Аннотация: Участвовал в ХиЖ-2008. Собрал кучу обвинений в аморальности; в финал не прошел.
Вместо эпиграфа.
Выдержка из докладной младшего инспектора Тиррис о пропаже грузового космического корабля.
"Экипаж грузового космического корабля "Тэдди Стар", занимавшийся добычей плутония в малоизученных звездных системах по лицензии компании "Трэвис Майнинг", последний раз связывался с диспетчерской на Земле 25 февраля 2154 года. Впоследствии никаких известий о судьбе корабля на Землю не поступало. В связи с этим экипаж судна, в составе Отто Шлингера (капитана), Вэя Донга (геолога), Ярослава Уткина (врача), Захара Книтко (техника) и Степана Волгина (представителя заказчика) прошу считать пропавшими без вести. Предполагаемое место пропажи корабля - система Навер, точное местонахождение установить не представляется возможным. Компания "Трэвис Майнинг" не несет какой-либо юридической ответственности за пропажу корабля, поскольку..."
***
Первым, по давней традиции, на поверхность ступил Отто. Постоял секунду, подпрыгнул, громыхнув тяжелыми подошвами, и глубокомысленно изрек:
- Прыгать можно - не помрём... Чувствуйте себя как дома, дорогие покорители планет и расхитители плутония!
Покорители и расхитители осторожно спустились по трапу и, следуя примеру капитана, стали подпрыгивать, проверяя упругость почвы и приспосабливаясь к ноль-целых-восемь-десятых-жэ. Выше всех подпрыгнул Ярослав, поскольку единственный спустился без скафандра. На все требования Отто облачиться в защиту он лишь язвительно усмехался и повторял "врачу, исцелися сам". Предварительно, впрочем, сделав тщательнейший анализ почвы и воздуха. Зная педантичность Ярослава, можно было быть уверенным, что планета и самом деле безопасна, но из сочувствия к добряку-капитану все остальные надели скафандры.
- Пейзаж красиво, - раздался в динамиках голос Вэя. Никто не возражал.
До заката оставалось не более часа. Темно-красное солнце медленно плыло к горизонту, окрашивая в гранатовый цвет каменистую землю с встречающимися кое-где проплешинами мха и создавая причудливые контуры теней от разбросанных там и тут кусков скалистой породы. Захар приподнял внушительных размеров стереокамеру, с которой он не расставался, казалось, с пеленок, и сделал несколько кадров.
Степан оглядел товарищей:
- Прокатимся?
Садиться на предзакатную сторону планеты и совершать небольшие вечерние прогулки на глайдере было еще одной традицией "Тэдди Стар".
- Полчаса, - согласился капитан. Захар бесшумной тенью шмыгнул внутрь корабля, открыл грузовой люк и отсоединил крепления обоих глайдеров. Экипаж расселся по местам, и уже через минуту над поверхностью планеты, сверкая лакированными боками, легко скользили две титановые птицы. Судя по тому, что было известно об этой планете, других птиц она никогда не знала.
Через час основательно посвежевшие члены экипажа собрались в кают-компании.
- Кому что? - поинтересовался Степан. Капитан, как обычно, предпочел яблочный шнапс, доктор - белое бургундское, Захар - темное пиво, а маленький Вэй, слегка взъерошив ежик смоляных волос, заявил, что "пора время спать" и, попрощавшись со всеми, прошлепал в свою каюту. Степан задал пищевому синтезатору программу, получил в ответ четыре порции напитков, поставил их на стол и с наслаждением бухнулся в кресло. Ему нравились вечера в кают-компании: нравилось сидеть, расслабившись, в любимом кресле напротив стереографий Захара на стене, нравилось пить синтетический бренди (вкуса настоящего Степан и не помнил), нравилось спорить с разглагольствующим капитаном, нравилось выслушивать язвительные замечания доктора, и даже сосредоточенные лица Захара и Вэя нравились ему по вечерам больше обычного.
