# Дело N 3. Вдохновение на крови

Мария Александровна Дубинина

В детективном агентстве "Джулиус и Фелтон" выдались непростые выходные. Кто-то убивает молодых мужчин в Ирландском квартале и обескровливает тела. Все указывает на вампира, но так ли это? Полиция в замешательстве, а Джулиус и Филипп пытаются найти новые точки соприкосновения.

Дело N3

Вдохновение на крови


Газеты пестрели шокирующими заголовками.

Джулиус раздраженно отбросил свежий выпуск 'Блэкпул Тайм' и, поморщившись, сжал пальцами виски. Я до сих пор непозволительно мало знал о своем компаньоне, в том числе, чем он занимается, возвращаясь в пустую квартиру на Санрайз-авеню, однако не мог не заметить, что особенно скверно Олдридж выглядел после ночи пятницы, хотя он сам же настоял на том, чтобы не закрывать агентство на выходные.

Одним таким пасмурным субботним утром мы как раз сидели в офисе детективного агентства, когда Джулиус начал просматривать прессу. По мере того, как менялось его вечно серьезное неподвижное лицо, росло и мое любопытство. Что за статья могла вызвать у него такую бурю эмоций?

- Что за чушь! - воскликнул он в сердцах и нахохлился, точно сердитая ворона. - Ваши коллеги, Филипп, не видят дальше своего длинного носа, да и то, что замечают, преподносят исключительно пережаренным!

Я нисколько не обиделся, тем более, что находился в бессрочном отпуске и не спешил пока возвращаться в родную редакцию. Недавняя заметка об убийстве молодого парня-эмигранта действительно была написана несколько вызывающим языком, а факты, в ней описанные, откровенно, на мой профессиональный взгляд, надуманы. Что делать, при отсутствии интересного материала для периодической печати даже из самого скучного сюжета можно раздуть сенсацию. Впрочем, скучным конкретно этот сюжет точно не был. Подобрав газету, я вслух зачитал:


'Кровопийца из Зеленого квартала.

Кто объявил войну выходцам из Северной Ирландии? Нашему корреспонденту удалось одним из первых оказаться на месте очередного зверского убийства...'


Я прервался, вопросительно посмотрев на Джулиуса.

- Продолжайте, продолжайте, - ядовито пробормотал тот. - Вы еще не все прочитали.

Я пробежался глазами по крикливым строчкам, каждое слово которых, казалось, состояло исключительно из заглавных букв, а уж количество восклицательных знаков грозило превзойти все мировые рекорды:


'Полиция отказывается давать комментарии произошедшему, но местные жители уверены - убийства продолжатся!'


Я отложил газету:

- Я все еще не понимаю, что вас так расстроило?

- О, Филипп! Дайте сюда, - Джулиус порывисто выхватил у меня из рук 'Блэкпул Тайм' и, водя пальцем по строкам, зачитал:


'Полиция запретила фотографировать тело, однако на лицо большая потеря крови'.


- Почему, Филипп? Что с ним случилось?

- Парню крепко досталось? - предположил я неуверенно.

- А теперь проявите хоть каплю дедуктивного таланта, мой друг, и еще раз взгляните на заголовок.

Я подчинился:

- 'Кровопийца из Зеленого квартала'.

Джулиус ждал продолжения, однако я никак не мог понять, чего он от меня хочет. Надеюсь, степень моего смущения не сильно отразилась на лице, хотя от мучительных раздумий щеки мои начали ощутимо гореть.

- Ладно, - Олдридж откинулся на спинку кресла с видом скучающим и ленивым. - Не мучайте себя, от вас уже пышет жаром как от парового котла.

Что я мог ответить на это?

Джулиус взял со стола карандаш, что-то черкнул в газете и подтолкнул ее ко мне. На первой полосе слово 'кровопийца' было жирно обведено в неровный кружок. В голове у меня, наконец, щелкнуло, и стало удивительно, как же я сразу не догадался, к чему он вел, ведь все было очевидно:

- Вы считаете, что это вампир!

- Господи, Филипп! Кто вам такое сказал? - досадливо поморщился мой друг. - Это вы считаете, что это вампир.

С минуту я просто молчал, переваривая услышанное, а потом Джулиус, как будто и не было этого странного разговора, продолжил мысль, оборванную уже давно:

- Инспектор Гаррисон еще не позвонил! Весьма легкомысленно с его стороны не обращать внимания на очевидные факты присутствия в этом деле потусторонних сил...

- У нас нет телефона.

- ... хотя даже вы поняли... Что вы сказали?

Настал мой черед снисходительно улыбаться:

- У нас нет телефона. Мастер обещал явиться в начале недели, но так и не пришел. Нет телефона - нет звонка из полиции. Это элементарно.

На краткий, очень краткий миг я возвысился до небывалых вершин, но стук в дверь низверг меня обратно на землю.

