Глава 1. Понимание

  

  Коридоры Хогвартса, школы магии и волшебства, были тихими и холодными. Гермиона Грейнджер остановилась, чтобы рассмотреть портрет, который не видела прежде. После почти семи лет обучения и исследований бесконечных коридоров она не переставала удивляться, как мало знала об этом месте.

  

  После трех месяцев на должности старосты ночные патрулирования все еще приводили ее в неизвестные части школы. Только несколько ночей назад она обнаружила маленькую комнату с окном от пола до потолка из витражного стекла, достойное даже самого прекрасного маггловского собора. Она любовалась им не менее часа, в полутьме изучая формы и линии. Витраж изображал сцены создания школы и последующий разлад между Салазаром Слизерином и тремя другими основателями.

  

  Замысловатые детали окна поражали даже ночью, и она решила вернуться сюда завтра, чтобы увидеть его во всей красе при свете дня. Она была удивлена, не найдя не только комнаты, но и весь коридор как будто исчез вместе с ней. Статуя Маркуса Милосердного, раньше отмечавшая путь к комнате, хмуро смотрела на нее на фоне сплошной стены камня.

  

  Она вздыхала и зевала, спускаясь в холл для последней проверки, прежде чем вернуться в Башню Гриффиндора. Ни один студент не встретился ей после отбоя, да это и не удивительно. Даже при том, что была только середина ноября, зима наступила рано, и замок, открытый всем ветрам, практически заледенел. Она зябко растирала руки, когда огромные часы в холле начали бить 11 часов.

  

  Внезапно главные двери распахнулись, и в нее ударили порывы ледяного ветра. Волосы, брошенные ей в лицо, мешали рассмотреть фигуру, с ног до головы закутанную в черное - та пошатывалась, заходя внутрь и закрывая за собой двери.

  

  Шум ветра стих, и внезапно наступившая тишина пугала. Как только человек опустил капюшон плаща, она узнала его.

  

   - Профессор Снейп! - выдохнула она.

  

  Он взглянул вверх, удивленный ее присутствием, и его глаза выдавали раздражение. Он принялся стряхивать снег и лед с верхней одежды.

  

   - Мисс Грейнджер, - сказал он натянуто. - Почему вы так поздно ходите по школе?

  

   - Я уже заканчивала патрулирование, - ответила она, подавляя желание задать ему тот же вопрос.

  

   - Тогда заканчивайте его, - бросил он и поднял руку, чтобы откинуть темные волосы с лица. Дрожащую руку. Гермиона присмотрелась и поняла, что у него дрожат не только руки, но и все тело. Вглядевшись в лицо своего преподавателя, она заметила бисеринки пота у него на лбу.

  

   - Сэр, с вами все в порядке? - спросила она.

  

   - Десять баллов с Гриффиндора. Я думал, что ясно дал понять, куда вам следует идти, - тихим голосом ответил он. Гермиона достаточно давно у него училась, чтобы понять: чем тише он говорил, тем больше был рассержен, но сейчас важнее казалось другое. Что-то было не так. Она шагнула к нему.

  

   - Вы дрожите, сэр, - сказала она.

  

   - Двадцать баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер, - проревел он. - И если я буду вынужден сказать, что это не ваше дело, то станет пятьдесят!

  

  Не дожидаясь ответа, он развернулся и понесся вниз по лестнице, ведущей в подземелья.

  

  Гермиона мгновение постояла, прежде чем отправиться спать.

  

  

***

  

  Следующим утром Гермиона отправилась на завтрак вместе с Гарри и Роном, решив не упоминать события прошлого вечера. Она посмотрела на стол преподавателей и увидела профессора Снейпа тихо сидящим в конце и пристально разглядывающим зал. Их глаза на мгновение встретились, но внезапные взмахи крыльев отвлекли ее - прибыла утренняя почта. Большая амбарная сова бросила "Ежедневный Пророк" ей на колени. Развернув газету, девушка задохнулась от изумления.

  

  На черно-белой движущейся фотографии Черная Метка парила в небе над руинами того, что прежде было домом. Заголовок над фотографией гласил: 'НАПАДЕНИЕ УПИВАЮЩИХСЯ СМЕРТЬЮ: УБИЙСТВА МАГГЛОРОЖДЕННЫХ'.

  

  Большой Зал шумел: студенты обсуждали новости. Гарри и Рон, сидящие по разные стороны от Гермионы, склонились над газетой, которую читали втроем. Упивающиеся Смертью напали на семью с тремя магглорожденными детьми из Кеттеринг. Это произошло вчерашней ночью сразу после ужина.

  

   - Твою мать, - сказал Рон. - Они не щадят даже детей.

  

  Гермиона сдерживала слезы, наворачивающиеся на глаза от прочитанного: в заявлении представителя Министерства сообщалось о телах, найденных среди обломков дома. Мать и отец объявлены мертвыми, и до опознания ясно, что остальные тела принадлежат троим детям: четырех, шести и девяти лет.

  

  Гарри осторожно сжал руку Гермионы. Одинокая слеза катилась по ее щеке. Она оглянулась вокруг, желая увидеть лица своих одноклассников. Те студенты, которые, как она знала, были магглорожденными, выглядели напуганными, в то время как другие старались казаться равнодушными, не сильно скорбя. Лишь стол Слизерина демонстрировал невозмутимое спокойствие.

  

  Похожие настроения можно было наблюдать и за преподавательским столом. Профессора Дамблдор и МакГонагалл тихо разговаривали, остальные читали свои экземпляры "Пророка", грустно качая головой.

  

  Взгляд Гермионы скользнул к концу стола, где, все также молча, сидел профессор Снейп. Он не казался ни удивленным, ни огорченным сегодняшними новостями и созерцал Большой Зал с непроницаемым выражением лица.

  

  Как только их глаза встретились, ее поразило внезапное понимание.

  

  Летом после четвертого года обучения Гермиона узнала, что Снейп вернулся к Вольдеморту, притворяясь Упивающимся Смертью, чтобы шпионить для Ордена. До недавнего времени она не задумывалась, какие обязанности ему приходится выполнять.

  

   - О, Боже, - воскликнула она. В ее глазах отразился ужас понимания.

  

   - Что случилось, Гермиона? - спросил Гарри, когда они с Роном обеспокоенные повернулись к ней.

  

  Снейп продолжал удерживать зрительный контакт: ее внезапное открытие не осталось незамеченным. Она могла поклясться, что тот покачал головой. Жест был незаметным, но предельно ясным.

  

   - Гермиона! - настойчивый голос Рона вывел ее из ступора и заставил оторвать взгляд от мастера зелий.

  

   - С тобой все в порядке? - вновь спросили ее друзья.

  

   - Я... я... мм... ничего... это... неважно, - откашлявшись, она встала. - Мне нужно кое-что сделать, увидимся в классе.

  

  Она быстро покинула Большой Зал, оставив друзей в замешательстве.

  

  

***

  

  Гермиона мерила шагами комнату, погруженная в размышления. До начала первого урока, которым были зелья, оставалось пятнадцать минут. Она не была уверена, что готова войти в класс и встретиться взглядом с мастером зелий после всех своих предположений.

  

  Прошлой ночью он явно был вместе с Упивающимися Смертью, но что делал? "Пророк" сообщает только о пяти или шести Упивающихся, замеченных недалеко от места атаки. Был ли он среди них?

  

  Эта мысль заставила ее содрогнуться.

  

  Может, его там и не было. Может, он вообще ничего об этом не знал.

  

  "Но тогда", - заговорил тихий голос в ее голове: - "почему прошлой ночью он был так взволнован?"

  

  Дрожащие руки свидетельствовали о том, что он видел - или делал - нечто ужасное той ночью.

  

  "Успокойся, Грейнджер", - приказала она себе. - "Контролируй свое сверхактивное воображение и не зацикливайся на поспешных нелепых предположениях." Собираясь с мыслями, она взяла книги и направилась в подземелья, по пути встретив Гарри. Рон в этом году отказался от зелий, чтобы сконцентрироваться на квиддиче, надеясь в будущем играть профессионально. В роли капитана команды он стал более уверенным, и Гриффиндор неизменно выигрывал не за счет мастерства, так за счет стратегии.

  

  Если Гарри и заметил что-то странное в поведении Гермионы за завтраком, то ничего не сказал и молча занял свое место.

  

  Дверь класса сильно хлопнула за спиной Снейпа, буквально влетевшего в помещение. С интересом наблюдая за ним, Гермиона не заметила ни следа потрясений прошлой ночи. Когда он повернулся к классу, на его лице была фирменная презрительная усмешка.

  

   - Сегодня вы приготовите кровевосстанавливающее зелье, - сказал он. - Кто-нибудь может мне сказать об опасностях передозировки этим зельем?

  

  Гермиона опустила голову, отчаянно надеясь, что накануне хоть один человек из класса читал учебник, а не просто его пролистал.

  

   - Мисс Грейнджер, - сказал он, растягивая слова. Она наконец подняла голову и посмотрела на преподавателя, стоящего перед ее столом. - Не хотите ли вы сказать, что наша главная всезнайка не прочла вчера учебник? Как досадно.

  

  Она вновь опустила взгляд, не доверяя своему голосу, пусть даже прекрасно знала ответ на вопрос.

  

   - Пять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер, - сказал он с насмешкой, возвращаясь к своему столу. - Если вы неспособны совмещать учебу с обязанностями старосты, то не заслуживаете эту должность.

  

  После этого язвительного комментария он резко взмахнул палочкой в сторону доски, где тут же появился рецепт зелья.

  

   - У вас есть два часа.

  

  Снейп сел за свой стол и оставался там до конца урока, проверяя тесты, даже не утруждая себя тем, чтобы гордо вышагивать между столов и отпускать язвительные комментарии относительно качества работы студентов. Когда Невил взорвал свой котел, добавив желчь броненосца вместо чемерицы, профессор лишь поднял бровь и холодно распорядился:

  

   - Уберите беспорядок и избавьте меня от своего присутствия, Лонгботтом.

  

  К концу урока Гермиона все еще была раздражена из-за намеков о ее некомпетентности как старосты. Она поставила свой флакон на стол Снейпа вместе с остальными студентами и направилась к своему другу, чтобы пойти на следующий урок.

  

   - Мисс Грейнджер.

  

  "Проклятье", - мысленно выругалась она. После его колких замечаний в начале урока за все два часа их взгляды ни разу не встретились. Ей оставалось надеяться, что это достаточно ясно говорило о нежелании обсуждать события прошлой ночи. Она кивнула Гарри, чтобы тот шел без нее, и вернулась в кабинет зельеварения.

  

  Профессор вернулся в свое кресло и предложил ей занять место за первой партой, взмахом палочки заперев дверь класса.

  

   - Я не привык отчитываться перед студентами, - сказал он с презрительной усмешкой. - Но в настоящих обстоятельствах, я полагаю, правда будет предпочтительнее догадок и предположений, несомненно уже родившихся в вашей голове.

  

  Она высокомерно выпрямилась на своем стуле и скопировала его презрительное выражение лица.

  

   - Вы не должны мне ничего объяснять, сэр, - возразила она. - Ваши внешкольные дела не касаются меня так же, как мои не касаются вас. Если говорить о моих предположениях, то я не думаю, что они далеки от действительности.

  

   - Десять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер, - сухо сказал он. - Не говорите со мной таким тоном.

  

  Она не извинилась, просто смотрела ему в глаза и ждала продолжения. Он встал и обошел стол, обхватив себя руками, потом передумал и вытянул их вдоль тела, сжав в кулаки.

  

  "Он нервничает?" - подумала Гермиона. Столь нетипичное поведение заставило ее смягчить тон.

  

   - Я прошу прощения, сэр, - сказала она. - Вы ничего мне не должны, и вам не нужно ничего объяснять.

  

  Он повернул голову в ее сторону и посмотрел странно, с намеком самодовольной ухмылки на лице.

  

   - Я вижу, вы более благоразумны, чем ваш знаменитый друг, - презрительно усмехнулся он. - Если бы он узнал хоть половину из того, что узнали вы, то явился бы сюда, требуя показать все в Омуте памяти.

  

  Гермиона пропустила мимо ушей обвинения в адрес Гарри, прекрасно понимая, что Снейп никогда не простит вторжения в его Омут памяти два года назад. Если бы у нее были подобные воспоминания, она вряд ли смогла бы похвастаться такой добродетелью, как великодушие.

  

   - Я никому не сказала, сэр. И не собираюсь этого делать.

  

  Он кивнул.

  

   - Ваша проницательность... оценена, - тихо сказал он, поднимаясь. - Если вы способны держать эту информацию при себе, я не думаю, что необходимы дальнейшие объяснения.

  

  Она осталась сидеть.

  

   - Только один вопрос, сэр, - проговорила она, запинаясь.

  

  Он поднял бровь и вернулся за свой стол.

  

   - Я немного знаю о том, что вы делаете для Ордена, сэр, - начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я также знаю о некоторых ужасных вещах, совершаемых Упивающимися Смертью, и делают ли они это охотно или нет - говорить об этом непросто.

  

  Она сделала глубокий вдох; его пристальный взгляд, казалось, был прикован к поверхности стола. Если предположения окажутся правдой, то эта атака Упивающихся станет для нее худшей из всех, о которых она слышала от Гарри и Ордена. И еще это первая атака, превратившаяся в новость первой полосы, что делает все более реальным. А реальность состоит в том, что та семья была в точности как ее собственная.

  

   - Десять лет назад моя семья была такой же, как та, что умерла прошлой ночью, - сказала Гермиона. - Я проявила способности к магии очень рано, но мои родители не понимали, с чем это связано. И жестокое убийство всей семьи из-за способностей ребенка, которые нельзя ни понять, ни выбрать...

  

  Она замолчала, у нее перехватило горло.

  

   - Эта атака произошла слишком близко от моего дома, и знать, что трагедию могли предотвратить... я... просто скажите мне, что вас не было в Кеттеринг прошлой ночью, сэр.

  

   "Все. Я сказала это." Гермиона села на место в ожидании бури.

  

  Но бури не случилось.

  

   - Я сказал, что от меня вы услышите только правду, мисс Грейнджер, - медленно начал он. - И боюсь, ожидаемое утверждение вне области возможного.

  

  Гермиона уставилась на него, точнее на его макушку. Она вспомнила его невозмутимость за завтраком. Его дрожащие руки прошлой ночью.

  

  Это были не только ужасные выдумки, составленные ее сознанием из обрывков информации.

  

  Он был там. Он все видел. Он знал, что должно произойти, и не сделал ничего, чтобы это остановить.

  

   - Боже, - прошептала Гермиона.

  

  Раздался резкий, неприятный смешок, заставивший ее вздрогнуть.

  

   - Ваши маггловские понятия о спасителе здесь неуместны, мисс Грейнджер, - презрительно сказал он. - В этом мире есть вещи более омерзительные, чем кто-либо может вообразить, не говоря уже о 'совершить'.

  

  Мгновение она взирала на него в ужасе от понимания. Снейп спокойно встретил ее взгляд.

  

   - Да, - безжалостно продолжил он. - Я там был. Я знал об этом за час до начала и не сделал ничего, чтобы их спасти. Я не бросал смертельных проклятий, но присутствовал и смотрел на то, что делают другие.

  

  Ей стало дурно. Опрокидывая стул, она бросилась к двери. Снейп оказался быстрее, и она успела лишь приоткрыть дверь, когда его руки захлопнули створку обратно, уперевшись в дерево над ее головой.

  

   - Дайте мне выйти, - решительно потребовала она, все еще глядя в дверь.

  

   - Посмотрите на меня, мисс Грейнджер, - приказал он.

  

  Гермиона вздохнула и повернулась к нему лицом. Руки Снейпа располагались над ее плечами, все еще держа дверь.

  

   - Я сделал то, что должен был, - прошипел он, находясь так близко от ее лица, что она могла видеть свое отражение в его бездонных черных глазах. - Как и все мы делаем в это тяжелое время. Многое из того неприятно, и ничто не дается легко, но я делаю все, что в моих силах, и в этой войне считается все, неважно, насколько оно незначительно.

  

  Гермиона кивнула, отводя глаза.

  

  Она позволила ему рассматривать себя какое-то время, пока наконец он не сделал единственное, что должен был: вздохнув, убрал руки от двери и отступил назад.

  

  Из подземелий она убегала так быстро, как только могла, и даже не остановилась, чтобы снять баллы с двух студентов, пытавшихся проклясть друг друга в главном коридоре.

  

  

  

  Глава 2. Ответы

  

  Следующие дни Гермиона провела в состоянии, подобном оцепенению. Разговор с мастером зелий повторялся в ее голове снова и снова до тех пор, пока она не решила, что сойдет с ума. Немного успокаивало то, что он был честен с ней и едва не признался в участии в отвратительном задании Темного Лорда.

  

  Рациональная часть мозга пыталась оправдать его участие в атаках, но каждый раз, когда она пыталась себя убедить, тихий голос в ее голове готов был привести очередные аргументы 'против'.

  

  "Он был там только потому, что играет роль. Он никому не причинил вреда. Он работает на Орден... но быть шпионом значит выполнять все приказы Вольдеморта. Все. Без колебаний."

  

  Гарри и Рон в последние два года часто размышляли, действительно ли Снейп на их стороне или только тянет время, чтобы увидеть, кто выиграет войну. И всегда Гермиона защищала учителя, но сейчас... она не знала, что думать.

  

  Ворчливый голос на краю ее сознания напомнил, что когда-то, будучи настоящим Упивающимся Смертью, Снейп возможно пытал или убивал таких же магглорожденных, как она. Но не потому что должен был, а потому что хотел.

  

  Как может она или кто-либо другой быть уверенным, что Снейп играет роль шпиона не с целью удовлетворения долго сдерживаемых потребностей?