- Отто, должен вам заметить, что вы пьете слишком много шнапса, - лениво заметил доктор.
Капитан добродушно ухмыльнулся, почесал рыжую бороду и с гордостью произнес:
- Мой дед ежедневно выпивал по двести граммов перед сном и прожил до девяноста трех лет. Каждый раз, когда бабка говорила ему, что он слишком много пьет, он рассказывал ей анекдот про "голова дальше середины не проходит", уговаривал еще стаканчик и засыпал богатырским сном... Кстати, дорогой Ярослав, всегда хотел вас спросить: вы пеняете мне, потому что вам действительно небезразлично мое загубленное шнапсом здоровье, или из соображений профессиональной этики?
- Во-первых, Отто, ваше здоровье как капитана корабля меня волнует из чисто эгоистических соображений, думаю, вполне очевидных. А во-вторых, у врачей с моим опытом личные заботы и профессиональный долг давно сделались неотделимыми друг от друга...
Капитан недоверчиво хмыкнул, а Степан не удержался:
- Думаю, Отто, если вам вдруг откажет ваша печень, Ярослав будет менять ее на новую с чисто профессиональным злорадством.
- И без наркоза, заметьте, - добавил Ярослав.
Отто удовлетворенно хохотнул и опрокинул в себя содержимое стакана.
Мужчины лениво перебрасывались ничего не значащими фразами еще с полчаса, затем капитан достал внушительных размеров сигару и закурил, на что доктор брезгливо заметил "ну это уже слишком" и, объявив, что он не желает видеть, как вполне еще молодой мужчина нещадно гробит свое здоровье, отправился спать. Не успел Ярослав скрыться за дверью, как Отто выудил откуда-то из недр своего комбинезона колоду карт, вопросительно взглянул на Захара со Степаном и, получив утвердительный ответ, начал раздавать. Играли с необычайным ожесточением, а когда время перевалило за полночь, Степан, пересыпая выигранные монеты в карман и слегка пошатываясь от выпитого бренди, пообещал "бла-ародным джентльменам", что завтра им будет предоставлена возможность реванша, а сейчас неплохо бы и поспать. Капитан с Захаром немного поспорили, скорее для вида, и удалились на покой.
***
- А где Вэй? - спросил капитан, помешивая ложкой бесцветную жижу со вкусом овсянки с медом. Степан похоже, все-таки перебрал накануне и сейчас слегка завидовал цветущему виду Отто. Даже огненно-рыжая борода капитана топорщилась с поразительной бодростью.
- Может, гимнастику делает? - пожал плечами доктор, - кстати, неплохо бы перенять эту привычку, особенно вам, Степан, что-то вы не слишком свежо выглядите...
Степан пробурчал "как-нибудь в другой раз". Отто, после небольшого колебания мигом опустошивший свою тарелку, проговорил с набитым ртом:
- Он каждое утро делает гимнастику, но еще ни разу не опоздал к завтраку. Странно это, черт возьми...
Захар, покончивший со своей порцией быстрее всех, встал из-за стола, бросил "сейчас посмотрю" и скрылся в дверном проеме. Ярослав снова пожал плечами и приложился к огромному бокалу с молоком.
Через пять минут дверь открылась, и Захар, выглядевший бледнее обычного, тихо произнес:
- Вэя нет. Одного из глайдеров тоже. Передатчик отключен. На вызовы не отвечает.
Мужчины недоуменно переглянулись.
- Кажется, мы остались без геолога... - пробормотал Ярослав. Отто выругался и решительной поступью двинулся в ангар. Остальные последовали за ним.
- Нда. Действительно, нет... Вот сукин сын... Кто-нибудь слышал, как он выезжал? - спросил капитан присутствующих, обнаружив в ангаре только один глайдер.
- Он всегда встает намного раньше всех нас. Думаю, все еще спали... - отозвался Степан.
