Дубровный Анатолий Викторович: другие произведения.

Гроза Ядранского моря

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 7.15*22  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это история о девушке, которая не желая покорится уготовленной ей участи, хотела изменить свою судьбу. Но она совсем не желала того, что с ней произошло, но... Эта история как раз о том, как изменилась судьба Валерии Джунтович. Книга, как принято сейчас говорить, альтернативная история. Поэтому географические названия немного изменены (не все) и некоторые предметы (корабли, пушки и т.д.) не соответствуют прототипам. Поэтому не надо искать расхождений - их будет слишком много и делая это потеряете время.


Глава первая. Побег в другую сторону и его последствия.

  
   Маэстро Энрико Фабрицио улыбался, улыбался счастливой улыбкой, хотя противник теснил его, проводя атаку за атакой. Казалось, что звон шпаг слился в один протяжный звук, настолько часто они сталкивались. Поединок в таком темпе продолжался всего несколько минут, но худощавый маэстро уже начал задыхаться, а его соперник ещё взвинтил темп. Энрико сделал несколько шагов назад и поднял шпагу, показывая, что пора прекратить поединок. Его соперник тоже поднял шпагу в ответном жесте. Если рубашка Фабрицио была мокрой от пота, то по одежде его противника не было заметно, что он только что двигался в бешеном темпе, по дыханию это тоже было трудно определить, разве что щёки зарумянились. Фабрицио улыбнулся:
   - Лучшая награда для учителя - это когда он может сказать, что ученик его превзошёл. О вас, Лера, я могу так сказать, вы фехтуете уже лучше, чем я!
   - Вы меня перехваливаете, маэстро, с саблей у меня ещё не получается.
   - Сабля - это не ваше, Лера. Не потому, что у вас не получается, а потому, что она тяжеловата для вашей руки, долгий бой не для вас. Вам надо использовать свою способность быстро двигаться, именно так! Скорость - вот ваш основной козырь! Как жаль, что вы не... - произнося это, маэстро вздохнул и погрустнел, его молодой ученик, нахмурившись, хоть и эмоционально, но печально произнес:
   - Это не имеет никакого значения! У меня есть старший брат! Не всё ли равно, с какой стороны смотреть на фонтан Онофрио? Да и то, только тогда, когда разрешат, окна келий выходят-то во двор.
   В этот момент в зал вошёл уже не юноша, но ещё молодой человек, с неодобрением глядя на ученика мастера фехтования, он укоризненно произнёс:
   - Лера, опять ты за своё? Разве подобает в таком виде...
   - Винко! А в каком виде мне должно подобать? Какая разница, какую одежду я поменяю на монашеское одеяние? - укором на укор ответил ученик маэстро Фабрицио, одетый в довольно узкие штаны и очень широкую рубаху, после чего недовольно фыркнув, убежал.
   - Вы за Лерой? - это был не вопрос, а скорее утверждение. Молодой человек кивнул маэстро и, словно оправдываясь, начал говорить:
   - Мне тоже очень жаль, но такой закон - младшие дети не могут наследовать, это должно неукоснительно соблюдаться! Нельзя делить земли и дело, это ослабит как семью, так и торговый дом! Не нами это заведено и не нам изменять, до сих пор это только шло на пользу городу! Вы же знаете, что наследником может быть только старший сын, а получить приданное - старшая дочь! В противном случае богатство семьи будет с каждым поколением уменьшаться! Если близкие родственники ещё как-то поладят меж собой, то дальние непременно станут конкурентами! Увеличения числа торговых домов не принесёт пользы городу, следовательно, тем, кто в нём живёт!
   Молодой человек ещё долго говорил, то ли оправдываясь, то ли убеждая самого себя в правильности законов, завещанных предками. Маэстро кивал, делая вид, что внимательно слушает. Наконец молодой человек, по имени Винко, ушёл, а через некоторое время из ворот усадьбы выехала закрытая карета. Энрико Фабрицио вздохнул и украдкой смахнул слезу, он понимал, что своего лучшего ученика он сегодня видел в последний раз.
  
   На скамеечке у окна палаццо Джунтовичей сидела девушка, которая недавно фехтовала с маэстро итальянцем и была тогда одета в узкие штаны и широкую рубашку. Сейчас она, одетая в простое платье, без всякого намёка на роскошь, что ей полагалась по праву рождения, пустым взглядом смотрела на шумящий Страдун. Самая широкая улица Рагузы была заполнена торговцами, покупателями и просто гуляющими. Всему этому люду совсем не было дела до того, что она, Лера Джунтович, послезавтра не сможет всё это видеть, ведь узкие окна келий выходят во двор монастыря! Девушка очередной раз тяжело вздохнула и повернулась к двери, в комнату вошла Зоряна, её старшая сестра. Она с порога начала говорить о том, какое это счастье - стать невестой Христа и посвятить жизнь служению ему. Какое это блаженство - припасть и источнику благодати и отринуть все мирские заботы и печали. Лера внимательно выслушала и ответила:
   - Зоряна, а почему бы тебе не припасть и не отринуть? А? Давай поменяемся, ты будешь вкушать блаженство, а я полностью погружусь в эту юдоль забот и печали? Что замолчала? Не хочешь, я вот тоже не хочу. Очень не хочу!
   - Но, Лера, это твой долг, перед семьёй, перед городом, - произнёс сенатор Джунтович, зашедший в комнату, качая головой, он продолжил: - У каждого свой долг! Твоя старшая сестра будет женой одного из горных князей, и этот союз принесёт пользу Рагузе! А твой долг - смиренно...
   - Отец! Когда это я успела так задолжать, что всю оставшуюся жизнь буду смиренно... - девушка не договорила, отвернувшись к окну, замолчала, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать этот бесполезный, с её точки зрения, разговор. Глава торгового дома Джунтовичей и его старшая дочь переглянулись и молча вышли. Через некоторое время в комнату осторожно вошла девочка лет двенадцати, она подошла к девушке, и та её обняла, при этом погладив по голове, девочка всхлипнула. Лера стала её утешать:
   - Не плачь, Злата, не плачь, моя хорошая...
   - Лера, завтра твой праздник, тебе исполняется семнадцать лет и ты... Я тебя увижу снова только через пять лет, когда и я стану монахиней. Мне ведь не разрешат в монастырь к тебе прийти, там строгие правила, да и отец...
   Слёзы душили девочку и дальше говорить она не смогла. Лера, вытирая своей младшей сестре катящиеся по щекам слезинки, тихо зашептала:
   - Не пойду я в монастырь! Не пойду! Ты тоже не попадёшь туда, обещаю, я за тобой приду и уведу тебя отсюда, обязательно приду! Ты мне веришь?
   Злата энергично закивала, сёстры обнялись и так просидели до темноты, пока за Златой не пришли и не увели её. Лера проводила сестру взглядом, демонстративно зевнула и стала укладываться спать. Служанка, убедившись, что она в постели, задула свечу и вышла. Девушка неподвижно лежала несколько часов, потом тихо встала и начала быстро одеваться. Надев те штаны, в которых она занималась с маэстро Энрико Фабрицио, с сожалением отложила рубашку. Надела другую, попроще, предварительно туго перебинтовав грудь, хоть грудь у Леры была маленькая, но всё же... Сверху, на рубашку, девушка надела лёгкий колет, вытащив из-под кровати ножны с узкой саблей, приладила её за спиной. Бесшумно открыв окно, девушка, выждав, пока мимо пройдут стражники, спустилась на улицу. Каменные завитушки, которыми был украшен палаццо Джунтовичей, послужили хорошей опорой для рук и ног. В это время обычно многолюдный и шумный Страдун был пуст. Девушка быстро, но при этом осторожно направилась не в порт, ворота Арсенала охраняются днём и ночью, а к стене, обращённой к морю. В этом месте на стене стражников не было, должны были быть, но появлялись очень редко, острые скалы внизу не позволяли и днём причалить, а уж ночью... Спуск со стены много времени не занял, долго ли спускаться по верёвке? Её пришлось оставить на стене, так как отцепить снизу можно только верёвку, специально закреплённую так, чтоб это можно было бы сделать, а этого Лера не умела. Это, правда, может навести на след, но к тому времени когда её хватятся, Лера будет уже далеко. Пробираться вдоль стены к заветному месту было довольно трудно, но это и к лучшему - здесь не было ничего даже похожего на тропинку, ну кто будет здесь ходить? Тем более ночью? Сюда можно было добраться или выбраться из этого места только вплавь или через неприметную калитку в стене, которую на ночь закрывали. Обычно чтоб добраться до своего ялика, спрятанного между двумя большими камнями, Лера пользовалась калиткой, но сейчас это не представлялось возможным - на ночь её заперли.
   Осторожно пробираясь между большими камнями (по камням поменьше), Лера не сразу заметила, что ялик уже спущен на воду и там кто-то сидит! Лера остановилась, но только на мгновение, если кто-то добрался до её ялика, то это могут быть люди отца, разгадавшего намерения дочери, или это ульциньцы! Это искатели удачи, или попросту - пираты! Раньше они к стенам Рагузы не приближались, но надо же такому случиться, чтоб они пожаловали сюда именно сейчас! Но не пешком же по морю они пришли? Где-то должен быть корабль, но его не видно. Да и человек, сидящий в ялике, - один, пусть остальные легли на дно, чтоб их не было видно, но их не может быть больше двух, больше просто не поместятся. Значит - всего трое, а с тремя можно справиться, по крайней мере попробовать это сделать, похоже, девушку сидящий в ялике ещё не заметил! Лера потянула из ножен свою саблю. Вообще-то это была не сабля, а скорее широкая короткая шпага с обоюдоострым лезвием, немного изогнутая на конце. Лера понимала, что саблей она долго махать не сможет, вот и выбрала такое оружие. Купила она его втайне от всех, хотя отец об этом знал, но не возражал - чем бы дитя не тешилось... тем более что это ненадолго, в монастыре строгий устав и монашки со шпагами не ходят. Человек в ялике повернул голову и поздоровался:
   - Доброе утро, Лера. Хотя сейчас ночь, но утро наступает тогда, когда встал. И надеюсь, это утро для нас будет добрым.
   - Здравствуй, Мирко, - поздоровалась Лера, она всё-таки была вежливой девушкой. Поздоровалась и сразу предупредила: - Если тебя послал отец, то передай ему - я не изменю своё решение. Тебе и тем, кто с тобой, задержать меня не удастся!
   - Знаю, поэтому и не буду даже пытаться, только позволь тебя спросить, что ты намеревалась делать? То, что выйти на ялике в море, - это и так понятно, иначе сюда бы не шла. А потом?
   - Я бы пошла в Ульцинь или Пераст, понятно, что не на север, там земли Рагузы и владения Венеции.
   - Разумный план, очень разумный план, на северных островах, да и на побережье, тебя бы сразу поймали и выдали бы отцу, не даром, конечно, за вознаграждение, - вроде как одобрительно кивнул Мирко. Лера уже спустилась к воде, забралась в ялик и села на банку-скамью напротив старого моряка (хотя почему старого, сорок три года - это ещё не старость, хотя далеко не молодость), а Мирко, опровергая свои предыдущие слова, нарисовал совершенно безрадостную картину: - А в Ульцине или Перасте тебя бы продали в рабство, одинокая красивая девушка - лакомая добыча. Там люди не то что грубые, но своего не упустят. В лучшем случае тебя бы схватили и вернули отцу, если бы посчитали, что так получат больше. Есть ещё Коттор, но это тоже не очень хорошее место для девушки, не имеющей покровителей. Да, у тебя есть деньги, не сомневаюсь, что ты об этом позаботилась, но что мешает их у тебя просто забрать? Твоя замечательная шпага вряд ли этому помешает, если навалится несколько человек, а могут сзади по голове ударить. Но это всё случится, если ты туда доплывёшь. Как ты думала в одиночку с парусом управляться? Вряд ли до Бокка ты грести будешь. Тем более что Юго скоро задует, это, конечно, не Трамонтата, не утопит, но плыть в том направлении помешает.
   Лера опустила голову, её план побега уже не казался таким уж хорошим, но возвращаться обратно она не собиралась, о чём и сказала своему (как она считала) другу, старому моряку. Мирко Држезич был клиентом торгового дома Джунтовичей, даже стал капитаном одного из кораблей, но пробыл им недолго. Глава торгового дома убрал его с этой должности, и Мирко был списан на берег, может, по возрасту (Мирко выглядел старше, чем был на самом деле), а может, по какой другой причине, власть имущие не отчитываются перед простыми людьми о причинах того или иного своего решения. Држезич не был совсем уволен, в торговом доме он выполнял обязанности сухопутного экспедитора, не постоянно, время от времени, но на жизнь хватало, тем более что Мирко так и не обзавёлся семьёй. Новые обязанности очень тяготили влюблённого в море бывшего капитана, старый морской волк, случайно познакомившись с Лерой, как говорится, встретил родственную душу. Неугомонной девочке было в то время двенадцать лет, и она уже успела несколько раз выйти в море на подручных средствах. Вот поэтому такое знакомство (Мирко сначала только рассказывал любознательной девочке о морских походах) было воспринято родителями девочки немного благосклонно, но не с одобрением. Ялик эти такие разные люди, но уже друзья купили в складчину (у Мирко были кое-какие сбережения, а Лере подарили небольшую сумму на день рождения, думая, что девочка купит украшения) и стали ходить на нём в море, если так можно назвать плавание по акватории порта и вдоль морских стен города. Поскольку "отважные мореходы" далеко от берега не удалялись (не больше, чем на четверть мили), то сенатор Джунтович решил этим "походам" не препятствовать, всё-таки девочка под присмотром достаточно опытного человека, не склонного к авантюрам, на которые так горазда его средняя дочь. Вот теперь, выслушав Леру, Мирко со вздохом сказал:
   - Я так и знал, ты не смиришься, вообще-то, я должен уговорить тебя плыть на Клочеп, это недалеко, да и ждут нас там. А ты что думала? Твой отец слепой? Думала, твои приготовления останутся в тайне?
   - Ты!... Я думала... А ты! - губы Леры задрожали, могло показаться, что она сейчас заплачет, но девушка сдвинула брови, собираясь сказать ещё что-то резкое, Мирко её опередил:
   - Я же тебе всё рассказал! Как ты думаешь, стал бы я это делать, если бы хотел поступить так, как приказал твой отец? Мы не пойдём на Клочеп, мы пойдём к Бокка.
   - А как же Юго? Ведь если он задует...
   - Пока не дует, мы сможем отойти довольно далеко, до Бокка, правда, не дойдём, укроемся в одной из бухт. Юго не даст нам плыть, но и погоне, если она будет, не даст этого сделать. Большому кораблю Юго не страшен, но к берегу он там не подойдёт. Если пошлют конную погоню, то и это не страшно, там такие скалы, что по берегу к бухте не добраться. Вот так и сделаем, поняла? Кстати, это хорошо, что ты парнем оделась, парню проще чем девице, только вот волосы... не бывает таких волос у парней.
   Как ни было жалко Лере своих роскошных чёрных волос, но она должна была признать, что Мирко прав. И всё же девушка не выдержала, заплакала, когда её коса упала на дно лодки, шмыгнув носом, Лера сказала:
   - Это последний раз, больше не буду!
   - Это правильно, негоже парню плакать. Имя пусть будет прежнее - Лера, может же быть Валерий, а не Валерия. А что красивый... так это не беда, мало ли красавцев на свете, - улыбнулся Мирко, глядя на Леру. Даже с короткими волосами девушка была мало похожа на парня, тонкие черты лица и большие глаза её выдавали, а так... Она была типичной жительницей Далмации: смуглая, с тёмными, почти чёрными волосами и такими же глазами. Мирко улыбнулся и сказал, что делать с отрезанными волосами девушки: - А косу твою морскому хозяину пожертвуем, оставлять здесь нельзя - догадаются. Да и с собой как память возить нехорошо, - после чего скомандовал: - Уходим! Поднять паруса!
   - Слушаюсь, капитан! - вытянулась Лера.
   Но как говорится: человек предполагает, а... Дойти до той бухты, где планировал от возможной погони укрыться Мирко, они не сумели, подул Юго, и ялик понесло в море. Маневрируя, Мирко удавалось только удерживать это хрупкое судёнышко от сноса на север, откуда он и Лера стремились убежать.
  
   Парус Лера и Мирко заметили одновременно, заметили, так как было уже светло. Это не была погоня, этот корабль шёл с юга и не был похож на пузатые бусы, что строились в Рагузе. Мирко, приложив руку ко лбу, долго разглядывал этот корабль, но так и не смог определить его тип. У него были три мачты, а на нижней палубе прорези для вёсел. Мирко задумчиво сказал, словно обращаясь сам к себе:
   - На галеру не похож, а для галеаса этот корабль маловат, хотя и несёт три мачты, ни венецианцы, ни турки таких не строят. Да и чей он - не пойму, флага нет.
   На том корабле тоже заметили ялик и поменяли курс. То, как Мирко и Леру вытащили на борт этого корабля, могло о многом сказать: корабль почти протаранил ялик, утонуть ему не дали, только зацепив абордажными крюками. В итоге - ялик развалился, Лера и Мирко спаслись только потому, что успели уцепиться за странные брусья, идущие вдоль бортов, а потом за сброшенную штормовую лестницу, на палубу они выбрались мокрые и слегка помятые. На палубе их встретил взрыв смеха (смеялся капитан и кое-кто из команды), видно, то, что было проделано, смеющиеся сочли хорошей шуткой.
   - Ну, и кто вы такие? Кого нам морской хозяин послал? - отсмеявшись, спросил капитан (Лера решила, что это капитан именно это человек, так как он наиболее богато одетый и громче всех смеялся). Ответил Мирко, сказавший правду, но не всю:
   - Мы бедные моряки, почему бедные? А потому что нам срочно пришлось покинуть славный город Рагузу. Вы же видели - на чём мы шли? Разве можно выйти в море на такой скорлупке, да ещё в такую погоду? Если бы не вы, то мы бы уже пировали в чертогах морского хозяина. Мы вам очень благодарны, а если возьмёте в свою команду, то наша благодарность не будет иметь никаких границ!
   Пока говорил, Мирко снял свою рубашку и стал её выкручивать, Лера посмотрела на него с завистью, но ничего с себя снимать не стала, так и осталась в мокрой одежде.
   - Мирко Држезич? Ты? - глядя на Мирко, один из моряков назвал его по имени, тот посмотрел на узнавшего его и расплылся в улыбке:
   - Жданко! Старый чёрт!
   Оба моряка долго хлопали друг друга по плечам, было видно, что они друг друга хорошо знают. Жданко повернулся к капитану и сказал:
   - Это Мирко Држезич. Я его хорошо знаю, мы вместе росли и вместе в море начинали ходить. Я готов за него поручится! Он неплохой боец, нам обузой не будет.
   Ни Лера, ни Мирко не заметили, как многозначительно переглянулись капитан и ещё один моряк. То, что Лера не стала снимать мокрую одежду, им не только показалось странным, но и подтолкнуло к некоторым догадкам. Вид Леры, овал лица, щёки, которых не касалась бритва, как бы подтверждал эти догадки. Капитан ухмыльнулся и, масляно глядя на Леру, начал говорить:
   - Не знаю, какой твой друг боец, но если ты, Сабович, за него ручаешься, то я возьму его матросом. А как насчёт его молодого спутника? Кто за него поручится? Для матроса, по-моему, он слишком хлипок, наверное, и боец...
   - Испытайте меня, - перебила капитана Лера. Тот услышав звонкий голос, снова ухмыльнулся, но ничего сказать не успел, марсовый закричал:
   - Паруса!
   - Вот и посмотрим, что ты за боец, - проговорил капитан, теряя к Лере интерес, но, обращаясь к тому моряку, с которым переглядывался, приказал, - Гудо, этих в абордажную команду, поставь их вперёд, там и увидим, что они за бойцы.
   Его помощник в ответ на ухмылку капитана точно так же скабрезно ухмыльнулся, Жданко Сабович, от которого это не укрылось, жестом показал Мирко и Лере, чтоб те встали рядом с ним. Для палубной команды работы почти не было, так как особых манёвров не выполняли, корабль и так шёл нужным курсом, подгоняемый попутным ветром. Лера поняла, что корабль, подобравший их с Мирко, идёт навстречу тому большому кораблю не просто так - довольно многочисленная абордажная команда приготовилась к атаке. Лера спросила у Мирко, шепнув одними губами:
   - Кто это?
   - Вольные пахари, - точно так же, на грани слышимости ответил Мирко. Хоть как тихо они не говорили, Жданко, стоящий рядом, услышал и кивнул, подтверждая слова своего старого друга. Лера непроизвольно вздрогнула, вольными пахарями они называли сами себя, другие называли их - пиратами. А корабль, цель нападения, приближался, похоже, что там не очень то и испугались кораблика "вольных пахарей".
   Артиллерийской дуэли, обычно предшествующей абордажу, не было. Волнение моря не позволяло кораблям, шедшим навстречу друг другу, не то что стрелять - целиться. Хотя... галеон большой корабль и вполне мог открыть огонь из носовых пушек (волнение этому не помешало бы), но испанцы почему-то этого не сделали. В последний момент корабль "вольных пахарей" немного отвернул в сторону и вместо удара скулы об скулу только чиркнул по борту своего противника. Лере стало понятно назначения толстых брусьев, идущих вдоль борта подобравшего их корабля (именно эти брусья и стали причиной гибели ялика). Эти брусья погасили скорость, приняв на себя силу удара, но толчок всё равно был очень сильный, если бы не предупреждение Жданко, Лера обязательно упала бы. А вот на атакуемом корабле хотя и ожидали удар, но столкновение оказалось настолько сильным, что многие не удержались на ногах. Эти мгновения замешательства испанцев (судя по постройке, корабль точно был испанский, да и флаг на мачте не оставлял сомнений в национальной принадлежности корабля) позволили вольным пахарям забросить абордажные крючья и абордажной команде перебраться на палубу атакуемого корабля. Но на этом удача пиратов закончилась, испанцев было больше, к тому же одеты они были в кирасы, что давало некоторое преимущество в драке с применением холодного оружия. "Вольных пахарей" теснили к баковой надстройке, но не всех. Лера тоже участвовала в схватке, но одно дело, учебный бой, а совсем другое - когда бой реальный, где надо не обозначить укол, а убить своего противника. Девушка, только отбивавшая сыпавшиеся на неё удары, оказалась в окружении, но она крутилась, как юла, её скорость не давала противникам причинить ей хоть какой-нибудь вред, но всё же её, отделив от остальных, оттеснили к лесенке на высокий ют. Не долго думая, Лера взбежала по этой лесенке и оказалась лицом к лицу с тремя богато одетыми моряками, ещё двое одетых попроще возились у карронад малого калибра, развёрнутых так, чтоб стрелять вдоль палубы.
   Высокий человек в самой роскошной одежде с улыбкой вытащил шпагу (именно шпагу, а не саблю) и, сделав длинный шаг в сторону Леры, на мгновение застыл в картинном выпаде. Такой удар, внешне выглядевший красиво, на самом деле был весьма коварным, отразить его было почти невозможно. Этот коварный удар Лере показал маэстро Фабрицио, он же научил девушку контрприёму, который мало кто знал. Со стороны это выглядело так, будто испанец, продолжая свой длинный выпад, не смог сохранить равновесие и растянулся во весь рост на палубе. О том, что этот человек не просто оступился, свидетельствовала быстро увеличивающаяся лужа крови вокруг его головы, из глубокой раны на шее кровь била фонтаном! Побледневшая Лера отскочила в сторону и была тут же атакована оставшимися двумя испанцами. Их могучие удары были не столь замысловатые, как у их товарища, и тело девушки, действуя отдельно от её сознания (сказывалось обучение, в результате которого некоторые приёмы и контрприёмы были доведены до автоматизма), увернулось и сделало ответные выпады. Девушка не в силах смотреть на лежащие в крови тела (Лера опять била в шею) отвернулась и шагнула от них в сторону, повернувшись к двум застывшим пушкарям, впечатлённым такой быстрой и кровавой расправой. Теперь же, глядя на девушку, решительно к ним шагнувшую, на её бледное лицо с широко открытыми глазами, на окровавленную саблю, эти двое с криком сиганули с высокой надстройки на палубу. Лера посмотрела туда же, там, оттеснив пиратов к высокой баковой (ненамного ниже ютовой) надстройке, одетые в кирасы солдаты с саблями отступили за спину стоящих в шеренге солдат с мушкетами. То, что должно сейчас произойти - было совершенно ясно: сначала залп в упор, а потом новая атака - и с пиратами будет покончено! А поскольку их корабль, на котором осталось совсем мало людей, был притянут абордажными крючьями к галеону, его легко бы захватили те, кого пираты совсем недавно считали добычей. Остановившийся взгляд Леры выделил из толпы пиратов Мирко, и девушка очнулась. Она посмотрела вдоль ствола карронады, пушка как раз была нацелена на приготовившихся стрелять и замешкавшихся испанцев. Почему эти лёгкие пушки были развёрнуты от бортов для стрельбы вдоль палубы - неизвестно, возможно, находящиеся на мостике очень опасались пиратов и решили подстраховаться, а может, по какой другой причине, это так и останется тайной скомандовавших такое сделать (не сами же сбежавшие пушкари развернули орудия?). Лера схватила из специального зажима раскалённый стержень и сунула в запальное отверстие (у стержня была деревянная ручка, а его металлическая часть находилась в маленькой жаровне). Вторая карронада была точно так наведена, как и первая, и обе они были заряжены картечью, которая и ударила по испанцам. Непострадавшие при этом "вольные пахари" свой шанс не упустили - в стремительной атаке добили растерянных выживших врагов.
   Победа "вольным пахарям" не досталась легко, они потеряли почти половину участвовавших в абордаже. Такие потери не располагают к милосердию, и пассажиров (их было не так уж и много) и остатки экипажа галеона резали без жалости. Бледная Лера, так и не покинувшая высокий ют, с ужасом за этим всем наблюдала, около неё стояли Мирко и Жданко. Они не утешали девушку, но их присутствие хоть как-то её успокаивало. Лера не отворачивалась, закусив губу, смотрела, словно стараясь это всё зачем-то запомнить. В этой кровавой вакханалии самое деятельное участие принимали пиратский капитан и его помощник (тот моряк, с которым капитан переглядывался), во время абордажа они находились на своём корабле, а теперь перешли на галеон. Из под палубы время от времени раздавались пронзительные крики, сразу смолкавшие, но один такой крик длился довольно долго. Кричала богато одетая девушка, которую помощник капитана вынес из кормовой надстройки, вынес, держа на плече. За ними выскочил невысокий желтокожий человек, пытавшийся что-то сказать на ломаном испанском. Помощник пиратского капитана, выпустив девушку из рук (та кулем упала на палубу), попытался зарубить этого человека, седого с такой же седой жидкой бородкой, но тот увернулся и сам ударил, ударил рукой, кисть которой была странно сложена. От этого несильного удара помощник повалился на палубу, и его конечности задёргались в предсмертной судороге. Пиратский капитан разрядил пистолет в затылок этого желтолицего человека, тот упал, а из надстройки, сопровождаемые громкими ругательствами, пиратов, пытавшихся их задержать, выскочили две девушки, с плачем подскочившие к упавшему. Капитан поднял второй пистолет, намереваясь выстрелить в кого-то из этих девушек (несколько пиратов, пытавшихся их задержать, остались лежать на палубе в неестественных позах, не оставляющих сомнения в том, что же произошло), но выстрелил вверх, руку ему подбила Лера, спрыгнувшая на палубу.
   - Ты, девка, чего? - заревел капитан. Глядя на Леру налитыми кровью глазами, мужчина продолжил орать: - Они ответят за смерть Гудо!
   - Они не повинны в смерти твоего помощника, остальные - сами виноваты, нечего было стоять на пути. Этим девушкам отвечать не за что, - спокойно произнесла Лера, напряжённое состояние, в котором она была в последнее время, перешло в холодное равнодушие к происходящему. Девушка тихо, но в наступившей тишине (капитан делал вдох, для нового крика) так, что услышали все, произнесла:
   - Эти девушки - моя доля в добыче, надеюсь, возражать никто не будет? Я принимала участие в абордаже, а это значит - я в команде и имею право на свою долю!
   - Ах ты ж... - снова заревел капитан, добавив несколько слов, которые в приличном обществе не произносят. Задыхаясь от гнева, капитан продолжил вопить: - Ты что, девка! Думала, никто не догадается, что ты девка?! Ты хоть надела штаны и волосы обрезала, на мужчину не похожа! Ты сама можешь стать добычей! И тебя, точно так же как и этих, сначала я, а потом все желающие из команды!
   Мирко и Жданко встали около Леры, Мирко стоял молча, а Жданко произнёс:
   - Спокойнее, капитан. Если бы не Лера, мы бы все висели на реях этого корабля, те, кто жив остался! Твоя затея к этому бы и привела, то, что мы победили и взяли богатую добычу, целиком её заслуга! Её, а не твоя! Она имеет право первого выбора, кто-то хочет это оспорить?
   Пираты молчали, Жданко никто не возразил, может, считали его слова справедливыми, а может, боялись могучего чернобородого боцмана. Жданко был боцманом и командиром абордажной команды, он пользовался соответствующим уважением, ведь командиром абордажников не просто стать. К тому же ни капитан, ни его помощник, ни те кто, сейчас занимался грабежом (в том числе и те, кого желтолицые девушки уложили на палубу) в абордаже не участвовали. Капитан, чувствуя, что от него уходит авторитет, сбавив тон, ехидно произнёс:
   - Может, ты сам хочешь стать капитаном? А, Жданко? Или забыл?.. А давай я приму вызов, а там посмотрим - кто более достоин? Но помни, что может случиться с твоей семьёй.
   Последние слова капитан произнёс тихо, так чтоб его слышал только Жданко, но Лера, стоявшая ближе всех к капитану, услышала. А пираты, услышав вызов капитана, затаили дыхание, Жданко был хорошим бойцом, ведь недаром он стал командиром абордажников, а капитан был непревзойденным бойцом, именно это ему позволило в своё время стать капитаном, а теперь удерживать это звание. Капитаном многие были недовольны, но никто не отваживался бросить ему вызов. Может Жданко и одолел бы капитана, но почему-то не то, что не пытался вызвать, но никогда ему даже не перечил, вот и сейчас, сжал кулаки, но отступил.
   - А почему бы и нет? Говоришь, что именно ты настоящий мужчина, так докажи это, - спокойный голос Леры прозвучал как гром.
   - Ты... ты?... - задохнулся капитан и в прежней манере заревел: - Да я тебя в бараний рог скручу, а потом на глазах у всех оприходую, как девку оприходую! Остаток своей жалкой жизни ты мне будешь сапоги вылизывать и не только сапоги!
   - Не кричи, смотри, лопнешь, - насмешливо сказала Лера, доставшая свою тонкую саблю, выглядевшую игрушкой по сравнению с громадным тесаком капитана. Он его уже давно достал и теперь размахивал, словно придавая вес и остроту своим словам. Капитан рубанул Леру сверху вниз, рубанул не очень быстро, но у девушки, если бы она попыталась даже не парировать, а просто отвести в сторону этот удар, "отсушило" бы руку. Но Лера просто ушла в сторону и нанесла такой же удар, как тот, которым её хотел достать капитан галеона. Могучий пират отреагировал на удар Леры, но это был очень хитрый приём, удар наносился совсем с другой стороны, а не с той, откуда должен был быть. Пиратский капитан отскочил в сторону и снова поднял свой тесак для удара, но этим всё и закончилось: тесак зазвенел, упав на палубу, пиратский капитан упал за ним следом, и его руки бессильно заскребли по доскам. Несколько конвульсивных движений - и пират затих, лёжа лицом вниз, а вокруг него увеличивалась лужа крови. Всё это произошло так быстро, что многие не поняли, что это было, только что могучий мужчина всех пугал своим видом и рёвом - и вот он уже ничком лежит в луже крови! Первым опомнился Жданко, он поднял свою саблю и закричал:
   - Да здравствует капитан Лера! Она принесла нам удачу! Такой добычи мы ещё не имели!
   - Удача - это хорошо, богатая добыча ещё лучше, но что мы будем делать? Вокруг море, до берега плыть далеко, да, мы не пропадём, он в той стороне, - высказался один из моряков и недовольно закончил: - Только вот куда мы приплывём? Просто выбросимся на берег? Нам надо не туда, а в порт! Кто из нас может определить, где мы находимся, и проложить нужный курс?
   - Вот он может, он даже капитаном был, - Жданко вытолкнул вперёд Мирко, а тот, показывая на Леру, сказал:
   - И она может, ей не только я рассказывал, её этому учили! Очень хорошо учили!
   Вообще-то учили не Леру, а Винко, её старшего брата. Конечно, глава торгового дома это не капитан, он корабли водить не будет, но разбираться в таких вещах должен, хотя бы поверхностно. Любознательная девочка на уроках присутствовала, хотя объясняли не ей, а старшему брату, она усваивала эту науку едва ли не лучше его. Любой учитель если видит заинтересованность ученика в своём предмете, будет стараться дать как можно больше знаний. Так произошло и в этом случае, вроде как объясняли юноше, но больше знаний получила девочка. Мало того, девочка рассказывала о том, что узнала своему другу, и Мирко устраивал Лере хоть и шутливые, но настоящие экзамены, закрепляя полученные той знания.
   - Ты это можешь? - удивлённо спросил Жданко. посмотрев на Леру, та кивнула. Жданко поклонился и сказал: - Что ж, вы достойны быть капитаном!
   Абордажная команда поддержала своего командира, а остальные... если кто и хотел бы возразить, но не решился это сделать. Жданко, многозначительно улыбнувшись, продолжил:
   - Капитан Валерия, а старшим помощником у неё будет Мирко!
   Возражений не последовало, только кто-то поинтересовался, мол, а ты, Жданко, какую должность займёшь? Чернобородый великан ответил:
   - Ну, так я и так боцман, им и останусь, или кто-то против?
   Против никого не оказалось, общее внимание переключилось на Леру, а она, быстро глянув на одобрительно кивнувшего Мирко, сказала:
   - Галеон топить не будем, хороший корабль его продать можно, перегоним в...
   - Коттор, - подсказал Мирко, Лера согласно кивнула:
   - Да в Коттор, его поведу я, а...
   - "Чёрную каракатицу", - название подсказал Жданко.
   - Поведёт Мирко. Это на случай, если потеряем друг друга, а так... "Каракатица" пойдёт в кильватере галеона. Всё, по местам!
   На галеоне осталась небольшая команда для управления парусами - все паруса ставить не собирались, тем более что дул Юго, до Котторской бухты надо было идти галсами. Направление Лера могла задать, а вот распоряжаться палубной командой для неё было трудной, вернее, непосильной задачей, все-таки у галеона больше парусов, чем у ботика, и управлять ими сложнее. Это взял на себя Влахо, такой же большой (ну, почти) и чернобородый, как Жданко. Когда направление было задано, он предложил Лере:
   - Отдохнули бы вы, капитан, вижу, как устали. Пока мы сами справимся, а если будет надо, я вас позову.
   В капитанскую каюту спускаться не надо было, она была в кормовой надстройке. Там Леру ждали три девушки, одна высокая в красивом, но очень мятом платье и две ростом поменьше Леры, жёлтокожие, с чёрными узкими глазами, одетые (на это Лера и раньше обратила внимание) в просторные штаны и рубашки светло-синего цвета. В каюте уже было прибрано, а может, пираты сюда не добрались и не устроили обычный погром. Не успели, слишком быстро развивались события. Все три девушки выжидательно смотрели на Леру, жёлтолицые с любопытством, а белокожая со страхом, она и спросила на итальянском:
   - Что со мной теперь будет? Я ваша пленница?
   - Моя гостья, - вздохнула Лера и попросила: - Расскажите о себе, как вы попали на этот корабль?
   Жёлтолицые девушки не поняли, но промолчали, а белокожая девушка начала говорить:
   - Я Франческа Паолини, мой отец - известный врачеватель, мы плыли в Испанию по приглашению герцога Альвы. Я не знаю, с какой целью, отец этого не говорил, возможно, герцог хотел какого-то лечения, а может, намеревался сделать отца придворным лекарем. Я сирота, моя мать умерла, когда мне было два года. А я, сколько себя помню, всегда была с отцом, сначала просто вертелась около него, а потом помогала, он меня всему учил. У меня в Венеции уже была личная практика, довольно неплохая. Вы не подумайте, я не хвастаюсь, я хорошая лекарка! Я могу за себя заплатить выкуп, если не хватит того, что я имею, то я заработаю и отдам долг!
   - А вот этого говорить никому не надо, - произнесла Лера, сняла свой уже изрядно потрёпанный колет и расстегнула рубашку, показав специальный пояс, в котором были деньги. Увидев замешательство лекарки, спросила: - Такой?
   Девушка закивала, потом шёпотом сказала, что такой же, может, немного толще. Лера покачала головой и ещё раз предупредила Франческу, чтоб она никому свой пояс не показывала, добавив - хорошо, что она его догадалась надеть. Лекарка заплакал и сквозь слёзы рассказала, что это пояс отца, и когда он услышал шум, то снял его и заставил её надеть, а потом пришёл тот чёрнобородый и зарубил отца! Девушка, уже не сдерживаясь, зарыдала. Лера сказала, что здесь все чёрнобородые, те, у кого борода есть, а те, у кого борода уже белая, в море не ходят. Но лекарка не слушала, она продолжала рыдать. Лера вздохнула и обратилась к жёлтолицым девушкам, пытаясь выяснить - кто они. Те на ломаном испанском ответили, что они Винь Сунь и Линь Сунь, дочери Сунь Ши Хуа, великого учёного и выдающегося мастера (Лера не стала уточнять, в чём же он был выдающийся) из далёкой страны Цинь, решившего посетить страну путешественника Поло из Генуи. В Венеции их отец познакомился с мастером Паолини и отправился вместе с ним, так как они начали совместное изучение... что изучали эти мастера, Лера не дослушала, спросив - что происходило уже здесь, на корабле? Сёстры Сунь почти в один голос стали рассказывать, что их отец беседовал с уважаемым мэтром Паолини, когда случилось нападение пиратов, но это не помешало учёной беседе до тех пор, пока в каюту не ворвался чёрнобородый гигант. Он зарубил почтенного Паолини, после чего схватил сеньору Франческу и потащил куда-то, на семейство Сунь он совсем не обратил внимания. Отец Линь и Винь, сразу было растерявшийся, бросился за этим пиратом и сеньоритой Франческой.
   - Дальше можете не рассказывать, я видела, что потом произошло, - оборвала желтолицых девушек Лера. После чего пояснила, почему их сразу не тронули: - Ваша внешность, да и одежда - эти синие простые костюмы... вас за слуг приняли, а слуги особой ценности не имеют, с ними и потом разобраться можно. Франческу он схватил, потому что она богато одета, за неё можно выкуп взять.
   - Но он же меня хотел... как женщину! - возмущённо начала белокожая девушка, Лера вздохнула:
   - Одно другому не мешает, размер выкупа не изменится от того, попользуются тобой или нет. Вообще-то, ты откуда, если не знаешь таких вещей?
   - Я из Венеции, у нас там так не принято! - возмущённо ответила Франческа, Лера покачала головой:
   - Принято, ещё как принято. Просто тебя отец от этого всего оберегал, не позволял узнать, как оно бывает.
   - А ты откуда знаешь? Сколько тебе лет? - спросила юная венецианка, настолько возмущённая, что позабыла о приличиях. Лера ответила:
   - Семнадцать, как раз сегодня исполнилось. А откуда знаю? Так не слепая и не глухая, слышала, о чём говорят моряки у нас в Рагузе, а они народ не очень... - Лера замолчала, понимая, что сказала лишнее, но Франческа на эту оговорку не обратила внимания, её удивил возраст этой девушки, находящейся среди пиратов, мало того, ставшей их капитаном. Она и спросила:
   - Как такое может быть? Мало того, что вы такая юная девушка принята как равная среди этих грубых людей, так ещё настолько, что смогли бросить вызов их главарю!
   Лера вздохнула и, понимая, что уже и так проговорилась, пояснила:
   - Тут нет моей заслуги, так сложились обстоятельства, утром я была беглянкой, которую этот пират посчитал своей добычей, которая от него никуда не денется...
   Так иногда бывает, что совершенно чужому человеку рассказывают то, что близкому не решаются, а может, сказалось нервное напряжение последних дней. Лера рассказывала о себе и о том, что произошло. О том, что она совсем не стремится стать капитаном, но это сейчас единственная возможность отстоять свою свободу, возможно, самая лучшая. А в этом случае надо быть жёстким, даже жестоким, потому что если дашь малейшую слабину, то подомнут и лишишься всего, не исключено, что и самой жизни, при этом смерть будет совсем не лёгкой! Выслушав Леру, Франческа со словами "Бедная моя" попыталась обнять девушку, а та, отстранившись, поинтересовалась:
   - А ты что, совсем не знала, что именно так бывает? Где же ты жила? С отцом в Венеции? Понятно, тебе повезло, что у тебя такой отец, он тебя оберегал, как мог.
   При этих словах Леры Франческа всхлипнула и заплакала. Молчавшие до сих пор Линь и Винь встали, сложив ладошки лодочками и прижав их к груди, поклонились Лере, после чего Линь (она, при кажущейся одинаковости этих девушек, была старше) сказала:
   - Вы отомстили за отца, убили его обидчика. Теперь его дух будет спокоен, а наша обязанность служить вам, пока вы не сочтёте, что долг оплачен.
   Лера внимательно посмотрела на этих девушек, они были совсем не похожи на служанок, возможно, говоря -- служить, Линь (если хорошо присмотреться, то сестры Сунь друг от друга отличались) имела в виду нечто другое. Лера вздохнула и ответила, что она не может принять это предложение, потому что она сама непонятно в каком статусе сейчас находится, то, что её объявили капитаном, ещё ничего не значит, возможно, она сама пленница, а то, что пользуется свободой передвижения... с корабля ведь не убежишь! Разве что броситься в море и утопиться. Сёстры Сунь, продолжая прижимать руки к груди и кланяться, заявили, что не дадут девушку в обиду. Это вполне им по силам, они могут дать отпор любому противнику.
   - Почему же вы не заступились за отца Франчески и допустили гибель своего? - спросила Лера. Линь ответила, что отец им запретил вмешиваться в дела местных, да произошло всё настолько быстро, что они растерялись. А их отец, мастер единоборств, убил же того, кто хотел куда-то унести Франческу, но, попытавшись защитить девушку, погиб сам. Лера кивнула:
   - Да, каким бы ты мастером ни был, фехтования или этих... единоборств, против пистолета, особенно когда тебе стреляют в спину, ты бессилен.
   Этот разговор продолжался ещё какое-то время, потом девушки сходили (ходили все вместе) в каюты, ранее занимаемые мэтром Паолини и мастером Сунь, забрали оттуда вещи. Если в каюте жителей страны Цинь был порядок, похоже, что их вещи не прельстили грабителей, а может, те просто не добрались до этого помещения. То в каюте, занимаемой Паолини, мародёры побывали, но ничего ценного не нашли, вернее, не знали какую ценность представляют разные баночки и бутылочки и замысловатые металлические изделия. Посещение этой каюты, вызвало новый приступ плача Франчески - там лежало тело её убитого отца. Лера организовала незамысловатое погребение по морскому обычаю, она же и прочитала заупокойную молитву. На этой церемонии, занявшей едва ли десяток минут, присутствовал весь экипаж галеона, не такой уж и большой.
   Многие из моряков были ранены, всё-таки победа досталась нелёгкой ценой, по предложению Леры, их ранами занялись Франческа и сёстры Сунь. Надо сказать - лечение было довольно успешно. Это да ещё то, что Лера уверенно вела корабль ("Чёрная каракатица" шла в кильватере галеона, не отставая от него), заставили Влахо и остальных пиратов по-другому взглянуть на девушку. Сначала над ней тихонько подсмеивались - ну каким капитаном может быть девица, да ещё в таком возрасте, когда молоко на губах не обсохло? Тем более что она не командовала, а только задавала направление как штурман, командовать палубной командой она не сумела бы (одно дело управлять парусом ботика, совсем другое - такого огромного корабля), вот поэтому командовал Влахо..
   А через два дня вышли точно к скалам Бока, несмотря на то, идти пришлось почти против ветра, а численность команды на галеоне не позволяла поставить все нужные паруса. При этом вышли именно с той стороны, с которой входить в пролив при таком ветре было наиболее безопасно. Теперь Леру признали капитаном все моряки, а если кто с этим и был не согласен - помалкивал.
  