  

  Обучение подрастающего поколения днем, убийство следующего поколения ночью. Конечно, в теории это больше походило на историю Джекила и Хайда*.

  

  Вечером четверга Гермиона пошла к директору, чтобы сдать свой отчет старосты, собираясь на время забыть о страхах. Последние четыре дня она пыталась посвятить учебе, но на деле большую часть времени невидяще смотрела в учебники, на перо в своих руках, на куски пергамента, лежащие перед ней, прокручивая в голове сценарий за сценарием.

  

  Она успела спланировать три варианта разговора с мастером зелий на случай, если тот пригласит ее обсудить предыдущие события.

  

  Он не приглашал.

  

  Гермиона подумывала о том, чтобы спросить профессора МакГонагалл о шпионской деятельности Снейпа, но ее декан захочет узнать причины подобных вопросов. Она все еще пыталась найти оправдание подозрительным действиям Снейпа в тот вечер в классе, объяснить кому-нибудь другому так, чтобы не осталось сомнений.

  

  Гермиона думала попросить Гарри поговорить с Ремусом Люпином, который был не только членом Ордена, но и чаще остальных фениксовцев общался со Снейпом: тот каждый месяц варил ему Аконитовое зелье. Но и Гарри захочет знать причины ее интереса.

  

  К тому же она дала Снейпу обещание молчать. Гермиона не давала необдуманных обещаний и надеялась, что не ошиблась и теперь. Возможно, стоит поговорить с директором. Он уже был осведомлен о деятельности Снейпа, потому по существу тайна не откроется.

  

   - Канареечные сливки, - услышав пароль, горгулья тут же отпрыгнула в сторону. В первый в этом году визит в круглый кабинет в качестве старосты, Гермиона была сильно удивлена, узнав, что директор полюбил творения близнецов Уизли. И еще она сделала зарубку на память не соглашаться на угощения в его кабинете, неважно: выглядят те безобидными или нет.

  

   - Мисс Грейнджер, входите, - пригласил директор, поднимаясь из-за своего стола.

  

  Он предложил ей одно из кресел перед огнем, а сам занял другое и вызвал серебряный чайный сервиз на столике, стоящем между ними.

  

   - С молоком и двумя кусочками сахара?

  

  Она кивнула.

  

  Почти весь следующий час они провели за обсуждением обычных вопросов, касающихся ее обязанностей старосты и, в частности, ответственности за порядок на праздновании Гриффиндора, если тот одержит победу в предстоящем квиддичном матче с Рэйвенкло. Когда их беседа подошла к концу, несколько мгновений они посидели в тишине, и директор, проницательный как обычно, почувствовал, что это не все, ради чего она пришла.

  

   - Есть что-то еще, о чем ты хотела бы поговорить, Гермиона? Ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя беспокоит.

  

  Гермиона сомневалась. Несмотря на то, что она решилась поговорить с директором, детали разговора не продумала.

  

   - Я, мм... - запинаясь, начала она. Дамблдор внимательно смотрел на нее. Она сделала глубокий вздох и продолжила: - Я хочу поговорить с вами о профессоре Снейпе, сэр.

  

   - О, - он изучал ее оценивающим взглядом, положив подбородок на сцепленные руки. - Мы предполагали, что вы захотите.

  

  Выбор слова ее насторожил: - Мы?

  

   - Профессор Снейп и я, - пояснил Дамблдор. - Он приходил ко мне по поводу вашей встречи в понедельник ночью и последующего разговора после урока зелий. Он был... обеспокоен тем, что вы можете доверить свои страхи не тому человек.

  

  "Гарри и Рон", - подумала она, ощущая ярость. Вслух же произнесла: - Я сказала ему, что не собираюсь говорить об этом с кем-либо. Я полагала, он уважает меня достаточно, чтобы поверить моему обещанию.

  

  Дамблдор грустно улыбнулся. - Боюсь, сейчас у Северуса мало причин доверять кому-нибудь.

  

  Директор встал и начал медленно идти вдоль противоположной стены кабинета. Он останавливался то тут, то там, чтобы посмотреть или потрогать что-нибудь: вредноскоп, спокойно лежащий на столе, полка с книгами, которые загудели, когда его указательный палец прошелся по их корешкам, серебряный кинжал с замысловатым узором древних рун на рукоятке.

  

  Он подошел к большой каменной чаше, стоящей на маленькой полке позади его стола, и Гермиона наблюдала, как он достает палочку и опускает серебристые пряди в Омут памяти. Он начал мягко говорить, собираясь с мыслями, и поначалу Гермиона решила, что тот колдовал. Напряженно вслушиваясь, улавливая обычные слова вперемешку со словами заклинаний и других языков, она поняла, что тот просто путешествует. Бормоча отрывки мыслей и воспоминаний, как старик, чей разум странствует сквозь года и увлекал его за собой.

  

  Гермиона не знала, сколько просидела в тишине, наблюдая, как воспоминание за воспоминанием отправляется в древнюю каменную чашу. Ей не хотелось выводить директора из задумчивости, но сознавал ли он, что по-прежнему не один в своем кабинете?

  

  Ответы на свои вопросы Гермиона получила мгновение спустя, когда директор отошел от Омута памяти и сел напротив нее.

  

   - Лимонную дольку? - предложил он, протягивая вазочку, наполненную желтыми дольками.

  

  Гермиона вежливо отказалась, наблюдая, как тот разворачивает одну и отправляет ее в рот.

  

   - Прошу прощения за мое временное отвлечение, мисс Грейнджер, - сказал он серьезно. - Мне нужно было обдумать последствия того, о чем я собираюсь вам рассказать.

  

   - Скажите, что вы знаете о прошлом профессора Снейпа, мисс Грейнджер?

  

  Слегка нахмурившись, она припомнила все, что знала от Гарри и членов Ордена. Оказалось, совсем немного. В ответ на вопрос Дамблдора она сказала, что Снейп стал Упивающимся Смертью по своему выбору и перешел на другую сторону до первого падения Вольдеморта, в настоящее время вновь общается с Упивающимися и получает информацию для Ордена.

  

   - Что вы знаете о причинах его перехода на нашу сторону? - спросил директор, проницательно изучая ее пристальным взглядом.

  

  Она вернула ему взгляд, приправленный долей любопытства. Гарри раз за разом жаловался ей на то, что Дамблдор отказывается называть причины безоговорочного доверия Снейпу. Начиная с четвертого курса, он не единожды пытался вывести директора на разговор, но каждый раз тот упрекал его в настойчивости, отмахивался от всех обвинений и полностью отказывался отвечать.

  

   - Это риторический вопрос, сэр?

  

   - Я собираюсь ответить, мисс Грейнджер, - спустя мгновение сказал директор. - На вопрос, который мучает Гарри и многих других уже долгое время.

  

  Она уставилась на него, сомневаясь, в своем ли он уме. Правда, любое объяснение директора положит конец страхам и даст ответы на терзающие вопросы, но настораживало то, как легко ей решили доверить столь личную информацию. Насколько ей было известно, только профессор Снейп и директор знали все причины перехода на другую сторону, и, если верить Гарри, так и останется. Она озвучила свое беспокойство вслух.

  

   - Я совершенно уверен, что Вы не предадите наше доверие, мисс Грейнджер, - ответил директор. - Ваше владение ситуацией до сих пор подтверждало вашу зрелость, и со своей стороны вы проявляете уважение к профессору Снейпу, в отличие от большинства студентов, в том числе и студентов его факультета. Пока война не закончится, ему будет нужен человек, на которого он сможет положиться, человек, заслуживающий знать всю правду о его прошлом.

  

  Гермиона нахмурилась. Если бы она не знала что к чему, то заподозрила директора в попытке сблизить их. Она с трудом могла поверить в то, что мастер зелий позволил Дамблдору открыть его пресловутые темные тайны. И кому? Старосте Гриффиндора, неприязнь к которой он демонстрирует на каждом уроке.

  

   - Профессор Снейп позволил рассказать мне о своем прошлом, сэр? - спросила Гермиона.

  

  Дамблдор слегка улыбнулся. - Северус не давал согласия рассказать тебе, Гермиона, но, в то же время, он доверяет мне и моему суждению. Со временем он поймет, что я принял верное решение... как и ты, - добавил директор.

  

  В конце концов Гермиона кивнула. Тогда Дамблдор подозвал Омут памяти и поставил его на стол между ними. Он дал ей знак подойти ближе, а сам в это время погрузил палочку в серебристую жидкость.

  

   - Подойди, Гермиона, - сказал он, беря ее за руку. Гермиона закрыла глаза, когда они погрузились головой в Омут памяти.

  

  В следующий миг открыв глаза, она поняла, что по-прежнему находится в кабинете директора. Оглядевшись вокруг, заметила стоящего рядом Дамблдора, а затем и Дамблдора, сидящего за своим столом и выглядящего немного моложе. Вздрогнув, она повернулась к внезапно открывшейся двери, через которую уже вошел Хагрид, бросая на пол безвольную, одетую во все черное фигуру.

  

  ---

  прим. Перев.: "... история Джекила и Хайда" - имеется ввиду человек с раздвоением личности, один - хороший, другой - дьявол. Есть известный одноименный мюзикл по мотивам романа Роберта Льюиса Стивенсона 'Странная история доктора Джекила и мистера Хайда')

  

  

  Глава 3. Размышления

  

  Гермиона не знала, как дошла от кабинета директора до своей комнаты. Смутно запомнилось, как директор вытянул ее из Омута памяти, крепко сжав ее руку. Неясно в сознании всплывали его строгое напоминание о необходимой осторожности и ее собственные заверения.

  

  Сейчас она находилась в своей комнате, свернувшись на кровати и рассеяно поглаживая Косолапуса. Если она думала, что разговор с директором облегчит душу, то сильно ошибалась.

  

  Гермиона, конечно, теперь не сомневалась в том, чьей стороне принадлежит верность Северуса Снейпа, но показанное ей... будет призраком являться в часы бодрствования и кошмарами - во сне.

  

  Не будь она так ошеломлена, решила бы, что с ней случится истерика. Ее разум и эмоции были в абсолютном беспорядке. Хотелось кричать, плакать, бросаться вещами и забиться в угол... все вместе.

  

  За несколько коротких часов ее понимание профессора зелий перевернулось полностью, вверх тормашками и наизнанку. Теперь стало понятно, почему он так ужасен с окружающими.

  

  Это было как хорошо отрепетированная роль, вряд ли кому-то удавалась подойти достаточно близко и разглядеть то, что скрывается за ней. Его ненависть, его жестокость и его холодность были великолепно выверены, создавая личность, которую должны видеть все. Этакий омерзительный фасад, заглянуть за него никто и не подумает. Никто никогда не озаботится поиском того, что на самом деле сделало его таким. Люди вешают ярлыки, исходя из того, что видят: Упивающийся Смертью, Слизерин, мстительный и невнимательный учитель. Кто-нибудь когда-нибудь вообще задумывался, почему он так успешно ненавидим всеми?

  

  Несмотря на его жестокость, черствость, Гермиона чувствовала странную боль в груди при мысли о том, какой должна быть его жизнь; постоянно находиться между двух хозяев, две верности, две противоборствующие стороны магического мира. Невозможно и представить, каково это: всю жизнь непрестанно оглядываться. В последнее время настроение всего магического мира было крайне непостоянно, но просыпаться каждое утро, не зная, может сегодня именно тот день, когда тебя раскроют, станут пытать и убьют... это верно сводит с ума.

  

  Она мысленно вернулась к словам Дамблдора, сказанным перед погружением в Омут памяти. Пока война не закончится, ему будет нужен человек, на которого он сможет положиться. Гермиона поняла его и полностью согласилась теперь. Война движется к своей кульминации, каждая из сторон выжидает подходящий момент - момент, когда другой ошибется. В воздухе царило осязаемое напряжение, страсти накалялись. Каждый нуждался в человеке, с которым можно поговорить и на которого можно рассчитывать. Чего она не понимала, так это почему для Снейпа на эту роль Дамблдор выбрал ее.

  

  Чем она может помочь ему? "Чем он позволит помочь", поправила она себя. Он был не из того типа людей, которые раз в неделю приглашают в свою комнату для душевной беседы.

  

  Ее также веселила мысль о профессоре Снейпе, уютно устроившемся в кресле с кружкой горячего шоколада, раскрывающем ей свои сокровенные тайны... пока она не поняла, что уже знает все секреты и без его ведома.

  

  Гермиона не хотела даже представлять его реакцию, когда он поймет, как много ей стало известно. Он будет зол на директора, обвинит во всем ее саму и ее постоянное желание знать все.

  

  Тем не менее, теперь она знает правду и не сможет ее забыть. Не скоро... никогда. Гермиона Грейнджер не уклоняется от вызовов, и, возможно, та задача, та миссия, которую возложил на нее Дамблдор, была главным вызовом: найти путь через, по-видимому, непроницаемую маску Северуса Снейпа.

  

  Она только что придумала, как это сделать.

  

  Гермиона посмотрела на часы и вздрогнула: была уже половина первого ночи. Более двух часов в размышлениях пролетели незаметно.

  

  Она быстро разделась и забралась под одеяло, спихнув недовольного Косолапуса на край кровати. Произнесенный шепотом nox, и комната погрузилась в полную темноту. Только лунный свет между шторами чертил по полу единственную дорожку.

  

  Несмотря на усталость, сон не пришел сразу. Разум был все еще переполнен мыслями и образами того, что она узнала этим вечером, и даже привычный прием с повторением по памяти рунического алфавита не помогал.

  

  Наконец, она забылась беспокойным сном, но часто просыпалась, а затем темнота вновь ее усыпляла. И каждый раз в ее сновидения вторгался крик лошади и жалобный плач Северуса Снейпа.

  

  

  Глава 4. Аконит

  

  Гермиона чувствовала себя так, будто проспала всего час, когда холодный серый рассвет пятницы заглянул в ее окно. За завтраком в Большом Зале Гарри и Рон были слишком увлечены обсуждением предстоящего квиддичного матча, чтобы заметить у их лучшей подруги темные круги под глазами. Сестра Рона оказалась более проницательной и обратила внимание на бледность девушки.

  

   - С тобой все в порядке, Гермиона? - спросила она, отвлекаясь от тарелки с овсянкой. Гермиона, вновь погруженная в свои размышления, ответила не сразу.

  

   - Что? О, извини Джинни, - запоздало откликнулась она. - Я просто устала и все.

  

   - Где ты была прошлой ночью? - настаивала подруга. - Я стучалась к тебе перед самым отбоем, но ты не ответила.

  

   - Я была, мм, - последовал сбивчивый ответ. - Я принимала ванну. Должно быть, не услышала твой стук.

  

  Джинни с любопытством посмотрела на подругу, прежде чем принять объяснение и вернуться к еде. Гермиона переключила свое внимание на преподавательский стол и облегченно вздохнула, обнаружив пустое место между директором и профессором Синистрой.

  

  Ей не хотелось встречаться с мастером зелий без крайней необходимости. Мысль о сдвоенном уроке зелий во второй половине дня заставляла волноваться. Он, несомненно, будет раздражен решением директора, принятым предыдущей ночью, и, она знала, не упустит возможности унизить ее перед своим любимым Слизерином. Благосклонность к студентам своего факультета с его стороны была, очевидно, не только данью обязанности, но и способом получить удовольствие.

  

  Тем не менее, если шесть лет уроков зелий чему и научили ее, так это не реагировать на оскорбления преподавателя. Правда, саркастический тон, каким тот каждый раз высмеивал ее, обижал, но она гордилась тем, что в действительности ему не к чему было придраться.

  

  Гермиона знала: ее зелья всегда были идеальны, а эссе - содержательны и умны. То, что ему остается высмеивать только бессчетные знания, радовал больше, чем любая похвала от других профессоров.

  

  Она вздохнула, решая не думать об этом больше... до обеда, по крайней мере. Были и другие занятия, мыслями о которых можно занять утро, в том числе Медицинская магия - новый курс, добавленный в учебный план подготовки к П.А.У.К.

  

  С каждым днем угроза со стороны Вольдеморта становилась все более реальной, поэтому колдомедицина оказалась очень популярным занятием. Обычно студентам не удавалось изучать предмет до окончания Хогвартса, тем не менее, в прошлом году директор признал необходимость такого курса для молодых ведьм и волшебников.

  

  Новый предмет с самого начала имел успех среди большинства семикурсниц, также записались несколько парней. Гарри и Рон отказались от дополнительного урока, чтобы сконцентрироваться на квиддиче, но Гермиона была рада продолжить его изучение.

  

  В прошлом году ей очень понравился предмет, и она серьезно подумывала стать колдомедиком. Конечно, и здесь Гермиона оказалась лучшей ученицей, но даже мадам Помфри была удивлена тем, с какой легкостью той удаются все новые исцеляющие чары.

  

  В этом году определенно стало сложнее: колдомедик читала лекции по некоторым из сквернейших проклятий и настоев, известных магическому обществу. Подобные знания были необходимы для диагностирования и лечения, каждый урок приводил Гермиону в восторг, сопровождаемый чувством тревоги, что только укрепляло ее решимость. Все происходящее в магическом мире указывало на то, что рано или поздно ей понадобятся эти знания.

  

  

***

  

  После обеда Гарри и Гермиона в холле попрощались с Роном и отправились в подземелья на последний на сегодня урок.

  

  Вскоре они уже сидели на своих местах. Дверь со стуком распахнулась, и мастер зелий влетел в аудиторию, резко развернулся лицом к классу, дойдя до своего стола.

  

   - Полиморфное зелье, - рявкнул он, взмахом палочки выводя список ингредиентов на доску.

  

   - Кто-нибудь может мне рассказать о назначении этого варева?

