Дударев Андрей Николаевич: другие произведения.

"Бедная религия" и пневматологическая экклезиология

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Попытка соотнесения взглядов Михаила Эпштейна на постатеистическую религиозность с эсхатологическим богословием о. Сергия Булгакова. Первая публикация: www.bogoslov.ru , декабрь 2012г.

 []
  Андрей Дударев
  
  "Бедная религия" Михаила Эпштейна и пневматологическая экклезиология о. Сергия Булгакова: жажда конца.
  Попытка соотнесения взглядов Михаила Эпштейна на постатеистическую религиозность с эсхатологическим богословием о. Сергия Булгакова.
  
  В далеком теперь уже девяносто шестом году в журнале "Октябрь" известный философ, культуролог, литературовед Михаил Эпштейн опубликовал свою статью "Постатеизм, или Бедная религия". Статья эта, как представляется, осталась незаслуженно незамеченной как в культурно-интеллектуальном бомонде, так и, особенно, в церковной среде . Вообще, надо сказать, что в церковных кругах творчество Михаила Эпштейна обычно не получает должного отклика и должной рецепции. При всей яркости, глубине и тонкости таких работ как "Теология книги Иова" , "Онтология любви: Эдем в Песни Песней" и др. широким церковным сообществом признанный мастер до сих пор остается непрочтенным.
  Попробуем осмыслить, в чем заключается основной месседж статьи о "Бедной религии" и как этот месседж можно соотнести с православным богословским дискурсом.
  В своей статье Михаил Эпштейн отмечает, что семидесятилетний атеизм в Советском Союзе был, безусловно, новым явлением мировой истории потому, что он затронул не только интеллектуальные верхи общества, но и разлился в массы, сформировав несколько поколений сознательно неверующих людей.
  Действительно, именно в СССР атеизм "воплотился" и обрел свой пространственно-временной контекст. По аналогии с библейским народом Божьим карикатурно появился "народ-безбожник" - советский народ, имеющий свою "святую землю" - страну победившего социализма и просуществовавший три-четыре поколения. Именно в СССР атеизм явил некую полноту и завершенность.
  Атеизм, как новая пустыня, оставил пустое место в религиозной жизни советского общества. Что вырастет на этом месте в постсоветский период?
  Михаил Эпштейн выделяет несколько разнонаправленных тенденций. Одна из них - это "религиозное возрождение", причем возрождение именно в традиционных формах. Другая может быть обозначена как неоязычество, когда выход из атеизма не приводит ни в какую традиционную религиозную группу, а ведет человека в глубокую архаику. И третья, наименее замеченная тенденция ищет возможность образования какого-то целостного религиозного миросозерцания.
  "Может ли религия, - спрашивает Михаил Эпштейн, - возродиться в прежних своих традиционных формах?" Люди, выходящие из пустыни атеизма, слышащие некий призыв свыше, голос Божий, начинающие жить по вере, жаждущие воплощения этой веры, имеют память о полноте и завершенности атеизма и поэтому вряд ли способны удовлетвориться теми формами религиозной жизни, которые им предлагают традиционные конфессии. Эти люди неизбежно будут искать иную форму и иную полноту. Можно назвать этот поиск эсхатологическим.
  В этом разрыве между верой и вероисповеданиями и возникает "Бедная религия". Люди, выходящие из атеизма, останавливаются "на распутье" - в точке единоверия, равного приятия всех вер как ведущих к единству веры. Уникальность постатеистической ситуации в том, что сначала люди приходят к Богу, а потом в храм. Тогда как до атеистического времени обычно происходило наоборот - люди сначала приходили в храм, а потом к Богу. Отсюда ощущение тесноты каменных стен, стремление их раздвинуть.
  Новая постатеистическая теология, по мнению Михаила Эпштейна, это уже не протестантская теология "Смерти Бога", которая мужественно учит человека жить в отсутствии Бога, и не традиционная теология жизни Бога (в исторической церкви), а теология воскресения, т.е. новой жизни Бога за пределом Его церковно-исторического тела. Нулевой градус - безбожие - пройден, и начинается то возрастание веры, которое не возвращается к доатеистической стадии, а вбирает её, представляет собой теистическое осмысление и преодоление самого атеизма.
  "Бедная религия" начинает с нуля и как бы не имеет традиций. Её "Бог", - грядущий, второго и последнего пришествий. А последнее откровение может быть только одним и общим для всего мира, иначе оно бы не было последним.
  Вот так в общих чертах Михаил Эпштейн говорит о постатеистической религии.
  А что же традиционная, скажем, православная церковь? Чем по отношению к ней является "Бедная религия"? Как православному верующему соединить свою православную веру и "новую" веру "Бедной религии"? И нужно ли это делать? Как рассмотреть данный вопрос изнутри православного богословского дискурса?
  Если "Бедная религия" вбирает в себя другие вероисповедания, то её бедность - лишь насмешливое кокетство, и её простота если и существует, то является такой, что вбирает в себя всю сложность предшествующих умозрений.
