Вчера, первого апреля (это не шутка), представители врачебных ассоциаций стран всего мира собрались в Лондоне для проведения экстренного заседания Всемирного Медицинского Консорциума. Причиной этого стали тревожные показания приборов, которые неделю назад, 26 марта 20** года, в день так называемого "Всеобщего Бесчувствия", тем или иным образом отслеживали эмоциональное состояние больных (приборы психических лечебниц и релаксационных клиник, аппараты для исследования проблем сна и т.д.). Благодаря этим показаниям было зафиксировано краткосрочное падение общего эмоционального уровня пациентов, резкое снижение уровня гормонов в крови, замедление пульса, нормализация кровяного давления, а также полное исчезновение сновидений. Таким образом, слухи о ВБ, в течение всей последней недели будоражившие жителей всего мира, впервые были официально подтверждены. Длительность Всеобщего Бесчувствия, судя по показаниям приборов, составила приблизительно 48 секунд..."
***
Ведомости, 03 апреля 20** года.
"Тайна Третьей планеты.
Дэн Уисброу, директор Института Передовой Медицины США, председательствовавший на экстренном заседании ВМК, сделал официальное заявление, в котором представил Всеобщее Бесчувствие не поддающимся объяснению феноменом. Причины этого явления стали настоящей головоломкой для многих врачей, ученых, психологов и просто небезразличных людей по всему миру..."
***
Ведомости, 23 апреля 20** года
"Проснувшийся вулкан, пролетевшая комета, начало апокалипсиса: что дальше?
Кажется, весь мир занят сейчас только одной проблемой - отыскать причины так называемого Всеобщего Бесчувствия, овладевшего всеми людьми на планете 26 марта этого года. За последнюю неделю, как и следовало ожидать, в полку версий происшедшего прибавилось: так, Катаро Сакамото, геодезист из Японии, выяснил, что именно в ту минуту, когда произошло ВБ, на Камчатке проснулся мощный вулкан; этот катаклизм, по его мнению, косвенным образом повлиял на эмоциональное состояние жителей Земли. Другая версия, предложенная сотрудниками Лондонской обсерватории, гласит..."
***
Ведомости, 24 ноября 20** года
"I'll be back.
Всеобщее Бесчувствие, причины возникновения которого так и остаются для нас загадкой, повторилось. Вчера, 23 ноября 20** года, миллиарды людей, находящихся в самых различных точках планеты, остались без эмоций на гораздо более длительное, чем в первый раз, время: 5 минут и 34 секунды. Как и в прошлый раз, точную длительность ВБ помогли определить медицинские приборы. Теперь, после повторения инцидента, наверняка стоит наконец ожидать адекватной реакции от правительств всех стран, до сих пор делающих вид, что первого..."
***
Обстановка гостиной балансировала где-то на грани между роскошью и изысканностью: так, кому-то персидский ковер на полу показался бы излишеством, а кому-то - гармоничным дополнением резной мебели, вызывающей смутные ассоциации с королевой Викторией и мрачной громадой лондонского Тауэра. Впрочем, хозяин помещения, достаточно пожилой, но еще весьма красивый мужчина с горделивой осанкой и аристократичным профилем лица вполне соответствовал окружающей обстановке и, казалось, чувствовал бы себя своим и среди представителей английской знати позапрошлого века. Кроме хозяина, в гостиной находился еще один человек, по-видимому, его гость, моложавый широкоплечий красавец лет тридцати. Мужчины ожесточенно спорили.
- Евгений Степанович, ну не бывает чего-то без причины! Должно же было случиться что-то, повлекшее за собой всю эту чертовщину! - недоверчиво воскликнул гость.
- Да ты же совсем не слушаешь меня! - с ноткой досады в голосе ответил Евгений Степанович, - была причина, и серьезная! В нас вся причина, в тебе, во мне, в них, - хозяин отдернул тяжелую занавеску и указал рукой куда-то в центр светящегося вечерними огнями города. Гость проследил взглядом за его жестом, но, судя по всему, это не сильно помогло его пониманию. Сделав приличный глоток из приземистого стакана, хозяин продолжил:
- Как тебе еще объяснить... Саша, представь такую абстрактную картину: есть некое помещение, обогреваемое сотней плиток. Но не обычных плиток: для их функционирования необходимо, чтобы температура окружающей среды была, скажем, не меньше 40 градусов. До тех пор, пока температура в помещении поддерживается выше этих самых 40 градусов, все в порядке. Но вот плитки начинают греть все слабее и слабее, до тех пор, пока температура не упадет до 39.9 градусов. Что произойдет тогда?
- Плитки перестанут работать. Теперь понятнее, но все равно как-то не верится...
- А в пролетевший мимо Земли метеорит тебе, значит, больше верится? - язвительно спросил Евгений Степанович. Александр кисло усмехнулся.