  

  Гермиона опустила глаза, ожидая, что кто-то другой рискнет ответить. Гарри знал ответ, но его поднятая рука осталась бы незамеченной, как и ее собственная на каждом из прошедших уроков. Это можно было бы проверить только, если бы он добровольно решился ответить на вопрос мастера зелий.

  

   - Мисс Грейнджер?

  

  Она подняла глаза на Снейпа, взирающего на нее, приподняв одну бровь в знак ожидания, без следа злобы за его обычным презрением. "Это странно", - подумала она. - "Опять же, он шпион; он прекрасно умеет скрывать свои эмоции, верно?"

  

   - Мисс Грейнджер, может вы соизволите присоединиться к нам? - ухмыльнулся он, в то время как Слизерин тихо хихикал. - Десять баллов с Гриффиндора за невнимательность. Должен ли я повторить вопрос?

  

  Она мысленно вздохнула. Во всяком случае, он не шипит рассерженно. Пока.

  

   - Полиморфное зелье позволяет выпившему на время принять облик другого человека, - наконец прозвучал ее ответ.

  

  Снейп помедлил мгновение, словно ожидая, как обычно, более развернутого ответа. Когда стало понятно, что продолжения не будет, он произнес: - Верно, мисс Грейнджер, хотя и неполно, - и сам рассказал классу о правильном и неправильном использовании зелья.

  

  К концу урока у каждого был записан длинный конспект по теме проекта на предстоящий месяц, для которого класс распределили на пары. Гермиона радовалась, что в партнеры ей достался не Невил, хоть раз. Он с трудом попал в класс благодаря настойчивому внушению со стороны профессора Спраут о том, что зелья идут рука об руку с гербологией; даже удивительно хорошо подтянув теорию, он оставался ходячим бедствием шести футов котлов.

  

  Партнером Гермионы стала Сьюзан Боунс из Хаффлпаффа, тихая девушка, со способностями к зельеварению и действительно интересующаяся предметом. Она надеялась стать колдомедиком после школы, а лекарственные зелья были обязательным предметом в курсе обучения. Не у всех колдомедиков, как у мадам Помфри, в распоряжении был свой мастер зелий.

  

  Гарри повезло меньше. Снейп увидел какое-то особенно изощренное развлечение в партнерстве ее друга с Малфоем, хотя в этот раз староста Слизерина не ухмылялся по поводу неудачи Гарри. В конце урока оба парня сидели так далеко друг от друга, насколько вообще физически позволяла работа за одним столом, и в их глазах читалась равная доля опасения и ненависти.

  

  Гермиона дожидалась Гарри в конце аудитории, чтобы помешать ему проклясть Малфоя в тот же миг, как они выйдут в коридор. Напряженные плечи друга говорили ей о том, что решение Снейпа вызывало ярость - в последнее время ему все труднее удавалось держать себя в руках. Гермиона и Рон списывали это на стресс из-за П.А.У.К. и угрозы нового столкновения с Вольдемортом, но Гарри не упускал случая сорваться на других, в особенности на слизеринцах. (прим. Перев.: если быть точной, то у автора говорить 'сорвать свою неудовлетворенность' - двусмысленно, не правда ли?)

  

   Малфой проскользнул мимо нее, не удостоив взглядом, Гарри присоединился к ней мгновением позже. Едва они вышли в коридор, как до них донеслось: - Мисс Грейнджер, на два слова, пожалуйста.

  

  Гермиона оглянулась на Гарри, остановившегося в ожидании. Эта задержка позволила Малфою исчезнуть в направлении гостиной Слизерина.

  

   - Увидимся на ужине, - сказала она Гарри и пробормотала себе под нос: - если я все еще буду жива.

  

  Гарри явно расслышал последнее ее замечание, потому что остановился и тревожно посмотрел на нее.

  

  Она резко отмахнулась, деланно улыбнулась и вернулась в класс, готовясь встретить средоточение гнева в лице мастера зелий. Дверь за ней шумно захлопнулась. Снейп, по-прежнему сидевший за своим столом, поднял голову и кивком головы предложил ей занять место напротив.

  

   - Мисс Грейнджер, вы хорошо знакомы с теорией Аконитового зелья?

  

   - Сэр? - После всех ее волнений все, о чем он хочет поговорить, это зелье?

  

  Он раздраженно вздохнул. - Аконитовое, мисс Грейнджер. У вас не должен возникнуть вопрос, зачем мне приходится его готовить. Могу я допустить, что вы понимаете теорию приготовления?

  

   - Да, профессор, - откликнулась она. - Наиболее распространенная ошибка в...

  

   - Я не просил вас цитировать учебник, - отмахнулся он. - Зубрежка теории и понимание, как это должно применяться на практике, две совершенно разные вещи. Вы должны понимать особенности каждого ингредиента, как и варианты их реакции друг с другом...

  

  Свист зеленого пламени в камине прервал его, и мгновением позже в танцующих языках пламени появилась голова директора.

  

   - А, Северус, - сказал Дамблдор. - Можешь зайти на пару слов?

  

   - Не сомневаюсь, что их будет больше пары, - прокомментировал Снейп. - Буду у вас, как только закончу с мисс Грейнджер.

  

  Директор взглянул на Гермиону и кивнул в знак приветствия. Выражение его глаз было многозначительным, и неожиданно все встало на свои места.

  

  "Это объясняет, почему профессор Снейп был таким... нормальным", - подумалось ей. "Любезный" не совсем то слово, но сегодня он определенно был с ней не более отвратительным, чем обычно. Дамблдор очевидно предусмотрительно решил повременить и только после ее последнего на этой неделе урока зелий просветить Снейпа о новообретенных знаниях ученицы. Им не придется видеться на протяжении трех дней, за которые гнев, будем надеяться, поутихнет.

  

  Как только голова Дамблдора исчезла, Гермиона повернулась к мастеру зелий и замерла в ожидании.

  

   - Аконитовое зелье, мисс Грейнджер, - заговорил он. - Вы считаете себя способной приготовить его?

  

  Приготовить? Неужели он даст ей шанс сделать это? Ее сердце забилось быстрее, взволнованное такой возможностью.

  

   - Я, ох, конечно, сэр, - запинаясь, ответила она. - То есть я хочу сказать, что понимаю теорию, хоть и никогда не имела шанса использовать эти знания на практике. Я уверена, что с...

  

   - Да или нет будет достаточно, - прервал он ее.

  

   - Да, - прозвучал ответ, с задержкой дополненный: - сэр.

  

   - Очень хорошо, - заключил он, игнорируя непочтительность. - Зелье должно быть приготовлено сегодня ночью, и, поскольку, возможно, мне придется отлучиться, директор рекомендовал пригласить способного студента в помощь.

  

  То чувство гордости, что Гермиона испытала от осознания доверяемого задания, омрачалось возможностью встретиться с мастером зелий сразу после его беседы с Дамблдором. Она боролась с желанием тотчас отказаться от приглашения, но разум ученого ничего не хотел об этом слышать. Профессор предложил ей замечательную возможность не только наблюдать за его работой, но и предоставлял шанс поучаствовать в приготовлении.

  

   - Не ошибитесь, мисс Грейнджер, - усмехнулся он. - Будь это в моей власти, вы бы близко не подошли к моей лаборатории, и оборотень может идти вымаливать свой тоник. В любом случае, принимая во внимание то, что вы уже в курсе двух ипостасей Люпина и... как вы уже отмечали, моей внешкольной деятельности... вполне логично привлечь именно вас.

  

  Ее желудок перевернулся, когда смысл слов полностью дошел до нее. Она будет там, чтобы наблюдать и учиться. Единственной причиной, по которой процесс приготовления перейдет в ее руки, станет вызов Снейпа Вольдемортом.

  

   - Спасибо, сэр, - поблагодарила она. - Я благодарна за возможность даже просто понаблюдать за процессом.

  

  Он выглядел слегка удивленным ее явно искренней благодарностью, но скрыл это очередной ухмылкой. - Как я сказал, мисс Грейнджер, выбор был невелик... однако я верю, что из вас получится удовлетворительный ассистент.

  

  Потребовалось все ее самообладание, чтобы сдержать широкую улыбку, вызванную этой самой высокой оценкой, которую она когда-либо от него получала. Он прочел эмоции, мелькающие на ее лице, и на мгновение показалось, что в его глазах появилось что-то помимо злобы и ненависти. Может быть, развлечение? Или понимание?

  

  Уже в следующее мгновение он встал, чтобы проводить ее из класса. Нельзя было заставлять директора ждать дольше необходимого.

  

   - Семь часов, - услышала она уже у двери. - Не опаздывайте.

  

  

***

  

  Гермиона подошла к классу зельеварения, с ужасом понимая, что Снейп уже все знает.

  

  Ледяной гнев, плескавшийся во взгляде, обращенном на нее, пугал больше, чем если бы профессор кричал. Напряжение в воздухе стало осязаемым, когда прозвучало единственное слово: - Войдите.

  

  Снейп развернулся на пятках, не беспокоясь, следует ли она за ним. Профессор провел ее в кабинет, примыкающий к классу, и достал палочку. Девушка смотрела широко открытыми глазами, гадая, проклянет он ее или сразу убьет, в то время как объект размышлений повернулся к стене голого камня и простучал поверхность определенным образом.

  

  Гермиона сделала глубокий вдох. Не будь она так напугана, непременно рассмеялась бы над своими абсурдными предположениями.

  

  Каменная стена растаяла, и вновь он кивком приказал ей следовать за ним. Неосвещенный сырой коридор уходил в непроглядную тьму, переходя в узкий лестничный пролет. Гермиона ни на шаг не отставала от мастера зелий, боясь потерять его в темноте, и в то же время шла не настолько близко, чтобы налететь на него, на случай, если тот решит внезапно остановиться.

  

  После бессчетного числа ступеней и произнесенного шепотом пароля она оказалась в комнате без окон, похожей на класс зельеварения - личной лаборатории мастера зелий.

  

  Длинные деревянные столы делили комнату на несколько рядов, и каждый был уставлен котлами всевозможных размеров и материалов. Дальнюю стену занимали полки с банками, заполненными странными образцами, плавающими в вязкой жидкости. Шкафы с выдвижными ящиками, очевидно, содержали ингредиенты для зелий. Вдоль голой стены слева стоял стол, заваленный кипой книг и пергаментов, также там обнаружилась другая дверь, как та, через которую они только что вошли.

  

   - Садитесь, - произнес Снейп, отвлекая ее от осмотра. Он указал на выглядящий неудобным стул в конце ближайшего стола.

  

  Гермиона подчинилась, в то время как он направился к шкафу, чтобы взять ингредиенты для зелья. Девушка вздохнула. Если он собирается и дальше общаться односложными фразами, то вечер обещает быть очень долгим. Очевидно, приступы гнева отложены на несколько часов. Несмотря на то, что зелье непосредственно не сказывалось на исходе войны, неудача в его приготовлении на всю следующую неделю выведет из игры одного из членов Ордена; сейчас они не могли себе этого позволить.

  

   - Теперь, - начал он, кладя обе руки на поверхность стола и склоняясь над ним так, что их лица оказались всего в каком-то дюйме друг от друга. - Я доходчиво объяснил вам важность приготовления зелья в срок и без ошибок?

  

  Гермиона тряхнула головой, отчаянно стараясь не показать беспокойства, вызванного его близостью.

  

   - Пока мы в этой лаборатории, наша единственная задача - приготовить зелье. Я не собираюсь отвлекаться на глупую болтовню или нелепые вопросы и больше всего, - он придвинулся еще ближе, и второй раз за неделю Гермиона видела свое отражение в его глазах: - я не хочу слышать упоминаний о чем-либо из того, что старый дурак додумался вам показать прошлой ночью.

  

  Она кивнула.

  

  Профессор отодвинулся от стола, и Гермиона вздохнула с облегчением. Он все еще был ужасно зол; это выражалось в резких движениях и сжатой челюсти. Успокаивало то, что он, кажется, не собирался обвинять ее из-за самоуверенности директора.

  

  Вскоре все ингредиенты были разложены на столе, и, возвращаясь к роли учителя, Снейп объяснил свойства каждого из составляющих и их назначение в зелье.

  

  Она смотрела, зачарованная его руками, которые крошили, измельчали и нарезали растительные и животные компоненты в определенных порциях. Эффективность зелья, объяснял учитель, зависит как от правильной подготовки ингредиентов, так и непосредственно от процесса приготовления.

  

  Гермиона задала минимум вопросов, но он ответил на каждый из них кратко, без нетерпеливых ноток в голосе, как часто бывало в классе. Этим вечером в лаборатории она поняла, что с ней обходились не как с другими тупоголовыми студентами. Ее ошеломила мысль о том, что Северус Снейп может относиться к кому-то как к равному, а тем более к магглорожденной гриффиндорке. Вдруг она заметила пристальный взгляд профессора, очевидно, чего-то ожидающего.

  

   - Сэр?

  

   - Я задал вам вопрос, мисс Грейнджер, - пояснил он и в ответ на ее озадаченный взгляд повторил: - зелье будет сварено вами должным образом, если вы обратите внимание на то, что я говорю.

  

   - Прошу прощения, сэр, - смиренно проговорила она. Профессор фыркнул и вернулся к заключительным ингредиентам, которые мастерски нарезал кубиками. "Какой там равный", - она криво усмехнулась про себя. Теперь замысел Директора становился более понятным.

  

  Внезапное болезненное шипение заставило ее вздрогнуть, она подняла голову и увидела кровь, текущую по руке Снейпа там, где соскользнул нож. Профессор быстро бросил на стол враждебный инструмент, но вместо осмотра раны правой рукой схватился за левое предплечье.

  

  Гермиона мигом все поняла и подавила неожиданный порыв потянуться к нему.

  

   - В шкафу есть еще спорыш*, - сказал он, указывая поверх своего плеча и взмахом палочки быстро убирая окровавленный нож и испорченный ингредиент. - Закончите и налейте полный кубок - его следует быстро доставить профессору Люпину. Я надеюсь, вы способны прибраться и покинуть комнату, когда закончите?

  

  Гермиона кивнула ему вслед в знак согласия, а он уже скрылся за ближайшей к его столу дверью. Ей удалось разглядеть за ней гостиная, должно быть, часть его личных комнат. Интересно, что бы Гарри и Рон сказали, узнав, что она видела это.

  

  Девушка хихикнула, представив лицо Рона, но сразу успокоилась, когда появился Снейп, сердитый, облаченный в ту же тяжелую черную бархатную мантию, в которой она встретила его ночью в холле. Дверь захлопнулась, и Гермиона заметила тусклое голубое мерцание - след активации защитных чар.

  

  Стремительно дойдя до камина, он бросил пригоршню порошка в пламя и вызвал директора. Секундой позже появилось лицо Дамблдора, переставшего улыбаться, как только заметил мантию Снейпа.

  

   - Меня вызывают, - коротко сказал Снейп. - Я доложу вам, когда вернусь.

  

  Прежде чем директор успел ответить, Снейп отвернулся от камина и, не взглянув в сторону Гермионы, направился к двери, чтобы пройти через класс зельеварения.

  

   - Будьте осторожны, сэр, - сказала она ему вслед.

  

  Он мгновение помедлил, взявшись за ручку двери, но так и не повернулся. Едва заметная напряженность его плеч - вот и все, что свидетельствовало о том, что, возможно, ее услышали. Миг, и он ушел.

  

  ---

  прим. Перев.: Спорыш - мелкая однолетняя сорная трава из семейства гречишных, птичья греча, растущая на выгонах и у дорог.

  

  

  Глава 5. Ожидание

  

  Гермиона потянулась и помассировала мышцы шеи - слишком долго она просидела, склонившись над бурлящим котлом. Прошло уже три часа с тех пор, как Снейп был вызван, оставив на нее приготовление Аконитового зелья; сосредоточенная, она не заметила, как пролетело это время.

  

  Сейчас Гермиона по-настоящему поняла, каким мастерством и преданностью делу должен был обладать Снейп, чтобы заслужить свое звание. Суметь приготовить зелье, подобное тому, которое она как раз закончила, составляло лишь малую долю способностей мастера, ко всему прочему необходимо было соблюдать предельную точность. Мешать требовалось четко заданное количество раз и с определенной скоростью, а ингредиенты добавлять строго вовремя и аккуратно следить за огнем горелки.

  

  Как и со всеми ее зельями, содержимое котла полностью повторяло описание в книге. Однако настоящей проверкой станет изменение цвета, когда оно остынет. Правильно сваренная, темная коричнево-зеленая жидкость светлела до бледно-коричневого цвета. Любой след зеленого означал ошибку в приготовлении и содержание ядовитого компонента чемерицы. Неверно сваренное зелье могло убить выпившего.

  

  С волнением она смотрела на остывающее зелье, пытаясь разглядеть следы изменений. Ничего не происходило, и она вновь обратилась к книге: "Как только температура достигнет 174 градусов по Фаренгейту, должно произойти изменение цвета."

  

  Она нервно покусывала губы. Известные чары, определяющие температуру, было страшно использовать на нестабильной жидкости. "Я бы все отдала, чтобы получить маггловский термометр прямо сейчас". За годы жизни в магическом мире она поняла, что волшебники не все делают лучше. Часто, но не всегда.

  

  Она внезапно вскочила, когда котел выпустил большой столб дыма. Затем с тихим шипением зелье выцвело до светло-коричневого цвета без намека на зеленый.

  

  "Десять баллов Гриффиндору, мисс Грейнджер", - передразнила она учителя, потом фыркнула. "Это будет день, когда я сварила зелье уровня мастера, и держу пари, он даже не потрудится сказать "Хорошая работа."

  

  Она быстро прибралась в лаборатории, пока зелье остывало. Как было приказано, налила полный кубок зелья, после чего очистила котел. Оглянувшись вокруг, она убедилась в том, что оставляет личную лабораторию Снейпа в первозданном виде. Дважды проверив чистоту всех рабочих столов, Гермиона понесла зелье профессору Люпину.

