брак.
  Он дёрнулся, но опять не ответил. Молчание затягивалось, напряжение прокатывалось по полутёмной спальне невидимыми волнами, раскачивая их и без того шаткое сегодня самообладание. Дийра всё-таки решилась предложить, хоть и опасалась, что он может разозлиться:
  - Послушай, у меня есть одно зелье... возбуждающее. Оно лёгкое, и с вином его можно, оно только помогает расслабиться и чуть-чуть усиливает влечение. Возьми, может, тебе проще будет...
  Она достала из кармана приготовленную склянку и протянула Киннару. Тот выхватил пузырёк и с силой зашвырнул его куда-то в угол. Бокал Дийры отправился следом, а Киннар зло прошипел:
  - Благодарю, дорогая жёнушка, за заботу! Я тронут.
  Схватил её за плечи, притягивая к себе, и принялся целовать. Дийра успела ещё отстранённо подумать, что зелье всё-таки пригодилось, хоть и не совсем так, как задумывалось. Потом пришлось отвлечься на "дорогого муженька", который совсем не старался быть нежным и бережным. Впрочем, если бы он своими поцелуями требовал подчинения, стремился подавить, она бы просто уступила, перестав бороться и отключив чувства. В конце концов, ради того всё и затевалось... Но Киннар после первой вспышки злости словно затопил её своей тоской, болью потери, отчаянием и чем-то, очень похожим на безмолвную просьбу о сочувствии. Впрочем, вслух он бы о таком не попросил и под страхом смертной казни, но Дийра уловила эту просьбу не то чутьём, не то магией, не то ещё каким-то неведомым путём. Уловила и почти неожиданно для себя откликнулась, потому что поодиночке им было не справиться с этой болью и бедой. Шейдор бросил их, но своей волей приказал им быть вместе, вот они и были, подчиняясь, почти задыхаясь от острой тоски, впечатывались друг в друга, ища утешения и сочувствия. И, кажется, даже находили что-то, нужное им обоим именно сейчас.
  Целовался Киннар хорошо, ласкал вполне умело, его руки скользнули вниз и сначала заботливо отправили Дийру в маленький полёт сквозь удовольствие; только потом он вспомнил о себе. Второго полёта у Дийры, правда, не случилось, но татуировку жечь перестало, а это было самым главным.
  Узор стал тёмно-серым, как и полагается. Дийра убедилась в этом, приподнявшись на локте и поднеся руку поближе к светильнику.
  - Удалось? - спросил Киннар, глядя куда-то вверх.
  - Да, татуировка приняла нормальный вид.
  - Что ж, я рад, - безразлично сказал он. И добавил, будто спохватившись: - Спасибо тебе.
  Кажется, благодарить у него выходило так же плохо, как извиняться. Зато он притянул Дийру к себе, укутал краем одеяла и посоветовал:
  - Спи. У нас есть пара часов. Я приказал Флайту разбудить нас, когда будет пора.
  
  
  
