Дударев Андрей Николаевич: другие произведения.

Юрий Нагибин: компромисс или терпимость?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    XX-ый век с его масштабными событиями оставил нам не только свидетельства о человеческих судьбах, вовлеченных в круговорот истории, но и поставил целый ряд новых вопросов, касающихся человеческой личности. Что происходит с человеком в условиях тоталитаризма? Как меняется его этическая система? Почему так трудно бывает обрести самого себя и начать "жить не по лжи"? Тоталитарное общество - это общество конформистов? В нем невозможно жить без компромиссов с совестью или можно сохранить целостность жизни и в таких условиях? Эти и другие вопросы возникают при чтении произведений Юрия Нагибина. Первая публикация: "Сибирские огни", номер 3 за 2012г.


   Андрей Дударев.

Юрий Нагибин: компромисс или терпимость?

  
   XX-ый век с его масштабными событиями оставил нам не только свидетельства о человеческих судьбах, вовлеченных в круговорот истории, но и поставил целый ряд новых вопросов, касающихся человеческой личности. Что происходит с человеком в условиях тоталитаризма? Как меняется его этическая система? Почему так трудно бывает обрести самого себя и начать "жить не по лжи"? Тоталитарное общество - это общество конформистов? В нем невозможно жить без компромиссов с совестью или можно сохранить целостность жизни и в таких условиях? Эти и другие вопросы возникают при чтении произведений Юрия Нагибина.
   Конформизм -- это не только стремление человека быть таким, каким его хотят видеть другие: родители, окружение, работодатель, государство, не только желание подстроиться под кого-то, но это еще и отказ от себя, своего призвания, таланта, любви, в том числе к своим родителям, от своей веры. В XX веке в России, с человеком что-то случилось: он изменился, приобрел новые черты, сформировался новый тип -- "советский человек", который утратил способность к самостоятельному экзистенциальному выбору... Дневник Юрия Нагибина, его автобиографические произведения, искренность которых не вызывает сомнения, являются важными документами эпохи, которые могут помочь нам понять, что произошло с нашим народом...
   Для Нагибина тема конформизма звучит, прежде всего, в двух аспектах: в его отношении с отцом, который был репрессирован, и в творческом аспекте.
   Так получилось, что мое знакомство с творчеством Ю.М. Нагибина началось со статьи А.И. Солженицына "Двоение Юрия Нагибина". Хотя позже из памяти всплыли "Рассказы о Гагарине", фильмы "Председатель" и "Красная палатка", снятые по сценарию писателя.
   Статья Солженицына о Нагибине вышла в четвертом номере журнала "Новый мир" за 2003г. К тому времени Нагибин уже более восьми лет, как умер. Надо сказать, что статья эта разгромная. В ней автор говорит, что от произведений Нагибина испытываешь пустоту. Слышится упрек в карьеризме и сексуальной распущенности. "Двоенье" Юрия Нагибина, как сказано в статье, проходит по нескольким разломам. Во-первых, это еврейская тема (Нагибин долгое время считал, что его отец еврей, а выяснилось, что нет, поэтому в его жизни выбор между еврейскостью и русскостью - один из центральных). Во-вторых, это отношение к народу. По матери Нагибин - потомственный аристократ, отсюда, по мнению А.И., и народ видится не иначе как холуи, масса, охлос, быдло, стадо идиотов... При этом в советское время народ, вроде как, было принято воспевать. И, в-третьих, это общественная позиция. Молчание Нагибина в советское время и контрастное распрямление "в могучую высоту" с "Перестройки", когда было дозволено. В этих двоениях, по мнению Солженицына, Нагибин так и остался до конца дней. В общем, образ Нагибина Солженицын рисует нам в беспощадно мрачных тонах...
   Что же побудило Александра Исаевича столь пристально обратить свой взор на жизнь и творчество писателя, который у многих прочно ассоциируется с эпитетом советский?
   Вряд ли это были какие-то личные мотивы. Известно, что Нагибин с восторгом принял знаменитое противостояние Солженицына с советской атеистической системой. В 1974 году в своем дневнике он писал:
  
   История -- да еще какая! -- библейского величия и накала творится на наших глазах. Последние дни значительны и нетленны, как дни Голгофы. Только Христос другой. Современный. Христос-74. Он не просил Отца небесного "чашу эту мимо пронести", а смело, даже грубо рвался к кресту, отшвырнув по дороге Пилата, растолкав саддукеев и фарисеев, всех ратников и лучников, отшвырнув прочь разбойников и прочую сволочь. Он рвался к кресту, как олимпиец к финишной черте. Бог да простит мне эту любовную насмешку. Он сейчас в безопасности, и я до слез рад за него.
  