- Вероятно, Гаррисон пришел к тому же выводу, - криво усмехнулся Джулиус, оставив меня переживать свое прискорбное падение.

- Доброе утро, джентльмены, - громогласно поприветствовал инспектор, и от его коренастой плотной фигуры пахнуло сыростью, холодом и крепким табаком. Я пожал протянутую руку и по привычке приготовил блокнот для записей, тем не менее не ожидая услышать что-то новое.

- Чаю? - Олдридж был сама любезность. - Нет? В таком случае, я готов выслушать, что привело вас к нам.

По его серьезному прямому взгляду и сжатым в тонкую ниточку губам никак нельзя было догадаться, что он и без длинных предисловий знал причину столь раннего визита. И инспектор действительно не сумел нас удивить:

- Дело темное, Джулиус, - закончил он свой рассказ и, спросив разрешения, закурил. Грубые пальцы с желтоватыми ногтями заядлого курильщика ловко извлекли сигарету из помятой пачки и чиркнули спичкой. Комната погрузилась в облако густого едкого дыма. - Писаки уже пронюхали, - он бросил на меня быстрый взгляд. - Простите, Фелтон. Мои ребята изъяли все фотографии, но одна все же просочилась. Редактор 'Блэкпул Геральд' не желает идти на уступки, и к вечеру весь город будет в курсе событий, а к завтрашнему утру - весь Ланкашир! Начнется паника.

Гаррисон был так искренне раздосадован, что мне даже стало его жаль. Если, конечно, забыть, что он покушается на свободу слова - самое святое, что есть у каждого уважающего себя журналиста.

- Иными словами, вы просите меня о помощи? - Джулиус криво улыбнулся, сложив руки в замок под подбородком. - И у вас, верно, есть основания полагать, что в деле замешано сверхъестественное?

Инспектор нерешительно пожевал губами:

- Я полагаю, что вам будет интересно взглянуть на тело.


Джулиус наотрез отказался воспользоваться служебным автомобилем инспектора, и мы проделали отнюдь не близкий путь до полицейского морга под отвратительным моросящим дождем, к сожалению, нередким в наших краях. Он оседал на волосах и одежде, что ничуть не прибавляло настроения, и очень скоро я промок до нитки и дрожал от холода, а вот Олдриджа погода, похоже, ничуть не смущала. В своем темно-сером плаще и фетровой шляпе он вышагивал по Променаду* точно лондонский денди - я с легкостью представлял его в цилиндре и белых перчатках, выстукивающего тростью дробь по мостовой.

Гаррисон оказался умнее и, сославшись на простуду, уехал без нас. Жаль, что мой упрямый компаньон не желал признавать удобство нового средства передвижения.

Дождь усиливался.

Мы, наконец, добрались до полицейского морга, где нам выдали белые халаты и одну пару перчаток на двоих, видимо, ждали только Джулиуса. Я не жаловался - пальцы закоченели так, что натягивать на них что-то было бы преступлением. В своей профессиональной деятельности я ни разу не сталкивался с трупами - для такого рода материалов у нас был особый человек. Чуть более терпимым я стал после знакомства с Джулиусом, но все же вид хладного неподвижного тела, еще недавно мыслящего, живого, до сих пор нагонял на меня дрожь. К такому сложно привыкнуть, да я и не хотел. Есть вещи, от которых я бы с удовольствием держался подальше, и трупы входили в их число.

Суровый медик откинул простыню, и весь неприкрытый ужас смерти открылся нашим взглядам. Было что-то унизительное, грязное в том, чтобы смотреть на мертвецов, точно подглядываешь за ничего не подозревающим человеком. Неловко и как-то стыдно.

Джулиус без колебаний приступил к внешнему осмотру. Он так ловко и быстро обследовал каждый сантиметр тела, будто листал книгу. Я старался смотреть только на его строгий профиль, но взгляд сам собою опускался ниже, на длинные пальцы, обтянутые тонкой резиной, и на белую твердую плоть, которой они касались. Меня резко замутило. От запаха формалина... Совершенно точно от него...

- Филипп? Филипп, вам нехорошо?

Я старательно замотал головой, рискуя расстаться с легким завтраком, впопыхах перехваченным по пути в агентство. Джулиус удовлетворенно кивнул:

- Тогда скажите мне, коллега, что интересного вы видите в этом трупе?

- Интересного? - ужаснулся я.

- Боюсь, я неверно выразился, - терпеливо исправился он. - Необычного. Не бойтесь, подойдите ближе.

- Ну... - неуверенно протянул я. - Он очень бледный. Но ведь покойники и должны быть такими, да? - я сконфуженно хихикнул, чем заслужил неодобрительный взгляд лысого усатого медика:

- Не вижу ничего смешного, юноша, но вы правы в своем нехитром умозаключении. Между прочим, - повернулся он к Джулиусу. - Я все изложил в отчете, мистер Олдридж.

