# "Колодец странствий" Глава 3 - Шаг в неизвестность. (Не ред.)

Павел Дук

Третья глава книги. Немного любви и магии. Более подробная аннотация в общем файле "Колодец странствий" Главы 1 - 5

"Колодец странствий"

## Глава 2


## Глава 3. Шаг в неизвестность.


Происшествие на далеком лесном озере, подобно урагану, ворвалось в жизнь Стоунов. Оно разорвало тонкие нити, которые связывали Малкольма и его приемную мать. Этот ураган заставил звенеть и рваться канаты, которые связывали долгие годы Джеймса и Оливию Стоун. В воздухе висел душный туман страха и не способности понять друг друга.

Джеймс предложил единственный вариант, который устроил его жену. Малкольм отправляется в частную школу, подальше от Джиллиан, подальше от семьи. Оливию не волновало, как это повлияет на детей. Безопасность и здоровье дочери, её родной дочери, она ставила выше всякой психологической чуши.

Детям объяснять ничего не стали.

Одним пасмурным субботним вечером, в конце лета, Джеймс сказал сыну, что теперь он будет учиться в частной школе. Малкольм не задавал вопросов. Мистер Стоун, в душе, благодарил сына за это.


* * *


- Поверь, тебе понравится, - сказал Джеймс. - Пора прикоснуться к "взрослой" жизни.

Малкольм качнул головой в знак согласия.

Его "взрослая" жизнь началась осенью этого же года. Мальчику казалось, что ничего не изменилось. На выходные он приезжал домой. Да, он реже виделся с семьей, но недельная разлука окрашивала их воскресные встречи в новые, особые краски. Оливия все сильнее отдалялась от Малкольма.

Новую "взрослую" жизнь Малкольм принял с восторгом.

Если бы годы спустя Малкольма спросили, что он помнил о коротких школьных годах, он бы ответил: "Соревнования и любовь". Эти воспоминания всплывают в памяти вспышками. Они заставляют вновь пережить важные моменты. Кожа покрывается мурашками, мышцы напрягаются, губы пересыхают, вспоминается все, вплоть до запахов. Эти воспоминания вдруг приходят во сне. Они самые яркие, самые важные. В них радость победы, горечь потерь и первая Любовь. Та, о которой говорят с большой буквы или молчат, храня в сердце как реликвию её маленькие осколки.


* * *


Её звали Дебора Маклин.

В первый раз Малкольм увидел ее на стадионе школы. Он остановился на беговой дорожке, наблюдая, как она натягивает тетиву. Он не мог оторвать взгляд от юной богини с луком.

Она красовалась в легких спортивных шортах и жилетке белого цвета с эмблемой школы. Ее изящную фигурку опоясывал белый ремень, на котором висел колчан с восемью стрелами. Волосы соломенного цвета она собрала в жесткий пучок на затылке, но одна прядка около уха выбилась и развивалась на ветру. Она поправляла ее, целилась и отправляла стрелу в полет. Делала она это без тени напряжения, легко, как будто развлекалась, а не готовилась к соревнованиям. Опустошив колчан, она опустила лук и посмотрела на Малкольма. Ее глаза цвета грозового неба, сверкнули. Она улыбнулась и пошла к тренеру, который делал пометки в блокноте. Малкольм тоже улыбнулся, но она уже отвернулась. Он побежал дальше.

Это случилось в конце недели. Впереди ждал длинный уик-энд.

Вечером, сидя на кухне с отцом, Малкольм наверное первый раз в жизни, спросил у него совет. Конечно, Джеймс и до этого много чему учил сына, и по-родительски советовал. Но обычно он это делал наставительным тоном.

Оливия и Джиллиан уже спали. Мужчины же развлекались приготовлением фруктовых коктейлей и изучением кулинарных рецептов. На столе лежало несколько поваренных книг и ноутбук. Сайт по домоводству учил незадачливых кулинаров, как делать заливное мясо. Приближался день рождения Оливии. Малкольм с отцом хотели удивить своих женщин и гостей чем-то особенным.

- Папа, а ты когда-нибудь с женщинами знакомился? - спросил Малкольм, изучая семена зиры.

Он положил их на ладонь и растер. Потом понюхал.

- Странный вопрос, сын. Ты и твоя сестра являются подтверждением этого, - усмехнулся отец.

Он листал очередную книгу рецептов и делал пометки в ноутбуке.

- Мясо будем делать?

- Конечно, - ответил Малкольм. - Я не так спросил. Как ты познакомился с мамой?

Джеймс отложил книгу, прикрыл ноутбук и озадачено посмотрел на сына. Мальчик рассыпал по столу красный перец. Он задумчиво водил пальцем по красному душистому ковру, рисуя овал лица и растрепанные на ветру волосы.

- Тебе кто-то нравится?

- Да.

- В школе? В твоем классе?

- Нет. А это важно?

- Наверно, нет, - усмехнулся Джеймс.

- И что мне делать?

- Ты Стоун. Проблема-то в чем?

- Я боюсь к ней подойти.

- Я уверен, она не кусается, - ответил отец и хохотнул.

- Посоветуй, что мне делать? - буркнул Малкольм.

Джеймс встал из-за стола и подошел к стене, на которой висели японские ножи - его гордость. Он снял один из них и покрутил в руках.

- Видишь этот нож?

- Да, - ответил Малкольм.

- Женщина прекрасна в своей гениальной простоте и опасна в своей коварной непредсказуемости, как этот нож, - он помолчал и добавил. - Но в умелых руках, например, опытного шеф-повара, нож способен творить чудеса, радующие глаз и желудок.

- Ты вот сейчас чего мне хотел сказать?