  

  Дверь захлопнулась, как только она покинула комнату, уже знакомое тусклое голубое мерцание указывало на активацию защитных чар. Быстро произнесенное шепотом Lumos дало достаточно света для перехода по лестничному колодцу и коридору, прежде чем она нашла выход в кабинет зельеварения.

  

  Из коридора в кабинет, из кабинета в класс и из класса в основной коридор подземелий - все двери сами запирались за ней теми же чарами. "И я думала, что Муди параноик", - подумала она. Одно дело защитить комнату, полную опасных ингредиентов для зелий, но это уже смешно!

  

  Покинув подземелья, она осторожно прошла три лестничных пролета и через класс в кабинет преподавателя защиты. Дверь наверху каменных ступеней была приоткрыта, и оттуда доносились тихие голоса. Она неуверенно постучала, и спустя мгновение дверь открылась, позволяя увидеть профессора Люпина и директора, сидящих по разные стороны стола, где стояли круглый фарфоровый чайник и две чашки.

  

   - О, мисс Грейнджер! - произнес директор, бросая взгляд на кубок, бережно удерживаемый ее руками. - Я верил, что зелье удастся.

  

  Гермиона кивнула: - Мне тоже так кажется, профессор.

  

  Она передала кубок Люпину и наблюдала, как он почувствовал запах напитка и наморщил нос.

  

   - Пахнет правильно, - сказал он и одним глотком опустошил кубок. - Уффф, - вздрогнул он, ставя ненужную емкость на стол. - Несомненно, и на вкус правильный. Я надеялся, что Северус при всем его великолепии мог бы за эти годы сделать вкус получше.

  

   Директор тихо усмехнулся.

  

   - Спасибо, Гермиона, - серьезно продолжил Люпин. - Мне повезло иметь одного, не говоря уже о двух, знакомых, способных приготовить это зелье для меня. Ты, несомненно, очень талантливая юная ведьма.

  

   - Спасибо вам, профессор, - ответила она, немного краснея. - Но именно профессор Снейп сделал большую часть подготовки. Все должно было быть точно. Что у меня заняло бы часы, он сделал за минуты. Он действительно великолепен, когда речь идет о зельях, не так ли? - добавила Гермиона.

  

  Оба профессора кивнули, соглашаясь, Дамблдор - немного печально.

  

   - В этом весь он, Гермиона, - поддержал Люпин. - Я учился с ним семь лет, и только однажды его зелье вышло неидеальным, это было...

  

   - Гмм.

  

  Люпин умолк вслед за громким покашливанием директора, последовала очевидная заминка, и Гермиона наградила обоих насмешливым взглядом.

  

   - Думаю, достаточно о прошлом Северуса на сегодня, - мягко закончил он.

  

  Теперь настала очередь Люпина наградить директора внимательным взглядом.

  

   - Что ж, - сказал директор, делая вид, что не понимает причину смущения Люпина. - Лучше мы оставим тебя, после зелья лучше поспать, Ремус. Пойдем, Гермиона. Мне нужно переговорить с тобой, как со старостой.

  

  Гермиона позволила увести себя из кабинета профессора Люпина и сохраняла молчание, пока они шли к каменной горгулье, которая, не дожидаясь пароля, отпрыгнула в сторону при виде старого волшебника.

  

   - Директор, профессор Снейп так и не вернулся в лабораторию, и я оставила все, как было до меня. Не знаю, как он предпочитает расставлять все в шкафу, но комната заперлась сама.

  

   - Уверен, что все в порядке, Гермиона, - заверил ее директор, тогда как они уже достигли вершины лестницы и вошли в кабинет. Он предложил одно из кресел у камина. - Я обязательно расскажу о твоем успехе с зельем, когда профессор Снейп вернется. Может даже удастся убедить его присвоить баллы твоему факультету.

  

  Если бы в этот момент на месте Гермионы оказался любой другой студент, он бы с удовольствием представил лицо профессора Снейпа, вынужденного давать баллы Гриффиндору. Сама же Гермиона едва ли обратила внимание на это замечание.

  

   - Он не вернулся?

  

   - Еще нет, - с тяжелым вздохом ответил Дамблдор. - Хотя часто он возвращается не раньше, чем перед самым рассветом, это зависит от обстановки ночью.

  

  "Зависит от того, как много атак произойдет", - подумала Гермиона, ей стало нехорошо при мысли о еще одной новости на первой полосе "Ежедневного Пророка", о еще одной жестоко убитой семье.

  

   - Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, - убеждал ее Дамблдор. - Северус очень давно занимается этим. Я так же уверен в его способностях шпиона, как и в его таланте мастера зелий. Каждый вызов, посещенный им, приближает нас к раскрытию планов Вольдеморта на еще один шаг, мы должны быть во всеоружии в финальной битве.

  

   - Это также приближает профессора Снейпа к смерти, - грустно прошептала она, обращаясь скорее к себе.

  

  Дамблдор внимательно рассматривал ее поверх своих очков-полумесяцев.

  

   - Верь мне, Гермиона, - сказал он, вызывая чайный сервиз - на этот раз серебряный - взмахом руки. - Иногда я забываю, насколько ты проницательна.

  

  Она поблагодарила его слабой улыбкой, принимая кружку с горячим чаем. Верно, она была проницательной, но как показывала жизнь, это не всегда шло во благо. Последние несколько дней эта способность заставила ее беспокоиться гораздо больше.

  

   - Я надеюсь, Северус не выместил на тебе свою злость, ранее этим утром, - спросил Дамблдор.

  

  Она тряхнула головой: - Нет, сэр. Он был зол, но сказал, что мы в лаборатории для того, чтобы работать, и не желает слушать ничего, не связанного с зельем.

  

   - О, это в духе Северуса, - задумчиво произнес директор. - Он выдающийся человек и очень предан своей работе, но, когда расстроен, склонен использовать ее как прикрытие.

  

  Гермиона не успела обдумать услышанное, потому что в этот момент раздался пронзительный крик и феникс Фоукс возник в пламени восхитительного цвета. Прекрасная птица дважды облетела кабинет, прежде чем занять свою жердочку рядом со столом Дамблдора.

  

   - Помяни черта...; так, кажется, магглы говорят, мисс Грейнджер? Я верю, что Северус скоро будет с нами.

  

   - Я пойду, сэр, - сказала она, быстро поднимаясь.

  

   - На самом деле, я хотел бы попросить вас остаться, - ответил он, жестом предлагая вернуться на место.

  

  Она мгновение постояла в нерешительности. С одной стороны, хотелось увидеть профессора зелий и убедиться, что он действительно вернулся невредимым. Ей вовсе не хотелось всю ночь ворочаться в своей постели, беспокоясь о том, что он может быть в опасности.

  

  С другой стороны, пугало то, как он поведет себя с ней сейчас, когда не нужно непрестанно следить за процессом приготовления Аконитового зелья. Возможно, решить этот вопрос в присутствии Дамблдора было хорошей идеей. Тем не менее... это казалось неправильным.

  

   - Сэр, мне здесь не место, - начала она, но директор остановил ее, подняв руку.

  

   - Я хочу, чтобы ты осталась, - решительно сказал он. - Кроме того, если Северусу будет о чем рассказать, свежий взгляд может оказаться полезным. Как я уже говорил, ты очень проницательна.

  

  Она снова села, нервно сжимая складки мантии. Дамблдор тоже сел и наколдовал еще одно кресло рядом с теми двумя, что уже стояли у камина.

  

  Вскоре они услышали стук тяжелых ботинок по камню, и деревянная дверь распахнулась.

  

  

  

  Глава 6. Желания Дамблдора

  

  Увидев Гермиону, сидящую рядом с Дамблдором, Снейп нахмурился, но промолчал и направился к пустому креслу, заметно растеряв свою обычную грацию.

  

   - Произошла еще одна атака, - устало произнес он.

  

  Директор кивнул, создал третью чайную чашку и наполнил, затем левитировал ее мастеру зелий. "Когда все плохо, сделай чашку чая", - подумала Гермиона. Эту традицию Дамблдор, должно быть, перенял у миссис Уизли, или наоборот.

  

  - Этого следовало ожидать. Ты присутствовал?

  

  Снейп кивнул: - Цель не сообщалась. Мы получили портключ в последнюю минуту. Не было времени предупредить.

  

  Гермиону встревожило то отчаяние, что чувствовалось в мастере зелий. Не в его лице; холодная равнодушная маска была на месте, как обычно, но в горечи его голоса.

  

   - Авроры, - сказал Снейп и после паузы: - Шеклбот.

  

  Дамблдор резко втянул воздух и снова сел, огонек в его глазах неожиданно погас, когда он осознал новость.

  

  - Ты ранен? - прозвучал вопрос.

  

   - Не более чем любой другой, - язвительно ответил Снейп.

  

   - Северус.

  

   - Ничего страшного, - твердо сказал Снейп, убирая черные волосы, упавшие на лицо.

  

  Только тогда присутствующие в комнате смогли увидеть порез на его щеке, поднимающийся к виску и исчезающий за линией волос. Гермиона резко вдохнула, пораженная контрастом свежей крови в сравнении с бледной кожей и черными волосами.

  

   - Уверяю вас, - презрительно усмехнулся он, бросая на нее беглый взгляд. - Это не так плохо, как выглядит. Меня просто задело перекрестным огнем. В отличие от некоторых я все еще ношу свою голову на плечах.

  

  Гермиона была не в состоянии сдержать сбившееся дыхание, директор резко одернул его.

  

   - Северус!

  

  Гермиона пребывала в шоке. Когда Снейп сообщил об атаке, это еще не означало, что человек действительно был убит. Он был аврором, в конце концов. Разве не они самые грозные волшебники страны? Если даже им не под силу справиться с атакой Упивающихся Смертью, о какой надежде в волшебном мире может идти речь?

  

  Более того, Кингсли Шеклбот был не просто аврором, а еще и членом Ордена. Несмотря на то, что она говорила с этим смуглым человеком всего несколько минут, он показался дружелюбным и добрым, вместе с тем несомненно являлся сильным волшебником, выполняющим трудную работу. Он был одним из тех, кто вызволял Гарри с Прайвет Драйв летом после возвращения Вольдеморта, и его сообразительность спасла жизни многих ее одноклассников во время нападения Упивающихся на Хогсмид в прошлом году. Гермиона смотрела на его сражение в той атаке, и он казался грозным союзником. Несомненно, он был способен справиться с несколькими Упивающимися Смертью. Он не мог в самом деле быть...

  

   - Мертв? - прошептала она, едва внятно, но Снейп услышал ее.

  

   - Мертв, мисс Грейнджер? - передразнил Снейп. - А как вы думаете? Мы вломились в его дом, только чтобы посидеть за дружеской беседой о мировой политике.

  

   - Северус, - снова одернул его Дамблдор. - Это было необязательно.

  

   - Таков был ее вопрос, - рявкнул мастер зелий. - Что она вообще делает здесь? У нее нет права слышать ничего из этого.

  

  Гермиона встала и обратилась к учителю, тщетно пытаясь скрыть нотки раздражения в голосе: - Сэр, буду признательна, если вы перестанете говорить обо мне так, будто меня нет в этой комнате. Что бы вы ни хотели сказать, можете сказать мне это в лицо.

  

  Снейп тоже встал и в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, возвышаясь над ней. Она осталась на месте, встречая его гневный взгляд.

  

   - Вы не имеете права здесь находиться, - произнес он неестественно спокойным голосом.

  

   - Северус, - вновь вмешался голос директора, но они оба его проигнорировали. Гермиона не собиралась отступать. Не ее инициативой было остаться, возмущало то, что ее присутствие оказывалось наказанием самой себе.

  

   - Думаете, я хочу быть здесь? - все также глядя ему в лицо, сказала она. - Думаете, мне не о чем больше побеспокоиться в этом году, с П.А.У.К. и обязанностями старосты, не говоря уже о том, что сумасшедший, очень могущественный волшебник по-прежнему пытается убить моего лучшего друга?

  

   - Вы оба здесь по моей просьбе, - решительно прервал их Дамблдор. - Я понимаю твои опасения, Северус, - Снейп фыркнул: - и ваши, мисс Грейнджер. Я только прошу попытаться работать вместе.

  

  Гермиона перевела взгляд со Снейпа на Дамблдора и села, признавая поражение в этот раз. Угрюмо поглядывая на директора, Снейп тоже занял свое место.

  

   - Теперь, - сказал Дамблдор, невозмутимо делая маленький глоток чая. - Есть что-то еще, что я должен знать, Северус?

  

  Снейп кивнул, рассеянно стирая струйку крови, сбегающую в высокий воротничок сюртука. Он, должно быть, снял мантию Упивающегося Смертью, в которой Гермиона его видела последний раз.

  

   - Темный Лорд становится все более и более нетерпелив: он требует закончить зелье, - сказал Снейп. - Не знаю, сколько еще смогу лгать о неудачах.

  

   - Есть успехи с контр-зельем? - спросил директор. - Мы не можем позволить Тому получить некое оружие, не имея на руках антидота.

  

  Снейп покачал головой прежде, чем директор закончил говорить. - До сих пор все мои попытки компенсировать действие ядовитой цикуты заканчивались неудачей. Крапчатый болиголов мог бы стать очевидным решением, но при взаимодействии с другими ингредиентами реакция с цикутой усиливает болевой эффект вместо того, чтобы сводить на нет.

  

  Гермионе не было нужды слушать дальнейшие объяснения, чтобы понять - это было скверное зелье. Хотя она никогда не использовала ее, но знала, что цикута является основным компонентом "Мучительной Смерти" - зелья, часто используемого для убийства магических существ, если те причинили вред ведьме или волшебнику. При мысли, что Вольдеморт планирует применить подобное зелье к людям, у нее внутри все перевернулось.

  

   - У меня не так много времени на разработку антидота, - сказал Снейп, двумя пальцами устало потирая переносицу. - На мне по-прежнему обязанности преподавателя, и в такое время, как сейчас, нельзя, чтобы запасы лазарета истощались. Кроме того, я должен держать под рукой набор ложных зелий на случай вызова, чтобы продемонстрировать Темному Лорду мое очевидное продвижение.

  

   - Многое нужно сделать, - согласился директор, кивая. - Однако создание контр-зелья должно быть нашим первостепенным приоритетом.

  

   - Я понимаю, - сказал Снейп: - но только так, чтобы я смог обойтись без использования одного из этих глупых хроноворотов, вы ведь прекрасно знаете, что зелья, сваренные во временной петле, бесполезны. Я могу использовать этот механизм только для выигрыша дополнительных часов для уроков.

  

  После упоминания хроноворота директор перевел взгляд с мастера зелий на Гермиону. - Мисс Грейнджер, вы посещаете курс Медицинской магии в этом году, не так ли?

  

  Она кивнула, и на минуту директор задержал на ней внимательный взгляд. - Северус, - обратился он к мастеру зелий. - Как ты считаешь, мисс Грейнджер способна варить зелья, необходимые для лазарета?

  

  Гермиона перевела взгляд с директора на мастера зелий, с интересом ожидая его ответа. От него трудно было ожидать комплимента, особенно в пользу Гриффиндора, но он не мог отрицать того, что ее зелья всегда были на высоте.

  

   - Я верю, что мисс Грейнджер может сварить адекватные зелья, - ответил Снейп, самодовольно ухмыляясь, будто провоцируя ее усомниться в своей оценке.

  

   - Отлично! - воскликнул Дамблдор. - Решено!

  

   - Что? - одновременно произнесли Гермиона и Снейп.

  

  Дамблдор с подозрительным блеском в глазах рассматривал их обоих поверх очков-полумесяцев. - Мисс Грейнджер может готовить зелья для лазарета, - объявил он: - позволяя тебе, Северус, больше времени отдать прочим делам.

  

   Снейп издал довольно громкий вздох и откинулся в своем кресле, уставившись в потолок, пробормотал себе под нос: - Очень хорошо.

  

  "Очень хорошо?" - подумала Гермиона, повернувшись к мужчине, чтобы наградить его взглядом, полным недоверия. С каких пор Снейп согласен разделить свою рабочую нагрузку с гриффиндорцем? Она знала, что Дамблдор в конечном счете добьется своего, но никогда и подумать не могла, что мастер зелий не выскажет возражений, вынуждаемый на что-то, противоречащее его желаниям. Яростно, к тому же.

  

   - Судя по всему, мисс Грейнджер, - раздраженно произнес Снейп: - директор со своей всеведающей мудростью увидит нас работающими вместе вне зависимости от того, нравится нам это или нет.

  

  Дамблдор усмехнулся: - Я не претендую на всеведение, Северус. Я просто знаю больше, чем ты.

  

  Мастер зелий сердито смотрел на директора, и тот снова тихо засмеялся.

  

   - Прошу прощения, сэр, - сказала Гермиона. - Я понимаю важность задания, но где же я найду время? Мое расписание занятий забито, есть еще мои обязанности старосты и...

  

  Она умолкла и посмотрела на директора.

  

   - Полагаю, половина курса Медицинской магии посвящена исцеляющим чарам, а остальное время отдано зельям, - сказал он. - Поэтому вы можете продолжить посещать уроки чар, а на уроках зелий помогать профессору Снейпу.

  

   - Вы хотите, чтобы я бросила часть занятий? - воскликнула Гермиона.

  

   - Я позволю вам иметь полный доступ к кладовой зелий в классе, - предложил Снейп, вновь ухмыляясь. - При условии, что ваши зелья окажутся удовлетворительными для нужд лазарета.

  

   - Хватит, Северус, - сказал директор, широко улыбаясь. - Мы оба знаем, что зелья мисс Грейнджер не менее чем идеальны. Разве не ты только на днях жаловался мне, как досадно, что не можешь наградить баллами самую выдающуюся студентку, потому что она из Гриффиндора?

