# Дело N 10. Жажда, которую не утолить

Мария Александровна Дубинина

Спонтанное путешествие, больше похожее на бегство, заводит Джулиуса и Фелтона в лес, где им предстоит спасти не только жизнь юного Оза Уайтби, но и его душу.

Дело N 10.

Жажда, которую не утолить.


Мне снился один и тот же сон, в котором я умираю. Хочется вспомнить детали, но, вскакивая с постели посреди ночи, я ощущал лишь страх, отчаяние и острую боль в животе, будто внутри меня шевелилась раскаленная игла. Я сбрасывал одеяло на пол, обнимал колени и, прижимаясь спиной к холодной стене, сидел так до самого рассвета. Лишь с первым солнечным лучиком ужас рассеивался. Так вели себя все ночные кошмары. Но мой... мой был особенным.

Это утро я встретил все в той же неудобной позе. Ночью шел дождь, и в комнате было весьма прохладно. Пижама, сырая от пота, липла к телу - крайне неприятное ощущение. Раздеваясь на ходу, я добрел до кухни и навел себе кофе. Терпкий аромат буквально вернул меня к жизни, и на телефонный звонок я ответил бодрым голосом, тем более что гадать, кто мог вспомнить обо мне в столь ранний час, особо не приходилось.

Однако я ошибся.

- Алло, - ответил я. - Филипп Фелтон слушает. Джулиус, это ты?

На секунду мне показалось, что на том конце линии кто-то негромко вздохнул, однако не удалось расслышать более ни звука. И соединение прервалось.

Не слишком удачное начало дня смутило меня ненадолго, благо чайник на плите еще не остыл, и я, не теряя времени даром, налил себе еще одну кружку. Чай подошел бы больше, но в последнее время проснуться помогал только кофе. Сквозь открытое окно проникал свежий воздух, быстро нагревающийся от ярких солнечных лучей. Я не удержался и присел на подоконник, подставляя лицо свету и довольно щурясь. Не знаю, сколько времени прошло, но стук в дверь я услышал далеко не сразу. Решив, совершенно не задумываясь, что это уж точно Олдридж, я как был, в пижамных штанах и наскоро наброшенной рубашке отправился открывать.

- Доброе утро. Я войду? - Дафна Ричмонд обворожительно улыбнулась и, отстранив меня рукой, вошла в квартиру. Я не мог сопротивляться. Просто застыл в дверях с наиглупейшим, могу догадаться, видом, сжимая в руке горячую кружку. Женщина прошла на кухню, по-хозяйски села на стул и закинула ногу на ногу. Кремовая гладкость дорогого нейлона обтягивала идеальную лодыжку и отблескивала в лучах света. Заставив себя поднять взгляд выше, я вспыхнул и, пробормотав нечто вроде извинений, унесся в комнату, где спешно натянул на себя первую попавшуюся под руку одежду. Руки, приглаживающие торчащие со сна волосы, ощутимо дрожали.

- Вашей квартире явно не хватает женской руки, - зеркало отразило стройный силуэт позади меня. Дафна привстала на мысочки, заботливо поправила мне завернувшийся воротник и улыбнулась. К спине будто пистолет приставили, так резко я выпрямился, испытывая схожий ужас. - Ну что же вы так, Филипп? Я вас не укушу, - рассмеялась она, - или, может, вы этого и хотите?

- Я... Пожалуйста, вы... - из головы напрочь вылетели все мысли и все слова. Зеркало беспощадно отражало мои пылающие щеки.

- Забудьте, - мисс Ричмонд отстранилась, отошла к стене с книжными полками и взяла ближайшую книгу. Я знал их все наперечет, но сейчас не смог вспомнить ни единого названия. - Я здесь из-за мистера Олдриджа.

Ее голубые сияющие глаза обратились на меня. Я ждал продолжения, впрочем, ощущая некую обиду из-за ее слов.

- Меня он видеть не желает, - мисс Ричмонд досадливо прикусила губу. - Однако мне бы хотелось кое-что ему передать. Вы мне поможете?

Удостоверившись в полном моем содействии, она подошла ближе, заглядывая в глаза:

- В таком случае, очень на вас надеюсь.

И она, ухватив меня за воротник, притянула к себе и поцеловала. От неожиданности я крепко зажмурился и, пошатнувшись, едва не потерял равновесие. А меж тем Дафна уже покинула комнату, и из коридора донесся ее звонкий голос:

- Можете не провожать. У меня отличная память.

Я ущипнул себя, но делу это не помогло. Вздохнув, опустился на кровать, потом вовсе рухнул на спину и для верности накрыл горящее лицо подушкой. Что? Что она имела в виду? Передать... поцелуй? Нет, это уже слишком.


Дверь поддалась легко. Он никогда не запирает ее, пока я не приду.

- Я пришел! - оповестил я с порога, но, стоило только увидеть спокойно читающего газету Джулиуса, как к щекам прилила кровь. Не зная, что с собой поделать, я опасался лишь того, что Олдридж о чем-то догадается, однако тот не оторвал взгляда от "Таймс" даже когда я пересек кабинет и сел на скрипнувший диван. Это можно было бы назвать везением, если бы не острое чувство тревоги, терзающее меня изнутри.

- Что случилось? - все так же не поднимая головы, поинтересовался мой проницательный компаньон. - Снова плохо спал?

Я кивнул, не сомневаясь, что даже из такого положения он видит каждое мое движение. И к такому рано или поздно можно привыкнуть. Зашуршала бумага, газета отправилась в мусорную корзину под столом. Джулиус сменил позу - теперь он внимательно смотрел прямо на меня. Я занервничал.

- Что?

- Кто приходил к тебе этим утром?

Если бы я не знал Джулиуса так хорошо, как знаю, непременно решил бы, что он за мной следит.

- Никто, - выдавил я смущенно.

- Мисс Ричмонд, - резюмировал Джулиус с невозмутимым видом. Как же порой выводила из себя эта его самоуверенность! - Что она хотела?

Я упрямо стиснул кулаки, вовсе не собираясь идти у него на поводу, но ответ сам сорвался с губ, как будто я желал быть раскрытым:

- Чтобы передать тебе... что-то, - слишком поздно сообразив, что творю, я поспешно замолк. - С чего ты вообще взял, что я видел ее?

- Очень просто, - Олдридж прищурился, точно заглядывая прямо мне в голову. - В уголке твоих губ остался след алой помады. Мисс Ричмонд предпочитает именно такой оттенок. Что она хотела мне передать?

- Ничего! - замотал я головой. - Совсем ничего! Она ушла, не успев ничего сказать. Честно.

Джулиус потянулся в кресле и неожиданно широко улыбнулся. Вид улыбающегося компаньона настолько шокировал меня, что сомнений не осталось - я тревожился не зря.

- Сегодня вечером мы уезжаем их Блэкпула, - он посмотрел на карманные часы. - Поезд без четверти семь. Не опаздывай. А пока можешь считать, что у тебя выходной.

- Постой-ка! Что значит, уезжаем? Зачем? Куда? - я запаниковал. - У меня работа как бы, ты забыл? Я...

- Официант в затрапезном пабе, да-да, я помню, - отмахнулся этот несносный тип. - Есть время уладить это дело? Или мне пойти с тобой?

Снова помыкает мной. Уже даже почти не обидно.

- Не надо, я сам. Скажи хотя бы, куда и зачем мы едем?

- Может, в поезде поговорим? Дорога долгая...

Я заставил его замолчать, прицельно швырнув маленькой диванной подушкой, которую Джулиус поймал с вопиющей ловкостью.

- Ладно. В Даллфорд. Нас попросили о помощи. А теперь иди уже, дай подумать спокойно.