- Что на него нашло? - спросил Ярослав.
- Ярослав, вы же доктор, душевнобольные китайцы - это по вашей специальности, так что это вы нам скажите, что вдруг на него нашло, - раздраженно ответил капитан. Доктор промолчал.
- Может, понадобилось что-то? Или решил взять пару образцов, пока мы спали, и заработался? - предположил Степан.
- Так, ладно. Поскольку без геолога мы здесь работать не можем, объявляю сиесту до обеда. Если к тому времени не вернется, поедем его искать. Все согласны? - спросил Отто. Все были согласны.
***
Степан вышел из корабля и присел на нижнюю ступеньку трапа, рядом с Захаром. В руках у техника была хитроумная конструкция из стекла и металла, которую тот пытался приспособить к своей и без того монструозной стереокамере.
- Что это? - спросил Степан скорее из вежливости, чем из любопытства.
- Пришло в голову. Несколько линз. Различный коэффициент преломления. Может реализовать эффект Гайгена-Джурбадзе, но применительно к стереографии.
- Ааа... - с умным видом покивал головой Степан. И тут же пожалел об этом: Захар, обычно крайне неразговорчивый, стал довольно красноречиво излагать ему все подробности своей конструкции, а также предположения насчет того, как эффект Гайгена-Джурбадзе, вообще-то наблюдаемый для электронов, причем исключительно вторичных, а вовсе не для электромагнитного излучения, можно путем вот таких вот проекций...
Где-то посередине перехода от одного типа излучения к другому Степан вдруг вспомнил, что "обещал капитану обсудить стоимость плутония в следующем месяце" и поспешно ретировался. Захар пожал плечами и, как ни в чем ни бывало, принялся копаться отверткой в импровизированном светофильтре.
Степан послонялся по кораблю, заглянул к коллегам, был изгнан с капитанского мостика (прокладывает курс до Гвадры-7) и из лаборатории доктора (пишет диссертацию), и сам не заметил, как очутился в своей каюте у включенного компьютера. Еще через десять минут Степан с удивлением обнаружил, что он расхаживает по комнате, заложив руки за спину и декламируя в микрофон удивительно хорошо сложенные рифмованные строфы, а еще через полчаса - читает только что сочиненное им, Степаном, стихотворение. "Чертовщина какая-то, - подумал Степан, - с третьего класса, кажется, стихов не писал..." Впрочем, читая собственные строки, Степан испытал что-то вроде гордости: талант у него определенно был. "Как это я раньше не замечал, интересно...", подумал Степан и тут же принялся за следующее.
К обеду файловый архив на компьютере Степана обогатился пятью стихотворениями, одной одой и началом поэмы о нелегкой участи космогеологов. Решив, что на сегодня хватит, новоиспеченный поэт двинулся в кают-компанию, где обнаружил сердитого Отто, рассеянного Ярослава и сосредоточенного (как всегда, впрочем) Захара. Степан выбрал блюдо, задал синтезатору программу и забрал тарелку с дымящейся субстанцией.
- Ярослав, вы меня удивили. Я и не знал, что вы собираетесь защищать кандидатскую, - веселым голосом сообщил он врачу.
- А вы случайно стихи не пишете? - с подозрением спросил Степан.
- Он только рецепты пишет. Когда сочтет нужным, - встрял капитан. Ярослав усмехнулся.
- Почему вы так злитесь, Отто? Если бы Ярослав не был сейчас занят своей диссертацией, он сказал бы, что это вредно для вашего здоровья... - заметил Степан.
- У меня создается впечатление, что абсолютно все, что я делаю, вредно для моего здоровья. Ярослав, скажите, я делаю хоть что-нибудь, что полезно для здоровья?
Врач помотал головой.