- Я его не читал.

Обмен колкостями притупил мое внимание, и я оказался схвачен за запястье и буквально с нечеловеческой силой притянут к столу.

- Не подведите меня, Филипп, - шепнул мне Джулиус на ухо и разжал пальцы.

Я склонился над телом. Вблизи кожа выглядела прозрачной, сквозь нее просвечивали голубоватые прожилки вен. Я непроизвольно сглотнул тягучую слюну, борясь с желанием отойти подальше, а лучше вообще на улице.

- Обрати внимание на внутреннюю поверхность рук.

Ободренный подсказкой, я осторожно, воспользовавшись любезно одолженной мне перчаткой, повернул затвердевшее запястье покойника и обнаружил чуть ниже локтевого сгиба ни много ни мало следы острых как иглы зубов!

- Это... это... - голос не слушался.

- Проколы, вероятно, от шприца, - хмуро сказал доктор.

- Нет, вы не понимаете...

Горячая ладонь легла мне на плечо, и голос Джулиуса, спокойный и вежливый, произнес:

- Разумеется, вы правы. Благодарим за уделенное нам время. Всего хорошего.

Мы вышли на свежий воздух, где дрожь пальцев было гораздо проще выдать за озноб. Я с трудом засунул руки в неудобные узкие карманы и спросил, даже не стараясь скрыть раздражения:

- И что теперь? Это была чья-то шутка? Ваша или инспектора?

- Не горячитесь, Филипп, - Олдридж невозмутимо надвинул на лоб шляпу и сверился с карманными часами темного серебра. - До ленча пара часов, не хотите ли прогуляться?

Еще злясь и негодуя, я все же позволил фамильярно взять себя под локоть и увести прочь от холодного жуткого морга и его неприветливого хозяина, словно перенервничавшую девицу.

Мы шли довольно быстро для обычной прогулки, да и Променад, излюбленное место горожан и гостей города, остался далеко позади, и чем дальше мы удалялись от побережья, тем невыносимее становилось мое любопытство.

- Куда вы меня ведете?

- Веду? О, мне кажется, вы вполне в состоянии идти сами, - Джулиус сдержанно усмехнулся, стараясь, видимо, не сильно меня задет. - Или вас все еще мутит?

- Нет! Да с чего вы вообще это взяли?

Однако мой праведный гнев не произвел ровным счетом никакого впечатления, и я добавил тише:

- Спасибо, со мной все хорошо.

- Иными словами, трупы вас не беспокоят? Тогда добро пожаловать в Зеленый квартал!

Зеленый, он же Ирландский, квартал представлял собой несколько коротких улиц в восточной части Блэкпула. Население его, как видно из названия, состояло в основном из выходцев из Ирландии и, реже, Шотландии. Добропорядочным и законопослушным гражданам не рекомендовалось гулять здесь после заката, да и днем всегда оставался риск нарваться на неприятности. Тот факт, что неизвестный убийца выбрал именно это место для своих преступлений, не вызвало у меня удивления, впрочем, все мы ходим под луной.**

Нас встретил невыспавшийся и промокший до нитки дежурный констебль:

- Прошу за мной, господа.

Ботинки заскользили по размокшей от дождя дороге, и жидкая грязь забрызгала брюки. Кроме того, в воздухе витал легкий, но от этого не менее тошнотворный запах помоев и гниющего мусора, что местные, ничуть не смущаясь, выбрасывали прямо вдоль дороги. Нелицеприятное мнение мое об Ирландском квартале только укрепилось.

Место преступления огородили желтой лентой, но даже я понимал, что дождь смыл все следы, если они вообще были. В этом смысле сырой приморский Блэкпул - раздолье для преступных элементов. По нахмуренным бровям Джулиуса я догадался, что он думает о том же. И все же он тщательно осмотрел ничем не примечательный, кроме того, что здесь убили человека, клочок земли у покосившегося забора. И стоило мне только слегка отвлечься, как мой неутомимый компаньон исчез.

- Вы видели, куда пошел мой друг? - обратился я к дежурному, на что тот неопределенно махнул рукой:

- Да тут и идти-то особо некуда. За забором местный паб, клуб или как он там у них, ирландцев, называется.

Я поблагодарил и, провожаемый равнодушным взглядом, обошел ограду вокруг и оказался прямо перед входом в искомое заведение, судя по линялой безыскусной вывеске, именуемое 'Веселый Патрик'. Весело там точно не было, потому как, стоило мне скрипнуть дверью, несколько пар хмурых глаз тут же уставились на меня. У барной стойки я узнал Джулиуса, он беседовал с высоченным медноволосым мужчиной, в чьих грубых чертах любой без труда бы угадал разбойное прошлое.

- А, Филипп! - Олдридж обернулся и помахал мне рукой. - Это мой друг, Филипп Фелтон. Идите же сюда, не стойте как истукан.