Малкольм ошарашенно смотрел на отца. Тот задумался.

- Извини сынок. Так, что ты у меня хотел узнать?

- Как мне с девочкой познакомиться?

- Ну, так я и начал тебе это рассказывать. Для того, чтобы сварить суп, ты берешь нож и нарезаешь овощи, мясо. Затем кипятишь воду и засыпаешь нарезанное туда, добавляешь приправы и через некоторое время получаешь прекрасный суп.

- И что?

- Ты можешь не брать нож, чтобы не порезаться. И тогда у тебя не будет супа.

- Я могу все свалить в кипяток. Варить придется дольше, но суп будет, - сказал Малкольм.

- Ну вот, концепцию ты уловил, - сказал отец. - То есть тебе нужен результат?

- Да.

- Найди путь для его достижения.

- Но я боюсь, - сказал Малкольм. - Что мне делать со страхом?

- Это, пожалуй, единственный и самый страшный грех людей.

- Без философии можно?

- А как же нам, докторам, без нее родимой, - Джеймс улыбнулся.

Он повесил нож на место и вернулся к столу, за которым сидел Малкольм.

- Тогда слушай историю нашего с мамой знакомства, - сказал мистер Стоун:

- "Так знакомятся только в кино, - шутила Оливия.

Мы встретились в букинистическом магазине. Она прохаживалась среди полок с книгами. Я заметил ее не сразу, но когда заметил, не мог оторвать взгляд. Меня как будто опоили. Туман перед глазами, я никого не вижу кроме нее. Она медленно шла через зал, изредка останавливалась, брала книгу, изучала ее и ставила на место. Наверняка, она заметила мой удивленный взгляд, но не подала вида. Она с улыбкой обошла меня, и мы оба направились к кассе. Заметив книгу, которую я держал в руках, она произнесла:

- Невероятно, вот ее то я и искала.

- Но я уже ее купил, - соврал я.

- Жаль, - ответила она.

Она стала отходить, но потом обернулась и спросила, не могу ли я продать ей книгу.

- Я нашел выход, - сказал я. - Понимаете, эту книгу я долго искал, и не хотел бы с ней расставаться. Выходите за меня, и я подарю ее вам. Она прекрасно будет смотреться в библиотеке в нашем доме.

- Как вы скоры на расправу, капитан, - сказала она.

На мне была военная форма.

- Майор, - ответил я.

Она засмеялась. Я заплатил за книгу и отдал ей. В этот вечер мы ужинали в маленьком кофе. На следующий день я улетел в последнюю командировку. Она ждала меня два месяца. Когда я вернулся, мы поженились, а через три года родились вы с сестрой"

Джеймс налил себе гранатового сока. Взял другой стакан, налил сыну и поставил перед ним.

- У меня нет прямых инструкций, как тебе поступить. Я точно знаю, что если ты поборешь сомнения, ты достигнешь всего. Ты хочешь, с ней познакомиться, подойди и познакомься. Все!

Малкольм задумчиво смотрел в стакан.

- А что мне сказать?

- Ну, не знаю, например: "Твой отец -- инопланетянин? Потому что на планете Земля, таких, как ты, я никогда не встречал!" или вот "Если быть красивой -- преступление, то ты однозначно виновна!"

- Круто... - проговорил Малкольм - Еще есть варианты?

Джеймс улыбнулся.

- Я посмотрел в словаре синоним слова "прекрасная", твое имя там тоже было..., а меня зовут Малкольм . . .

Отец и сын одновременно подняли стаканы, ударили ими и выпили по глотку. Гранатовый сок приятно щипал язык и горло.

- Просто, подойди и представься. Если она та, все будет хорошо, если нет, так ей и надо. Пойми, главное - процесс, а результат - побочный эффект.

Последних слов отца Малкольм не понял. Примерно неделю после разговора с отцом он "набирался смелости" и строил планы: как бы реализовать "постановочное знакомство".

План не пригодился.

Они встретились в столовой. Малкольма занимали мысли о тренировках по стрельбе из пистолета. Он хорошо стрелял, но в этот день словно увидел пистолет впервые. Тренер ничего не сказал, но его взгляд говорил о многом.

Стоя в очереди в столовой, он пытался понять, что произошло на тренировке. Впереди стояли три девочки, которые о чем-то оживленно спорили. Малкольм медленно двигал разнос. Он взял салат из огурца и редиса, посыпанный мелко нарезанным укропом и петрушкой, картофельное пюре и рыбу запеченную под сыром. Он неторопливо двигал разнос, практически не смотря по сторонам. Малкольм потянулся за кексом, но отвлекся. Вместо кекса под рукой он почувствовал нежную девичью руку и услышал голос.

- Мама, часто говорит мне: "сладенькая моя". Но я искренне надеюсь, что ты не будешь есть мою руку.

Малкольма как будто окатили ледяной водой. Он держал руку Деборы Маклин. - Извини, я хотел взять кекс, - сказал он. - Но ты первая. Он твой.

- Ну что ты! Ты так вцепился в мою руку, что я подумала он тебе нужнее. Тем более он последний. Бери.

Малкольм все еще ощущал тепло ее руки и чувствовал себя странно. Ему нравилось это ощущение, но он чувствовал себя неловко и хотел сказать что-то оригинальное, чтобы не выдать смущения.

- Ты меня не застрелишь из лука?

Только и смог придумать он, от чего почувствовал себя болваном. Он улыбнулся и покраснел. Она улыбнулась в ответ и ответила:

- Я слышала ты хорошо бегаешь.

- Да и неплохой наездник.

Он почувствовал себя еще большим болваном.

- Кажется, мне пора скакать отсюда, - сказал он.

- Подожди, я придумала. Мы можем съесть его вместе.