Вполне удовлетворенный промежуточным результатом своих стараний, к тому же успешно избежавший неудобного разговора о Дафне, я поспешил ретироваться, благо заняться мне было чем.

Обратно в офис я вернулся уже ближе к шести. На втором этаже вовсю хозяйничала Дорис Ламберт. Негромко и, стоит признать, весьма недурно, напевая, она смахивала пыль с книжного шкафа.

- Добрый вечер, мисс Ламберт, - поздоровался я. - Дверь была не заперта. Где Джулиус?

Девушка педантично вытерла руки о передник, прежде чем протянуть мне руку. Вообще было заметно, как изменился ее характер с момента нашего знакомства с этой юной особой. И пожатие ее узкой хрупкой ладошки было на редкость твердым и уверенным:

- Добрый вечер, мистер Фелтон. Мистер Олдридж отправился на станцию пораньше и велел вам немедленно следовать за ним. Смею предположить, что рейс могли перенести.

Я уставился на часы и едва сдержал рвущееся с языка проклятие:

- Но я и без того пришел почти впритык! Что теперь делать?

Дорис кивнула с таким видом, будто ожидала чего-то подобного:

- С минуты на минуту за мной приедет Томас. Он отвезет вас на станцию.

Тут как раз под окном взревел мотор, и, выглянув окно, я имел честь лицезреть сержанта Оливера верхом, кто бы мог подумать, на мотоцикле! Завидев меня, парень стянул мотоциклетные очки и помахал мне рукой.

- Спасибо, мисс Ламберт, - я бросился к двери и на пороге обернулся. - Простите за бестактность, но вы... вы с сержантом...

- Да, - просто сказала девушка и вернулась к своим делам, то есть к вечерней уборке. - Поспешите. И вот еще что. Зовите меня Дорис. Так будет проще.

Я заскочил по пути в кабинет, подхватил свою сумку с дивана и вдруг заметил на столе забытую книгу, которую утром читал Джулиус. В спешке я не посмотрел на название, но на всякий случай запихнул томик в свою сумку.

Томас вручил мне очки, помог справиться с ремешком и, велев держаться крепче, завел мотор. Это был мой первый опыт поездки на мотоцикле и, забыв про всякие глупые приличия, я обеими руками вцепился в Оливера, вжавшись в его спину. Ветер свистел в ушах, а от грохота в первые минуты я едва не оглох. К счастью, судьба была на моей стороне, и очень скоро я сумел разжать пальцы и почти самостоятельно сползти с сидения.

- А ты молодец, хорошо держался, - Томас хохотнул, осознав двойственность сказанной фразы. - Удачи. И привет мистеру Джулиусу.

Мотор взревел, и я остался один на площадке.

Мой компаньон с удобством расположился в пустом купе и, кажется, дремал, сложив руки на груди. Во мне проснулось мальчишеское желание напугать его, однако же я сам вздрогнул, когда Джулиус внезапно открыл глаза.

- Даже быстрее, чем я думал, - задумчиво произнес он и потянулся. - Садись.

- И сяду, - пробурчал я, послушно присаживаясь напротив. Было похоже, что рейс действительно перенесли на более ранний срок, потому как не прошло и десяти минут, как поезд тронулся. В подобного рода поездках меня, как правило, нестерпимо клонило в сон. Так случилось и в этот раз. Борясь с дремотой, я достал из сумки приготовленный как раз на такой случай бульварный романчик. Конечно, если учесть наблюдательность Джулиуса, насмешек не избежать, но я даже не начал читать, потому что вместо "Тайной возлюбленной" достал другую книгу.

- Ой, кажется, это твое, - я протянул ее коллеге. Олдридж лениво оторвал взгляд от проносящегося за окном пейзажа, и одновременно с этим произошло сразу два события - дверь нашего купе открылась и я, застигнутый этим звуком врасплох, выронил книгу.

- Простите, в вагоне больше нет пустых мест. Я могу к вам присоединиться?

Голос принадлежал премиленькой юной девушке в строгом темно-синем платье, абсолютно не подходящем ее возрасту. Она сжимала обеими руками дорожный саквояж и смотрела на нас серьезными серыми глазами. Джулиус приподнялся навстречу:

- Прошу вас, не стесняйтесь.

Незнакомка присела на противоположный край скамьи и сложила руки на коленях. Если честно, я не слишком был рад попутчице, однако она выглядела такой потерянной, что не могла не вызвать во мне жалость:

- Меня зовут Филипп, а этого джентльмена...

- Джулиус, - подсказал Олдридж.

- Леонор Прайд.

После представления она почувствовал себя увереннее и улыбнулась. Тут я вспомнил про уроненную книгу. Леонор опередила меня всего на секунду.

- Ой, что-то выпало, - она протянула мне игральную карту. Нет, не игральную. Взяв ее в руки, я изменил свое мнение.

- Дай-ка, - Джулиус попытался выхватить у меня карту, я не ожидал подобной прыти, и несчастный кусочек картона снова вспорхнул в воздух. Мы оба бросились ловить его, и в итоге едва не столкнулись лбами. Наконец, карта приземлилась ему на колени.

- Прости, - отпрянул я. - Это же твое.

Джулиус задумчиво повертел карту в пальцах и протянул мне:

- Ерунда. Можешь забрать себе, если хочешь.

Внезапно о себе напомнила мисс Прайд:

- Это же "Башня", да? Падение лжи, разрушение привычных ценностей, освобождение от прошлого.

Глаза Джулиуса потемнели:

- Да. Все так. Интересуетесь Таро?

- Немного, - смутилась Леонор. - Чтобы порадовать брата. Ему так нравится все загадочное.

Я заметил, и, думаю, не только я, что при упоминании брата милое личико мисс Прайд погрустнело, а в глазах даже блеснули бисеринки слез.

- Прошу прощения, - девушка опустила взгляд. Тоненькие пальчики стиснули ткань платья. - Я, правда, не хотела вас беспокоить...

- Если вы поделитесь своей бедой, быть может, ее станет легче решить? - тактично предложил Джулиус. Мне, признаться, тоже стало любопытно, однако я б ни за что не решился подталкивать незнакомую девушку к откровениям. И все же просить Леонор дважды не пришлось.

- Мой брат, Эдгар, очень болен. Я еду его навестить в частную клинику в Даллфорде, но врачи говорят... Врачи говорят, - она приглушенно всхлипнула, - что Эдгар скоро умрет. И я... могу не успеть. Но я ведь успею, да?

Нам обоим очень хотелось бы утешить мисс Прайд, но мы тогда не знали, что наша поездка будет полна не самых приятных неожиданностей, одна из которых не преминула случиться в тот же миг.

Я не успел ничего понять, просто сиденье вдруг ушло из-под меня, а сам я полетел вперед, всем весом завалившись на растерявшегося Джулиуса. Рядом испуганно ойкнула мисс Прайд, и я, поднявшись на ноги, с огорчением отметил, что поезд остановился. Увы, проводник едва ли сумел прояснить ситуацию, выдав пару дежурных фраз о спокойствии и контроле, и уж тем более они никоим образом не подействовали на бедную девушку, для которой промедлением сейчас было буквально смерти подобно. Мы множество раз попадали в подобные ситуации прежде, в те времена, когда, только познакомившись с моим дорогим коллегой, я исколесил с ним половину страны, однако эта остановка отчего-то навела тоску.

Джулиус отправился на разведку, оставив меня утешать Леонор - задание не из легких. Впрочем, девушка взяла себя в руки, насколько это было возможно, и я смог почувствовать себя в некоторой безопасности от вида женских слез.