Было похоже, что он не испытывал неловкости или напряженности, витавших в прокуренном воздухе, и я подошел к нему, справедливо рассудив, что вдвоем у нас больше шансов выйти отсюда на своих ногах.

Боже, что за мысли!

Рыжий протянул мне жилистую руку, покрытую мелкими светлыми волосками, которую я пожал, внутренне содрогаясь. Да, я отдавал себе отчет в том, что веду себя как последний расист, однако никак не мог побороть предубеждение против 'нищих мигрантов', въевшееся в кровь едва ли не с молоком матери.

- Полиция закрыла паб? - спросил Джулиус.

- Сегодня откроемся. Ваши ищейки ничего не найдут в моем заведении. Так я им и сказал.

- Мы не из полиции, О'Тэди. Мы просто хотим помочь, и, - он доверительно наклонился вперед. - Мы действительно можем помочь.

- Да валяйте. Только без толку все это.

Джулиус кивнул и повернулся к выходу. За столиком у самой двери за нами пристально наблюдал неряшливо одетый мужчина неопределенного возраста. Я случайно поймал его внимательный взгляд, и он торопливо отвернулся, да так резко, что едва не сломал шаткий стул.

Чужакам здесь не рады.

На обратном пути я едва поспевал за длинноногим Джулиусом. Погруженный в свои мысли, он совершенно забыл о моем существовании, да и существовании всего остального мира тоже - только грязь разлеталась в стороны из-под его черных щегольских туфель. Мне многое хотелось спросить, но я откровенно робел, взирая на строгую и прямую, как доска, спину компаньона, и, наконец, решился:

- Как мы собираемся ловить убийцу, если даже полиция ничего не может сделать? Как мы узнаем, кто он?

- Мы уже знаем, кто он.

Я так удивился, что поскользнулся и едва не сел в лужу:

- Как это - знаем? - мысли проносились голове вихрем, но ни одна из них ничем мне не помогла.

- Вы видите сложность не там, где она есть, - Олдридж сжалился и приостановил шаг. - Я знаю, кто убийца, но вычислить ее - дело не из легких. И не из самых безопасных.

- Ее? Подождите, вы хотите сказать, что это женщина?!

- Господи, Филипп! Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть. Вы прекрасно меня поняли.

Тут уж и я не выдержал. Догнал его и схватил за ворот плаща:

- Нет, это вы не делайте из меня дурака! Если вы настолько гениальны, что можете раскрывать преступления еще до того, как их совершат, это отнюдь не означает, что для всех вокруг это столь же очевидно. Черт возьми, да вы самый большой эгоист, с которым мне довелось общаться! Или выкладывайте все как есть или не рассчитывайте на мою помощь, ни сейчас, ни когда-либо впредь. Вам ясно?

Спустя время я могу точно сказать, что то была самая эмоциональная и прочувствованная речь в моей жизни и вместе с тем, самая позорная. Не стоило так распаляться, но тогда я был совершенно не способен к разумным рассуждениям.

Джулиус не делал попыток отстраниться или урезонить меня. Как раз наоборот, заглянув в его темные глубокие глаза, я увидел там не злость или обиду, а сочувствие и тепло. Он снова сумел поставить меня в тупик.

- Прошу вас, успокойтесь, Филипп, - мягко попросил он, кладя ледяные руки поверх моих, судорожно стискивающих лацканы его мокрого плаща. - Приношу свои извинения, я забылся и позволил себе грубость. Моя кошка никогда не задавала вопросов, увы, я отвык от диалогов.

Меня снова сравнили с кошкой, и все же на душе стало легче - я выговорился и спустил пар, а Джулиус сумел воспринять это адекватно и легко свел неприятную ситуацию к шутке. Я не знал, что он так умеет.

- Давайте доберемся до ближайшего приличного кафе и там поговорим, - я согласно кивнул. - Обещаю ничего не скрывать.

Время обеда - не самое удачное для уединения, в кафе просто не оказалось свободных мест, и откровенный разговор пришлось отложить, ненадолго, но и этого часа мне хватило, чтобы окончательно известись.

Мы расположились друг напротив друга, Джулиус в мягком кресле, а я на стуле. Моросящий дождик перешел в ливень, и стук капель прекрасно располагал к долгим задушевным беседам.

- Налить вам чаю?

- Нет, благодарю, - он любил чай, но я не удивился отказу. Оба понимали, что чай подождет. Я достал блокнот и ручку, с ними я чувствовал себя привычнее, как-то стабильнее.

- Есть старая ирландская легенда - начал Олдридж издалека. - Забытая, покрытая пылью и мраком история. В ней рассказывается о деве волшебной красоты, голос которой вдохновлял поэтов и музыкантов. Ее звали Ланнан Ши или Ланон Ши, что означает 'чудесная возлюбленная', - он замолчал.

- Кто она такая?

- Фейри.

