С воздушных гор спускались птицы
В свои воздушные долины,
И кто-то, посмотрев на стрелки,
Сказал: "Семнадцать двадцать пять".
 
Ползли троллейбусы неспешно,
Вынашивали пассажиров,
И перемигивались чинно,
И жали руки проводам.
 
Москва-река текла на месте,
Порой уподобляясь студню,
Что не смущало рыболовов:
Они привыкли ко всему.
 
Подержанные донжуаны
В плену лукавых разговоров
Лузгали семечки романов,
Оставив дамам шелуху.
 
Охранники правопорядка
Отнюдь не только ночью серы,
В отличие от многих кошек,
И даже большинства людей.
 
Так наши окна созерцают
Течения и ветры жизни,
Но, кроме трещин и царапин,
Не сохраняют ничего.
 
Злопамятные наши окна!
 
* * *
 
Себя мы оградили сами
Примерно с четырёх сторон,
И васильковыми глазами
Глядели строго как ОМОН,
 
Мы ничего не замечали,
И даже если...  ерунда!
И вроде не было печали,
Да только вдруг пришла беда...
 
И мы искали верный выход,
Но чорта лысого он был,
Хоть были речи из-под дыха,
И были речи из могил.
 
А мы вели переговоры
У жутко круглого стола,
И, позабыв про все раздоры,
Искали хоть кусок угла...
 
Вот так вот до сих пор и ищем!!!
 
* * *
 
Похмельный стон в вагоне общем,
Проделавшем далёкий путь.
На головную боль мы ропщем,
Приотворив глаза чуть-чуть.
 
По штабелям подбитой дичи,
Сквозь заросли зелёных тел
Шагает бодрый проводничий,
Распродавая опохмел.
 
Вот прибыли. И на перроне,
На пляжах пассажирских рек,
Записываем телефоны
Очередных друзей навек,
 
Протискиваемся в вагоны
Других, подземных, поездов,
И там теряем телефоны,
Спеша под свой привычный кров.
 
* * *
 
Ноябрь. Первый снег убит
Последним солнечным приветом.
Листва засохшая гремит,
Перемещаемая ветром.
Как будто днём темно в окне,
Как будто рельсы не перила...
Чего б такого сделать мне,
Пока зима не наступила?
 
Уже недолго до метели,
И скоро будут холода,
Давно все яблоки созрели,
И даже поздние сорта.
И нету истины в вине,
Как, впрочем, где бы то ни было...
Чего б такого сделать мне,
Пока зима не наступила?
 
Крылатые рабы тепла
Давно за шефом улетели.
Добро не отличишь от зла,
Когда и то, и то в шинели.
И джинсы виснут на ремне,
Как на узде висит кобыла...
А, правда, что бы сделать мне,
Пока Зима не наступила?!
 
* * *
 
Автобус Љ 105
 
Морозным утром солнце светит,
Оттенков льда не сосчитать...
Мне с места сдвинуться не светит:
Я жду автобуса сто пять.
 
Вот гражданин вполне приличный
Ведёт беседы сам с собой.
Он ходит взад-вперёд привычно
И тихо вертит головой.
 
Прошло уже минут пятнадцать.
Автобус где-то там, в пути...
И бабка стонет: "Не дождаться..."
Да полно, бабка! Не грусти!
 
Не всё на этом свете скверно,
Не всё упрятано в тени!
И полчаса проходит мерно,
Как луч по краю простыни...
 
Два мужика ведут беседы:
Работа, женщины, футбол,
А пожилые непоседы
Хватаются за валидол.
 
Листва отбрасывала тени,
Лучи глядели мимо нас.
На мостовую лист осенний
Упал, отмерив ровно час.
 
Подмёрзли все и приуныли,
Уже не радует пейзаж,
Но вот в клубах дорожной пыли
Пришёл автобус... но не наш.
 
Кто послабее - те залезли,
А мы останемся стоять:
Везёт нам бархатные кресла
Икарус с номером сто пять!
 
* * *
 
Бумага может сохранить
Шедевр любого мэтра,
А может службу сослужить.
54 метра.
 
* * *
 
Стою в толпе как вилы в сене.
Весна! Какая благодать!
А милиционер весенний
Не хочет паспорт мне отдать...
Он говорит: "...в нетрезвом виде...",
Лопочет: "...следуйте за мной..."
Чуть позже, в отделеньи сидя,
Пишу: "Был опьянён весной!"
 
* * *
 
Местами-временами дождь идёт.
Поверьте, небо слёзы не роняет -
Оно свою работу выполняет,
Одну из многих неземных работ.
 
Но мы порою всё же слышим плач,
Придуманный не нынче и не нами,
Меняемся местами временами
Под пожеланья всяческих удач...
 