Олдридж и мисс Прайд разминулись всего на несколько минут. Отойдя привести себя в порядок, она опередила появление Джулиуса, и потому лишь я имел честь первым услышать чушь, которую он изрек с серьезным видом:

- Бери сумку, мы сходим.

- Прости? - я не тронулся с места. - Что?

Вместо ответа он взял свои вещи и покинул купе. Я опасливо покосился на темнеющее небо в окне, потом на свою сумку, завалившуюся под сиденье. Что за блажь посетила светлую голову моего друга на сей раз? Разве он не видит, что поезд остановился в сущей глуши, окруженный с обеих сторон стеной леса? Я еще раз взглянул в сторону окна и с ужасом увидел Джулиуса, ловко спускающегося с насыпи.

Похоже, в этом вопросе мое согласие имело эпизодическую роль.

Как я уже говорил, небо по краю пылало алым, а со стороны темнеющих макушек леса надвигались сумерки. Я уныло плелся за бодро шагающим Джулиусом по едва заметной тропинке, все более удаляясь от железнодорожного полотна. На душе, как говорят в народе, скребли кошки, каждая размером со взрослого тигра. Страдая некоторой близорукостью, не сильно заметной в обычной жизни, я спотыкался о невидимые в тени коряги и корни, едва различая тропинку под ногами. И в довершение моих злоключений, в небе над нами прогрохотал раскат грома. Приближалась майская гроза.

- Прости, пожалуйста, - вкрадчиво, стараясь скрыть раздражение, обратился я к невозмутимо спине Джулиуса. - Я, наверное, чего-то не понимаю...

- Это заметно.

- Тогда какого черта молчишь?! - моментально взвился я. Мы уже достаточно углубились в заросли, и обратного пути я бы, скорее всего, сам не нашел.

Олдридж резко затормозил, стойко выдержав столкновение со мной:

- В двух словах. В Даллфорде зафиксирован агрессивный полтергейст. Он ведет себя необычно, переходя из дома в дом. Нас пригласили помочь.

- И ты рванул с насиженного места, как будто только этого и ждал, - засомневался я. - Как будто ты... От чего ты бежишь, Джулиус?

Догадка пронзила мозг, и слова сами соскочили с языка. Насколько я был далек от истины, интересно?

Он протянул руку, словно желая прикоснуться, но опустил, так и не сделав этого. Одновременно с новым громовым раскатом и росчерком молнии с небес пролился холодный дождь.

- Идем скорее, - отвернулся мой компаньон. - Если я нигде не ошибся, скоро выйдем на дорогу.

Ноги скользили по раскисшей земле, каждый шаг грозил обернуться позорным падением. Мы больше не разговаривали - стало не до того, да и ливень заглушал звуки. Все, кроме одного.

- ... помощь!..

Я замер, прислушиваясь. Джулиус тоже что-то услышал, и удача была на его стороне. Махнув мне рукой, он свернул с тропинки, безошибочно определяя направление в сплетении веток. Я едва поспевал, но человека мы увидели одновременно.

Он больше не кричал. Лежал в грязи, лицом вверх и вроде бы был без сознания. Дождь безжалостно хлестал по обнаженному телу, смывая с него кровь, которая сочилась из многочисленных ран. А кроме того мужчина был молод. Подойдя ближе, я лишь убедился в этом предположении. Быть может, он был даже моложе меня.

- Эй, мистер, - я опустился рядом на корточки и потрогал его за плечо. Незнакомец тихо застонал. Я поднял на Джулиуса растерянный взгляд. - Что с ним де...

В руку чуть пониже локтя вцепились чужие пальцы. Я вскрикнул и от неожиданности сам повалился в грязь. Так внезапно для себя мы спасли юношу по имени Оз Уйатби.


По счастью, эту ночь нам не суждено было провести под открытым небом. Дом Оза и его брата был не так далеко, и на стук выбежал встревоженный молодой человек и тут же при виде Оза громко запричитал.

- Простите, - перебил его Джулиус. - Это ваш брат? Мы нашли его в лесу.

- Кажется, на него напали, - вставил я свое предположение. Хозяин, наконец, сообразил, что идет дождь, и нас надо впустить внутрь. В свете электрической лампы нас ждал еще один сюрприз - практически точная копия Оза Уайтби.

- Мы братья. Меня зовут Айзек.

Родство определенно бросалось в глаза. Оба молодых человека были обладателями выразительных зеленых глаза, обрамленных светлыми пушистыми ресницами, и почти белых, точно обсыпанных мукой, волос. Разве что старший из братьев Уайтби отличался спортивным телосложением, в то время как младший изящностью фигуры походил на подростка.

Дальше стало не до разговоров. Я помог Айзеку отнести его брата в гостиную и уложить на кушетку. Юноша снова потерял сознание и дышал так редко и тихо, что, казалось, не делал этого вовсе. И тем удивительнее было наблюдать за тем, как спокойно к происходящему отнесся его брат. Это было просто немыслимо! Я собирался заговорить с Айзеком, когда тот вернулся из кухни с тазиком теплой воды и парой полотенец, однако твердая рука Джулиуса, легшая мне на плечо, остановила мой так и не начавшийся поток красноречия. В молчании я вместе с нашим не слишком радушным хозяином смыл с пострадавшего кровь и грязь, а Айзек обработал раны, оказавшиеся глубокими царапинами.

- Все, - Уайтби-старший тщательно вытер руки. - Пусть спит. Идемте на кухню, выпьем чаю и познакомимся как следует.

Чай мне не понравился. Заварен был на скорую руку, да и сама заварка - редкостная дрянь. Джулиус морщился, но пил, а уж ему-то, как страстному любителю этого напитка, приходилась куда хуже моего. Наконец, я больше не смог терпеть:

- Простите, мистер Уайтби, но это ничего, что ваш брат остался там без присмотра? Вдруг ему понадобится помощь? И вам совсем не любопытно, что с ним произошло?

Олдридж перевел взгляд с меня на Айзека. Тот чуть пожал плечами, не смущенный моим напором:

- Ко всему можно привыкнуть, - с философским видом заметил он, прихлебывая отвратительной пойло из фарфоровой чашки. - Даже к тому, что твой любимый братик - оборотень.

В наступившей тишине громко забулькал чаем поперхнувшийся Джулуис. Меня спасло от подобной участи лишь то, что я успел поставить свою чашку на блюдце. В самом деле, что удивительного, что случайно повстречавшийся нам молодой человек, живущий вдвоем с братом в доме на окраине леса, всамделишней оборотень? Скажу вам, абсолютно ничего. Я спрятал задрожавшие руки под стол и натянуто улыбнулся, решив сделать вид, что оценил шутку хозяина. Однако Олдридж отреагировал иначе:

- Вы уверены? По каким признакам вы это определили?

- Знаете, - Уйатби нахмурился, - тема довольно серьезная и, скажем так, скользкая. Не лучше ли будет отложить беседу по душам после того, как вы оба приведете себя в порядок и отдохнете? Увы, слуг мы отпустили по вполне понятным причинам, так что я просто покажу вам комнаты.

- Вы предлагаете нам ночлег? - приподнял бровь Джулиус. Юноша рассмеялся:

- Ну не выгонять же вас в самом деле. Я вколол Озу снотворное, он проспит до утра, так что можете не переживать.

- Быть может, нам стоит опасаться вовсе не мистера Оза?

Чуть позже, когда мы остались наедине, я поинтересовался, в чем был смысл последней фразы, на что Олдридж только покачал головой. Правильно ли я понял, что он отнесся к словам Айзека серьезно, что означает соседство с настоящим оборотнем из страшных легенд? Примерно этот вопрос я и собирался задать, но Джулиус меня определил:

- Я буду спать здесь. Если страшно, можешь остаться со мной. Если нет, то свободна комната напротив. Я в душ.