- Ну вот, видите, Степан? Если верить нашему дорогому Ярославу, меня давно уже не должно существовать на этом свете. А я, наоборот, чувствую себя на подъеме. Вы знаете, сколько времени мне понадобилось сегодня, чтобы проложить курс до Гвадры-7? С учетом места предполагаемой посадки, метеоритного пояса и...
- Подождите, подождите, Отто, - неожиданно миролюбиво прервал капитана Ярослав. Он обернулся к Степану:
- А почему вы спросили о стихах?
Тот пробормотал "да так" и сделал вид, что увлечен поеданием обеда.
- Ну-ну... - сказал Ярослав и обратился к капитану: - Продолжайте, пожалуйста. Сколько, говорите?
- Э... О чем я говорил? Ладно, неважно. Господа, поскольку Вэй так и не вернулся, предлагаю начать его поиски. Как ответственный за жизнь каждого члена экипажа... Тьфу, черт, как же пафосно звучит... В общем, я возглавлю экспедицию. Кто поедет со мной? А, впрочем, Ярослав, придется ехать вам, на тот случай, если с Ваном что-нибудь случилось... Возьмите вашу аптечку и инструменты или чем вы там пользуетесь...
Ярослав кивнул и пошел собираться. Степан с удивлением посмотрел ему вслед:
- Отто, вы заметили? Он ни разу не возразил вам за сегодня... Что происходит?
- Если бы я знал... - проговорил капитан, - если бы я знал...
Сказав это, Отто с сомнением посмотрел на синтезатор, точнее, на отсек выдачи напитков, поколебался секунду, затем покачал головой и вышел из-за стола.
- Чудеса... - подмигнул Степан Захару. Тот кивнул.
- Ну а я, пожалуй, пропущу стопочку. Тем более что у меня, кажется, есть повод, - сообщил Степан и подошел к синтезатору. Получив порцию бренди, он проглотил напиток и задумчиво посмотрел на аппарат, - А знаете, Захар... Мне тут одна мысль пришла в голову... У вас инструменты далеко?
***
Поисковая операция завершилась провалом. Капитан был чрезвычайно зол и ругался через слово, поминутно сетуя на свою демократичность, на проклятый восточный менталитет и, наконец, "на вас, Ярослав, неужели вас это нисколько не касается?". Доктор успокаивал его, мол, безусловно касается, но Вэй взрослый человек, опасности ему здесь никакие не грозят, а значит, рано или поздно обязательно вернется, в крайнем случае завтра с самого утра продолжим наши поиски. Похоже было, что этот диалог, с небольшими вариациями, повторялся уже не в первый раз.
Капитан забрал свою порцию ужина и стакан шнапса и, выказывая всем своим видом жуткое недовольство, грохнулся в кресло. Однако после первого же глотка выражение его лица сменилось на крайне удивленное:
- Тысяча чертей! Что случилось с нашим синтезатором? - он уставился изумленно-восторженным взглядом сначала на аппарат, затем - на загадочно улыбающихся Степана с Захаром. Ярослав поспешил отпить вина из своего бокала, крякнул и последовал примеру капитана.
- Такой шнапс делала только моя прабабка... Черт бы вас подрал, Степан, Захар, это ваша работа?
Степан сиял как начищенный ботинок, и даже скупой на эмоции Захар выглядел довольным.
- Видите ли, Отто... До того, как стать представителем "Трэвис Майнинг" на вашем корабле, я работал технологом на пищевом комбинате. А диплом защищал по органической химии... Так что, с учетом золотых рук Захара, слегка подправить процесс приготовления напитков было не так уж и трудно... - скромно объяснил Степан.
- Да это же патентовать надо... Тысяча чертей, дайте я вас расцелую! - Отто рывком поднялся с места, однако Степан вовремя увернулся, благоразумно рассудив, что оказаться в объятиях стапятидесятикилограммового гиганта было бы вредным на этот раз для его, Степана, здоровья.
- Интересно... - проговорил Ярослав. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но затем передумал и приложился к бокалу.