Дебора взяла нож, и разрезав кекс, половинку положила себе на тарелку.

- Ваш ход, - сказала она с улыбкой.

Малкольм взял оставшуюся половинку кекса. Пока они шли через столовую, Дебора о чем-то спрашивала Малкольма, он говорил почти на автопилоте.

- Меня зовут Дебора.

- Малкольм.

. . .

- Откуда ты?

- Литлхоуп отсюда недалеко?

- А я из Бангора.

- Штат Мэн?

- Нет то, что рядом с Бэлфастом.

. . .

- Приятно было пообщаться.

- И мне.

Он стоял рядом с ней и слушал музыку ее голоса, вдыхал ее аромат и надеялся, что отвечает впопад. Вечером, лежа в полутьме своей комнаты, Малкольм пытался вспомнить, о чем он разговаривал с Деборой, но не помнил слов. Он помнил ощущения, и они ему нравились. Этот краткий разговор походил на сладкий, сказочный, предрассветный сон, когда первые утренние лучи солнца заставляют открыть глаза и проснуться, но ощущение волшебства остается где-то рядом и заставляет улыбаться.

Прошло больше двух недель с их первого разговора. Они изредка виделись в коридорах школы. Приветствовали друг друга, улыбались и расходились. Оказалось, сделать еще шаг для него тоже непросто.


* * *


В выходные, на очередных вечерних посиделках за игрой в шашки, он рассказал отцу о прошедшей неделе. Джеймс задумчиво смотрел на доску.

- Теряешь время, сын.

- Не понял? - удивился Малкольм.

- Время - самый жестокий кредитор. Твой кредит неизменно растет, и нет никакой возможности выплатить проценты.

- Папа, может, хватит говорить метафорами, я ребенок.

- Зачем тогда мою бритву берешь?

Малкольм хмыкнул и почесал подбородок.

- Вот и я о том же, - сказал отец. - Не теряй времени зря. Опасения, страхи, не должны тебя тормозить. Делай то, что считаешь правильным. Ты или будешь в дамках . . .

Джеймс срубил три шашки Малкольма и прошел в дамки.

- . . . или проиграешь, но продолжишь идти дальше.

Малкольм посмотрел на доску.

- Партия, - сказал он без сожаления.

Джеймс с улыбкой мотнул головой.

- Ну что, сын, по сочку и спать?

- Да.

Отходя ко сну, Малкольм думал о Деборе. Вечная хранительница покоя, ночь, подарила ему сон:

". . . Они гуляли по набережной и ели мороженое. Он что-то рассказывал, Дебора смеялась. Ветер трепал ее волосы, собранные в конский хвост. Они держались за руки . . ."

Прекрасный сон.

Два дня спустя, Малкольм наблюдал за тренировками лучников. Его внимание приковала к себе Дебора. По непонятным для него причинам его чувства обострились. Он мог слышать звон натягиваемой тетивы и шелест полета стрелы. Малкольм мог предсказать практически сразу, куда попадет стрела. Он мог поклясться, что слышит, как бьется сердце девочки.

Когда в ее колчане осталось две стрелы, Малкольм подошел к ней. Дебора положила стрелу на лук. Малкольм коснулся ее плеча. Она замерла.

- Чуть выше. Пауза на выдохе. Между ударами сердца. . . - прошептал он, едва касаясь ее ушка губами.

Девочка натянула тетиву и выпустила стрелу.

- Молодец! Теперь запомни, как ты это сделала, - сказал подошедший тренер.

Дебора опустошила колчан. В центре мишени торчали две стрелы: одна над другой, плотно прижатые друг к другу. Над стрельбищем затухал шелест оперения, но его мог слышать только Малкольм.

- Молодцы, - сказал тренер. - На сегодня хватит. Отдыхайте.

Две девочки, которые тренировались вместе с Деборой, подошли к ней.

- Ну, ты, крутышка.

Они косились на Малкольма.

- Кто это? - прошептала одна.

- Это мой друг, - ответила Дебора и повернулась с улыбкой к Малкольму.

Девочки зашушукались, изредка поглядывая на него. Мальчик витал на седьмом небе от счастья, на его лице играла блаженная улыбка, единственная мысль, которая крутилась у него голове: "Главное не смазать подачу!"

Дебора подошла к Малкольму, ее щеки горели легким румянцем, глаза светились. Она отдала ему лук и двумя руками взбила свои волосы. Сердце мальчика колотилось, как будто он сорвал джекпот. Он поспешно вернул лук. Солнце играло в её волосах. В этот момент она походила на греческую богиню - охотницу. Малкольм смотрел на нее, не отрываясь.

- У меня что-то с лицом? - спросила Дебора.

- Нет, все хорошо.

- Ты так на меня смотришь.

- Ты похожа на Артемиду, - произнес он.

Дебора заливисто рассмеялась.

- На кого?

- На богиню из греческих мифов, у нее были лук, стрелы и олень.

Девочка продолжала смеяться.

- Олень?

- У тебя, конечно, нет оленя. Но если бы был . . .

Малкольм прижал к голове руки с растопыренными пальцами. Он принялся гарцевать вокруг Деборы, изображая оленя. Девочка засмеялась пуще прежнего. Он остановился с виноватой улыбкой.

- Я знаю, кто она. Меня папа так называет: "Моя юная Артемида", - сказала Дебора. - Твой олень больше похож на лося.

- Наверно поэтому, меня не взяли в школьный театр.

За разговором они не заметили, как подошли к центральному корпусу школы. Они остановились. Малкольм мялся. Он хотел еще с ней о чем-нибудь поболтать, но не знал, что сказать. Дебора поняла, что надо спасать незадачливого рыцаря и взяла инициативу в свои руки.