* * *
 
Взошло небесное светило -
Ему такое не впервой.
Я понял: всё когда-то было,
Лишился творческого пыла
И говорить пошёл с Травой.
 
Я шёл сто лет - а мне всё мало,
Стояли сумерки стеной.
Вокзалы, станции, причалы...
Ну что ж ты вьёшься, ёлы-палы,
Мой белый ворон, надо мной?!
 
Всё чаще стали попадаться
Мне те, кто смотрит свысока.
Их спросишь: "Как в Траву пробраться?" -
Они вращают жирным пальцем
У пустотелого виска.
 
И вот я слышу тихий шелест,
Похожий на мою беду...
На возрождение надеясь,
Я говорю: "Какая прелесть!
Такое только раз в году!"
 
Но васильками посмотрела
Трава в глаза из пустоты,
И молвила: "Мне нету дела!
Гляди, я вся позеленела!"
И чьи-то спрятала черты...
 
Услышав странные слова,
Я рассердился ненадолго,
Но вскоре понял, что Трава,
Безоговорочно права:
К чему обманывать без толку?
 
* * *
 
Темнотища. Ветер дует.
Ветер важный как индюк.
Поезд мастерски рифмует
Слово "тук" со словом "тук".
 
Полушпалы-полурельсы.
По своим сидят миркам
И подлизы, и подэльзы,
Интернет и Pal/Secam.
 
Вижу здание вокзала,
Пару привокзальных тел.
Ты едва "Ау!" сказала - 
Я как эхо прилетел,
 
Правда, снова мимо цели.
Снова шторы не милы.
Забренчали-зазвенели
Телефоны-кандалы...
 
* * *
 
Мир сам себя спалит в огне
Или утонет в желчи тёмной -
Такой бездушный и огромный,
Он любит шум и зло. А мне...
 
Мне нравится сидеть в тиши
И быть радушным без подвоха:
Незваный гость пришёл - неплохо!
Пришёл татарин - что ж, якши!
 
* * *
 
Если надобно промчаться
На другой конец Москвы,
Как удобнее добраться,
Не ломайте головы!
 
И мальчишка, и мужчина,
И Адамово ребро,
И мудрец, и дурачина
Разъезжают на метро!
 
Ни конца Москве, ни края...
И в жару, и в холода
Население катают
По тоннелям поезда!
 
* * *
 
Напившись грогу или эля,
Мужчина оседлал маршрут.
Мужчина спит. Мужчину ждут
Менты и свет в конце тоннеля.
 
* * *
 
Маятник качается как пьяный,
Топчется на месте и стучит,
И зовёт куда-то, окаянный,
Отмеряя времени кредит.
 
Также иногда звонит будильник,
Бьют часы, кончается песок...
Время точит время как напильник,
Но всегда останется часок,
 
Чтобы...
 
* * *
 
Под чёрным куполом ночным...
Нет-нет. Не так.
У чёрного кота под чёрной мышкой...
Опять не то. Все спали - это факт,
Похрустывал диван как кочерыжка,
И у дверей топтался Час Быка...
 
Но вот сменил палитру небосвод,
И обретает краски спящий мир...
Да нет же! Было так: храпел народ,
И солнышко как важный пассажир
Взошло на борт по храпу как по трапу.
 
Запели птицы в дивной синеве,
Все мчались на любимую работу...
Да что со мной!
В асфальтовой канве,
Спросонья, в предвкушении субботы,
На пересадку переход закрыт...
 
* * *
 
Весь день - приветы на бегу,
И хоть бы раз остановился!
Как будто червячок в мозгу
От впечатлений уморился,
 
Как будто кто-то неживой
Забыл в мой мир добавить света...
Я смутно слышу шёпот свой:
"Что делать - времени примета..."
 
А время то течёт в песок,
То под лежачий чей-то камень,
То в уголок, то в водосток,
То тает снегом под ногами,
 
И вот уже вчерашний день
Навеки сделался вчерашним,
И снова утро и мигрень,
И снова отчего-то страшно...
 
Мой нос алеет как закат
В лучах нахального рассвета,
Я фокусирую свой взгляд,
Я привстаю за сигаретой,
 
А после - снова на кровать,
Чтобы добавку сна урвать!
 
* * *
 
ГЕОМЕТРИЯ ЛЮБВИ
Мы знали цену нашим мелям,
Но не прельщались глубиной.
Мы мирно шли по параллелям,
Пока не встретились весной.
 
Мы тут же вышли на окружность,
И закружилась голова,
И стала праздничной наружность
И многозначными слова,
 
И мы не спали и не жили,
Пока не наступил облом:
Мы покружили-покружили
И разлетелись под углом!
 
