"Я умираю, лёжа на диване,
Ведь брат уже порезал вены в ванне.
Не жравшая три дня собака жалобно скулит,
А сверху капает вода - залил сосед, моральный инвалид.
Мне так паршиво, грустно, одиноко, больно,
Хотела б помереть я в ванне, на диване не прикольно!

Да я согласна даже помереть в шкафу! 
(Не жуй мои ботинки, Тузик! Я сказала "Фу"!!!)
И может быть тогда, спустя немало лет,
В шкафу нашли бы мой сияющий костьми скелет.
Но к шкафу не направить мне свои стопы,
Ведь там уже повесились от голода клопы.

Хотела б помереть я, сбросившись с окошка,
По мостовой растечься живописною лепешкой.
Увы, на исполнение мечты надежды нет,
В том виноват проклятый заржавелый шпингалет.
Не суждено мне помереть, нажравшися таблеток,
Их Тузик дожевал давно с остатками котлеток.

Лежу я молча на софе, так день за днем проходит,
Судьбу о смерти лишь молю - она все не приходит,
Не хочет в ад меня забрать страшилище убогое.
Мне надоело умирать - отлежала ногу я! 
Всё! Решено! Я буду жить, и к чёрту все проблемы!
Я буду жизнью дорожить, даю вам слово эмо!.."

Тут апогей стиха, недалеко до хэппи-энда, но
Голодный Тузик кровожадно облизнулся за её спиной...

Мораль:
Жизнь коротка, успей испить её до дна,
А смерти не ищи - она придет к тебе сама.