- Ты силен в физике?

- Не скажу, что это мой конек, но смогу рассчитать траекторию полета стрелы по заданным параметрам.

- Вот и отлично. Тренировки отнимают массу сил. Мне нужен хороший репетитор.

- К вашим услугам, мэм,- ответил Малкольм.

Они расстались, чтобы встретится вечером.

Так начались долгие восемь месяцев, которые пролетели как сон. Они помогали друг другу в учебе, поддерживали на соревнованиях, улюлюкали в моменты триумфа с трибун и фыркали в сторону противников. Все свободное время они проводили вместе. Вечера стали необычайно короткими. Им не хотелось расставаться ни на мгновение.

Любовь! Как хочется, чтобы она продолжалась как можно дольше.

Да, это был сон, прекрасный и недолгий, который закончился, неожиданно для них обоих.


* * *


Они гуляли по набережной.

- Нам нужно поговорить, - тихо сказала Дебора.

- Да, что случилось, - удивился Малкольм.

Девочка не знала, с чего начать. Стоя перед зеркалом, в своей комнате, она тренировалась: "Моего папу переводят, я уезжаю!"

Она тренировалась в произношении этой фразы долго, произносила ее с разной интонацией, но не знала, как будет трудно сказать это Малкольму, глядя в его глаза. Она хотела продлить эти чудные мгновения рядом с ним, как можно дольше.

"Я скажу ему сегодня вечером, - думала она, - пока мы будем вместе, я не хочу, чтобы ему было так же тяжело, как и мне. Не сейчас, позже".

- Нет ничего, в другой раз, - сказала Дебора. - Может вечером.

- Хорошо.

Малкольм почувствовал ее напряжение, но допытываться не стал.

Они шли по песчаному берегу в сторону парка аттракционов, преследуемые грустным криком чаек. Вдруг Малкольм остановился и привлек Дебору к себе. Ветер играл ее непослушными волосами. Он неловко поправил их, глядя в ее темно синие глаза, сейчас они ему казались еще темнее, чем обычно.

"Он почувствовал, - думала она. - Боже, что мне делать?"

Дебора прижалась к нему. Он ощутил тепло ее щеки. По спине пробежали мурашки. Малкольм почувствовал, как его щека намокла и слегка отстранился. Дебора плакала. Он стал целовать ее щеки, ощущая вкус ее слез на губах, чуточку соленых и горячих. Или это горели щеки его любимой, он не знал. Он хотел, чтобы она перестала плакать, и осушал каждую слезинку губами.

- Я люблю тебя, - прошептал он, продолжая целовать ее щеки.

Плечи Деборы подрагивали. Она обняла его крепко, затем освободилась из его объятий и побежала прочь. Малкольм стоял, не понимая, что происходит. Он вышел из оцепенения и побежал за ней.

- Постой! Я что-то сказал не то! - кричал он ей вслед.

- Уйди прочь! Я не люблю тебя.

"Вот это ход конем", - подумал он, спотыкаясь и падая.

Малкольм поднялся и прокричал:

- Что я сделал!?

- Отстань!

Дебора не старалась убежать. Он догнал ее и, обхватив сзади, поднял над землей.

- Пусти медведь!

Малкольм поставил ее на землю, но не отпускал. Они стояли лицом к океану, к набегающим волнам. Он зарылся лицом в ее растрепанные волосы, ощущая, как что-то сжимает его горло.

- Что происходит? - спросил он.

- Я уезжаю, - ответила она.

- Ну и что? Ты вернешься.

- Нет. Мы уезжаем, и я не знаю, когда вернемся.

- Ты можешь жить в школе.

- Отец этого не хочет.

Она повернулась к нему лицом. Они долго смотрели друг другу в глаза.

- Я буду приезжать к тебе.

- В Японию?

- Это сложнее, - горько улыбнулся Малкольм.

Он не верил, думал она шутит, может быть, проверяет его. Он не давал повода усомниться в его любви. Едва заметная, печальная улыбка скользнула по лицу девочки.

- Это не страшно. Есть же Интернет, есть почта, - сказал Малкольм.

- Конечно, - прошептала она.

Они оба понимали, что сказке пришел конец, но надеялись, что это не так. Слезы на ее глазах уже почти высохли, она достала платок. Малкольм остановил ее.

- Не надо. Глаза будут красными, - проговорил он. - Закрой их.

Девочка закрыла глаза. Малкольм осторожно стал целовать ее, собирая губами редкие слезинки. Он целовал свою любовь и шептал ей слова:


"Последние капли росы,


Соберу я губами любя,


Чтоб сладкими были они,


Когда разбужу я тебя . . ."


" . . .Поцелуем своим", - закончила за него Дебора.

Малкольм продолжал целовать ее щеки, кончик носа, краешек губ. Он прижался губами к ее губам и ощутил легкий вкус клубники и слез. На мгновение их губы слились. Он отстранился и посмотрел на нее.

- Мы что-нибудь пидумаем, - прошептал он.

Слезы потекли по ее щекам с новой силой. Она обвила его шею руками, притянула к себе и поцеловала, долгим, сладко - горьким, нежным поцелуем. Их дыхание слилось воедино. Время остановилось. Вокруг никого, кроме них. Тишина и биение их сердец.

Они расстались засветло. Дебора сказала, что ей нужно собраться к отъезду.

Утром следующего дня за Деборой приехали родители. Малкольм наблюдал за сборами издалека. Она его видела, но не подала знака. Он спокойно стоял в тени дерева. Вещи уложили в багажник. Девочка о чем-то поговорила с матерью и старшей сестрой. Её мать скрылась в машине, а сестра осталась стоять. Дебора пошла в сторону Малкольма. Он медленно вышел из тени ей на встречу и протянул свернутой лист бумаги.

