- Дери жопль! Дери жопль!! - кричал мальчонка, в одной лишь рубахе, размахивая руками. Густая трава цеплялась за голые ноги, но он, радостный, не замечал ее, бежал и кричал. Оно и понятно, не каждый день диво такое увидишь!
- Где? Что? Откуда? Где дери жопль? - засуетились два старичка на завалинке, - Кто кого дери жопль?
- Да вон же! Вон же, деда, гляди! Над лесом поднимается!
Оба старика подслеповато прищурились против солнца, вскинули к небу ладошки, защищая глаза от яркого света, и бороды их, клинышками, стали параллельны земле. Над лесом, медленно и важно, поднимался величавый дирижабль.
- Эко диво! Иваныч, гляди! Летаеть!
- И у нас залетали, ишь ты! - крякнул второй старик, - От помница в Германии, тьпху, неруси тож запускали. Токмо не дери жопль это, а де-ри-жа-бль, во как. Слышь, малец, ты старикам-то душу не береди, эта штука не так зовется, аки ты вякнул. Ну-кась, повтори, как правильно-то будет!
- Де-ри-жа-бль, - старательно копируя дедушку повторил мальчонка, не отрывая восхищенный взгляд от летучего дива.
Здоровенная, почти с сарай размером, похожая на пузатую бутыль с самогоном штуковина принялась разворачиваться, под аккомпанемент лающих собак и сумасшедшее кукарекание петухов.
- От ить барин-то у нас, затейник! - заметил Иваныч, - Ему б жену молодую на перинах тешить, а он все туда ж... В небо...
- Точно! - подхватил второй старик и пожевал губами.
Летающая махина, тяжело разворачиваясь, задела высокую сосну хвостом и опасно накренилась. Снизу и сверху закричали, с опаской и страхом, но без паники.
Сильным порывом ветра дирижабль тряхнуло, он поднял было гордо вверх свой нос, но напоролся боком на верхушку сосны и ухнул сразу на несколько саженей.
- Не тяни! Не тяни! Что ж ты делаешь-то, а?
- Дык и не тянем, барин!
Но перепалка эта словесная, затерялась в событиях последовавших далее. Летающий огурец просел, сдулся наполовину, потом вдруг скакнул вперед и упал на крышу барского дома, что фасадом своим выглядывал из-за кромки леса. Раздался оглушительным треск и многоэтажный мат, крыша провалилась и осыпалась.
Потом раздался крик, женский. Плавно переходящий в визг:
- Батюшки-и-и-и! Да что ж это деится-я-а-а-а! - из дома выскочила полуодетая барышня и бросилась бежать через поле.
- Ох ты ж! Гляди, Семеныч, барыня-то никак голая! - обрадовался старик. Такое диво ему было больше по нраву.
- А-а-а-а! - басовито поддержал барышню какой-то молодой человек и выскочил следом.
- А енто кто? - Спросил Семеныч, - Не вижу я.
- Это кузнец же! Петька Васильев! - встрял малец, - Вихры его выдают, и голосище!
- Точно кузнец! Молодец, малой, глазастый, - похвалили старики и ухмыльнулись.
Через некоторое время дверь усадьбы распахнулась и из нее выскочил барин, собственной персоной, в кожаном чепчике с летными очками на голове, вооруженный ружьем. Взрыкивая от ярости, он бросился вдогонку барыне и кузнецу, иногда стреляя в воздух:
- Стой! Стой, кому говорю, хуже будет! Убью!
- Не убьешь! И-и-и-и! Патронов не хватит, - кричала барыня.
- У меня полный патронташ! Я буду стрелять!
Все трое скрылись в лесу. Оттуда раздавались визги и выстрелы.