- Фейри? Она фея? Эльф? - я готов был рассмеяться, но сдержал себя.

- Я же уже сказал. Она Ланнан Ши, и это не имя. Это ее природа.

Капли барабанили по стеклу, тихо жужжала лампочка под потолком, скрипел старый стул.

- Ланнан Ши дарит вдохновение в обмен на восхищение, она купается в нем как змея в солнечном свете, но стоит только признаться в любви - и ты пропал. Ланнан Ши ищет любви, но, получив, не способна с ней справиться.

Я оторвался от записей и спросил:

- Поэтому найденные тела принадлежали только молодым крепким парням? Но зачем же она это делает? И как?

- Я не знаю, и вряд ли знает кто-то, кроме нее самой, - Джулиус провел рукой по волосам, взлохмачивая темные волны. - Она выпивает всю кровь, до последней капли.

Повисла тягостная пауза. Я вспоминал холодный морг и мертвое тело с прозрачной кожей, а что вспоминал Джулиус... Кто знает, кроме него самого?

- Я был с вами честен, Филипп. Вы не передумали помогать мне?

- Конечно, нет. Мы же компаньоны.


Вечер я встретил далеко от дома. Дав клятвенное обещание помогать расследованию всеми силами, я, честно признаться, не ожидал получить столь рискованное задание. 'Сегодня в 'Веселом Патрике' будет вечер памяти погибших ребят, - сказал Джулиус, оценивающим взглядом прожигая во мне дыру. - Не ждите слез и трагических песнопений. О'Тэди любезно предупредил меня, что в пабе планирует выступить местный музыкальный ансамбль, будут читать стихи и, конечно же, танцевать джигу'. Однако как ни приукрашивай действительность, прежде всего меня ждет разведка, к коей мне, как известно, не привыкать.

Итак, за несколько часов до полуночи я оказался, сам тому не веря, перед дверью ирландского паба, из которого лились свет и громкая музыка. Я ожидал косых взглядов и недовольства, но все взоры были прикованы к импровизированной сцене, где пятеро разудалых молодцов терзали инструменты и выкрикивали маловразумительные песни. Помня наставления Джулиуса, я прошел сквозь толпу до бара, вглядываясь в женские лица. Ни мой друг, ни тем более я не знали, как Ланнан Ши может выглядеть, но она, несомненно, должна быть красива, сказочно хороша. Увы, красота - понятие субъективное, и местные рыжие девицы ничуть не привлекали меня.

- Эй, парень! - проворковал над ухом низкий женский голос, не лишенный обаяния. - Не видела тебя раньше. Ты откуда?

Со мной заговорила девушка-разносчица, и первым, что я в ней заметил, были ярко-алые губы.

- Эй, чего застыл? Что пить будешь?

Опомниться я не успел.

После третьей пинты темного пива я узнал, что милую разносчицу звали Агна и что это имя ей не очень идет***. Музыканты вошли во вкус, Агна вместе с подругами показывала мне, как танцуют джигу и степ. И я совсем забыл, зачем явился, но мне помог случай, впрочем, на тот счет у меня имеется свое мнение.

- Эй, ты. Да, да, именно ты, - ко мне приближались, протискиваясь сквозь веселящуюся толпу, двое мужчин с угрожающими лицами. - Не лезь к моей подруге, если жизнь дорога.

Я оглянулся и заметил, как побледнела красавица Агна. До моего хмельного сознания начала медленно доходить вся опасность ситуации. Мне прежде не доводилось оказываться в подобных ситуациях, однако несложно было догадаться, что лучший способ урегулировать конфликт - извиниться и отступить.

- Парни, я только...

Тяжелый кулак профессионального бойца заехал мне в нос, и оправдываться сразу расхотелось. Несколько уроков бокса, что я получил в университетской секции, помогли продержаться пару минут, а дальше разъяренная толпа, где все знали друг друга и жаждали помочь, вынесла меня на улицу. Хвала небесам, что перед дракой я много выпил, и боль чувствовалась слабо, алкоголь с легкостью притуплял ее. И с той же легкостью туманил рассудок. В какой-то момент мне привиделось прекрасное лицо, склонившееся надо мной. Золотистые локоны щекотали мою шею. Прекрасная фея коснулась моего лба прохладной рукой, и очнулся я уже утром. В грязной луже и с перебитым носом.


- Могу вас поздравить, - сказал Джулиус, когда увидел меня в компании сержанта полиции, выводившего меня из камеры. - Избили вас умело, все кости целы, скоро будете как новенький.

- Джулиус! - обрадовался, но быстро приуныл. - Я провалил ваше задание...

- О, дорогой мой, - протянул он с улыбкой. - Вы только подтвердили мои подозрения. Благодарю вас, сержант, передавайте наилучшие пожелания детективу-инспектору Гаррисону.