- Здесь ...

Она жестом остановила его. Коснулась ладонями его щек и быстро поцеловала. Он ощутил, как горячи ее губы. Голова закружилась, он хотел обнять ее, но руки не слушались. Дебора отстранилась и отвела взгляд.

- Лучше сломать все сразу, чем наблюдать, как что-то дорогое твоему сердцу медленно рушится, и ты ничего не можешь с этим сделать. Не пиши мне,- проговорила она. - Прощай, Малкольм.

Он стоял, словно его огрели по голове.

Порыв ветра вырвал листок из рук мальчика, и закружил, поднимая все выше и выше, превращая его в одинокую белую птицу. Малкольм молча смотрел, как Дебора уходит. Он не видел, что по ее щекам текут слезы. Она ускорила шаг и побежала к машине. Девочка не обернулась, когда закрывала дверь.

Малкольм еще долго стоял и смотрел в ту сторону, куда уехала машина. Он пришел в себя, когда порыв ветра бросил ему под ноги письмо, которое он хотел отдать Деборе. Мальчик поднял его и скомкал. Пальцы рук его побелели, сжатые в кулак. Он резко развернулся и кинул плотный комок в дерево, под тенью которого недавно стоял. Кора дерева прогнулась и треснула, щепки разлетелись в стороны. Комок погрузился в мякоть дерева на несколько дюймов. Мальчик не обратил на происшествие никакого внимания. Он вышел с территории школы и пошел в город.

В голове крутились вопросы, на которые он не мог найти ответов. Он погружался в воспоминания, еще вчера все вокруг цвело и дышало радостью, теперь мир стал черно - белым. Знакомые места вместо радости причиняли боль; улицы по которым они гуляли, кафе в которых они ели мороженое. Запахи этих мест стали плоскими и вызывали тошноту. Звуки резали слух, хотелось зажать уши и бежать, бежать прочь и Малкольм побежал, не разбирая дороги. Встречные прохожие шарахались в стороны.


* * *


Он не помнил, как попал в этот переулок.

Незнакомая обстановка вывела его из того кошмара, в котором он утопал минуту назад. Он стоял в темном переулке. Все здесь выглядело не так. Ему даже показалось, что он находится в другом городе. Впереди полумрак. Тусклый свет в паре окон. Малкольм оглянулся, где-то в начале переулка он увидел яркий свет и услышал музыку. Мальчик уже собирался повернуться и уйти отсюда, когда от стены перед ним отделилась темная фигура.

Перед ним возник долговязый юноша. На нем, словно на сломанном манекене, кое-как сидели джинсы, потрепанные кроссовки и затертая джинсовая жилетка. Его черные немытые волосы походили на заросли репейника. Бледное лицо с красными прожилками на щеках создавали ощущение плохо наложенного грима. В одном ухе мрачно поблескивала сережка в виде перевернутого креста. Глаза прятались за темными очками.

"Очки, что он только в них видит?" - подумал Малкольм.

- Все вижу, паря, - проговорил он. - Заблудился?

- Как не во время, - услышал Малкольм за спиной голос.

Мальчик обернулся.

От противоположной стены отделилась фигура другого парня, приземистого, с широкими плечами. Таких называют: "бычок" или "крепыш". На его когда-то белой футболке красовался мертвец, восстающий из могилы. Надпись под картинкой гласила: "Кладбищенские упыри". Кожаные брюки покрывали остроносые клепки и неровные разрезы. На шее поблескивала цепь. Лысину покрывала татуировка. Казалось, что рисованные механизмы жили в голове странного урода. Остроносые сапоги с подковами неприятно шкрябали по мостовой. Глаза его смотрели, словно черные дыры.

Малкольм отступил так чтобы видеть их обоих.

- Далеко собрался, щенок? - проговорил долговязый.

"Подальше от вас, ушлепки", - подумал Малкольм.

- Я, похоже, ошибся поворотом. Извините, но я вас покину.

- Глист, он тебе грубит, - пробасил крепыш.

- Это все, что у меня есть, - проговорил Малкольм.

Он достал из кармана бумажник и бросил его под ноги долговязому. Крепыш на время выпал из поля зрения Малкольма.

"Пора валить отсюда, - подумал мальчик. - Варп девять, энсин!"

- Подними! - визгливо проговорил долговязый.

Малкольм развернулся, чтобы бежать, но получил кулаком в нос от крепыша, который как будто вырос из-под земли. Мальчик упал, чувствуя, как по подбородку течет холодная струйка крови. Страх и обида, которые владели им, вдруг сменились ненавистью и злобой. Он попытался встать, но почувствовал сильный удар ногой в бок. Боль ослепляла. Малкольм отлетел к стене. Он услышал щелчок и повернул голову. У долговязого в руках появился неестественно длинный нож.

- Ну, что выпотрошим поросенка? - провизжал он.

- Осторожнее, Глист, а то он может чем-нибудь в нас кинуть.

Долговязый бросился на Малкольма. Крепыш последовал за ним, отрезая путь к отступлению. Малкольм уклонился от выпада, боль пронзила его бок с новой силой.

"Неужели ребро сломали?" - мелькнула мысль.

Нож воткнулся в стену, отколов от нее добрый кусок. Мальчик поймал его и обрушил, что есть силы на голову долговязому. Тот, крякнув, повалился на землю. Крепыш выдернул нож из стены и бросился на Малкольма. Мальчик уклонился с линии атаки, оказался у него с боку. Он, что есть силы, пнул его по колену. Раздался хруст. У Малкольма свело зубы. Крепыш завыл, оседая.