- Вообрази, что все человеческие эмоции создают какое-то свое, эмоциональное, поле, - продолжил хозяин, - Но не просто его создают, а еще и сами из него же подпитываются. И у этого поля есть своя, условная, напряженность. А когда эта напряженность падает ниже какой-то критической отметки, то с людьми происходит то же, что и с плитками в том помещении. Эмоции исчезают. Вот вам и все ваше Бесчувствие.
- А почему же тогда все вернулось обратно через 48 секунд?
- Кроме закономерного снижения напряженности эмоционального поля, есть еще и незначительные флуктуации в обе стороны. На 48 секунд значение опустилось ниже какой-то отметки именно из-за небольшого колебания, затем оно вернулось обратно. Заметь, во второй раз Бесчувствие длилось гораздо дольше, значит, напряженность поля сейчас гораздо ближе к роковой отметке, чем в апреле...
- Страсти улеглись, и Бесчувствие вернулось... Логично, в общем-то... - задумчиво протянул гость. Евгений Степанович ничего не ответил, лишь разлил виски по опустевшим бокалам и принялся набивать массивную трубку из вишневого дерева.
- Хорошо, допустим, я с вами согласен. Но вы же понимаете, что снижение "напряженности" - это следствие. А причина? Почему люди стали меньше чувствовать, меньше подпитывать это самое эмоциональное поле?
- Комфорт. Благосостояние. Удовлетворенность. Беззаботность, - со скучающим выражением на лице произнес хозяин, - Повышение уровня жизни неизбежно влечет за собой уменьшение количества, а главное, качества, эмоций. Эмоции - это ведь всего лишь реакция организма на, условно говоря, внешние раздражители. Помощь человеческому телу и разуму в каких-то критических, экстремальных ситуациях. Чем меньше становится таких ситуаций - тем меньше человек по поводу этого переживает. Сейчас почти каждый на планете накормлен, напоен, доволен собой и своей жизнью. Преступности нет, войн нет, бедности нет. За последнее десятилетие средний уровень жизни на Земле вырос настолько, что ничего удивительного в этом самом Всеобщем Бесчувствии нет и быть не может.
Александр изумленно смотрел на хозяина, пытаясь переварить сказанное.
- Что ты глаза-то на меня распахнул, как на восьмое чудо света? - насмешливо спросил Евгений Степанович, - да большая часть населения планеты и не узнала бы об этих несчастных 48 секундах, если бы не медики со своими приборами. Ты-то сам что тогда почувствовал?
- Ммм... Не помню. Наверное, ничего. То есть, ничего не заметил, - сокрушенно признался Александр.
- Вот видишь. А скажи-ка мне, когда ты в последний раз ощущал какие-нибудь сильные эмоции? Скажем, большую радость? - поинтересовался хозяин.
Александр открыл было рот, потом призадумался, закрыл и задумался еще сильнее. Наконец он с грустью произнес:
- Последний раз, наверное, когда сын родился... Все остальное как-то не подходит под определение "сильной" радости...
- Сын у него родился... - фыркнул Евгений Степанович, - радость... Да ты со второго месяца беременности Наденьки знал в мельчайших подробностях, когда он родится, какой у него будет цвет глаз будет и сколько он будет весить. А вот сравнил бы ты свою "радость" со счастьем какого-нибудь бездетного дворянина в восемнадцатом веке, у которого то ли жена во время родов помрет, то ли ребенок в пуповине запутается, то ли урод какой родится. Вот у него была бы Радость, с большой буквы. А у тебя... - махнул рукой хозяин.
Александр, похоже, хотел было поспорить насчет глубины своих чувств по поводу рождения сына, но вместо этого снова замолчал и задумался.
- Ну ладно, хватит о радостях. Может, про злость вспомнишь? Когда ты в последний раз сильно злился? - спросил Евгений Степанович.
Гость, уже чувствуя правоту хозяина, уныло пробормотал:
- Не помню. Наверное, когда единственный раз в жизни побывал в казино и спустил там две месячные зарплаты...
Евгений Степанович улыбнулся:
- И то, как я понимаю, злился в основном на себя. А что такое "бешенство", тебе, наверное, и вовсе неведомо. Впрочем, это и к лучшему...
Александр кивнул. Хозяин прошелся по комнате, будто стараясь наполнить каждый ее уголок дымом ароматного табака, уселся в кресло и проинес:
- Про другие чувства говорить нужно, или так поверишь? Ты же знаешь, я двадцать лет как семейный психолог, человеческие эмоции и переживания для меня - хлеб насущный. Все, абсолютно все - как ты. Ни радостей сильных, ни горечей. Ни удивления, ни страхов. Любви, и той толком нет. Черт, да вы сейчас даже сексом занимаетесь как утренней зарядкой, с первым встречным. А раньше, пока девушку к этому делу подведешь, такого натерпишься...