Глава вторая. Хозяйственные хлопоты,

  
   К Бокка, проливу, ведущему в Котторскую бухту, Лера вывела галеон и сопровождающую его "Чёрную каракатицу" с той стороны, с какой вход в залив при дующем сейчас ветре был наиболее безопасен. Кроме того, что Лера пользовалась навигационными приборами капитана галеона (надо сказать - очень хорошими приборами), ориентировалась она и по картам, найденным в каюте капитана, тоже хорошим и подробным картам. Лера рассчитала так, а может, так получилось, что мимо крепости на острове Мамула корабли прошли в предутреннем тумане, подгоняемые слабым ветерком. Большой горный массив Ловчен не давал Юго здесь разгуляться, поэтому Бокка прошли без происшествий. Хотя затруднений при прохождении заливов Херцег и Тиват не было, до пролива Вериге добрались только во второй половине дня. Стражники крепости Вериге, поднявшиеся на борт корабля, увидев малочисленность команды и её состояние (многие матросы были ранены), особых препятствий не чинили, их только удивил капитан этого корабля, уж очень он был юн! Поскольку пошлину надо было платить в порту, а единственный порт, где могли швартоваться такие большие корабли, как галеон, был Коттор, то и с этим проблем не было. Оставив по левому борту Госпру-од-Шкрпьелу (на церковь богородицы, заступницы моряков, истово крестились все, кроме Винь и Линь), к вечеру были у пирса Коттора. Хотя визиты больших кораблей в Котторе не были редкостью, появление галеона вызвало интерес горожан и собрало толпу зевак. На пристань вышли не только простолюдины, но и некоторые нобили, в том числе и князь (его титул на латыни был  "prior" или "comes", это была выборная должность). Лера, как капитан, спустилась к столь влиятельным господам и объяснила появление "Чёрной каракатицы" и "Синко Льямас" (так назывался галеон):
   - Мы, честные моряки, повстречались в море с пиратами, захватившими это испанское судно. Нам пришлось вступить с ними в схватку, из которой мы вышли победителями. Но поскольку экипаж галеона погиб, то я считаю этот корабль, отбитый у пиратов, своим трофеем.
   - А где ваш корабль, уважаемая госпожа? Или вы хотите сказать, что "Чёрная каракатица", это и есть ваш корабль? Но насколько мне известно - это корабль Дорматора, пирата, за голову которого... - один из нобилей сделал вид, что поинтересуется судьбой известного пирата, которого разыскивают все правители прибрежных городов, что не мешало им вести с ним дела. Лера со слезой в голосе (это у неё получилось непроизвольно при воспоминании о её любимом ботике, который в данном случае и стал кораблём) ответила:
   - Мой бедный кораблик погиб при столкновении, и нам пришлось, спасая свои жизни, сразиться с пиратами! Мой бедный, бедный кораблик! А где разыскиваемый вами пират, за голову которого назначена награда в две тысячи цехинов? Влахо, предъяви уважаемым патрициям голову.
   Обернувшись, Лера щёлкнула пальцами, и спустившийся с корабля Влахо (за Лерой уже стояли Мирко, Жданко и ещё с десяток моряков, явно пиратской наружности) вытряхнул к ногам патрициев Коттора кожаный мешок, из которого со стуком выпали две головы. Лера, показав рукой на эти головы, сказала:
   - Вот пиратский капитан Дорматор и его первый помощник, есть ли тут тот, кто сможет их опознать?
   - Вы хотите сказать, что вы... - растерянно начал князь Коттора. Лера пришла ему на помощь, чуть поклонившись, она представилась и пояснила:
   - Капитан Валерия Бегич, именно я! Я победила страшного пирата в неравной схватке! Я и никто другой, о чём могут засвидетельствовать Мирко Држезич, Жданко Сабович и Влахо Мранчич. И другие, не менее уважаемые моряки из моей команды, могут подтвердить, что именно я и никто другой смогла прекратить бесчинства этого пирата! Вот привезла свой трофей в славный город Коттор, очень надеюсь, что мне выплатят вознаграждение!
   - Э-э-э... - растерялся князь и начал оправдываться: - В данный момент город не располагает такой суммой. И вообще, награду назначила Венеция, я незамедлительно пошлю за венецианским консулом!
   - Пошлите, как можно более незамедлительно пошлите, - слегка склонив голову, сказала Лера и добавила: - Думаю, он очень обрадуется такому подарку.
   Послали за венецианским консулом, он должен был скоро прийти, Коттор не такой уж и большой город. А пока ждали консула, князь поинтересовался, что госпожа капитан намерена делать с галеоном? Лера сделала вид, что задумалась, потом сообщила, что хочет его продать, так как это очень большой корабль и его дорого содержать. Эти слова Леры заинтересовали не только присутствующих нобилей, но и самого князя. Пока обсуждалось предложение Леры, пришёл венецианский консул, пришёл не сам, а с тремя секретарями и охраной, он долго рассматривал голову Дорматора, после чего заявил, что у него тут нет таких денег, но он готов выдать вексель на требуемую сумму. В этот момент на палубе галеона появилась Франческа Паоло в сопровождении Винь и Линь. К спускающимся по трапу девушкам сразу бросился венецианский консул с вопросом "А где сеньор Паоло?". На что Франческа ответила:
   - Отец погиб во время нападения пиратов на галеон.
   - А вы, сеньора, пленница? Я готов внести за вас выкуп...
   - Если он не превышает сумму, имеющуюся в вашем распоряжении, - ехидно заметила Лера, вклинившаяся между Франческой и консулом. Ему девушка напомнила: - Сначала вексель выпишите, на две тысячи цехинов, а уже потом говорите о выкупе.
   - Так сеньора Паоло ваша пленница? - опешил консул, Лера отрицательно покачала головой:
   - Нет, она моя гостья, и я пообещала отвезти её в Венецию, но сначала мне надо подремонтировать мой корабль. А денег у меня нет, продать галеон сразу не получится, поэтому я буду очень благодарна вам, если вы часть полагающейся мне награды внесёте монетами. Судя по тому, что вы предложили ссудить Франческу деньгами для выкупа, они у вас есть.
   - Лера, ты закончила переговоры и уладила всё необходимое? Я бы хотела отдохнуть, меня утомила морская качка, - чуть капризно произнесла Франческа, Лера ей ответила:
   - Ческа, я тоже устала и хочу отдохнуть, но, видишь ли, этот господин меня задерживает, платить не хочет! - Лера капризно, точно так же, как до этого Франческа, надула губки и показала на консула, тот смутился. Судя по тому, как эти девушки обращались друг к другу, они довольно близкие подруги, и обвинить девушку-капитана в пиратстве вряд ли удастся, а консул именно это намеревался сделать, представив это причиной невыплаты награды. Может, эта девушка и капитан (а может, просто подставное лицо), а вот команды этих двух кораблей - точно пираты! О некоторых из них это точно известно! Консул оглянулся, там несколько нобилей и князь активно обсуждали условия купли-продажи (попросту говоря - яростно торговались) с безбородым мужчиной, которого эта девица представила как своего помощника и которому поручила уладить коммерческие вопросы и бородатым гигантом, как знал консул - боцманом на "Чёрной каракатице". В том, что с пиратами торговался сам князь Коттора, ничего удивительного не было, князь - это была выборная должность, и он избирался из нобилей города всего на год, то почему бы не воспользоваться своим временным преимуществом? Два нобиля, которых отодвинули в сторону их более удачливые товарищи, подхватив под руки эту юную пиратку и её подругу (судя по-всему, госпожа Паоло действительно не была пленницей) повели их к городским "морским" воротам. Консулу ничего не оставалось, как последовать следом на некотором отдалении, так как между ним, госпожой Франческой и её пиратской подругой весьма решительно вклинились две желтокожие девушки. Равнодушно пройдя мимо позорного столба, к которому был привязан какой-то несчастный, девушки со своим сопровождающими вышли на площадь к собору Святого Трифона, но девушек повели не в собор, а к одной из гостиниц, как знал консул, принадлежащей одному из нобилей, сопровождавших девушек. Консул, так и не сумевший поговорить с Франческой Паоло, вздохнул - эти местные нобили своей выгоды не упустят, хотя... если бы это было в Венеции, то консул повёл бы девушек к гостинице, ему принадлежащей.
  
   Гостиница была маленькая, но довольно уютная, но самое главное, что здесь было - это мыльня с большой бочкой, служившей бассейном, куда и забрались все девушки. Блаженствуя в горячей воде, Франческа говорила:
   - В цивилизованных странах на севере мыться не принято вообще. Может, потому что там холодно? Хотя... есть там такая совершенно дикая страна - Московия, так там моются каждую неделю, не просто моются, это особый ритуал, называемый там - банья! Жители той страны там бьют друг друга вениками, и это не наказание, они от этого получают удовольствие! Не могу понять - что это за удовольствие, когда тебя бьют! Да ещё веником! А воду льют на раскалённые камни и в этом пару моются! Не проще ли было вот так - нагреть воду в бочке.
   Поскольку разговор вёлся на испанском и сёстры Сунь понимали о чём идёт речь, то Линь вмешалась, рассказав о том, как моются в её стране:
   - У нас тоже моются в бочке, только не такой большой. Воду нагревают, опуская в бочку раскалённые камни. Может, там, в Московии, тоже так делают? Мы с отцом там не были, до Венеции мы добирались через Хинд, Парс и Турцию. Но нам рассказывали об этом странном обычае, там после того как побьют друг друга веником, наверное, чтоб боль после избиения унять, прыгают в озеро, у которого эта банья и стоит. А этими раскалёнными камнями может, они там так воду греют? Прямо в озере? А пар в банье делают, чтоб было не видно - кто, кого веником бьёт?
   - Ну что с них взять, действительно северные варвары, - фыркнула Франческа и пояснила, почему она так считает: - Одни вообще не моются, а другие, чтоб помыться, греют целое озеро! А вот у нас не только бочки, но и ванны есть, правда, не такие как у древних, у них были бассейны, где могли мыться сразу сто человек!
   В гостинице девушки заняли весь верхний третий этаж, обе комнаты. Комнаты были не очень большие, сопоставимы по размерам с капитанской каютой на испанском галеоне, но здесь не качало. В одной из комнат разместились Лера и Франческа, в другой сёстры Сунь. С галеона принесли вещи девушек, в основном это были вещи Франчески, у Линь и Винь было всего несколько костюмов, большая сумка и несколько сумок поменьше, а у Леры вообще ничего не было. Вот поэтому на следующее утро решили отправиться за покупками, но сразу это сделать не удалось.
   К Франческе заявился венецианский консул в сопровождении нескольких секретарей и своей супруги, а к Лере пришли Мирко, Жданко, Влахо и ещё с десяток моряков с "Чёрной каракатицы". Мирко доложил, что о продаже галеона с властями Коттора успешно сговорились. Пушки будут проданы отдельно от корабля, конечно, тяжёлые пушки тоже придётся продать, а вот большие карронады есть смысл оставить себе. Всего будет выручено почти пятьдесят тысяч цехинов, с тем, что взяли добычей на галеоне, это будет около шестидесяти тысяч. О награде за голову Дорматора разговора не было, экипаж корабля решил, что это добыча их нового капитана, об этом сообщил Лере Жданко, он же рассказал, какая доля причитается ей как капитану:
   - Капитан получает пятую часть, кроме этого, две пятых всей добычи получает корабль.
   - Это как? - удивилась Лера, Жданко пояснил:
   - Эти деньги идут на починку корабля, закупку припасов, в том числе и пушек, портовые сборы и подобные траты, распоряжается этим деньгами капитан, а поскольку вы, Лера, наш капитан, то...
   - Понятно, - кивнула девушка. Из дальнейшего разговора стало известно, что двое из очень сократившейся команды решили сойти на берег, то есть совсем покинуть корабль. С учётом потерь при атаке галеона команда "Чёрной каракатицы" сократилась больше чем вдвое. На "Каракатице" осталось столько людей, что едва хватило для управления парусами, ведь часть команды была на галеоне. На вопрос Леры - почему так получилось, ведь там, в море, она видела, что на "Каракатице" людей осталось больше, чем перешло на галеон, Жданко ответил так:
   - Тогда с Влахо остались те, кто ничего не имел против вас. А вот несогласные с тем, что вы стали капитаном... в общем, с ними разобрались до прихода в Коттор, они возражать не будут и никому ничего не расскажут, разве что - морскому хозяину. Вот я и те, кто остались, интересуемся: какие будут ваши планы?
   Моряки, все, кроме Мирко, напряжённо ожидали ответа. Среди них не было никого, кто способен вести корабль, нет, управлять парусами - это они все умели, а именно прокладывать курс в море, когда не видно берегов. Девушка и её друг показали, что они это могут делать. Но если Лера уйдёт, полученные деньги ей это позволяли, то уйдёт и Мирко, то есть корабль останется без капитана и штурмана. Можно, конечно, найти нового капитана, но как он себя поведёт... тем более что потери команды надо восполнить, а набирать матросов - это обязанность капитана. Новый капитан может набрать своих людей и начать избавляться от тех, кто ходил на "Каракатице" раньше. Лера посмотрела на Мирко, тот ободряюще кивнул, и девушка решительно сказала:
   - Сделаем так, ты, Влахо, возьмёшь себе в помощь несколько людей и внимательно осмотрите нашу "Чайку". Да, именно так теперь будет называться наш корабль - "Белая чайка" прежнее название мне совсем не нравится, какое-то оно уж очень мрачное. Когда осмотрите, Влахо, доложишь, какие работы требуются, чтоб привести её в порядок. Особое внимание удели днищу, Мирко мне сказал, что такой кораблик должен быстро ходить, а это у него не получается, возможно, днище уже хорошо обросло. Неплохо было бы его медью, как у турок, обшить. Я хочу, чтоб моя "Чайка" летала, а не ползала, как каракатица! Жданко и Мирко, вы займётесь подбором моряков, я потом с вами посмотрю на желающих ходить под моей командой и решим - кого брать. Да, те пушки, что присмотрели, перетащите с галеона на "Чайку", а то потом, когда там будут котторцы, купившие корабль, мы ничего взять не сможем, - под общий смех закончила Лера. Пришедшие к своему вроде как капитану, а вроде как ещё и не капитану моряки повеселели, девушка, несмотря на свою молодость, показала, что она достойна быть капитаном, а то, что палубной командой управлять ещё не может - так это дело наживное. Жданко поинтересовался, что капитан сейчас намерена делать, ответ девушки вызвал новые улыбки. Лера сказала:
   - А сейчас я по лавкам пойду, мне одеться надо, а то как-то неприлично - я капитан, а у меня всего одна рубаха и штаны! Мятые и рваные, ну разве может капитан так ходить? К тому же мне надо венецианского консула от Франчески отогнать.
   Лера поднялась и вышла, за ней вышли две желтокожие девушки, которые молча стояли у неё за спиной. Жданко поинтересовался у Мирко, не надо ли капитану выделить сопровождающих, на что получил такой ответ:
   - Ждан, ты же видел, она не робкого десятка, к тому же она с саблей, а как она ею владеет, ты видел.
   - Но всё же мне неспокойно, о том, что она получила немаленькую сумму от венецианцев, слухи уже поползли. С виду наша Лера совсем девчушка, а тут разная публика, хотя эти ребята работают ночью, но могут решить, что наш капитан лёгкая добыча, и нападут днём. Всё же пошлю я парочку абордажников, пусть присмотрят за нашим капитаном, жалко её потерять по-глупому, ведь толковая девочка!
   Мирко согласно кивнул, присмотреть за Лерой не помешает, действительно - мало ли что? А ещё его порадовало то, как о ней сказал Жданко - наша Лера! Это говорит о том, что девочку приняли как свою!
  
   - И всё же, я вам настоятельно рекомендую принять моё приглашение! В консульстве абсолютно безопасно, и вы сможете отправиться в Венецию с ближайшей оказией, - уговаривал венецианский консул Франческу, как поняла Лера уже по второму кругу, а может и по третьему. Франческа задумчиво крутила локон и ничего не отвечала, только кивала, чем ещё больше раззадоривала консула. Увидев вошедшую Леру, Франческа обрадованно у неё спросила:
   - Лера, когда ты собираешься плыть в Венецию?
   - Ческа, плыть - это значит, что я туда сама поплыву. Как бы я ни старалась, отсюда до Венеции мне доплыть не удастся. Мы туда пойдём на моей "Чайке", так называется мой корабль - "Белая чайка". Нравится название? Вот мне тоже нравится! - ответила Лера Франческе. После чего спросила у консула: - Вы принесли чек? А то, знаете ли, мне нужно свой корабль ещё отремонтировать, а это время. А чем быстрее я отремонтирую свой корабль, тем быстрее появится оказия, о которой вы изволили тут упомянуть.
   Венецианский консул тяжело вздохнул и обернулся к одному из своих секретарей, тот из толстой кожаной папки достал большой лист бумаги, украшенный несколькими печатями. Лера взяла и внимательно изучила все надписи, подписи и печати, кивнув внимательно смотревшему на неё консулу, передала вексель Линь, та спрятала бумагу в свою сумку. Лера поклонилась консулу, после чего взяла под руку Франческу и обе девушки вышли, вслед за ними вышла жена консула в сопровождении двух охранников. Консул повернулся к своему секретарю, который подавал девушке вексель:
   - Энрике, вы тоже обратили внимание?..
   - Да, экселенц, она не просто его читала, она проверяла печати и подписи. Мало того, что она знакома с такими документами, она знает, кто их имеет право подписывать. Могу точно сказать, что подпись дожа ей знакома. Мы думали - это подставное лицо, а настоящий капитан кто-то другой, но... я был свидетелем её разговора с теми моряками, что сюда приходили. Сами понимаете, я не мог услышать всё, но того, что я узнал, вполне достаточно. Эта молоденькая девушка действительно их капитан! Вы говорили, что госпоже Паоло стоит подождать оказии, чтоб вернуться в Венецию, а она поплывёт именно на корабле этой девицы-капитана. Думаю, нам самим следует воспользоваться такой оказией и отправить с ней какой-нибудь груз, хоть бы дипломатическую почту, или... это и отправим, только для сохранности засолить надо будет. Сопровождать её буду я. К этой девице стоит хорошо присмотреться, она не та, за кого себя выдаёт.
   Консул кивнул, принимая решения этого человека, выдающего себя за одного из секретарей и обращающегося к консулу почтительно - экселенц, но при этом имеющего полномочия большие чем сам консул! Этот человек, Энрике Скорца, был эмиссаром тайной службы совета десяти! Его указания были обязательны к исполнению, их консул не мог ни отменить, ни оспорить.
  
   Лера и Франческа в сопровождении жены консула прошлись по лавкам, рекомендованным этой женщиной. Лавки торговали совсем не дешёвыми, но добротными и красивыми вещами. Покупала в основном Лера, у Франчески необходимые вещи и так были (хотя она тоже кое-что прикупила, какая же женщина откажется от покупки!), жена консула купила только несколько украшений. Когда Лера направилась в оружейную лавку и стала там выбирать себе различное оружие, жене консула стало скучно и она, попрощавшись, удалилась. Вместе с ней ушли и её охранники. Франческу тоже не интересовали подобные вещи, но она поинтересовалась, зачем Лера покупает себе ещё две сабли. Ведь одна же у неё есть. Лера пояснила:
   - Та, что у меня, скорее не сабля, а шпага, пусть она и изогнута на конце. Для абордажного боя она не совсем годится, там надо не фехтовать, а наносить эффективные удары и делать это как можно быстрее. Мне повезло в том поединки с Дорматором, если бы он сразу атаковал так, как это надо делать, то я со своей шпагой проиграла бы. А он решил покрасоваться, за что и поплатился. Вот я и хочу сейчас купить такое оружие, с которым смогу драться на равных с любым противником. Саблю по руке не просто выбрать, но я нашла себе такую, вернее, такие. Видишь, они совершенно одинаковые, это парные клинки. Меня учили такому бою... ну, умею я сразу двумя махать. К клинкам я выбрала ещё четыре кинжала, видишь, вот они, ими можно не только драться врукопашную, но и метать их. Нет, я не умею, но думаю, меня научат. Ну и пистолеты, вот четыре штуки, небольшие и лёгкие, но при этом двуствольные, то есть на восемь выстрелов. Да, из них далеко стрелять не получится, но для абордажной схватки на палубе корабля - самое то!
   - Лера! Ты собираешься участвовать в абордажных схватках! - в ужасе воскликнула Франческа, её подруга вздохнула:
   - Придётся, поэтому я хочу быть готовой ко всяким неожиданностям.
   - Тогда возьми вот эту кирасу, у солдат на галеоне были похожие, или хотя бы вон ту кольчугу. Это ведь хорошая защита от...
   - Нет, не хорошая, - возразила Лера и пояснила, почему это не так: - Ты же сама говоришь - у солдат на галеоне были кирасы, но это им не помогло - корабль захватили (о своей роли в захвате галеона Лера умолчала). Кираса только создаёт видимость защиты, но при этом мешает двигаться, недаром же пираты идут на абордаж в рубашках или вообще голыми по пояс. В кирасе может быть только капитан пиратов и ещё кто-нибудь из его офицеров, но они в абордаже участия не принимают. Кираса сковывает движения, а если в ней ещё и за борт вывалишься... это верная смерть, потому что не выплывешь! Кольчуга ненамного легче кирасы, а защищает хуже. Лучше всего кожаный колет, от прямого удара он не защитит, а вот от скользящего уберечь может. Да и сбросить его просто, когда за борт упадёшь, вот потому я купила таких несколько. Почему несколько? Если один порвался или запачкался, то можно другой надеть и выглядеть нарядно. Я же должна хорошо выглядеть, ведь я капитан!
   Сделав необходимые покупки и отправив их с посыльным в гостиницу (не таскать же самим такую тяжесть), девушки устроились в небольшом ресторанчике, именно городском ресторанчике, а не в таверне или другом подобном заведении, какие во множестве расположены у порта. Лера и Франческа проголодались и, заказав себе поздний обед (или ужин, так как уже начинало темнеть), продолжили беседу, в ней приняли участие и сёстры Сунь, все четверо сидели за столиком, вынесенным на улицу. Девушки, увлечённые беседой, не обратили внимания на трёх мужчин, наблюдавших за ними из узкого переулка. Одетые как обычные горожане, эти мужчины были вооружены не только саблями, но и пистолетами, что было очень необычно для жителей Коттора. Один из этих мужчин говорил вполголоса:
   - Эти девки накупили себе обновок на сотню дукатов! Эта, которая капитан, сегодня должна была получить вексель от венецианца. В банк они не заходили, значит, вексель должен быть при ней. Не думаю, что вексель на неё выписан, скорее всего, на предъявителя. Да и звонкая монета у них должна быть, вон какие кошельки привязаны к поясу у обеих!
   - Слушая, Рябой, а если вексель всё же именной? Что делать будем? - спросил один из мужчин. Рябой, он действительно был рябой, хохотнув, ответил:
   - А мы, скорее всего, их убивать не будем, мы их скрутим и унесём, охраны-то у них нет, а сами они, скорее всего, ничего не смогут сделать, только надо будет всё быстро провернуть, чтоб визга не было. Отнесём их на мельницу, через три дня, скорее всего, они нам готовы будут сами всё отдать, кроме их девичьей чести, так как этого у них уже не будет! Честь мы у них сразу отберём, такими красавицами грех не попользоваться!
   - А эти две, в синее одетые, с ними что делать будем? - поинтересовался третий мужчина, Рябой ответил:
   - Это, скорее всего, служанки, с них взять нечего, будем кончать на месте, зачем лишний груз тащить? Или ты хочешь с одной из узкоглазых поразвлечься? Если так, то я не возражаю, но тащить её будешь сам.
   - Служанки они или ещё кто, но сидят-то они вместе с этими, слуг за свой стол не сажают, - как бы возразил третий мужчина. Глядя на сидящих девушек, он высказал свои опасения: - Эта, которая самая молодая, самого Дорматора зарубила, хоть она сейчас без сабли (Лера с посыльным из лавки отправила в гостиницу и свою саблю, посчитав что она в городе не понадобится), но в штанах, и на поясе у неё два ножа! Девушки так не ходят, с ней надо бы поосторожнее.
   - Вряд ли это она Дорматора зарубила, скорее всего, его Сабович и порешил, у них давно тёрки были. Вот он и... а этой девицей прикрылся, мол, не я это, дружки-то Дорматора так просто это не оставят, да и было у того что-то на этого далматинца, потому тот особо и не возникал, но подвернувшимся случаем не преминул воспользоваться. Первый выход в море "Каракатицы" с новым капитаном будет для этого капитана, скорее всего, последним. Я имею в виду - для Жданко, девицу-то мы сейчас, скорее всего... - Рябой сделал жест рукой, словно что-то хватал.
   - Послушай, Скорее всего, - один из грабителей (а кто ещё это может быть, если они планируют напасть и отнять деньги?) назвал атамана банды второй его кличкой и высказал своё предположение: - Вряд ли эти желтолицые просто служанки, господа слуг с собой за один стол не сажают. Не нравится мне, что они тоже в штанах, к тому же у них вон такие сумки, очень может быть, что там что-нибудь лежит. Надо бы посмотреть. Да и девок этих с собой прихватить.
   - По-моему, у них ничего нет, но если хочешь эту желтокожую, то так и скажи, - хмыкнул Скорее всего. Увидев, что девушки встали из-за столика, скомандовал: - Вот вроде уходить собираются, скорее всего, вдоль стены пойдут, это самая короткая дорога, бегом к парням, пусть приготовятся.
   Девушки, как и ожидали грабители, пошли по узкой улице вдоль стены, где уже была устроена засада. Впереди улицу перекрыли четыре человека, ещё столько же отрезали дорогу назад, выйдя из узкого переулка. Место для засады было выбрано идеально: с одной стороны высокая городская стена, с другой - глухой забор, отгораживающий дворик какого-то дома. Улица в этом месте изгибалась, делая невозможным увидеть, что здесь творится.
   - Попались, девочки, - произнёс Скорее всего и предупредил: - Дёргаться и кричать не советую, всё равно никто не увидит и не услышит. Вы этим только нас расстроите, и мы вам, скорее всего, сделаем очень больно!
   - Не надо нам делать больно, мы всё отдадим, всё что у нас есть! - всхлипнула Лера. Перепуганная Франческа ничего сказать не смогла, только тихонько заскулила. Линь и Винь, быстро взглянув на Леру, что-то залопотали на своём языке, сдвинув на живот и открывая свои холщовые сумки, словно собираясь отдать грабителям их содержимое. Скорее всего, видно, ожидал такой реакции девушек, удовлетворённо ухмыльнувшись, начал говорить:
   - Отдадите, скорее всего, всё отдадите и не только то, что у вас в сумках, но и то, что у вас под платьями тоже целым не останется, вы, девки красивые, и...
   Договорить Рябой не смог, Лера, склонившись, словно смирившись со своей судьбой (на самом деле она сделала это, чтоб бандит не видел её руки), шагнула вперёд и, выпрямившись, молниеносным движением воткнула нож бандиту под нижнюю челюсть, воткнула и, сразу же выдернув, отскочила. Линь и Винь, выдернув руки из своих сумок, резко ими взмахнули. У двух бандитов, что стояли перед ними, в шее и во лбу торчали металлические предметы, размером с ладонь и напоминающие звёздочки.
   - Рябой! Скорее всего, ты что? - спросил у своего атамана оставшийся бандит, растерянно глядя на своих падающих подельников. Но он ничего так и не понял, потому что Лера, снова шагнувшая вперёд, воткнула оба своих ножа ему в живот, крикнув при этом: - Бежим! Но побег не удался, девушку остановил крик раздавшийся сзади:
   - А ну, стоять! Или стреляем! Ах ты ж, сучка!
   Лера резко обернулась (Линь и Винь обернулись ещё раньше) и подняла руки, понимая, что ничего сделать не сможет. Оставшиеся четыре бандита держали по два пистолета каждый, с такого расстояния промахнуться невозможно! Четыре выстрела слились в один, но стреляли не налётчики, стреляли в них из того тёмного переулка, откуда они недавно вышли. Три бандита упали, один (может, раненый, а может, в него не попали) остался стоять на ногах, но ненадолго - четыре звёздообразных предмета, которые метнули сёстры Сунь, не только повалили этого бандита, но и лишили его жизни.
   - Капитан, вы не пострадали? - спросил у Леры человек с ещё дымящимися пистолетами. Девушка кивком головы показала, что нет причин для беспокойства. Этот человек, Лера его узнала - это был один из моряков с её корабля, показав в ту сторону улицы, откуда девушки пришли, озабоченно произнёс: - Надо побыстрее отсюда уходить, там ещё пятеро!
   Выбежавший из переулка второй моряк, уже спрятавший свои пистолеты, достал нож и хладнокровно добил раненых бандитов. Лера, вытерев свои окровавленные ножи об одежду одного из убитых налётчиков, подхватила Франческу под руку и почти бегом направилась к гостинице, Линь и Винь, собравшие свои звёздочки, последовали за подругами. Два моряка из команды "Белой чайки", убедившись, что в живых из налётчиков никого не осталось, а с девушками всё в порядке, молча побежали за ними.
   В гостинице девушки разошлись по своим комнатам. Моряки остались внизу, завернувшись в свои плащи, они устроились на диванчиках в большой прихожей гостиницы (самой большой комнате), где как раз были эти два диванчика, несколько стульев и столик, служивший конторкой хозяину, больше в эту самую большую комнату гостиницы ничего не помещалось. Лера успела сказать:
   - Мы никого не видели и не встретили, дошли сюда без происшествий!
   Девушки ничего не ответили, промолчали и моряки, одобрительно кивнув. Перепуганная Франческа не смогла уснуть и перебралась к Лере в кровать, та обняла дрожащую девушку, так они и уснули. Разбудили девушек довольно рано, разбудил сначала шум внизу, а потом трое мужчин, ворвавшихся в комнату. Войти они все не смогли, один застыл в дверях, двое других выглядывали у него из-за спины. А увидели они двух девушек, лежащих в одной кровати и тесно прижавшихся друг к другу (на такой узкой кровати по-другому лежать не получилось бы). Девушки были не совсем раздеты, но насколько определить нельзя было, так как одеяло они натянули до самых подбородков. Разбросанная в беспорядке одежда (вчера было не до аккуратного её складывания) могла свидетельствовать о чём угодно, в том числе и о бурной страсти. В пользу этой версии говорило то, что девушки раздеты и в одной кровати. Стражники так и решили, человек, который ворвался в комнату к девушкам, с порога заявил, что он пристав городской стражи. А о том, что стражники подумали, Лера поняла по их многозначительному переглядыванию и по масляным взглядам, которыми удостоили девушек. Лера, сделав вид, что очень разгневана, закричала:
   - В славном городе Коттор так принято - врываться к беззащитным девушкам и пугать их? Да?! Или вы хотите посмотреть, как мы одеваемся!
   После этих слов, Лера убрала одеяло с головы Франчески и поцеловала растерявшуюся девушку в губы. При этом растерялась и сама Лера, поэтому поцелуй затянулся, смущённые стражники быстренько убрались из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Девушки перестали целоваться, и Франческа ошарашенно спросила у Леры:
   - Что это было?
   - Городская стража, к нам сам пристав пожаловал, видно, вчерашние события кому-то очень не понравились. А мы к этому не имеем никакого отношения, мы никого не видели и не встретили, - Лера повторила то, что сказала вчера. На мгновение замолчав, девушка решительно закончила, изложив только что пришедшее ей в голову: - Мы домой спешили, так как хотели предаться любовным утехам, поэтому очень торопились и ни на что не обращали внимания, именно так всё и было!
   - Я не об этом, я о... - Франческа дотронулась пальцем до своих губ. Лера пояснила:
   - Это поцелуй, страстный такой, а тебя, что? Никто не целовал? Сколько же тебе лет?
   - Почему не целовали? Но не так, как ты, мне двадцать два, отец не позволял мне покидать наш дом. Ну, мы дома не сидели, но он всегда был со мной. Вообще-то, он хотел мальчика, который унаследует его дело и знания, но родилась я... вот отец и...
   - Понятно, - кивнула Лера, - твой отец хотел наследника и сделал из тебя старую деву! Подумать только, двадцать два года и ни разу нормально не целовалась! Только в щёчку, да?
   - А ты, что, много раз это делала? Имеешь большой опыт? Тебе же только семнадцать! - с некоторой обидой ответила Франческа, Лера засмеялась:
   - Первый раз я поцеловалась с мальчиком в двенадцать лет, а четырнадцать это уже был страстный поцелуй.
   - Какой? Какой? - удивлённо переспросила Франческа, Лера улыбнулась, обняла подругу и впилась ей в губы (девушки уже встали с кровати и почти оделись). Поцелуй немного затянулся, и заглянувший в комнату городской стражник, начавший говорить, чтоб девицы поторопились, поскольку их ждёт господин пристав, замолчал, глядя на девушек, совершено его не стесняющихся. А чего стесняться? Они ведь уже оделись, надели те обновки, которые вчера купили. Городской стражник, на которого девушки замахали руками, сделав страшные глаза, поспешил ретироваться. Франческа, одетая в широкое платье с длинным подолом, с улыбкой посмотрела на Леру, на которой была белая рубашка с кружевами, сиреневый кожаный колет, узкие брюки, заправленные в короткие сапожки. Картину дополнял красный шёлковый пояс, повязанный поверх кожаного, к которому были пристёгнуты ножны с саблями. Франческа покачала головой и сообщила, что ей Лера как кавалер очень нравится, у неё такой воинственный и мужественный вид, что нельзя не влюбиться! Лера совершенно не мужественно хихикнула, а потом совершенно серьёзно сказала:
   - Этого только ещё не хватало! Зачем нам это?
   - Будем целоваться, у тебя такие мягкие и сладкие губы, - мечтательно произнесла Франческа, Лера погрозила ей пальцем:
   - Вот отращу себе бороду и усы, тогда совсем мужественно выглядеть буду и губы у меня колючими будут...
   - А разве у мужчин и на губах волосы растут? - сделала изумлённое лицо Франческа, Лера серьёзно ответила:
   - Не знаю, у всех ли, но если судить по внешнему виду некоторых, то у них волосы только на носу не растут, да и то - не всегда.
   Так перешучиваясь и держась за руки, девушки спустились вниз. Присутствующие там чиновники городской стражи многозначительно переглянулись, пристав и другие стражники уже успели обсудить увиденное в комнате девушек и сделать соответствующие выводы, и теперь Лера и Франческа эти выводы как бы подтвердили. В прихожей было тесно, так как кроме стражников там были Мирко и Жданко, несколько моряков из экипажа "Белой чайки", сёстры Сунь, забившиеся в угол. Ещё присутствовал венецианский консул с двумя секретарями. Пристав городской стражи подчёркнуто вежливо обратился к Лере, которая шла немного впереди (всё же лестница была узкая, и шагать по ней рядом девушкам было довольно затруднительно):
   - Уважаемая госпожа, не будете ли вы так любезны ответить на несколько вопросов?
   - Буду, спрашивайте, - лаконично ответила Лера, пристав кивнул и задал первый вопрос:
   - Не скажете ли вы, госпожа, что вы вчера делали? Если это вас не затруднит, расскажите поподробнее, как можно подробнее.
   Лера оглядела комнату в поисках свободного места, таковых не оказалось, но ей и Франческе уступили свои стулья Мирко и Жданко (остальные моряки стояли). Девушки некоторое время делали вид, что устраиваются на этих стульях, при этом получилось так, что они оказались в окружении плотно обступивших их моряков. Только после этого Лера начала говорить:
   - Вчера я и мои подруги решили купить кое-какие мелочи, так нам необходимые. Начали мы с... - далее шло очень подробное описание всего того, что надо было приобрести, и где это делалось. Лера говорила вдохновенно, описывая мельчайшие детали как самих покупок, так и подробно рассказывая, почему именно эта вещь была приобретена. Лера говорила, моряки её слушали с каменными лицами, венецианцы откровенно забавлялись, глядя на растерянного пристава. По истечении часа он понял опрометчивость своего требования - подробно всё рассказать. Наконец он решился и перебил девушку:
   - Это очень интересно, меня интересует - что вы делали вечером? После того как сделали покупки.
   - Ужинали, - снова лаконично ответила Лера и, улыбнувшись, стала перечислять меню того ресторанчика, где она была с подругами. Перечислялись всё, что было в меню, с подробными объяснениями, почему было заказано или не заказано то или иное блюдо, достоинства каждого и недостатки, рецепт (не только этого блюда, но и подобных, в том числе тех, которые в меню отсутствовали). Пристав городской стражи страдальчески закатил глаза и снова перебил девушку, почти выкрикнув:
   - Вечером?! Что вы делали вечером?! Тогда, когда из ресторана вышли! Видели ли вы что-нибудь необычное?
   - Сюда пошли, что нам было ещё делать? Мы всё купили, что хотели, покушали. Нет, мы, конечно, могли поужинать в харчевне при этой гостинице, но нам очень кушать хотелось, ведь мы даже не обедали, нам надо было купить...
   - Не надо! - застонал пристав. - Не надо рассказывать, что вам надо было купить!
   - Господин пристав, вы прямо скажите, чем вызван ваш интерес, - предложил венецианский консул, которому тоже надоело слушать рассказы Леры. Посмотрев на вежливо улыбающуюся Франческу (она хоть и не знала местного языка, но по некоторым словам и жестам подруги поняла, о чём та рассказывает), консул предложил: - Интересующий вас вопрос о том, что девушки делали вчера, задавайте на итальянском, госпожа Паоло местного не знает.
   Франческа с готовностью кивнула и сообщила, что она готова рассказать всё, ничего не утаивая. Пристав посмотрел на улыбавшуюся Франческу, представил, что она тоже начнёт обо всём подробно рассказывать, и со стоном закатил глаза. На помощь ему пришёл один из секретарей венецианского консула, сказавший:
   - Расспрашивая вас о дне вчерашнем, господин пристав проявляет не праздный интерес. Вчера на той улице, по которой вы шли из ресторана в гостиницу, был убит господин Закулич, один из уважаемых жителей этого города, не могли бы вы сообщить, что вам известно.
   - Какой ужас! - одновременно воскликнули Лера и Франческа, всплеснув руками. К ним присоединились сёстры Сунь, энергично захлопав своими ладошками и вежливо улыбаясь (обычная учтивая улыбка жителей страны Цинь). Желтокожие девушки повторили жест Леры и Франчески. Повторили несколько раз, но со стороны это выглядело так, будто, услышав эту печальную новость, Линь и Винь радостно ей аплодируют. А Лера и Франческа хоть и изобразили ужас от такого жуткого известия, но сделали это с таким скучающим видом, словно говорили - стоило ли из-за такой мелочи будить нас в такую рань (отвлекать от нашего занятия - это подразумевалось). Пристав городской стражи понял, что он ничего от девушек не добьётся, и ушёл, при этом испытывая большее облегчение, чем те, кого он оставил в гостинице (хотя должно было быть наоборот). Но как только ушли стражники, за Франческу взялся венецианский консул. Он очень темпераментно стал уговаривать девушку принять его приглашение и перебраться в консульство, вернее, гостиницу при консульстве, убеждая, что там, под его покровительством, она будет в большей безопасности, чем здесь (откровенно намекая на Леру, мол, та не сможет защитить госпожу Паоло). Франческа слушала и кивала, но при этом руку Леры не выпустила, а когда консул выдохся, решительно заявила:
   - Отсюда я никуда не уйду! Лера меня в обиду не даст никому!
   Консул хотел что-то сказать, но ему что-то тихо сказал один из секретарей, и венецианцы, попрощавшись, ушли. Из того, что сказала Лере Линь, стало понятно, почему консул не настаивал на своём предложении, он, в отличие от пристава городской стражи, точно знал, что вчера произошло. Линь узнала в мужчине, который следил за девушками и всё видел, секретаря консула, того самого, что постоянно что-то консулу говорил, может, советовал как поступить?
   - Имя этого секретаря - Энрике Скорца, сдаётся мне, что он не простой секретарь, вернее, не просто секретарь, - сказал Жданко, выслушав Линь. Когда все ушли, он и Мирко остались, так как им надо было поговорить с Лерой о её дальнейших планах, весьма грандиозных.
  
   - Как вы, экселенц, убедились, госпожа Паоло совсем не пленница этой девицы. До сегодняшнего дня я не понимал, что их связывает, теперь же могу сделать предположение, что они - любовницы. А вчера я удостоверился, что эта юная особа не подставное лицо, она вполне могла убить Дорматора, а голову ему уже отрезали по её команде, вряд ли она сама руки пачкала. Почему могла сама убить? Вчера она хладнокровно зарезала Скорее всего, это и есть почтенный гражданин Коттора Закулич, занимавшийся весьма малопочтенными делами. Ему платили дань многие из здешних лавочников, естественно, мелких, тех, кому была не по карману нормальная охрана. Откуда я знаю? Работа такая, - усмехнулся секретарь венецианского консула, который был свидетелем вчерашних событий, так как шёл за девушками, его и узнала Линь. Консул задумчиво кивнул и высказал своё предположение:
   - Может, потому эта девица и захватила корабль Дорматора, который в свою очередь захватил галеон. Она была вынуждена это сделать, чтоб спасти свою любовницу. Остаётся только выяснить, куда делся её корабль, вряд ли он погиб, как она всем рассказывает, похоже, что он где-то спрятан. Да и экипаж "Чёрной каракатицы", вернее, его часть по какой-то причине перешла на её сторону. А те пираты, что остались верны Дорматору, были перебиты. Похоже, именно так всё и было, но это надо выяснить. Энрике, друг мой, это по вашей части, займитесь этим.
   - Непременно, экселенц, работа в этом направление уже ведётся.
   - Ещё неплохо бы узнать - почему на эту девицу решился напасть Закулич, он не мог не понимать, что её будут искать и рано или поздно на него выйдут, а моряки, тем более с того корабля, народ решительный. Или это была месть за его друга, Дорматора?
   - Они не были друзьями, Закулич скупал у Дорматора то, что тот захватил во время своих рейдов, кроме этого, ещё был наводчиком, они в некотором роде были деловыми партнёрами. Кстати, наводку на испанский галеон Дорматору дал именно Закулич, как он о нём узнал?.. - при этих словах, Скорца многозначительно усмехнулся. Консул тоже улыбнулся, но сделала это сдержано, показывая, что понял эмиссара тайной службы совета десяти, а тот продолжил: - Трудно сказать - как узнал, но этот галеон был Дорматору не по зубам, это была чистая подстава, но... Галеон был всё же захвачен, и не Дорматором, а этой девицей. А почему Скорее всего, всегда такой осторожный, решил на неё напасть? Вексель на две тысячи цехинов, Закулич думал, что он у той девицы, к тому же когда они пошли ужинать, то их было всего четверо, то, что за ними идут два матроса с "Каракатицы", никто не заметил. Вот Рябой и посчитал их лёгкой добычей и решил напасть в тёмном переулке.
   - Да, Энрике, этот не совсем честный коммерсант посчитал их лёгкой добычей и очень просчитался, эта ошибка стоила ему головы. Эти девицы сумели за себя постоять, да и помощь к ним вовремя пришла, - кивнул консул. Немного подумав, поинтересовался у эмиссара тайной службы совета десяти: - Энрике, вы ведь собирались вмешаться, не так ли? Выступить в роли спасителя, но не сделали этого, позволили событиям развиваться самим по себе.
   - Да, экселенц, именно так я и собирался поступить, - Скорца ответил на вопрос консула, высказанный в виде намёка. Увидев одобрительный кивок, пояснил, почему этого не сделал: - Со мной было всего три человека, а Закулич привёл десятерых, два в нападении не участвовали, а когда увидели, что произошло, предпочли убежать. А потом... не было смысла показывать, что я стал свидетелем. Я решил вернуться к первоначальному плану - попроситься пассажиром на корабль госпожи Бегич, когда она пойдёт в Венецию.
  