***
Через час капитан, сомлевший то ли от изумительного ("черт подери, я вам честно говорю - в точности такой же, как у прабабки!..") вкуса шнапса, то ли от его количества, азартно размахивал ложкой, едва не задевая Степана, и говорил, срываясь время от времени на крик:
- От экологии, говорите? Вы говорите, все беды человечества от экологии? Чушь! Я скажу вам, от чего все беды человечества! Скажу, черт подери! Все беды от того, что человек - человек! - не поспевает за человечеством! Степан, что вы все время улыбаетесь? Вы думаете, я пьян и несу чепуху? Так вот, я абсолютно, черт возьми, совершенно трезв и сейчас я объясню, почему человек не поспевает за человечеством, сейчас, только налью себе еще стаканчик этого нектара... Так вот. Мир, дорогие мои космонавты, не стоит на месте. Мир все время куда-то идет. Очень быстро идет, я бы даже сказал, бежит... А человек, простой человек - он давно уже перестал понимать, куда же бежит его мир. Человек ходит в детский сад, в школу, потом - на работу, растит детей, пьет шнапс по вечерам, и нет ему никакого дела до того, что там происходит с человечеством, слышите, Степан? Он не хочет видеть никакого прогресса, ему это не нужно, он хочет только того, чтобы у него была крыша над головой, да масло на хлебе, да почки новые время от времени вставляли, вот доктор подтвердит... Кстати, где наш доктор? - Отто уставился на пустующее кресло Ярослава.
- Ушел. Сказал, надо провести пару экспериментов. Продолжайте, пожалуйста. Мне интересно - попросил Захар.
- Ну и черт с ним... Захар, хоть вы меня слушаете, и то хорошо... Так вот, живет себе человек и ни черта не понимает, и даже не хочет понимать. А если хочет, то в зависимости от результата либо становится сумасшедшим, либо идет в политику, что, в общем-то, одно и то же... За последние тысячелетия человек ни-ско-лько не изменился, слышите, Степан, ни-ско-лько! А человечество-то меняется, каждый день меняется, каждый чертов день, слышите?!
Степан слышал. Он тоже вооружился ложкой и, указывая ею куда-то вбок и вверх, возражал:
- Капитан, вы говорите глупости! Вы говорите - человек не меняется, не успевает за обществом, но это же неправда, вы просто не хотите признать! Человек тоже развивается, человек современный и человек допотопный - две, как говорят на родине Захара, большие разницы! Да вот взять хотя бы нас - еще несколько столетий назад любой из нас был способен прихлопнуть всех остальных, забрать себе весь плутоний и рассказать на Земле, что экипаж погиб при встрече с каким-нибудь гвадропотаммом, ну или завалило в шахте...
- Вот именно, Степан! Прихлопнуть! Если бы человек, черт его дери, двигался вместе с человечеством, то мысль о том, что можно кого-то прихлопнуть, никогда бы не пришла в его голову, а если бы пришла, то вызвала бы мучительные душевные и физические страдания... Не спорьте со мной, Степан, это бесполезно, лучше послушайте, что я предлагаю сделать, чтобы исправить ситуацию... - капитан опрокинул в себя содержимое стакана, икнул и продолжил: - А сделать надо вот что. Надо время от времени останавливать прогресс. Скажем, двигается себе человечество, бежит куда-то, ну, скажем, пятьдесят лет. А потом - пятьдесят лет без движения, чтобы человек мог осмыслить все, что человечество наворотило за предыдущие полвека... Всё - наука, технология, культура, медицина - всё должно иногда останавливаться и давать человеку передышку. И только тогда, слышите, Степан, только тогда мы действительно сможем жить в ногу со временем...
- Мы и так живем в ногу со временем, Отто! Оглянитесь вокруг, мы не на Земле, мы на другой планете, в другой звездной системе; этого ваша прабабка, которая делала изумительный яблочный шнапс и которую я искренне уважаю, но даже она - представить себе такое не могла! И мы здесь чувствуем себя нормально, в своей, так сказать, тарелке, мы живем этим, мы живем с прогрессом!