  Действительно, современная ситуация такова (в этом смысле она мало изменилась с 1996-го года ), что многие люди, придя в храм и начиная активно жить церковной жизнью, через какое-то время охладевают и расцерковляются. Этому расцерковлению, конечно, есть разные причины, в том числе и внутренние, но есть и некая объективная неудовлетворенность, связанная с несоответствием ожидания и конкретным воплощением этого ожидания. Люди ищут полноты, но преодолеть внутреннюю расколотость удается немногим. Такая вот мерцающая, чреватая компромиссами духовная жизнь оставляет в людских сердцах печаль и разочарование...
  Однако, православная традиция - это, в каком-то смысле "вещь в себе", т.е. нечто такое, что внутри себя имеет Тайну, а, значит, нечто непредсказуемое. Можно говорить, что православная традиция находится в развитии, манифестируя не только тенденции обновления, но и пути продвижения: углубления, расширения и дифференциации. И если снаружи или при поверхностном знакомстве она кажется статичной и однообразной, то при более глубокой вовлеченности можно заметить скрытый динамизм и богатство форм.
  Вот, например, как писал о Церкви изнутри православия один из самых глубоких церковных мыслителей 20-го века о. Сергий Булгаков.
  Для о. Сергия Церковь, прежде всего, - полнота, Тело Христово, Храм Духа Святого, живое многоединство: "В церковном организме соединяются многие члены и распределяются многоразличные дары при наличии живого многоединства, которое возглавляется Христом и оживляется Духом Святым. Для характеристики этого организма одинаково существенно параллельно с многоединством ипостасных членов тела и многоединство даров Духа, которыми в их целокупности Дух Святой напояет все человечество" .
  Здесь мы видим как бы сдвиг сакрального пространства за пределы евхаристического собрания. Это уже не просто церковь, странствующая в истории, но нечто большее. В таком ракурсе экклезиология логично переходит в онтологию, а онтология раскрывается как описание мессианской эры, где всё частичное находит свое восполнение.
  Однако сама экклезиология у о. Сергия не исчезает. Но она обретает новый язык и новое качество. Привычный образ церкви - лишь передний план, неприглядный фасад грядущего и до времени скрытого подлинного образа. И этот образ не может уже быть неприглядным. Не случайно о. Сергий часто говорит о Церкви как о Невесте, а одно из главных качеств невесты - красота. Взамен церкви недоразвившейся, а потому страдающей "возрастными" несовершенствами, связанными с неполнотой раскрытия даров Духа Святого, должна быть явлена Церковь, выросшая в полноту своего духовного возраста. Это уже Церковь полноты раскрытия даров Духа Святого.
  Причем экклезиологию о. Сергия нельзя называть только евхаристической (да это обычно и не делают). Скорее, здесь речь идет об экклезиологии даров Духа Святого, пневматологической экклезиологии. Такое название представляется более подходящим. О. Сергий пишет: "иерархически-сакраментальная организация не есть адекватное или абсолютное явление Церкви, чем и устанавливается известная ее относительность. Эта релятивизация отнюдь не умаляет всей силы и значимости церкви как иерархически-канонического установления, и не колеблет божественности этого установления в истории, но, несомненно, свидетельствует об известном несовпадении Церкви ноуменальной или мистической с институциональным ее явлением. А это означает, что сила Церкви не может не простираться за пределы церкви институциональной. Это значит также, что даяние духовных даров, Пятидесятница церковная, не ограничивается "семью" таинствами и ими не исчерпывается, но может иметь для себя и иные пути, несакраментальные, как это никогда и не отрицалось в Церкви со времен апостольских" .
  Такая Церковь, какую нам изображает о. Сергий Булгаков, Церковь полноты и мощи, но при этом также и Церковь умаления уже может на весах времени уравновесить атеистические полноту и завершенность и явить тот простор, который до атеизма, действительно ещё не был явлен, но обетование о котором, как драгоценная жемчужина, бережно хранится в церковном предании.
  Возвращаясь к "Бедной религии" Михаила Эпштейна, можно обнаружить, что в каких-то своих "опорных точках" и "Бедная религия" и пневматологическая экклезиология если и не совпадают, то хотя бы движутся навстречу друг другу. Если Михаил Эпштейн идет "от общего к частному", сначала видит некий эсхатологический образ единоверия, а потом пытается говорить о том, что этот образ должен вобрать в себя все частные проявления, в числе которых и традиционная православная церковь, то о. Сергий Булгаков наоборот "изнутри православия", "раздвигая сакральные границы", предъявляет ту же полноту, но эта полнота уже не видится отчужденной, а органически вырастает из самой традиции... Здесь нет логических противоречий, скорее одинаковое решение одной и той же задачи, но разными способами.
  Мы все помним евангельское обетование, что второе пришествие Христа должно произойти "в полноте": "ибо, как молния, сверкнувшая от одного края неба, блистает до другого края неба, так будет Сын Человеческий в день Свой" . Какой будет эта полнота, от нас сейчас срыто, но вполне ожидаемо от верующего сердца жаждать этой полноты и ждать... После страшного 20-го века, когда вера, казалось, угасла, теперь, в 21-ом, она нуждается в новых смысловых обретениях и новой воскресной силе...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"