* * *
 
Блестела талая весна,
И ручейки переплетались,
И деньги ручейком струились,
Рождая заводи вина,
 
И кто-то сделался неправ,
А кто-то плёлся в электричке
В сумбурных поисках отмычки
Для чьих-то леденящих глаз...
 
И было Слово: "Не тяни!",
И было Дело - не успели,
А на дворе опять стояли
Такие солнечные дни...
 
* * *
 
Решил любимой позвонить,
Укоренился в автомате,
И слышу: "Боже, как некстати!
Не мог бы ты перезвонить?"
 
Гудки, короткие, как ночи,
Поплыли в летней суете,
Но вот забрезжил в пустоте
Заветный срок... Терпеть нет мочи...
 
Звоню... "А, это ты звонишь!
Мне надо срочно убегать!
Попозже звякни!"... Вашу мать!
Пришёл по проводу мне шиш!
 
Потом я вечером звонил,
И послезавтра, и в четыре,
И не найдётся места в мире,
Откуда я не позвонил.
 
Поставил крест я на любимой:
Зачем настырным быть таким?
Займусь-ка чем-нибудь другим!
И... позвонил другой любимой.
 
* * *
 
Вот подрумянились, поспели
Часы на солнечной стене,
И отзвук телефонных трелей
Соседей сверху умолкает,
И оживает на окне
Последний луч - и умирает.
 
Летит на запад грузом двести,
И мы прощаемся до завтра,
Сперва условившись о месте,
А также времени свиданья...
 
Приходят сумерки - отбой
И наваждения приносят.
Об этом их никто не просит -
Всё как-то так. Само собой.
 
Ни отступлений, ни атак -
Они стоят и отдыхают,
И всю округу заполняют,
Как Инь и Янь. Как Тик и Так.
 
* * *
 
Беседы веду.
На любимых коньках
Как будто на льду
И почти на коньках.
 
* * *
 
Мы выбрали скользкую тему беседы.
Она извивалась как... угорь, к примеру,
И прыгала, словно лягушка, по фразам...
Мы выбрали скользкую тему беседы.
 
И мы говорили о чём-то изящном,
Но так неуклюже, что было неловко,
Хотелось забиться в Нетронутый Угол
От этой беседы об этом изящном.
 
Снега и метели
убиты апрелем,
Растоптаны маем,
Оплаканы летом,
И днём в сентябре мы увиделись в парке,
Как будто с утра не прощались навечно...
Всё так романтично,
Но небезупречно.
 
Потели в июле, готовили сани,
Хотя понимали прекрасно и сами,
Что некуда ехать на этих дощечках...
Хотели салюта - а вышла осечка,
Привыкли к осечкам - ан нет, расстреляли...
 
* * *
 
ОПТИКА ЛЮБВИ
 
Пусть Солнце окажется лампой накала,
Смешаются звёзды с оконною пылью - 
Как было довольно, так будет немало
Лукавых морщинок вокруг окуляров
Биноклей жильцов из барака напротив.
 
Засветится плёнка от пламенной страсти - 
Любви, ну и всякого там обожанья,
И свет разорвёт на неравные части
Ресницы и веки вокруг фотокамер,
Которыми я на тебя вот любуюсь.
 
И мелочи жизни валяются скопом
В усталой исписанной общей тетрадке.
Над пасмурным летом как под микроскопом
Я вижу твои и свои недостатки - 
С большим разрешением, как на ладони...
 
* * *
 
ИСТИНА И НАРЗАН
 
Хочу поведать я о многом
И строю мысли как прораб.
Вот-вот, вечна как баобаб,
Проглянет Истина за слогом...
 
Но безнадёжно отвлекает
От самой сути бытия
Нарзан, шипящий как змея,
Ехидно пузыри пускает,
 
Как будто говорит: "Ну-ну!
Тут до тебя уже копали,
Пока лопату не сломали!"
"А всё же я ещё копну!" -
 
Держу ответ я пред нарзаном...
Тут словно бы включили свет:
"Ещё разок! Пред кем ответ?!"...
Я чувствую себя болваном.
 
"Такая, право, чепуха!"
Я бормочу и засыпаю,
Но перед этим выпиваю
Нарзан. Подальше от греха.
 
* * *
 
Прошла зима, звеня ледком
И превращая дни в сугробы,
И было тягостно (с чего бы?)
Под февралём как под катком,
 
Но вскоре пронеслась весна,
И даже лето подоспело,
Хрустя антоновкой неспелой,
И ночь манила как блесна...
 
Опять вопросы без ответа,
И словно ставится печать
На справке, что минуло лето:
"Осталось перезимовать".
* * *