- А что мы здесь делаем, черт вас подери, Степан? Задумайтесь - мы всего лишь вывозим отсюда плутоний! Дьявол, перед нами - вся Вселенная, гиперпространство, неограниченные возможности, все к нашим услугам, а мы? Грабим одну планету и тут же летим на другую! И вы еще будете мне говорить, что человек меняется? Да ни черта подобного! - капитан грохнул кулаком по столу и грузно опустился в кресло. Степан хотел возразить, но вдруг понял, что Отто прав. Прав настолько, что захотелось плакать. Степан шмыгнул носом, повернулся к капитану с намерением предложить выпить за его, капитана, правоту, но тут же осекся. Отто сидел разинув рот и с выражением крайнего удивления глядел в дверной проем. Степан обернулся.
В дверях стоял Вэй Донг. Похудевший, перепачканный, немного смущенный, слегка виноватый и совершенно счастливый.
***
Солнце уже зашло, но два естественных спутника Гвадры-5 давали достаточно света, чтобы различать цвета: дракон, как и положено, был лазурным, черепаха - черной, феникс - красным, а тигр - белым. Каждый из священных животных смотрел в свою сторону света ("как он определил здесь стороны света?" - подумалось Степану), и каждый из них был великолепен.
- Тысяча чертей... - выдохнул капитан. Захар осторожно протянул руку к скульптуре, как бы проверяя, не галлюцинация ли это. В обманчивом свете двух лун композиция и в самом деле выглядела пришельцем из потустороннего мира.
- Вэй, почему вы не говорили нам, что увлекаетесь скульптурой? - спросил Ярослав. Китаец оторвал влюбленный взгляд от монумента и помотал головой:
- Не увлекаться никогда целая жизнь. Вчера ночью подумать. Нечаянно получиться. Извините задержка.
- Ерунда... - пробормотал капитан, - ради такого я готов месяц сидеть без плутония... Черт возьми, Вэй, где вы раздобыли столько мрамора, да еще разноцветного?
- Я не скульптор, я есть геолог, - с гордостью произнес Вэй. Капитан не нашелся, чем возразить, и вернулся к созерцанию мраморных изваяний.
- Очень интересно... А раньше, значит, вас даже не тянуло к искусству? - вкрадчиво поинтересовался доктор. Геолог сделал отрицательный жест.
- А вы, Степан, раньше не писали стихов, так? - повернулся доктор к Степану.
- Откуда вы узнали про стихи?! - изумился тот.
- Бросьте, ваше лицо можно читать как букварь... Дело не в этом. Подумайте сами: скульптура, стихи, моя диссертация, курс до Гвадры-7, улучшенный синтезатор...
- Эффект Джу... Джувадзе... - добавил Степан. Кажется, он начал понимать.
- Гайгена-Джурбадзе. И капитан сегодня хорошо говорил. Что-то происходит. Я заметил, как только приземлились. Что-то внутри, - кивнул Захар.
Капитан оторвался наконец от скульптуры и посмотрел на доктора:
- Ярослав, похоже, все это чувствуют. Это, конечно, хорошо, что вы наконец сказали это вслух, но, черт подери, не можете ли объяснить, что с нами происходит? Вы же врач, как-никак...
Доктор покачал головой:
- Объяснить не могу. Сначала, когда я сел за диссертацию, я подумал, что это от хорошего настроения. Но когда я написал за полдня двадцать страниц, весьма хитроумно решив при этом два очень спорных вопроса из области кибергенетики... В общем, вечером я сделал полное обследование себя, любимого, а заодно еще раз перепроверил все, что может хоть как-то влиять на нашу умственную деятельность: состав воздуха и образцов местной флоры, влажность, магнитные поля, всплески активности Гвадры... Все в норме, ничего необычного. Наоборот, из-за слегка пониженного содержания кислорода мы должны быть немного, как бы это сказать...