   Лера действительно собиралась в Венецию, ведь она обещала Франческе её туда отвезти, кроме этого у неё были кое-какие планы связанные с Светлейшей Республикой. Но сделать это хотела только после того, как будет отремонтирована и переоборудована её "Белая чайка".
  

Глава третья. Корабль, бой, кофе.

  
   Ремонт и переделка "Белой чайки" заняли полгода, конечно, то, что задумала Лера, ни она, ни её друзья сами бы сделать не смогли, но ей повезло, встретился Горан Транкович. Это был гений, хотя и непризнанный, гений в деле кораблестроения. Конечно, переделать корабль - это не новый построить, но поскольку никто из купцов не хотел, чтоб ему строил судно кораблестроитель-новатор, то работы у Транковича не было. Так что за работу, предложенную Лерой, он взялся с энтузиазмом. Стоя у сухого дока, куда вытащили "Белую чайку", каждый раз, как на верфи появлялась его закзчица, Горан с энтузиазмом и многословно объяснял Лере:
   - Ваш корабль, госпожа, дальнейшее развитие галеаса, неизвестное в Европе. Вот смотрите, у него три мачты, но при этом он намного меньше венецианского галеаса, что при значительном сокращении числа гребцов сохранит ту же численность матросов и солдат, я имею в виду абордажную команду. Это даёт возможность на вёслах только маневрировать, что хорошо в сражении, но неприемлемо для плавания. С одной стороны - это плохо, но с другой... малая гребная палуба позволяет увеличить размер других помещений: трюма и кубриков. А это даёт возможность взять большее число людей абордажной команды (или десанта) и припасов для них, ну я это уже говорил. На галере большое число гребцов, соответственно, их требуется кормить, а эти два фактора - гребцы и еда для них значительно уменьшают полезный объём, который, как я уже сказал раньше, можно использовать более рационально.
   Во время первой встречи с Транковичем на верфи, Лера, слушая пространную лекцию о новых веяниях в кораблестроении, недоуменно посмотрела на Мирко, тот пожал плечами, мол, ничего не поделаешь - у каждого свои недостатки. Вот и в этот раз Лера вздохнула, этот кораблестроитель мог долго рассказывать о том, что делал, при этом углубляясь в совершенно ненужные подробности (с точки зрения девушки). Транкович, не замечавший, а может, просто не обращавший внимания на вздохи Леры и её переглядывания с Мирко, продолжал, каждый раз рассказывать, почти то же самое:
   - Для плавания в море у вашего корабля есть три мачты с замечательным парусным вооружением! Прямые паруса на гроте и фоке, как у больших испанских галеасов, и косые на бизани. При этом имеется возможность ставить лиселя, как на галеонах! Но в отличие от испанских галеонов, не говоря уже об обычных галеасах и венецианских галерах, корпус у вашего корабля намного уже, что позволит ему развить большую скорость, могу смело сказать, большую чем у всех известных мне судов. Кроме того, ваш кораблик - османской постройки, а турки умеют строить, этого у них не отнимешь, вот поэтому так и отличается форма подводной части корпуса, да вы это и сами видите!
   Лера пожала плечами - она этого совершенно не видела, Мирко тоже промолчал, похоже, и он не увидел такую замечательную вещь. Транкович, как всегда не обративший внимание на реакцию своих слушателей, вдохновенно говорил:
   - Если бы днище у него было бы обшито медью, как у военных турецких судов, то по скорости ему бы равных не было! Но мы исправим этот недостаток и ваш кораблик полетит по волнам!
   - Если вы, мастер, говорите, что если бы он сразу был обшит медью, то был бы быстрее всех, так почему этого сразу не сделали? - поинтересовался Мирко, всегда сопровождавший Леру в её походах по верфи. Транкович с готовностью продолжил объяснения:
   - У этого кораблика ради скорости в жертву принесены другие качества, конечно после долгой эксплуатации, его скорость упадёт, что вы и наблюдали, но это не важно, такие кораблики долго не плавают, это тем, которые такие кораблики заказывает - не нужно. Но вернёмся к его конструкции - размеры корпуса не позволяют взять много груза, то есть как "купец" он не годится. Опять же много пушек на нём не установишь и большой десант не возьмёшь, что для военных операций не подходит. А для посыльного судна он слишком большой.
   - Так для чего его таким построили? Вы говорите - это замечательный кораблик, но при этом ни для чего не годится, - удивилась Лера, Горан улыбнулся:
   - А вам, госпожа Бегич, этот кораблик нравится?
   - Очень! Такой красивый, я бы даже сказала - изящный!
   Надо сказать, что таким кораблик стал после переделок, которые сделали по проекту мастера Транковича, до этого этот белый сейчас корабль походил на каракатицу. Таким его делал массивный пояс из брёвен вокруг всего корпуса, теперь его сделали гораздо меньше, но вот на скулах даже немного усилили, но это было сделано так, что не портило внешнего вида. На этом поясе крепились выносные уключины для вёсел, они же вместе с вёслами могли убираться внутрь корпуса, когда вёслами не надо было пользоваться. Вёсла, как на всех таких судах, были длиннее ширины корпуса в полтора раза, но специальное подвижное устройство, придуманное Транковичем, позволяло эти вёсла быстро убирать внутрь корпуса и укладывать вдоль бортов. А пояс вокруг корпуса выполнял ещё и защитные функции при абордажном ударе, такой удар и видела Лера, когда "Чёрная каракатица" атаковала галеон, об этом девушка и спросила:
   - Почему на других кораблях такого пояса нет? Ведь при таком способе абордажа (Лера рассказала о необычной атаке галеона) повреждения корпуса корабля неизбежны! Горан, ещё шире заулыбавшись, в своей манере - подробно обо всём рассказывать, ответил:
   - Вы, госпожа, верно подметили, значительные повреждения неизбежны, но дело в том, что такая атака вражеского корабля не применяется ни одним из европейских флотов, это довольно рискованный приём, он действительно может, рано или поздно, привести к разрушению корабля. Именно поэтому такие корабли долго не плавют. Чтоб обезопасить вашу "Чайку" от такой участи, я усилил корпус и применил специальное демпфирующее устройство, вон видите, в районе скул. Теперь вам такие удары не страшны! Теперь понятно, для чего такой странный кораблик построили? Именно для таких атак, это тактика берберийцев или алжирцев, не регулярного турецкого флота, а пиратов! Этот кораблик там и построили, потому он так конструктивно и отличается от всех вам известных. Форма корпуса, расположение шпангоутов и набор выполнены таким образом, что... - Транкович это произнёс, повернувшись к Мирко, Лере были не интересны такие технические детали, она, отвлёкшись от разговора, просто любовалась своей "красавицей". Увидев это, Горан, стараясь привлечь внимание своей заказчицы, обратился к ней: - Вы спрашивали - для чего такой кораблик построили? Вот для этого и построили, для лихих атак, набегов. А почему медью днище не обшили? Новый корабль и так довольно быстрый, но подобное использование сокращает срок его службы, поэтому - зачем тратиться, когда можно будет новый построить? Этот кораблик достался прежнему владельцу достаточно потрёпанным, его скорость была ещё достаточна, чтоб догонять бусы и нефы, но от боевого корабля, галеры и галеона он уже уйти не смог бы. Но вы, госпожа, не волнуйтесь, мы его как следует подновили, всё, что можно, заменили, кое-что добавили, а обшив днище медью, сделали надолго быстроходным. От венецианской галеры он теперь точно уйдёт, да и от любого галеона, я имею в виду испанские или франкские, а вот от турецкого... не знаю, но не исключено, что от него тоже.
   Мастер Транкович ещё долго рассказывал об усовершенствованиях, им сделанных (сел на любимого конька), из всего этого Лера выделила только расположение артиллерии. Мощные карронады, снятые с галеона, установили на высоких баке и юте, что позволило на близкой дистанции стрелять по любому кораблю не снизу вверх, а вдоль его палубы. Конечно, бак галеона, а тем более его высокий ют были недоступны для такой стрельбы, но палубы галер накрывались полностью. Эти объяснения мастера Транковича Лера слушала внимательно.
   Лера не только наблюдала за ремонтом своего корабля, она совершенствовала свои навыки двуручного боя на абордажных саблях. Она понимала, что долго фехтовать на равных с могучим абордажником (а других в таких командах не было) ей будет очень трудно, но вспомнив слова маэстро Энрико Фабрицио "Вам надо использовать свою способность быстро двигаться", Лера постаралась усовершенствовать навыки быстрой атаки. Изучая разные приёмы ведения такого боя, она проводила поединки со всеми абордажниками своей команды, если сначала счёт был равный (что очень удивляло могучих мужчин, которым противостояла худенькая девушка), то потом Лера неизменно побеждала. Она не фехтовала и не старалась парировать направленные на неё удары, просто уворачивалась (или старалась сделать так, чтоб чужая сабля только скользнула по её клинку), выжидая удобный момент для укола или рубящего удара. Как сказал Влахо, проигравший очередной поединок:
   - У капитана удары подобны броску змеи, такие же стремительные и безошибочные! Вот она ещё спокойно стоит и вот ты уже чувствуешь сталь её клинков у своего горла! Успеваешь только замахнуться!
   А Лера усложнила себе задачу: теперь её учебные поединки проходили сразу с тремя противниками, а то и с пятью. Вообще-то, день у Леры был очень насыщенный, с утра она ехала на верфь, где наблюдала за ходом работ и слушала многословные пояснения мастера Транковича, стараясь их по возможности сократить. Потом она устраивала несколько тренировочных поединков, затем были занятия с сёстрами Сунь, с такими же быстрыми, как Лера, они учили её боевому искусству, популярному на их родине. Как Лера и её учителя прыгают и изгибаются, собирались посмотреть все свободные от работы на верфи (если это происходило там) как рабочие, так и члены её экипажа. На верфи находилась большая часть команды "Белой чайки", участвующая в переделке корабля, а Лера использовала для тренировок любую свободную минуту, тем более что сёстры Сунь её всегда сопровождали. Три девушки в одинаковых синих просторных костюмах неизменно удивляли зрителей, изгибаясь в самых невообразимых позах, как сказал Жданко:
   - Нечто подобное я видел у цирковых артистов, там так изгибалась женщина-змея, но она это делала медленно. А наш капитан и её желтолицые подруги делают это так, что уследить невозможно, при этом ещё вроде как бьют ногами и руками, не хотел бы я попасть под этот град этих ударов!
   Кроме этого искусства странно драться Линь и Винь учили Леру метать свои необычные, круглые ножи. Лера хотела научиться метать обычные ножи, но у неё это не очень-то и получалось, а вот звёздочки сестёр Сунь она освоила довольно быстро. К тому же никто не мог определить - что же это такое, пока звёздочки не попадали в цель, сначала не могли определить, а потом моряки с опаской поглядывали на эти "украшения", которые жительницы страны Цинь носили совершенно открыто (Лера теперь тоже так носила эти блестящие "украшения"). Но при всей своей занятости Лера находила время для прогулок с Франческой, девушки прогуливались по городу под руку, их всегда сопровождали сёстры Сунь. Если на Лере украшений почти не было (не считать же украшением золотую цепочку с кулоном и такие же серёжки), то на Франческе драгоценностей было более чем достаточно. Но хотя девушки иногда прогуливались довольно поздно и без видимой охраны, ограбить их никто не пытался. Тренировки Леры и её циньских подруг видели многие, а то, что они могут применить продемонстрированные навыки и приемы... Хотя и не было явных доказательств, а только быстро расходящиеся слухи о том, что девушка и её подруги причастны к гибели Рябого, но с Лерой связываться не то что не хотели - боялись!
   Все украшения девушки купили уже здесь, в Котторе. У Франчески и раньше были украшения, но не такие шикарные, а Лере, когда она уходила из Рагузы, было не до подобных вещей. В поясе, что она прихватила, были только дукаты (в отличие от Франчески, у которой было несколько сотен цехинов, это были деньги её отца), но Лере досталось наследство от капитана "Чёрной каракатицы", сход экипажа посчитал эти деньги - личной добычей девушки. Кроме того, за время нахождения в Котторе Франческа сумела удвоить свой капитал (это несмотря на те траты, что она делала), девушка занялась врачебной практикой. Сначала к ней обратилась жена венецианского консула, которая знала, что отец девушки был в Венеции очень известным лекарем, а Франческа ему помогала. Женщину мучила мигрень, а местные лекари помочь не могли, Франческа вылечила эту болезнь за три дня. Это послужило более чем хорошей рекламой, к девушке обратились почти все знатные женщины Коттора, страдавшие этим женским недугом. Франческа их довольно быстро вылечила (как она потом объяснила Лере - это хворь не столько тела, сколько духа, поэтому лечить её надо не только лекарствами). Слава об искусной лекарке распространилась подобно лесному пожару, пациентки к ней ехали со всех городов, расположенных в Котторской бухте. Естественно, не бедные пациентки, жёнам ремесленников или крестьян некогда страдать от мигрени. Но надо сказать, что Франческа лечила не только состоятельных пациенток, и не только от мигрени. Как говорят в таких случаях - у девушки была лёгкая рука, и как оказалось, хирургом она была очень неплохим! Эта врачебная практика, по словам самой Франчески, пошла ей на пользу, она опытным путём освоила то, что знала в теории. Можно сказать, что ни Лера, ни Франческа не скучали и с пользой для себя провели эти полгода.
  
   Отплытие "Белой чайки" прошло почти незамеченным, у Коттора довольно оживленный порт. Конечно, корабли сюда приходят и уходят отсюда не каждый день, но это не редкость. Провожал "Белую чайку" венецианский консул, так как этот корабль шёл в Венецию и на нём туда была отправлена дипломатическая почта и ещё кое-какой груз, о важности этого груза можно было судить по сопровождавшим его. Это были: секретарь консула Энрике Скорца и четыре охранника. Но поскольку "Белая чайка" не была предназначена для перевозки груза, и тем более пассажиров, свою каюту венецианцам уступил Држезич, а сам перешёл в общий кубрик, вообще-то, это был не кубрик, койки-гамаки на ночь подвешивались на внутренней палубе. Может, поэтому венецианцы не согласились там разместиться и теперь теснились со своим грузом, несколько неприятно попахивающем, в маленькой каюте. Капитанская каюта по размерам была такая же, там кроме Леры устроились Франческа, Линь и Винь. Кровать в капитанской каюте была одна, но большая (как, хихикая, заметила Лера - прежний хозяин каюты любил спать на широкую ногу), на ней уместились Лера и Франческа. Линь и Винь спали на полу, на принесенных ими тюфячках, сказав, что им так привычней, к удивлению Леры и Франчески, под голову жительницы страны Цинь подкладывали не мягкие подушки, а деревянные валики!
   Когда вошли в бухту Тиват (большой Котторский залив состоит из трёх заливов, или бухт: Херцег, Тиват и собственно - Котторского, отделенного от остальных узким проливом Вериге, где находится одноимённая крепость), увидели, как из порта города, давшего название заливу, вышла галера и устремилась за "Белой чайкой" в погоню. Мирко, стоявший рядом с Лерой, озабоченно сказал:
   - Точно за нами, ждали, пока пройдём через Вериге, и погнались.
   - Мы через пролив шли на вёслах, ветер-то встречный, под парусом там невозможно маневрировать. А на вёслах они могут быстрее идти, но теперь, когда мы поставили паруса, они нас не догонят, пусть и идём галсами, но всё же быстрее чем они. Так почему они сразу не напали? Как только мы Вериге прошли, - поинтересовалась Лера. Мирко пояснил:
   - Если бы мы их увидели, то ушли бы обратно, там им нас не достать. Поэтому они выждали, пока мы отойдём от Вериге на такое расстояние, что они смогут нам перекрыть обратную дорогу. Да мы идём быстрее, но это сейчас, чтоб пройти Бокка, нам придётся развернуться почти на сто восемьдесят градусов, там они нас в любом случае догонят, будем ли мы под парусом идти или на вёслах.
   - Это "Чёрная барракуда", галера Корматора, он как и Дорматор - "вольный пахарь", только менее удачливый, - крикнул с палубы Жданко, узнавший корабль, преследующий "Белую чайку".
   - Никакой фантазии, в названии обязательно должен присутствовать чёрный цвет, а что это за зверь такой - барракуда? Почему его именем этот Корм... как там его, назвал свой корабль?
   - Барракуда - это такая хищная рыба в южных морях, хорошо, что у нас её нет, - пояснил Мирко, подошедший ближе к юту Жданко с усмешкой добавил:
   - В названии - чем более хищная - тем страшнее, а чёрная, чтоб страх усилить, такая традиция.
   - За Корматора венецианским сенатом назначена награда в тысячу цехинов, это меньше чем за Дорматора, но согласитесь, это очень неплохие деньги, - добавил Скорца, уже стоящий на палубе рядом с Сабовичем. Сразу же после выхода из Коттора секретарь венецианского консула направился на капитанский мостик, но был остановлен Жданко, заявившим, что пассажирам нельзя там быть. Скорца показал на стоящую рядом с Лерой Франческу, и там же находящихся Линь и Винь (желтолицые девушки стояли за спиной Леры, но на капитанском мостике же!), на что Сабович серьёзно ответил:
   - Линь и Винь не пассажиры - они члены команды, а госпожа Паоло - гостья капитана, недаром же она спит с госпожой Лерой в одной каюте.
   - Ещё и в одной постели, сеньора Франческа - больше чем просто гостья, - недовольно пробурчал венецианец, понимая, что попасть на капитанский мостик ему не удастся. Но он старался быть как можно ближе к Лере, поэтому постоянно крутился у высокого юта. Вот и сейчас он, задрав голову, сообщил, вроде ни к кому не обращаясь, о награде, назначенной за голову пирата, капитана "Чёрной барракуды". Лера усмехнулась, венецианец говорил о награде именно ей, вот она ему и ответила:
   - Замечательно! А у вас, сеньор Скорца, есть эта сумма, ну, чтоб выплатить награду? Согласна, награда более чем достойная, опыт у меня уже есть, дело только за гарантиями, что я эту награду получу. Я предпочла бы звонкой монетой, с векселями такая морока.
   Под требовательным взглядом девушки венецианец смутился, эта ведьма повернула дело так, будто он, предложив поймать этого пирата, награду выплачивать не собирается. Лера, продолжая улыбаться, добила венецианца:
   - Ну, раз у вас нет такой суммы, даже в виде векселя, то и стараться не стоит, пусть этот пират пока плавает. Потом поймаю. А вы, сеньор Скорца, позаботьтесь, чтоб к тому времени требуемая сумма была собрана. Тогда и поговорим.
   Оконфузившийся венецианец под хихиканье девушек (Линь и Винь усиленно изучали языки и уже могли говорить не только на испанском, но и на итальянском, не говоря уже о долматинском), отошёл, а к Лере обратился Мирко:
   - Да, было бы неплохо изловить и этого пирата, но наши силы не равны, у него более чем двукратный перевес в людях.
   - Но не в пушках, - улыбнулась Лера и, показав на два орудия, смотревшие назад, сказала: - Вот именно для такого случая и поставлены здесь длинные пушки.
   На галеасе, как и на галере, затруднительно сделать несколько орудийных палуб, обычно это одна или (если галера большая) две - верхняя и над банками гребцов. Но "Белая чайка" была малым галеасом. У неё пушки были только на верхней палубе, но там не поставишь тяжёлые пушки, да и пушек мелкого калибра не поставишь много. Поставили несколько карронад, небольшого калибра, но большего чем у стоявших раньше. То есть - число пушек уменьшили, а их калибр увеличили. На баке поставили четыре более мощных карронады, причём две крайние могли стрелять как вперёд, так и на борт (Транкович для этого сделал специальные поворотные круги), а вот на корме поставили две длинные пушки. На этом настояла Лера, пояснив своё требование:
   - Если догонять, то лучше ночью, тогда из длинной пушки нету смысла стрелять, попасть трудно, а вот карронады самое то, подобраться поближе да накрыть мощным залпом или применить берберийскую тактику... А вот если придётся убегать - длинная пушка будет козырем.
   Мирко, вспомнив тот разговор, выслушал Леру и, улыбнувшись, почтительно сказал:
   - Предлагаете, капитан, сразу походить нашим козырем? Это будет для галеры неприятный сюрприз!
   Два пушкаря поднявшись на высокий ют (его передняя часть была капитанским мостиком) быстро зарядили пушки. Навели и выстрелили (расстояние уже позволяло это сделать), естественно, не попали, но ядра упали рядом с галерой, о чём свидетельствовали высокие всплески. Только после третьего залпа с галеры ответили, но, как и следовало ожидать, их ядра не долетели. Лера это прокомментировала:
   - Вот так и должно быть, у них курсовые орудия - карронады. Там где можно поставить две пушки, можно всунуть три карронады, а то и четыре, если взять калибр поменьше. То есть значительно увеличить вес залпа, что при абордажной атаке, вернее, перед ней весьма... - Лера замолчала, подбирая нужное слово. Мирко кивал с каменным выражением лица, всё, что сейчас говорила Лера, он сам ей в своё время рассказывал, да и другие моряки делились опытом со своим молодым капитаном. Девушка поняла, что её старый друг, а сейчас помощник делает вид, что принимает её слова как откровения исключительно для поднятия её же авторитета. Хотя какой тут авторитет? Лера сама поняла, что так глубокомысленно рассуждать о таких вещах - лишнее, всем это и так известно! А в этот момент пушки выстрелили четвёртый раз и, как ни странно, ядра обеих попали в цель! Может, пушкари пристрелялись, а может, просто повезло. Галера резко сбавила ход, но от преследования не отказалась, к вёслам там ещё поставили паруса. Но та заминка дала возможность "Белой чайке" беспрепятственно сделать поворот и войти в Бокка. Лера посмотрела на Мирко, тот с тем же бесстрастным выражением лица шепнул одними губами:
   - Книппеля.
   Лера повторила, что сказал Држезич, но это уже прозвучала как команда. "Белая чайка уже сделала поворот (при этом потеряв скорость и галера, ещё и паруса поставившая, приблизилась) и уходила через пролив в море, а "Чёрная барракуда" только начинала разворачиваться, если с неё видели только корму удаляющегося корабля, то выполняющая манёвр галера была развёрнута в пол-оборота. В этот раз пушкари не промахнулись. Да и расстояние было меньшим, поэтому полуядра, соединённые между собой цепью (именно такие книппеля были на галеасе) превратили палубу галеры в настоящий ад, разве, что не огненный. На этот раз галера, и без этого попадания не догнавшая бы быстроходный галеас, окончательно потеряла ход и закачалась на волнах, сносимая ветром к крепости Херцег.
   - Эх жаль, уплывают денежки, кто-то другой получит вознаграждение за поимку пирата. Причём для его поимки ничего не сделав, ветер сам принесёт ему этот приз! - сделав вид, что расстроилась, произнесла Лера, глядя на удаляющуюся галеру. Мирко, перестав изображать статую, высказал своё предположение:
   - Это вряд ли, галера только временно ход потеряла, нас не догонит, но двигаться на вёслах может, они-то целые. Да и людей там раза в три больше, чем у нас, на вёслах у них сменные команды, в драке они вполне могут участвовать. Такой вот неприятный сюрприз для тех, кто с этой галерой сойдётся, он-то рассчитывает на обычную численность абордажной команды, а тут такая толпа. Вот поэтому-то они и сидят в засаде, долго гоняться - утомить гребцов, а гребцы... это и есть абордажная команда.
   Действительно, потрёпанная "Чёрная барракуда" начала разворачиваться с явным намерением плыть в обратную сторону. "Белая чайка", пройдя Бокка, отсалютовала крепости на Мамуле и вышла в море. Благоприятный для плавания на север Юго сменился колючим Трамонтата, особенно сильным в эту пору года, идти приходилось галсами, но повороты делались не так уж и часто, поэтому команда не напрягалась. Во время одного из таких поворотов Лере показалось, что она увидела башни крепости Ловриенац, хоть она и убежала из родного города, и для этого была веская причина, её сердце сжалось. Мирко, заметив, как погрустнела девушка, тихо сказал:
   - Лера, иди отдохни. Франческа давно уже в каюте и твои циньские подруги тоже ушли, только ты изображаешь морского волка, замёрзла уже!
   - Мирко, а ты?
   - Мне не привыкать, я уже насквозь просоленный, - улыбнулся Држезич, Лера улыбнулась в ответ и спустилась в капитанскую каюту, где у жаровни грелись её подруги. Девушки беседовали о своём, о лекарском, Лере это было неинтересно, да и усталость брала своё, она забралась в кровать и уснула. А ночью разыгрался шторм, но Лера спала так крепко, что это её не разбудило. Мирко, заглянувший в капитанскую каюту, решил девушку не будить, да и чем она могла помочь?
   Проснувшись довольно поздно, Лера первым делом (после умывания, конечно) взяла навигационный секстант и отправилась выполнять свои обязанности капитана - определять положение корабля, каково же её было удивления, когда оказалось, что корабль двигался не на север, а на юг! Сейчас "Белая чайка" оказалась намного южнее Бокка! Лера несколько раз перепроверила сама себя, но результат был тот же! Девушка подошла к Мирко и тихонько (чтоб не позориться перед другими) рассказала ему о своей неудаче. Мирко устало улыбнулся и пояснил полученный девушкой результат:
   - Всё правильно, мы сейчас гораздо южнее, чем должны быть, ночью был небольшой шторм. Ничего страшного, так, несколько шквалов, но нас отнесло к югу, вон видишь - справа позади высокие горы? Это Ловчен.
   - Мирко, это южнее Коттора! А если это так, то там уже земли арнаутов! - Лера показала на синеющий справа берег.
   - Да, это уже турецкие владения, мало того, что нас отнесло южнее Дурраса, так ещё и берегу прижало. Ладно, я пойду отдохну, а ты...
   Но отдохнуть Мирко не удалось, прямо по курсу откуда-то вывернулось несколько галер под красным флагом с белым полумесяцем и такой же звездой, эти три галеры, вышедшие из неприметной бухты, заставили "Белую чайку" повернуть в сторону моря, практически на запад. Ещё четыре галеры, появившиеся на юге, закрыли и то направление. Мирко, поглядев в ту сторону, спокойно заметил, мол, нам туда и не надо. Таким образом кораблик Леры как бы брали в широкие клещи, почему как бы? Потому что западное направление было свободно и туда можно было уйти, но только туда. Жданко, поднявшийся на капитанский мостик, высказал свои соображения:
   - Рано или поздно они нас загонят, а судя по их настырности, они это и намереваются сделать.
   Лера поинтересовалась, почему от этих галер нельзя уйти. Ведь у "Белой чайки" скорость больше! Ей пояснили, что скорость ненамного больше, да и это только пока корабль идёт в этом направлении, а надо-то на север. Ветер оттуда и дует, рано или поздно надо будет делать поворот, в этот момент турецкие корабли и догонят. На юг дорога закрыта, там четыре галеры идут параллельным курсом, да они сейчас далеко, им, чтоб приблизиться к "Белой чайке", нужно часа четыре, а то и пять, а вот те, что за кормой... Если начать делать поворот, то первой галере из тех трёх понадобится менее часа, чтоб подойти на расстояние выстрела.
   - А остальным? - спросила Лера, глядя на растянувшуюся погоню. Жданко ответил:
   - Часа три, у нас хороший ход. А почему эта галера оторвалась от остальных и не отстаёт от нас? Может, гребцы более свежие, хотя это вряд ли, скорее, их бьют сильнее, чем на остальных галерах. На ней балдера бейлербея, вот её капитан и старается, выслуживается перед начальством.
   - Старается... выслуживается... - задумчиво проговорила Лера и спросила: - Если мы повернём на север, скорость у нас упадёт, а они пойдут наперерез и нас догонят, так? Через час точно догонят, а остальные подойдут часа через четыре, а если мы сами пойдём навстречу галере бейлербея?
   - Лера, ты что? На абордаж идти решила? Да на этой галере не только простые аскеры, но и личная охрана бейлербея, их всех там раза в два больше, чем нас!
   - Жданко, а мы не будем брать их на абордаж, а только сделаем вид. Ну и подожжём эту галеру, остальным тогда станет не до нас, они своего начальника спасать будут. Так что разворот и готовность к абордажу!
   Жданко засвистел в свой боцманский свисток соответствующие сигналы, палубная команда занялась парусами, а абордажная выстроилась за высокой носовой надстройкой. Лера спустилась к ним и рассказала, что надо делать.
  
   С турецкой галеры, далеко оторвавшейся от остальных, с удивлением наблюдали за манёвром преследуемого корабля, сначала он вполне ожидаемо начал поворот. Что было понятно - это была единственная возможность уйти от погони, если, конечно, повезёт. Но капитан галеры, вызвав одобрительный кивок бейлербея, приказал ещё увеличить скорость, и барабан, задающий ритм гребцам-рабам, застучал чаше. Абордажная команда под завистливыми взглядами довольно многочисленных охранников бейлербея приготовилась к атаке. Преследуемый корабль не был большим, хоть и имел три мачты, но даже на маленьком корабле есть чем поживиться, и абордажники своего не упустят! А то, что с командой того корабля они разберутся быстро - сомнений нет! Но этот кораблик не собирался спасаться бегством, продолжил разворот и сам пошёл навстречу галере! На его мачте, когда корабли сблизились, взвился зелёный флаг с белым крестом, правда, понять, что это именно крест из-за трепыхания полотнища было трудно. Но того, что флаг зелёный, капитану галеры было достаточно, он растерянно произнёс:
   - Берберийские пираты! Откуда они здесь?!
   - Какой-то маленький кораблик вызвал ваш страх? Не объясните ли мне, что вас так напугало? - презрительно произнёс бейлербей, капитан не успел ответить, с атакующего кораблика ударили пушки. Это были карронады более крупного калибра, чем те орудия, что стояли на носу галеры, поэтому они и выстрелили раньше, сметая расчёты её пушек. Канониры галеры не стреляли, понимая, что с такого расстояние картечь их пушек (а они, в расчёте на абордаж, были заряжены именно картечью) массивному баку атакующего корабля особых повреждений не нанесёт. А вот картечь четырёх карронад, сделавших несколько залпов, прошлась по палубе галеры смертоносным ливнем! Те, кто на палубе остался в живых, не успели опомниться, как галера содрогнулась от сильного удара, но атакующий корабль нанёс не таранный удар, а скользящий, теперь его корпус, двигаясь впритирку к борту галеры, ломал ей вёсла. Снизу, с гребной палубы, раздался крик ужаса, вёсла, ломаясь, калечили и убивали прикованных к ним гребцов, а на палубу галеры ринулись пираты, рубя саблями растерявшихся людей. Сопротивляться этим детям шайтана было невозможно, так как в одной руке у них была сабля, а в другой - пылающий факел! Даже опытному бойцу приходится трудно, когда ему в лицо бросают факел! Конечно, он отобьёт или увернётся, но на это потратит время, то есть отвлечётся - и в этот момент его ударят саблей. Хотя нападающих было больше чем аскеров, оставшихся в живых, не все они погибли, кому-то удалось отбиться, кого-то просто не тронули, те стояли у противоположного борта. Но отбившимся было не до преследования пиратов, побежавших в сторону роскошной кормовой надстройки, у выживших было чем заняться - разгорающийся огонь был страшнее пиратов, тем более что те убегали. На корме пираты атаковали охрану бейлербея, ставшую стеной перед своим хозяином. К этим искусным и отважным бойцам пираты и не приближались, забросав факелами, оттеснили их и ими охраняемых к борту противоположному тому, вдоль которого, продолжая ломать вёсла галеры, двигался пиратский корабль. Нападение закончилось столь же внезапно, как и началось. Все пираты с той же стремительностью перебрались на свой корабль, который быстро удалялся, поставив все паруса.
   - Огонь! Тушите огонь! - закричал капитан галеры, но его крик был перекрыт пронзительным визгом из кормовой надстройки, выскочивший оттуда растрёпанный человек упал перед бейлербеем на колени, при этом ещё и гулко приложившись лбом о палубу, этот человек истошно вопил:
   - О, эфенди, эти дети шайтана всё унесли! Убили Али и унесли!
   - Кого унесли? Али? - переспросил бейлербей, холодея от страшной догадки. Лежащий перед ним человек, видно решивший, что коленопреклонённая поза не достаточно почтительна, с всхлипом ответил:
   - Мешки! Все мешки!..
   Но досказать, что за мешки, человечек не успел, бейлербей вытащил саблю, и голова несчастного покатилась по палубе, а нанёсший этот удар обратился к капитану галеры, наставив на него палец:
   - Зачем ты устроил эту ненужную погоню?
   - Так вы же сами, эфенди... кто же мог подумать, что это берберийские... именно здесь... - заикаясь, начал оправдываться капитан, но договорить не успел, бейлербей согнул палец, и свистнула сабля одного из его левендов. Потушить пожар силами значительно поредевшей команды галеры не удавалось, это было бы возможно, если бы на помощь пришла команда подошедшей галеры, но она тут же отошла, когда на неё перебрался бейлербей со своим левендами. Глядя на галеру, превратившуюся в пылающий костёр, бейлербей сокрушённо покачал головой:
   - Вах-вах! Из-за этого нерадивого сына собаки, что командовал галерой, пропал джизье, собранный у арнаутов и других народов проживающих в Арберии! Вах-вах! Какое горе! Надо начинать всё сначала!
  
   - Ну, капитан! Много я видел удачных абордажей. Но чтоб такой! Мы не потеряли ни одного человека (ранения не в счёт), но при этом взяли такую добычу! - восторгался Жданко. Остальные моряки были такого же мнения и нестройным гулом поддерживали своего боцмана. Лера, посмотрев на радостные лица своих подчинённых, со вздохом сказала:
   - Но ведь корабль не захватили! Победа - это когда корабль захвачен, а мы... что успели схватить, то и унесли!
   Общий смех был ей ответом. Один из один из моряков, показывая на мешки с золотыми монетами, высказал общее мнение:
   - Да за эти деньги можно сотню кораблей купить, если не больше!
   - Сотню, наверное, не получится, - возразила Лера, тот же моряк, ударив себя в грудь, сказал:
   - Да мы... мы за вас капитан... хоть куда! Хоть на дно морское! Вы и с морским хозяином разберётесь или договоритесь! Ведь вы знали, что и где надо брать, точно нам сказали где! И приказали времени не терять, только пугать!
   Лера стояла и улыбалась, во время подготовки атаки, она выделила, вернее, дала команду пяти морякам, не отвлекаясь на схватки, прорываться в каюту капитана и там забрать сундучок с корабельной казной, всё-таки какие-никакие деньги. Такая казна бывает до сотни цехинов, а эта галера была вроде как флагманской, вполне вероятно там могло быть и больше, но такое!.. Пяти моряков оказалось мало, чтоб унести все мешки, почти каждый абордажник прихватил по мешку! Та большая каюта, где лежали эти мешки, была на уровне палубы, в кормовой надстройке, поэтому вниз спускаться не пришлось, да и времени для этого не было. Лера сама не ожидала такой удачи, судя по количеству и виду этих кожаных мешков - это был собранный налог одной из провинций империи Османов! Непонятно, почему, имея такой груз, капитан галеры, или кто там был при этих деньгах, решил погнаться за "Белой чайкой". Воистину, жадность не имеет границ, а может, поразвлечься решил? Охотничий инстинкт взял верх над здравым смыслом? Впрочем, почему так произошло, Леру мало занимало, главное, результат и как с этими деньжищами поступить? Тут её пятая часть и ещё двумя пятыми этих денег она может распорядиться по своему усмотрению. А это огромные деньги! Кроме её доли, команда общим решением (несогласных не было) выделила доли (двойную обычного абордажника) Винь и Линь, девушки, когда Лера объявила, что она возглавит атаку, решительно заявили, что пойдут с ней. На вопрос Мирко, зачем Лере так надо рисковать, девушка ответила:
   - Должна же я показать команде, что я настоящий капитан и могу вести своих людей в бой, а не только на мостике стоять. Да и проверить, чему я научилась, не мешало бы. Не бойся, я подставляться под их ятаганы не буду, всерьёз драться мы не будем - пробежимся по галере, разбрасывая факелы.
   Но вопреки своему обещанию, Лера шла на острие атаки, факела у неё не было, но две её сабли не оставляли никаких шансов тем, кто стоял у неё на пути. Линь и Винь, прикрывавшие свою подругу с двух сторон, сабель не имели, но у них были странное оружие, напоминавшее цеп, которым селяне молотят, но только очень короткий. Такие цепы были у желтолицых девушек в каждой руке, и вертели они ими с такой скоростью и били с такой силой, что выбивали, а то и просто ломали ятаганы своих противников, никто не мог противостоять их ударам! Эта совместная атака хрупких девушек произвела на бывалых рубак такое впечатление, что они единогласно постановили принять маленьких воительниц в свою команду (девушек из страны Цинь, Лера и так была капитаном). Когда раньше Жданко говорил, что Линь и Винь в команде, то высказывал только своё мнение.
   На палубе, около люка, ведущего в этот трюм, послышался громкий разговор, секретарь венецианского консула, повысив голос, требовал, чтоб его пропустили к капитану, а два матроса, стоящие у люка, отвечали, что капитан на общем сходе команды, куда посторонним никак нельзя.
   - Капитан, что с этим пронырой делать? - спросил Влахо и предложил: - Может, ему стоит случайно за борт выпасть? Вполне естественно выпасть, вот пошёл по палубе погулять и был очень неосторожен, прямо за борт и оступился. Какой-то секретаришка, кто его будет искать?
   - Нет, Влахо, Скорца не простой секретарь, и в Венеции его будут искать или выяснять обстоятельства его выпадения за борт. А мы как раз в Венецию и идём, поэтому это всё, - Лера указала на мешки с деньгами, - переложите так, чтоб никто и не мог подумать, что там деньги лежат. Слишком много? Не знаете куда, да хоть в бочки из под солонины или в трюм, там, где балласт лежит, но сделайте это так, чтоб венецианцы не видели. Понятно? Тогда работайте, а я пошла с венецианцем побеседую.
   Лера выбралась из трюма и столкнулась с только что не подпрыгивающим от нетерпения венецианцем, который сразу начал говорить:
   - Сеньора капитан, хочу вас поздравить с выдающейся победой! Вы сумели...
   - Ничего я не сумела, - перебила Скорца Лера и пояснила, почему она так считает: - Удрать от превосходящих сил противника - это не победа, скорее, удача. А именно это и произошло. Как вы могли сами видеть - мы едва унесли ноги.
   - Но вы сумели поджечь флагманский корабль их флота...
   - Разве это флот? Так, небольшой отряд, за нами погнавшийся, сделавший это крайне бездарно. Если бы там был флот, то, как говорят мои матросы - мы бы уже пировали в чертогах морского хозяина. Хотя... это нас бы ели крабы и другая морская живность. Так что не надо меня хвалить.
   - Но, как я видел, ваша команда другого мнения, эта победа - ваша заслуга, они считают, что только ваше умелое руководство и личное участие позволило им не только уцелеть, но и взять богатую ... - Скорца отвесил учтивый поклон, видно собираясь сказать комплимент. Но Лера не дала ему это сделать, девушка, пожав плечами, пояснила, чем вызвана реакция команды:
   - Знаете ли, горячка боя способствует обострению всех чувств. Вот они и преувеличивают мою заслугу. А то, что никто не погиб, объяснить можно только удачей и ничем иным, какое там умелое руководство, я просто бежала со всеми, уворачиваясь от ударов ятаганов аскеров, вот и всё.
   - Но вы же направляли своих людей, не так ли? Ведь только благодаря вашему руководству удалось взять богатую добычу, - продолжал гнуть свою линию венецианец. Лера не отвечала, только внимательно на него смотрела, Скорца принял это молчание за поощрение к дальнейшим вопросам и вкрадчиво поинтересовался: - А что было в тех мешках, что ваши матросы унесли с галеры? Горячка боя не помешала им это сделать, значит, в этих мешках было что-то ценное, раз вы решились на абородаж, пошли за ними на эту галеру и повели за собой ваших людей.
   Лера вздохнула - до чего же глазастый чёрт и не побоялся подойти к борту, чтоб посмотреть - что там происходит (с высокого бака, а юта тем более, всё разглядеть можно было бы и не особо рискуя, но венецианцев туда не пускали, значит, Скорца был у самого борта). Надо было что-то такое придумать, чтоб этот клещ отвязался, а то так и будет ходить, приставать с расспросами до самой Венеции. И тут Лера улыбнулась и стала объяснять, сделав самое честное лицо, какое только была способна:
   - Кофе, в тех мешках был кофе. Вы же знаете, турки очень любят кофе и он у них отменный, то, что продают нам - уже не то! Я как увидела этот кофе, вернее, почувствовала его запах, так чуть с ума не сошла, так мне захотелось его заполучить. Ну, я скомандовала своим людям прихватить пару мешочков, но вы же знаете, как они меня любят, вот стараясь мне угодить, они всё и утащили. Весь груз с той галеры.
   - Но как вы определили, что это кофе? - растерялся венецианец, пытавшийся понять - как можно увидеть мешки с кофе в закрытом помещении, а тем более почувствовать его запах! Девушка охотно пояснила:
   - А его там пил этот ихний бей, представляете? Вокруг дерутся, а этот гад кофе пьёт! Мне так стало завидно и так захотелось такой же кофе, и тут я увидела мешок, он развязан был, видно, оттуда зёрна и доставали, ну, я кивнула своим парням, а они... это вы и видели. Я ещё не пробовала, вот иду, хочу сварить, а вы меня задерживаете! Я вот отсыпала себе и иду пробовать! А хотите, я вам тоже сварю? Мне в Котторе показали изумительный рецепт приготовления, так хотите?
   - А-а-а... э-э-э... - растерялся венецианец, он был готов к тому, что девушка будет как-то изворачиваться, юлить, и был готов ловить её на несоответствиях, но такой ответ на хитрые вопросы сбил его с толку. Тем более что Лера продемонстрировала небольшой мешочек с кофе (Лера действительно любила кофе и, увидев в каюте бейлербея мешочек кофе и необходимые принадлежности, прихватила их с собой (мешочек с кофе взяла сама, а джезву и всё остальное сунула в один мешок с деньгами). За спиной Леры появился Мирко с этими самыми принадлежностями для варки кофе (видно, матросы, перекладывая деньги в бочки или ещё куда, добрались до того мешка) и торжественно произнёс, не исключено, что он слышал часть разговора Леры и Скорца:
   - Вот, капитан, те вещи, что вы велели взять.
   Скорца с удивлением смотрел на набор джезв, жаровню и мешочек с песком, который насыпался на специальную площадку, служившую крышкой жаровни, именно туда ставились джезвы, к этому всему ещё прилагался мешочек (и немаленький) с древесным углём, его засыпали в жаровню, и он там горел. Венецианец ошарашенно хлопал глазами, если это была добыча, захваченная на турецкой галере, то это была самая необычная добыча, какую он только видел! Мирко, увеличивая изумление венецианца, серьёзно добавил:
   - Остальные мешки с кофе и углём мы поместили в трюм, вряд ли вам столько понадобится, но если надо будет, только моргните - сколько надо принесём!
   Скорца посмотрел на этих сумасшедших с некоторым сожалением, они почти захватили галеру, пускай ненадолго, другие галеры должны были вот-вот подойти, но можно же было потратить несколько минут и поискать что-то более ценное, чем кофе и принадлежности для его варки! Так нет же, они таскали мешки с кофе и углём, подумать только, с углём! Точно сумасшедшие! Скорца видел, как носили мешки, но сколько их было разглядеть не сумел. Его по команде Држезича, которого Лера оставила вместо себя на капитанском мостике, отвлекли, а потом и вовсе оттеснили от того места, откуда было хорошо видно, что творится на атакованной галере. Лера, подтверждая, что кофейная добыча - это всё, что сумели забрать с той галеры, предложила, при этом тяжело вздохнув, словно сожалея о своей щедрости:
   - Если хотите могу с вами поделится, кофе и углём.
   - Уголь-то зачем? - ошарашенно спросил венецианец, Лера охотно пояснила:
   - Это специальный древесный уголь, из очень ценных пород дерева, именно на нём готовится лучший кофе! Вообще-то, для того чтоб кофе получился изумительным, надо для его готовки использовать специальный песок, тогда жар от угля распределяется особым образом, позволяя кофе раскрыть весь свой вкусовой букет. Но извините, песок я вам не дам, у меня его мало, там больше не было, а мы весь унесли, но если хотите, можете к нам присоединиться, пока кофе будет вариться, я вам расскажу секреты его приготовления.
   Скорца вспомнил, как Лера подробно отвечала на вопросы приставу городской стражи Коттора, побледнев, поблагодарил. Опасливо глядя на девушку, сказал, что отведает кофе, сваренный Лерой, и послушает о том, как его готовить, как-нибудь в другой раз, после чего быстренько отбежал от этой сумасшедшей подальше (насколько позволяли размеры корабля). Мирко, глядя вслед почти бегом удаляющемуся венецианцу, спросил у Леры:
   - Думаешь, он поверил?
   - Не знаю, - пожала Лера плечами и, улыбнувшись, добавила: - А сейчас я с девочками буду готовить кофе, по особому рецепту, на особом песке и таком же угле.
   Девушки вынесли эту специальную жаровню с песком и принялись священнодействовать, несмотря на довольно сильный ветер (Трамонтата сменился на Юго, что нетипично для этой поры года) запах кофе чувствовался по всему кораблю, так как ветер дул в корму, а именно там варили кофе. От этого запаха нельзя было нигде укрыться, спрятавшийся от всех на носу Скорца недовольно морщился. А когда с кружкой кофе (обычно, из таких кружек моряки пьют не кофе, а напитки покрепче) пришёл один из его людей, сказав, что вот, сварили на камбузе и угостили, весь экипаж сейчас кофе пьёт, секретарь венецианского консула пришёл в бешенство. Этот запах, запах свежесваренного кофе преследовал Скорца до самой Венеции.
  