ГЛАВА 27
  Дийру разбудили прикосновением к плечу. В комнате по-прежнему горел один тусклый светильник; над постелью склонился Киннар, уже полностью одетый. Кажется, он нисколько не отдохнул, лицо ещё сильнее осунулось, и тени под глазами казались огромными синяками, полученными в какой-нибудь потасовке. Впрочем, все они тут поссорились с судьбой и испытали на себе тяжесть её гнева...
  Дийра тряхнула головой и заставила себя сесть на постели, стараясь проснуться. Она подозревала, что выглядит не лучше Киннара, что вскоре услужливо подтвердило зеркало в ванной. Холодная вода чуть освежила и уменьшила жжение в глазах, но бодрости не добавила. В столовой их ждал очень крепкий травянник и не то поздний ужин, не то безобразно ранний завтрак, которым Дийра и заставила себя давиться, понимая, что в следующий раз поесть доведётся не скоро, а силы понадобятся. На стимулирующих снадобьях далеко не уйдёшь, можно и свалиться в один не прекрасный момент, если слишком ими злоупотреблять...
  - Дийрана, я хотел тебя предупредить, - прервал её хаотичные размышления Киннар, который не ел вообще, только прихлёбывал тёплый травянник, - не пытайся нападать первой, когда окажешься в Грязнолесье. Ни магией, ни оружием, лес этого... не любит. Те, кто уходил в лес только с защитными амулетами, смогли продержаться чуть дольше. Проявившие агрессию умирали сразу, и их смерть, скажем так, не была лёгкой.
  - Значит, кто-то всё же выжил, чтобы рассказать об этом?
  - Те, кто не заходил дальше той невидимой границы, которую людям пересекать не стоит. Они имели возможность... наблюдать. Я велел Флайту найти для тебя нож. Он большой, им можно расчищать заросли, чтобы пройти. Это лес ещё позволяет делать, но рубить деревья всё же не стоит. И ещё вот - пяток защитных амулетов, сколько удалось найти. Сойры жёстко контролируют их выдачу, хорошо хоть, это нашли...
  Он с угрюмым видом протянул Дийре амулеты, типичные защитные, наверняка с красными кристаллами внутри. И как только раздобыл? Разве что кто-то из жрецов тайно занимается нелегальной продажей. Вон, хотя бы тот же Бриэн... Не этим ли его припугнули, когда заставили провести обряд?
  Вслух Дийра попыталась отказаться:
  - Спасибо, но я не думаю, что мне...
  - Бери, я сказал, и не глупи! - недобро сверкнул глазами Киннар, явно разозлённый её возражениями. - Твоя эльфийская безделушка, может, и способна тебя провести сквозь лес, только от монстров лучше ставить сферу защиты. Продержится недолго, но всё-таки от чьих-нибудь когтей и клыков убережёт.
  Его властность Дийре не понравилась, но она смолчала. К чему спорить, если они скоро расстанутся, и вряд ли стоит объяснять ему, что пусть лучше командует своими солдатами, как привык, а она не собирается послушно подчиняться. Шейдору можно было, а этот... не заслужил пока.
  Он глянул на её непримиримое лицо и, наверное, догадался о несказанном. Перекосился, будто лимон сжевал вместе с кожурой, тихо пробормотал ругательство, а громче сказал:
  - Ладно, прости за резкость, но я вынужден. Я говорю - ты подчиняешься, понятно? Не потому, что я жажду покомандовать, а потому, что о Грязнолесье я знаю побольше твоего. Считай, что это для твоего блага, ну а если средство тебе кажется чересчур неприятным, так большинство снадобий - мерзкие на вкус. Однако помогают, тебе ли не знать.
  - Это ты к чему? Что-то я не улавливаю смысла... - насторожилась Дийра.
  - К тому, что поведу тебя я. Другим проводникам я не настолько доверяю, - изобразил усмешку он. Глаза смотрели хмуро и устало.
  - Зачем? - удивилась Дийра. - Пошли хотя бы Флайта, уж ему-то доверять можно.
  - Ему можно, его знанию о Грязнолесье - нет. Опыта мало, у меня больше, - спокойно ответил Киннар.
  Странный, зачем ему самому рисковать? Глупо, тем более после жертвы Шейдора, который сделал всё, чтобы сохранить титул для сына. Киннару теперь надо держаться в стороне, чтобы у сойр не было повода обвинить его в пособничестве беглой преступнице. Это Дийра и попыталась сказать, получив в ответ категоричное:
  - Мне плевать, какого ты обо мне мнения, но я не хочу получить повод думать о себе так же плохо. Своим мнением я дорожу.
  Возражений у неё сначала не нашлось, а потом момент был упущен, да и к чему бы ей спорить?.. Хочет - пусть делает, раз уж он теперь глава рода и взвалил на себя ответственность за всех своих людей. Правда, Дийра больше не считала себя принадлежащей к роду Нейзиров, несмотря ни на какие обряды и татуировки. Брак - всё равно фальшивка, да и называть себя супругой Киннара было всё так же нелепо и странно, как до ритуала. Постель тут ничего не изменила, да и не могла бы - не при таких обстоятельствах. Наверное, не могла бы.
  Только зачем-то он шёл в лес сам, не пожелав передать Дийру заботам какого-то проводника...
  
  
  Магомобиль вёл Флайт, Киннар сидел рядом с Дийрой на заднем сиденье и деловито давал последние наставления:
  - Как я уже сказал, в лесу ступай за мной след в след, будь осторожна, внимательна и не вздумай спорить, если я велю что-то сделать. Я доведу тебя до той "невидимой границы", а дальше уж ты сама. Сейчас мы едем к одному типу, я назначил ему встречу. Он связан с торговцами эльфийскими безделушками и водит в лес... нелегальных охотников. Он поможет нам миновать патрули, надо только хорошо заплатить. Я бы тоже мог провести нас, но тогда мне пришлось бы отвечать на очень неудобные вопросы... Так вот, от тебя требуется молчать. Надвинь капюшон куртки пониже, держись подальше от моего фонаря и в темноте наверняка сойдёшь за мальчишку.
  Это было разумно. Тип, которому назначил встречу Киннар, ей не понравился: маленькие бегающие глазки, одутловатое лицо, казавшееся картонной маской в тусклом свете переносного фонаря; льстивые, насквозь пропитанные фальшью слова, скрывающие намерение продать подороже случайно доставшуюся тайну. Впрочем, Киннар, кажется, был достаточно убедителен, чтобы отбить у типа всякое желание предать. Человек поёжился от прозвучавшей в словах молодого графа смертельной угрозы, взял предложенный кошель с золотом и сказал только:
  - Тогда идёмте, райд. Воля ваша, тащить в лес такого сопля... зелёного юнца, но глядите, чтоб от нас не отстал, а то сгинет в два счёта.
  - Мальчик захотел приключений, он их получит. Прочее - не твоё дело, - холодно сообщил Киннар.
  - Не моё, конечно, - согласился тип, остро глянув в сторону Дийры, - кто я такой, чтоб мешать развлечениям благородных? Только пусть не отстаёт, как я говорил, да помалкивает.
  Такой ненадёжный на вид проводник, тем не менее, ловко сумел провести их мимо всех патрулей, и скоро над ними нависла громада леса, откуда остро пахло прелью, сыростью и чем-то неуловимо зловещим. Впрочем, последнее легко можно было списать на разыгравшееся воображение Дийры и тянущее чувство страха, засевшее глубоко внутри.
  После пары негромких фраз их проводник растворился в темноте, отправившись обратно, а Дийра с Киннаром вошли в лес. Высокие мрачные ели вперемешку с чахлыми берёзами и ольхами, казалось, загораживали собой всё небо, но серенький предрассветный сумрак всё-таки пробивался сквозь переплетение ветвей, позволяя видеть тропу.
  
  
Оценка: 8.35*77  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Eo-one "Люди"(Антиутопия) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) Anaptal "Я видел Магию"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"