И он скрылся за дверью, оставив меня смущенно краснеть в темном коридоре.

Считает меня трусом?

Горячая вода не только смыла с тела грязь и пот, но и помогла расслабиться. Пожалуй, что даже чересчур. Я поднял руку, чтобы завинтить кран, и почувствовал головокружение и дикую слабость. Обмотавшись полотенцем, я вышел из ванной и буквально рухнул на разобранную кровать. Сил хватило только на то, чтобы натянуть поверх одеяло и потушить свет. В темноте было слышно, как громко стучит по крыше и скребется в стекло дождь. Угасающим сознанием я отметил, что почему-то почти не боюсь, хотя недавно едва мог скрывать дрожь. Неужели мое восхищение Джулиусом настолько сильно, что я готов пойти на любые безрассудства, чтобы его впечатлить?

"Если страшно, можешь остаться со мной".

Я просто хотел доказать, что не боюсь, или я правда изменился?

Засыпая, я видел перед собой улыбающееся лицо Дафны Ричмонд, которое вдруг превратилось в грустное личико девушки из поезда, Леонор. Она бросила в меня гадальной картой, и это было последним, что я запомнил.


В гостиной, несмотря на довольно поздний час, не было никого. По крайней мере, мне так поначалу показалось.

- Доброе утро.

Прозрачная занавеска у открытого окна зашевелилась, и из-за нее вышел юноша, опознанный мною как Оз Уайтби. Светловолосый почти до белизны, одетый в белоснежную рубашку и кремовые брюки, он сливался с фоном, и потому не сразу бросился в глаза.

- Оз, если не ошибаюсь? - кивнул я и, получив утвердительный ответ, пожал протянутую руку. Тонкую, с мягкой нежной кожей, как у девушки. - Как самочувствие?

- Спасибо, хорошо. Почти не болит, - он пригласил меня присесть на диван и сел рядом. - Не знаю, как благодарить вас с другом. Брат говорит, что я болен, и, думаю, он прав. Ничего не могу вспомнить из прошедшего вечера, даже то, как ушел из дома. Это странно, да?

Отчего-то даже такая непростая тема из уст Оза звучала легко и естественно. Он вообще умел располагать к себе, не то, что его брат. Несмотря на внешнее сходство, в Айзеке не чувствовалась этого мягкого обаяния. Находиться с ним в одной комнате было мне неприятно. Может, именно это имел в виду Джулиус, говоря о том, что опасаться стоит другого?

- Прости, я, наверное, надоедаю тебе, - Оз опустил голову, отчего мягкие светлые пряди упали на лицо, закрывая глаза. - Брат говорит, я не умею держать язык за зубами.

Я, как обычно со мной бывает, задал вопрос, не успев подумать о том, как нетактично он прозвучит:

- Сколько тебе лет?

Если Оз и удивился, то виду не подал:

- Восемнадцать.

Кажется сущим ребенком. Что бы там не думал Айзек и не подозревал Джулиус, я ни за что не поверю, что это милое невинное существо - чудовище из ночных кошмаров.

- Прости, - в свою очередь извинился я. - А где Джулиус? Мой друг?

- В кабинете брата, уже давно.

Я оставил Уйатби-младшего одного и направился прямиком в кабинет. Дверь оказалась не заперта, и, войдя, я застал такую картину - Джулиус сидел в кресле, вжавшись в спинку насколько это было возможно, а Айзек нависал над ним, оперившись руками в подлокотники. Клянусь, в первый момент я решил, что он хочет его покусать!

- А, Филипп! - Олдридж первым меня заметил и проявил неожиданную радость. - Проходи скорее.

Хозяин нехотя отошел, встав у окна, и кивком поприветствовал меня. Вероятно, я помешал, хотя благодарный взгляд Джулиуса вселил в меня уверенность. Я не нашел другой мебели, кроме уже занятого кресла и стула за хозяйским столом, и потому просто присел на подлокотник рядом с коллегой. Беседа, прерванная мной на полуслове, продолжилась.

- Вы понимаете, - мрачно заговорил Айзек, - что я не могу показать брата врачам. В случае с нашими домами для умалишенных лучше сразу наложить на себя руки.

Тут с ним нельзя было согласиться. Однажды нам с Джулиусом пришлось побывать в подобной лечебнице, и воспоминания о том дне остались не самые приятные.

- Так все же Оз сумасшедший или оборотень? - Джулиус в моем присутствии почувствовал себя увереннее, хотя причина этого была мне неизвестна. - Это несколько разные вещи.

- Совершенно с вами согласен. Но объясните это коновалам из бедлама!

Я поежился, представив себе юного Оза в смирительной рубашке и с бритой головой. Нет, это было бы просто немыслимо.

- И все же, с чего вы решили, что ваш брат оборотень? - не отступал Олдридж. - Были какие-то приметы, симптомы? Может, он выл на луну или обрастал шерстью?

Айзек побагровел:

- Издеваетесь?!

- Нет, говорю совершенно серьезно.

Уайтби-старший смерил Олдриджа возмущенным взглядом, но следов иронии не нашел:

- К чему вопросы? Кто вы, у меня не было случая поинтересоваться?

Джулиус посмотрел на меня, как бы вручая в мои руки возможность самому нас представить.

- Мы, - я мысленно постарался подобрать наиболее точную формулировку, - паранормальные детективы.

Сказал и удивился, как красиво прозвучало. Айзек открыл было рот, но от дальнейших расспросов нас спас неожиданный звук из гостиной.

- Началось! - отчаянно воскликнул Айзек и опрометью бросился вон. Нагнав его, мы стали свидетелями борьбы братьев. Старший изо всех сил пытался удержать младшего, но тот точно обезумел. С перекошенным лицом, он фыркал и рычал, как зверь, и, несмотря на разницу в весе и телосложении, с легкостью отбросил Айзека в сторону и рванулся прямо на меня! Глядя в налитые кровью глаза, я практически простился с жизнью - в них не было ни проблеска рассудка, и, если бы меня попросили описать хищника в человеческом обличии, я бы вспомнил тот взгляд. Но тут передо мной вырос Джулиус, заслонив своей спиной. Он вскинул руку с раскрытой навстречу угрозе ладонью и замер, непоколебимый, как памятник.

- Стой, - произнес он негромко, но от звука его голоса меня охватила нервная дрожь. Оз остановился, тяжело дыша, потом запрокинул голову и дико засмеялся. Клянусь, этот смех не мог принадлежать тому юноше, с которым мы разговаривали не далее, как десять минут назад. То был безумный хохот демона. Достигнув апогея, звук стих, и тело Оза плавно осело на пол, будто марионетка, лишенная нитей.

- Как вы?.. - Айзек растерянно посмотрел на Джулиуса снизу вверх. - Он не слушал даже меня.

Олдридж не снизошел до ответа, повернулся ко мне и взял за плечи:

- Филипп? Испугался?

О, да! Как же я испугался!

- Нет, все в порядке, - вслух сказал я. - Но как Оз?

Парнишка лежал на ковре, раскинув руки в стороны, бледный до синевы и кажущийся таким несчастным и хрупким. Его хотелось, очень хотелось защитить.

- Мистер Уайтби, - Джулиус скрестил руки на груди и бросил на Айзека победоносный взгляд. - Это все что угодно, только не ликантропия. И я уверен, вы тоже так считаете. Тогда к чему этот фарс?

Айзек прижал к себе тело брата, любовно подложив руку ему под голову и погрузив пальцы в мягкие белые волосы, такие, как у него самого.

- А вы бы смогли признать, что единственный близкий вам человек - сумасшедший и его нужно изолировать от общества? Поливать ледяной водой, запирать в клетку и пропускать через тело электрический ток? Ну же, смогли бы?