Глава четвёртая. Венеция, дуэль, интриги и необычное задание.

  
   Уже несколько раз Трамонтата менялся на Юго, но "Белая чайка", источая аромат великолепного кофе и демонстрируя свои превосходные качества, ходко шла к своей цели. Давно уже миновали Трогир и Пулу, скоро должен был показаться маяк Сан Николо. Солнце, как и положено в это время года, было ближе к горизонту, а не к зениту, хоть и был уже полдень. На палубе, у кормовой надстройки, в шезлонгах расположились Лера и Франческа. На девушках, в отличие от Винь и Линь (эти были в своих неизменных синих костюмах), были надеты довольно тёплые платья. Они, ожидая, пока сёстры Сунь приготовят кофе, вели неторопливую беседу. Франческа, глядя на маявшегося у носовой надстройки Скорца, говорила подруге:
   - А не слишком ли жестоко ты поступила с сеньором Энрике? Он не такой уж плохой человек, чтоб обрекать его на такие пытки.
   - Не хочет пить кофе, так его никто и не заставляет, а запах... Ну, что поделаешь, если у кофе такой запах? Если не хочет нюхать, пусть зажмёт себе нос. Глаза тоже закроет, чтоб не видеть. Может, конечно, в свою каюту уйти, но... Там такой дух, что мимо пройти трудно, а не то что там сидеть. Вон он там, на баке, не один, вместе со всеми своими людьми.
   - Надо не только заткнуть нос и закрыть глаза, а и заткнуть уши, - добавила повернувшаяся к девушкам Линь. Франческа удивилась:
   - А уши-то зачем затыкать? Ими же слушают, а не нюхают!
   - Полное отрешение от мира, а именно это позволяет сделать цельное не восприятие его, даёт возможность полностью погрузиться в себя, - глубокомысленно, но несколько заумно, произнесла Линь. Винь пояснила, что имела в виду её сестра, почему-то хихикнув:
   - Погружение в себя вызывает небывалое просветление! Этого можно достичь не только медитацией, но и единением с природой, недаром же они на палубе спят, несмотря на то, что холодно, для начала хотят достичь полного единения, а уж потом просветления и погружения.
   - Да уж, какое тут просветление и погружение, когда так кофе пахнет, - с деланным сожалением вздохнула Лера, а потом, хитро прищурившись, посмотрела на Франческу: - Испытание запахом кофе позволяет укрепить дух и выработать стойкость к мирским соблазнам!
   - Какое это испытание? Это пытка, самая настоящая и очень изощрённая, - фыркнула Франческа, принимая поданную ей Винь чашечку кофе. Некоторое время девушки молчали, смакуя божественный напиток, закончившие священнодействовать у турецкого кофейного агрегата, сёстры Сунь тоже с чашечками кофе устроились на шезлонгах, Винь с Лерой, а Линь с Франческой. Лера спросила у Франчески:
   - Ческа, посоветуй мне что-нибудь приличное, где можно остановиться, ты же должна знать, где в Венеции что. Команда, те, кто сойдёт на берег, будут жить в одной из припортовых гостиниц, а мне и девочкам там как-то неудобно.
   - Лера, зачем тебе идти в гостиницу? Остановишься у меня, у нас, конечно, не палаццо на гранд-канале, но дом большой, места хватит. Мы живём совсем недалеко от набережной Склавони, а это почти центр... - начала предлагать Франческа и запнулась, она вспомнила, что теперь не мы, она осталась одна. На глаза девушки набежали слезы. Лера поняла, что она вспомнила отца и, поменявшись местами с Линь, обняла подругу. Так они и сидели, когда к ним подошли Држезич, Сабович и Мранчич. Подошли с вопросом, что Лера намеревается делать с деньгами, сумма-то ведь огромная. Девушка ответила:
   - В Коттор я их везти не собираюсь, сами понимаете почему. Думаю положить их в один из банков Венеции, да, деньги большие, но для местных банкиров вполне нормальные, они распоряжаются гораздо большими суммами. Положу не только свои, но и корабельные. Тратить нам их пока не на что, а в дальнейшем... всё может быть.
   - Почему я интересуюсь, - пояснил свой вопрос (и не только свой) Сабович, - моя доля, как боцмана, не маленькая, а такие деньжищи носить с собой как-то не очень удобно. Когда будете договариваться с банкирами, спросите их, могут ли простые моряки хранить у них свои честно заработанные сбережения.
   Лера посмотрела на Жданко и Влахо, после чего с некоторым сомнением сказала:
   - Поговорить можно, но... вы же ходили на "Чёрной каракатице" а за её капитана венецианцами была назначена немаленькая награда, видно, он им сильно досадил. Не боитесь, что... - Лера сделала многозначительную паузу. Мранчич пожал плечами:
   - А чего бояться? Награда была назначена за голову Дорматора, о его корабле речь не шла. Кораблём может владеть: сегодня один, а завтра другой. Корабль за действия своего капитана не отвечает. А команда - это как бы часть корабля. Тем более что она может легко поменяться, полностью поменяться. За поимку команды награду не назначают, но если чем-то таким прославился, то реи не избежать, это в европейских странах, турки на кол сажают. Да, Дорматор грабил всех, но в основном венецианцев, вот они его и не возлюбили. Почему венецианцев? Уж слишком они самоуверенны в водах Ядранского моря, до Коттора считают его своим, а дальше... там уже турки, их Дорматор боялся. Корматор, тот вообще трус, из Котторского залива редко выходит, сидит в Тивате и, как шакал, нападает на тех, кто себя защитить не может, подстерегает у Вериге и...
   - А чего же его не поймают? Если знают, где его искать, - удивилась Лера, Жданко пояснил:
   - Так я об этом говорил уже, сначала надо доказать, что разбоем занимается. В городе-то он, как добропорядочный гражданин, налоги платит, его даже городская стража защитит, если кто решит обидеть, вспомните Закулича. За вас бы никто не заступился, а как его - того, так сразу пристав прибежал, видно, кто-то из тех, с кем он дела вёл, пожаловался, что его делового партнёра обидели, окончательно обидели. У большинства купцов - рыльца в пушку.
   Лера ничего не сказала, хотя хотела возразить, мол, в Котторе не такие уж и плохие люди, но вспомнила слова Мирко, что если у девушки там нет покровителей, то её могут и в рабство продать. А Тиват? Там тоже живут добропорядочные граждане, но пирату, который грабит проплывающие мимо суда, дали приют! Получается, что вполне добропорядочные граждане не менее добропорядочных городов могут давать приют пиратам. Лера вспомнила, о чём как-то говорили её отец и старший брат, а говорили они о выдаче каперских патентов для защиты жизненных интересов торговых домов города. А что такое каперский патент? Это разрешение грабить и захватывать корабли не только враждебных, но и недружественных городов. А какие могут быть недружественные города? Города, где живут конкуренты в торговых делах, пусть это даже соседний город! Вообще-то, если такого капера поймают, то могут его объявить пиратом, заявив, что его каперский патент не действителен. Но это будет в том случае, если поймали того капера, чей патент выдан более слабым городом. Лера задумалась, если она даже не представляла, что будет делать по прибытию в Венецию (помещение денег в банк не в счёт), то сейчас план дальнейших действий у неё уже возник. Будет ли "Белая чайка" кораблём "вольных пахарей" или, как в этот раз, возить небольшие, но ценные грузы (за особый груз венецианским консулом было заплачено так, словно это был груз перца и им трюм был забит под завязку) время покажет. Но что бы Лера ни решила делать дальше, каперский патент не помешает, и не чей-нибудь, а венецианской республики! Венеция самое сильное государство на Ядранском море, с ней не сравнятся ни Коттор, ни другие города Котторского залива, ни Трогир, ни Сплит, не говоря уже о Задаре и Риеке, эти города уже давно были под контролем венецианцев. Конкуренцию Венеции составляла Рагуза, но туда Лере сейчас соваться совсем не хотелось.
   "Белая чайка" бросила якорь у входа в канал Джудекка, тут уже стояло несколько судов, ожидающих своей очереди для разгрузки. К борту корабля тотчас подвалил гребной катер, и на палубу поднялись несколько чиновников таможенной службы, но сразу приступить к своим обязанностям они не смогли. Их перехватил Скорца, что-то им показав, после чего загрузился со своими людьми и сундуком ценного груза в катер таможенников и уплыл. Лера, и не только она, недовольно поморщилась, ценный груз, сопровождаемый секретарём венецианского консула в Котторе, довольно неприятно пах. Мирко, который проинспектировал свою каюту после отбытия этих пассажиров, недовольно сказал:
   - Там такой запах, будто один из них умер, сразу после нашего отплытия из Коттора! Как они там могли находиться! Недаром же они последние ночи на палубе проводили.
   - Может, уважаемому консулу потому и не нравился запах кофе? Он предпочитает совсем другие ароматы? - предположила Лера. Потом пригласила начальника таможенников, красавца мужчину, которого нисколько не смутил запах, исходящий от груза, сопровождаемого его соотечественниками: - Сеньор, пока ваши люди осмотрят корабль, не выпьете ли с нами чашечку кофе, заодно посмотрите судовые документы.
   Документы были в порядке, груза у "Белой чайки" как такового не было, если не считать дурно пахнущего сундука, который утащили люди, прибывшие с сеньором Скорца, поэтому со всеми формальностями было покончено быстро. Единственный вопрос был задан старшим таможенником Лере, когда ему доложили о золоте, находящемся в трюме:
   - Уважаемая сеньора капитан, не скажете ли мне, откуда и куда вы везёте такую огромную сумму? Такие деньги... а вы идёте без конвоя, не опасно ли это?
   - Сюда, и уже привезла, а не боюсь ли? Конечно, боюсь, но Матерь Божья, заступница моряков, нам покровительствовала и нам удалось отбиться от турок. А потом происшествий не было, - ответила улыбающаяся Лера. Таможенник вопросительно приподнял бровь, девушка продолжила объяснения: - Видите ли, я богатый человек, но в Котторе или другом городе залива мои деньги не будут в сохранности. Вы спросите, откуда столько, отвечу - это наследство, мой бедный отец был одним из арнаутских князей, но сарацины лишили его этого титула вместе с головой, но он успел малую часть богатств нашей семьи вывезти, поскольку я сопровождала груз, то осталась в живых. Единственная из всей семьи, остальные погибли!
   Таможенник поперхнулся кофе, если то золото, о котором ему доложили - малая часть, то каково должно быть всё! Понятно, почему турки (вернее, тамошний бейлербей, а правители провинций весьма алчные ребята) решили этого князя... А откуда богатства у князя? Возможно, ещё со времён древних иллирийцев накоплены, горы там подходят к самому морю и недаром называются Проклетие! В эти труднопроходимые горы из завоевателей мало кто решался заходить. Труднодоступные горы и воинственный народ, их населяющий, отбивали всякую охоту там воевать. Что скрывали те горы, вернее, селения, там расположенные, знали только там живущие, но, видно, о богатстве одного из князей стало известно турецкому наместнику, он организовал туда поход, и князь не смог отбиться от превосходящих сил. А девушка с грустью это подтвердила:
   - Воины моего отца сражались как львы, но врагов было слишком много, хотя их полегло в пять раз больше, но... - Леера закрыла лицо руками, изображая горе, но при этом сквозь пальцы внимательно наблюдала за своим собеседником. Тот, изображая сочувствие, не менее внимательно смотрел на девушку, ему о ней было многое известно, но только то, что сумел разузнать венецианский консул в Котторе. О том, что эта девушка наследница одного из горных князей, и то, что она обладательница огромного богатства, ничего сообщено не было. К тому же все бумаги, ею предъявленные, были выписаны на Валерию Бегич, нельзя сказать, что среди далматинцев это очень распространенная фамилия, но не такая уж и редкая. Но среди известных правителей того края не было никого с такой фамилией. Об этом этот не в меру любопытный таможенник и поинтересовался. Лера ответила:
   - Да, сеньор Чануто, это не та фамилия, которую я должна носить, но сами понимаете, я не могу открыто назваться своим настоящим именем. Но я надеюсь, что сенат Венеции со снисхождением отнесётся к бедной беглянке (при этих словах сеньор Чануто снова поперхнулся), я надеюсь не только на участие сената, но и на вашу помощь. Я хочу поместить мои деньги в банк Чануто.
   Один из руководителей тайной службы при совете десяти понял, что дальше выдавать себя за простого таможенника не удастся. Он поинтересовался, откуда девушка-капитан его знает? Была ли раньше она в Венеции? Лера, слегка склонив голову, словно отдавая дань высокому положению своего гостя, сказала:
   - Нет, сеньор Адриано, раньше я не имела такого счастья побывать в вашем великолепном городе, но я много о нём слышала и не только хорошего, надеюсь - в этом я обманулась. И вас я раньше не встречала, мне о вас сказала Франческа.
   Только сейчас Чануто обратил внимание на девушку, в платье ещё более скромном, чем у Валерии Бегич, сидевшую как бы в её тени и скрывавшую своё лицо под вуалью, которая не мешала ей пить кофе. Девушка подняла вуаль, и Чануто её узнал, это была Франческа Паоло! Мужчина смутился, занятый проверкой судовых документов и увлекательным рассказом капитана корабля, он совсем не обращал внимания на вторую девушку, сидевшую рядом с сеньорой Бегич. Лицо незнакомки было спрятано под вуалью, но по фигуре и той части лица, что была открыта, ведь можно было определить, что это молодая девушка. К тому же не обращать на неё внимание было ошибкой, ведь Чануто знал, что на этом корабле должна приплыть Франческа Паоло! Воистину - золото слепит глаза! Впечатление от огромной суммы денег заслонило всё остальное! То, что произошло дальше, снова удивило Чануто, две маленькие девушки, варившие кофе, которых он принял за служанок, устроились: одна рядом с капитаном, а вторая - с Франческой! Этих девушек, одетых как турчанки в широкие шаровары и просторные рубашки (для них такую одежду купили в Котторе, и она Линь и Винь очень нравилась), Чануто тоже узнал! Знал он и то, что отец этих девушек погиб при захвате испанского галеона пиратами, поэтому офицер тайной службы, переставший изображать таможенника, выразил свои соболезнования. При этом поцеловал руку Франческе (и делал это немного дольше, чем положено в таких случаях), а вот девушкам из страны Цинь руки целовать не стал, немного поколебавшись всего несколько мгновений, тоже поцеловал Лере руку. После того как поцеловал Лере руку, предложил ей свою дружбу, объявив, что он с сеньорой Паоло старые друзья (Франческа этого не отрицала) и тут же попросил рассказать эту увлекательную историю о том, как был захвачен испанский галеон. Лера начала с того, что корабль, на котором она плыла, утонул при столкновении (если на ботик внимательно посмотреть, то его можно зачислить в разряд морских судов), и ей пришлось перебраться на галеон. Как это произошло, Лера не стала уточнять, как и не стала рассказывать, где в это время было то золото, что сейчас на "Белой чайке". Потом был увлекательный рассказ о её поединке с предводителем пиратов, из которого она вышла победительницей (о событиях, предшествующих этой героической схватке со страшным и кровожадным пиратом, Лера умолчала). Чануто слушал, при этом чуть заметно, но довольно скептически улыбался, Франческа охала, переживая, Линь и Винь слушали с каменными лицами, изредка кивая. Это кофепитие продолжалось довольно долго, вслед за Лерой историю своего спасения рассказывала Франческа. Настоящие таможенники маялись, ожидая начальство, занимающее гораздо более высокое положение, чем своё, ведомственное. Если бы это был их начальник, может, они бы как-то и выразили своё недовольство, а так... собравшись у баковой надстройки, недовольно бурчали, но делали это тихо и с радостными лицами. Только под вечер, вернувшийся после первого рейса, таможенный катер отошёл от "Белой чайки", такое длительное пребывание таможенников на этом корабле многих удивило, наблюдавшие с берега и с других судов теперь гадали - что же таможенники так долго там искали? Чануто предложил Франческе довезти её к дому, но она отказалась, сказав, что оставшуюся ночь проведёт на корабле с Лерой, а потом они вместе поедут в каса Паоло. Франческа сказала то, что говорила раньше, вроде как обращаясь к Лере, но при этом посматривая на Чануто:
   - Каса Паоло - это не палаццо на Гранд канале, стоит немного в стороне, но тоже в центре, и он достаточно просторный, нам там места хватит, - девушка теперь уже прямо посмотрела на Чануто и для него добавила: - Я была гостьей у Леры, теперь её пригласила, и она не отказалась, не только она, Линь и Винь тоже приняли моё приглашение.
   Чануто посмотрел на сестёр Сунь, сейчас их до этого бесстрастные лица светились улыбками. Он никак не мог понять статус этих девушек, они варили кофе и подавали его, но при этом сидели за столом с Франческой и Лерой как равные. Если они служанки, то сидеть за одним столом с хозяйкой, и не только за столом, но и в одном кресле - это нарушение всех приличий. Но если они равны Лере и Франческе по положению, то почему они варят кофе и подают его? Фактически прислуживают! Франческа их позвала к себе в дом, и они приняли приглашение, значит они ей равны по положению, но почему же тогда... Адриано Чануто потряс головой, его рассуждения уже пошли по кругу, и похоже - этот круг замкнутый! Лера, увидев растерянность венецианского аристократа, мягко произнесла:
   - Чтоб вам было понятно, сеньор Адриано, Линь и Винь клиенты моего дома, очень близкие клиенты.
   Чануто вздохнул с облегчением - ему стало понятно положение этих двух девушек из страны Цинь. Но остался вопрос, когда они, недавно гостившие в Венеции со своим отцом, стали близкими клиентами Валерии Бегич, но с другой стороны, если такое произошло, то она занимает достаточно высокое положение, чтоб предоставить им такой статус или сделать своими вассалами, что вероятнее. Именно эта догадка младшего Чануто подтвердилась на следующий день, когда к "Белой чайке" подошёл катер торгового дома его отца. Это была не гондола с одним гребцом, в которой может уместиться шесть-семь человек, а многовесельный баркас, предназначенный для перевозки не только пассажиров, но и груза. В катер что-то долго грузили, а что, с пристани разобрать было нельзя, так как корпус "Белой чайки" не позволял это увидеть. Катер зашёл к кораблю, так и не ставшему у пристани, со стороны моря. Когда же катер направился к Гранд каналу, то стало видно, что его осадка значительно увеличилась, хотя из пассажиров там были только Адриано Чануто и четыре девушки. Видно, вёз он что-то очень ценное, так как за этим катером шёл ещё один с охранниками банка Чануто. Этот катер закрыл первый, когда тот подошёл к служебному входу в банк. Служащие банка быстро перетащили всё то, что привёз этот катер, если бы эти мешки (на "Белой чайке" монеты так и оставили в тех же мешках, в которых они были на турецкой галере) увидел Скорца, то он узнал бы их, но он их не видел. В помещении банка Лера, Франческа, Линь и Винь пробыли почти до вечера, а потом отправились в каса Паоло так, как это принято в Венеции - наняв гондолу.
  
   В малом зале для совещаний дворца Дожа Венеции (такой зал был не один, их было несколько), больше похожем на большую комнату, за столом сидело несколько человек, которые, кроме Адриано Чануто, были сенаторами и членами совета десяти. Эти люди только что выслушали доклад Энрике Скорца, после чего один из сенаторов сделал жест, позволяющий удалиться эмиссару тайной службы. Сделавший жест повернулся к Адриано Чануто и чуть поднял бровь. Один из руководителей тайной службы при совете десяти встал и стал докладывать:
   - Это очень похоже на правду, упаковка золота соответствует описанию Скорца, вполне возможно, что оно было захвачено на турецкой галере. Но если это так, то эта девушка капитан корабля точно знала, что оно там находится и предприняла соответствующие действия. Не исключено то, что она хотела не захватить, а именно вернуть себе принадлежащее. Со слов Скорца нам известно, что корабль сеньоры Бегич, выйдя из Коттора, не сразу пошёл в Венецию, как это было объявлено, а повернул на юг. Всё было представлено так, будто выбранному первоначально курсу помешал шторм, но "Белая чайка", так называется корабль сеньоры Бегич, оказался очень близко к берегу, как раз там, где в бухте пережидала шторм интересующая эту девицу галера. А далее, демонстрируя испуг, Бегич стала убегать, наверняка зная, что турки за ней погонятся. А это может быть лишь в том случае, если она хорошо знала бейлербея или того, кто был ответственен за перевозку золота. Мешки, в которых было это золото, имеют клеймо канцелярии арнаутского бейлербея, но монеты там в основном цехины венецианской чеканки. Есть и другие, но их мало. Если бы это была турецкая казна, то там бы преобладали монеты их чеканки. Но я немного отвлёкся. Откуда сеньора Бегич могла знать бейлербея или одного из чиновников его канцелярии? Настолько хорошо знать, что смогла предугадать его действия? Только если она с ними тесно общалась или была близка к тому, кто это делал. А кто это может быть? Если он не турок, то кто-то из местных князей. С большой вероятностью можно сказать, что рассказанное сеньорой Бегич правда, пусть не вся, но правда. В пользу именно этой версии говорит то, что захваченный пиратский корабль был переделан именно для таких действий и команда набрана соответствующая.
   - Об этом, сеньор Адриано, расскажите поподробнее, как был захвачен "Синко Льямас". И почему он был захвачен, этого же не должно было произойти! Из донесения нашего консула в Котторе стало известно, что галеон был захвачен пиратами! А потом его отбила эта девица, в придачу захватив пиратский корабль. Хоть в одном польза - пират, бесчинствовавший на наших торговых путях в южной Адриатике, получил по заслугам. За его голову, как и было обещано, выплачено вознаграждение, правда, оно досталось не тому, кто должен был его получить, сеньора фортуна любит пошутить. Так что вам стало известно? Вы долго общались с этой девицей, сеньор Адриано. Вам даже удалось уговорить её поместить деньги в банк вашего отца! - один из сенаторов выразительно посмотрел на сидящего рядом с ним, тот улыбнулся. Младший Чануто, не обратив внимания на подначку, продолжил:
   - Да, эта комбинация была задумана нашей тайной службой. Пират, по имени Дорматор, грабил наши суда, но в то же время он был очень осторожен, избегал всех наших ловушек. Капитану "Синко Льямас" было сообщено о награде за голову этого пирата, и он повёл свой корабль именно таким маршрутом, чтоб его корабль прошёл тот район у берега, где бесчинствовал этот пират. А пирату через одного из его друзей намекнули о несметных сокровищах, что вёз галеон. Пират должен был на это клюнуть, так и произошло - он напал. Но каким-то образом его команда сумела одолеть испанцев. Ошибкой их капитана было ещё то, что он не использовал артиллерию своего галеона, намного превосходящую ту, что была на пиратском корабле.
   - Естественно, чтоб получить награду, надо было предъявить доказательство гибели пирата, его труп или хотя бы голову. Вот испанец и не стрелял, чтоб не утопить доказательства. На свою голову не стрелял. Признаться, я, и не только я, сразу не поверил, когда пришло донесение от нашего консула в Котторе, - вмешался в рассказ Чануто сенатор, ранее просивший подробнее рассказать. Кивнув, он попросил: - Продолжайте, сеньор Адриано.
   - Да, доказательство, которое привёз Скорца, более чем убедительно. Пирата, вернее, его голову опознали три свидетеля. Награда была выплачена вполне справедливо - пират был убит. Сеньора Валерия утверждает, что это сделала она, сеньора Франческа это подтверждает. Она была свидетельницей того поединка. Тут, правда, есть одна неясность - непонятно, как сеньора Бегич оказалась на галеоне, сама она говорит, что корабль, на котором она плыла, погиб, был раздавлен. Если его таранили, то непонятно, как сеньора Валерия и её люди спаслись, хотя... возможно, её корабль погиб от удара о борт галеона, но они успели на него перебраться, а там как раз сражение закончилось, почему-то победили пираты. Как говорила сеньора Паоло, шёл грабёж, её хотели изнасиловать всей командой, но тут вмешалась сеньора Бегич, она бросила вызов пиратскому капитану, непонятно почему он его принял, очень может быть, что его же команда им была недовольна, а девушка не показалась ему серьёзным соперником. Вот он и решил устроить маленькую демонстрацию своей свирепости для поднятия авторитета, а может, людей у Бегич в тот момент было больше, и пират не мог отказаться от поединка. Скорца говорил, что пиратский корабль и галеон с трудом довели до Коттора, настолько там были малочисленные команды. В некоторых из этих моряков он узнал тех, что плавали с пиратским капитаном. Очень похоже, что они перебежали на сторону победителя.
   - В этом нет ничего удивительного, у пиратов так всегда бывает. Если их не убили сразу, то они переходят на сторону победителя, - кивнул один из сенаторов и поинтересовался, что сеньору Чануто удалось узнать о дальнейших планах этой, в высшей мере инициативной, девицы. Адриано продолжил свой доклад:
   - Как вы уже знаете, сеньора Бегич положила в банк довольно значительную сумму ("В ваш банк", - не смог удержаться от ехидной реплики один из сенаторов, который интересовался, как был захвачен испанский галеон), теперь она хочет купить себе дом в Венеции. Именно дом, а не апартаменты, не дешёвый дом, хоть и не на Гранд канале, но где-нибудь в центре.
   - Вот как, - приподнял бровь ещё один сенатор, остальные, кроме старшего Чануто, тоже выразили своё удивление. Этот же сенатор выразил своё одобрение: - Похвально, очень похвально осесть в нашем великолепном городе - это правильное решение. А она ничего не говорила о том, куда она хочет вложить своё золото? Деньги лежать не любят, они должны работать, иначе какой бы не была большой сумма, она исчезнет, развеется как дым. А что она намеревается делать со своим кораблём? По словам Скорца, это неплохой кораблик, быстрый и неплохо вооружённый как для галеаса таких размеров. Если она хочет его продать, то покупатели найдутся быстро.
   Сенатор явно намекал на себя, но ответ младшего Чануто был не таким, как ожидал этот и остальные сенаторы, и немного их разочаровал:
   - Сеньора Бегич не собирается продавать свой корабль и распускать команду. Очень умело подобранную команду, надо сказать, что люди ей очень преданны. В этом я вижу ещё одно доказательство правдивости её слов, такое отношение может быть у вассалов к сюзерену. Возможно, большинство моряков - люди её отца, хотя и в Котторе было много набрано. Но и в этом случае могли брать только своих. А что касается дальнейших планов сеньоры Валерии... она выразила желание получить каперский патент и просила посодействовать ей в этом.
   - Ну что ж, - подал голос до этого молчавший сенатор, остальные, а некоторые хотели что-то сказать, почтительно замолчали. Этот сенатор величаво продолжил: - Если эта молодая особа этого хочет, то вы, Адриано, посодействуйте. Каперский патент, выданный нашей канцелярией ко многому обязывает. Вряд ли она задумала что-то такое, что будет во вред республике.
   - Должен вам напомнить, сеньор Бартоломео, она уже нанесла вред республике, захватив испанский галеон, - почтительно произнёс сенатор, которого ранее волновала судьба испанского корабля. Тот, которого назвали Бартоломео, усмехнулся:
   - Я в курсе ваших проблем, сеньор Винетти, испанский консул, посетив вас, намекнул, что христианнейший король очень недоволен и требует примерного наказания виновных. Можете консулу сообщить, что виновные наказаны и предъявить ему голову того пирата, думаю, сеньор посол останется доволен, особенно когда эту голову унесут. Она хоть и засолена, но всё же... - дож Венеции, а это был именно он - Бартоломео Орсиенто, пошевелил в воздухе пальцами, словно разгоняя тот запах, что исходил от плохо засоленной головы Дорматора (это же не съедобный продукт, чего на это тратить драгоценную соль? Вот котторский консул сиятельной республики и сэкономил.). Хоть запах от продемонстрированного Скорца вещественного доказательства давно выветрился, сенаторы дружно поморщились. Орсиенто продолжил: - Насколько я понял, эта, в высшей мере инициативная, девица подобрала уже бесхозный корабль, экипажа на нём-то уже не было. А такая находка принадлежит тому, кто первый её нашёл. Эта сеньора ничего не нарушила, и испанцам её не в чем обвинить, а если подсуетятся, то могут выкупить у котторцев свой галеон.
   Это совещание ещё долго продолжалось, а поскольку вопрос девушки капитана был не единственный, то участвовавшие в нём разошлись только под утро.
  
   Лера открыла глаза и потянулась, она даже не догадывалась о тех своих хитроумных замыслах, которые столь блестяще осуществила, о которых почти всю ночь говорили сенаторы и дож республики. Девушка потянулась и зевнула, повернувшись на бок, встретилась с такими же чёрными глазами, как у неё. Улыбнувшись, Лера спросила:
   - Ческа, я так поняла, это твоя спальня. Большая ванна - это хорошо, это я понимаю, а зачем такая огромная кровать?
   Вчера, после посещения банка, девушки отправились к Франческе, пригласившей их всех. Каса Паоло стоял не самой набережной Склавони, а на одном из каналов, уходящих от неё, до площади Святого Марка можно было добраться посуху, сначала по улице-дорожке вдоль канала, а потом по широкой набережной. Набережная Лере очень понравилась - широкая, а из стоящих на ней домов видно море и рейд с кораблями. Лера сказала Чануто, сопровождавшему девушек, что хочет купить дом именно в этом месте. После того как положили деньги в банк (это сделала не только Лера, хотя у неё времени это заняло больше, чем у остальных), любезный сеньор Чануто, не отходивший от девушек, устроил им довольно продолжительную экскурсию по городу. Город показывали Лере, потому что Франческа его и так знала, а Винь и Линь тут жили около полугода и у них было время осмотреть достопримечательности. До каса Паоло добрались, когда уже начало темнеть. Пока нагрели воду для ванны, успели поужинать (за продуктами в ближайший ресторанчик сбегала Имелда, служащая у Паоло). Пока две служанки готовили ванну, Франческа рассказала Имелде, сначала обрадовавшейся быстрому возвращению сеньориты, о своих приключениях, женщина даже всплакнула, когда услышала о гибели сеньора Паоло.
   Ванна была не такая большая, как бочка в гостинице Коттора, поэтому девушкам пришлось мыться по очереди, сначала Лере с Франческой, потом Винь и Линь. После ванны Леру, завернувшуюся в простынь, увлекла за собой Франческа, сопровождаемая то ли укоризненными, то ли одобрительными взглядами Имелды. Как оказалось, Франческа потащила Леру в свою спальню и уложила в свою кровать. Но Лере было не до таких мелочей (или приличий), добравшись до кровати, она моментально уснула. Проснувшись, девушка немного полежала, наслаждаясь прикосновением к телу мягких шёлковых простыней, совсем не таких, как полотняные и где-то даже грубые, что были на корабле, а потом начала расспрашивать подругу, лежащую рядом (между девушками могло поместиться ещё три человека):
   - Ческа, так зачем тебе такая большая кровать? Только не говори, что ты тут гостей принимаешь, сразу нескольких. Ну признавайся!
   - Да ну тебя! - отмахнулась Франческа и попыталась пощекотать Леру, та оказала активное сопротивление.
   - Гм, - вошедшая Имелда увидела двух голых девушек (большое одеяло в процессе борьбы упало на пол) кувыркающихся в кровати. Женщина, стараясь привлечь к себе внимание, громким голосом сказала: - Я тут принесла халаты. Ваша одежда, которую вчера постирали, сеньора Лера, ещё не высохла. Вы, сеньора Франческа, можете воспользоваться своим гардеробом, там всё чистое и выглаженное.
   Посмотрев на поджавшую губы Имелду, Франческа укоризненно сказала:
   - Вот, Лера, своими приставаниями ты меня компрометируешь!
   - Интересно, кто это кого компрометирует? Затащила меня в свою огромную кровать, полночи гладила, как будто на корабле мы не рядом спали, а теперь ещё и обвиняешь меня в чёрт знает в чём! - возмутилась Лера и повалила счастливо засмеявшуюся Франческу на кровать. Та заявила, что на корабле такой возможности не было, так как они совсем не раздевались и, вообще, откуда это Лера знает, она ведь всегда крепко спала! Ещё немного повозившись, девушки стали одеваться. Если Франческа надела платье с многочисленными застёжками, завязками и крючочками, то Лере было проще, она накинула халат. Халат был большой и мягкий, девушка аж зажмурилась от удовольствия. Имелда, уже с улыбкой наблюдавшая за девушками, сообщила, что одна из сестёр Сунь, как она сказала, отправилась на корабль за вещами, а вторая сидит внизу, там к сёстрам пришёл молодой человек. Девушки спустились на первый этаж (спальня Франчески была на втором этаже), там, в большом холле-приёмной, в кресле сидел Адриано Чануто и спал! Напротив него сидела Винь и напряжённо смотрела на спящего, словно чего-то боялась, то ли того, что Чануто разбудят, то ли того, что он сам проснётся и безобразничать начнёт. Девушкам сварили кофе и принесли эклеры, девушки не спеша начали завтракать, тихо переговариваясь. Может, молодой человек их услышал, а может, его разбудил запах кофе, он встрепенулся и открыл глаза. Девушки поздоровались, Адриано долго извинялся, потом целовал девушкам руки, если к руке Винь он только прикоснулся, а Лере поцеловал, то к руке Франчески, как потом сказала Лера, надолго припал губами.
   - Кофе будете? - спросила у Чануто Лера, после того как закончилось целование рук. Предлагая кофе, Лера честно предупредила: - Кофе не такой хороший, как у меня на корабле, Винь принесла зёрна из ближайшего ресторанчика.
   Чануто от кофе не отказался, но после того как выпил, поинтересовался, завтракали ли девушки, и пригласил их в ресторан на площади Святого Марка. Но сразу туда не пошли, подождали, пока Лера переоденется в принесенное Линь с "Белой чайки". Потом долго гуляли по площади, любуясь архитектурным ансамблем и величественным собором Святого Марка. Поднимались и на Кампанилу, откуда открывался великолепный вид на город. Вообще-то, на Кампанилу посторонних не пускают, но для девушек сделали исключение, после того как Чануто поговорил со стражей. Во время этой прогулки за девушками увязалась группа молодых людей, Лера это заметила, но не придала значения - мало ли зевак ходит по площади, а их компания не могла не привлечь внимания.
   В ресторане на жительниц страны Цинь удивлённо косились как посетители, так и официант. Просто одетых девушек (в синие брючные костюмы) сразу приняли за служанок, а глядя на Леру, тоже одетую в брюки, решили, что она парень, ухаживающий за Франческой и пользующийся взаимностью, уж очень та бросала красноречивые взгляды на свою подругу. Молодые люди, которые ходили за девушками во время их прогулки по площади, тоже зашли в этот ресторан и заняли соседний стол.
   Пока ждали заказа, Чануто говорил, обращаясь к Лере (хотя глазами косил на Франческу):
   - Ваша заявка на каперский патент будет рассмотрена в ближайшее время, но сами понимаете - канцелярская волокита, это займёт не меньше пяти дней, но патент вы получите, это я вам гарантирую.
   Лера чуть нахмурилась, показывая, что ей хотелось, чтоб эта бюрократическая процедура прошла как можно быстрее, Чануто развёл руками, мол, такой порядок и он его изменить не может. А Франческа не смогла скрыть своей радости, о чём и сказала:
   - Ой как хорошо! Лера, погостишь у меня, а через три дня начнётся карнавал, это так замечательно! Ты сама увидишь!
   - А сколько длится карнавал? - поинтересовалась Лера и, услышав ответ, расстроилась: - Две недели! А потом сразу Великий пост! Так мы и до Пасхи тут просидим!
   - А вы куда-то спешите? - поинтересовался Чануто, Франческа накрыла руку Леры своей, успокаивая расстроенную подругу, а та состроила обиженную рожицу. Всё это не укрылось от компании за соседним столиком, заставив нахмуриться одного из сидящих там. Он поднялся и решительно шагнул в сторону девушек.
   - Вот, рекомендую, каракатица в собственных чернилах с полентой, попробуйте, это очень вкусно, - предложил Адриано Лере, показывая на принесенное официантом блюдо. Франческа подтвердила, что действительно это очень вкусно, Лера и сёстры Сунь пододвинули тарелки к себе поближе.
   - Ой, извините... хотя перед кем я извиняюсь? - произнёс моложавый человек, якобы проходивший мимо и задевший тарелку Леры. Подлива выплеснулась на её одежду и тёмным пятном расплылась на белой рубашке. А нахал, сделавший это, улыбаясь, продолжил, обращаясь к Чануто: - Не ожидал от вас, Адриано, что вы приведёте в это приличное место простолюдинов. Чтоб впредь подобного не было, я вынужден пометить чёрным...
   Человек, как сейчас стало заметно, старающийся выглядеть молодо и очень нарядно одетый, протянул руку к тарелке Леры, намереваясь её схватить. Но девушка его опередила - схватив свою, надо сказать, не маленькую тарелку, вывернула её на голову нахалу. Он попытался что-то сказать, весьма гневное, но Лера не дала ему это сделать, резким ударом руки девушка заткнула рот наглецу куском сползающей из тарелки густой поленты. За соседним столиком, где сидели спутники этого нахала, стих смех. Лера, широко улыбнувшись, сказала в наступившей тишине:
   - По-моему, такой головной убор к лицу этому уже не совсем молодому человеку, как и дополнение к его костюму. Одно плохо - теперь на него мухи садиться будут, хотя... мухи обычно на это и садятся.
   - Ты!.. Да я тебя!.. Как ты смеешь!.. Ты!.. - наглец, выплюнув кусок поленты, остальное размазал по лицу. Задыхаясь от гнева, он пытался что-то ещё сказать, но Лера не дала ему это сделать, вежливо произнеся:
   - Воспитанные люди сначала называют себя, а уже потом плюют кашей в собеседника, но при этом никогда не тыкают, как некоторые уроды, у которых каша изо рта вываливается так, что на собеседника брызги летят!
   Мужчина, потерявший свой лоск, очередной раз задохнулся от возмущения и попытался ударить девушку, но та, увернувшись, сместилась в сторону, заставив облитого кашей франта разворачиваться за ней. Лера подпрыгнула, и её колено встретилось с подбородком мужчины, второй удар был нанесён рукой - по носу, удары были не столько сильные, сколько ошеломляющие. Побитый франт отшатнулся, а Лера, воспользовавшись появившимся пространством для замаха, с разворота ударила его ногой в челюсть. Это удар был уже сильный, мужчина упал, при этом опрокинул столик, за которым раньше сидел.
   - Уширо маваши гери выполнен плохо, медленно и с длинным замахом. Такой удар можно легко перехватить или увернуться, - невозмутимо прокомментировала действия Леры Линь, Винь согласно кивнула и очень серьёзно добавила:
   - Да, это никуда не годится! Придётся Лере ещё работать и работать!
   Упавший человек, на котором теперь висели кроме каракатицы и кусков поленты какие-то салатики и макароны в экзотической подливе, поднялся и с ненавистью посмотрел на Леру. Не только он поднялся, пришлось встать и его товарищам, на которых опрокинулся стол, теперь их богатые костюмы были украшены различными изысканными кушаньями. Они с гневом смотрели на девушку, на которой были штаны, широкая белая рубашка и синий жакет. Определить, что Лера девушка, было очень трудно, её маленькую грудь скрывала широкая рубашка с пышными кружевами и жакет, правда, волосы, затянутые в хвост, были длиннее, чем обычно носят мужчины, но это, как говорится, дело вкуса. Скромный костюм дополняла тонкая, чуть изогнутая на конце сабля, простые ножны которой были пристёгнуты к широкому поясу. Если этот невысокий, худенький паренёк (как думали те, кто не знал Леру) хочет походить на девушку - то это его дело, а вот то, что ему оказывает знаки внимания такая красавица, как Франческа, это уже возмутительно! Один из украшенных съестным парней это и сказал. А тот, которого Лера сбила с ног, проревел, что такое оскорбление можно смыть только кровью, и если бы нахальный юнец не был простолюдином, то... Лера, потемнев лицом, сказала:
   - Я намного знатнее вас, сеньор Чануто это может подтвердить! Вы же, если судить по вашему поведению, даже не пополан, а люмпен, где-то укравший деньги! А чтоб смыть всё, что на вас висит, вашей крови не хватит.
   - Я Адольфо Изеринни! Я...
   - Грязный шут, место которого в канале! - быстро закончила фразу девушка, при этом ехидно улыбнувшись. Изеринни налитыми кровью глазами посмотрел на Чануто, тот, пытаясь погасить разгорающийся конфликт, выставив руку ладонью вперёд, произнёс:
   - Адольфо, успокойтесь, капитан Бегич действительно очень знатного происхождения.
   Если Чануто, назвав Леру капитаном, хотел подчеркнуть её высокое положение, то эффект от его слов получился совсем неожидаемым. Изеринни успокоился и, холодно глядя на Леру, сказал:
   - Если это действительно так, то как человек благородный, вы не можете не ответить на мой вызов. Я вас вызываю! Поединок состоится немедленно, посмотрим какого цвета у вас кровь!
   - Но, Лера, вы же не можете... - начал теперь уже растерявшийся Чануто, Лера мягко ему сказала, не давая договорить:
   - Ну почему же не могу? Это мне вполне по силам, Адриано, не окажете ли мне честь стать моим секундантом?
   Чануто хотел возразить или что-то другое сказать, но его руку накрыла своей Линь, отрицательно покачав головой. Точно так же остановила Франческу Винь, при этом своей маленькой ладошкой крепко сжав руку девушки. Лера чуть заметно кивнула своим циньским подругам, показывая, что они всё сделали правильно.
   Местом для дуэли стала небольшая площадь, до которой прошли, перейдя по мостикам два канала. Место было не такое уж широкое, с одной стороны - глухая стена какого-то дома, с другой - канал. Дуэлянты встали в центре площади, секунданты под стеной, болельщики за спинами собирающихся драться. Адольфо снял свой камзол, оставшись в когда-то белой рубашке. Лера сняла жакет, её тоже белая рубашка была испачкана, но это не мешало пышным кружевам скрывать грудь девушки, конечно, если присмотреться, то можно было бы заметить небольшие выпуклости. Но до разглядывания ли таких мелочей тому, кто собрался драться насмерть, не только ему, но и тем, кто его поддерживает. Изеринни несколько раз картинно махнул своей длинной шпагой и встал в стойку, стараясь как можно более красиво выглядеть, при этом громко заявив:
   - Сеньора Паоло, эту победу я посвящаю вам!
   - Этого придурка погонять или убить сразу? - громко поинтересовалась Лера и тихо спросила у Франчески: - Ческа, он тебе дорог или всё-таки его убить?
   - Лерочка. Делай с ним всё что хочешь, только...
   Франческа не договорила, Изеринни стремительно атаковал Леру, ему так казалось, что стремительно. Лера, только что стоявшая к нему почти спиной, отскочила в сторону и с силой пнула его ногой. Молодой человек, поменяв траекторию движение, полетел в канал.
   - Это не по правилам, это не благородно! - возмутился секундант Изеринни, Чануто возразил:
   - А атаковать, когда противник стоит к тебе спиной - благородно?
   - Да! К тому же в правилах нигде не сказано, что нельзя купать своего противника перед боем. Может, мне с грязным противно драться, - заявила Лера секунданту Изеринни. Тот не нашёлся, что сказать, только смотрел, как друзья вылавливают Изеринни из канала. Лера учтиво спросила, обращаясь к своему противнику: - Вы хорошо помылись? А то от вас, извините, был такой запах, что просто жуть! Как вас в ресторан пустили?
   Парень зарычал и пошёл на Леру. Теперь он уже не пытался делать длинные выпады, идя на девушку, он старался нанести рубящий удар, быстро махая своей шпагой сверху вниз и из стороны в сторону. Лера, не пытаясь отбивать эти удары, только пятилась, уворачиваясь, но площадка была маленькая и скоро ей отступать стало некуда. Последовал завершающий удар, Изеринни рубанул сверху вниз, таким ударом нельзя было располовинить своего противника как саблей, но если бы этот выпад достиг цели, он стал бы смертельным для Леры. Казалось, это и произошло, ведь отступать ей уже было некуда! Шпага Изеринни свистнула, опускаясь, а вслед за ней упало и его тело. К распростёртому на земле лицом вниз Изеринни подошёл его секундант и потормошил за плечо, потом перевернул тело, не подающее признаки жизни, вокруг которого увеличивалась лужа крови. На горле Изерини была глубокая рана. Секундант поднял голову и, делая над собой усилие, обратился к Лере:
   - Чистая победа, поздравляю.
   - Рано поздравлять! - громко, может, даже чересчур громко сказал один из компании Изеринни, с ненавистью глядя на Леру. Этот мужччина выглядел старше, чем остальные из его компании. Девушка с удивление на него посмотрела, а он шипящим голосом произнёс: - Сеньор, я вас вызываю, если вы не трус, то драться немедленно!
   - Алонзо, это несколько... - начал Чануто, но вызвавший на дуэль Леру не дал ему досказать:
   - Сеньор Адриано, вам не удастся заступиться за этого сопляка, впрочем... если он трус, то может спрятаться за вашу спину.
   - Немедленно так немедленно, - равнодушно пожала плечами Лера, Чануто, понизив голос, предупредил её:
   - Это Алонзо Изеринни, старший брат Адольфо, его считают одним из лучших фехтовальщиков Венеции!
   Лера ещё раз пожала плечами и, попросив Адриано и в этот раз быть её секундантом, встала в стойку и тут же была атакована. На этот раз Лере пришлось фехтовать всерьёз, длинная шпага её противника давала ему некоторое преимущество, которое он и использовал. Его атакующие связки следовали одна за другой, заставляя девушку отступать. Ещё несколько шагов и отступать будет некуда, хоть её группа поддержки и прижалась к стене дома, освободив ей дорогу, но там улица, идущая вдоль канала, станет настолько узкой, что нельзя будет сделать шаг ни вправо, ни влево! Пока Лера избегала ранений или чего более серьёзного, только за счёт своей подвижности, но там где уворачиваться не получится... Противник Леры прекрасно понимал, что загоняет девушку на узкое место, где её подвижность будет бесполезна, и усилил натиск, заставив сделать девушку ещё два шага назад. Лера сделала глубокий вдох, она словно услышала слова своего наставника по фехтованию, говорившего:
   - Главный ваш козырь - скорость, не надо особо мудрить, используйте свои способности.
   Алонзо Изеринни победно усмехнулся, этому юнцу пришёл конец, последняя атака - и с ним будет покончено. Непонятно, почему ему проиграл Адольфо, недооценил, наверное. Даже жалко этого тщедушного юношу, но он сейчас получит по заслугам! Алонзо улыбнулся ещё шире, атака, даже не атака, а попытка атаки этого сопляка выглядела жестом отчаяния. Прямая, без всяких хитростей, её отбить ничего не стоит, а вот контратака будет... но парировать этот удар Алонзо просто не успел, настолько быстро он был нанесён. Лера не смогла погасить инерцию, и шпага-сабля вошла в грудь её противника по самую гарду! Девушка с усилием выдернула своё оружие из падающего тела, увеличив рану, впрочем, эта рана и так была смертельной.
   Лера посмотрела на секунданта своих противников и на оставшихся двух парней той компании, после чего, тяжело дыша, спросила:
   - Ещё кто-то хочет меня вызвать? Но учтите, убитых тогда уносить будет некому, так тут лежать и останутся.
   Парни переглянулись, и один помотал головой, после чего они и секундант занялись убитыми (они их не несли, а погрузили в гондолу, за которой сбегал один из них). Лера, девушки и Чануто отправились в каса Паоло. Чануто сразу не ушёл, а заказав в ближайшем ресторане кофе, дождался Леру, принимавшую ванну. Глядя на девушку, закутанную в тёплый халат, он сказал:
   - Теперь я уверен в том, что пирата убили именно вы, сеньора Бегич.
   - А до этого сомневались? - поинтересовалась девушка, молодой мужчина молча развёл руками, показывая, что не совсем верил словам девушки.
  