Мы вернулись в агентство, где Олдридж вновь поразил меня, занявшись моими ссадинами и синяками. С проворством опытной санитарки он наложил стерильные повязки и налил мне горячего чая, что, по его мнению, заменяло все лекарства мира.

- Простите, - я все не мог смириться с поражением. Такого позора я не переживал никогда. - Я вас подвел.

- Ну в самом деле, хватит уже. Неужели вы всерьез решили, что я ожидал, когда вы притащите мне Ланнан Ши в кармане?

- То есть все зря? - я едва не потерял дар речи. - Я рисковал собой просто так?

Джулиус пригубил из своей чашки, молочно-белой со сложным черным рисунком-вязью, и только после этого ответил в привычной манере:

- Вы ее видели?

- Я... я не знаю. Возможно, - и я рассказал ему о девушке из своего пьяного полусна-полуяви.

Он выслушал меня более чем внимательно и сообщил, совершенно спокойно, что этим же вечером лично навестит паб 'Веселый Патрик'. Мне бы стоило его отговорить, однако время шло, а расследование наше не двигалось с места. Приняв мое молчание за одобрение, Джулиус поднялся из кресла, со скрипом потянулся и, пожелав мне доброго дня, покинул офис. Я остался предоставлен самому себе, снова.

Часы до вечера тянулись точно резиновые. Я успел поужинать, трижды попить чай и даже один раз неплохо вздремнуть, прежде чем на огонек заглянул Джулиус и тут же вновь ушел, на сей раз прямиком в Зеленый квартал.

Я ждал его до самого утра, не смыкая глаз, чашку за чашкой вливая в себя обжигающе горячий кофе. Мне было страшно за компаньона, представить его участвующим в уличной потасовке просто не представлялось возможным! Где-то глубоко мерзкий голосок твердил: 'Он бы не стал так за тебя переживать', но ведь я - не он. Я - это я, и потому, отправив грязные чашки обратно в белый раритетный буфет, быстро собрался и побежал в полицейский участок.

Детектив-инспектор Гаррисон отнесся к моим словам со всей серьезностью, впрочем, за пышными моржовыми усами сложно было угадать его настрой. Мужчина выпустил мне в лицо целое облако едкого дыма и только после этого заговорил:

- Послушайте моего совета, Фелтон, не принимайте все так близко к сердцу. Вы переживаете не за того, кому это нужно. Переживайте-ка лучше за себя, а старый лис Джулиус сам справиться, ему не впервой. Знаете ли вы, Фелтон, почему он вообще занимается всей этой, ммм... чертовщиной? А?

Интересный вопрос, но я никогда им не задавался. И куда девалось мое профессиональное любопытство? В предвкушении тайны, я подался вперед, сам не замечая, что копирую его движения:

- Так почему же?

- Когда-то он сказал мне, что...

- Прошу прощения, сэр! - в кабинет без стука ворвался сержант Оливер, а следом за ним, не дождавшись разрешения, вошел Джулиус собственной персоной. Момент был упущен, однако то, что товарищ мой вернулся цел и невредим, немного утешало.

- Это Грегори Хиггинс!

Инспектор бросил окурок в пепельницу, полную пеплом до краев:

- Что Грегори Хиггинс?

- Он укрывает Ланнан Ши! Собирайся, Филипп, нам нужно срочно его навестить!

- Погоди, Джулиус, остынь, - Гаррисон сделал знак сержанту, и тот вышел, плотно прикрыв за собой дверь, - Я слышал эту историю от Фелтона, но мало что понял. Кто такая Ланнан Ши?

Горящий взгляд Олдриджа, наконец, остановился на мне.

- Доброе утро, - поприветствовал он, словно и не пропадал где-то всю ночь. - Не ожидал вас здесь встретить. Что-то произошло?

Боже, да он, кажется, пьян! Иначе как объяснить эту несвойственную ему оживленность и лихорадочный блеск в глазах?

- Вас не было всю ночь, что мне оставалось делать?

Джулиус взмахнул рукой и едва не повалился на пол:

- Это все ерунда! Вставайте, вставайте, мы опаздываем на встречу с молодым перспективным поэтом нового века, мистером Грегори Хиггинсом.

Хиггинс жил на самой длинной из трех улиц Ирландского квартала. Не так давно никто и имени его не знал, как вдруг, словно гром среди ясного неба - признание и почетное членство в городской ассоциации поэтов. Иначе, чем чудом это и не назовешь.

Джулиус едва перебирал ногами, и я смог убедить его отложить встречу хотя бы на час. Когда мы прибыли в мою квартиру - она была ближе всего к участку - он уснул на жестком диване, уткнувшись лицом в подушку, и к стыду своему я вдруг понял, что не опьянение столь дурно повлияло на его поведение, а здоровая шишка на затылке. Всколоченные завитки волос слиплись от крови. Похоже на удар чем-то тяжелым сзади, со спины. Интересно было бы послушать историю его ночных приключений.