  

  Гермиона второй раз за этот вечер недоверчиво уставилась на профессора. Розовые пятна, что появились на его щеках, только подтверждали заявление Дамблдора. Она отчаянно пыталась совладать с выражением лица, удерживаясь от глупой ухмылки. С первого года обучения она надеялась на похвалу со стороны декана Слизерина, и, пусть даже услышала ее из уст другого, это принесло ощущение счастья - знать, что старания в зельях не пропали даром.

  

   - Да, хорошо, - произнес Снейп, поднимаясь и складывая руки на груди. - Уверен, ваша помощь окажется... полезной.

  

   - Буду стараться изо всех сил, профессор, - ответила она, допуская на лицо легкую улыбку.

  

   - Замечательно, - сказал Дамблдор, хлопая в ладоши и поднимаясь из-за стола. - Думаю, на этом мы завершим нашу встречу сегодня. Мисс Грейнджер, спасибо за вашу помощь с Аконитовым зельем. Северус, я организую собрание Ордена как можно скорее, чтобы обсудить новости, а пока ты больше ничего не хочешь рассказать?

  

  Мастер зелий мотнул головой, отбрасывая черные волосы с глаз. Гермиона заметила, что несколько прядей прилипли к засохшей полоске крови на нижней части лица.

  

   - Очень хорошо, - сказал директор, также наблюдая за Снейпом. - Северус, может, ты позволишь мисс Грейнджер взглянуть на это, прежде чем уйдешь.

  

   - Спасибо, директор, - сердито ответил Снейп. - Но я вполне способен позаботиться о себе.

  

   - О, я знаю, что ты действительно способен, - оживленно продолжил Дамблдор. - Но мадам Помфри говорила, что мисс Грейнджер лучшая в ее классе, и даже мне не очень приятно направлять палочку на собственное лицо. Мисс Грейнджер, вы посмотрите профессора Снейпа перед уходом?

  

   - Да, сэр, - кивнула она, не упуская из виду нахмуренное потемневшее лицо Снейпа.

  

   - Хорошо, - сказал директор. - Увидимся завтра. - Он покинул свой кабинет через боковую дверь, ранее не замеченную Гермионой, оставляя ее наедине с мастером зелий.

  

  "Лучше быстрее покончим с этим", - подумала она, после чего поднялась и двинулась по направлению к Снейпу, но тот поднял руку, не позволяя приблизиться.

  

   - Не так быстро, мисс Грейнджер, - сказал он. - Я вполне способен справиться самостоятельно, что бы там ни думал директор. Вы можете быть свободны.

  

   - Но... - начала она.

  

   - Никаких но, мисс Грейнджер, - возразил он, слегка повышая голос. - Вы можете не говорить, когда вас не просят?

  

  "Не в вашем случае", - подумала она. Профессор вновь вел себя с ней с постоянным холодным безразличием, какое демонстрировал в общении со студентами. Глупо было предполагать, что его отношение к ней изменится после событий прошедшей недели, даже если он был милым с ней пока готовилось Аконитовое зелье. (прим. Перев.: альтернативой 'милый' были 'приятный', 'славный', 'симпатичный' - нужное подчеркнуть, на ваш вкус, так сказать.) Это очевидно было кратковременным отступлением от его правил, и, к ужасу Гермионы, вряд ли повторится.

  

  Снейп быстро прошел к двери, намереваясь выпроводить девушку, но как только рука коснулась ручки, посыпались красные искры, и он резко отдернул ее. С минуту он разглядывал свою руку, потирая ладонь, после чего выхватил из рукава палочку.

  

  "Finite Incantatem", - прозвучало нараспев, и вновь рука тянется к ручке, чтобы вызвать все тот же сноп искр и так же отдернуться.

  

  Гермиона с интересом наблюдала, как он пробует заклинание за заклинанием, сопровождаемые взмахами палочки, снимая безмолвные чары или открывая магические замки. Каждый раз результат оставался неизменным, и он, наконец, сдался.

  

   - Проклятый старый дурак, - пробормотал он, снова потирая правую ладонь левой рукой, полностью игнорируя Гермиону и направляясь к камину.

  

   - Надеюсь, вы знаете пароль от вашей гостиной? - не оборачиваясь, сказал он, черпая горсть дымолетного порошка и шагая в камин. Не дожидаясь ответа, он бросил блестящую пыль и отрывисто произнес: - Класс зельеварения!

  

  Мгновение спустя он вышел из камина, отряхивая мантию от дымолетного порошка, оказавшегося не более полезным, чем обычная зола. Гермиона старалась скрыть свое веселье. Попытки Снейпа открыть дверь очень быстро прояснили ей происходящее. Дамблдор не просто попросил осмотреть лицо мастера зелий, прежде чем тот уйдет - он настоял на этом. "А то, что директор хочет, директор получает", - подумала она и громко прокашлялась.

  

  Снейп оглянулся на нее, стоя посреди комнаты. - Ну что же вы стоите, девочка, - проворчал он. - Или вы хотите застрять здесь со мной на всю ночь?

  

   - Похоже, профессор, - сказала она с едва заметной ноткой веселья: - что ни один из нас не уйдет отсюда, пока желание Дамблдора не будет исполнено.

  

   - И что это за желание? - нетерпеливо проговорил он, поворачиваясь к ней.

  

  Она кивнула на его лицо.

  

   - Я сказал, что могу прекрасно позаботиться о себе сам, мисс Грейнджер, - все больше сердился он.

  

   - Я знаю, - спокойно ответила она, пытаясь погасить его гнев. - Но, кажется, ни мои, ни ваши желания в расчет не берутся.

  

  С минуту он оглядывал комнату, будто надеялся найти другой выход. Затем раздосадованно кивнул и пробормотал что-то себе под нос, это подозрительно напоминало невыносимый старик , пересек комнату и остановился напротив Гермионы.

  

  Она взглянула на него.

  

   - Ладно, покончим с этим, - раздраженно проговорил он. - Чем раньше вы вылечите эту проклятую царапину, тем раньше мы освободимся от общества друг друга.

  

   - Вы не могли бы присесть, сэр? - раздраженно потребовала она. - Я не вижу, что делать, когда вы вот так надо мной возвышаетесь.

  

  Он приподнял одну бровь в ответ на ее тон, но, понимая, что она его единственный способ выбраться из директорского кабинета, признал свое преимущество в росте и опустился в соседнее кресло.

  

  Немного нервничая, она достала свою палочку и направила на него, чтобы оценить повреждения. Действительно, все было не так уж плохо: только сильно кровоточило, как и все раны на голове. Она использовала очищающее заклинание и теперь могла рассмотреть сам порез, затем начала произносить заживляющие чары, которые выучила ранее в этом году.

  

  Сначала он внимательно наблюдал за ней, а потом, когда палочка оказалась в непосредственной близости от глаз, закрыл их. Сконцентрировавшись, она морщила лоб, пока не завершила заклинание, после чего с удовольствием отметила, что от раны не осталось и следа.

  

   - Вот, - мягко произнесла она, опуская палочку и другой рукой дотрагиваясь до вылеченной кожи. - Почти...

  

  Как только ее пальцы прикоснулись к его лицу, он резко отпрянул, дико оглядываясь, будто забыл, где находится. Его потемневший взгляд остановился на ней и ее руке, все еще протянутой, в дюйме от его лица.

  

   - Я, ох... простите, - заикаясь, произнесла она. - Я только хотела удостовериться, что не будет, ох, не останется шрама. Можно?

  

  Она вновь протянула руку, и после неловкой паузы он кивнул, подставляя лицо. На этот раз пальцы осторожно дотронулись до виска. Когда он не вздрогнул или не отпрянул, она надавила чуть сильнее и медленно провела рукой вниз по лицу, повторяя уже незаметную линию раны.

  

  Он вновь закрыл глаза, выдыхая. "Или это был вздох? " - подумала она, используя возможность рассмотреть своего пациента. За последние несколько минут его манера поведения менялась от сопротивления к смирению... или это было удовлетворение? Когда ее пальчики продвигались по его лицу, под ними ощущалась легкая щетина, только пробивающаяся около рта, она могла поклясться - он трепетал под ее прикосновениями.

  

  Вдруг она поняла, что его глаза вновь открыты и наблюдают за ней. Она неохотно убрала руку и отодвинулась, оставляя его личное пространство.

  

   - Вот, - заговорила она. - Почти как новый.

  

  Когда он своей рукой ощупывал лицо, повторяя ее путь, по его темным глазам ничего нельзя было прочесть. Она встретила его взгляд, смутно осознавая некое странное чувство, которое не могла определить, ощущая неясное напряжение в области живота. Это был не страх... могло ли это быть предвкушение?

  

  "Не будь идиоткой, Грейнджер", - обругала она себя. - "Предвкушение чего?"

  

  Обдумать этот вопрос ей не удалось, потому что дверь кабинета внезапно открылась со вспышкой зеленых искр.

  

   - Полагаю, это сигнал на выход, мисс Грейнджер. - сказал Снейп, поднимаясь.

  

   Гермиона в смятении смотрела, как снова возвращается его обычная манера поведения. "Просто еще одно отступление от его маски", - подумалось ей. - "Мастер зелий возвращается."

  

  С неохотой она позволила молча проводить себя до двери, и вниз по спирали ступеней, мимо каменной горгульи в холл. Не ожидая услышать ни слова от надменного преподавателя, она направилась наверх в гостиную Гриффиндора, но звук его голоса заставил остановиться.

  

   - Мисс Грейнджер!

  

  Она обернулась, уже поставив одну ногу на первую ступеньку: - Да, сэр?

  

  Он быстро оглянулся вокруг, чтобы удостовериться в отсутствии посторонних ушей, владельцы которых могли прогуливаться после комендантского часа.

  

   - Успех с Аконитовым зельем заслуживает похвалы, мисс Грейнджер, - сказал он. - Ваша помощь... - он замолк, подбирая верное слово: - оказалась ценной.

  

   - Спасибо, сэр, - ответила она, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица. - Рада, что смогла помочь.

  

  Он кивнул, затем развернулся на пятках, зашагал к лестнице в подземелья и исчез в темноте.

  

  Когда Гермиона повернулась к своей лестнице, то перестала сдерживать эмоции и позволила себе широко улыбнуться.

  

  

  

  Глава 7. Празднования и беседы

  

  На следующий день после полудня Гермиона, как и большинство ее одноклассников, пришла на поле для квиддича, чтобы посмотреть долгожданную игру Гриффиндор-Рэйвенкло. В этом году, в последнем сезоне со "знаменитым Гарри Поттером", Гриффиндор хотел выиграть Кубок по квиддичу даже больше, чем в прошлом году, когда уступил Слизерину в том злополучном финальном матче. В этом году лучшими командами в школе, без сомнения, были Гриффиндор и Рэйвенкло, и матч между ними обещал стать потрясающе интересным, несмотря на сильно испортившуюся накануне вечером погоду.

  

  На территории Хогвартса бушевал ледяной ветер, сопровождаемый градом и мокрым снегом, из-за чего матч пришлось перенести на час. Даже согревающие чары не могли защитить Гермиону от порывов пронизывающего ветра, так что Гарри, Рона и остальных членов команды она приветствовала, стуча зубами от холода.

  

  Даже в эту скверную погоду команды показывали себя достойными соперниками. Счет был равным, и несмотря на, что охотники боролись с ветром каждый раз, когда пытались попасть в ворота, вратари, едва разглядев квафл, тут же блокировали его. И игроки, и зрители знали, что матч закончится, только когда кто-то из ловцов поймает золотой снитч.

  

  Щурясь от падающего снега, Гермиона посмотрела вверх и с трудом смогла различить Гарри, уверенно парящего над полем в поисках снитча. Орла Кёрк, ловец, звезда команды Рэйвенкло, находилась в постоянном движении, облетая поле с внешней стороны на уровне остальных игроков.

  

  Гермиона взволнованно кусала губы. При хорошей погоде Гарри поднялся бы повыше и наблюдал, стараясь заметить крошечный золотой шарик, но сейчас нечего и надеяться разглядеть снитч с высоты, разве что он просвистит прямо перед его носом. Внизу на другом конце поля Рон явно думал о том же. Он яростно жестикулировал, призывая Гарри спуститься, но его сигналы скрыл очередной шквал ветра со снегом.

  

  Оглядев зрительские трибуны, Гермиона едва различила учительскую ложу прямо напротив нее по ту сторону поля и темную фигуру Северуса Снейпа в первом ряду. Он выглядел так же однообразно, как и погода: обычная мантия дополнилась толстым черным шарфом, укутывающим шею. Даже его лицо, единственный цвет которого напоминал Гермионе черную пустоту в море красного, золотого и синего, было темным оттого, что ветер непрестанно трепал черные волосы.

  

  Странно, подумала Гермиона, что он тратит время на матч по квиддичу, когда его факультет даже не играет. После всей той работы, что нужно сделать для Ордена и Вольдеморта, помимо обязанностей учителя, квиддич кажется совершенно незначимым в сравнении с другими делами. Возможно, на этом настоял Дамблдор, задумчиво предположила она. Деканы факультетов обязаны подавать пример. Тем не менее, учитывая обстоятельства, директор должен понимать, что есть более важные вещи, чем открытая демонстрация межфакультетского товарищества.

  

  "Голая межфакультетская терпимость", поправила она себя, напоминая, о ком думает.

  

  Ее внимание вновь вернулось к матчу, когда раздалось внезапное 'Ооооох!' зрителей с дальней трибуны. В последние несколько минут снежная буря затихла, и девушка смогла увидеть, как ловец Рэйвенкло ныряет и петляет, опускаясь все ниже к земле, очевидно, следуя по горячим следам неуловимого снитча.

  

  Гермиона, вместе с остальными, искала в небе другого ловца и, наконец, заметив его, задохнулась от волнения: неясным очертанием красной с золотым формы под немыслимым углом он несся к земле.

  

   - Это финт Вронского! - закричал Дин Томас, сменивший Ли Джордана на месте комментатора, когда тот закончил Хогвартс в прошлом году. - Но это не шутка! Поттер быстро догоняет Кёрк!

  

  Гермиона вместе с гриффиндорцами кричала до хрипоты, в то время как Гарри вышел из пике, поравнявшись с ловцом Рэйвенкло. Они промчались над полем, словно расплывшееся пятно цветов их факультетов, ни одному не удавалось резко увеличить скорость, чтобы поймать снитч.

  

  Все игроки замерли, наблюдая за ловцами, приближающимися к одному из концов поля. На их пути сразу за кольцами была трибуна, а снитч мог уйти или вправо, или влево. Тот, кто угадает, сможет поймать золотой мяч и выиграть матч.

  

  Гарри, слева от Кёрк, соперничал с ней, пытаясь вырваться вперед, но ничего не получалось. Они были не более чем в метре от сплошной стены трибун.

  

  Зрители сидели в полной тишине, казалось, даже вой ветра стал громче прежнего. Все задержали дыхание. Даже учителя (Гермиона заметила, что и Снейп в том числе) на своих местах подались вперед.

  

  Она в изумлении наблюдала, как в самый последний момент Гарри одной рукой выполнил Подвес Ленивца и повернул под метлой Кёрк. В тот же миг золотой снитч резко рванулся вправо, и, когда Гарри выровнялся на метле, мячик угодил прямо в его протянутую руку.

  

  Трибуна Гриффиндора взревела, Гермиона аплодировала, пока не заболели руки, несмотря на то, что были в перчатках. Внизу, на поле, Гарри оказался в крепких объятиях команды, но прежде успел пожать руку Кёрк. Рэйвенкловцы достойно приняли поражение. Снова пошел сильный снег, и толпа гриффиндорцев переместилась в гостиную, чтобы продолжить празднование.

  

  

***

  

  Много позже той ночью Гермиона наконец смогла покинуть общую гостиную только после того, как вместе с довольной, но уже порядком рассерженной МакГонагалл убедила Гарри, Рона и остальных игроков разойтись по спальням.

  

  Празднование оказалось долгим и громким. В то время как Гермиона благодарила судьбу, что Фред и Джордж покинули школу, вспыхнул камин общей гостиной, и только что помянутые в мыслях близнецы появились собственной персоной. Нагруженные пакетами из Сладкого Королевства и коробками с Волшебными Приколами Уизли, они заявили, что вечеринку срочно нужно оживить, после чего запустили фейерверк, первый из многих и многих в этот вечер.

  

  Студенты, наученные опытом, держались подальше от канареечных сливок, но со времен школы близнецы Уизли хорошо наловчились торговать, потому никто не избежал их угощения. Всю ночь к удовольствию публики люди покрывались мехом, перьями, обзаводились хвостами и прочими мыслимыми отростками. Жертвы приколов смеялись вместе с остальными, и даже Гермиону не миновала сия участь: она случайно съела китайское печенье неудачи. Все, что ей удавалось произнести в следующие десять минут, звучало как бормотание, позднее ее посетила мысль, что изобретение Фреда и Джорджа на деле может оказаться полезным для Департамента Международного Магического Сотрудничества - там всегда был дефицит переводчиков.

  

  Она закрыла за собой тяжелую дубовую дверь в холл, прошла через внутренний двор и присела на низкую ограду, откуда отлично просматривалось поле, заканчивающееся Запретным лесом.

  

  Недавняя буря стихла, и ночь, несмотря на ледяную стужу, была звездная и тихая.

  

  БАМ!

  

  "Не тихая", - поправила себя Гермиона, оглядываясь вокруг в поисках источника шума. Она облегченно вздохнула, поняв, что это всего лишь один из фейерверков Фреда и Джорджа, выпущенный из окна Гриффиндорской Башни.