Я с содроганием ждал ответа. Олдридж вдруг устало опустил плечи, разом став как-то слабее и беспомощнее.

- Нет, не смог бы. Но мистер Уайтби, - голос его потеплел. - Хочу вам еще кое-что сообщить. Оз не сумасшедший.

Айзек радостно вскинулся:

- Да? Вы уверены?

- Абсолютно. Оз не сумасшедший. Он одержимый.

Признаюсь, тут он смог удивить даже меня, а я, казалось бы, слышал от него всякое. Лицо же Айзека нужно было видеть, словами и не описать.

- О... одержим? - пробормотал он растерянно. - Кем? Как? Не уверен, что понял вас.

- Давайте для начала отнесем юношу в его спальню, - предложил Джулиус. - Я успокоил его как минимум на час. Времени на разговоры хватит.

Олдридж как всегда оказался прав - Оз так и не пришел в себя, пока его несли наверх по крутой лестнице, укладывали в постель и накрывали одеялом. В пышном ореоле из подушек он походил на ангелочка с по-детски пухлыми губами и длинными светлыми ресницами. Айзек склонился над братом и нежно поцеловал в лоб, взлохматив белую челку. Сердце защемило от тоски.

Проходя мимо, Джулиус ненароком задел меня плечом, и это случайное прикосновение вселило в меня веру в то, что все наладится. Так всегда случалось, когда за дело брался Джулиус Олдридж. Я сам тому свидетель.

Мы снова перешли в кабинет. Айзек распахнул окно, впуская внутрь поток теплого чистого воздуха. Спина молодого человека была напряжена, лица же видно не было, и можно лишь догадываться, какие чувства оно выражало. Я пожалел, что не взял с собой блокнот для записей, потому как ощущал острую необходимость занять себя в то время как Джулиус, устроившись в кресле, начал говорить:

- Буду краток, ибо добрая половина информации, которой я располагаю, сугубо индивидуально для каждого случая и скорее всего в данной ситуации не будет иметь смысла. Юный Оз бесспорно одержим некой сущностью, духом, если хотите, и тот овладевает телом, задвигая в тень сознание вашего брата. Отсюда и странное поведение и сила, превосходящая физическую мощь Оза. Мои слова могу показаться невероятными, но вы, мистер Уайтби, знаете, что я прав. Смею так же предположить, что были и другие проявления. Например, животная агрессия или желание нанести себе вред, - Джулиус сложил руки перед грудью, что характеризовало полную его сосредоточенность. - Припадки учащаются и будут учащаться дальше, если ничего не предпринять. Вы поэтому переехали в такую глушь? Чтобы скрыть от знакомых метаморфозу в характере брата?

Айзек прерывисто вздохнул, будто ему не хватало воздуха, хотя напоенный ароматом свежей листвы кислород буквально переполнял легкие. Справившись с собой, он ответил:

- Все так. Я боялся, что его заберут у меня. Кроме брата и моих картин у меня ничего больше не осталось. Я не мог позволить разлучить нас. Но Оз становился неуправляем. Этот дом достался нам от покойных родителей. В детстве Оз обожал бывать здесь, я думал, что переезд поможет ему... оклематься.

- Оз тяжело переживал смерть родителей?

- Да. Они погибли, когда ему было двенадцать.

- Я так и знал, - Джулиус подался вперед. - Детская психологическая травма и одиночество сделали его фокальным агентом - человеком, открытым для подселения инфернальных сущностей. Я полагал, что он мог быть источником полтергейста, из-за которого мы проделали весь этот путь из Блэкпула, однако чувствую, что все несколько глубже. С вашего позволения, мы бы остались еще на какое-то время, чтобы понаблюдать за Озом.

Айзек вскочил на ноги, подбежал к Джулиусу и вдруг рухнул перед ним на колени:

- Вы же спасете Оза? Пожалуйста, умоляю вас, верните мне брата!

Меня бросило в жар. Горе способно сотворить странные вещи даже с самыми сильными людьми, но всякий раз видеть это было невыносимо.

- Встаньте, мистер Уайтби, - Олдридж тоже был смущен. - Мы не уедем, пока во всем не разберемся.

Джулиус умел быть убедительным. Сначала Айзек с робкой надеждой взирал на него из-под густой светлой челки, потом поднялся на ноги и пошатывающейся походкой смертельно уставшего человека отошел обратно к окну. Ветер бросил ему в лицо белоснежный тюль, скрывая в газовом облаке.

Мы ушли, не прощаясь.

Джулиус немедленно поднялся к себе в комнату и не выходил до обеда. Я провел это время в спальне Оза, читая и изредка поглядывая на спящего юношу. Айзек не показывался, будто смущался недавней эмоциональной вспышки. Его можно было понять. Олдридж не щадил чужих чувств, когда впадал в раж очередного расследования. Сейчас не то, что прежде, в первые месяцы нашего знакомства, однако же вываливать сразу всю груду разрозненной и чаще всего довольно пугающей информации на неподготовленного человека... А ведь когда-то он сам был в подобной роли.

- Брат?

Я захлопнул книгу и подбежал к постели Оза. Юноша открыл глаза, но пока еще не понимал, где находится. Вот взгляд его нашел меня и прояснился:

- Филипп? Я сделал что-то дурное?

Его руки, до этого спокойно лежащие вдоль тела, судорожно сжали ткань одеяла. Я присел рядом:

- С чего ты взял?

- С того, что брат всегда плачет после того, как у меня случается приступ. Думает, что я не вижу.

Оз попытался встать, но не смог, упал обратно на подушки и беззвучно заплакал. Я совершенно не представлял себе, что делать, что говорить. Вдруг Оз протянул руку и схватил меня за локоть:

- Вам это не остановить. Никому не остановить.

На щеках юноши вспыхнули красные пятна, на лбу выступил пот. Я дернулся, но рука точно попала в железные тиски.

- Что не остановить? - спросил я, чтобы выиграть время. Сердце лихорадочно стучало в ушах. Я понял, что это не Оз. - О чем ты?

- На тебе ее запах, - он повел носом и оскалился. - Умри.

Пальцы впились мне в горло, сдавливая гортань. Я захрипел в тщетной попытке справиться с одержимым, но кислород стремительно покидал работающие на износ легкие, я терял силы и скоро повалился на своего душителя. Грудь разрывало на части. Я из последних сил схватился за чужие запястья, но вместо человеческого тепла ощутил смертельный холод. Веки мои опустились...

Мощный рывок поднял меня над постелью, однако это было единственным, что я на тот момент мог осознать - остальное все терялось в кровавом тумане под пеленой тишины, заложившей уши. Собственные руки стали казаться безумно тяжелыми, а голова - неподъемной.


- Все хорошо, Филипп, я с тобой.

Эти слова успокоили меня, и больше ничего не стало иметь значение...


- Ваши извинения мне не нужны, мистер Уайтби, - голос Джулиуса за дверью отдавал сталью. - Принесите их Филиппу.

- Оз этого не хотел! Вы же сами говорили, он не в себе!

- Но вы пытались мне помешать! - впервые на моей памяти Олдридж на кого-то кричал.

- Я не знал, что вы задумали! И, в конце концов, не кажется ли вам, что связывать его было лишним?

Я вздрогнул и решил все-таки войти внутрь. Мужчины при виде меня замолкли.

- Простите, - я замешкался на пороге. - Что с Озом? Он... он уже в порядке?

Джулиус резко поднялся мне навстречу:

- Зачем ты встал с постели?

- Я хорошо себя чувствую, - ответил я и закашлялся. Рука сама собой метнулся к горлу, убедиться, что на него больше ничего не давит. - Не надо относиться ко мне, как к ребенку.