- Хватит игр. Ты тот, кто нам нужен, - услышал Малкольм голос долговязого.

Мальчик обернулся. Долговязый стоял в тени, за полоской света, которое отбрасывало окно. В размытый квадрат света упали темные очки. Во тьме горели желтым пламенем глаза. На свет появилась сжатая в кулак огромная волосатая лапа с когтями. Вторая лапа раздавила очки. В тусклом свете окна появилась морда существа, неестественно вытянутая. Огромный подбородок касался груди. Из раскрытой пасти торчали зубы в несколько рядов. На голове и на загривке твари росли длинные иглы загнутые назад, как у дикобраза. Чудовище высунуло язык, и на землю упала тягучая слюна.

Малкольм выставил одну руку вперед, отступая. По его спине струился холодный пот. Язык присох к небу. Он оглянулся. Крепыш пытался подняться с земли. Он пока не опасен.

Тварь затрясла головой. Малкольм услышал трескучий звук. Он еще отступил. Крепыш справа от него кряхтел, отползая к стене.

- Глист, сделай уже этого огрызка, - проревел он оглядываясь.

Увиденное его испугало. Он взвизгнул, рука его подогнулась, и он лицом воткнулся в мостовую. Тварь резко наклонила голову. В воздухе просвистели длинные, острые и твердые как сталь иглы. Малкольм припал на одно колено и выставил вперед обе руки, скрестив их. Мальчик наклонил голову и закрыл глаза. Он не знал, что еще можно сделать.

"Хорошо бы иметь щит", - успел подумать он.

Мальчик почувствовал удары, но не боль. Иглы со свистом втыкались в стены и мостовую. До Малкольма не долетела ни одна. Крепышу досталось. Его зад и часть спины теперь украшали иглы. Он походил на плешивого ежа и теперь голосил, не переставая. Вопли его постепенно затихли.

Малкольм вовремя открыл глаза. Иглогривая тварь бросилась на него. Он упал на спину и выбросил вверх обе ноги как тараны. Удар пришелся в брюхо твари. Она с ревом перелетела мальчика в темноту переулка. Малкольм вскочил и побежал прочь из этого мрачного переулка, слыша, как тварь уже гонится за ним.

Малкольм остановился, когда пересек квадрат света, в котором лежали сломанные очки. Он знал, что ему не убежать. Мальчик развернулся, готовясь к нападению. Иглогрив, так назвал его Малкольм, поравнялся с лежащим на земле крепышом. Тело его приятеля изредка подрагивало.

- Подушка для игл, - прохрипел он.

Тварь сгребла в охапку иглы, торчащие из зада крепыша, и выдернула их. Малкольм понял, что она их сейчас кинет. Он снова присел, выставив скрещенные руки перед собой. Тварь пошла на мальчика по дуге, приближаясь к стене. Малкольм ждал.

Иглагрив метнул иглы, которые сжимал в кулаке и прыгнул на стену. Малкольм не видел этого маневра. Когда он открыл глаза, тварь уже летела на него сверху. Она опрокинула мальчика на спину. Страшная лапа сжала его шею. Тварь приблизила зубастую пасть к его лицу. Малкольм настолько испугался, что ничего не мог сделать. Его руки беспомощно шарили по мостовой. Он дергал ногами, пытаясь пнуть тварь.

- Пришел твой последний миг, маленький ксаметар, - прохрипела тварь.

- Надеюсь, нет, - ответил Малкольм.

Он с силой воткнул в глаза твари иглы, которые случайно нащупал, прощаясь с жизнью. Иглогрив взвыл и ослабил хватку. Малкольм пнул его, что есть силы. Тварь отшатнулась. Мальчик подпрыгнул и ладонью вбил одну из игл почти до половины в голову чудовищу. Дикий рев наполнил переулок.

"Где полиция? - думал Малкольм убегая. - Почему никто не вызвал полицию?"

Из его руки шла кровь. Она стекала по пальцам холодной струйкой. Капала на землю. Руку как будто жгли изнутри. Шея и грудь болели. Малкольм прихрамывал. Тварь не преследовала его. Где-то за спиной Малкольм слышал рев и скрежет когтей по мостовой и стенам домов. Рев становился тише и протяжнее. Мальчик побежал на свет в начале переулка. Он думал о спасении.

Препятствие на пути к спасению стало полной неожиданностью.

Наступила абсолютная тишина. Малкольм не слышал ничего, даже звука собственного сердца. Его как будто окутала невидимая паутина. Ноги и руки завязли. Каждый шаг давался с трудом. С ужасом он понял, что не может дышать. Шаг, еще один. Яркий свет улицы так близко. Казалось, время там остановилось. Люди походили на восковые фигуры, которые стояли на улице.

"Я не могу дышать",- думал Малкольм.

Он продирался вперед, превозмогая боль и усталость. Мальчик чувствовал, как силы покидают его. Мысли кружились в безумном хороводе. Он хочет вздохнуть, но не может.

"Я не выберусь отсюда", - пульсировала предательская мысль.

Впереди, в свете улицы, он видел молодую пару. Нога мужчины замерла, не закончив шага. Голова молодой женщины повернута к нему. На другой стороне улицы полицейский стоял, заложив руки за спину. Несколько машин на проезжей части, замерли, словно декорации в театре.

Рядом с полицейским стоял мужчина в странной одежде, которой самое место на карнавале или тематической вечеринке. Длинный кафтан и плащ с опущенным капюшоном, казались абсурдными. Из-под плаща поблескивала овальная пряжка ремня и витая рукоять меча.

Мир стал расплываться.

"Воздух . . .", - мелькнула мысль.

Малкольм чувствовал, как проваливается в пустоту.