   - Я не хочу, чтоб сеньору Бегич, наказали. Дуэль была честной, я могу это засвидетельствовать.
   - Ну ещё бы... не хочешь, ведь если наказывать эту девицу, то и тебя тоже пришлось бы. Ты ведь был её секундантом! Да, ты рисковал, не предотвратив подобное развитие событий, и я понимаю, почему ты этого не сделал. Любой исход был нам выгоден: деньги Бегич лежат в нашем банке, наследника она не назначила, а если он и появится, то ему это придётся доказать, да и когда он появится; а устранение хотя бы одного из Изеринни, наносит ущерб их дому, а тут... Два старших сына убиты, а главу дома, когда он услышал об этом, хватил апоплексический удар, вряд ли он после этого встанет на ноги. Таким образом, мы избавились от... впрочем, не будем об этом, мы скорбим вместе со всеми и сочувствуем дому Изеринни, такой удар для этого почтенного семейства! А как на это посмотрит дож? Изеринни были конкурентами Орсиенто в большей степени чем кто-либо, к тому же старый, хотя какой он старый - в самом расцвете сил, Изеринни мог претендовать на место дожа, и Бартоломео это прекрасно понимал. Поэтому не волнуйся, против твоей протеже ничего предпринято не будет, разве что пальчиком погрозят и скажут - так больше не делай. Ей собираются поручить весьма важное дело, поэтому её не тронут, вот так-то!
   Адриано Чануто коротко поклонился и, понимая, что разговор окончен, вышел из комнаты. Эта комната находилась во дворце дожа, который был не только местом жительства главы сиятельной республики, но и зданием, где находилось правительство и другие службы. Через некоторое время в комнату, которая была кабинетом одного из членов совета десяти, зашёл пожилой мужчина, хозяин кабинета почтительно привстал, приветствуя его. Бартоломео Орсиенто, именно это и был вошедший, спросил:
   - Что вы об этом думаете, сеньор Чануто?
   - Думаю, что ход развития событий намного благоприятнее, чем мы ожидали, - ответил старший Чануто. Вошедший кивнул, устраиваясь в кресле напротив хозяина кабинета, а тот продолжил: - Эта девица уже нам приносит пользу, без каких-либо указаний с нашей стороны. Всё выглядит самым естественным образом: сначала дуэль, причём вызвавшей стороной является один из сыновей Изеринни. Затем он и его старший брат гибнут на дуэли, безутешного отца хватает удар, от которого он уже не поправится, это сомнению не подлежит.
   - Остаётся ещё младший Изеринни, - возразил дож, начальник тайной службы при совете десяти, а именно им и был владелец кабинета, его сын эту должность занимал чисто формально, ответил:
   - Альберто не готовился стать главой дома. При двух успешных старших братьях он понимал, что это ему не светит, его удел - офицер флота, и только. Если повезёт - то станет адмиралом, но не больше. Но теперь... Я понимаю, почему он не попытался отомстить за старших братьев, с одной стороны - нежелание за ними последовать, а с другой - он теперь единственный наследник - есть что терять. Кстати, дом Изеринни можно полностью устранить от дел, послав Альберто с этой девицей. Это будет вполне логично - поручить опасную миссию капитану Бегич, а в помощь ей выделить боевой корабль республики, под командой капитана Изеринни, не самый слабый корабль, но такой, какой не жалко.
   Дож согласно кивнул и поинтересовался:
   - А почему состоялась дуэль? Ваш сын говорил о её причинах?
   - Банальная ревность, Адольфо Изеринни давно положил глаз на Франческу Паоло, но пока был жив её отец, только оказывал знаки внимания, теперь же решил перейти к более решительным действиям, но появился кто-то неизвестный, кому сеньорита Паоло не только оказывает знаки внимания, заметные всем, но и пригласила в свой дом. Когда молодой Изеринни увидел этого соперника, то не посчитал его опасным и вызвал на дуэль, предварительно спровоцировав ссору.
   - Но это же... эта девица-капитан, она... - удивлённо начал дож, старший Чануто подтвердил:
   - Да, это сеньора Бегич, но многие её видели в мужской одежде, но не многим известно, что она капитан корабля. А те, кто знает, что это девица, помалкивают, вот и сложилось мнение о некоем юнце, приплывшем с ней из Коттора и к которому неравнодушна сеньора Паоло.
   - Но Изеринни же знал, что это девица, почему он об этом не сказал своему сыну?
   - Видно, не посчитал нужным, но, скорее всего, он не одобрял увлечение сына, вот и промолчал на свою голову, я же говорю - всё для нас складывается очень благоприятно.
   - А ваш сын, он ведь тоже... - сказал дож и сделала многозначительную паузу, старший Чануто ответил:
   - Адриано достаточно взрослый, и если он сделала выбор, то я вмешиваться не буду, такое вмешательство пользы не принесёт ни мне, ни ему. К тому же мы достаточно богаты, чтоб не искать себе выгоды в выборе спутницы жизни.
  
   Шла вторая неделя карнавала, и хотя все продолжали носить маски, уже было известно - кто есть кто. Красавицу Франческу Паоло неизменно сопровождали два кавалера, Адриано Чануто и худенький паренёк, у которого рост был ниже, чем у Франчески (многим было непонятно, что эта красавица нашла в этом заморыше?), мало того, этот субтильный юноша жил в каса Паоло! Но самое странное было то, что гордый Адриано Чануто, оказывающий знаки внимания Франческе, нисколько не ревновал! Наоборот, относился к этому юнцу более чем дружески и обращался к нему, называя именем Лера, а Франческа называла - Лерочкой! К общему удивлению, паренёк нисколько не возражал против такой фамильярности!
   За столиком ресторана на площади Святого Марка сидела Франческа Паоло. Как обычно, её сопровождал Адриано Чануто, две девушки из страны Цинь (хотя они были в турецких костюмах, но цвет кожи их выдавал), но маленького юноши в этот раз не было, рядом с Франческой сидела девушка, в одежде жительницы Далмации. Сомнений в том, что это именно девушка, ни у кого не возникло, шнуровка её рубашки была затянута не до конца (вообще не затянута), демонстрируя части тела (а именно - маленькие, но тугие груди), которых у мужчин не бывает. Кто эта девушка, никто не знал, её лицо было скрыто под маской. К ней подошел Энрике Скорца и, поцеловав руку, сказал:
   - Я рад, сеньора Бегич, что вы согласились взять меня до Коттора.
   - Надеюсь, у вас не будет такого ароматного груза, как в прошлый раз? - с улыбкой ответила девушка. Очень многих интересовало - кто же эта девушка, и многие, делая вид, что заняты своими разговорами, старались подслушать, о чём же говорят за соседним столиком. А Скорца помахал кому-то рукой, и к нему подошёл молодой человек, представленный как капитан галеаса "Святой Фока", который будет сопровождать "Белую чайку".
   - А мы знакомы с сеньором Изеринни, правда, нельзя сказать, что то знакомство было добрым, - сказала девушка, снимая маску. Молодой человек, скорее, юноша опешил:
   - Вы?! Так вы женщина!
   - Девица я, - ответила Лера, кокетливо похлопав ресницами. Видя, что её собеседник впал в состояние столбняка, вздохнув, предложила сесть, а потом задала несколько вопросов: - Да вы садитесь, сеньор Альберто, не стойте, нам с вами идти до Ираклиона, надеюсь, вам это сообщили? Ваш корабль в этом плавании будет сопровождать мой. Вот только я не понимаю - зачем? Мне так и сказали - сопровождать, почти - конвоировать. То есть это будет наш совместный поход, но кто из нас будет главным - не указано, вам не кажется это странным?
   Альберто Изеринни сел на свободный стул, но продолжал молчать, собираясь мыслями, это молчание Лера истолковала по-своему и, положив парню на руку свою ладошку, спросила, сделав виноватый вид, даже шмыгнула носом:
   - Вы на меня сердитесь? Извините, так получилось, ведь ваши братья сами затеяли ту ссору, пытаясь меня убить. Они ведь именно этого хотели.
   - Я на вас? Почему я должен сердиться? - ответил вопросами Альберто и с горечью сказал: - Совсем не сержусь, благодаря вам, я из нелюбимого младшего сына, не имеющего в жизни никаких перспектив, кроме военной карьеры, стал единственным наследником всего состояния дома Изеринни.
   - Нелюбимого? - переспросила Лера и высказала своё мнение: - Странно, младших обычно любят, иногда больше чем старших.
   - Не всегда и не везде, - грустно ответил младший Изеринни. Ответил и привёл первый пришедший ему на ум пример: - В Рагузе наследуют семейное дело старшие, а младшие считаются бесполезной обузой и их отправляют в монастырь.
   - Не совсем так, на младших не смотрят как на обузу и любят их, иногда больше чем старших, но... - ответила погрустневшая Лера, но дальше говорить об этом не стала. Изеринни, занятый своими мыслями, не обратил внимания на слова девушки. А вот Чануто этим заинтересовался, внимательно посмотрев на Леру, спросил:
   - Но почему же тогда такая несправедливость к младшим? Ведь они могут делать военную карьеру или как-то по-другому себя проявить.
   Лера не стала объяснять почему, просто пожала плечами, она заметила, каким взглядом на неё смотрел Чануто, ожидая ответа. Девушка кивнула Изеринни, предлагая тому продолжать. Альберто говорил долго, все слушатели, кроме Леры, давно потеряли интерес, Чануто это и так всё знал, Франческе и сёстрам Сунь это было неинтересно. Альберто рассказывал о том, что был третьим сыном в семье Изеринни, ребёнком от второй его жены, которая умерла при родах. Возможно, то, что он был сводным братом старшим, а может, то, что он был младшим, сделало его объектом насмешек и шуток (не добрых, скорее, наоборот). Уже повзрослев, затаивший обиду Альберто понял, что в семейном деле ему нет места, поэтому поступил на военную службу. Но в отличие от сыновей из других знатных семейств, ему поддержки родственники не оказывали. Его судьбой было - оставаться вечным вторым помощником, без всякой надежды стать капитаном, разве что совершить что-нибудь выдающееся. И вот ему улыбнулась удача (если так можно назвать гибель старших братьев и неотвратимую смерть отца), к тому же ему дали корабль, пусть не самый лучший, но и не худший. "Святой Фока" сорока двух пушечный галеас был довольно сильным кораблём, такими командовать доверяли не многим выходцам из знатных семей. Всё-таки чтоб командовать таким кораблём - знатности мало, нужно ещё и умение, доказанное умение. Став капитаном "Святого Фоки", Альберто расценил это как аванс и готов был доказать, что он достоин такого доверия.
   - Не знаю, совершим ли мы что-то выдающееся, но поход будет достаточно тяжёлым, - сказала Лера, выслушав Альберто. Тот вопросительно посмотрел на девушку, а она пояснила, почему так думает: - Нам предстоит пройти три моря, Ядранское, Ионическое и Критское, греки называют его Эгейским, впрочем, вы это должны знать. Идти вдоль греческого берега опасно, там властвуют турки, придётся прижиматься к итальянскому, это удлиняет путь, но безопасность увеличивает ненамного. А о Критском море говорить нечего, хотя Крит вот уже как столетие - владение сиятельной республики, но добраться туда можно только в составе сильного конвоя. Вот мне и непонятно, почему такое важное дело поручили именно мне? Если думали, что одиночному кораблю будет легче проскочить, то почему решили послать ещё и военный? Чтоб внимание привлечь, но в тоже время показать - кого охраняют, при этом охрана - слабая. Да, слабая, не будете же вы утверждать, что сможете отбиться от нескольких турецких галер и защитить меня? От трёх, согласна, но если их будет больше... да и от трёх - сомнительно, одна свяжет боем вас, а две атакуют "Белую чайку", имея перевес в артиллерии и людях... результат очевиден. Понимаете, без вас я бы ещё попыталась уйти от турецких галер, но ваш корабль они догонят, мне придётся или вас бросить, или принимать бой, результат которого будет не в мою, то есть в нашу пользу. Мне кажется, что именно для этого и посылают ваш корабль, - Лера со вздохом посмотрела на смутившегося Изеринни. Потом перевела на взгляд на Чануто, который хоть и делал вид, что этот разговор его не интересует, но слушал внимательно. У него Лера и поинтересовалась: - Что вы, сеньор Адриано, скажете по поводу моих догадок? Разве я не права?
   Чануто смутился и стал оправдываться, что это поручение, вследствие его чрезвычайной важности, дано капитану Бегич непосредственно советом десяти, даже в сенате об этом не все знают, а ему об этом известно только по долгу службы, так как тайная служба должна пресечь всякие слухи. Лера слушала витиеватые оправдания Адриано и только кивала головой. Потом, повернувшись к Альберто, сказала:
   - Кто из нас старший в этом походе не указано, но поскольку выполнение поставленной задачи поручено именно мне, то мой корабль будет головным в походном ордере и время выхода назначу я - третий день после светлого воскресенья!
   Изерини согласно кивнул, встал и пригласил Леру на танец, они отправились на площадь, где играла музыка и беззаботно веселились люди, подданные сиятельной республики.
  

Глава пятая. Коварные замыслы.

  
   Лера посмотрела в подзорную трубу на большой галеас, идущий под красным флагом с золотым львом. "Святой Фока", так назывался этот корабль, медленно нагонял "Белую чайку". Лера нашла на капитанском мостике галеаса Альберто Изеринни, капитана того корабля, и подмигнула ему, но, видно, девушке этого показалось мало, и она показала язык. Альберто Изеринни на эти действия капитана "Белой чайки" никак не отреагировал, вряд ли он их вообще увидел, расстояние между кораблями было почти две мили. Скоро должен был показаться пролив Бокка, и "Белая чайка" сбавила ход, чтоб "Святой Фока" мог её догнать. В начале плавания Лера приказала поставить основные паруса, "Белая чайка" так рванула вперёд, что галеас, уже шедший под всеми парусами (дующий в попутном направлении Трамонтата это позволял, так как его сезон заканчивался и северо-западный ветер значительно ослаб), значительно отстал. Увидев, что оторвалась от "Святого Фоки", Лера приказала убрать все паруса, поставив только штормовые, под которыми и был проделан весь путь, но и в этом случае венецианскому галеасу было тяжело тягаться с корабликом берберийских пиратов. Стоящий рядом с Лерой Мирко улыбнулся, глядя на проказы своего капитана. Может, он и не одобрял такое легкомысленное поведение, но замечания не сделал, только сказал, кивнув в сторону корабля, идущего в кильватере "Белой чайки":
   - Если бы не этот тихоход, мы бы здесь ещё вчера были! Ждать, пока они пройдут Бокка, не будем, не маленькие не заблудятся. Мы-то легко проскочим, а эти там будут долго маневрировать, если не догадаются сразу на вёслах пойти.
   - Думаю, догадаются, Альберто не дурак, поймёт, что галсами ему Бокка не пройти, - ответила Лера.
   Так и получилось, если "Белая чайка" легко проскочила пролив, то "Святой Фока", убрав паруса, пошёл на вёслах. Уже на середине залива Тиват Лера увидела, как наперерез её кораблю идут три галеры, одну она узнала, вернее, узнал Мирко и сообщил о своей догадке:
   - Вон "Чёрная барракуда", на этот раз Корматор решил подстраховаться, ещё двоих "пахарей" пригласил, одного я хорошо знаю, второй мне мало знаком.
   - Мирко, это что? Разве это его корабли, прошлый раз у него была только одна эта "Барракуда", а сейчас ещё две галеры появились, откуда они взялись?
   - Я же говорю - позвал, скорее всего, он им пообещал долю от добычи, так, что делать будем? Утопим? Если удерём, то для твоего отставшего венецианского друга будет неприятный сюрприз, он-то нападения не ожидает. Хотя... у него столько пушек, что он эти галеры запросто утопит, - ответил Лере Држезич. Девушка посмотрела в подзорную трубу на вырвавшуюся вперёд пиратскую галеру и сказала:
   - У меня появилась идея, конечно рискованная, но попробовать стоит. Идём на абордаж!
   - Лера, это плохая идея, у них людей раза в полтора больше, чем у нас, а если с ними сцепимся, то и другие подоспеют, они нас просто массой задавят, - взволновано ответит Држезич, забыв, что к Лере, как к капитану, надо почтительно обращаться. Девушка, улыбаясь, повторила:
   - Абордаж! Бьём в скулу, командуй, а я к носовым пушкам!
   Мирко хоть и был несогласен, подчинился, и палубная команда забегала, добавляя парусов. Абордажники под командой Жданко Сабовича выстроились за высокой носовой надстройкой (такой надстройки у галеры не было, там абордажники выстроились на палубе ближе к носу), Лера командовала пушкарями. Атака "Белой чайки" оказалась полной неожиданностью для капитана "Чёрной барракуды", удар корпуса о корпус был силён, и если абордажная команда Леры к этому была готова, то на "Барракуде" многие на ногах не устояли. Но они опомнились быстро, а вот на ноги те, кто упал, подняться не успели, а те, кто стоял, застыли, с высокого бака атаковавшего корабля на палубу их галеры, которая была намного ниже, смотрели чёрные жерла четырёх пушек. Высокие щиты не позволяли не то что подстрелить - увидеть пушкарей. Не давая опомниться растерявшимся пиратам, появившаяся в бойнице голова звонким голосом любезно сообщила:
   - Картечь, стреляю!
   - Не надо! - завопило несколько глоток, юноша (судя по внешнему виду, это был юноша, почти мальчик), появившись в другой бойнице, спросил:
   - Ваши предложения? Быстро! У меня мало времени! Стреляю на три! Раз, два...
   - Не-е-ет! Сдаюсь! - у кого-то не выдержали нервы, и он бросил саблю, которую держал в одной руке, и абордажный крюк из второй руки. Это послужило сигналом, послышался звон падающего на палубу оружия. Можно идти в бой, когда есть шанс уцелеть, хотя бы один из тысячи, но тут такого шанса не было, да и в бой пойти бы не дали, картечь карронад просто сметёт всё с палубы, даже не дав никому пошевелиться! Но, видно, не все так считали, прозвучал выстрел из кормовой надстройки галеры, метили в Леру и, вполне возможно, что и попали бы, но девушку одернул в сторону Влахо, он в отличие от девушки бдительности не терял и увидел поднимающийся ствол ружья. Второй выстрел из той настройки тоже не причинил вреда, а вот картечь из карронады, выпущенная почти в упор (длина палубы галеры - не расстояние для мощной пушки), прошила ютовую надстройку галеры насквозь. Если выстрел из одной пушки такое сотворил, то картечь трёх оставшихся карронад, наведенных на пиратов, вполне может порвать людей, замерших в испуге после свиста над головой картечи первого выстрела.
   Вёсла на галерах, спешивших на помощь "Чёрной барракуде", беспорядочно били по воде, стараясь затормозить, а то и развернуть эти суда. Испуг находившихся там можно было понять, такая лёгкая добыча, как это казалось сразу, показала зубы, почти захватив первую галеру. К тому же на этих галерах, увлёкшись атакой, заметили большой галеас под флагом Венеции, вышедший из-за мыса, только тогда, когда выпущенные им ядра вспенили воду перед самым носом каждой. Но на этом канониры галеаса не остановились, следующими выстрелами они разбили баковые надстройки обеих галер, показывая, что тем следует остановиться. А на палубу "Чёрной барракуды" сыпанули абордажники с "Белой чайки", поднявших руки пиратов сбили в тесную толпу, на палубе находилась почти вся команда галеры, тех, кто пытался спрятаться, быстро выловили и присоединили к остальным.
   - Жданко?! - узнал боцмана "Белой чайки" один из пиратов и растерянно добавил: - Как же так? Вас же всех убили с Дорматором, а корабль забрали!
   - Как видишь, Желько, все мы живы и с кораблём, - ответил Сабович и сам спросил: - А чего это вы на нас напасть решили?
   - Так Корматор сказал, что ваш корабль захватили, Дорматора убили, а вас тоже всех того... на рею, теперь "Чёрная каракатица" корабль охотников за головами и его надо захватить, отомстить за вас, а вы...
   - А мы вот они! - засмеялся один из абордажников с "Белой чайки". - Живые и здоровые, мало того, так ещё и с прибылью! С нашим капитаном не пропадёшь!
   Моряки с кораблей "Чёрная каракатица" и "Чёрная барракуда" никогда врагами не были, скорее, друзьями. Сейчас они мирно беседовали, одни, опустив оружие, другие, не пытаясь поднять с палубы, куда побросали свои сабли и пистолеты. Человеческая натура такова, что очень хочется похвастаться, когда есть чем, вон команда "Белой чайки" без удержу и хвасталась добычей, недавно взятой, своим капитаном, который не только обеспечил такой успех, но и так всё провернул, что потерь не было. Несколько ранений не в счёт, тем более что раны давно зажили. Моряки с "Чёрной барракуды" слушали и завистливо вздыхали, общее мнение выразил Желько:
   - Эх, нам бы такого капитана! А то с нашим в последнее время одни неудачи были.
   - Тихо, а то услышит! - зашикали на своего боцмана несколько моряков.
   - Уже не услышит, - на палубу положили тело Корматора, один из абордажников "Белой чайки", обыскивающих "Чёрную барракуду", сообщил:
   - Вот, в кормовой надстройке он и ещё трое лежали, картечь, да ещё в упор, - штука серьёзная.
   - Капитан, помощник и штурман, - сказал Желько, глядя на выложенные на палубе тела, другой моряк растерянно произнёс:
   - Куда же мы теперь? Без штурмана-то?
   - А зачем вам штурман? Берег-то вон он, без штурмана догребёте, - Жданко показал рукой на виднеющиеся вдали дома Тивата. Это предложения энтузиазма не вызвало, Желько выразил общее мнение:
   - А потом что? Куда мы без штурмана и капитана? Конечно, мы можем выбрать самого достойного из нас, нанять штурмана и будем тут в заливе болтаться, может, даже за Бокка выйдем, а потом? Удача давно отвернулась от нас, а это значит, что... - Желько тяжело вздохнул, за ним начали вздыхать остальные моряки. Всем известно, что моряки народ суеверный, и даже очень, и если они решили, что удача покинула их, то они готовы на многое, чтоб её вернуть. Тем более если перед глазами такой пример небывалой удачи! Желько, жалобно глядя на своего старого друга, спросил:
   - А может, нам к вам прибиться? Как ты думаешь, примет нас под свою руку ваш капитан? Спроси его, а? По старой дружбе, помоги!
   Жданко повернулся и поднял голову, посмотрел на Леру, наблюдавшую из пушечной бойницы баковой надстройки "Белой чайки", после чего спросил:
   - Капитан, как вам такое пополнение? Я многих из них знаю, хорошие ребята и бойцы неплохие. Сейчас оплошали, но кто же против вас устоит? Только взглянув, вы можете всех наповал...
   - Жданко, ты ещё скажи - какие у меня красивые глаза, - звонким голосом ответил этот юноша, почти мальчик, щёк которого не касалась бритва. Сейчас его хорошо разглядели, раньше не до этого было - смотрели только в дула пушек, ожидая неминуемой смерти. Юноша спрыгнул на палубу галеры, за ним последовали ещё два мальчика в широких синих штанах и рубашках. Юноша был одет в узкие штаны, но это не мешало ему легко двигаться, в синий кожаный колет и белую с кружевами рубашку, с очень ослабленной шнуровкой. В вырезе рубашки были видны полушария женской груди! Грудь была маленькая, но то, что это именно женская грудь, сомнений не вызывало! А девушка (да, это была девушка, а не юноша), кокетливо стрельнув глазами, продолжила: - А если кто не согласен с тем, что у меня красивые глаза, того я...
   - Капитан, у вас самые красивые глаза в Далмации! - заверил девушку Жданко, приложив руку к сердцу, а затем повторил свой вопрос. Девушка-капитан критически оглядела удивлённых моряков (или пиратов - это с какой стороны посмотреть) и задумчиво произнесла:
   - Вообще-то, у нас хватает людей, хотя... некоторые хотят остаться в Котторе, говорят, что денег у них достаточно, чтоб больше в море не ходить (на эти слова девушки ответом был завистливый вздох). Нам потребуется пополнение, но всех мы взять не сможем, не поместятся, моя "Белая чайка" не такая уж и большая, хотя... есть одна мысль. Жданко, ты можешь сообщить на другие галеры. Чтоб их капитаны и представители команд сюда прибыли. Можешь? Давай зови! Только пусть поднимут белые флаги, а то Альберто их сгоряча утопит. Жданко что-то сказал одному из моряков захваченной галеры, и тот, забравшись на марс грот-мачты, замахал небольшими флажками. Остановившиеся галеры подняли белые флаги и подошли к "Чёрной барракуде", убрали вёсла и с помощью абордажных крючьев подтащили свои корпуса почти в впритык. "Святой Фока", убрав паруса, на вёслах подошёл поближе, при этом пушечные порты у него были открыты и высунувшиеся оттуда жерла орудий, показывали, что готовы начать стрелять в любой момент. На палубу "Чёрной барракуды" перебрались несколько моряков, судя по всему, капитаны галер, их помощники и выборные от команд. Жданко представил Леру и сказал, что его капитан хочет что-то сообщить "вольным пахарям", не все из них удивились, узнав, что эта девушка капитан галеаса. Лера, не повышая голоса, стала говорить:
   - Я не буду спрашивать - почему вы решили напасть на мой корабль, это и так ясно, я спрошу - а не надоело ли "вольным пахарям" бесстрашно бороздить воды Котторского залива? Я так понимаю, что не всякая добыча вам по зубам, а та, которую вы можете взять, большой прибыли не приносит, не так ли? Команда "Чёрной барракуды" решила идти под мою руку, я намерена их принять, на каких условиях - скажу позже, хочу предложить вам то же самое.
   Капитаны галер переглянулись и один из них поклонился Лере:
   - Вы Валерия Бегич, убившая Дорматора, нет, у меня нет к вам претензий, как мне рассказывали - то был честный поединок, но всё же не верилось, что это сделали именно вы. Теперь я вижу, что рассказывали правду, вы действительно капитан, а не подставное лицо. Вам подчиняются Жданко и Влахо, а они умеют выбирать командиров, правда, с Дорматором оплошали, но с кем не бывает.
   Лера чуть заметно усмехнулась, у Жданко и Влахо не было другого выбора, они рассказали девушке, на чём их поймал пиратский капитан, заставив пойти в свою команду. Никто из них не мог бросить вызов Дорматору не потому, что боялись, а совсем по другой причине. Чтоб их обезопасить, Лера и направлялась в Коттор (а не только для того, чтоб отвезти туда Энрике Скорца). Да и эта драчка с "вольными пахарями" была затеяна не просто так, "Белая чайка" вполне могла уйти от тихоходных галер или подождать "Святого Фоку" и двигаться с ним в паре, напасть на большой венецианский галеас пиратские капитаны не решились бы. Во-первых, "Святой Фока" - это венецианский корабль, а с венецианцами тут предпочитали не связываться, во-вторых, огневая мощь большого галеаса не оставила бы нападающим никакого шанса. А капитан галеры "вольных пахарей" продолжал:
   - Вы сумели прошлый раз уйти от "Чёрной барракуды", а в этот раз сумели её захватить, не потеряв ни одного своего человека. А это говорит, что вы не только умелый командир, но и удачливый!
   - Дмитар, ты даже не представляешь насколько умелый и удачливый наш капитан, у меня, когда я ходил под командой Дорматора, редко когда бывало больше сотни дукатов, а в этот раз в Венеции я положил в банк три тысячи цехинов! Вообще-то там разные монеты были, но когда их сумму перевели в цехины, то именно столько их оказалось. Я не только в банк положил, но ещё с собой прихватил, хочу пожертвовать в Госпра-од-Шкрпьела золотую пластину, не серебряную, как обычно, а именно золотую, в две ладони! - сделав полупоклон в сторону Леры, Жданко рассказал добыче взятой в последнем походе и о своих планах. После этих слов на него посмотрели кто с уважением, кто с завистью, а вот на Леру - с уважением, некоторым подобострастием и надеждой. То, что она хочет пополнить свою команду, знали уже все и если к этому до слов Жданко относились скептически, то теперь многие надеялись, что эта девушка-капитан выберет именно его. Лера посмотрела на притихших "вольных пахарей", большинство из них не были закоренелыми преступниками - разбойниками и грабителями, этим промыслом они занялись не от хорошей жизни. Но определить вот так - по внешнему виду, кто из них чего стоит - трудно. На мгновение задумавшись, девушка, стукнув ногой по палубе, высказала то, что она решила:
   - Я хочу увеличить свою команду, поэтому возьму всех желающих. Но на "Белой чайке" все не поместятся, мне нужны ещё корабли, если на эту галеру претендентов нет, то я её забираю.
   Претендентов на владение "Чёрной барракудой" не оказалось, кто же решится высказать подобные претензии под дулами орудий, да и поступила Лера по обычаю. Владельцем корабля (если это не было оговорено дополнительно) был его капитан, а тут капитан убит, а галера захвачена, и теперь она является призом того, кто захватил, то есть переходит в его собственность. Конечно, команда тоже в доле, но в данном случае - команда "Белой чайки", а с ней должен рассчитаться капитан, то есть Лера, поэтому вопросов ни у кого не возникло. Дмитар Горанич, капитан одной из галер, решил присоединиться к Лере, его поддержала вся команда галеры "Чёрная звезда" (так назывался его корабль, Лера, услышав название, не смогла сдержать улыбки). На второй галере (после бурной дискуссии, временами переходящей в драку) к Лере попросилась половина её команды, остальные вместе с капитаном отказались от предложения девушки. Лера пожала плечами, и галера, с более чем наполовину уменьшенной командой, ушла к берегу.
   - Боятся, что вы, капитан, передумаете и решите забрать их галеру как приз, - прокомментировал действие этих "вольных пахарей" Жданко, Лера равнодушно пожала плечами и сказала, вызвав одобрение тех, кто остался):
   - Пусть уходят, трусы нам не нужны. Нам нужны смелые люди, не боящиеся рисковать. Ведь без риска добычи не будет, а я рассчитываю не просто на добычу, а на большую добычу!
   Вслед за этой галерой Лера отправила в Тиват те две, капитаны которых присоединились к ней. На "Чёрной каракатице" капитаном Лера назначила Желько Мрелича, а штурманом (поскольку старый был убит вместе с Корматором) стал штурман с той галеры, что ушла. Капитанам присоединившихся к ней галер Лера приказала их отремонтировать и через две недели быть готовыми к походу, не дальнему, но за Бокка. Когда галеры "вольных пахарей" ушли, к "Белой чайке" подошёл "Святой Фока", до этого дрейфовавший недалеко и державший галеры под прицелом своих пушек. Приблизился так, чтоб можно было переговариваться, Альберто Изеринни поинтересовался у Леры, уже поднявшейся на капитанский мостик:
   - Капитан Бегич, почему вы отпустили пиратов?
   - Уже не капитан, а адмирал, поскольку под командой Валерии Бегич теперь не один корабль, а три! - вместо Леры ответил Мирко. Изеринни выразил удивление и поинтересовался, а соответствуют ли действия капитана Бегич тем полномочиям, что наделил её сенат Венеции, выдавая каперский патент, к тому же владельцу патента вменяется бороться с врагами республики, а не принимать их на службу. Лера пояснила свои действия:
   - Там указано, что набирать команду я могу по своему усмотрению, о количестве людей в этой команде ничего не сказано, то есть количество не ограниченно, кого набирать - это моё дело. Патент выдан мне и не привязан к конкретному кораблю, то есть я могу его поменять. Опять же, в патенте не сказано, сколько у меня может быть кораблей - один, два или больше. А что не запрещено, то разрешено. Вот я и решила несколько поменять свой статус, а то, знаете ли, капитаном быть как-то несолидно, да и скучно, то ли дело - адмиралом! Ну, а по поводу борьбы с врагами республики, сеньор Альберто, принимайте подарок!
   Грузовая стрела перенесла на венецианский галеас какой-то запакованный груз, когда свёрток развернули, там обнаружили три трупа! На вопрос Изеринни: - Кто это? - Лера ответила:
   - Это пират Карматор, его помощник и штурман, за их головы назначены награды: тысяча, триста и сто цехинов. Предъявите их венецианскому консулу в Котторе, как? На ваше усмотрение, можете целиком, а можете только головы. Как видите, я веду активную и успешную борьбу с врагами республики.
   Вслед за оригинальным подарком Леры на венецианский галеас перебрался Скорца, пояснивший своё действие тем, что с капитаном Бегич (тут его Држезич поправил, пояснив, что теперь надо говорить - адмиралом Бегич) опасно плыть. В этот раз Скорца жил не в каюте помощника капитана, а в отдельной, как говорила о ней Лера - гостевой. В Венеции на нижней общей палубе, где моряки подвешивали на ночь свои гамаки, сделали небольшую выгородку. На вопрос Жданко - а не будет ли оттуда вонять, Лера ответила:
   - Надеюсь, до этого не дойдёт, а если и будет, то объясните обитателю этой каюты, что если он или его багаж будет вонять, вы его в море прополощите вместе с его грузом.
   Скорца слышал этот разговор, но на венецианский корабль перебрался только сейчас, когда до Коттора оставалось всего ничего.
   - Чего он это сделать только теперь надумал? - поинтересовался Мирко, наблюдая, как Скорца неуклюже перебирается с "Белой чайки" на "Святого Фоку". Лера ответила:
   - Скорца был к нам приставлен как соглядатай, проследить, не надумаем ли мы чего, к примеру -- сбежать, не выполнив возложенного на нас задания. Правда, я не представляю - как бы он этому помешал, вполне возможно, что у него была ещё какая-то задача. Вряд ли я решусь разорвать отношения с венецианцами, мои деньги-то у них в банке! А вот они меня могут запросто подставить и, похоже, они это уже сделали.
   - Это как? - удивился Држезич, Лера, сделав знак - отойти в сторону, тихо, так чтоб не слышал рулевой, стала объяснять:
   - Нам поручено доставить в Ираклион финансовые документы. Это поручения на векселя, то есть я могу по векселю получить деньги на Крите, не только я, но и другие вкладчики венецианских банков. Вроде бы важное и ответственное задание, но почему эти документы не отправили с торговым караваном, что идёт под защитой боевых галер? А? Да, нам как охрану выделили "Святого Фоку", большой и хорошо вооружённый галеас, но уже старый, ты же сам видел - это тихоходный корабль, совершенно непригодный для той миссии, что нам поручена. Почему? Ну, Мирко, посуди сам: вряд ли на нас нападут такими силами, что не сможет справится "Святой Фока", а вот если они нас будут превосходить, то этот галеас будет только обузой. Мы бы могли попытаться уйти, скорее всего, ушли бы, но тогда нас обвинят в том, что мы бросили сопровождающий нас корабль, а отбиться... у нас не получится, "Святой Фока" нашу "Белую чайку" по огневой мощи превосходит втрое, если не больше, понятно? Если он отбиться не сумеет, то куда уж нам! А то, что нас хотят очень подставить... Винь, как оказалось, большая мастерица по таким вещам, открыла сундучок Скорца и достала одно очень интересное письмо, адресованное... кому? А как ты думаешь? Арнаутскому бейлербею! Естественно, я его прочитала, а как же иначе? Девушки очень любопытны и любят чужие тайны. Сенаторы очень самонадеянны - им даже в голову не пришло, что кто-то может заинтересоваться сундучком их эмиссара и вскрыть хитроумный замок. А этот замочек для Винь оказался как детская игрушка, она сказала, что циньские замки намного сложнее, но она и их умеет открывать. А сеньоры из совета десяти настолько самонадеянны, что даже не потрудились зашифровать это письмо, как и второе, не знаю, кому адресованное, я же говорю - оно зашифрованное. А то, что на этих письмах печати вскрыты... так это уже проблема Скорца - надо со своим сундучком бережно обращаться, вот печати на важных документах и не будут ломаться.
   Но не это важно, из письма бейлербею мне многое стало понятно. Арнаутскому наместнику Сиятельной Порты, уж не знаю каким образом, стало известно, кто взял его денежки (вернее, не его, а подготовленные к перевозке в Стамбул) и куда они уплыли. Как я поняла, он написал совету десяти и грозил всякими карами, если деньги ему не вернут. Ему ответили, что золото, положенное в банк, может забрать только туда его положивший, то есть я. Банкиры дорожат своей репутацией, если станет известно, что деньги вкладчика они отдали кому-то другому... понятно - их банк перестанет существовать, потому что другие клиенты сразу заберут свои вклады. Но... не знаю, что именно - угрозы или предложения бейлербея заставили совет десяти (не думаю, что данным вопросом занимался весь сенат, слишком уж он скандальный - идти на сделку с врагом) предложить очень интересный вариант решения этого вопроса. Какое решение? Если бейлербей захватит меня, то я буду вынуждена, как выкуп за свою жизнь вернуть золото, как он к этому меня вынудит, если я откажусь? Ну, мне ли тебе рассказывать, есть много разных способов убеждения. Так вот в письме, что везёт Скорца бейлербею об этом и сказано - о договорённости сената с бейлербеем и о том куда и когда будет идти "Белая чайка". Это нападение Корматора не входило в планы господ сенаторов, и то, что я задержусь в Котторе на две недели, нарушает те коварные планы. Скорее всего, Скорца сойдёт на берег раньше, чем мы доберёмся до Коттора, чтоб связаться с посланцем бейлербея, а находись он на "Белой чайке", то это ему сделать было бы очень затруднительно, вернее - невозможно. Вот так он своими действиями полностью подтвердил то, что я узнала из письма.
   - А кому предназначено второе письмо? - поинтересовался Мирко, Лера пожала плечами:
   - Не знаю, оно же зашифровано, Скорца знает, но он не скажет, да и не буду я у этой змеи что-то спрашивать.
   - Лера, а что предложил бейлербей венецианцам?
   - Обещал отдать остров Отхоной вместе с крепостью, как он это преподнесёт блистательному порогу - это уже его дело, но потеря острова - дело такое, во время военных действий всякое возможно, а вот не выплатить годовую подать - это потеря головы, - усмехаясь, ответила Лера, Мирко покачал головой:
   - Да, сильно припёрло нашего турецкого знакомца. Отхоной находится в самом узком месте выхода из Ядранского моря в Ионическое. Владение этим островом намного облегчит венецианцам там проход их караванов, но... богатства бейлербея не меньше, чем то, что мы увели, мог бы и возместить...
   - Из собственного кармана? - засмеялась Лера. - Некоторым людям легче потерять голову, чем залезть в собственный карман! Мирко, теперь тебе понятно, зачем мне столько людей, готовых драться?
   - Лера, я не могу поверить, ещё вчера ты была наивной девочкой, которую я в ялике катал по морю, а сейчас ты рассуждаешь как опытный стратег! Откуда это всё у тебя?
   - Мирко, не забывай - чья я дочь. Пусть образование давали не мне, а Винко, но я слушала о морских походах, о тактике боёв как на море, так и на суше, а если брату было неинтересно, то интересно было мне и я задавала вопросы. А учителям хорошо видно - кому интересно, а кому нет, вот они и рассказывали не столько для брата, сколько для меня. Я читала труды древних полководцев, и не только древних, мне это рекомендовали учителя, вернее, брату, но и мне тоже.
   - Казалось бы - маленькая девочка и взрослый парень... но маленькая девочка, которую-то и в расчёт не брали, научилась больше, - задумчиво произнёс Мирко и внимательно посмотрел на Леру, как будто увидел её только в первый раз. Лера смутилась под этим взглядом, но потом улыбнулась и показала язык, совсем как маленькая шаловливая девочка. Мирко тоже улыбнулся и, став серьёзным, качая головой, сказал: - Да, Лера, я видел, что ты умнее и серьёзнее своих сверстниц, но чтоб настолько! Ты меня удивила!
   - Жизнь заставила, - ответила девушка и, тоже став серьёзной, пояснила, что она имеет в виду: - Я не хотела, как остальные, смириться со своей судьбой! И, занимаясь вышиванием и другими женскими делами, только оплакивать свою горькую долю! А для того чтоб с тобой считались, надо много знать и уметь эти знания использовать! Так говорил мой отец, правда, не мне говорил, а Винко, но чем я хуже? Я не хуже и, как говорили учителя - я лучше! Так почему я должна идти в монастырь!
   - Да, Лера, тебе бы парнем родиться, ты бы стала... - начал Миро.
   - А мне и девушкой нравится, - перебила его снова улыбнувшаяся девушка, - а парнем... я не старшая, так не всё ли равно с какой стороны от твоей кельи фонтан Онофрио? А я туда не хочу! Совсем не хочу! Не в фонтан, конечно! - Лера ещё шире улыбнулась.
  