Всего десять минут назад я очнулся в своей комнате на неразобранной постели, горло саднило, дышать, а тем более разговаривать было очень тяжело. Зеркало беспощадно отразило отвратительные синяки на шее. Увы, но тот кошмар мне не приснился. Все было на самом деле. Я постучался к Джулиусу, но мне никто не открыл, тогда мне не пришло на ум ничего иного, как отправиться в кабинет мистера Уайтби. Спрашивая о здоровье Оза я, тем не менее, не стремился повидать юношу. Пусть меня обвинят в трусости, но я пока не хотел бы встречаться с ним.

- У вас странные отношения, - невзначай заметил Айзек. - Не переживайте, Филипп, с Озом все в порядке. Мистер Джулиус...

- Я ввел его в транс, - вмешался мой коллега, чем заслужил полный непонятного мне чувства взгляд Айзека. Сейчас, после всего случившегося, разница между братьями все больше бросалась в глаза. В старшем было нечто, что меня смущало, он всегда смотрел так, будто желал разобрать на составные части и заспиртовать на память. В сочетании с ростом, превосходящим мой собственный, и атлетичной фигурой эта его особенность внушала мне определенные опасения.

- Мне удалось поговорить с сущностью, захватившей тело Оза, - продолжил Джулиус. Я вздрогнул. - Всего несколько слов. "Я делаю это ради нее". Большего мне добиться не удалось. Физические показатели Оза слишком слабы для подобных методик. Он потерял сознание прежде, чем я нашел нужный подход.

Звучит жутковато. Я однажды видел, как мой друг применял гипноз к несправедливо заключенному по делу о пустых могилах, но тогда Соломон Дерриш особо не сопротивлялся, а вот в силе одержимого я имел честь убедиться сам.

- Оз так кричал, - вставил свое слово Айзек. - Уверен, это причиняло ему боль.

- Все может быть, - безразличным тоном бросил Джулиус. - Жаль, что мы узнали так мало.

- Вы о моем брате говорите!

- А вы сами попросили нас о помощи.

- Простите, джентльмены! - мне пришлось повысить голос, чтобы прервать намечающийся спор. - Он... оно сказало еще кое-что, - убедившись, что взгляды обращены на меня, я процитировал. - "На тебе ее запах".

Джулиус нахмурился. Судя по серьезному выражению его темных глаз, могу предположить, что шестеренки завертелись. Разум моего коллеги уже вовсю прорабатывал версии и строил гипотезы - нам оставалось только ждать результата и по возможности не мешать процессу, о чем тут же, не смущаясь, сообщил Джулиус.

- Мне нужно подумать, - сказал он. - Филипп, возвращайся к себе, ложись и спи. Мистер Уайтби, занимайтесь своими делами, ваш брат очнется не раньше вечера. Меня не беспокоить.

С этими словами он вышел из кабинета.

- Как вы это терпите? - поинтересовался у меня Айзек. - Похоже, что он вас ни в грош не ставит?

- Вы ошибаетесь. Просто он отличается от большинства людей. Не нужно пытаться его понять - можно просто быть с ним или же не быть. Я выбрал первое.

Не знаю, почему я решил защитить Олдриджа. По сути, я ведь и сам частенько приходил к подобным выводам, и обида моя заходила так далеко, что вспомнить страшно. Быть может, Джулиус обращается со мной, как с ребенком по той простой причине, что я веду себя соответственно? Я слаб и беспомощен, но упрямо отказывался это признавать, нарываясь на неприятности, чтобы доказать обратное. И всякий раз получалось только хуже.

Я улыбнулся ничего не понимающему Айзеку и толкнул дверь.

- Постойте!

Я обернулся.

- Вы мне нравитесь, Филипп. И Озу тоже.

Я снова улыбнулся и, ничего не ответив, вышел.

Дом был погружен в тишину. Я долго лежал на постели и глядел в равнодушный потолок. От меня ничего не зависело, все шло своим, не известным мне чередом, и не будь меня здесь, едва ли бы что-то изменилось. Зачем Джулиус потащил меня за собой?

Дверь тихонько скрипнула, когда я уже ненароком задремал.

Осторожные шаги приблизились к постели, матрас промялся под человеческим весом. Я с трудом разомкнул отяжелевшие веки...

- Лежи, не вставай, - ладонь Джулиуса, приятно прохладная, легла мне не лоб, убирая с него взъерошенные волосы. - Тебе сегодня нелегко пришлось.

Однако я все равно сел, чтобы изобразить хотя бы видимость равенства с партнером. Джулиус выглядел задумчивым и немного грустным. А еще уставшим, думаю, все это время он напряженно размышлял.

- Ерунда, - отмахнулся я. - Вы подоспели вовремя.

- А если бы нет?

Вопрос повис в воздухе. Темные глаза Джулиуса неотрывно сверлили мое растерянное лицо, а я не мог решить, что ответить.

- Но... Ты же всегда приходишь.

- Ах, Филипп, - Джулиус вдруг спрятал лицо в ладонях и глубоко вздохнул. Таким уязвимым я его никогда не видел, даже тогда, когда, едва оправившись от мистического недуга, он рассказал мне историю своей жизни. - Ты же совсем меня не знаешь.

- Ну и ладно, - честно говоря, разговор начал меня нервировать. Мы все это уже проходили. - Мне нет до этого дела. Что было, то прошло. Я ведь уже говорил.

Олдридж резко поднялся на ноги, мигом возвращая себе привычно спокойный вид:

- Я ухожу. Вернусь ночью. Может, к утру, зависит от результата.

- Уходишь? - я был удивлен. - А... а как же я? Что мне делать?

- По возможности сидеть тихо и не оставаться наедине с Озом, - Джулиус задержался возле двери, будто что-то обдумывая. - И с его братом тоже.

Я не знал, что и думать о поступке Олдриджа. Само собой для этого у него были веские основания. Не покривлю душой, если скажу, что перспектива провести ночь в чужом доме с чужими людьми, один из которых меня чуть не убил, а второй мне просто не нравится, приводит меня в восторг, однако чувствую, что разгадка рядом. Джулиус, фигурально выражаясь, взял след, просто как обычно не нашел нужным ставить меня в известность.

Я бросил взгляд на зашторенное до середины окно - солнце скоро скроется за деревьями. Отсюда мне было прекрасно видно, как Джулиус выходит из дома и быстрым шагом направляется по подъездной дорожке к калитке. Когда-то это уже с нами было.

Лето, запах речной воды, уединенный пансионат. И мужчина в сером плаще, уходящий вдаль.

Я сбежал вниз по лестнице, пересек этаж, поскальзываясь на поворотах, выскочил на улицу, но дорожка уже была пуста. Почему-то мне казалось важным крикнуть ему что-нибудь на прощание, любую ерунду.

- Возвращайся поскорее, - прошептал я одними губами и вернулся в дом.

На ужин я спустился только после напоминания хозяина. Уайтби-старший сам накрыл на стол в маленькой светлой кухоньке, используемой, видимо, в качестве неформальной столовой. Приборы были рассчитаны на двоих человек.

- Оз еще спит, - пояснил Айзек, заметив мое замешательство.

Я молча занял свое место и принялся за еду. Не знаю, кто занимался готовкой, но ужин, в отличие от чая, ему явно удался. И я только сейчас понял, как сильно проголодался за день.

- Скажите, Филипп, чем вы занимаетесь? - неожиданно завел разговор Айзек. - Помимо вашей совестной работы с мистером Джулиусом.

- Свободного времени у меня не так уж и много, - немного подумав, ответил я. - Я бывший журналист, так что иногда под псевдонимом пишу заметки в разные газеты.