* * *


Молодая женщина громко взвизгнула от неожиданности, едва не споткнувшись о Малкольма. Мужчина успел поймать ее. Перед ними на тротуаре лежал мальчик в грязной одежде порванной в нескольких местах. Его окровавленная рука бросалась в глаза.

Молодых людей поразило, как появился этот мальчик. Он вывалился перед ними из витрины кафе. Большая витрина с эмблемой кафе и надписью: "Вкус жизни" - цела и невредима. Мальчик лежал лицом вниз. Женщина стояла, зажав рот руками. Глаза её смотрели со страхом и интересом. Мужчина попытался приподнять мальчика. К ним быстро подошел полицейский.

Констебль Бэйкер. Что здесь произошло? - спросил он.

Полицейский повернулся на вскрик женщины и не видел подробностей. Помогая мужчине, он подхватил мальчика с другой стороны. Картина открылась неприглядная и странная; почти фиолетовый нос медленно бледнел, становясь розовым; темные пятна синяков растеклись под глазами, а затем исчезли; кровь под носом, на губах и бороде так и засохла; руку покрывала бурая корка крови, но раны не видно.

Из кафе стали выходить зеваки.

- Что здесь произошло? - спросил полицейский, делая паузы между словами.

- Он упал нам под ноги, из ниоткуда, - сказал мужчина.

- Ммм, - пискляво подтвердила женщина, не отрывая рук от рта и мотая головой.

- Что значит, ниоткуда? - не понял полицейский.

- Он вывалился из витрины, - сказал мужчина.

- Ммм, - снова пискнула женщина.

- Милая, прекрати уже, - рявкнул мужчина.

Полицейский потрогал пульс мальчика и вызвал скорую помощь. Он доложил о происшествии диспетчеру. Лицо мальчика бледное в свете уличных фонарей походило на лицо мертвеца. Дыхание, глубокое и ровное, давало надежду на то, что он жив.

- Он, что спит? - удивился мужчина.

Он попытался приподнять Малкольма. На тротуар, под ноги полицейскому упал мобильный телефон.

- Ваш? - спросил полицейский, поднимая его.

- Нет. Телефон его, - ответил мужчина.

Констебль посмотрел номера быстрого набора.

"Папа, отлично", - подумал он, нажав кнопку вызова.

Мистер Стоун ответил быстро. Он уже почти въезжал в город

- Добрый вечер, сын. Я скоро буду. Соскучился по дому?

- Добрый вечер, говорит констебль Бэйкер.

- Кто, простите? - опешил Джеймс.

- Констебль Бэйкер, полиция Брайтона. Вам знаком мальчик лет четырнадцати, пепельные волосы, ростом примерно пять с половиной футов, на футболке эмблема школы "Сайтгейт".

- Вероятно это мой сын, вы звоните с его телефона. Что происходит, констебль? С ним все в порядке?

- Я не знаю. Скорая вот-вот подъедет.

Констебль слышал завывание сирены кареты скорой помощи.

- Что с моим сыном, констебль? - жестко, разделяя слова, спросил Джеймс.

- С ним вроде бы все хорошо, но я не доктор . . . - протянул Бэйкер. - Его нашли на улице без сознания, со следами насилия.

- Без сознания?

- Да он бледен, как сама смерть . . . - констебль осекся. - Простите. Он как будто спит.

Джеймс понял: что-то произошло с его сыном, что заставило его проделать один из его странных трюков и он впал в долгий исцеляющий сон.

- У моего сына редкая форма нарколепсии. Передайте медикам, чтобы не применяли медикаменты. Я уже еду. Где мне найти Малкольма?

- В Центральной больнице Брайтона.

- Спасибо, констебль.

Джеймс положил трубку. Он нашел по навигатору, где находится больница. Мужчина надеялся перехватить сына там не допустить проведения любых процедур. Он утопил педаль газа в пол. Лэнд Ровер влетел в город, нарушая правила он мчался к больнице. Джеймсу повезло, на немноголюдных улицах попадалось мало машин. К больнице он подъехал одновременно с каретой скорой помощи. Он выскочил из машины и открыл заднюю дверь. Медики уже доставали каталку, на которой лежал Малкольм с кислородной маской на лице. Джеймс узнал сына.

"Слава богу, им не хватило ума поставить ему капельницу", - подумал он.

- Добрый день. Это мой сын, - проговорил Джеймс.

Медик посмотрел на него с сомнением.

- Это вы сказали полиции о приступе нарколепсии? - спросил медик.

- Да, я.

Джеймс увидел кровь на лице и руках Малкольма.

- Чья это кровь? - спросил он.

- Вероятно его. Похоже, что у него пошла носом кровь, и он вытирал её рукой, а после потерял сознание. Я осмотрел его и видимых ран не нашел.

Из двери больницы вышла сестра. Она что-то прокричала.

- Сейчас, - ответил парамедик. - Он жив, видимых повреждений нет. Подождите здесь, пожалуйста. Я сейчас вернусь.

Парамедик скрылся за дверями больницы. Джеймс не верил такой удаче. Он быстро снял с сына кислородную маску, поднял его на руки и отнес к машине, положив на заднее сиденье.

- Эй, вы что творите? - услышал он за спиной. - Стойте!

Джеймс сел в машину, и она сорвалась с места. Когда Лэнд Ровер выезжал на улицу, перед ним появилась фигура мужчины в странном одеянии. Машина резко затормозила и вырулила вправо, фигура бросилась в сторону. Удара не последовало.

"Что за чудики здесь по ночам шастают?" - подумал Джеймс.

В зеркало заднего вида он видел как человек, по виду больше похожий на средневекового разбойника из кинофильма, шел в сторону кричащего парамедика.