Перспективный поэт нового века встретил гостей холодно, даже не пригласил войти. Мне его поведение показалось излишне нервным, дерганным, да и сам он, высокий и нескладный, казался скорее бунтующим подростком, чем молодым дарованием.

- Я занят. Зайдите завтра.

Однако Джулиус, восстановив силы, не собирался сдаваться так просто:

- Мы ненадолго, мистер Хиггинс. Вы живете один?

Бестактный вопрос застал поэта врасплох, и Джулиус проскользнул в прихожую и по-хозяйски огляделся. На мгновение в дверном проеме мелькнуло хорошенькое личико и исчезло.

- Что вы себе позволяете?! - взвизгнул Хиггинс, его вытянутое прыщавое лицо исказилось рассерженной гримасой. - Пошли вон, оба, не то я вызову полицию!

Одним словом, Грегори Хиггинс мне не понравился.

- Ланнан Ши у него, - сказал Олдридж, когда мы отошли от негостеприимного дома подальше. - Видимо, он пишет действительно хорошие стихи, раз она так к нему привязалась. Помнишь, она ведь дарит вдохновение.

Он поймал за рукав пробегавшего мимо мальчишку, взял у меня блокнот и, черканув пару слов, вырвал страничку и вручил мальчонке:

- Передашь красивой леди, что живет в доме мистера Хиггинса. Понял меня?

Получив два шиллинга и легкий подзатыльник, юный посыльный убежал исполнять поручение.

Все было готово к финальному акту.

Вечер понедельника мы встретили во всеоружии, и это не просто фигура речи - Джулиус достал из сейфа револьвер, таких старых моделей мне еще не доводилось держать в руках:

- Возьмите, он заряжен серебром, на случай, если что-то пойдет не так. Цельтесь не в грудь, Ланнан Ши нужна нам живой. Стрелять вы, надеюсь, умеете?

Я с трепетом принял оружие и покачал головой. Я кое-что смыслил в стрельбе, но сам никогда этим не занимался.

- Тогда отдадите его сержанту Оливеру, он парень толковый. Гаррисон и он будут в укрытии неподалеку, и вы с ними.

В записке Джулиус назначил свидание девушке, которую считал фэйри. Несмотря на то, как глупо это звучало в принципе, к плану операции мы все подошли основательно.

Проверяя готовность перед самым выходом из агентства, я провел пальцами по гладкой рукоятке револьвера и обнаружил подозрительные насечки, больше всего напоминающие попытку скрыть именную чеканку. Об этом тоже стоило подумать, но позже, когда в деле об убийствах в Ирландском квартале будет поставлена точка.

Она появилась внезапно. Пустынный переулок, глухие заборы по обеим сторонам, совсем рядом с местом последнего убийства, вечерний туман только-только начал выпускать свои дымчатые щупальца. И вот она уже здесь, стоит, переминаясь с ноги на ногу, прекрасная и волшебная, как в моем видении. Тяжелые золотые локоны струились по спине и плечам, нежные белые пальчики смущенно мяли ткань национального платья цвета июльской листвы, но более всего выделялись губы - ярко-алые, манящие. Из укрытия я видел, как Джулиус поспешил ей навстречу со скромным букетом в руках. Никто кроме него самого не знал всех деталей плана, но пока происходящее напоминало банальное свидание. Ветерок донес до нас приглушенные голоса.

- Зачем ты звал меня? Грегори очень рассердится, если узнает, - прозвучал чудный голосок девушки. Ей ответил глубокий уверенный голос:

- Чтобы увидеть тебя.

Она рассмеялась, словно зажурчал горный ручей:

- Что же во мне такого?

- Ты прекрасна.

Лицо красавицы изменилось, прозрачно-голубые глаза заблестели в предвкушении:

- Я тебе нравлюсь?

В тот момент я страстно захотел, чтобы Джулиус промолчал. Пусть план катится к чертям, но он не должен был ей отвечать!

- Я...

- Значит так ты со мной?!

Прямо мимо нашего укрытия пронесся разгневанный мужчина, в котором пусть не сразу, но узнавался обманутый поэт Грегори Хиггинс:

- Чертово отродье! Разве я не дарил тебе подарки, не писал для тебя стихи? Ты ведь хотела стихов, а? О любви! - кричал он, брызгая слюной.

- О любви? - Ланнан Ши, теперь я не сомневался, неуверенно отошла от Джулиуса и протянула тонкие руки к Хиггинсу. - Ты любишь меня, Грегори?

Напряженная борьба отразилась на некрасивом лице поэта. Он знал, что нельзя отвечать. Ланнан Ши ждала. Я незаметно всунул револьвер в руку сержанта Оливера. Сердце предчувствовало беду.

- Ланнан Ши, - позвал Джулиус. Она резко обернулась. - Ты хочешь любви, я знаю. Он не сможет тебе ее дать. Он просто человек.

- Заткнись!