Про работу в пабе я предпочел умолчать.

- А вы, мистер Уайтби?

Молодой человек поморщился:

- Айзек, пожалуйста. Могу ошибаться, но мы вероятно ровесники.

Резон в его словах был. Я повторил вопрос.

- Я художник. Пишу портреты в основном, реже пейзажи дикой природы. Здесь, в отцовском доме, находится моя мастерская. Ну и источник вдохновения, - улыбнулся он, имея в виду глухие окрестности. - Скоро я планирую выставку в Блэкпуле, но в моей галерее не хватает изюминки. Понимаешь, той картины, вокруг которой все бы строилось.

- Уверен, вы успеете ее написать, - утешил я его.

- Бесспорно, успею, тем более что я уже решил, какой она будет. Но мне нужна помощь. Филипп, будь мой моделью.

Поднимаясь к себе, я все размышлял над тем, как у Айзека получилось добиться от меня согласия. Он не давил, не умолял, не уповал на жалость. Просто я вдруг ответил "да" и лишь потом осознал, на что подписался. Все, что я знал о работе натурщиков, это то, то им приходилось по несколько часов кряду сидеть в одной позе. Не уверен, что справлюсь с этим. Определенно без направляющей руки Джулиуса я становился слишком мягкотелым.

К ночи снова пошел дождь. Унылое накрапывание за окном ввергало меня в тоску. Не зная, чем себя занять, я спустился в гостиную, где к удивлению своему застал читающего Оза.

- Оз?

- Филипп! Я так рад видеть тебя в добром здравии, - юноша отложил книгу и поднялся мне навстречу. Признаться, я невольно отступил назад. - Айзек все мне рассказал. Прости, пожалуйста. Я ничего этого не помню, совсем. Брат разрешил мне почитать здесь, но, наверное, мне лучше вернуться в свою комнату.

- А где твой брат?

Оз выглядел нормальным, но теперь я знал, что ангельское личико с большими зелеными глазами могло в любую секунду превратиться в оскал чудовища. Часы неестественно громко пробили одиннадцать раз, и я вздрогнул, ощутив ледяную дрожь.

- В студии. Он всегда пишет свои картины ночью при искусственном освещении. Говорит, так интереснее.

При слове картины мое лицо, видимо, как-то изменилось, потому что Оз спросил:

- Он просил тебя позировать?

Я кивнул. Юноша придал ладонь ко рту и захихикал.

- Что? - я приготовился к худшему. Пока не знал, к чему именно, но к чему-то плохому точно.

- И ты согласился?

- Да. А что? Что не так?

Оз отсмеялся. Смех ему удивительно шел, как и трогательный румянец на бледных щеках. Все же хочется верить, что для него все закончится хорошо.

- Дело в том, что брат признает только обнаженные натуры. Обычно я ему помогал, когда денег на натурщиков не хватало, но сейчас... - юноша погрустнел. - У него скоро персональная выставка, а я...

Он резко поднялся и, извинившись, ушел.

Я растерянно проводил его взглядом и без сил упал на диван. Удивительное дело, но я даже расстроиться как следует не мог - наверное, просто окончательно зашел в тупик. Поцелуй Дафны, странное поведение Джулиуса, раздвоение личности Оза и чудачества его старшего брата. И все это за неполные два дня. Я застонал и сжал виски ладонями. Джулиус, почему ты решил уйти именно сейчас? И, главное, куда?

Дождь незаметно перерос в ливень. Я слушал тяжелый перестук капель, лежа в постели. Настольная лампа горела, отбрасывая на стены и потолок легкие тени. В груди было тесно и неспокойно, даже звук ливня, обычно успокаивающий меня, будто невидимый смычок терзал натянутые струны-нервы. Ночь перевалила за середину. Я в очередной раз перевернулся с боку на бок, скинув ставшее удушающим одеяло на пол, однако и это не помогло остудить разгоряченное переживаниями тело. Изредка поддаваясь дремоте, я чувствовал одно и то же - холод лезвия в своем животе, кровь на губах и ледяное дыхание приближающейся смерти. Вырываясь из объятий кошмара, я видел вокруг чужие негостеприимные стены и, обхватив себя руками, пытался успокоиться. Спустя несколько часов бессмысленных метаний, я поднялся и тихо вышел в коридор.

На первом этаже часы пробили три раза. Я направился в сторону лестницы, надеясь стаканом горячего молока излечить бессонницу, но почти сразу услышал чужие шаги. Спина мгновенно взмокла от страха. Я замер с широко раскрытыми глазами и собрался уже сдать назад, как почувствовал ладонь, зажавшую мне рот, и услышал тихий шепот:

- Не бойтесь, Филипп, это всего лишь я.

Ладонь исчезла, и я так же тихо набросился на Айзека с упреками:

- Какого черта вы творите?

- Могу спросить то же самое, - в темноте его лицо и волосы смутно белели, и выражения было не разобрать. - Ты тоже это слышал?

Я покачал головой.

- Слышал что?

Айзек махнул в сторону, и пришла моя очередь вновь испугаться. В ночной тишине мы оба отчетливо услышали протяжный пугающий скрежет. Ноги мои пристыли к полу, и весь я будто обратился в соляной столб, и, если бы не решимость Айзека, ни за что бы не приблизился к спальне Оза.

Дверь поддалась легко и бесшумно, и из комнаты раздалась новая порция устрашающих звуков. Ужас сковывал движения. И все же я нашел в себе силы войти первым.

Оз Уайтби парил. Худенькое тщедушное тело его висело в воздухе безо всякой опоры в паре футов от постели, свободно свисающее вниз тонкое одеяло четко обрисовывало его контуры. Взгляд мой опустился ниже, на пустую кровать, которая сама по себе вращалась вокруг своей оси, издавая тот самый потусторонний скрежет металлических ножек об пол. Признаюсь, в тот миг, когда мне открылась эта нереальная картина, волосы зашевелились на моей голове, а сердце забыло, как нужно биться.

- Оз!

Айзек подался вперед, беспомощно протягивая к брату руки, и крик этот будто остановил запись на пленке. Кровать прекратила свое движение, и юноша рухнул на нее, не издав ни звука. Стало так тихо, что слышно было, как бегут стрелки часов на первом этаже. Айзек сделал шаг вперед, и тут Оз резко поднялся, минуя сидячее положение, будто бы кто-то невидимый дернул за ниточки, заставляя его вытянуться в полный рост. Марионетка, сомнамбула, то был кто угодно, но только не Оз Уайтби.

- Это тело достигло своего предела, - чужим низким голосом заговорил он, едва размыкая бледные губы. - Слабое, оно слишком слабое.

В окне за его спиной сверкнула молния далекой пока грозы.

Взгляд одержимого слепо прошелся по комнате, будто не замечая нас. О, мне бы очень хотелось думать, что это так!

- Ее запах. Все ради нее... Она ждала так долго...

Я не успел увидеть прыжка, просто смазанное движение в полумраке, и вот уже не-Оз стоит на полу, неестественно вытянувшись на носочках, будто от сильной боли. Видеть это было невыносимо.

- Оззи, - его брат не выдержал напряжения и, подбежав, попытался взять его за руки. На секунду мне показалось, что у него получится, но существо, завладевшее юношей, оказалось сильнее. Оно, а именно так его стоит отныне называть, быстро подавило мелькнувшие на осунувшемся лице зачатки чувств, и, схватив Айзека за шею, с невероятной мощью отшвырнуло того к стене. Уайтби вскрикнул и затих.

- Стой! - я вскинул вверх руки, незаметно пятясь назад. - Оз, остановись. Ты же понимаешь меня, да? Сопротивляйся, я верю, ты еще там. Просто попробуй остановиться.