- Туповатыми - выручил капитан, - а мы вместо этого превращаемся в гениев. Похоже, пониженная гравитация здесь понижена во всех смыслах...
- Полет мысли... - пробормотал Степан.
- Скорее, нейронов, - согласился доктор, - других объяснений я, по крайней мере, не вижу. Хотя и это, мягко говоря, на уровне детского лепета...
- Ничего, вы же теперь гениальны, как-нибудь разберетесь, - заверил доктора Отто и обвел всех взглядом: - уважаемые господа, я понимаю, что время позднее, но мне почему-то чертовски хочется выпить...
Похоже, этого хотелось не одному капитану. Взглянув еще раз на слабо мерцающие мраморные изваяния, мужчины побрели к глайдерам.
***
Сидели молча. Отто маленькими глотками смаковал шнапс, Ярослав задумчиво ковырял ногтем край стола, Захар смотрел на ноготь Ярослава, Вэй, слегка сощурив глаза, мечтательно пялился в потолок, а Степан пытался понять, что же теперь из всего этого выйдет. Тишину нарушил капитан:
- Так, дорогие мои господа. Если никто не хочет сказать то, что вертится у всех на языке, тогда начну я. Мне очень хочется, точнее, не хочется, делать две вещи. Во первых, у меня нет никакого желания думать о плутонии, а также обо всех актиноидах и лантаноидах, вместе взятых. Век бы их не видеть... Во вторых, мне очень не хочется покидать Гвадру-5. Потому что будь я проклят, но я чувствую себя способным творить здесь такие вещи, о которых мне раньше и в голову не приходило, даже после литра шнапса...
- Поддержать я, - кивнул Вэй, не отрывая взгляда от потолка.
- "Здесь могут водиться тигры".. - негромко произнес Степан. Капитан вопросительно посмотрел на него.
- Рассказ одного великого романтика, жившего в двадцатом веке и никогда не бывавшего в космосе. Группа вроде нашей высадилась на планету, которая оказалась живой и предоставила все, что им было нужно, от еды до женщин. После непродолжительных споров они все-таки улетели. Кроме одного.
Капитан секунду смотрел на Степана, затем сказал:
- Черт подери, Степан, но это же скучно! Давать человеку все, что ему нужно, это дьявольски скучно, и, я бы даже сказал, пошло... Если человек обладает всем, что ему требуется, он из Homo Sapiens превращается в Homo Satisfactius, человека удовлетворенного, который представляет собой довольно жалкое зрелище: погрязает в роскоши и разврате, спивается, подсаживается на наркотики и в конце концов кончает жизнь самоубийством... Нет, безусловно, они были правы, что улетели с той коварной планеты... Но здесь-то ничего нет! Здесь есть только мы и наши ясные головы, в которых в кои-то веки стало зарождаться что-то новое, что-то грандиозное, что-то... - похоже, даже красноречивому капитану не хватало слов для выражения всех своих чувств.
- Вы предлагаете остаться? - тихим голосом спросил Захар. Капитан горестно вздохнул, отпил из стакана и пробормотал:
- Пока что я ничего не предлагаю... Я и сам не знаю...
- Ну хорошо, допустим, мы остаемся здесь. На планете есть вода, есть растительность, а, значит, должна быть и нефть, стало быть, можно будет немного переделать синтезатор и не помереть с голоду. Допустим. Допустим, мы здесь пытаемся развить свой небольшой мирок, по сценарию, в общих чертах описанному еще Жюлем Верном, а в перерывах между тяжкими трудами пишем стихи с диссертациями и создаем прекрасные скульптуры и много чего еще... Мы проживем еще лет сорок-пятьдесят, а дальше? - спросил Степан.