  

  На ее глазах над внутренним двором блестящими синими буквами медленно вырисовывалась надпись "Рэйвенкло отстой". Фред и Джордж несомненно знали, как оживить вечеринку, это точно. Профессор Флитвик, декан Рэйвенкло, уж точно не обрадуется, если с утра увидит такое сообщение, но Гермиона была не настолько глупа, чтобы пытаться уничтожить один из фейерверков Уизли.

  

  Какое-то движение на краю Запретного леса привлекло ее внимание, и она попыталась разглядеть темную фигуру, мелькающую среди деревьев. Ее бросило в дрожь от мысли, что уже очень поздно, а она совсем одна за пределами замка. Пожалуй, следовало вернуться внутрь.

  

  Она снова увидела движение, и на этот раз фигура вышла из-за деревьев. Свет половинки луны позволил разглядеть человека - им оказался никто иной как профессор Снейп, это открытие позволило ей вдохнуть с облегчением. Однако облегчение тут же сменилось беспокойством, пришедшим вместе с осознанием того, откуда он шел посреди ночи. "Его снова вызывали?"

  

  Она преодолела уже половину разделяющего их расстояния, прежде чем поняла, что вообще движется. В одной руке у него был маленький сверток, ее почти успокоил сердитый взгляд на его лице, когда он увидел, кто идет к нему навстречу.

  

   - Мисс Грейнджер, - сквозь зубы проговорил он. - Что, во имя Мерлина, вы здесь делаете посреди ночи?

  

   - Просто освежаю голову, - откликнулась она и в ответ на его вопросительный взгляд пояснила: - Я была очень занята в общей гостиной, пока, ух, празднования не закончились.

  

   - А, да, конечно, - ухмыльнулся он. - Снова победители.

  

  С минуту она изучала его. Не казалось, что он ранен или на нервах, как последний раз после возвращения от Вольдеморта. Но опять же, ему отлично удавалось скрывать эмоции. Прошлой ночью, если бы не настойчивость Дамблдора, она бы даже не узнала, что он был ранен.

  

   - Как насчет вас, сэр? - спросила она. - Что заставило вас оказаться на холоде посреди ночи?

  

  Он усмехнулся, услышав ее иносказательный вопрос, но все же ответил: - Нет, меня не вызывали, - раскаяние на ее лице его немало повеселило. - Если вам так интересно знать, я ходил в Запретный лес, чтобы собрать это.

  

  Он откинул углы свертка и продемонстрировал ей содержимое. Это нечто скорее напоминало комья грязи. Когда она наклонилась ближе, запах не оставил сомнений.

  

   - Помет животных? - спросила она, наморщив нос.

  

  Он закатил глаза и встал рядом с ней. - Не просто помет животных, - сказал он: - мунфили.

  

  Тень, отбрасываемая им, перестала скрывать содержимое свертка, и лунный свет беспрепятственно пролился на то, что так заинтересовало их. Она забыла, как дышать, когда помет вдруг божественно засветился, сияя серебром, как будто кусочек лунного света в руках. (комм. Перев.: божественно светящийся помет - хотела бы я на это посмотреть...)

  

  Она знала, что мунфили были невероятно редки и высоко ценились колдомедиками и зельеварами за целебные свойства крови и волос. Помимо того, что их трудно поймать, кровь и волосы оказывались полезны только, если добровольно отданы волшебными созданиями и только если собраны на третью ночь растущей луны. Но помет? "Надеюсь, это не используется в зелье", - мысленно скривилась она.

  

   - Это поразительно, - наконец произнесла она, в то время как помет был вновь упакован, а сверток прижат рукой к телу. - Как они используются?

  

   - Мисс Грейнджер, - сказал он, награждая ее насмешливым взглядом. - Не хотите ли вы сказать, что не читали о магических целебных свойствах мунфили?

  

   - Читала, сэр, - поспешно ответила она. - Только я не знала, что помет имеет какую-то медицинскую ценность.

  

   - Наоборот, мисс Грейнджер, - сказал он, направляясь к замку и делая ей знак идти с ним. - Помет мунфили, будучи не самым ценным вкладом в медицинскую магию, является единственным компонентом, который не нуждается в согласии животного. Только важно собрать его в правильное время.

  

   - Значит, в Запретном лесу есть популяция мунфили? - последовал закономерный вывод.

  

   - Не популяция, - уточнил он. - Всего одна мунфили.

  

   - Жаль, - прошептала она. - Разве они живут не стадом?

  

  Снейп тряхнул головой: - Мунфили - одиночки, они ищут общества себе подобных один раз за всю жизнь для того, чтобы продолжить род. У меня есть... договоренность, если хотите, с нашим местным донором. Я получаю помет, если он мне нужен, в обмен на уединение и обещание никогда не просить о других дарах.

  

   - Кровь и волосы.

  

  Снейп кивнул.

  

  Было странно, размышляла Гермиона, думать о Снейпе, общающемся с пугливым благородным существом из Запретного леса, но почти сразу поняла почему. Возможно, образ оказался таким нереальным, потому что ей трудно представить его общение на равных с кем бы то ни было. Его образ служил лишь для устрашения и власти; образ, который испугает большинство животных.

  

  Между тем, две ночи назад, когда нужно было готовить Аконитовое зелье, и в эти последние несколько минут он говорил с ней как с равной. Может быть, именно таким его видели животные. Он тоже был одинок. Возможно, так понимали друг друга только родственные души.

  

  В тишине они шли по внутреннему двору, пока Гермиона не решилась спросить: - Для чего вам нужен помет?

  

  Как и прошлой ночью, Снейп огляделся вокруг, удостоверяясь, что они одни, прежде чем ответить: - Я думаю, это ключ к антидоту.

  

  Гермионе не нужно было объяснять, о каком зелье идет речь. Зелье. То самое, что он готовил для Вольдеморта.

  

   - Вы создали контр-зелье? - спросила она.

  

   - Это последний ингредиент, - ответил он. - В теории - должно сработать, но потребуется проверка. Я еще не определился с правильной дозировкой.

  

   - Вам приходится пить его! - неверяще произнесла она.

  

  Он лишь криво усмехнулся: - Это просто часть эксперимента, мисс Грейнджер.

  

   - Ох, - ее голос дрожал: - Думаю, я бы предпочла, чтобы последствия исходного зелья прошли сами собой.

  

  Ответа не последовало, и, наконец, она посмотрела на него. Как обычно, лицо его ничего не выражало, но в том, как он сжимал челюсти, было что-то, противоречащее неожиданной напряженности между ними. Без сомнений, зелье, которое Вольдеморт приказал приготовить, было отвратительной смесью с ужасными последствиями. Она понимала, что неправильно что-то утверждать, не имея никакого представления о реальных свойствах зелья.

  

   - Что делает исходное зелье? - тихо спросила она.

  

   - О, я гадал, когда ж вы наконец спросите об этом, - тут же откликнулся он: - в любом случае, сейчас не время и не место для подобных разговоров. Возможно, завтра у вас найдется час, чтобы мы смогли обсудить ваши новые обязанности.

  

  Она вздохнула. Вновь вернулась эта холодность, как и каждый раз, когда она думала, что начинает немного лучше узнавать мрачного профессора.

  

   - Да, сэр, - сказала она. - Может сразу после обеда?

  

   - Приемлемо, - согласился он. - А до того, мисс Грейнджер, я советую вам...

  

  БАМ!

  

  Гермиона и Снейп вздрогнули от неожиданности, проказник-фейерверк снова искрился над двором, большими синими буквами заявляя, что "Рэйвенкло отстой". Глядя на Гермиону, Снейп поднял бровь, девушка невинно посмотрела в ответ.

  

   - Изобретение господ Уизли, я полагаю, - пробормотал Снейп, доставая из рукава палочку.

  

  Гермиона с интересом наблюдала, как мастер зелий применяет evanesco к медленно движущейся надписи.

  

  БАМ!

  

  Ей пришлось очень постараться, чтобы выражение лица осталось невозмутимым, когда фейерверк из синего стал зеленым и объявил: "Слизерин отстой".

  

  Снейп раздраженно прокашлялся и попробовал другое, более сильное очищающее заклинание.

  

  БАМ!

  

  Гермиона не смогла сдержаться и захихикала, когда фейерверк заявил: "Слизерин действительно отстой".

  

   - Это совсем не смешно, мисс Грейнджер, - резким голосом произнес он. - Каким бы забавным вы это ни находили, может попытаетесь избавить нас от этого зрелища.

  

  Гермиона понимала, что ничего не выйдет, но все же достала палочку и бросила evanesco в искрящуюся зеленую надпись.

  

  БАМ!

  

   - Если это вас утешит, сэр, - начала Гермиона, едва сдерживая смех: - в прошлый раз к утру все само исчезло.

  

  Снейп перевел взгляд с Гермионы на фейерверк. На миг ей показалось, что он готов рассмеяться. Вместо этого он шагнул к двери и отворил ее, давая знак следовать за ним.

  

  Когда дверь за ними закрылась, он сказал: - Тогда до завтра, - и исчез в направлении подземелий.

  

  Гермиона не спеша отправилась в свою комнату, еще более озадаченная и заинтересованная мастером зелий, даже больше, чем прежде. В комнате старосты она сразу задернула шторы, чтобы не видеть затухающий зеленый свет фейерверка, который парил над замком, заявляя, что "Слизерин всё равно отстой".

  

  ---

  от Перев.:

  *Мунфили ("moonfillies") выдуманы автором. Они представляют собой нечто среднее между единорогами и мункальфов** из книги "Фантастические животные и где их искать".

  

  ** Mooncalf - Существо, очень пугливо и выходит из своей норы только при полной луне. Имеет гладкое бледно-серебристое тело, высоко посаженные круглые глаза и четыре длинные тонкие ноги с огромными плоскими копытами. В полнолуние мункальф находит пустынное место и танцует там на задних ногах замысловатые танцы. Считается, что это брачные танцы (при этом часто на пшеничных полях остаются сложные геометрические фигуры, которые приводят магглов в замешательство). Серебряный помёт, оставшийся после танца, является отличным удобрением для магических растений. Мункальфы водятся повсеместно.

  

  

  

  Глава 8. Конфликты

  

  После бурных празднеств предыдущей ночью все гриффиндорцы проспали утро воскресенья чуть не до самого обеда. Гермиона не стала исключением и только в половине одиннадцатого вместе с Гарри и Роном спустилась в Большой зал. Она без особого энтузиазма принялась играть с Роном в шахматы. Девушка никогда не была хорошим стратегом и следующие двадцать минут теряла фигуру за фигурой, пока те вовсе не перестали слушать ее указания.

  

  Сразу после полудня в Большой зал начали подтягиваться другие студенты, а вместе с ними и преподаватели. Проходя мимо гриффиндорского стола, Снейп коротко кивнул Гермионе, подтверждая, что помнит об их договоренности. Когда она обернулась к шахматной доске, ее король уже терпел окончательное поражение, с громким лязгом роняя свой меч.

  

   - В следующий раз, юная мисс, с самого начала позвольте нам делать ходы, - прогремел один из черных слонов, опрокинутый на бок у доски.

  

   - Ой, умолкни, ты, - отмахнулась она и бросила его обратно в коробку к другим фигурам, игнорируя возмущенные вопли.

  

   - Ну что, чем займемся днем? - спустя какое-то время спросил Рон. - День только начался, у нас куча времени для развлечений.

  

   - Ну, не знаю, как вы, - начала она, щедро поливая свой пудинг заварным кремом: - а мне после обеда нужно к профессору Снейпу, так что придется вам сегодня развлекаться без меня.

  

   - Но Миона, сегодня же воскресенье! - воскликнул Рон.

  

   - И? - раздраженно сказала она.

  

   - Ну, в самом деле, - проворчал он: - последние дни ты больше времени проводишь с этой сальной летучей мышью, чем с нами - твоими друзьями, помнишь? - Он потряс рукой перед ее лицом.

  

  Гарри сидел рядом с Роном и, к радости Гермионы, смотрел в свою тарелку, видимо, находя ее более интересной, чем возможность высмеять мастера зелий. Она знала, что Гарри по-прежнему страстно ненавидел Снейпа, но в этом году вместо нескончаемых оскорблений предпочел сконцентрироваться на учебе и предстоящем сражении со своим действительно заклятым врагом, Вольдемортом.

  

  Гермиона сердито посмотрела через стол на своего рыжеволосового друга и прошипела: - Если ты еще раз его так назовешь, помяни мое слово, Рональд Уизли, ты будешь отрабатывать взыскание до самого выпуска.

  

   - Ты не...

  

   - Именно так, - перебила она его: - пока ты не научишься вести себя в рамках приличия и уважать тех, кто делает все от них зависящее, чтобы мы могли жить в безопасности, или ты не заметил, что есть мир за пределами квиддичного поля?

  

  Уши Рона сильно покраснели от гневной отповеди, к которой с интересом прислушивались уже многие в Большом зале.

  

   - Конечно, я понимаю, - он сглотнул. - Я просто подумал, что если мы все скоро умрем, кто в своем уме захочет провести последние дни взаперти в подземельях в компании Снейпа?

  

  ШЛЁП!

  

  От слов Рона Гарри внезапно вскочил, а сам рыжеволосый Уизли растянулся на полу, опрокинутый силой удара Гермионы.

  

  Болезненно морщась, Рон поднялся с каменного пола и оказался лицом к лицу с Гарри, чьи глаза светились холодной яростью.

  

   - Не слишком веришь в своих друзей? - тихим голосом произнес тот, затем повернулся к Гермионе, которая все еще стояла с поднятой рукой и сверкающими от слез глазами. - Ты знаешь, как я отношусь к Снейпу, - обратился к ней Гарри: - но я не могу не признать: он на нашей стороне и нужен нам, так что, чем бы ты там ни занималась, я ничего не имею против.

  

  Она благодарно улыбнулась ему, получив слабую улыбку в ответ, прежде чем тот развернулся и покинул Большой зал. Гермиона проводила его грустным взглядом. Верно, слова Рона предназначались ей, но также сильно, а может и сильнее, ранили Гарри. Давление на ее зеленоглазого друга было огромно; однажды он стал спасителем магического мира, и сейчас этот мир просил - не требовал - повторить подвиг.

  

  Все лето и начало учебного года Гермиона пыталась достучаться до него, но он только больше уходил в себя. В последние месяцы, кажется, только квиддич делал его по-настоящему счастливым, но даже после потрясающей победы вчера блеск в его глазах успел потускнеть: разум сфокусировался на жестокой реальности.

  

  И именно сейчас лучший друг выказывает так мало веры. Потому было больно - больно и неважно, понимает ли Рон это или нет.

  

  Что касается Рона, он оставался стоять по другую сторону стола, одной рукой держась за пылающую щеку, наблюдая за Гермионой, на случай, если та решит ударить его снова. Она не стала, но злость в ее словах ранила едва ли меньше.

  

   - Как ты мог? - прошептала она, изо всех стараясь сдержать слезы - слезы обиды не за себя, а за Гарри. Развернувшись на пятках, она пошла к выходу из Большого зала так быстро, как могла, сдерживаясь, чтобы не побежать. Она опоздала на встречу со Снейпом; сейчас нужно было решить: отправиться на поиски Гарри или выслушать возмущения Снейпа из-за ее опоздания.

  

  Должно быть, Рон понял, что если ничего не сделает, то потеряет обоих друзей, потому, когда Гермиона уже дошла до двери, он оказался рядом и поймал ее руку.

  

   - Мне жаль, Гермиона, - произнес он. - Я не имел ввиду...

  

   - Не у меня тебе следует просить прощения, - холодно перебила она его, не собираясь так легко сдаваться. У Рона была раздражающая привычка делать вид, что все в порядке, когда на самом деле ничего не в порядке, и этот раз не стал исключением.

  

   - Если Гарри согласится говорить с тобой, возможно, я тоже подумаю. - С этими словами она вырвала свою руку и распахнула дверь Большого зала.

  

  Он был не настолько глуп, чтобы снова следовать за ней.

  

  Спускаясь по лестнице в подземелья, Гермиона поняла, что ее трясет. Трудно сказать, что было тому причиной: гнев или удар, а может и то, и другое. Она знала: временами Рон мог быть знатным идиотом, но никогда прежде не говорил что-то столь бесчувственное и необдуманное.

  

  Она стирала слезы со своего лица, пока торопливо шла по коридору. Снейпу не стоило знать, что она плакала. "Вряд ли он станет волноваться", - подумалось ей. Скорее он примется язвить на тему раскола неразлучного трио.

  

  Она была так погружена в свои мысли, что не замечала темную тучную фигуру Грегори Гойла, пока не врезалась в него.

  

   - Извини... - начала говорить она, пока не поняла, с кем столкнулась.

  

   - Смотри, куда идешь, грязнокровка, - со злостью сказал он и принялся отряхивать свою мантию, будто девушка ее испачкала.

  

   - Следи за своим языком, Гойл, - не осталась в долгу Гермиона, поднимаясь с пола. Спустя шесть лет оскорбления ее больше не задевали. - Иначе целую неделю будешь потрошить рогатых жаб.

  

  Староста не имела права снимать баллы или назначать взыскание, но жалоба одному из профессоров решила бы дело.

  

  Обычно угроз оказывалось достаточно, чтобы малодушные слизеринцы отстали, но не в этот раз. Гермиона слишком поздно поняла, что поступила опрометчиво, угрожая ему в безлюдном коридоре на его территории.

  

  Она успела лишь негромко вскрикнуть от удивления, когда парень схватил ее и сильно толкнул, прижав лицом к стене. Щеку царапал грубый камень стен подземелья, одна рука накрыла ее рот, другая - болезненно сжала запястья за спиной.

  

   - Теперь, - мягко проговорил он: - если я уберу руку, ты обещаешь не кричать? - Он тихо засмеялся: - все равно тебя никто не услышит.