Я говорил и говорил, надеясь, что это как-то поможет мне. На мгновение взгляд юноши блеснул узнаванием, но тут же глаза его поблекли и затянулись мутной дымкой.

- Ты, - палец юноши уверенно указал на меня. - Ты подойдешь. Это ее знак.

- Кто она? Оз, кто эта женщина? - выпалил я, панически ища выход из ситуации.

- Моя... моя... - он запнулся. - Она моя...

Да, вот оно! Я смогу сдерживать его вопросами о той женщине, пока не вернется Джулиус. Он точно должен скоро появится, иначе мне конец.

И, стоило мне чуть расслабиться, как горло сдавила чудовищная сила. Когда он успел подойти так близко?

- Мы станем едины... - прохрипел мне в лицо Оз и сильнее сдавил пальцы. Я был выше, но тогда мне казалось, что он возвышается надо мной подобно скале. Гром за окном гремел демоническим хохотом. Я слабо цеплялся за своего душителя, в то время как он не сводил с меня плотоядного взгляда, такого пристального, что становилось жутко. Я и сам, всмотревшись, в его глаза, забыл обо всем. Огромные, изумрудно-зеленые, распахнутые будто в сильнейшем испуге, однако не это завладело моим вниманием, а черные бисеринки суженых зрачков.

Из них сочилась Тьма.

Отвратительные "чернила" проникали в яркую зелень радужки, прорисовывая на ней кривой узор. Я все смотрел и смотрел, пока из его глаз не потекли черные маслянистые слезы. Вот тогда я почувствовал что-то внутри себя. Чужие мысли, чужие переживания, чужие воспоминания. Чужой страх. Они перетекали в меня, заполняя собой самые потайные уголки моей трясущейся от ужаса души. Мне было мерзко, гадко и холодно, словно меня оплетает огромная склизкая змея.

Пальцы мои разжались, руки бессильно обвисли. Я больше не мог дышать. А еще я плакал, но не от боли или страха. На моем лице были слезы сострадания.

- Эдгар!

Оставшись вдруг без опоры, я рухнул на пол и уже оттуда мог наблюдать за тем, как пятится Оз. Словно проснувшись, он прикоснулся к своему лицу и, увидев на руках черноту, ужаснулся.

- Я... Кто я? - растерянно пробормотал он.

- Эдгар! - снова воскликнул женский голос, и я увидел мисс Леонор Прайд, нашу случайную попутчицу из поезда. Она была все в том же темно-синем платье, лишь больше побледнела и осунулась с нашей последней встречи. Девушка стремительно пересекла комнату и, нисколько не смущаясь и не боясь, заключила Оза в объятия. Пришедший с ней Джулиус помог мне подняться и, прижав палец к губам, призвал к молчанию, но я и не мог говорить, только хватал ртом воздух.

- Брат мой! - восклицала Леонор, орошая грудь юноши слезами. - Что же ты наделал? Разве ты был таким? Разве мог причинить кому-то вред? Эдгар, пожалуйста, перестань мучить этого мальчика.

Я начал понимать. Скомканные видения, навеянные сознанием "Оза", наложились на слова мисс Прайд, и все встало на свои места.

- Я не хочу, чтобы ты стал убийцей, - простонала девушка, опустив голову. - Ведь это будешь уже не ты. Это уже не ты. Понимаешь?.. Я люблю тебя, Эдгар...

Тьма в глазах юноши пришла в движение. Меж тем Леонор отошла к лежащему без движения Айзеку и, опустившись возле него на колени, ласково провела рукой по его волосам.

- Брат... - неразборчиво пробормотал он, силясь подняться. - Братик...

Леонор всхлипнула, и мое сердце тут же отозвалось острой болью. Девушка, смирившаяся со скорой потерей смертельно больного брата, и юноша, чей младший брат мог дать ей надежду вновь разговаривать с Эдгаром. Кто-то из них в любом случае останется в проигрыше. Так кто же из них достоин того, чтобы выбирать?

- Айзек? - голос Оза, слабый и хриплый, прозвучал в печальной тишине. - Леонор? Лео...

Он схватился за грудь, издав протяжный стон. Внутри него шла борьба, повлиять на исход которой, увы, не мог уже никто из нас.

- Она сказал мне, что все получится, - зеленые глаза влажно блеснули обычными, прозрачными слезами. - Она обещала, что все мы будем счастливы.

Я знал, о ком он говорит. Теперь знал, и знание это причиняло мне страдания и вносило смуту в мои мысли.

Оз запрокинул голову и, коротко вскрикнув, повалился на спину. Я почувствовал настоятельное желание схватиться за что-нибудь, чтобы не последовать его примеру, и ощутил руки, заботливо обхватившие меня за плечи.

- Все кончено, Филипп, - голос Джулиуса, вопреки словам, прозвучал отнюдь не успокаивающе. - Идем, мы здесь лишние.

Я не спорил, позволил увести себя и даже уложить в постель, как ребенка. Меня охватила апатия, под стать непрекращающемуся дождю за окном. Под его мерный стук я и заснул. И в ту ночь я не видел кошмаров, потому что их хватило и в реальности.


Минула одна неделя. Мы с Джулиусом прогуливались по Праменаду, изредка перебрасываясь обыденными фразами. Все эти дни мы так ни разу и не обсудили толком события, произошедшие в уединенном доме братьев Уайтби и, несмотря на то, что мне бы этого очень хотелось, настроения начинать серьезный разговор не было.

- Я получил письмо от мисс Прайд, - вдруг заговорил Олдридж. Соленый ветер играл с его волосами, несмотря на тщательную укладку, вьющимися от влажности. - Ее брат скончался, не приходя в сознание, три дня тому назад.

Мы уехали от Уайтби не сразу, Айзек уговорил нас погостить, видимо, опасаясь рецидива, хотя Джулиус уверял, что Озу совершенно ничего не угрожает. Понимая, что умирает, Эдгар нашел способ перенести свою душу в другое тело, что спровоцировало волну необъяснимый случаев, списанных впоследствии на тот самый полтергейст, ставший причиной нашей поездки. Отчаянная жажда жизни толкала его на новые и новые попытки. А потом Эдгар обнаружил идеально подходящее ему тело - Оза Уайтби. Но ничего бы этого не случилось, если бы не помощь загадочной незнакомки...

- Филипп, - Джулиус сбавил шаг, внимательно оглядываясь на меня. - Когда Эдгар пытался завладеть тобой, он ведь открыл тебе свой разум. Ты видел все, что когда-либо видел или чувствовал он. Так?

Мне неприятно было об этом вспоминать, и я неопределенно пожал плечами.

- И ты видел женщину, которая помогла ему?

Я покачал головой:

- Не уверен, мне было не до того.

На самом деле я солгал, не знаю, зачем. Интуитивно. Быть может, Джулиус заметил это, но не стал настаивать на честном ответе. Вместо этого он сменил тему, тем более, мы как раз возвращались обратно.

- Айзек Уайтби открыл галерею своих картин. Не хочешь зайти? Слышал, ты послужил моделью для центрального полотна.

Мне почудилась ирония в его голосе. Неужели он знает? Вспыхнув до корней волос, я обогнал компаньона, бросив через плечо:

- Я не любитель искусства, прости. И вообще, нам пора в офис, вдруг пришли клиенты.

Я услышал, как Джулиус тихо усмехнулся.

Айзек был отличным художником, как говорят, талантом от Бога. Но если кто-нибудь из знакомых догадается, что я позировал ему обнаженным, пусть и со спины, останется только собрать вещи и перебраться в Австралию. Или еще куда подальше.

Но на самом деле я был даже немного польщен.