   Не охладело теплое чувство у Нагибина к Солженицыну и в девяностые. В статье "Без духовности нации не спасти нам Россию" он прозорливо опасается за судьбу вермонтского изгнанника по его возвращении на родину, верно предполагая, что в России его ждет непонимание и травля.
   Скорее всего, Александр Исаевич увидел в Нагибине некоторые типичные черты той "образованщины", какую он яростно изобличал в советской интеллигенции.
   Важно заметить, что сам Солженицын своей жизнью и творчеством являет нам потрясающий пример целостности: целостности слова и дела, духа и смысла, личности, жизни. Он, спустившийся в ад ГУЛага и вышедший оттуда без озлобленности, восставший от смертельной болезни, бросивший вызов людоедской системе и, словно могучий богатырь, одержавший духовную победу над ней, - он, Солженицын, чужд всякого двоения и поэтому в каком-то высшем смысле имеет моральное право обличать. Он осознал свое призвание и исполнил его. Это призвание было очень высоким. "Его путь, - как говорил кто-то, - под куполом". Поэтому неудивительно, что рядом с ним очень горячо. Вспомним, что среди единомышленников и одновременно оппонентов писателя есть такие авторитетные люди как А.Д. Сахаров, о. А. Шмеман, А.Т. Твардовский, о.А. Мень, А какое количество представителей писательской братии, эмигрантской прессы, демократических сил обновленной России, церковных кругов, еврейства не понявших и не принявших жизненный и творческий путь Александра Исаевича! И со всеми ними, если не идейно, то бытийно Солженицын был в разногласиях.
   Стоит ли удивляться, что в этот ряд встал и Нагибин?
   Конечно, рядом со Христом всякий грешник, и для каждого своя духовная планка. Поэтому мы постараемся взглянуть на жизнь и творчество Ю.М. Нагибина несколько с другой стороны.
   Вскормленный советской властью, легко и рано получивший доступ к возможности публиковаться и этим неплохо зарабатывать, любитель женщин и выпивки, не сидевший... У него не было той мощной протестной пружины, какая вознесла Солженицына. Но у него, на мой взгляд, был свой путь, поиск своего, пусть и не сопоставимого с солженицынским призвания. Глаза его открывались постепенно. Как человек наблюдательный и к тому же имеющий возможность выезжать за границу, Нагибин не мог не видеть происходящего. Может быть, поэтому общественной, социальной и политической жизни он, как говорил, сторонился "из соображений гигиены". Можно ли назвать такую позицию конформизмом? Не знаю. Может быть, это трезвое понимание своих сил? Всегда ли, везде ли и во всем ли мы сами готовы стоять прямо, не пригибаясь? Нагибину, в этом плане, тоже досталось: "прогрессивные" литературно-художественные кланы Евтушенко и Михалкова его отторгали от себя. В друзьях у Нагибина был дисседенствующий Галич. В знакомых - Окуджава, Высоцкий... Он был рядом с ними, но не совсем что ли из их породы... У Нагибина, кстати, в этом плане моральным авторитетом и примером прямохождения был проведший много времени в лагерях и ссылках его собственный отец (отчим), до которого он не дотягивал:
  
   благодаря ему (отцу (А.Д.)) я узнал столько боли всех оттенков и родов, сколько мне не причинили все остальные люди, вместе взятые. Это единственная основа моего душевного опыта. Всё остальное во мне -- дрянь, мелочь". "Сам он был как алмаз, который можно надрезать только алмазом, но перед которым бессильны все самые мощные и грубые орудия из железа и стали. А я не был алмазом, я принадлежал к несчастному и нечистому поколению, родившемуся после революции: порядочный в меру сил, стойкий в меру сил, добрый в меру сил, иными словами, на самом краю способный к выбору между гибелью и предательством. Для отца такого выбора не существовало, он знал только гибель. Вот почему был он так целен и душевно необорим ("Встань и иди").
  
   Можно ли считать Нагибина, как говорили, литературным халтурщиком? Конечно, мы привыкли, что в России "поэт больше, чем поэт" и занятие литературой - это что-то сакральное. Но есть в писательстве и сугубо прагматическо-профессиональный аспект: в газетах в советское время, хоть и вынуждено, работали Михаил Булгаков и Сергей Довлатов... Можно писать на заданную тему, на заказ. Когда твое творчество востребовано, это ли не радость для пишущего человека? Или же с любым, кто заигрывает с властью и деньгами происходит то, что произошло с персонажем гоголевской повести "Портрет", когда художник утратил талант? Пожалуй, выход из профессии, молчальничество (в смысле прекращение творчества) и недопустимые этические компромиссы одинаково опасны для творческого человека.
   Нагибин, на мой взгляд, сначала находит для себя отдушину - дневник (не так ли же ведет дневник и его современник, о. А. Шмеман, не имея возможности сказать всё начистоту?). В дневнике он пишет сокровенную правду, а потом, уже через эту ниточку с предельной откровенностью вносит эту правду и в свое творчество. Поздние его рассказы пронзают читателя точностью экзистенциальных оценок, подлинностью образов и желанием удержать это, что-то большее, что открывается уже за литературой...
   Юрий Нагибин - человек сложный и писатель сложный. О его жизни и творчестве нельзя говорить в черно-белых красках. Понятно, что он балансирует где-то на грани. Но что это? Компромисс или терпимость? Это ведь не одно и тоже. Можно осознавать силовое превосходство зла и лжи, но терпеть это, не выходя из пространства действия этих сил - и тогда это терпимость. А можно впустить эти силы внутрь себя и в чем-то соединиться с ними - и тогда это компромисс. Но грань часто очень тонка.
   Все мы находимся в такой смешенной реальности. И в творческом отношении, и в социальном плане, и в бытовых ситуациях. Жизнь и творчество Юрия Нагибина дают нам повод задуматься о своей жизни, о своих недопустимых компромиссах, о своем поиске правды...
   На неё, сорвавшись, ответил статьей "Одномерный Солженицын" почитатель и издатель Нагибина Юрий Кувалдин.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"