  

  Впадая в панику, она пыталась бороться; резкий рывок рук вниз отозвался острой болью в плече. Из глаз брызнули слезы, отчаянные поиски хоть каких-то признаков присутствия в коридоре кого-нибудь из студентов оказались безрезультатными: никого не было.

  

   - Так-так, посмотрим, - прошептал он, обжигая дыханием ее ухо: - что маленькая грязная гриффиндорка делает здесь, одна, в подземельях, в такой прекрасный день, как этот?

  

  Она попыталась пнуть его, но каким-то образом ему удалось коленом прижать ее ноги. Она была в ловушке.

  

   - Знаешь, что я думаю? - он повернул к себе ее лицо, награждая плотоядным взглядом. - Я думаю, ты ищешь Снейпа.

  

  Она в замешательстве уставилась на него, но тот снова засмеялся.

  

   - Я видел, как ты спускаешься сюда, - продолжил он, большим пальцем поглаживая ее щеку, по-прежнему крепко зажимая ее рот ладонью. - Ты сделаешь все, чтобы быть лучшей в классе, не так ли? Что ж, у меня для тебя новость, староста, - шептал он: - Снейп - чистокровный маг до мозга костей. Он не станет мараться о такую мерзкую грязнокровую шлюшку, как ты.

  

  Гойл развернул ее лицом к себе и тяжело навалился на нее своим телом, прижимая к стене.

  

   - Я - другое дело, - плотоядно усмехнулся он. - Я не такой привередливый, как старина Снейп. Я беру, и плевать, кто мне дает.

  

  Ее глаза расширились от ужаса понимания того, что он говорил, и что именно сильно давит на ее живот.

  

  Она зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться на магии. Еще ребенком, до того, как поняла, что ее "удивительные способности" действительно существуют, она была способна творить магию всякий раз, когда оказывалась ужасно зла или напугана. Однако теперь, научившись контролировать ее и направлять через палочку, спонтанные выбросы не случались. Не было никакой надежды дотянуться до палочки, поэтому она оставила попытки защититься, почувствовав себя совершенно беспомощной.

  

  "О, Боже", мысленно взмолилась она. "Пожалуйста, кто-нибудь - кто угодно - найдите нас."

  

  Она неистово перебирала в уме все варианты, как можно его остановить. Рот по-прежнему был крепко зажат ладонью, тут ее осенило: она повернула голову, застав его врасплох, и укусила.

  

   - Ааааау! - закричал он, отдергивая руку, в то время как она навалилась на него, отрывая их обоих от стены - обратно в открытое пространство коридора. - Чертова сука!

  

  Испугавшись того, что мог сделать разозленный парень, она бросилась бежать без оглядки и столкнулась с другой темной фигурой.

  

   - Оставьте меня в покое! - вскричала она, отступая и спотыкаясь. Ее схватили за руку, не давая окончательно упасть, и она, наконец, посмотрела вверх.

  

   - Профессор Снейп!

  

  Мастер зелий отпустил Гермиону, как только та твердо встала на ноги, и окинул место действия оценивающим взглядом. Гойл, преследовавший Гермиону, остановился и сжимал укушенную руку.

  

   - Мистер Гойл, - холодно произнес Снейп. - Объяснитесь.

  

   - Сэр, чертова грязнокровка укусила меня! - воскликнул он.

  

  Гермиона попыталась вмешаться, но один взгляд, брошенный Снейпом, заставил ее молчать. - И почему наша староста демонстрирует столь грубые манеры? - угрожающе осведомился он.

  

   - Она в меня врезалась, - продолжил Гойл, с презрением поглядывая на Гермиону, будто провоцируя ее на возражения. - Она упала и, когда я подошел, чтобы помочь ей подняться, вцепилась зубами в мою руку!

  

   - В самом деле? - сказал Снейп, награждая слизеринца тяжелым взглядом. - Что ж, давайте-ка посмотрим... Мисс Грейнджер, двадцать баллов с Гриффиндора за вульгарную маггловскую потасовку.

  

  Гермиона неверяще смотрела на Снейпа, но он как будто этого не замечал. Неужели он не видит на ее лице следы от пальцев? Гойл самодовольно усмехнулся.

  

   - Мистер Гойл, двадцать баллов со Слизерина, - продолжил Снейп, тем самым стерев усмешку с лица студента. - Я предупреждал, чтобы вы не использовали такие выражения за пределами общей гостиной, в которую вы сейчас же вернетесь.

  

   - Да, сэр, - пробормотал Гойл и, обойдя Снейпа, под его пристальным взглядом прошел дальше по коридору и исчез за скрытым дверным проемом.

  

   Снейп повернулся к Гермионе: - Следуйте за мной, - сухо сказал он.

  

  Гермиона жалкой тенью последовала за ним, хлюпая носом и прижимая к себе болезненно вывихнутую правую руку.

  

   "А чего ты от него ожидала, Грейнджер?" - горько подумала она. - "Думала, бросится защищать тебя от неуправляемого сына Упивающегося Смертью?"

  

  Нет, она знала, что такого никогда не случится. На этот счет у нее не существовало иллюзий, ведь иначе он будет убит на следующем же собрании Вольдеморта. Тем не менее он мог, по крайней мере, признать серьезность случившегося. Он должен был понимать, что Гойл пытался с ней сделать.

  

   - Сэр... - начала она, но ее гневно прервали:

  

   - Молчите, мисс Грейнджер, - прорычал он. - Что бы вы ни сказали, это не поможет вам в той ситуации, в которой вы оказались, так что я советую вам прекратить дальнейшие объяснения и держать свой рот закрытым. - Он схватил ее за локоть и решительно потащил дальше по коридору.

  

  Он определенно не настолько слеп, чтобы понять, что должно было случиться? Конечно, что касается слизеринцев, он на многое закрывает глаза. И всегда закрывал, и, даже понимая причины подобного фаворитизма, она не могла представить, что Снейп зайдет настолько далеко, позволяя себе игнорировать неудавшуюся попытку нападения на одного из студентов.

  

  Они дошли до кабинета зельеварения, и ее бесцеремонно втолкнули внутрь, захлопывая за ними дверь.

  

  Снаружи, в коридоре, из алькова, скрытого в темной каменной стене, вышли двое.

  

  

  

  Глава 9. За закрытыми дверями

  

  Как только за ними закрылась дверь, Снейп отбросил всякое притворство и, осторожно поддерживая за неповрежденное плечо, проводил ее к креслу перед своим столом.

  

   - Вы ранены? - спросил он. Перемены в его поведении застали Гермиону врасплох, хотя она надежды на это ее не покидали; ответ получился скомканным.

  

   - Да... нет, я... он не, - заикаясь, начала она, но замолчала и опустила голову, чтобы скрыть вновь подступившие слезы.

  

  Она скорее почувствовала, чем увидела, как профессор отошел от нее, и слышала за спиной звук его шагов. Звяканье стеклянных баночек, и вот в ее руку вкладывают пузырек.

  

   - Успокоительное зелье, - пояснил он, взмахом палочки создал второе кресло и сел напротив; их колени почти соприкасались.

  

  Она залпом выпила мутную жидкость и почти сразу почувствовала, как все тело расслабляется, но от мыслей о случившемся так легко было не избавиться.

  

   - Я в порядке, - вытирая слезы, она почувствовала, как саднит щеку, оцарапанную о стену. Снейп взял ее за подбородок и повернул лицо к свету, чтобы внимательно осмотреть повреждения, после чего прошептал accio, подзывая банку с целебной мазью.

  

   - Хотите сделать это сами или позволите мне? - спросил он, погружая пальцы в банку. Получив кивок в знак согласия, аккуратно нанес обильное количество мази на щеку. Она прикрыла глаза, концентрируясь на дыхании, ощущая легкую шероховатость его пальцев сквозь прохладу исцеляющего средства.

  

  Спустя минуту или немногим больше от царапины не осталось и следа. Девушка открыла глаза и наблюдала, как он закручивает крышку и отправляет банку обратно на полку.

  

   - Теперь посмотрим, что с рукой, - сказал он, указывая на поврежденную конечность. Она неохотно, вздрагивая от боли, позволила осмотреть руку.

  

   - Думаю, вы сделали только хуже, когда тащили меня сюда, - заметила она.

  

   - Кажется, это просто растяжение, - возразил он, награждая ее тяжелым взглядом. - Но может позвать мадам Помфри? - она решительно помотала головой. Привлечь кого-то еще - значит рассказать о том, что случилось, тогда Снейп будет вынужден сурово наказать Гойла и тем самым может навлечь на себя гнев Вольдеморта. Это были рассуждения самоотверженного гриффиндорца, но и цена решения высока.

  

   - Все, конечно, заживет само, однако есть чары для того, чтобы зафиксировать руку. На уроках медицинской магии вам их объясняли?

  

  Она помотала головой.

  

   - В таком случае вам надо будет сегодня показаться колдомедику. Незачем терпеть этот бессмысленный дискомфорт.

  

  Она неопределенно кивнула. Ей не очень хотелось объясняться с мадам Помфри. Конечно, можно было убедительно соврать, пусть даже квиддич, как причина, исключался. Всем преподавателям известно, что Гермиона Грейнджер и ручка метлы давали сочетание не менее опасное, чем Гилделрой Локхарт и комната, полная пикси. Пожалуй, растяжение плеча можно было объяснить слишком тяжелой из-за книг сумкой. Сейчас это наиболее правдоподобная ложь. И все же будет лучше, если обманывать не придется вовсе.

  

   - Сэр, вы знаете эти чары? Можете научить меня?

  

   - Да, я их знаю, - ответил он: - и нет, я не стану учить вас.

  

  Она собралась спросить почему, но ответ уже звучал:

  

   - Это не очень удачная идея, - сухо пояснил он, прочистил горло и продолжил: - Кроме того, лучше учиться у более компетентного педагога. С исцеляющими заклинаниями шутки плохи, и личный опыт не подходит для колдомедика.

  

  Она вновь кивнула, и Снейп вернулся в кресло, какое-то время рассматривал ее с задумчивым выражением лица, после чего продолжил: - Я приношу извинения за свои действия в разрешении конфликта, но я разыгрывал спектакль для двух слизеринцев, притаившихся в том коридоре.

  

  Она удивленно посмотрела на него: - Там был еще кто-то? Но я не заметила...

  

   - Пожалуйста, мисс Грейнджер, - сказал он: - не отказывайте им в способности соображать. Мистер Гойл может не обладать вашими мозгами или коварством мистера Малфоя, но не такой дурак, чтобы в одиночку нападать на старосту, даже на своей территории.

  

   - Значит, вы не верите в его версию случившегося?

  

   - С трудом, - насмешливо признал он. - Учитывая ваши повреждения и эмоциональное состояние, я не поверил бы ему, даже если бы сам не оказался свидетелем.

  

   - Как много вы слышали? - спросила она. Краска залила ее щеки при воспоминании о пошлых комментариях Гойла о себе и мастере зелий.

  

   - Я сказал - я был свидетелем, а не слышал, - поправил он. - Когда я оказался в области слышимости, вы как раз сумели освободиться.

  

   - О, - откликнулась она, с облегчением откидываясь в кресле.

  

   - Итак?

  

  Должно быть, она выглядела озадаченной, потому что профессор закатил глаза и уточнил: - вы собираетесь просветить меня относительно того, что он сказал и что вас так расстроило?

  

  Она вновь покраснела и отвела взгляд. - Ох, эмм, - промямлила она. - Ничего. Это не имеет значения.

  

   - Это имеет значение, - настаивал он, наклоняясь вперед и сжимая ручки ее кресла, вынуждая смотреть на себя.

  

   - Мисс Грейнджер, если он вам угрожал, нам нужно знать. Я могу закрыть глаза на его грубые действия, но я не могу игнорировать угрозы магглорожденному студенту со стороны сына Упивающегося Смерть. Если что-то случится, Дамблдор снимет мне голову прежде, чем Лорд успеет вызвать меня и сделать это сам.

  

  Она вздохнула, стараясь избегать его взгляда. - По сути угроз не было, - признала она. - Больше всего меня обеспокоили его намеки.

  

   - Какие намеки?

  

   - Это не важно, потому что это не правда, - поспешно ответила она и, видя его взгляд, добавила: - кроме того, Гойл не первый, кто расстроил меня сегодня. Я уже была на нервах, когда бежала к вам. - Она не знала, хочет ли Снейп слышать детали ее ссоры с друзьями, но, возможно, отвлечется от темы, если решит, что произошедшее было единственной причиной ее переживаний.

  

   - Какие намеки? - повторил он, явно решив не отступать. - Мисс Грейнджер, вы знаете, я могу выяснить, если нужно. Не вынуждайте меня действовать силой.

  

  "Легилименция", - поняла она. Инстинктивно забившись в угол, она рассуждала, что в конце концов может немного приукрасить свой рассказ. Все лучше, чем если в поисках деталей станут рыться в ее мозгах.

  

  Она вздохнула и уступила: - Гойл сказал, что они видел меня здесь слишком часто в последнее время, и я, должно быть, отчаянно хочу остаться лучшей в классе.

  

  Девушка уставилась на свои руки, Снейп оттолкнулся и встал. Когда она решилась поднять глаза, то увидела, что тот стоит лицом к книжным полкам. В профиль ей были видны морщины, пересекающие его лоб. Кажется, он был в ярости.

  

   - Это все, что он сказал? - Голос выдавал едва сдерживаемый гнев.

  

  Она закусила губу.

  

   - Ну? - поторопили ее, и глаза Гермионы расширились, когда он выхватил палочку из скрытого кармана.

  

   - Стойте. - Она запаниковала. - Я скажу вам. Я просто... унизительно было услышать это один раз, уж не говоря о том, чтобы вспоминать снова.

  

  После минутного размышления он, кажется, успокоился и положил палочку на свой стол, пересек комнату, направляясь к маленькому столику за книжным шкафом. На ее глазах он достал Омут памяти, немного меньший, чем у директора, и сделанный из темного камня.

  

   - Может, так вам будет легче. - Он поставил его на стол перед девушкой. - Если кому-то еще понадобится узнать подробности, вам не придется снова проходить через это.

  

  Она благодарно кивнула, но высказала свои сомнения: - Сэр, как я... Я никогда не делала этого прежде.

  

  Он вновь взял свою палочку и жестом попросил встать и подойти ближе к столу.

  

   - Позвольте мне, - сказал он, поднося к ее виску кончик своей палочки из темного дерева. Ей показалось, что при первом соприкосновении с кожей из палочки вырвалась маленькая вспышка магии.

  

   - Подумайте о воспоминаниях, которые хотите показать, - успокаивающим голосом произнес он.

  

  Прикрыв глаза, она мысленно вернулась к обеду и причине, заставившей ее опоздать на встречу. Не желая показывать ему суть разговора, она поспешно представила темные коридоры подземелий и встречу со слизеринцем. Неожиданно ее испугала мысль о том, что при просмотре воспоминаний Снейп сможет почувствовать то облегчение, которое испытала она при его появлении, или приводящий в замешательство трепет, когда он лечил ее ссадину...

  

  "Постойте!" - мысленно заметалась она: - "он не должен это видеть! Воспоминания могут закончиться его появлением в коридоре!"

  

  Она распахнула глаза и попыталась отодвинуться, но кончик палочки Снейпа будто приклеился к виску. Заметив ее движения, он неразборчиво пробормотал заклинание и отвел палочку, а за ней потянулась длинная серая нить воспоминаний. Ощущение было крайне странным, будто маленький червячок щекотал ее голову - внутри и снаружи. Вскоре все закончилось: нить оборвалась, и Снейп перенес ее в каменную чашу.

  

  Гермиона поспешно присела, почувствовав неожиданное головокружение. - Странные ощущения, - прошептала она, опуская голову на руки.

  

   - Да, странные, - согласился он. - С каждым разом становится легче, как и легче получается отделять нужные воспоминания от остальных. Головокружение - обычное явление при первом извлечении. Это быстро пройдет.

  

  Она отрывисто вздохнула и осторожно подняла голову. Самочувствие улучшилось, но еще не полностью.

  

   - Я скоро вернусь, - проговорил он и, не дожидаясь ответа, с головой окунулся в воспоминания Гермионы.

  

  Несколько минут она смотрела на мастера зелий. Это было странное чувство - ждать, пока он неподвижно сидит, опустив голову в каменную чашу. Войди кто-нибудь в кабинет сейчас, ему открылась бы, несомненно, странная картина - подумалось ей.

  

  Ей представилась замечательная возможность изучить сидящего перед ней человека, во всяком случае, изучить по тому, что она могла видеть. Его руки, опирающиеся на стол по обе стороны от Омута памяти, казались тонкими, но сильными. Все видимые участки кожи были бледны, и Гермиона могла видеть вены, выступающие с внешней стороны ладоней. Она никогда бы не подумала, что какая-то отдельная часть тела может быть прекрасна, но в его руках было что-то, что пленяло ее. Можно было часами наблюдать за тем, как он готовит зелье, за точностью и согласованностью его рук, когда он рубит, нарезает, месит и помешивает.

  

  Из-за того, что Снейп опустил голову в чашу, его темные волосы разметались, и несколько прядей случайно свесились через край Омута памяти. Они были сальными, но не до такой степени, как ей представлялось. Определенно не настолько сальные, чтобы заслужить жестокое прозвище, которым студенты именовали его за спиной.

  

  Волосы теперь не скрывали шею, и Гермиона пристально рассматривала открытую полоску кожи, стараясь заглянуть под высокий воротник рубашки и сюртука. Возникло неожиданное желание протянуть руку и дотронуться до бледной кожи и мимолетное любопытство, почувствует ли человек физическое прикосновение, пока разум блуждает в Омуте памяти.