Гость молча слушал Евгения Степановича и спорить больше не пытался. Хозяин тоже замолчал и спокойно раскуривал трубку, задумавшись о чем-то. Через некоторое время его размышления были прерваны вопросом Александра:
- И что же теперь делать?
- Что-что... Думаешь, одна обезьяна, которая почувствовала непреодолимое желание спуститься с дерева и взять в руки палку-копалку, спрашивала другую "что же нам теперь делать"? - язвительно ответил хозяин. Александр непонимающе посмотрел на него, несколько раз хлопнул ресницами и проговорил, немного запинаясь:
- Так вы... Мы... Это... Не может быть!
- Еще как может, голубчик. Следующий виток эволюции, вот что это. Homo Torpidus, человек бесчувственный. Добро пожаловать в новую эпоху!
"Голубчик" от неожиданности вжался в кресло и стал не моргая смотреть на Евгения Степановича, который совершенно беззаботно вытряхнул из трубки старый табак и принялся забивать новый. Наконец гость обрел дар речи и поспешил немедленно им воспользоваться:
Хозяин только ухмылялся, не говоря ни слова. Александр, немного успокоившись, продолжил:
- Вы действительно в это верите? Вы же врач, психолог с огромным стажем!
- Да, я психолог с огромным стажем. И как психолог я тебе говорю: человек не нуждается более в своих эмоциях. У человека все есть, ему нечего желать, нечего бояться, не о чем грустить, не на что надеяться. Кончился период потрясений и борьбы за место под солнцем, начался...
- Золотой век? - перебил хозяина Александр и тут же смутился. Евгений Степанович насмешливо посмотрел на гостя и произнес:
- Скорее, плюшевый...
Александр окончательно стушевался и с тоской посмотрел на свой опустевший стакан. Евгений Степанович передал ему бутылку виски и откинулся в кресле, глубоко затягиваясь дымом и выпуская его обратно в виде невообразимо огромных колец. Гость, сделав порядочный глоток, стал обреченно рассуждать:
- Ну да. Сначала 48 секунд, потом пять минут. Глядишь, в следующий раз будет час, потом день, месяц, год, а потом - всё... Превратимся в этого вашего хомо торпедус...
Александр замолчал, видимо, представляя себе безрадостное будущее, затем быстро сделал еще один глоток, вскочил с кресла и воскликнул:
- Нет, Евгений Степанович, вы как хотите, а я - нет! Не позволю! Я вам не питекантроп какой-нибудь, не нужна мне эта ваша эволюция! И плюшевый век не нужен! Тьфу, черт!
При этих словах Александр бросился к стенному шкафу с одеждой, натянул на себя пальто, надел ботинки и смущенно проговорил:
- Евгений Степанович, извините, но мне нужно к жене, к сыну... Не обижайтесь, ради Бога, вы же понимаете...
Евгений Степанович понимал. По крайней мере, в его добродушно прищуренном взгляде не было ни капли удивления: казалось, он все это уже предвидел. Поднявшись с кресла, хозяин подошел к двери, протянул руку гостю и сказал:
- Не принимай все близко к сердцу. Это лишь мои досужие домыслы, и ничего более. Передавай привет Наденьке.
Александр улыбнулся, потряс протянутую руку и шмыгнул в открытую дверь.
Евгений Степанович закрыл дверь на старомодный английский замок, покачал головой, усмехнулся и подошел к телефону. Набрав номер и подождав, пока на том конце снимут трубку, он заговорил с неожиданной теплотой в голосе:
- Здравствуй, Надюша. Да, свеж и бодр, все хорошо. Нет, видеофон не буду ставить, он не вписывается в интерьер... Да, пять минут назад вышел. Скоро подъедет, наверняка с цветами, шампанским и през..., тьфу ты, оговорился, их же теперь не используют... В общем, с распростертыми объятиями. Не знаю, смог ли я спасти ваш брак, но еще один медовый месяц тебе обеспечен. Ничего мне не надо, считай это подарком. Хотя... - старик посмотрел на почти опустевшую бутылку с искрящейся жидкостью на дне и добавил:
- Пожалуй, с тебя парочка бутылок хорошего виски. Нет, сама выбери, пусть это будет сюрпризом. Все, потом расскажешь, как там у вас. Целую, дочка. Пока.
Евгений Степанович положил трубку, немного постоял около телефона, улыбнулся чему-то, затем подошел к столу, взял лежащий на нем свежий выпуск "Ведомостей" и уселся в кресло. Раскурив потухшую трубку, он налил остатки виски в стакан, развернул газету, вытянул ноги и с наслаждением затянулся ароматным дымом. Вечер складывался как нельзя более удачно.