   "Белая чайка" пришвартовалась к пристани в Котторе уже вечером. Оставив на корабле только дежурную вахту, все разошлись кто куда (в команде было много жителей Коттора). Лера с сёстрами Сунь отправилась в ту гостиницу, где они ранее жили с Франческой. Когда подготовили бочку с горячей водой, Лера, Винь и Линь пошли якобы мыться, закрывшись изнутри на задвижку, девушки выбрались через слуховое окно и, стараясь быть незамеченными, направились к неприметному двухэтажному зданию, благо это было совсем рядом. Дом охраняли четыре дюжих охранника, сёстры Сунь, стреляя из духовых трубочек иглами, смазанными парализующим составом, уложили их так, что те даже не поняли - что с ними произошло. Хотя большинство горожан уже спало, хозяин дома не спал, он сидел в своём кабинете на втором этаже и при свете двух свечей что-то подсчитывал.
   - Добрый вечер, - вежливо поздоровалась Лера, на ней, как и на сестрах Сунь, были надеты венецианские карнавальные маски. Хозяин кабинета попытался встать, но увидев маленькие фигурки посетителей, остался сидеть, только презрительно спросил:
   - Кто вы? Что вам надо?
   - Не бойтесь грабить вас мы не будем, нам нужны долговые обязательства Жданко Сабовича и Влахо Мранчича, я готова за них заплатить, назовите цену, - ответила Лера из-под маски глухим голосом.
   - Нет! Эти долговые обязательства я не передам никому, ни за какие деньги! - ответил окончательно приободрившийся хозяин кабинета, если предлагают деньги, то вряд ли будут грабить, тут можно поторговаться, а можно и выставить покупателя, если продавать не собираешься. К тому же он узнал этих посетительниц, конечно, девицы решительные и неизвестно как прошли в кабинет, минуя охрану (может по крышам? Это трудно, но возможно), но она-то никуда не далась. Охранники прибегут по первому зову хозяина.
   - Я понимаю, почему вы не хотите, чтоб я выкупила у вас эти расписки, они дают вам неограниченную власть над семействами Сабовичей и Мранчичей. Эти долговые обязательства получены Дорматором обманным путём и переданы вам, как его подельнику, на хранение. Теперь вы сами решили ими воспользоваться, не знаю как, но я постараюсь, чтоб у вас это не получилось.
   Хозяин кабинета, слушая Леру, окончательно успокоился и, криво улыбаясь, заявил, что его решение окончательное, расписки он передавать никому не намерен. Голословные обвинения наглой девки никто слушать не будет, поэтому ночные посетительницы могут выметаться, а не то он позовёт свою охрану и нахалок выкинут из дома, предварительно намяв бока! Лера укоризненно покачала головой и ответила, что охранников звать не надо, они всё равно не услышат, а расписки она получит в любом случае, после чего достала пистолет и ещё раз предложила продать ей долговые обязательства, по хорошему продать. Хозяин кабинета, несмотря на то, что на него смотрело дуло пистолета, возмутился:
   - Это грабёж! Вы знаете - на какую сумму эти расписки! У вас денег не хватит!
   - Хватит. Или вы надеетесь, что вам удастся такие деньги стребовать с Сабовича и Мранчича? У них никогда таких денег не будет, даже если вы продадите в рабство их и их родственников, близких и дальних, то вы получите меньше сотой части того, что там указанно. Да, вам с Дорматором тогда удалось воспользоваться слабостью Жданко и Влахо и вынудить их подписать эти документы, но... тогда вы им ничем не помогли, а вот они попали к вам в рабство, иначе это назвать нельзя! Дорматора уже нет, и теперь вы надеетесь этими долговыми обязательствами воспользоваться? Лучше отдайте по-хорошему, а то разделите судьбу вашего подельника, - Лера закончила свою речь, многозначительно качнув пистолетом. Но, недаром говорят - если собрались стрелять, то стреляйте, а не ведите долгих душещипательных разговоров. Человечек вскочил из-за стола и с криком "Грабят" кинулся к двери. Лера ничего не успела сделать, настолько он был стремителен, ему удалось почти выскочить из кабинета, но Линь, стоявшая у самых дверей, успела подставить ему ногу, и щуплый мужчина загрохотал вниз по лестнице, как будто был большим ящиком с маленькими коробками. Линь бросилась за мужчиной, а Лера подскочила к массивному металлическому шкафу и, подёргав за ручку его дверь, растерянно посмотрев на Винь, сказала:
   - Закрыто! Документы у него там, это точно, а вот как их достать?
   - Очень сложный замок, надо много времени, чтоб открыть, - сообщила Винь, после недолгого осмотра. Удостоверившись, что открыть этот замок ей не под силу, предложила: - Давай хозяина попросим открыть, убедительно попросим, я умею так хорошо спросить.
   - А не получится, совсем не получится, спросить не получится, - теперь сообщила Линь и пояснила почему: - Бежал быстро, упал сильно, шею свернул.
   - Совсем свернул? Или ещё можно его попросить?.. - с надеждой спросила Лера, Линь сначала обнадёжила, а потом разочаровала, невозмутимо сообщив:
   - Не совсем, а немного свернул. Но очень мучился и кричать хотел, но никак не мог. Пришлось шею довернуть, теперь ему хорошо - не мучается и не кричит. Так спокойно лежит, даже не дышит.
   - Что же нам теперь делать? - растерянно спросила Лера.
   - Двери открывать, - ответила Линь показывая ключами на металлический шкаф. Сохраняя невозмутимое выражение лица, девушка пояснила, почему она это предлагает и откуда у неё эти ключи: - Вот, на шее у него висели, он за них всё схватиться пытался, а за что хватаются когда шея уже почти свёрнута, только за самое дорогое, у него этим местом ключи оказались, маленьким таким местом.
   - У него самое дорогое - этот шкаф, недаром он железный, - не смогла сдержать улыбки Лера, уж очень у Линь двусмысленно получилось. Старшая из сестёр Сунь невозмутимо пояснила, заставив Леру улыбнуться ещё шире:
   - Он не мог за шкаф схватиться - не смог бы дотянуться, поэтому схватился за то дорогое, что у него поменьше.
   Шкаф открыли, быстро просмотрев документы, лежащие там, Лера взяла нужные и закрыла массивную дверь. Спустившись вниз, девушка повесила ключи на свёрнутую шею хозяина дома, её циньские подруги повыдёргивали свои иглы-стрелы из неподвижных тел охранников. Вернулись обратно той же дорогой, разделись и залезли в бочку. Перед тем как забраться в эту "ванну", Лера бросила бумаги в топку печки, а Линь проверила что-то на двери, после чего сообщила:
   - Волосок не тронут, здесь никого не было.
   Девушки посидели некоторое время в бочке и, когда появилась служанка, Лера капризным голосом сказала:
   - О нас что? Совсем забыли? Вода уже совсем холодная! Давайте меняйте!
   Утром девушки спали долго, мыться-то они закончили далеко за полночь. Ночевали они в одной комнате, в той, где раньше жили Лера с Франческой. Если Лера спала на кровати, то сёстры Сунь устроились на полу на своих ковриках. Лера никак не могла понять, как можно спать не на мягком матрасе, а на жёстком полу (нельзя же коврик считать заменителем матраса, не говоря уже о перине!), да ещё под голову вместо подушки подкладывать деревянный валик! Девушки из страны Цинь так спали и на корабле, но, как ни странно, они высыпались и утром были бодрыми и весёлыми. Утро желтокожие девушки начинали со смеха, вот так они смеялись несколько минут без всякой видимой причины. В этот раз они не изменили своей привычке. Леру это очень удивляло, она спросила подруг:
   - Я вот не могу понять, почему вам так весело? Щекочете вы друг друга, что ли?
   - Если день начинать с улыбки, то он будет хорошим, а если со смеха, то всё будет удаваться, а беды, печали и неприятные известия обойдут стороной! - ответила Линь, Винь её поддержала.
   - Мне бы вашу уверенность, вот так посмеялась утром - и весь день всё хорошо, - немного хмуро ответила Лера. Желтокожие девушки переглянулись и из положения лёжа запрыгнули к Лере на кровать, сбросив одеяло на пол, они начали её щекотать.
   Кто-то, постучав в дверь и не дожидаясь ответа, её распахнул, после чего начал говорить:
   - Я пристав...
   - ...городской стражи! Я это помню, - перебила старшего стражника хохочущая Лера и попыталась ещё что-то сказать, но её снова повалили на кровать и продолжили щекотать. Девушки спали не в ночных рубашках, а в штанах и просторных куртках из плотной ткани - это на корабле, а в гостинице решили немного расслабиться, сейчас на них тоже были надеты широкие штаны (на манер турецких шаровар) и просторные рубашки, шёлковые и полупрозрачные. Пристав и два стражника за его спиной застыли, глядя на полуголых, хохочущих и кувыркающихся на кровати девушек. Стражники растерялись, не зная, как на это реагировать. Наконец Лера перестала смеяться и посмотрела на стражников красных от смущения, но продолжавших смотреть на девушек. Нахмурившись, Лера укоризненно произнесла:
   - Очень мило, что вы пришли пожелать нам доброго утра, но не могли бы вы подождать, когда мы оденемся? А то как-то неудобно получается, вы одеты, и даже в сапогах, а мы... или у вас тут так принято - желать доброго утра только неодетым девушкам?
   - Какое утро?! Полдень уже скоро! - заорал опомнившийся пристав и, с подозрением глядя на девушек, грозно спросил: - Где вы были сегодня ночью, что так долго спите?
   - Ах, какие у вас тут строгие нравы! Вы врываетесь к девушкам, чтоб выяснить - почему они так долго спят. Подозреваете - не гуляли ли они где-то всю ночь. Такая забота о нашей нравственности весьма похвальна, но я вам так и быть скажу, по-секрету скажу, мы очень устали! У нас было долгое и трудное плавание, а мы всё-таки слабые девушки. Вы это сами должны понять, уже как десять минут нас разглядываете. Или у вас куриная слепота и вы днём видите так же, как куры вечером?
   Пока Лера это всё говорила, пристав то бледнел, то краснел, в итоге он, пытаясь изобразить строгий вид, сказал, что он пришёл сюда с самого утра и ждал, пока девушки проснутся, но этого не происходило, вот он и пришёл их поторопить и теперь ждёт внизу. После чего пристав и стражники удалились, вызвав у девушек новый взрыв хохота.
   Спустившись вниз, девушки увидели стражников, стоящих под стенкой и нетерпеливо расхаживающего пристава, все стулья были заняты. Сидели Држезич, Сабович, Мранчич и хозяйка гостиницы (вообще-то хозяином был один из нобилей Коттора, эта женщина была управляющей). Пристав поморщился, вести допрос полагается сидя, а допрашиваемый должен стоять, робко переминаясь с ноги на ногу. Когда допрашивающий и допрашиваемый стоят, то получается, что они как бы на равных. Вот так морщась, пристав задал первый вопрос:
   - Почему, госпожа капитан, так поздно легли спать, что вы делали?
   - Во-первых, не капитан, а адмирал! Во-вторых, такой вопрос девушкам задавать неприлично! Но я вам отвечу - мы мылись! Позвольте теперь спросить вас, чем вызван такой ранний визит и почему вы задаёте такие бестактные вопросы?!
   - Этой ночью был убит почтенный негоциант Жакомо Меролинни, он подданный венецианской республики, и консул уже интересовался - как ведутся поиски убийцы, - ответил Лере пристав.
   - И вы с этим вопросом заявились к нам? И не стыдно беспокоить бедных девушек? Да ещё в такую рань? - искренне удивилась Лера, прищурившись и глянув за окно, тени от домов показывали, что солнце поднялось уже довольно высоко. Может, это действие девушки, а может, её слова разозлили пристава, и он, едва сдерживаясь, произнёс:
   - Как только вы появляетесь в Котторе, так кто-то здесь умирает! И это уважаемые граждане города! А Жакомо Меролинни не только был уважаем у нас в городе, он подданный Венецианской республики, и её консул уже интересовался ходом расследования, скоро ли будут пойманы и наказаны совершившие это ужасное дело!
   - Позвольте, господин пристав, а мы-то тут при чём, неужели вы думаете, что это мы зарезали вашего уважаемого гражданина?
   - Вас не видели, в то время когда произошло преступление, и поэтому...
   - Постойте, постойте, - остановила пристав Лера и, показывая на хозяйку, спросила: - А почему нас не видели? Мы в это время мылись, а то, что не видели, так это халатность местной прислуги! У нас даже вода остыла, и пока я на это не указала, никто не пошевелился! Безобразие!
   Хозяйка гостиницы начала извиняться, обещая, что такого больше никогда не повторится, виновные будут наказаны, а все желания девушек будут выполнятся ещё до того...
   - Как мы об этом подумаем, - благосклонно кивнула Лера и, повернувшись к приставу, спросила: - Так как был зарезан ваш уважаемый гражданин?
   - Он не был зарезан, ему свернули шею, его тело нашли под лестницей! - почти выкрикнул пристав, Лера, удивлённо приподняв бровь, спросила:
   - Не зарезали, а свернули шею? Прямо под лестницей или на лестнице? А куда смотрели его охранники? Ведь у него же должна быть хоть какая-то охрана?
   - Они ничего не помнят, их нашли спящими.
   - Вот видите - какой ужас! Их хозяину крутят шею, а они себе спокойно спят! За такое... Винь, что делают за такой проступок у тебя на родине?
   - Вспарывают живот, - ответила желтокожая девушка и очень серьёзно пояснила: - Они должны сами себе вспороть живот, как не оправдавшие доверия своего господина. Только так они могут искупить свою вину.
   - С этим разобрались, нерадивые охранники вспарывают себе животы. Если им страшно делать это самим себе, то пусть вспарывают друг другу или сделайте это вы, господин пристав, как должностное лицо. Чтоб другим неповадно было спать во время несения службы! Ах да, остаётся ещё убитый, вернее, свернувший шею, вполне возможно, что он упал с лестницы и... хотя возможен совсем другой вариант. Я просто в этом уверена! - Лера посмотрела на пристава, тот быстро спросил:
   - В чём вы уверенны?
   - Вашему почтенному негоцианту свернула шею коварная лестница. Подло завлекла, свернула, а потом сбросила его вниз! Наверное, ещё и ограбить хотела, они всегда так делают - завлекают и сворачивают, а потом грабят! Арестуйте её и допросите, она во всём признается! Обязательно признается, если её хорошенько допросить, они, вообще-то, трусливые. Вот считайте, что её признание в совершении этого страшного преступления у вас в кармане!
   - Кто они? Кого арестовать? Кто признается? - переспросил ошарашенный пристав, который не смог уследить за ходом рассуждений Леры, а та серьёзно ответила:
   - Как кого? Лестницу!
   Пристав набрал воздуха, чтоб достойно ответить, но ему не дал это сделать вошедший венецианский консул в сопровождении двух секретарей (одним из которых был Энрике Скорца) и двух морских офицеров, Альберто Изеринни и его помощника. Он, игнорируя пристава, учтиво поклонился и поздоровался с Лерой:
   - Здравствуйте, капитан Бегич, извините меня, что не поприветствовал вас вчера, но ваш корабль прибыл слишком поздно и...
   - Ничего страшного, - ответила Лера, протягивая руку для поцелуя, но тут же с сожалением вздохнула: - Но если бы вы встретили, мне удалось бы избежать тех обвинений, которые мне сегодня предъявляют.
   - Вам? Какие же это обвинения? Кто смеет вас в чём-то обвинять?! - грозно нахмурил брови Изеринни. Лера показала на пристава городской стражи и нажаловалась:
   - Вот он, этот господин, который пристав! Обвиняет меня в том, что я вчера долго мылась!
   - Но ночью был убит Жакомо Меролинни, почтенный негоциант и гражданин Венецианской республики, господин консул сегодня утром настоятельно рекомендовал мне ускорить поимку и наказание преступника, - начал оправдываться пристав, Изеринни, нахмурившись, резко заявил:
   - Сеньора Бегич в данный момент выполняет задание, порученное ей сенатом, то есть она на службе республики! Как вам могло прийти такое в голову, что она причастна к тому, что у вас тут происходит! Вы вместо того чтоб заниматься делом, выдвигаете какие-то смехотворные обвинения сеньоре Бегич!
   - Действительно, какие у вас могут быть претензии к капитану Бегич? - поинтересовался венецианский консул, Лера его поправила:
   - К адмиралу, под моей командой сейчас несколько кораблей, значит я адмирал, а не капитан!
  
   "Белая чайка" в сопровождении "Святого Фоки" вышла из порта Коттора и направилась к Вериге. Две недели прошли быстро, многие из команды "Белой чайки" сходили к Госпра-од-Шкрпьела, острову с одноимённой церковью, расположенному напротив Пераста, там помолились и оставили в дар Богородице кто серебряную пластину, а кто и золотую, потом многие разъехались по прибрежным селениям (не все моряки жили в Котторе). Лера тоже не сразу вернулась в Коттор, а отправилась в Тиват, до этого города было легко добраться - пройти Вериге и немного по заливу, носящему имя города (а может, было и наоборот). Там она проинспектировала подготовку к походу двух галер, экипажи которых признали её своим командиром. Там же состоялся и разговор с Жданко и Влахо. Сначала Лера заявила, что не может отдать им их долговые обязательства, которые забрала у Жакомо Меролинни. Моряки погрустнели, получается, что избавившись от одной кабалы, они попали в другую. Лера, полюбовавшись их траурным видом, показала им язык и сообщила, что отдать не может, потому что эти расписки сгорели в печке. Присутствующий при этом разговоре Мирко укоризненно покачал головой, а вот Жданко и Влахо долго выражали свой восторг, от крепких объятий этих моряков Леру спас только её авторитет адмирала (а может то, что она спряталась за спину Мирко).
   Галеры были тихоходнее венецианского галеаса, поэтому отряд Леры (хотя она и назвалась адмиралом, но количество кораблей в её подчинении было слишком малым для эскадры) Бокка прошёл только под вечер и, особо не удаляясь от берега, направился на юг.
  

Глава шестая. Валерия Бегич - удачливый адмирал и великий колдун.

  
   "Белая чайка" шла впереди, за ней "Святой Фока", потом "Чёрная барракуда" и "Чёрная звезда". Вообще-то, капитаны галер не хотели идти в кильватере венецианца, но Изеринни (не столько он, сколько его помощник) настаивал именно на таком порядке движения. Его поддержала Лера, сказав, что так будет лучше, почему лучше не объяснила, но так глянула на Желько Мрелича, капитана "Чёрной каракатицы", и Дмитара Горанича, капитана "Чёрной звезды", что те не стали возражать. Уже потом, когда венецианцы отбыли на свой галеас, Лера пояснила капитанам присоединившихся к ней галер, почему она согласилась на таком построении отряда:
   - Вам всё равно придётся уйти в сторону, вы будете в засаде. Где? Это сейчас решим. Вряд ли нам удастся дойти до Дурреса, на меня засаду должны устроить раньше, в прошлый раз мы оказались южнее только потому, что нас шторм туда затащил. А турки, видно, тоже попали в этот шторм, но успели укрыться в бухтах, а когда увидели "Белую чайку", маленький, одинокий и беззащитный корабль... - Лера сделала паузу, изобразив грусть по поводу беззащитности своего кораблика, чем вызвала улыбки присутствующих. Тоже улыбнувшись, продолжила: - Эту историю вы слышали, можно сказать, тогда нам крупно повезло, но сейчас турки такой ошибки не допустят, они навалятся всеми своими кораблями. Тогда было семь галер, одну мы сожгли, значит, будет шесть, может, больше, хотя вряд ли. Бейлербей не пошлёт все свои силы на нас, как бы ему этого не хотелось, поэтому будем исходить из того, что их будет шесть. И это большие галеры.
   - Турецкая каторга может иметь до двухсот человек абордажной команды! А если их будет шесть! То это больше тысячи бойцов! - не смог сдержать эмоций Горанич. Ему возразил Држезич:
   - Это максимальное число воинов на каторге, столько бывает, когда флот идёт в бой. Вряд ли сейчас будет больше сотни на каждой. Воинов надо кормить, и не только их, гребцам тоже что-то надо дать поесть, а эти галеры будут в засада не меньше недели, а то и двух. Бейлербей знает, что мы будем там идти, но не знает когда, поэтому засаду устроят заблаговременно.
   - Но если мы пойдём мористее, то перехватить нас не получится, - возразил Мрелич, теперь ответила Лера:
   - Почему не получится? Если бы у меня была одна "Белая чайка", я бы так и сделала, но... Мне надо на юг, то есть мой путь будет гораздо длиннее, чем их, когда они пойдут на перехват, а турецкие галеры лишь немного уступают моей "Чайке" в скорости, но я всё равно бы от них убежала, но... сейчас это нам не надо. А как они узнают, что мы вышли? А напротив Бокка, у самого горизонта, две фелуки маячат, вот одна и сообщит, что мы вышли из залива. Основные силы турок пойдут нам навстречу, если поменяем курс - с сообщением об этом отправится вторая, тут всё ясно.
   - Адмирал, что же вы задумали? - поинтересовался Мрелич, а потом с грустью расписал расстановку сил: - Даже если будет не шесть галер, а только три, всё равно у них численный перевес в бойцах, у нас-то немногим более сотни на каждой галере, больше взять не получится, перегруз будет, да и взять неоткуда!
   - Вот тут-то нам и пригодятся венецианцы. Хотят идти сразу за моим кораблём? Так пусть идут, скорость я буду держать такую, чтоб они едва успевали, а вы идёте в... как вы, Дмитар, сказали? Там где устье реки Буна? Это сразу как пройдём Ульцинь? Там есть бухта, где можно спрятаться? Значит, так и сделаем - вы отстаёте, отстаёте и там прячетесь. Те, кто за нами будут наблюдать, решат, что вы сбежали или вообще не со мной были. Я иду вперёд, венецианцы за мной, потом я разворачиваюсь и быстро убегаю, ветер-то будет попутный, турки за мной гонятся, а я их заманиваю. Тут сыграет азарт охотника, как бы они не старались, а у "Белой чайки" скорость больше, они растянутся, и будем их бить по одному. Надеюсь, вы, Желько и Дмитар, с одной галерой справитесь, а я буду подстраховывать.
  
   "Святой Фока" с трудом поспевал за "Белой чайкой", к тому же идти пришлось галсами - южный ветер дул в правую скулу. Альберто Изеринни с беспокойством смотрел на идущий впереди корабль, он медленно, но верно отрывался от идущего под всеми парусами большого галеаса. Беспокойство капитана выразил его помощник:
   - Что эта чёртова девка делает?! Она что? Хочет от нас сбежать?! От нас или своих пиратов? Их уже не видно, так они отстали! Зачем было их брать под свою руку, если вот так от них же удирать, ведь ясно было, что их галеры тихоходные! К тому же, зачем она прижимается к берегу? Шли бы мористее, маневрировать было бы гораздо легче! Что?.. Что они делают?
   Крайнее изумление помощника капитана "Святого Фоки" можно было понять, "Белая чайка", пройдя очередной галс, развернулась совсем в другую сторону и пошла почти навстречу венецианскому галеасу. Почему был выполнен это странный манёвр, стало понятно, когда малый галеас разошёлся на контркурсах с большим. За "Белой чайкой" гнались пять турецких галер, неизвестно откуда вывернувшихся. При этом с малого галеаса три раза успели выстрелить из кормовых пушек, стреляли книппелями и по разным галерам, два раза попали. А на мачте уходящего от погони малого галеаса реял красный флаг с золотым львом, точно такой же, как и на "Святом Фоке", поэтому неудивительно, что турецкие галеры открыли огонь по идущему им навстречу большому галеасу! Помощник капитана, глядя на приближающиеся и окутавшиеся облачками белого дыма турецкие галеры, растерялся, хотя был намного старше и опытнее молодого капитана "Святого Фоки", а вот тот закричал:
   - Тысяча чертей и одна ведьма! Подготовится к развороту, пушки к бою!
   - Точно ведьма! Так нас подставить! Нас же должны были пропустить! Была же договорённость...
   Досада помощника Изеринни была совсем непонятна - турки враги и не ясно, почему и кого они должны были пропускать и что это за договорённость, и с кем она была? И почему ведьма (вот тут было понятно, кого он имел в виду) их подставила, она правильно действовала при виде превосходящего противника, атаковать небольшим кораблём пять турецких галер - чистое самоубийство! А вот то, что она сумела две из них повредить - выше всяких похвал. Об этом и сказал своему морщащемуся помощнику Альберто Изеринни.
   Потерявшие скорость две турецкие галеры прекратили преследование "Белой чайки", они попытались атаковать "Святого Фоку". Попытались, потому что венецианский галеас, умело маневрируя и обстреливая из своих орудий, не давал им приблизиться для абордажа. Если бы это произошло, то более многочисленные команды галер одолели бы (пусть и с трудом) экипаж венецианского галеаса. Вот так огрызаясь огнём своих орудий (количеством и калибром которых превосходил галеры) "Святой Фока" отходил на север, следом за "Белой чайкой". Помощник Изеринни несколько раз предлагал выйти из боя, поднять все паруса и, пользуясь своим преимуществом в скорости, уйти на север. Теперь Изеринни неодобрительно сказал, недовольно поморщившись:
   - Бежать? На юг? Так мы до самой Венеции можем добежать! А как же наша миссия, что мы скажем сенаторам? Сейчас ситуация складывается в нашу пользу, мы держим турок на расстоянии, не давая им приблизиться даже на эффективный выстрел их пушек, при этом уже нанесли их галерам значительный урон! Не верю, что сеньора Бегич так просто бежала. К тому же вряд ли нам удастся уйти от турецких галер, даже если они на вёслах идут.
  
   - Мирко, глянь, вроде отстают, - озабоченно произнесла Лера, глядя на турецкую галеру, вырвавшуюся вперёд. Вперёд вышли две галеры, одна больше, другая меньше, а третья безнадёжно отстала. Мирко посмотрел на паруса ("Белая чайка" шла не под всеми парусами, поставив примерно половину) и отрицательно покачал головой, пояснив, почему не стоит ещё убирать паруса:
   - Скоро устье Буны, там довольно узко, а нам нужно будет развернуться. Придётся на вёслах, а это время. К тому же надо будет не просто развернуться, а ещё и разогнаться.
   Лера молча кивнула, соглашаясь со своим помощником. Выждав ещё полчаса, Мирко скомандовал поворот, и "Белая чайка", накренившись, повернула в узкий залив. Сколько Лера не всматривалась в берега по обеим сторонам, но разглядеть, где спрятались "Барракуда" и "Звезда", ей не удалось. Руководствуясь какими-то видными только ему приметами, Мирко дал команду убрать паруса и развернуть корабль, задействовав вёсла. Лера ещё раз молча кивнула и направилась на бак, за ней пошли её маленькие подруги. Мирко тоже ничего не сказал, только в спину перекрестил удаляющихся девушек.
   Турки, на первой галере, хотя и значительно отстали, но видели манёвры маленького галеаса, похоже, они знали, что река дальше становится непроходимой для кораблей, поэтому то, что преследуемый кораблик развернулся, удивления у них не вызвало. Под ликующие крики своей команды галера устремилась к казавшемуся беззащитным кораблику. На "Белой чайке" сейчас было сто пятьдесят человек, что втрое превосходит численность экипажей подобных кораблей, это должно было стать для аскеров галеры неприятным сюрпризом, но это было не всё! Маленький кораблик (по сравнению с галерой) шёл так, будто собирался своим форштевнем ударить по форштевню галеры, но этого не произошло, с высокого бака этого корабля ударили пушки такого калибра, какой на подобных судах на нос не ставят! Картечь свинцовым дождём обрушилась на турецких канониров, замерших у своих пушек и ожидающих команды - стрелять, на приготовившуюся к атаке абордажную команду галеры. А атакующий галеас как бы притёрся к левой скуле галеры, и хлынувшие на палубу абордажники врезались в тех, кого пощадила картечь. На острие атаки шли, вернее, бежали три маленькие фигурки. Девушка в центре с бешеной скоростью крутила двумя саблями, выглядевшими игрушечными по сравнению с ятаганами турок. У её спутников (определить их пол было трудно, так как и они были в штанах, а их рубашки, в отличие от девушки, были зашнурованы под горло), в руках были странные сдвоенные палки, которыми они крутили с такой же скоростью, как девушка саблями. Но каждый удар оружия этой троицы был смертельным! У самой кормовой надстройки дорогу атакующей троице преградили три темнокожих гиганта с огромными ятаганами, но они успели только замахнуться, двоих из них удары палок опрокинули на землю. Третий же оказался перед Лерой, которая его обошла, ятаган гиганта только свистнул в воздухе, а он сам, получив удар по затылку, повалился на палубу. Эти три темнокожих воина пытались защитить двух турок, одного худого, другого тучного. Если худой ещё как-то пытался сопротивляться, то тучный сразу поднял руки и пронзительно закричал:
   - Сдаюсь! Пощады!
   Этот крик словно послужил сигналом, если кто из турок и пытался сопротивляться, то тут же перестал. Сдавшегося тучного турка тут же связали, а Лера сквозь большие окна, пушечные порты, глянула на вторую галеру, шедшую в кильватере первой, её атаковали "Барракуда" и "Звезда", зашедшие ей с кормы. Почему так получилось? Может, тихоходные пиратские галеры просто не успели выйти турецкой наперерез, или этому была какая-то другая причина. Но это сыграло вольным пахарям на руку, их атаку не стразу заметили, так как на люди галере (в том числе и канониры кормовых пушек) были увлечены наблюдением за своей первой галерой, преследовавшей "Белую чайку". Теперь на той галере кипел бой, а третьей ещё не было видно. Лера, показывая на вторую галеру, скомандовала:
   - Идём туда!
   - Для этого нам надо вернуться на "Белую чайку", бросив эту каторгу, - спокойно заметил Мирко и добавил: - Есть идея получше, идём на гребную палубу. Пока туда шли, он быстро рассказал Лере, что за идея у него появилась.
   Лера в сопровождении Мирко, Жданко, сестер Сунь и ещё нескольких моряков спустились туда, где находились банки гребцов. Эта галера была довольно большая, так у неё было сорок две пары вёсел, каждое двигали три гребца, кроме этого в специальной выгородке сидело ещё сорок невольников. Между банками-скамьями гребцов проходил специальный мостик-дорожка, на котором под кормовой надстройкой стоял большой барабан, которым задавался темп гребли. С десяток надсмотрщиков, подняв руки, стояли на коленях у этого барабана. Лера, не обращая внимания на этих людей, встала так, чтоб её видели все рабы-гребцы, напряжённо прислушивающиеся к тому, что происходит наверху. Рабы понимали, что если галеру захватили пираты, то в их доле ничего не изменится, возможно, станет ещё хуже! Пираты могут потопить или поджечь галеру совершенно не заботясь о прикованных к вёслам. На девушек внимания почти не обратили, смотрели на чернобородого гиганта - Жданко Сабовича, полагая, что именно он капитан корабля захватившего галеру, тем более что он гаркнул:
   - А ну всем тихо!
   После этого, немного повысив голос, заговорила Лера:
   - Я Валерия Бегич, капитан корабля, захватившего эту галеру. Я освобождаю вас, вы вольны идти, вернее, плыть куда хотите, но, боюсь, далеко не уйдёте. За нами гонятся несколько турецких галер, поэтому я прошу вас об ответной услуге - помогите мне отбиться от них! А сейчас с вас снимут кандалы, что делать дальше - решайте сами.
   Как только Лера замолчала, несколько моряков, сопровождающих её начали молотками, найденными у надсмотрщиков, выбивать штифты из кандалов. Этими штифтами кандалы удерживались на руках гребцов-невольников, а сами кандалы крепились к специальными кольцам на вёслах. Вообще-то, гребцы должны быть к вёслам прикованные, но если надо быстро поменять гребца (обессилевшего или убитого во время боя), то расковывать, а потом заковывать - долго. То ли дело такой штифт: забил-выбил, дело нескольких секунд. Обессилевшего или убитого гребца сразу же выкидывали в море (кому он теперь нужен?), а вот кандалы на нём - денег стоят, поэтому их берегли больше чем того, на кого они были надеты. Конечно, такой штифт мог выбить и сам невольник, что иногда случалось, но если проверять надёжность крепления (что надсмотрщики делали каждый день, а то и по несколько раз в день), то освободиться от таких оков было невозможно. Сейчас же гребцы-невольники от своих оков освободились быстро, те, кто уже снял кандалы, помогали это сделать остальным. Лера растерянно посмотрела на Жданко, который поддержал предложение Мирко, немного отставшего, тот, пожав плечами, тихо предложил подождать, мол, сейчас сама увидишь. Радостный гомон освободившихся людей перекрыл чей-то зычный голос, судя по тону, что-то скомандовавший. Язык, на котором говорил этот человек, был Лере незнаком, хотя некоторые слова были понятны. Когда заговорил большой, чернобородый человек (чем-то похожий на Жданко), радостный говор освобождённых невольников стих, они внимательно слушали этого человека. Потом на несколько мгновений гомон возобновился и снова стих, видно, то, что сказал этот человек, одобрили все освобождённые. Чернобородый посмотрел на Жданко, но тот указал глазами на Леру, и человек обратился к ней, на том же языке на котором она, обращаясь к невольникам (девушка говорила по-турецки):
   - Мы согласны, капитан, у нас нет другого выхода.
   - Тогда определитесь, кто будет на вёслах, а кто в первой волне абордажников, потом в драке примут участие все. Нам надо захватить две галеры, именно захватить, а не утопить, ведь там тоже на вёслах сидят люди и их надо освободить, - не смогла сдержать улыбку Лера. Предложение Мирко было для Леры неожиданным, но оно оказалось более чем удачным, численность её команды (пусть временная и пусть не все рабы-гребцы примут участие в атаке) возросла почти на триста человек, а это намного повышает вероятность выйти из схватки с турецким галерами победителем. Чернобородый гигант кивнул, соглашаясь, только поинтересовался, чем вооружиться? Лера, продолжая улыбаться, ответила, что оружия на палубе более чем достаточно.
   Всю эту операцию с заманивание турецких галер в ловушку задумала Лера, задумала, исходя из опыта первой своей стычки с турками. Захватывать турецкие большие каторги она не собиралась - что делать с захваченной турецкой галерой? Где взять людей, в том числе и гребцов, чтоб полноценно эту галеру использовать? Лера хотела просто вывести их из строя, как ту, на которой она взяла богатую добычу. Если не все галеры, то несколько из них, а остальные повредить так, чтоб они не смогли преследовать "Белую чайку". Товарищи-подчинённые, кого Лера посвятила в свой план, должны были бы назвать эту затею - авантюрой, но особо возражать не стали, видно, рассчитывали именно на такое развитие событий - уговорить рабов-гребцов перейти на свою сторону. Турки гребцами на свои каторги брали сильных людей, а это обычно воины, попавшие к ним в плен. Редко кто мог на большой турецкой каторге долго продержаться, но обессиливших на таких галерах не было, не потому, что их берегли, просто часто меняли - на вёслах должны быть сильные гребцы, от этого зависела скорость, следовательно, боевые качества корабля.
   Чернобородый отобрал тех, кто должен был идти в первой волне абордажа и с ними поднялся на палубу. Загрохотал барабан, задающий темп, и гребцы налегли на вёсла, галера начала разворачиваться. Лера стояла на капитанском мостике галеры, она с половиной абордажников своего корабля решила остаться здесь, Мирко вернулся на "Белую чайку", с девушкой остались Жданко и Влахо. Чернобородый предводитель гребцов-невольников тоже стоял на капитанском мостике, все смотрели на вторую турецкую галеру, третьей ещё не было видно - похоже, она намного отстала от первых двух. С этой большой каторгой сцепились две галеры "вольных пахарей", которые были меньше раза в два. То ли аскеров на каторге оказалось много, а может, по какой другой причине, но пахарей, сразу ворвавшихся на палубу каторги, теперь оттеснили к бортам, и было похоже, что драка переместится на их галеры. На "Белую чайку" вернулась треть тех, кто принимал участие в абордаже, остальные остались на захваченной галере, Лера решила, что её корабль не будет участвовать в атаке на вторую турецкую галеру. Мирко было приказано отвлечь на себя третью галеру, если она появится, отвлечь пушечным огнём. А захваченная галера, развернувшись, двинулась на помощь терпящим поражение (это уже было видно) "вольным пахарям".
   - Адмирал, вы снова хотите возглавить атаку? - поинтересовался у Леры Жданко.
   - Да, я иду впереди, галерники идут за нами, мы должны задавить турок, времени у нас в обрез, - девушка кивнула, потом распорядилась, обращаясь к чернобородому на турецком языке: - Вы сразу на гребную палубу, освободите гребцов.
   Чернобородый, очень похожий на далматинца, повернувшись к своим, выстроившимся за абордажниками с "Белой чайки", что-то сказал на своём языке, несколько человек сразу побежали на гребную палубу. А мужчина, слегка приподняв бровь, обратился к Лере на далматинском:
   - Мы пойдём за вами, а освобождением гребцов займутся те, кто сейчас на вёслах, когда каторги сцепятся, маневрировать не надо будет. Меня зовут Степан Прохоров, я понимаю ваш язык, со мной на весле рядом сидел далматинец, вот я и выучил ваш говор. А вы... там на гребной палубе вы назвались капитаном, а сейчас...
   - По привычке, до недавнего времени, я была капитаном, а сейчас... Приготовиться! Вперёд!
   Этот разговор вёлся уже на носу галеры, Лера не договорила, потому что каторга подошла к своей цели. Плавно подошла, так как не желая повредить обе каторги, Лера приказала не таранить, и Влахо, сейчас командовавший галерой на капитанском мостике, выполнил команду своего адмирала в лучшем виде. Только слабый толчок показал, что галеры стали нос к носу, увлечённо дерущиеся на корме обратили внимание на то, что их галера атакована только тогда, когда абордажники под командой Леры, пробежали половину палубы. Вообще-то, Лера не командовала, она бежала, намного опередив остальных, рядом с ней бежали сёстры Сунь. Девушки, как потом говорил Прохоров, даже не врубились в обернувшихся на шум турок, как положено бойцам, а вошли как раскалённый нож в масло, разве что не зашипели. Ни Лере, ни сёстрам Сунь сопротивления никто не мог оказать, настолько они быстро двигались. Конечно, девушки всех перебить не смогли бы, противников было слишком много, аскеров смяли набежавшие абордажники.
   Лера оглядела стоящие с двух сторон "Белой чайки" турецкие галеры. "Звезда" и "Барракуда", на которых оставили только гребцов и несколько человек команды, скрылись в прибрежных зарослях. Команды этих галер и так потеряли половину своих экипажей, если бы не освобождённые невольники, то с третьей турецкой галерой было бы очень трудно справиться. Она появилась из-за мыса, как только спрятались корабли "вольных пахарей". Галера неспешно двигалась, видно, её капитан решил, что с таким небольшим кораблём, как "Белая чайка" две большие каторги смогут разобраться и без него. Открывшаяся картина это подтверждала: корабль, за которым гнались, стоял между двумя турецкими, стоял со спущенными парусами и флагом, а над галерами гордо реяли красные полотнища со звездой и золотым полумесяцем. Такое могло быть только в случае полной победы, а судя по всему, именно это и произошло. Третья турецкая каторга, ничего не опасаясь, направилась к стоящим кораблям, капитан этой галеры даже не обратил внимания на то, что все три корабля стоят в ряд, не рядом, а так, чтоб не мешать друг другу, если придётся начинать движение, их вёсла опущены в воду и находятся в положении начала гребка (может, и обратил внимание, но не придал этому значения). Когда до турецкой галеры оставалось меньше двух кабельтовых, Лера, в этот раз находившаяся на капитанском мостике "Белой чайки", подала сигнал и все три корабля рванули вперёд. Галеры всё же обогнали малый галеас и приткнулись к атакуемой каторге с двух сторон, не давая подойти "Белой чайке" (места для размаха её вёсел там уже не было), но это и ненужно было, для действенного залпа четырёх носовых карронад такого расстояния было более чем достаточно. Вслед за свинцовым дождём, не давая опомниться, на палубу каторги ринулись абордажники. Не прошло и пяти минут, как и эта галера была захвачена.
  