- Слушай меня, я дам тебе ее. Много, очень много любви.

Несчастное создание разрывалось на части. Я не понимал, чего Джулиус добивается, как вдруг Грегори выкрикнул: 'Я люблю тебя!', и фэйри, издав отчаянный вопль, обнажила острые клыки и бросилась на возлюбленного. Оливер вскочил на ноги и выстрелил. Кто-то вскрикнул от боли. Инспектор подтолкнул меня в спину, и мы покинули укрытие.

Земля была залита темной кровью, такой темной, что казалась почти черной. На земле лежала девушка, нет - Ланнан Ши, со столовым ножом в груди, рукоятка отливала серебром. Рядом с ней стоял на коленях Грегори и рыдал безутешно, как ребенок.

- Она была моей, - причитал он, покачиваясь на месте. - Только моей, она меня любила... Только меня.... Моя фея...

Сержант Оливер занялся Хиггинсом, инспектор отправился за помощью, чтобы перенести раненую в машину, а я подошел к Джулиусу. Тот зажимал плечо рукой.

- Господи, вас ранили! Дайте взглянуть.

- Нет! Не прикасайтесь ко мне! - внезапно рявкнул тот, отстраняясь. В темно-карих глазах плескалось безумие. Он оттолкнул меня здоровой рукой и скрылся так быстро, точно за ним гнались все демоны ада.

- Не переживайте, - подошел инспектор, попыхивая новой сигаретой. - Он расстроен и устал, позже образумится и извинится.

- Стали адвокатом? - огрызнулся я и случайно бросил взгляд на Ланнан Ши. - Смотрите!

Хрупкое, будто бы невесомое тело ее стремительно светлело, пока вдруг не вспыхнуло бесцветным пламенем и не исчезло у нас на глазах. Сержант Оливер беспомощно развел руками, но сказать ничего не смог. Я устало потер виски и отвернулся. Дальше Гаррисон справится сам.


- Печальная вышла история, да? - Джулиус встретил меня на пороге с чашкой чая в левой руке. - Ведь вы не сердитесь, Филипп?

Он выглядел обеспокоенным и каким-то помятым. Глаза тусклые, под ними залегли усталые круги, а волосы, обычно тщательно напомаженные и уложенные, забавно топорщились. Я прошел мимо и практически упал в кресло:

- Налейте мне тоже. Нет, стойте. На верхней полке был коньяк, что принесла миссис Оуэн на прошлой неделе.

- Миссис Оушен, - машинально поправил Олдридж, но коньяк достал и разлил по чашкам. Чайным.

Мы выпили и немного помолчали.

- Хиггинса отпустят. Его не за что держать под замком, и убийца так и останется ненайденным.

Я не видел Джулиуса, но чувствовал его присутствие где-то за спиной. Он тихо ответил:

- Зато никто больше не умрет.

Был один вопрос, что терзал меня весь день:

- Ланнан Ши нападала только на ирландцев. На что же вы рассчитывали, назначая ей встречу?

- Вы правы, Филипп. Помните, я упоминал своего деда, служившего в Королевском Ирландском полку? Мою бабушку он нашел именно там.

Не ожидая честного ответа, я поспешил воспользоваться моментом откровенности:

- Почему вы не хотели, чтобы в Ланнан Ши стреляли? Ведь она убийца.

- А вы как думаете? Смерть за смерть - дурная справедливость. Человеческая. А Ланнан Ши человеком не была, в ее мире свои правила. Достаточно было просто ее остановить.

Я вспомнил рыдающего Хиггинса и открыл было рот, но Джулиус опередил меня:

- Видимо, не зря бедняжке не дано было познать любовь - это чувство ее убило.

Я повернулся так, чтобы видеть собеседника. Джулиус сидел верхом на стуле, положив голову на руки, казалось, он вот-вот заснет:

- Раз уж мы заговорили так открыто, скажите мне, почему вы не спали прошлой ночью?

- Это же совершенно ясно, - я не понимал, почему подобные вещи никак не укладываются в его странной голове. - Я беспокоился за вас.

- За меня? Вы меня ждали? - столько удивления было в его в голосе.

- Именно, - я улыбнулся и взял со стола вечернюю газету. - И прекрати уже мне 'выкать', я чувствую себя словно в третьесортном викторианском романе.

Оставив Джулиуса свыкаться с новым положением дел, я раскрыл газету и не заметил, как уснул.

Сквозь полудрему просачивался тихий-тихий голос, декламирующий стихи. Последние стихи несчастного Грегори Хиггинса.


Дай мне воды колодезной,

Жар утолить в груди.

Нет мне ни сна, ни радости -

Грустный, сижу один.

Только тобой, любимая,

Брежу в ночной тиши.

Сердце мое похитила

Дева из рода Ши...


* Променад - главная улица Блэкпула

** У. Шекспир

*** Агна - целомудренная, святая (ирл.)