- Да здесь просто цирк какой-то, - сказал он и снова нажал на газ.

Он не видел, что произошло дальше, его это не волновало. Больница осталась позади, машина стремительно покидала чужой город. Лэнд Ровер рвался в ночь по направлению к Литлхоупу.


* * *


Мистер Стоун понимал, что его действия выглядели, мягко говоря, странно. И любой человек на месте парамедика тут же сообщил бы в полицию о вероятном похищении ребенка. Но по другому Джеймс поступить не мог. Если бы у Малкольма взяли хотя бы один анализ, он бы до конца дней остался подопытной крысой. Всю дорогу Джеймс ждал, что их остановит полиция. Но поездка прошла на редкость без приключений. Ни на дороге, ни на въезде в Литлхоуп их не остановили, и у дома никто их не ждал.

"Слишком большая удача", - думал Джеймс.

Несмотря на поздний час, на втором этаже дома горел свет. Джиллиан вышла навстречу отцу. Она видела, как отец достал из машины обмякшее тело брата.

- Джил, милая расправь постель брата, мне кажется, спать он будет до утра, я его донесу, - сказал он.

- Да, пап.

Из окна дома Оливия видела, как муж несет Малкольма. Свет фар выхватил руку ребенка со следами засохшей крови.

Джиллиан уже бежала в комнату брата.

Оливия преградила путь мужу у комнаты Малкольма.

- Ты же понимаешь, что с этим рано или поздно придется, что-то делать? - спросила она.

Джеймс ничего не ответил, понимая, что странные инциденты с его сыном имеют все более жуткие последствия. Он не знал, как помочь сыну. Джеймс уложил Малкольма на постель, раздел и укрыл одеялом. Жена ждала его на кухне. Он не посмотрел на нее, взял кастрюлю и чистую губку. Он вернулся через тридцать минут, вылил в раковину бурую от крови воду, выбросил губку и помыл кастрюлю.

- Что ты решил? - спросила Оливия.

Джеймс молчал. Он открыл холодильник и достал грейпфрутовый сок. Он молча сел за стол, открыл и поставил бутылку.

- Что ты от меня хочешь?

Он посмотрел на жену. Оливия вздрогнула. Она ни разу не видела супруга таким. В его глазах светился зимний холод и что-то еще. Они сидели друг напротив друга, не моргая, как будто вели никому неслышный разговор. Джеймс отвел взгляд, когда по щекам его супруги потекли слезы.

- Прости, - тихо произнес он.

Он взял бутылку с соком и, не наливая в стакан, стал его пить. Оливия тихо ушла из кухни.

Утром следующего дня Джеймс проснулся один. Он осмотрел комнату. Чемодан жены исчез. Он заглянул в комнату дочери. Оливия забрала её. Мужчина спустился в столовую. На столе под пустой банкой грейпфрутового сока, лежала записка.


"Мы у моих родителей. Прости. Я люблю тебя.


Оливия"


Джеймс понимал: жена безумно боится за их дочь. После случая в канадских лесах она отдалилась от Малкольма, словно он стал ходячей бомбой, готовой взорваться в любой момент и уничтожить все вокруг. Она боялась приемного сына.

"Страх способен погубить все: дружбу, любовь, семью", - думал Джеймс.

Он скомкал записку и выбросил ее туда же, куда вечером предыдущего дня отправил губку, испачканную кровью сына. На его глазах навернулись слезы. Он заскрежетал зубами и сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость, растущую в нем. Мистер Стоун любил жену и детей, но оказался в ситуации, которая не укладывалась в обычные шаблоны.

Джеймс резко ударил кулаком по бутылке, стоящей на столе. Она пролетела через кухню и, ударилась о стену. Мелкие осколки усыпали пол. Звон разбитого стекла привел его в чувства.

"Стареешь, капитан . . ." - подумал он.

Он собрал битое стекло и отправил вслед за губкой и запиской. Джеймс смотрел на падающие в ведро осколки и думал о семье. Минуту спустя он поднялся в комнату Малкольма.

Мальчик спал.

Джеймс прошел в кабинет и открыл сейф с оружием. Он разложил на столе принадлежности для чистки оружия, пистолет и коробку с патронами. Когда он хотел собраться с мыслями, то любил занять руки какой-нибудь привычной работой. Почистить и зарядить оружие показалось ему подходящим занятием.

Он делал все медленно и методично. Мужчина хотел подумать. Ему нужно сохранить семью, всю семью. Он все решил спустя три час. Все будет хорошо, его жена - разумная женщина, думал он, и в глубине души тоже понимает, что без Малкольма их семья будет неполной.

Пистолет лежал на столе, почищенный и заряженный. Две обоймы лежали рядом. Он собирался вставать из-за стола. Раздался телефонный звонок. Джеймс поднял трубку в надежде услышать голос жены.

- Да.

- Добрый день, мистер Стоун. Как ваш ребенок? - услышал он незнакомый мужской голос.

- Какого черта? Кто это?

В памяти Джеймса всплыла фигура странного человека у больницы.

- Друг, - ответил голос. - С вашим сыном все хорошо?

- Друг?

- Будьте готовы к любым неожиданностям, - сказал незнакомец.

В трубке раздались гудки. Джеймс положил трубку, озадачено глядя на неё.

"Готовьтесь к неожиданностям? - с горечью думал он. - У меня семья разваливается - более чем неожиданно"

Он засунул обойму в пистолет, загнал патрон в ствол и поставил на предохранитель.

- Я всегда готов к неожиданностям, - сказал он, убирая пистолет в сейф.

Мужчина взял телефон и позвонил в дом родителей жены.


"Колодец странствий"

## Глава 4