   "Белая чайка" в сопровождении трёх турецких галер двигалась на юг, поход начался не сразу, этому предшествовали некоторые события.
   На третьей галере, как и на первых двух, весь турецкий экипаж был без жалости вырезан, ни "вольные пахари", ни команда "Белой чайки" не вмешивалась. Лера сделала попытку помешать этой резне, но была остановлена Мирко:
   - Они долго терпели, и попытаться их остановить - значит и на себя обратить их гнев. К тому же... Лера, как ты думаешь, турки бы нас пожалели? Они бы с нашими экипажами поступили точно так же, а тех, кого не убили сразу...
   После учинённой расправы на галерах некоторое время побузили, мнения там разделились. Далматинцы, арнауты (а их было немало среди рабов-гребцов) хотели вернуться домой, но только некоторые, большинство было взято в плен во время разорения их селений, родных у них уже не осталось и возвращаться не было куда. К тому же большинство из них не были моряками, то есть - грести вёслами они ещё могли, а вот куда - не знали. В итоге большинство из них присоединилось к очень поредевшим командам "Каракатицы" и "Звезды", перешедшим на одну из захваченных галер (их прежние корабли хоть ещё могли плавать, но были уже старыми и тихоходными). На двух других галерах разместились соотечественники Прохорова и соотечественники второго вожака бывших невольников с чудной фамилией Пидкова (как сказал Лере один из бывших рабов - они говорили на языках очень похожих), вот там то и возникла буза, один из бывших невольников, габаритами не уступавший Жданко, гулко ударяя себя в грудь, кричал:
   - Да чтоб я, наказной атаман Тимофеев, подчинялся какой-то бабе?! Да не бывать этому!
   - Уймись, Фома, если бы не она, то ты сейчас у весла так и сидел, - пытался урезонить своего товарища Прохоров. Этот разговор на повышенных тонах происходил на палубе первой из захваченных галер, на капитанском мостике которой стояла Лера, она, конечно, не понимала, о чём говорилось, но ей переводил бывший невольник, который знал язык спорящих. А Фома Тимофеев продолжал возмущаться:
   - Где это видано, что казак будет бабе подчиняться и где? В походе!
   - Кончился твой поход, Фома. Как и твоё атаманство кончилось, когда ты в плен к туркам попал. Тебя освободили, не всё ли равно, кто это сделал? А подчиняться бабе... если она толковая, то почему бы и нет? - попытался вмешаться в этот спор Пидкова.
   - А твой, Петро? Продолжается? То-то я смотрю, ты под юбку спрятаться норовишь! Вы черкасы привыкли за юбки держаться, а у нас донцов бабы своё место знают! Галера наша! Мы можем... - продолжал разоряться Тимофеев, но Лера его не слушала, она сказала стоящему рядом Жданко:
   - Пора это прекращать, галера хорошая и терять её жалко, а если так дело дальше пойдёт, то эти орлы попытаются все мои галеры увести, вон видишь, как этого крикуна слушают и, похоже, многие с ним согласны. Сейчас и уведут мои кораблики! А этого допускать нельзя!
   - Адмирал, что вы задумали? Это может быть опасно! Они могут просто порвать... - забеспокоился Жданко, но Лера не дала ему высказать свои опасения:
   - Жданко. Если я сейчас дам слабину, то очень скоро перестану быть не только адмиралом, но и капитаном. Слабых не любят, а они именно это и решили относительно меня, видишь, сюда и не смотрят, будто нас здесь нет.
   Лера легко спрыгнула с кормовой надстройки, перекувыркнувшись через голову, и с разворота ногой ударила Тимофеева в челюсть. Удар был достаточно сильным, и казак упал. В наступившей тишине Лера кивнула Прохорову:
   - Если кто не поймёт, переведи, второй раз говорить не буду. Это мои галеры! Если кто не согласен - в лодки, и гребите к берегу, он недалеко. Если же решили остаться, то подчиняться мне беспрекословно, всем понятно?
   - Прыгать Лера научилась, а вот уширо маваши гери у неё по-прежнему плохо получается, - прокомментировала действия подруги Линь, она и её сестра напряглись, и в их руках неизвестно откуда появились те странные сдвоенные палки, которыми они дрались в абордажных схватках. Девушки смотрели вниз, на палубу, там могучий мужчина уже встал на ноги и мотал головой, приходя в себя. Наконец у Тимофеева глаза перестали смотреть в разные стороны и он, глядя налитыми кровью глазами на стоящую перед ним девушку, заревел:
   - Ты!.. ты!.. Грязная де...
   - Не ты, а госпожа адмирал, в отличие от тебя я недавно мылась, - спокойно сказала Лера, при этом хрупкая девушка неуловимым движением ударила здоровяка по колену, тот взвыл от боли. Лера, ласково улыбаясь, как будто говорила что-то приятное, сказала: - Ещё одно такое слово - и я тебя выкину за борт, сама выкину. Или ты предпочитаешь мужскую разборку? Тогда давай! Если ты мужчина, то докажи, что ты сможешь с бабой справиться, а то я в этом сомневаться начала.
   Лера медленно вытащила свою саблю, Тимофеев, криво усмехаясь, поднял с палубы ятаган, что выронил, когда его первый раз ударили.
   - Фома! Что это ты задумал?! Остановись! - воскликнул Прохоров, но Тимофеев его не слушал, быстро вращая ятаганом, двинулся на Леру. Никто ничего не понял - девушка шагнула вперёд, прямо под удар бешено крутящейся сверкающей полосы стали, и оказалась за спиной мужчины, а тот, сделав шаг вперёд, упал на палубу лицом вниз. Упал, будто споткнулся, а вокруг головы упавшего быстро увеличивалась лужа крови, так бывает, когда рана очень серьёзная. Лера аккуратно вытерла кончик сабли и, посмотрев на притихших бывших невольников, сказала, указав на лежащее тело:
   - Я адмирал Валерия Бегич и я командую этими кораблями, если кто этого ещё не понял, ему лучше уйти по-хорошему, берег близко, шлюпки я дам. Если же кто хочет плавать под моей командой, то слушаться меня беспрекословно! Понятно?
   Несколько десятков бывших невольников воспользовались предложением Леры. А мнение остальных выразил Прохоров:
   - Мы с вами, адмирал! Вы действительно адмирал! Вы это доказали, вам удалось захватить более сильные турецкие галеры, чем те корабли, которые были у вас. Я с вами!
   - Только ли в этом причина? - улыбнулась девушка, Прохоров улыбнулся в ответ:
   - Не только, мы все хотим домой, но понимаем, что это сейчас невозможно. Можно, конечно, попытаться пробраться на Дон и за пороги, но... морем это не получится, через проливы не пройдёт и сильный флот, посуху... долго, да и опасно, мало кто дойдёт. А с вами... мы попали в плен, когда шли в поход, чтоб бить турка и освободить невольников. Так не всё ли равно, где это делать?
   - Только ли бить турка и освобождать невольников? - хитро прищурившись, спросила Лера, Прохоров под общий смех ответил:
   - Ну, и за зипунами, как же без этого.
   Лера не знала что это такое, но поняла, что имеет в виду казачий атаман и, улыбнувшись, пообещала:
   - Без добычи никто не останется, а как вам домой добраться... подумаю, может, что-нибудь и выйдет, но то, что это будет скоро, не обещаю.
   Турецкие галеры не пострадали во время их захвата и были готовы к плаванию, даже гребцы остались прежние, только теперь они не были прикованы к вёслам. Бывшие невольники стали командами двух галер, третью Лера отдала поредевшим экипажам "Барракуды" и "Звезды", к ним присоединились освобождённые рабы-гребцы, уроженцы Далмации и княжеств Скадарии и Арберии. Эту галеру хотели привычно назвать "Чёрная звезда", но Лера воспротивилась, заявив, что если они так хотят, то пусть будет "Звездой" но никак не чёрной. Вообще-то, Лера хотела назвать эту галеру "Звёздочкой", но не согласился назначенный её капитаном Желько Мрелич, сказавший, что так называть боевые корабли не положено. Малые галеры "вольных пахарей" спрятали в бухте, они были намного медленнее турецких и были бы обузой, да и людей, чтоб на них посадить не было. Первую захваченную галеру назвали по предложению выбранного её капитаном (и утверждённого Лерой) Петром Пидковой - "Днипро", на этой галере собрались его соотечественники. Вторую, где капитаном стал Степан Прохоров, назвали - "Дон". С оружием и одеждой проблем не было, их позаимствовали у убитых аскеров. Тот факт, что хозяева этого добра - мертвые, а одежда местами в крови и порвана, новых хозяев обеих галер не смутил - дыры можно зашить, а кровь смыть.
   Лера с сёстрами Сунь перешла на "Днипро" (можно сказать - сделала эту галеру адмиральским кораблём), эта галера была больше остальных, у неё было сорок две пары вёсел (у остальных было по тридцать шесть, может, потому эта галера и вырвалась вперёд при преследовании "Белой чайки"). Кроме этого, здесь, не считая капитанской, было ещё три больших каюты, которые могли бы называться - адмиральским салоном. Петро (именно так он себя называл) Пидкова, как и Степан Прохоров знали далматинский, поэтому проблем в общении не было. Сейчас они (Лера и Петро) стояли на капитанском мостике и Пидкова отвечал на вопросы своего адмирала:
   - Петро, а почему вы и Степан называетесь козоками? Ведь язык у вас отличается, то, что говорите вы и ваши товарищи, я немного понимаю, нет, я и Степана понимаю, но вас лучше.
   - Казаками, - улыбнувшись в большие усы, ответил Петро, он успел переодеться и побриться, при этом побрил не только подбородок, но и голову. Поправив чалму и вздохнув - эх, шапки нет, начал объяснять: - Мы казаки, но Степан и его товарищи - донцы, а я и те, которые здесь со мной - запорожцы.
   - Ага, - понимающе кивнула Лера и сделала неожиданный вывод: - Вы казаки, но разные. А чтоб вас можно было отличить друг от друга, запорожцы бреются, а донцы нет. Вот вы быстренько и побрились, чтоб не перепутаться, ведь на "Доне" есть запорожцы, а здесь донцы, так? А почему так?
   - Да нет, не для того, чтоб не перепутаться, обычай у нас, у запорожцев, такой - брить головы и оставлять на темени прядь волос. Сейчас у меня такого нет, потому что турки срезали. Чтоб не чувствовал я себя вольным. Дурни они, не понимают, что не чуб делает человека вольным, казак и в кандалах о свободе думает. А почему мы так не поделились: на одну каторгу только запорожцы, а на другую донцы? А потому что среди нас много побратимов, а они хотят быть рядом. Знаете, адмирал, что такое боевое братство?
   Лера серьёзно кивнула, а вот Линь сделала неожиданный вывод:
   - Бритая голова и длинная косица - знак учёности, а обильная растительность на лице - это отличие варваров.
   Это замечание заставило Пидкову захохотать, отсмеявшись, он обратился к рулевому, который, судя по бороде, как раз и был донцом:
   - Слышь, Иван, что умные люди говорят - борода только у варваров бывает, значит ты настоящий варвар!
   - Саблей это махать не мешает, - серьёзно ответил рулевой и, усмехнувшись, добавил: - Зато зимой не холодно.
   - Вот правильно Франческа говорила, что в северных странах так холодно, что приходится в банье озеро греть! - теперь вывод сделала Винь и, увидев, что её не поняли, стала рассказывать о том, что она думает о северной бане. Петро и Иван сначала слушали серьёзно, а потом начали хохотать. Веселье прервал донёсшийся издалека звук пушечного выстрела, Лера скомандовала:
   - Поднять турецкие флаги, мы их нашли!
  
   "Святой Фока", постепенно уходя на север, успешно отбивался от двух турецких галер. Галеры были больше, чем венецианский большой галеас, и пытались сцепиться с ним, но парусный корабль был более манёвренным, тем более что он уходил под ветер. К тому же галеас был лучше вооружён и своим огнём не давал галерам подойти к нему, а те пытались выполнить этот манёвр в то время, когда перезаряжались пушки. Галеры для своих манёвров использовали только вёсла, они не могли воспользоваться парусами, так как их бегучий такелаж был повреждён. Эта игра могла продолжаться долго: галеры имели преимущество в скорости, а галеас - в манёвренности, при этом значительно превосходя каторги в огневой мощи. При таком положении дел любая ошибка могла стать фатальной.
   - Надо оторваться от галер и идти на помощь "Белой чайке", - произнёс Изеринни, напряжённо следя за турецкими судами, не он командовал манёврами галеаса и не он управлял огнём, это делал его помощник, более опытный моряк. Он так ответил на замечание своего капитана:
   - Подставила нас эта ведьма, хорошо подставила!
   - Почему подставила? - удивился Изеринни и возразил: - Она увела три галеры! Если бы они все на нас навалились... Да и с тремя мы бы не справились!
   - Она их не увела, а скорее сбежала! Она-то от них уйти может, а вот мы... кажется, судьба дала нам шанс...
   Помощник капитана замолчал, а потом стал отрывисто командовать. Одна из галер вроде как пошла на сближение, но резко затормозила - галеас дал бортовой залп, получив несколько попаданий, не причинивших ей особого урона, каторга отвалила в сторону. При этом галера потеряла скорость и догнать галеас уже не могла, то есть провести абордажную атаку уже не получилось бы. А вот вторая галера, прикрывшись первой, стремительно начала приближаться. Помощник капитана, угадавший такой манёвр турок, скомандовал поворот сразу после залпа. Галеас ушёл под ветер, а приближающуюся галеру скрыло облако дыма, не успевшее развеяться от предыдущих выстрелов, не совсем скрыло, её контуры хорошо просматривались. А вот с галеры манёвр галеаса заметили поздно. Галера приблизилась настолько, что стали слышны частые удары барабана, задающего темп гребцам и радостные крики аскеров, приготовившихся к абордажу. Помощник капитана хищно улыбнулся и бортовой залп в упор остановил галеру, вообще-то, она ещё какое-то время двигалась, набирая воду пробоиной, но галеаса уже достать не смогла. Радостный крик на "Святом Фоке" сменился криком отчаяния - с севера надвигались турецкие галеры, которые сразу не заметили, и они смогли довольно близко подойти. Шли они под парусами, и во время выполнения очередного поворота, когда галеры стали выстраиваться в боевую линию, стало видно, что там четыре корабля, четвёртой была "Белая чайка", занимавшая второе место в кильватерной колонне.
   - Вот и всё, - спокойно произнёс помощник капитана и грустно добавил: - От судьбы не уйдёшь, сколько не трепыхайся.
   Три галеры, да ещё с наветренной стороны... И Изеринни, и его помощник понимали, что сделать ничего нельзя, тем более что пушки с обоих бортов были разряжены. Но галеры, словно не видя "Святого Фоку", продолжали движение, обойдя галеас с двух сторон. Две галеры взяли на абордаж ту, что была дальше, а одна занялась той, что тонула и, судя по тому, что там творилось, турок совсем не собирались спасать! "Белая чайка" подошла к "Святому Фоке" так, чтоб можно было переговариваться, и Мирко Држезич, стоявший на капитанском мостике, закричал:
   - Сеньор Альберто, у вас всё в порядке? Помощь не нужна?
   - Всё в порядке, вы как раз вовремя! - ответил помощник капитана "Святого Фоки", а Изеринни обеспокоенно поинтересовался:
   - А где сеньора Бегич? У неё всё в прядке?
   - Адмирал там, - ответил Држезич, показывая рукой на галеру, стоявшую рядом с тонущей. Турок обманул флаг на приближающейся галере, они и подумать не могли, что их будут не спасать, а брать на абордаж, поэтому и не помышляли о сопротивлении. Абордажа как такового не было, была резня, продолжавшаяся всего несколько минут, если кто и успел спрятаться, то его не искали - всё равно потонет. Потребовалось с десяток минут, чтоб освободить гребцов (тех, кто остался жив после удачного залпа галеаса) и унести всё ценное, после чего "Днипро" отошёл, предоставив тонущую галеру своей судьбе. Так же быстро разобрались и со второй галерой, правда, её не топили, только перебили всех турок, что там были. Потом по команде Леры корабли развернулись и пошли в бухту, что была устьем реки Буна. Туда, где спрятали "Звезду" и "Барракуду".
   Пока туда неспешно плыли, Лера решила побеседовать с пленным турком, единственным выжившим, хотя нет, живы остались и его чернокожие слуги, или телохранители? Скорее, телохранители, они ведь были вооружены, Лера и сёстры Сунь их только оглушили, потом связали (не сама Лера, а по её команде). Лера прошла в капитанскую каюту, за ней пошли Линь, Винь, Петро Пидкова и несколько моряков, как сказал капитан "Днипра" - для охраны, а то мало ли что? Лера не возражала, вряд ли турок скажет что-то такое, что надо скрывать от казаков. Турка и темнокожих охранников привели, у этого толстого турка не только руки были связаны, но и рот заткнут, у его чернокожих телохранителей кляпов не было, их усадили у стены. Лера поинтересовалась - почему так?
   - Ругался очень, кричал и этим что-то скомандовать пытался, - ответил один из казаков, показывая на чернокожих. Лера вопросительно подняла бровь, казак пояснил: - Эти смирно себя вели, тихо сидели, только глазами вращали.
   Несмотря на всю серьёзность предстоящего разговора с турком, Лера прыснула - у чернокожих были большие глаза и когда они переводили взгляд с одного предмета на другой, казалось, что крутятся их белки. Казак выдернул кляп изо рта турка и тот сразу же закричал:
   - Я Бойурт Асан-оглы! Тумамирал! Вы будете все посажены на кол! Освободите меня, убейте гяуров! - последние слова турка были адресованы чернокожим. Те дёрнулись, то ли пытаясь разорвать верёвки, то ли так встать и связанными броситься на помощь своему господину, это им даже удалось. Но удары казаков не просто усадили, уложили темнокожих гигантов.
   - Очень приятно, эфенди, - улыбнулась Лера и ласковым голосом продолжила, показывая в сторону большого окна, пушечной амбразуры: - Если вы, уважаемый, не ответите на мои вопросы, я не буду вас сажать на кол, ну где я его тут возьму? Вешать тоже не буду, будете висеть и вонять, зачем мне это? Я прикажу вас выбросить в море, не развязывая, вон туда.
   Турок посерел и стал рассказывать. Лера узнала, что задачей отряда из пяти галер был захват именно её корабля, венецианский галеас было приказано не трогать. Но он начал стрелять и повредил две галеры так, что они не могли продолжать преследование (Лера улыбнулась - стрелял-то не "Святой Фока", а "Белая чайка"). Поэтому Асан-оглы принял решение оставить их для захвата большого галеаса, раз уж так получилось.
   - Почему бы не взять то, что плохо лежит? - хмыкнул Пидкова и пояснил: - Натура у них такая.
   Казак ещё что-то хотел сказать, но Лера на него только глянула, и тот замолчал. Это произвело впечатление на турецкого адмирала, и он без понуканий стал рассказывать дальше:
   - Приказ выйти в море и захватить "Белую чайку" отдал сам бейлербей. Пять больших галер для захвата такого маленького кораблика? И трёх должно было хватить!
   Лера кивнула, туркам, вернее, бейлербею сообщили маршрут и название корабля, на котором она должна была плыть. При этом они не должны были трогать "Святого Фоку", то есть венецианцы не стали бы помогать отбиться, если бы не манёвр "Белой чайки" и не жадность турецкого адмирала. Не важно, кто стрелял по его галерам, это ведь можно использовать как повод и захватить второй корабль, а на маленький галеас хватит и трёх галер, хотя... можно было бы поступить наоборот - для захвата большого корабля оставить три галеры, а две послать в погоню. Но адмиралу приказали захватить именно "Белую чайку", вот он лично и решил это проконтролировать и прихватил с собой три галеры, потому как страшно стало. Лера вспомнила, что прошлый раз встреча произошла с семью галерами, одну сожгли, значит осталось шесть. На её поимку снарядили пять, получается, что в порту Дурреса, где была резиденция бейлербея, осталась одна? Но это вряд ли, как оказалось, там оставили пять галер, две таких же больших, как "Днипро", и три таких, как "Звезда", "Дон" и пока ещё безымянная. В это время очнулись чернокожие гиганты. Леера посмотрела на их большие глаза и снова хихикнула, ей показалось, что они, действительно, крутятся! Одному из чернокожих как-то удалось развязать руки, Асан-оглы это заметил и снова закричал:
   - Мумба! Убей их!
   Движение темнокожего гиганта было таким стремительным, что казаки не успели среагировать, он почти схватил за горло Пидкову, видно решив, что тот самый главный, но Лера и Линь оказались быстрее. Девушки, понимая, что не смогут остановить такого могучего человека в прямом столкновении, с двух сторон ударили того по ушам. Петро, разминая горло, прохрипел:
   - Сейчас я его и этого толстопузого...
   - Стой, - приказала Лера, останавливая казака, доставшего кинжал. Девушка обратилась к чернокожему, которого, собираясь снова связать, держали четыре казака:
   - Тебя Мумба зовут, и ты бросился выполнять приказ этого, - девушка кивнула в сторону турка, переставшего вопить, ему снова воткнули в рот кляп. Как только Асан-оглы замолчал, Мумба сразу перестал вырываться, остальные темнокожие прекратили попытки разорвать верёвки, которыми были связаны. Лера приподняла бровь, её удивило такое поведение темнокожих - они пытались что-то сделать только тогда, когда слышали команды своего хозяина (в том, что Асан-оглы их хозяин, девушка уже не сомневалась), девушка спросила: - Такая верность своему господину похвальна, но мне непонятно, почему ты сейчас не пытаешься вырваться?
   - Бойурт-бей хозяин нашей жизни, он скажет слово - и мы умрём!
   - Интересно, такая преданность, но при этом очень странная, - ещё больше удивилась Лера. Обратившись к продолжавшему разминать шею Пидкове (темнокожий его немного зацепил, но и этого оказалось достаточно), девушка спросила: - Петро, вам ничего об этом неизвестно? Может, видели, слышали что? Я понимаю, сидя прикованным к веслу на банке гребной палубы, много не узнаешь, но всё же?
   - Видел, - прохрипел казак и с трудом ответил на вопрос Леры: - Турок бил нагайкой, а они, молча терпели, даже не закрывались, а тут за своего хозяина порвать готовы! За борт их, вместе с этим жирдяем!
   - Интересно, преданны пока он говорит, а как замолчал, так - полное равнодушие, - задумчиво сказала Лера. От неё не укрылось, что все трое чернокожих смотрят на своего хозяина с плохо скрываемой ненавистью, но при этом подчиняются и готовы за него жизнь отдать. Лера поинтересовалась у Мумбы: - А не скажешь, почему такая странность, не бойся, тебе за это ничего не будет.
   - Бойурт-бей хозяин нашей жизни, - повторил Мумба и пояснил, ничего не пояснив: - Амулет власти!
   - Интересно, - очередной раз повторила Лера и попросила: - Расскажи, если это не тайна.
   - Великий колдун Мугобо-Зубамного наложил на нас заклятие и нашу силу вложил в амулет. Амулет отдал Бойурт-бею, по слову владельца амулета мы можем умереть. Мы служим Бойурт-бею, охраняем его, - рассказал Мумба, Лера удивилась:
   - Почему вы не забрали этот амулет, если он для вас так важен? Забрали бы и стали свободны.
   - Амулетом может пользоваться только Бойурт-бей! Если кто другой возьмёт его в руки - умрёт! Мы тоже умрём, мы должны охранять...
   - Получается - охраняете не его, а амулет, - Лера, не дослушав Мумбу, хотела спросить, где этот амулет, но проследив его взгляд, увидела на шее Бойурт-бея небольшую, но странной формы ракушку и протянула к ней руку. Связанный турок что-то замычал (говорить ему мешал кляп), но Лера, не обращая на мычание внимания, сорвала этот амулет с толстой шеи, шёлковый шнурок, на котором висел этот амулет, остался цел, а вот от ракушки откололся кусочек. Чернокожие в ужасе замерли, даже казаки Пидковы, да и он сам, задержали дыхание, а Лера со словами "Я освобождаю вас" положила ракушку на стол и ударила по ней рукояткой кинжала, обломки смела и выкинула в море. Некоторое время царила тишина, все с испугом смотрели на девушку, а она, улыбаясь, заявила:
   - Если я должна умереть, то делать этого не буду, не намерена.
   Темнокожий гигант, воспользовавшись тем, что державшие его казаки отвлеклись, вырвался, шагнул к Бойурт-бею и свернул ему шею, после чего опустился перед Лерой на колени и сказал:
   - Ты великий колдун! Моя жизнь принадлежит тебе!
   Сидящие под стеной связанные чернокожие, продемонстрировав удивительную гибкость, встали на колени вслед за своим товарищем. Лера вздохнула, а потом улыбнулась:
   - Только не колдун, а колдунья, если тебе так хочется. Теперь вы свободны, у вас нет больше хозяина, можете идти куда хотите.
   - Плывите куда хотите, - просипел Пидкова, Лера, глянув на Винь, попросила её заняться горлом казака. А чернокожие начали в один голос уверять девушку, что они не хотят никуда плыть, а будут верно служить великой колдунье. Лера растерялась, не зная, что ответить, а Пидкова, которому после мази и массажа Винь стало легче, предложил:
   - Атаман... то есть адмирал, а почему бы вам не взять на службу этих чёрных парубков? Если вы захватили флот турецкого адмирала, то вполне резонно и его гайдуков к себе забрать, это ничего, что чёрные, ребята-то здоровые!
  

Глава седьмая. Набег, захват, торжественная встреча.

  
   - В Дурресе знают, что произошло с их эскадрой, посланной для моей поимки. Те фелуки, которые наблюдали за нами, исчезли, когда галеры погнались за "Белой чайкой", но потом появились снова и видели, что произошло с двумя галерами, оставленными их тумамиралом для захвата "Святого Фоки". Думаю, и сейчас они ждут нас где-то на полпути к Дурресу. Незамеченными нам подойти не удастся.
   - Что вы предлагаете, адмирал? Я не сомневаюсь, что план у вас есть, - сказал Лука Бодрич, бывший гребец-невольник, а до этого капитан торгового судна из Пулы, а теперь капитан галеры "Ласточка". Лера таки настояла на таком названии, впрочем, поляки - основной экипаж этой галеры, не возражали.
   Большинство освобождённых гребцов-рабов примкнули к флоту Леры, податься им особо-то было некуда, а тут было много их соотечественников. Кроме донцов и запорожцев на двух последних галерах оказалось много поляков, это были жолнежи Речи Посполитой, попавшие в плен во время последней войны с блистательным порогом. Туркам удалось окружить и взять в плен несколько хоругвей, всех пленных, а это были крепкие ребята, отправили на галеры. Лера сначала хотела равномерно распределить поляков по всем галерам, так как моряки они были никакие, но рубаки знатные (об этом девушке сказал Петро Пидкова), но они захотели быть вместе. Вот так и получилось, что на "Ласточке" одна смена гребцов, она же абордажная команда, были поляки, а палубная команда и капитан - далматинцы. Конечно, не все освобождённые гребцы-невольники примкнули к Лере, многие итальянцы, далматинцы решили вернуться на родину, им была выделена "Чёрная барракуда", и они отправились в сторону Коттора. Но под командой Леры осталось достаточно людей, чтоб укомплектовать экипажами четыре галеры, на "Белой чайке" и так была полная команда (та абордажная команда, не входившая в экипаж малого галеаса и участвовавшая в захвате галеры, так на этой галере и осталась). Команды комплектовались не по национальному признаку, так на "Днипре" кроме запорожцев и далматинцев были поляки, составляющие почти треть численности экипажа.
   После того как бывших невольников распределили по галерам, собрали совещание, на которое явились капитаны галер и их помощники, а также командиры абордажных команд. На галерах таких команд было по две, поскольку они же были и сменами гребцов, вообще-то Лера хотела, чтоб таких команд было три, но людей всё же не хватало. Ещё девушка хотела внести в конструкцию этих галер некоторые изменения (об этом ей в своё время рассказывал Горан Транкович), но времени для этого не было. Сначала Лера решила выполнить задание, порученное ей сенатом Венеции, но перед этим собиралась сделать ещё кое-что, вот об этом она и говорила на собранном ею совещании.
   - Да, есть план, - ответила Бодричу Лера. Обведя взглядом притихшее собрание, стала рассказывать то, что задумала: - Мне, а значит и вам, надо сходить на Крит. Это мне поручено венецианцами, это надо выполнить, хоть как я ими сейчас и недовольна, а для этого есть причины, но ссориться с ними мне сейчас не с руки. Да и в дальнейшем с ними надо будет сохранять хорошие отношения. Тем более что сейчас я вызвала их недовольство, как? Нарушила некоторые их планы, сделала я это не нарочно, но по-другому поступить я не могла, тут была поставлена на кон моя свобода, скорее всего и жизнь. Поскольку недовольство всё равно уже вызвано, то я немного отступлю от их задания. Нет, я намерена их поручение выполнить, то есть доставить на Крит порученный мне груз, просто немного сдвину сроки. А для того чтоб добраться до Ираклиона, надо пройти мимо арнаутских владений османов, я уже не говорю о крепости на Отхоное. На этом острове кроме сильной крепости есть ещё удобная бухта, а в ней стоят галеры, которые патрулируют выход из Ядранского моря в Ионическое. Да, согласна, они всё море не перекроют, там не узкий пролив, можно незаметно проскочить, но можно и встретиться с турками. Если бы я шла только на "Белой чайке" то так бы и сделала, но мне навязали ещё и "Святого Фоку", а с этим тихоходом нечего и думать проскочить незаметно. Поэтому сделаем так...
   Ночь была безлунной и тёмной, поэтому, как снялись с якоря галеры и как они ушли, на "Святом Фоке" не заметили, это обнаружили только утром. Изерини, вызванный на капитанский мостик своим помощником, не увидел галер в заливе, там, где они ещё вчера были. Их нигде не было! Там, где раньше стояли большие корабли, осталась только "Белая чайка" и, судя по отсутствию суеты на её палубе, там все ещё спокойно спали!
   - Похоже, что наш адмирал лишился своего флота, - злорадно заметил помощник капитана. Растерянный Изеринни невпопад спросил:
   - Как это?
   - А вот так, пираты и невольники, получившие свободу, просто сбежали. Это сброд, которому доверять нельзя! Наша юная адмирал в этом теперь убедилась, - продолжил злорадствовать помощник капитана "Святого Фоки". Изеринни, обеспокоенный тем, что на палубе "Белой чайки" незаметно движения, приказал подготовить шлюпку и сам отправился выяснять - что произошло? Его помощник тоже решил посмотреть - что же там случилось?
   Поднявшись на палубу малого галеаса (всё-таки кто-то там был, если сбросили штормовой трап), Изерини и его помощник увидели двух матросов и зевающего Држезича, у него и спросили - могут ли они увидеть капитана корабля.
   - Я капитан, - продолжая зевать, ответил Мирко.
   - Где сеньора Валерия! Капитан этого корабля! - почти выкрикнул обеспокоенный Изеринни, заподозривший что-то нехорошее.
   - Капитан этого корабля - я! А адмирал Бегич уехала на охоту, - пояснил Мирко, сделав ударение на слове адмирал. Изеринни не понял и растерянно переспросил:
   - Как на охоту? Какую охоту?
   - Обычную охоту, на зайцев, - невозмутимо ответил Држезич, Изеринни окончательно растерялся, и инициативу взял на себя его помощник:
   - Какие зайцы! Как она могла уехать? На чём она уехала?!
   - На галерах, на чём же может ещё уехать адмирал? Только на галерах, - с той же невозмутимостью ответил Држезич и пояснил: - Сами понимаете, зайцы - они звери шустрые, бегают быстро, за ними гоняться тяжело. Опять же - загонщикам надо быстро это... загонять, вот для этого все галеры и пришлось задействовать, а как же иначе?
   - На галерах за зайцами?! - в один голос изумились венецианцы, Мирко хитро прищурился и сказал:
   - Это не простые зайцы - морские, в чалмах!
   Большего от Држезича венецианцам добиться не удалось, уже возвращаясь на свой корабль, Изеринни спросил у своего помощника:
   - Что вы об этом думает? Что нам теперь делать?
   - Ждать, нам остаётся - только ждать! - ответил тот и разъяснил свою позицию: - Похоже, сеньора Бегич ввязалась в очередную авантюру. А свой корабль оставила тут, чтоб показать нам, что она не собирается отказываться от выполнения порученного ей сенатом задания. Именно на это она намекает, оставив здесь свою "Белую чайку". Вы заметили - сколько там человек? Мы видели только двоих и один из них назвался капитаном. Хорошо, если их там будет десяток. Повторю - это намёк нам, мол, я вернусь и посмотрю, как вы сберегли мой корабль. Вот от этого и будет зависеть, как она себя дальше поведёт. Поэтому - ждём и охраняем этот чёртов корабль!
  