Отто кивнул на доктора:
- У нас здесь, спасибо "Трэвис Майнинг", есть лаборатория и гений медицины и, если я не ошибаюсь, кибер-, гипер-, супер- и прочей генетики. Он что-нибудь придумает, вырастит нам жен, а может, и нас самих размножит...
Доктор хотел было что-то возразить, но тут же задумался.
- А если "Трэвис" будет искать нас? - продолжал Степан.
- Не найдет. Мы никому не сообщали нашего маршрута - заверил капитан.
- Вы это все серьезно? - спросил Захар.
- Куда уж серьезнее... - ответил Отто.
- У меня на Земле жена. И сыну два года, - медленно сказал Захар.
- Жена у него... А какого же тогда черта вы, Захар, делаете в космосе по одиннадцать месяцев в году? Только не говорите мне, что вам не нашлось работы на Земле, в жизни не поверю, с вашими-то техническими навыками... Можете не отвечать, я сам отвечу. Вы здесь, на "Тэдди Стар", потому что вам осточертело то, что вы делали и что вас окружало на Земле. Вам осточертела ваша жена, ваш супружеский долг, ваш кричащий младенец, любовники вашей жены, ваши собственные любовницы, ваши брюзжащие родители, ваши ипотечные кредиты, ваши права и ваши обязанности никому не нужной букашки среди миллиардов себе подобных, вы сами себе осточертели, наконец!.. А самое страшное, то, что вам осточертело больше всего, - это мысль о том, что вы никогда, слышите, ни-ког-да, не сможете всего этого изменить... Я прав? Признайтесь, черт возьми, я прав?!
Захар опустил голову. Все молчали. Капитана, похоже, это только подстегнуло:
- Может, вы не знали, но у меня тоже есть жена... И всю свою сознательную, да и бессознательную тоже, жизнь я выполняю какие-то долги и обязательства. Супружеский долг, воинский долг, гражданский долг, родительский долг... Что такое вообще, черт его дери, этот самый долг? Упрощенная модель поведения для тех, кто не хочет или не в состоянии думать о том, как себя вести, вот что такое этот ваш долг! А я думаю! Я впервые в жизни начал по-настоящему думать здесь, на этой забытой Богом планете, и, дьявол меня раздери, я освобождаю себя от всех долгов! Я больше не капитан, не гражданин, не муж, не сын и не отец! Я - просто человек! Че-ло-век... - Отто яростно сверкнул глазами и с грохотом опустил кулак со стаканом на стол.
Несколько минут в кают-компании царило молчание. Наконец Степан прервал тишину:
- А если мы не выдержим? Для того, что мы хотим сделать, одного большого ума недостаточно... Если кто-то испугается, или устанет, или сломается, и захочет улететь? Что тогда?
Захар поднял голову:
- Пятьдесят грамм взрывчатки в двигательный отсек. И мы здесь очень надолго. Даже если кто-то захочет обратно.
- Пятьдесят грамм, говорите... - подал голос Ярослав, - А если мы ошибаемся? Если я чего-то не учел? Мы разнесем в пыль наш двигатель, а на следующий день почувствуем себя тупыми баранами? Что тогда?
- Хотеть рисковать, - ответил за всех Вэй.
Степан с одобрением кивнул китайцу и внимательно осмотрел товарищей. Никто не двигался. В комнате снова повисла тишина. Казалось, она была осязаемой, тяжелой, давящей, как густой туман, как желе из густого тумана. Степан сидел, уронив голову на сжатые кулаки, и слушал тишину.
И вдруг ему почудилось, будто он услышал чьи-то шаги. Очень тихие, робкие, неуверенные, но с каждой минутой приближающиеся все ближе и ближе, бросающие то в жар, то в холод, то в радость, то в страх. "Шаги Нового мира", подумал Степан, и ему вдруг стало очень легко. Так легко, как никогда в жизни. И тогда он закрыл глаза, расправил крылья и взлетел навстречу гостю.