   Галеры вышли из бухты Буна и шли всю ночь, стараясь к утру выйти к Дурресу, можно было и быстрее пройти этот путь, но Лера не хотела утомлять гребцов, ведь они же были и абордажной командой. Первой шла галера "Днипро", которая тащила на буксире "Чёрную звезду", своим ходом эта галера идти не могла, на неё не хватило гребцов, да и была она намного тихоходнее остальных, но она не была пустая, а вот людей на ней было совсем мало. У изрядно потрёпанной "Чёрной звезды" была задача, для которой большого количества людей не требовалось.
   С капитанского мостика в подзорную трубу Лера рассматривала гавань Дурреса, с ней рядом стояли: капитан галеры и командиры абордажных команд. Петро Пидкова, глядя в такую же подзорную трубу, как у Леры, пробурчал:
   - Обманул нас тот толстопуз, там не четыре галеры, а двенадцать! Что делать будем, пани адмирал?
   - Возвращаться не будем, действуем по прежнему плану. Галеры стоят у причала, одна возле другой, они не готовились к выходу в море, значит и команды на них нет, а если и есть, то немного. Посигналь на "Ласточку" и "Звезду", что план остаётся прежним - галеры без гребцов жечь без жалости! А мы и "Дон" идём к главному причалу.
   Пидкова, выслушав Леру, отдал необходимые распоряжения, а потом поинтересовался:
   - Не передумали, пани адмирал, пойдёте во дворец впереди всех?
   - Мы пойдём, - усмехнулась Лера, а Петро посмотрел на её свиту, уже выстроившуюся как для атаки: за спиной худенькой и тоненькой девушки стояли миниатюрные жительницы страны Цинь, а за ними чёрными громадами высились обнажённые по пояс Мумба, Мужонга и Трондо. Пидкова поёжился, он не видел в деле эти чёрные горы мышц, а вот как дерутся девушки, он уже знал. А если темнокожие воины так же хороши в драке, как выглядят, то мало кто сможет противостоять этой маленькой команде. Петро обернулся и сделал знак рукой, мол, пора! "Чёрную звезду" отцепили, и то малое количество гребцов, что там были, дружно налегли на вёсла. Галера, немного обгоняя сбавивший ход "Днипро", пошла к берегу, где к самой воде подступали бастионы крепости, прикрывающей вход в залив. "Чёрная звезда" села на мель у самых стен, из неё вырвались языки пламени и повалил густой чёрный дым, закрывая крепость. А от галеры отошли несколько лодок, увозящих временный экипаж от совершившей своё последнее плавание и теперь пылающей "Чёрной звезды".
   - Подберёт "Звезда" или "Ласточка", - кивнул на эти лодки Пидкова. Лера озабоченно спросила:
   - А не сгорит раньше времени? Успеем пройти?
   - Уже прошли, - усмехнулся в усы Петро и скомандовал: - Пли!
   Грохнули пушки галеры, стреляли они не прицельно, в облако дыма, но это были не ядра, а картечь. Поскольку "Днипро" находилась довольно близко к крепости, то залп её пушек накрыл всё, что там было не защищено. Пушки крепости были развёрнуты так, чтоб стрелять в сторону моря, а не по проливу. А почему они не стреляли, когда галеры только подходили? Может, потому что решили, что эти галеры - турецкие? На это указывали флаги с полумесяцем и конструкция этих каторг. А может, в форте банально проспали? Кто мог решиться напасть на укреплённый город с многочисленным гарнизоном, защищённый мощной крепостью, да более чем с десятком галер в гавани? Но это произошло! Каждая из четырёх галер эскадры Леры, проходя мимо крепости, разряжала в облако дыма, окутывающее её, свои пушки, может, оттуда бы и ответили, но не видели куда и когда стрелять.
   "Днипро" и "Дон" подошли к причалу напротив дворца-крепости и сразу высадили десант. Вернее, почти весь экипаж этих галер, в том числе и гребцы, бросился в том направлении. Впереди бежала Лера, за ней сёстры Сунь, темнокожие гиганты если и отстали, то на несколько шагов. Как быстро бы девушки не бежали, Лера видела, что они не успевают - тяжёлые ворота начали закрываться, а забраться на высокие стены без лестниц, да ещё когда на них стоят защитники (аскеры уже мелькали между зубцами, занимая свои места) было безумием! Но те, кто закрывал ворота, увидев чернокожих слуг Асан-оглы и девушек, бегущих перед ними, решили, что они спасаются от казаков, преследующих их. Это и погубило аскеров на воротах, девушки и темнокожие гиганты продолжили свой бег к дворцу (но теперь впереди бежали мужчины, так как они знали дорогу), а в так и незакрытые ворота ворвались казаки. Они смели со своего пути пытавшихся сопротивляться аскеров во дворе и сбросили со стены тех, кто успел туда подняться.
   Не останавливаясь, Лера и её сопровождение добежали до большой комнаты, даже зала, где стояло множество сундуков, а ближе к входу были сложены мешки, такие же, как те, в которых прошлый раз бейлербей вёз джизье. Лера удовлетворённо сказала запыхавшемуся Пидкове, догнавшему девушек:
   - Петро, организуйте перенос всего этого на "Днипро", сундуки брать не надо, только их содержимое и сделайте это быстро, пока турки не опомнились, если они атакуют, то сомнут нас!
   Пидкова стал командовать казаками, прибежавшими вслед за ним, ему помогал Прохоров, появившийся во главе своих донцов. Наблюдая за тем, как выносят мешки и пакуют содержимое сундуков в большие узлы (мешков для этого не нашли, поэтому использовали скатерти и ковры, как снятые со стен, так и взятые с пола), Прохоров спросил у Леры:
   - Адмирал, я, признаться, не поверил словам того жирдяя, что собранная подать и казна провинции хранятся так близко к морю. А вы точно знали, что это именно так!
   - А где бейлербею ещё хранить подать и казну, как не в этом дворце-крепости? Кто тут с моря может угрожать? - при этих словах девушки казаки дружно хмыкнули. А Лера продолжила объяснять: - С моря Дуррес более чем надёжно защищён, любой враг мимо крепости не пройдёт, да корабли, что стоят в гавани - немалая сила.
   - Но нам-то удалось пройти мимо крепости, правда, не знаю, как пойдём обратно - та галера догорела, пушки турки развернули, получается, что мы в ловушке! - произнёс Прохоров, но в его голосе уныния не было, скорее - боевой азарт. Лера, глядя на продолжающуюся упаковку ценностей, пояснила и это:
   - Как сюда вошли, так и выйдем, думаю, Мрелич и Бодрич парочку галер захватят, вот их и сожжём у крепости. А вся казна Арберии здесь, потому, я уже об этом говорила, что с моря нападения бёйлербей не опасался, а вот с гор... Арнауты весьма воинственный народ, если их князья объединятся, а к этому всё и идёт, то туркам не поздоровится. Их выкинут отсюда, разве что узенькая полоска берега останется, которая пушками с кораблей простреливается, да ещё Дуррес, это сильная крепость, её не так легко взять, да ещё с суши.
   - Но мы-то взяли, - гордо улыбнулся Прохоров, Лера покачала головой:
   - Повезло, если бы успели закрыть ворота, то мы немного бы постучались в них и ушли, быстро так ушли, потому что гарнизон здесь, не во дворце, а в городе, в казармах у стены, которая ближе к горам, это очень многочисленный и сильный гарнизон. Да и команды галер, которые в гавани стоят, в стороне не останутся, а они сейчас на берегу, вот поэтому надо отсюда быстро уносить ноги, да и эти мешки тоже.
   Все посмотрели на открытые сундуки и значительно уменьшившееся количество кожаных мешков. Пидкова в своей манере спрятал улыбку в усы, а Прохоров спросил:
   - Многовато здесь всего, я даже не ожидал.
   - А здесь не только собранные подати, но и обе казны - провинции и бейлербея, он между ними разницы не делает, - с улыбкой пояснила Лера и хотела ещё что-то сказать, но ей не дал этого сделать пронзительный женский крик из соседней комнаты. Лера нахмурилась и быстрым шагом двинулась туда, за ней последовало её женское и чернокожее сопровождение, казачьи атаманы и несколько казаков. Пройдя через три с богатым убранством комнаты, вышли в ту, окна которой выходили в противоположную сторону от моря. Отсюда были видны распахнутые и никем не охраняемые задние ворота крепости и открывался чудный вид на горы, но не эта красота привлекала внимание Леры. Кричала обнажённая девушка, лежащая на ковре и придавленная казаком со спущенными шароварами, его мерные движения не оставляли сомнений в том, что он делал. Над ним стояли два казака, один, с точно также спущенными шароварами, у другого был только пояс развязан. Под стеной, противоположной окну, стояли четыре обнажённых девушки и, закрыв лицо руками, тихо плакали. Ещё десяток, правда, ещё одетых (или уже) сбились в кучку в углу. Судя по убранству этих комнат - это был гарем. Пидкова, глядя на эту роскошь, коротко хмыкнул:
   - Самое дорогое этот турок разместил рядом, но, думаю, золото для него дороже, чем эти бабы.
   Непонятно к кому относилось это замечание казака. То ли к девушкам, то ли к четырём дородным тёткам, забившимся в противоположный от девушек угол. В отличие от полураздетых девушек, эти тётки были одеты в тяжёлые халаты и увешаны золотыми украшениями (похоже, что частично часть украшений у них уже забрали, так как один из казаков пересыпал золотые цепочки и медальоны из руки в руку).
   - Ну вы и жеребцы! - то ли с укоризною, то ли с одобрением сказал Прохоров, остальные казаки смотрели на этих с завистью. Лера, потемнев лицом, кивнула в сторону ухмыляющейся троицы (тот казак, что до этого лежал на девушке, так со спущенными штанами и поднялся) и коротко приказала:
   - Повесить!
   - Так за что же их так! За каких-то баб?! - возмутился Пидкова, Лера голосом, от которого усы казака чуть в сосульки не превратились, тихо пояснила, показывая за окно на открытые ворота:
   - Им было что приказано? Они не выполнили приказ, боевой приказ! Я предупреждала - те, кто пойдёт со мной, мои приказы должны выполнят беспрекословно! Им было поручено наблюдение за воротами, а они... Они подставили под удар не только меня, всех вас!
   - Так ничего же не случилось, так за что же хлопцев... - попытался заступиться за казаков Пидкова, Лера тем же тихим голосом возразила:
   - А ведь запросто могло, а если не случилось, то это не значит, что не случится, вон смотри!
   В открытые ворота тихо стали входить аскеры с обнаженными ятаганами. Девушка, коротко скомандовав: "Уходим, вешать некогда", сделала знак рукой своей чернокожей охране, те, шагнув к казакам, ударили их кулаком по головам. Равнодушно бросив взгляд на распростёртые тела, девушка развернулась и направилась к выходу из комнаты, но сделать это не успела - её за руку ухватила поднявшаяся с пола девушка и быстро заговорила на турецком:
   - Я опозорена, господин этого не простит! Меня зашьют в мешок и бросят с башни в море!
   - Нас всех бросят! - заголосили остальные девушки, Лера, не оборачиваясь, скомандовала им:
   - За мной!
   Этот бег к галерам был более стремителен, чем тот, утренний, хорошо, что успели унести всё, что хотели (вернее, всё, до чего дотянулись). Всё же казаки бежали быстрее, чем девушки из гарема, Лера не хотела их бросать, поэтому отстала вместе с ними, а с ней отстали сёстры Сунь и чернокожие воины. Догоняющие аскеры уже дышали в затылок, и Лера уже собралась развернуться и принять бой, когда увидела Тадеуша Скетушского, командира третьей абордажной команды "Днипра" (единственной галеры, где было три абордажные команды), тот закричал, махая руками:
   - Ложись!
   Лера продублировала команду, падая на землю, при этом сбивая с ног двух девушек, её примеру последовали Линь и Винь, Мумба, Мужонга и Трондо. Громыхнули пушки, и над головами лежащих засвистела картечь. Сразу после выстрела Лера и остальные вскочили и побежали на корабль. Второй залп был сделан, когда галера уже отошла от пристани. Лера, взбежав на капитанский мостик, поблагодарила Скетушского, остававшегося на галере за главного:
   - Спасибо, пан Тадеуш.
   Поляк склонил голову и щёлкнул воображаемыми шпорами. А Лера у него спросила:
   - Сколько?
   - Шесть, - ответил поляк и стал объяснять: - Две успели отойти от причала. Может, настороже были и быстро поняли, что происходит, а может, там полные экипажи были. Ещё четыре подожгли, их захватить не получилось, и с них гребцов не смогли забрать, там тоже если не полные команды были, то много аскеров. К тому же комиты стали убивать невольников, видно увидев, что происходит на других галерах, бунта испугались. Вот те галеры и подожгли, вон как горят!
   - Сколько подготовили? - опять коротко бросила Лера, Скетушский так же коротко ответил:
   - Две!
   - Уходим, - скомандовала Лера, повернувшись к хмурому Пидкове, тот кивнул. Лера, прищурившись, продолжила командовать: - Те две галеры вперёд, у крепости поджечь! Первой идет "Ласточка", за ней "Звезда", потом те галеры, что захватили, на них всё гребцам объяснили? Командиров туда поставили? Хорошо, потом уходит "Дон", последними мы, понятно? - Пидкова снова кивнул. Лера, ещё больше прищурившись, повысила голос: - Понятно?
   - Да, пани адмирал, - вздрогнув, ответил казак, а Скетушский, стоявший тут же, улыбнулся в усы. Посмотрев на стайку девушек, сбившихся в кучку на палубе перед капитанским мостиком (все эти девушки были более чем легко одеты, а четыре прибежали вообще голые, но кое-какую одежду прихватили и теперь натягивали ей на себя), спросил:
   - Пани адмирал, вы решили забрать у здешнего турецкого наместника самое дорогое? Я не о золоте говорю, я слышал, что гарем для турецкого вельможи - это...
   - Пан Тадеуш, эти невольницы погибли бы, если остались. Бейлербей приказал бы их утопить, - ответила Лера. Пидкова тихо проворчал, но сделал это так, чтоб его все услышали:
   - Девок спасла, а трёх справных казаков бросила...
   - Ты, пан Петро, хочешь в чём-то обвинить нашу пани адмирала? - сразу подобрался Скетушский, сдвинув брови и положив руку на свою корабэлю. От турецких ятаганов поляки отказались, нехотя вооружившись местными саблями, а их предводитель где-то раздобыл привычное для себя оружие. Лера покачала головой и ответила на упрёк Пидковы:
   - Если бы не эти "девки", то мы по вине этих "справных" казаков могли там остаться, не все, но многие. А забрать их у меня не было возможности, да и зачем забирать? Чтоб здесь повесить, как не выполнивших приказ? А девушки из гарема... это такие же невольницы, как гребцы на галерах, а жёны бейлербея - это те дородные тётки, остались там.
   Лера подробно рассказала, что произошло на берегу, её слушал не только Скетушский, но и несколько других офицеров "Днипра", не участвовавших в набеге на дворец, если после слов Пидковы они смотрели на Леру с некоторым осуждением, то теперь таких взглядов удостоился капитан галеры. Пока шёл этот разговор, две галеры, которые направлялись к выходу из залива, были обстреляны из крепости. Эти каторги, не отвечая на огонь, повернули и сели на мель там, где ещё дымился почти скрывшийся под водой остов "Чёрной звезды". Остальные галеры начали выходить из залива, когда пламя и дым закрыли пролив так, что из крепости нельзя было рассмотреть - что же там происходит. Из крепости стреляли по проплывающим мимо галерам, но не попали, мешал огонь и дым. А вот выстрелы с кораблей, пусть там были не такие мощные пушки, как на бастионе, урон нанесли, а если и нет, то распугали пушкарей, по последней галере, а это была "Днипро", уже никто не стрелял.
  
   - Вот именно поэтому я приняла решение идти на Отхоной, - произнесла Лера, оглядев собрание, состоявшее из капитанов галер, их помощников и командиров абордажных команд. Лера собрала этих командиров на галере "Днипро", которую сделала флагманской. На море был штиль, поэтому собранию ничего не мешало, оно, вернее, сообщение Леры явилось полной неожиданностью для всех, кроме Мрелича и Горанича. Лера пришла к решению наведаться в крепость на острове Отхоной, после того как просмотрела документы, прихваченные из кабинета арнаутского бейлербея. Там было то письмо венецианцев, которое Лера читала ещё на "Белой чайке" и несколько вариантов ответа (девушка поняла, что это черновики, которые бейлербей не успел уничтожить), где указывались сроки, когда будут созданы условия для захвата Отхоноя. Кроме этого там было ещё не отправленное письмо в диван при высоком пороге, в котором сообщалось, что неверные хотят захватить крепость Отхоной и были указаны предполагаемое время этого. Вот Лера и решила сделать так, раз об этом бейлербей намеревается известить высокий порог, чтобы это сообщение соответствовало действительности. Была ещё одна причина, о которой Лера не сказала никому: любезные и гостеприимные венецианцы собирались обменять её на этот остров. Так почему бы им не показать, что эта сделка изначально была неудачной и так нужная им крепость будет получена ими из рук той, кого они фактически предали. Показать, что она знает об этой сделке и подобные действия в будущем могут принести торгашам из сената не выгоду, а убытки! Вообще-то, пытаться взять такую крепость теми силами, что были в распоряжении Леры, было чистой воды авантюрой, о чём ей в один голос сказали Пидкова и Прохоров:
   - Штурмовать такую крепость - безумие! Там очень сильный гарнизон! В гавани может находиться десять и больше галер, к тому же вход в гавань перекрывается цепью! А что у нас? Да, сейчас - восемь галер, но только четыре могут тягаться с турецкими, а те четыре, что мы захватили, не могут идти в бой, да, на них почти полный экипаж, но из тех людей мало кто сможет нормально сражаться! Да, большинство - это наши соотечественники из северного Причерноморья, но они не казаки - это гречкосеи, крестьяне! Есть и другие, но они тоже - не бойцы, а эти чёрные... не знаю.
   Лера улыбнулась, среди гребцов на одной из захваченных галер было много чернокожих, Мумба с ними пообщался (это были не его соплеменники, но языки были похожи) и выяснил, что эти могучие и красивые люди - как раз воины. А на других... Тут Пидкова был прав, вряд ли этих людей можно было послать в бой, аскеры с ними быстро разберутся! Но было одно "но", о чём Лера и сказала:
   - Да, Отхоной сильная крепость, но дело в том, что там сейчас ослабленный гарнизон - большинство аскеров были переведены в Дуррес, для того чтоб собрать подати по второму разу, нужна военная сила, большая военная сила! Арберию населяют очень воинственные народы, одни арнауты чего стоят! Их турки так до конца и не покорили, поэтому сбор подати там больше напоминает грабительскую военную операцию. К тому же на Отхоное не знают, что произошло в Дурресе. Когда мы захватили три турецкие галеры в устье Буна, за нами следили две фелуки, обе они ушли и оказались в Дурессе, видно, доложили о произошедшем. Бейлербей готовил более сильную эскадру, чтоб нас наказать. Но мы его опередили. А эти галеры, что были в Дуресе из Отхоноя, и аскеры, усилившие гарнизон, тоже оттуда. Сами видели, какая сила там была, недаром же мы так быстро оттуда убегали, и если бы Зухра не закричала, когда её тот казак... гм, то мы во дворце все бы и остались. Аскеры были в казармах, а казармы находятся на окраине города, той, что ближе к горам, нападение ждут с гор, а не с моря. Бейлербей из дворца именно туда сбежал и поднял гарнизон, теперь Петро тебе понятно, почему я хотела повесить тех справных казаков? Что у вас делают с теми, кто заснул на посту или его покинул? То-то! А фелуки? Одну там и сожгли, другую мы захватили, я её отправила за "Белой чайкой" и "Святым Фокой". А мы воспользуемся тем, что на Отхоное не знают о том, что произошло в Дурресе. Пойдём туда как возвращающиеся турецкие галеры. Да, там остались четыре галеры, но на них не ожидают нападения. Да, на них, скорее всего, полные команды и с ними драться... неизвестно кто победит, поэтому ударим по ним брандерами.
   - Другого выхода нет, но надо брандеры так подготовить, чтоб их нельзя было потушить. Команды на галерах набираются не из робких ребят, они, если увидят, что на атакующем их брандере никого нет, могут попытаться потушить огонь или его отцепить, - кивнул Прохоров и грустно добавил: - Гребцов, что будут на этих галерах-брандерах, жалко, погибнут не за понюшку табака. Надо будет набрать добровольцев, готовых умереть ради общего дела.
   - Вот вы, Степан, что бы сделали, если бы увидели, что с вашей галерой сцепился брандер, который не просто горит, а вот-вот взорвётся, - хитро прищурившись, спросила Лера. Прохоров вздрогнул и перекрестился:
   - Спаси нас Бог от такого!
   - Но всё же? - настаивала девушка. Казак ответил:
   - А что тут можно сделать? Ноги надо уносить, пока не взорвалось!
   - Вот так и сделаем, те четыре галеры, что захватили в Дурресе, таранят каторги в гавани Отхоноя, но не сильно таранят, так чтоб не повредить. На носу каждой из этих галер будет сложена большая куча бочек с порохом, и у каждой из них будет горящий фитиль, не просто горящий, а догорающий! Галеры должны идти быстро, поэтому на весла надо будет посадить полный наряд. Степан, этим вы займётесь, гребцов возьмите из тех, что не бойцы, при штурме крепости от них толку мало будет, только зря погибнут.
   - А так не зря погибнут, с пользой значит. Пани адмирал, не подумайте, что я струсил, казак смерти не боится, и если надо, поведу эти брандеры.
   - Степан, рано вам о смерти думать, я вам очень важное дело поручаю - освободить всех гребцов на тех галерах, вооружить и захватить порт, надеюсь, вы справитесь, - не дала договорить Прохорову Лера. Казак недоумённо посмотрел на девушку, вроде она только что поставила ему задачу, которая неминуемо приведёт к смерти или к тяжёлому ранению, но при этом продолжает давать указания, которые надо выполнить после того, как брандеры взорвутся. Лера с улыбкой посмотрела на растерявшегося казака (и не только на него) и сказала: - Бочки будут пустыми! Можно - с водой, так чтоб не было видно, что они пустые, понятно?
   - Но с водой... они же не взорвутся! Да и зачем тогда к ним фитиль, да ещё горящий? - удивлённо произнёс Прохоров, Лера, продолжая улыбаться, с хитрым видом сказала:
   - А вы не говорите туркам, что там вода, пусть думают, что бочки с порохом!
   - С водой и зажжёнными фитилями! - захохотал Сабович, к нему присоединились Горанич и Скетушский, последний не удержался от замечания:
   - Клянусь, это лучшая шутка из всех, которые я когда-либо знал, пани адмирал! Бочки с водой и зажженными фитилями! Турки при виде этих бочек - в штаны наложат! Ха-ха-ха...
   Лера прекратила веселье, ударив ладонью по столу:
   - Эта шутка будет хорошей, если она удастся! А это зависит от вас, Степан. Поэтому начинайте подготовку, чтоб эти четыре галеры были готовы к послезавтрашнему утру. К Отхоною подойдём послезавтра на рассвете. За вами, пан Тадеуш и пан Петро, подготовка десанта. Мы должны не дать туркам закрыть ворота. За вами, Жданко и Дмитар, не дать уйти из гавани ни одному кораблю, ну, турки, которые попрыгают с галер в воду и выберутся на берег, я понимаю - людей у вас мало, но ваша задача сделать так, чтоб атакующей группе никто не помешал.
  
   - Чтоб у него чиряк на одном месте выскочил, да продлятся его дни! - эмоционально высказался о бейлербее Арберии трехбунчужный паша Мехмет Саран, комендант крепости Отхоноя. Он стоял спиной к окну своего кабинета, расположенного на верхнем этаже высокой башни, из которого открывался вид на гавань и море. Паша Мехмет Саран проводил утреннее совещание, почтительно внимавших ему офицеров было немного, поскольку по приказу бейлербея Арберии большая часть аскеров, составлявших гарнизон крепости, была отправлена в Дуррес. Туда же ушли десять больших галер, осталось только четыре, сейчас стоявшие на рейде. Такого количества кораблей для полноценного патрулирования не хватало, не посылать же для этой цели малые фелуки, годящиеся только для разведки. Они обнаружат венецианский корабль, но больше ничего сделать не смогут. Венецианцы в последнее время проходили узость, соединявшую Адриатическое и Ионические моря, только большими караванами, и если несколько галер могли отбить от походного ордера корабль, а потом и захватить его, то фелука этого сделать не могла. Четыре галеры - это был тот необходимый минимум, с которым турки решались досматривать венецианские корабли (если те позволяли это сделать). Но галеры не могли постоянно находиться в море, стоящие на рейде корабли только вчера вернулись в порт, и команды частично были отпущены на берег. На борту осталась больше половины экипажа, потому что нельзя корабли совсем оставлять без присмотра, а вдруг понадобится срочно выйти в море? Опять же рабов-гребцов никто на берег не отпускал. Паша Мехмет Саран пребывал в прескверном расположении духа, с тех пор как получил этот странный приказ от бейлербея Арберии. Хотя комендант формально был независимым командиром, но он не мог не подчиниться - бёйлербей был выше рангом, да и всё снабжение крепости шло из Арберии, а кормящую руку не принято кусать. Но это не мешало паше Отхоноя говорить о бейлербее всё, что он думал (тем более что тот этого не слышал), вот и сейчас Мехмет Саран отводил душу:
   - Этот шелудивый сын дохлой собаки и облезшего верблюда думает, что с оставшимися силами я смогу выполнять возложенные на меня сиятельным порогом обязанности? Зачем ему столько аскеров? Он что, совсем спятил? Хочет идти походом в горные районы Арберии? Согласен, этих непокорных арнаутов давно надо прижать как следует. Но тех сил, что сейчас у нас есть, - не хватит! А корабли ему зачем? Этот сухопутный крокодил собирается на галерах по горам ездить?
   - О эфенди! Корабли! - воскликнул один из офицеров, он, в отличие от своего командира, стоял лицом к окну, но в глубине комнаты, поэтому не мог сразу разглядеть - что там за корабли, к тому же он боялся помешать плавности речи своего командира. Мехмет Саран схватил подзорную трубу и стал рассматривать первую галеру, приближающуюся к входу в гавань. Разглядывая эту каторгу, идущую под красным флагом с золотой звездой и полумесяцем, комендант крепости Отхоноя прокомментировал увиденное:
   - Слава Аллаху! Он вразумил этого шелудивого сына дохлого крокодила и плешивой обезьяны, тот внял голосу разума и решил вернуть на Отхоной эскадру рейса Асан-Оглы! Только почему я не вижу его на капитанском мостике? Там какая-то девица стоит, словно это она командует...
   - Что тут непонятного, эфенди гляньте вон туда, - сказал один из офицеров, смотревший на галеру в подзорную трубу, которую достал из украшенного бисером футляра (видно, этот офицер был богат, потому что из всех присутствующих только у него была подзорная труба). Для убедительности этот офицер ещё и рукой указал: - Вон, эфенди, видите - навес, а около него...
   - Что он себе думает? - возмутился Мехмет Саран, - мало того, что он свой гарем разместил на боевом корабле, так он его ещё и напоказ выставил! Да ещё его невольницы с незакрытыми лицами! Это верх неприличия!
   Действительно, на палубе, перед кормовой настройкой, был устроен навес, нельзя было рассмотреть, что под ним находится. Но из-под этого навеса время от времени выбегали девушки, одетые только в полупрозрачные гаремные наряды. А перед навесом с обнаженными саблями стояли чернокожие невольники амирала-эфенди, что не оставляло сомнений - где с полуобнаженными прелестницами предаётся забавам их хозяин. На морском бастионе тоже узнали флагманскую галеру рейса Асан-оглы и опустили цепь (а может, хотели рассмотреть поближе тех девушек, что были на палубе), преграждающую вход в гавань. Большая галера, как и положено флагманскому кораблю, отсалютовала при входе в гавань, но почему-то это сделала картечью по бастиону, по аскерам у поворотного механизма, поднимающего и опускающего цепь, по канонирам у пушек. Если кто и заподозрил что-нибудь, то преградить вход в гавань остальным галерам уже не получилось бы. Да и обстрелять эти галеры было некому, каждая галера, проходя мимо бастиона, почти в упор стреляла картечью, сметая всех, кто был на стене и на площадках у пушек.
   На четырёх галерах, которые стояли в гавани быстро сообразили, что происходит что-то неправильное, там по палубам забегали аскеры и зашевелились вёсла, видно, комиты уже начали командовать гребцами. Но к этим большим галерам устремились четыре каторги поменьше, если они собирались идти на абордаж, то эта затея заранее была обречена на провал, на больших галерах было достаточно людей, чтоб оказать достойный приём наглецам. Абордажники уже выстроились, готовясь не только дать отпор, но и перебраться на атакующие корабли.
   - Безумцы! Их атака обречена! Что себе возомнил Асан-Оглы? Или он спятил, если на такое решился?
   - Мне кажется, там рейса Асан-Оглы нет! - офицер с подзорной трубой указал на то место, которое прикрывал тент, его сорвало при выстрелах, и там уже не было девушек, там выстроились, судя по виду и вооружению, абордажники - и это не были турецкие аскеры! Рассматривание флагманской каторги рейса Асан-оглы отвлекло имеющих подзорные трубы (этот инструмент позволяет на большом расстоянии разглядеть мелкие детали, но очень сужает угол зрения), и они не увидели, как аскеры с больших галер, бросая оружие, в панике прыгают в воду, стремясь как можно дальше отплыть от своих галер. Это вызвало удивление офицеров, это видевших, но не имеющих подзорных труб. Почему такое происходит, стало ясно из возгласа трехбунчужного паши Мехмета Сарана, в гневе или отчаянии бросившего свою подзорную трубу на пол:
   - Шайтан их возьми! Это брандеры! Они загрузили эти галеры порохом под завязку! Даже на палубах там бочки с порохом! Потому-то они так смело и пошли на превосходящего их противника! Сейчас все наши корабли будут уничтожены!
   Флагманская галера и шедшие за ней подошли к причалу и оттуда хлынула волна вооружённых людей, их уже было хорошо видно. Один из офицеров, участвовавших в утреннем совещании, побледнев, воскликнул:
   - Казаки! Это казаки!
   - Казаки? Откуда они здесь? - попытался ему возразить другой, но, тоже побледнев, испуганно добавил: - Ворота! Надо закрыть ворота! Они же могут ворваться в крепость!
   Но уже было поздно что-либо предпринимать для обороны крепости, ворота уже были захвачены. Гарнизон крепости, не готовый к такому нападению (большинство аскеров занимались своим обычными утренними делами), был почти весь уничтожен. Те гемиджи и абордажникики, которые пытались спастись с атакованными брандерами галер, в большинстве до берега не доплыли - были расстреляны в воде, а те, кому удалось добраться до берега, были там и зарублены, они сопротивления оказать не могли - так как были без оружия. Турецкие галеры, должны были быть готовыми к выходу в море, поэтому там было достаточно людей, которые могли бы оказать сопротивление и оказали бы в другой ситуации. Но люди, поддавшись панике при виде подготовленных к взрыву брандеров, попытались спастись и были почти полностью уничтожены противником, уступавшим им в численности более чем вчетверо!
   Участники утреннего совещания у коменданта крепости Отхоноя так и не вышли из большого кабинета. Нельзя сказать, что они не успевали это сделать, но идти туда, где происходит резня (а по-другому назвать уничтожение гарнизона крепости нельзя было), не хотелось никому из них. Когда в кабинет ворвались казаки, офицеры уже выстроились вдоль стены с поднятыми руками, их не тронули. Через некоторое время в кабинет вошла девушка в штанах, темно-синем кожаном жакете и белой кружевной рубашке, шнуровка которой на груди была до половины распущена. Эту девушку сопровождали ещё две, меньше её ростом, тоже в штанах и высоких сапогах, вообще-то Линь и Винь предпочитали тапочки, но сейчас Лера уговорила их надеть эту обувь, как она сказала - для солидности (кто же воюет в тапочках?). Ещё девушку сопровождали три чернокожих невольника Асан-Оглы! Они, к удивлению турок, подчинялись этой девушке, повинуясь её жесту, чернокожие начали складывать бумаги коменданта в большой мешок. А девушка, глядя на стоящих у стены офицеров, сказала:
   - Эфенди, вы мои пленники, поэтому, прошу ваши шпаги... гм, кинжалы.
   Знатные турки (а среди офицеров простолюдинов не было) шпаг не носят, зато богато украшенные кинжалы были у всех, у некоторых даже по два. Все они поняли смысл этого действия и с готовностью отдали своё холодное оружие одному из чернокожих, сопровождающих эту девушку, заартачился только комендант, заявивший:
   - Никогда! Никогда Мехмет Саран не отдаст своё оружие какой-то девке! Я могу сдаться только равному мне...
   - Сеньора Бегич - адмирал, - пояснила Винь на итальянском, турецкий она только начала учить, уже многое понимала, а говорила ещё плохо, то, что говорил комендант крепости, она поняла, но ответила на итальянском. Лера, ехидно улыбнувшись, сказала трёхбунчужному паше:
   - Я не настаиваю, уважаемый, но сами понимает - бесхозное оружие я здесь оставить не могу, поэтому его выкинут в окно.
   - Как в окно? - растерялся Мехмет Саран и спросил: - А я?
   - Вас, уважаемый, вместе с ним, - любезно пояснила Лера и указала на окно, к коменданту двинулись два чернокожих гиганта. Паша закричал:
   - Но так же нельзя! Вы не можете!..
   - Конечно не могу, - согласилась Лера и пояснила, почему не может и как это произойдёт: - Я вас не подниму, поэтому это сделают Мумба и Трондо. Но вы не волнуйтесь, вашему авторитету не будет нанесён урон, вас не просто выкинут из окна, а далеко забросят, будете лететь долго и красиво. Всякий кто увидит, скажет: - "Какой полёт! Достойный славного паши!".
   Комендант крепости Отхоной славный трёхбунчужный паша Мехмет Саран, побледнел и быстро протянул свой кинжал Лере, та, не взяв дорогое оружие, внимательно глядя на ещё больше побледневшего мужчину, чего-то ждала. На помощь паше пришла Винь, нахмурив брови (со стороны казалось - это сделано грозно, а на самом деле - от старания правильно сказать), девушка, тщательно подбирая слова, произнесла на турецком языке:
   - Надо искаяться и жалобно попросить милостыню у блистательной, - маленькая девушка замолчала и, наморщив лоб, важно добавила: - Милостыню всю и всем!
   - Э-э-э... что? Как? - растерялся Мехмет Саран, а вот его подчинённые поняли всё правильно и в один голос заголосили:
   - Сдаёмся на вашу милость! Просим снисхождения, о блистательная адмирал-ханум!
   Лера почему-то хихикнула, чем привела пленных в ещё большее замешательство, потом кивнула Винь:
   - Займись пленными, заодно и в знании языка попрактикуешься.
  
   Адмирал Романо Консильери стоял на капитанском мостике большого галеаса "Святая Магдалина", флагманского корабля эскадры, которой он командовал. Довольно мощной такой эскадры, состоящей из двенадцати больших галеасов, четырнадцати галер, тоже весьма не маленьких, и полутора десятков кораблей поменьше. Эскадре адмирала Романо Консильери было поручено, ни много ни мало, захватить крепость Отхоной! Сам же Консильери считал, и не без основания, что это будет трудной, можно даже сказать - невыполнимой задачей! Крепость на Отхоное - весьма мощное укрепление с сильным гарнизоном, к тому же там базируется как минимум десять больших галер, а это серьёзный противник! Корабли венецианской эскадры перегружены, вряд ли они в таком виде могут полноценно сражаться! Консильери недовольно посмотрел на генерала Гойко Витрича, далматинца, давно служившего республике, как будто тот был виноват в том, что его назначили командиром десанта. Витрич, разделяя мнение Консильери, согласно кивнул:
   - Мне тоже не нравится эта затея, но сенаторы Чануто и Винетти, уверяли, что на Отхоное мы не встретим серьёзного сопротивления - кораблей, которые могут воспрепятствовать нашей высадке там не будет.
   - Мне бы уверенность наших сенаторов, - кивнул в ответ Консильери, но сделал это насупившись. Продолжая хмуриться, адмирал эмоционально высказал свою точку зрения: - Подобное кабинетное планирование военных операций никогда не бывает успешным. Всё учесть невозможно, тем более что сейчас мы должны действовать фактически вслепую, у нас есть только та информация, что предоставила тайная служба совета десяти, но и они могут ошибаться, а за эту ошибку заплатим мы! Что значит - не будет противодействия высадке десанта? Даже если там не будет боевых кораблей, остаются ещё бастионы крепости! Насколько я знаю, вход в гавань там защищает очень сильный форт, к тому же этот узкий пролив перегораживается цепью, которую очень легко поднять! Увидели, что корабли чужие или вызывают подозрения - и подняли цепь, и что прикажете делать? В гавань не войти, а высаживаться на берег... там скалы, корабль не подойдёт, да и шлюпкой это сделать весьма проблематично. Вы, генерал, утопите всех своих солдат! А потому что до берега не доберётесь, воевать будет некому!
   - Но эмиссар тайной службы, которого мы подобрали у Бокка, утверждает, что высадка на Отхоной не будет тяжёлой, - попытался возразить Витрич, Консильери скептически хмыкнул и у поднимающегося на капитанский мостик человека поинтересовался:
   - Сеньор Скорца, мы скоро будем у Отхоноя, думаю, что дальше хранить ваши страшные тайны не имеет смысла, не скажете ли - на чём основывается ваша уверенность, что там мы не встретим сопротивления?
   - Видите ли, сеньор адмирал, это не мои тайны и я не имею права разглашать мне известное, тем более что мне не всё известно, - как и положено эмиссару тайной службы уклончиво ответил Скорца, вызвав ещё большее раздражение Консильери, но ему выплеснуть это раздражение не удалось, матрос с марса закричал:
   - Корабль! Впереди корабль!
   - Идёт нам навстречу? - громко поинтересовался адмирал, матрос ответил:
   - Нет, идёт тем же курсом, что и мы, догоняем!
   Догнать удалось только через пять часов, когда уже стала видна вершина горы на острове Отхоной. Если сначала казалось, что преследуемый корабль хочет уйти от погони, то потом стало видно, что увидев преследовавших его, он сам убрал паруса, почему он это сделал, пояснил капитан "Святой Магдалины", разглядывавший этот корабль в подзорную трубу:
   - Это "Святой Фока", и не один. Он идёт третьим, перед ним ещё два корабля, один... да это же "Белая чайка"! Они вместе недавно отправились на Крит. Третья, та, что впереди - турецкая фелука. Вон смотрите, сейчас хорошо видно, если на "Святом Фоке" красные флаги с золотым львом, то первых двух кораблях - зелёные, с белым крестом. Это флаг капитана Бегич, он, хотя и на службе у нас, но как капер имеет право на свой флаг. Вообще-то странно, почему это ему позволили, свой флаг может быть только у адмирала и поднимается он вместе с венецианским.
   - Она, капитан Бегич - девица, и довольно своенравная. Называет себя адмиралом, может, потому её корабль и поднял такой флаг, - жёлчно заметил Скорца. Адмирал Консильери ехидно добавил:
   - Может, эта, никому не известная, Бегич решила назваться адмиралом потому, что у неё целых два корабля? Если первый ещё можно назвать кораблём, то второй - всего-навсего - фелука! Хотя... если считать кораблями шлюпки, то будет целая эскадра!
   - "Белая чайка", корабль Бегич, идёт к Отхоною, но её же должны были... Неужели бейлербей не выполнил своего обещания и не?.. - начал Скорца и словно понял что-то очень важное, повысив голос, обратился к Консильери: - Адмирал! Прикажите остановить выполнение десантной операции, эскадре лечь в дрейф, похоже, что высадка солдат не удастся!
   - Что значит - остановить?! Как вы себе это представляете? Да кто вы такой, чтоб отменить приказ сената? - возмутился Консильери и подозрительно спросил: - Что это за обещание турецкого правителя? Которое он должен был выполнить и не выполнил?
   - Да и поздно останавливать эскадру, - произнёс капитан "Святой Магдалины", показывая на приближающиеся турецкие галеры (то, что это турецкие корабли, было видно по их конструкции).
   - Одна, две, три... - начал считать Витрич, его перебил Консильери, успевший галеры посчитать раньше (так как у него была подзорная труба):
   - Не трудитесь, генерал, их двенадцать.
   - Что мы можем сделать? Уйти или принять бой? - поинтересовался генерал, адмирал, как более понимающий в сражениях на море, ответил:
   - Принять бой, ничего другого нам не остаётся, у них более быстроходные корабли, уйти они нам не дадут. У нас преимущество как в количестве кораблей, так и в артиллерии, да и в случае абордажа мы выиграем, кроме штатных команд у нас ещё и десант, но корабли у нас перегружены в случае артиллерийской дуэли мы, вернее, ваши люди, генерал, понесём большие потери чем они. Но меня беспокоит другое - эти галеры могут быть не всем флотом, а только передовым отрядом, который свяжет нас боем до подхода основных сил.
   - Адмирал, а почему вы думаете, что это только передовой отряд турецкого флота? - поинтересовался генерал, Консильери ответил:
   - Уж слишком смело они на нас идут, видят, что у нас численное пре...
   Но договорить он не успел, его совсем не почтительно перебил капитан корабля:
   - На этих галерах не турецкие флаги, зелёные с белым крестом! И...
   Капитан корабля тоже не договорил, с первой галеры выстрелили пушки, на "Святом Фоке" ответили и стали убирать паруса, словно собирались остановиться. Галеры тоже легли в дрейф, капитан "Святой Магдалины" и адмирал переглянулись, не понимая, что происходит. В это время на первой галере подняли сигнальные флажки, на "Святом Фоке" сделали то же самое.
  -- Ничего не понимаю, - удивлённо произнёс капитан "Святой Магдалины", адмирал Консильери тоже выглядел очень растерянно, генерал Витрич поинтересовался: - Что же такое творится? Тот венецианский галеас, за которым гнались, немного пострелял, а потом что, решил сдаться туркам без боя?
   Ему пояснили, что выстрелы из пушек - это был салют! А теперь они, подняв эти разноцветные флажки, приветствуют друг друга. Фелука, что шла впереди "Святого Фоки" и "Белой чайки", подошла к самой большой галере, потом к венецианскому галеасу и направилась к "Святой Магдалине". Пребывающий в растерянности адмирал сказал, что вряд ли эта фелука может представлять опасность для большого галеаса, но капитан ему возразил, предположив, что это может быть брандер. На фелуке, словно угадав опасения капитана "Святой Магдалины", не стали приближаться к венецианскому галеасу, а легли в дрейф в двух кабельтовых, после чего спустили шлюпку. В приближающейся шлюпке, помимо матросов на вёслах было довольно много людей, они даже заняли несколько банок гребцов, поэтому шлюпка двигалась довольно медленно, и её пассажиров стоящие на мостике "Святой Магдалины" хорошо рассмотрели и некоторых узнали. Адмирал Консильери сказал генералу Витричу:
   - Вон капитан "Святого Фоки" сеньор Чануто и его помощник, сеньор Торинелли, похоже, случилось что-то действительно важное, раз он покинули свой корабль, но можно точно сказать - угрозы турецкого нападения нет, иначе они не оставили бы свой корабль на второго помощника.
   Шлюпка уже близко подошла к "Святой Магдалине", и тех, кто в ней можно было хорошо рассмотреть, три девушки, находящиеся там, вызвали удивление Витрича, спросившего, кто это такие. Ответил Скорца, поморщившийся так, словно откусил половину лимона:
   - Та, которая выше - капитан Бегич, те, что меньше ростом, её подруги, дочери жителя страны Цинь, Сунь Ши Хуа, он погиб вместе с лекарем Паоло по пути в Испанию, когда галеон "Синко Льямас" захватили пираты. Потом тот галеон у пиратов отбила сеньора Бегич.
   - Она взяла этих девушек в плен? С сеньоры Паоло потребовала выкуп, а этих, маленьких желтокожих сделала своими слугами или рабами? - поинтересовались Витрич и Консильери. Адмирал, неодобрительно глядя на приближающуюся шлюпку, добавил, что, скорее всего, дочь лекаря Паоло заплатила выкуп, она же сейчас в Венеции. Капитан "Святой Магдалине", что-то вспомнив, рассказал, что сеньору Паоло и эту девушку капитана постоянно видели вместе. Девушку капитана даже принимали за парня, ухаживающего за сеньорой Паоло, они же жили вместе!
   - Тут вы совершенно правы, сеньор Федериго, по дороге из Коттора в Венецию, сеньора Паоло жила в одной каюте с этой Бегич и теми двумя желтолицыми девушками, они даже спали в одной кровати! Что говорит о их близости.
   - Как все четверо?! - удивился генерал, адмирал пояснил и заинтересованно предположил: - В капитанских каютах всего одна кровать, если, конечно, не поставили вторую. Но тогда тесно будет. Скорее всего, они спали по очереди. Вот только интересно бы выяснить, кто с кем?
   Но на этот интересный вопрос никто ответа не знал, тем более что из подошедшей шлюпки на борт "Святой Магдалины" поднялись приплывшие в ней (естественно пассажиры, гребцы так и остались там сидеть). Девушку, о которой только что говорили, представил Изеринни:
   - Сеньоры, познакомьтесь - адмирал Валерия Бегич!
   После того как девушке адмиралу были представлены все присутствующее на мостике венецианского флагмана, адмирал Консильери спросил:
   - Насколько я знаю, каперский патент был выдан капитану Бегич, то есть канцелярия республики признала вас капитаном, но никак не адмиралом! Получается, что это звание вы себе самовольно присвоили, разве это не так?
   - Видите ли, сеньор адмирал, каперский патент был выдан на имя Валерии Бегич, а в нём не указано кто я. То есть звание может быть любое как капитан, так и адмирал. Не указано класс и количество кораблей, которые могут находиться под моей командой. Таким образом, я, возглавив эту эскадру, не нарушила никаких правил, - ответила Лера, при этом ехидно посмотрела на стоявшего немного в стороне Скорца, тот, слегка закатив глаза, пробормотал, но так, чтоб слышали все:
   - В канцелярии, выдавая такие патенты - пишут: выдан капитану такому-то, то есть два слова. Тут тоже написали два слова - Валерии Бегич, то ли сэкономили своё время, то ли боялись перетрудиться, вписывая лишнее слово! Теперь эта ошибка или небрежность дорого обойдётся!
   Впрочем, его не слушали, адмирал задал вопрос, интересующий его в этот момент больше всего остального:
   - Эти корабли, несомненно, турецкой постройки, но сейчас они под вашим флагом, сеньора, ведь это ваш флаг? Если вы представляете интересы Венеции, то почему у ваших кораблей не наш флаг?
   - Да, это мой флаг. Венецианский каперский патент не даёт право на венецианское гражданство, он показывает, что его владелец на службе сиятельной республики и только. Вот так и получается, что я на службе у Венеции, но могу поднимать над своими кораблями любой флаг, вот я и подняла такой, какой мне нравится, такого больше ни у кого нет. А вам что? Не нравится мой флаг? - ответила Лера, грозно нахмурив брови в конце своего объяснения. Девушку начали убеждать в том, что к её флагу никаких претензий не имеют. Адмирал уточнил - действительно ли эти корабли - эскадра адмирала Бегич, если да, то каким образом они вошли в состав эскадры, то есть в подчинение Леры? Генерал, которого не занимали вопросы флага и то, в чьём подчинении эти корабли, задал интересующий его вопрос, высказавшись весьма витиевато и, по его мнению, очень дипломатично:
   - Сеньора Бегич, если это ваши корабли, то не окажете ли вы нам содействие? Адмирал Консильери утверждает, что атака острова и крепости Отхоной будет весьма затруднительна. Но если вы располагаете такими значительными силами, то не присоедините ли их к нашей эскадре для выполнения поставленной сенатом Венеции задачи. Сеньор Скорца утверждает, что возникли определённые трудности, которые могут помещать нашей миссии.
   - Сеньор Скорца, совершенно прав, все хитроумные планы, составленные вашим командованием, генерал, накрылись медным тазом! Таким большим медным тазом, с прозеленью, - пояснила Лера, ехидно глядя на обескураженных венецианцев. Консильери, сделав вывод из слов девушки, растерянно спросил:
   - Вы хотите сказать, сеньора Бегич, что гарнизон Отхоноя слишком велик и там находятся морские силы значительно превосходящие наши? Выходит наша разведка опростоволосилась? Грубо говоря - села в лужу?
   При этом адмирал грозно посмотрел на смутившегося и потупившего глаза Скорца. Тот ничего не стал говорить, только виновато развёл руками. Конечно, в неудаче этой затеи с захватом Отхоноя его вина - минимальна, ведь не он это всё планировал и организовывал, он простой исполнитель воли высоких правителей, но их тут, на "Святой Магдалине", не было, а он присутствовал! От более нелицеприятных высказываний и даже обвинений Скорца спасла Лера, сообщившая:
   - Я имела в виду планы вашего командования, составленные на основе тех сведений, что накопала служба, в которой состоит уважаемый сеньор Скорца. Вот они-то оказались не состоятельны, как планы, так и служба, а высаживаться на Отхоной вам никто не помешает, причём это можно сделать прямо в порту, с ваших кораблей. Нет, конечно, вы можете провести десантную операцию по всем правилам, солдаты высадятся на труднодоступном участке, используя шлюпки, но зачем это вам надо? Можно же подойти к пристани и сойти на берег по трапу, как нормальные люди.
   - Э-э-э... вы хотите сказать, что... - начал Витрич, глядя на улыбающуюся девушку, та пояснила, почему возможно всё то, о чём она говорила:
   - Можете считать, что я вам привезла ключи от крепости, вообще-то, это должен делать комендант, но он не может - сидит под арестом. Я взяла его в плен, но поскольку он мне совсем не нужен, я передам его вам, вместе с крепостью, пушками и разными припасами. Но не всеми, там я кое-что взяла, сами понимаете - мне надо обеспечивать мою эскадру. Да, казну я тоже забрала, я же капер, значит мне полагается брать добычу, вот я её и взяла.
  

Оценка: 7.15*22  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  У.Гринь "Чумовая попаданка в невесту" (Юмористическое фэнтези) | | М.Эльденберт "Мятежница" (Приключенческое фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест 2" (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Хищник цвета ночи" (Городское фэнтези) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | Е.Кариди "Рыцарь для принцессы" (Любовное фэнтези) | | Я.Зыров "Твое дыхание на моих губах" (Любовное фэнтези) | | Д.Коуст "Маркиза де Ляполь" (Любовное фэнтези) | | А.Ардова "Мужчина не моей мечты" (Любовное фэнтези) | | М.Амакс "Землянка для альфы." (Любовная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"