  

  Она не могла помочь, но гадала, каково ему рядом с ней там. Все время в этом кабинете он ни разу не съязвил и не высмеял ее. Он понимал ее страдания и позаботился о том, чтобы успокоить, пусть даже с помощью зелья. И удивительное дело, только сейчас она поняла, что ни одно из его действий не казалось неловким или неудобным ни для одного из них. Для разговора с ней он сел вместо того, чтобы нависать над ней в своей обычной манере. Он вылечил ее лицо и, хоть не мог поступить иначе, но при этом искренне беспокоился за нее.

  

  Если такого профессора Снейпа видели слизеринцы, то не удивительно их уважительное отношение к своему декану.

  

  Гермиона мысленно вернулась к последним встречам с мастером зелий. Она видела другую его сторону, даже после той ночи, когда готовилось Аконитовое зелье. Затем, после квиддичного матча прошлой ночью, особое впечатление создал его сдерживаемый смех из-за фейерверков, несмотря на то, что те были оскорбительны для него.

  

   И сегодня? Было ощущение, что она впервые видела настоящего Северуса Снейпа; всего и полностью, открытого и без утайки. Без равнодушной маски, с его настоящими чувствами, и Гермиона никогда бы не подумала, что в глубине холодных черных глаз может отразиться столько эмоций. Она и прежде видела ярость в этих глазах, но никогда хоть что-то, близкое к сочувствию.

  

  В классе он продолжит третировать ее - она это знала. У него не было выбора. Но обнаружила в себе страстную надежду на то, что он решится верить ей и, будучи с ней наедине, отбросит свое обычное притворство.

  

  Ее размышления прервал мастер зелий, неожиданно оторвавшийся от Омута памяти. Если прежде он и был зол, то это не шло ни в какое сравнение с тем, что отражалось на его лице сейчас.

  

   - Ах, этот мелкий... черт, - в конце концов невнятно пробормотал он сквозь сжатые зубы. - Как он мог предположить, что я...

  

  Снейп поднялся и принялся ходить взад и вперед. - Не уверен, что возмущает меня больше, - приглушенно произнес он. - Намек на то, что я сделаю подобное с каким бы то ни было студентом, или предположение, что чистота крови повлияет на мое решение.

  

   - Не повлияет? - спросила она. - С женщиной, я имею ввиду, не со студентом, - поспешно добавила она.

  

   - Нет. - Она даже отпрянула - столько силы было в его голосе. Он обошел стол и снова сел напротив нее. На его лице отразилась покорность и печаль, когда он начал говорить:

  

   - Я был воспитан в вере в неприкосновенность чистой крови. Еще в очень раннем возрасте мне вбили в голову, что осквернение чистой крови нашей семьи смешением с маггловской кровью не просто преступление, но и смертельно наказуемо.

  

  Он кивнул в ответ на шокированный вид Гермионы.

  

   - Поступление в Хогвартс стало для меня чем-то вроде откровения. С одной стороны приятели слизеринцы подкрепляли мою веру в то, что внушалось на протяжении всей жизни, и, с другой стороны, магглорожденные студенты доказывали всем, что ничуть не хуже нас.

  

   - Вы уже знаете, я присоединился к Вольдеморту не потому, что верил в то, за что он боролся. - Она решительно кивнула, мысленно возвращаясь к сценам из Омута памяти Дамблдора, и Снейп продолжил: - Я присоединился из-за страстного желания обрести власть и отомстить, и я стану первым, кто признает: это решение изменить жизнь таким образом было ошибочным по всем статьям. Я был молод, наивен и ослеплен лживыми обещаниями мести всем тем, кто причинил мне вред, но никогда не верил, что чистота крови ставит одних волшебников выше других.

  

  Воцарилось молчание. Гермиона смотрела на своего профессора, потрясенная искренностью его слов. Потом вспоминая эту речь, она осознала, что он говорил правду. Вспоминая все оскорбления, что слышала от него в свой адрес, не нашла ни одного упоминания своего происхождения. Он высмеивал студентов, будь те гриффиндорцами или просто безответственными, чистокровными или нет.

  

  Он смотрел на нее, явно ожидая реакции на свои слова. Ее улыбка вышла нерешительной и слабой.

  

   - Я полагаю, как говорят магглы, - беспечно проговорила она: - вы можете выбрать себе друзей, но семью не выбирают. - Улыбка исчезла, и она абсолютно серьезно продолжила: - Так хорошо знать, что вы не имеете против меня ничего, что изменить не в моей власти, пусть даже с другими не так.

  

   - И этих других вам следует опасаться, - возразил он. - Слизеринцы не любят быть под угрозой.

  

   - Под угрозой? - Между ее бровей появилась морщинка как знак непонимания, и Снейп возвел глаза к небу.

  

   - Неужели вы не видите, Гермиона? - воскликнул он. - Вы, выдающаяся ведьма своего поколения, являетесь магглорожденной. В вашей семье нет ни следа магии, ни на йоту. Вы своим существованием опровергаете все, на чем основывается позиция Темного Лорда, и, будучи подругой Поттера, становитесь наиболее привлекательной мишенью.

  

   - Ох, - это все, что ей удалось произнести. Ее потрясло осознание собственной уязвимости. В первый же год она поняла, что быть другом Гарри - значит подвергать себя опасности. Ей никогда не приходила мысль, что угроза может возникнуть из-за того, кем она являлась сама по себе. Сегодня Гойл доказал, что ей не безопасно даже под защитой стен Хогвартса. Сделав глубокий вдох, она вновь посмотрела на Снейпа.

  

   - Я не предполагала, что все так серьезно, - признала она: - но я не собираюсь прятаться, ожидая, пока опасность не исчезнет.

  

   - Никто этого от вас и не ожидал, - беззлобно ухмыльнулся он. В его словах так и слышалось: "истинная гриффиндорка", но впервые это ее не задевало.

  

   - Вам просто нужно быть осторожной, - предостерег он. - Не спускаться сюда в одиночку, пусть хотя бы с вами будет Поттер или Уизли. Я уверен, мистер Гойл не повторит свою попытку, но это не значит, что другие не постараются преуспеть там, где он потерпел неудачу.

  

   - Думаю, достаточно волнений для одного дня, - объявил Снейп, поднимаясь со своего места. - Покажитесь мадам Помфри, пусть она как можно скорее посмотрит вашу руку.

  

   - Что насчет распоряжений по поводу моих обязанностей? - неожиданно вспомнила она первоначальную причину для их встречи.

  

   - Думаю, учитывая обстоятельства, мы можем обсудить это в следующий раз, - ответил он. - Пойдемте, я провожу вас до холла.

  

  Она последовала за ним через комнату. За пределами этого кабинета продолжать разговор было нельзя, поэтому она заговорила, прежде чем Снейп успел открыть дверь.

  

   - Сэр?

  

   Он обернулся.

  

   - Я просто хотела сказать спасибо за то, что появились в коридоре и помогли, и ... ну... вообще за все. Спасибо вам.

  

  С минуту он рассматривал ее, после чего просто кивнул.

  

  Ни слова не прозвучало между ними, пока он вел ее наверх. Она шла быстро, стараясь успевать за его широкими шагами, и раздражение, демонстрируемое им сейчас, каждому бы дало понять, что девушка далеко не любимица этого учителя.

  

  В холле околачивалась горстка студентов, но почти все избегали смотреть в сторону мастера зелий. Гермиона было подумала поблагодарить его еще раз, но сердитый взгляд остановил ее.

  

   - Взыскание, мисс Грейнджер, - вкрадчиво произнес он. - Вторник, после ужина, и больше не попадайтесь мне в той части подземелий.

  

   - Да, профессор, - пробормотала она, стараясь изобразить раскаяние для тех студентов, которые с интересом наблюдали за этой сценой. Не каждый день староста получала взыскание.

  

  Вихрь черной мантии, и мастер зелий исчез. Гермиона направилась наверх, выбирая между поисками Гарри и посещением больничного крыла. Рука была повреждена больше, чем она показала это Снейпу, потому сначала следовало скорее ее залечить. Оставалось надеяться на то, что мадам Помфри исцелит повреждение, побранит за "взяла слишком много книг", на том и отпустит.

  

  

  

  Глава 10. Решения

  

  Гермиона тихо прошла через двойные двери больничного крыла, где в этот час никого не было. Осмотревшись, она обнаружила мадам Помфри в своем кабинете, занимающуюся описью лекарственных зелий, пергамент и перо парили в воздухе рядом с ней и вели записи под ее диктовку.

  

  Гермиона негромко постучала по дверному косяку, и колдомедик, заметив ее, сделала знак тихо подождать. Она закончила с последними бутылочками из шкафа и, пробормотав "finite tabula", слегка стукнула палочкой по парящему пергаменту, после чего его вместе с пером положила на стол и повернулась к Гермионе.

  

   - Да, мисс Грейнджер, - оживленно произнесла она. - Что вам угодно?

  

   - Кажется, я повредила плечо, - криво улыбнулась Гермиона. - Думаю, в моей сумке было слишком много книг.

  

  Колдомедик неодобрительно покачала головой и повела Гермиону из своего кабинета и усадила на ближайшую кровать. Осторожно взяв ее руку, она повторила те же манипуляции, какие проделал Снейп ранее, их заключения так же совпали.

  

   - Просто растяжение, моя дорогая. Легко поправим.

  

  Гермиона не двигалась.

  

   - Ну же, мисс Грейнджер, - нетерпеливо проговорила она. - Снимайте это. Вы же не думаете, что мне удастся вылечить вас через все эти слои?

  

  Гермиона покраснела, поняв, почему Снейпа заметно смутила ее просьба показать чары на ней. Она сняла мантию, джемпер и с помощью колдомедика освободила поврежденную руку из рукава блузки.

  

  Гермиона с интересом наблюдала за действиями колдомедика: та достала палочку, но не направила ее на плечо, а прикоснулась кончиком к своей руке и произнесла "curare tendere", затем повторила все то же самое со второй рукой.

  

   - Повернитесь, - приказала колдомедик, мгновение спустя Гермиона почувствовала, как холодные худые руки помассировали болезненный сустав плеча. К ее удивлению от каждого прикосновения боль в мышцах отступала.

  

   - Это не похоже на обычные заклинания, - заметила она. - Никогда не слышала ни об одном, где магию лучше концентрировать на заклинающем, а не на заклинаемом.

  

   - Вообще это довольно распространено для исцеляющих чар локального характера, - ответила мадам Помфри, взяла ее руку и вновь осторожно сгибала в разных направлениях. Болезненности не было, потому она помогла Гермионе надеть блузку, не прерывая свою лекцию: - Пациента намного удобнее лечить своими руками, чем палочкой. Некоторым из таких чар я научу вас в этом году, хотя недостатком является то, что целитель затрачивает больше сил. Заклинания, использованные мной в начале, только помогают направить магическую энергию заклинателя в его руки; для того, чтобы пропустить свою магическую энергию не через палочку, а через что-то другое, требуется очень высокая концентрация.

  

  Гермиона была в восхищении: - С нетерпением буду ждать этих занятий. Мне жаль пропускать ваши занятия по медицинским зельям; уверена, они будут интересными. Профессор Дамблдор говорил вам о новом распоряжении?

  

   - Говорил, - ответила колдомедик, поспешно возвращаясь в свой кабинет. - Должна признать, досадно, что вы теряете пусть даже половину моих занятий, но ничуть не сомневаюсь в вас - вы превосходно справитесь с новыми обязанностями. Профессор Снейп всегда снабжал меня зельями образцового качества, и, я уверена, вы будете делать так же.

  

  Гермиона последовала за ней в загроможденную комнату, там мадам Помфри передала ей свиток, который заполнила ранее.

  

   - Что это?

  

   - Опись необходимых сейчас лечебных зелий, - пояснила мадам Помфри. - Запасы на следующие шесть месяцев составляются по итогам шести предыдущих месяцев, тогда я вновь составляю список тех зелий, что закончились.

  

  Гермиона развернула свиток и взглянула на список. Он был огромным.

  

   - Ого, - прошептала она. - Я не думала, что школе требуются такие большие запасы. Профессор Снейп обычно сам готовил все это?

  

   - Конечно, сам, - подтвердила колдомедик. - Это большая удача, что с тех пор, как Дамблдор нанял мастера зелий, тот по-прежнему сам выполняет всю черновую работу, тогда как другой уже поручил бы ее своим ученикам.

  

   - Предыдущий учитель не выполнял эту работу? - полюбопытствовала Гермиона. Казалось нелепым закупать стандартные зелья для школы, в которой учат искусству зельеварения.

  

   - Нет, - последовал ответ. - Тот-то напыщенный старик категорически отказывался тратить свое время вне занятий на что-либо, кроме исследований, которые, если хотите знать мое мнение, не стоили беспокойства. Те и в подметки не годились достижениям профессора Снейпа, и именно он неизменно обеспечивает зельями мой лазарет последние двадцать лет.

  

  Гермиона прежде не задумывалась о научных достижениях своего учителя и сейчас понимала, насколько наивно было думать, что вклад в выбранную область ограничивается классной комнатой. Из разговора со своим деканом, она знала, что преподаватель трансфигурации сыграла значительную роль в принятии новых законов для анимагов и охранных чар, позволяющих обнаружить присутствие ведьмы или волшебника в измененном облике. Создавалось впечатление, что Снейп, единственный вполне квалифицированный мастер из всех учителей, делал достойный вклад в науку зелий. Она мысленно отметила себе, что стоит спросить его об этом, если тот будет достаточно разговорчив при встрече во вторник, а если нет, всегда можно поискать информацию в библиотеке.

  

  Колдомедик продолжала говорить: - Хотя, должна сказать, я рада, что он наконец решил взять ученика. Не могу представить более подходящего на это место студента, чем вы.

  

   - О, эмм, я не ученик, - поспешно пояснила Гермиона. - Скорее помощник, я полагаю.

  

   - Называйте, как хотите, мисс Грейнджер, - сказала ведьма с понимающей улыбкой. - Держу пари, за неделю вы научитесь у Северуса большему, чем за весь год на уроках зельеварения. Ему не хватает терпения для преподавания тем, кто не хочет учиться.

  

  "Мягко сказано", - Гермионе очень хотелось произнести это вслух. Конечно, удручает необходимость учить студентов, попавших в класс только потому, что должны посещать эти занятия. Если бы зелья были факультативным курсом, учитель бы гордился развитыми талантами учеников, действительно увлеченных предметом. "Но опять же, его слава бежит впереди него", - подумала она. - "Будь зелья факультативным классом, скорее всего класса бы не было."

  

  Ничего из этого она не сказала колдомедику. Просто поблагодарила ее за вылеченное плечо и, убрав список в карман мантии, сказала, что во вторник днем встретится с мастером зелий, после чего как можно скорее начнет работу.

  

  "Теперь следующая проблема", - подумала Гермиона, покидая больничное крыло. Она не представляла, где мог быть Гарри, поговорили ли Гарри и Рон и выяснили все за то время, что она провела в кабинете Снейпа.

  

  Первым делом была проверена Гриффиндорская башня. Его нигде не было, но Невил и Симус играли в шахматы в гостиной и видели, как Гарри чуть не бегом промчался в спальню мальчиков, вернулся с метлой в руках и столько стремительно исчез.

  

  Она отправилась на пустынное поле для квиддича, где заметила одинокую фигуру, кружащую высоко над землей. Поднявшись на верхний ряд трибуны, она села и наблюдала за ним, пока наконец тот не увидел ее и не спустился вниз, легко выходя из штопора, едва коснувшись сидений помелом.

  

  Он сел рядом, и оба молча смотрели в пространство перед собой, прежде чем Гермиона заговорила:

  

   - Он не то имел ввиду, ты же знаешь.

  

   - А, понимаю, - зло ухмыльнулся Гарри. - Вы уже поговорили, и он послал тебя мирить нас.

  

   - Нет, - решительно сказала она. - Я не говорила с Роном. Когда ты покинул Большой зал, я сказала ему, чтобы он не заговаривал со мной, пока не извинится перед тобой.

  

   - Что, ты считаешь, от извинений мне станет легче? - горько выплюнул он. - Это не первый раз, когда он говорит что-то подобное и, будь уверена, не последний.

  

  Окружающие могли видеть в Гарри мальчика-который-выжил, уверенного молодого человека и звезду квиддича, но Гермиона знала, как мало он верил в себя, особенно последнее время. После смерти Сириуса восемнадцать месяцев назад Гарри не выносил веру в собственную интуицию или надежду на собственные умения и возможности волшебника. Его самоуверенность стоила жизни крестному, и он больше не подведет своих друзей.

  

  В другое время слова Рона не имели бы значения, но сейчас, когда Гарри уже разуверился в себе, это было будто удар ножом в спину от одного из двух людей, кто всегда верил в него и всегда оставался с ним несмотря ни на что.

  

  Гермиона вздохнула, с трудом подбирая нужные слова: - Рон просто... он произнес те вещи в момент раздражения. Не подумал, прежде чем открывать рот... и, я знаю, тому нет извинения, - поспешно добавила она, видя, что Гарри готов возразить. - Едва ли он подумал о том, как его слова воспримут окружающие. Это предназначалось мне, он не хотел оскорбить тебя.

  

   - Я знаю это, - тихо сказал Гарри. - Я просто... Временами я чувствую, как он завидует тому, что все внимание достается мне, тому, что я тот, кто так или иначе собирается победить Вольдеморта или принять мученическую смерть при попытке сделать это...

  

   - Не говори так.

  

   - Я тот, кто возможно спасет весь этот чертов мир, - это прозвучало почти истерично. - Как он не поймет, что я все это ненавижу. Ненавижу быть в центре внимания, ненавижу всю ту ответственность, что лежит на моих плечах. Временами мной овладевает желание просто уйти, исчезнуть посреди ночи и никогда не возвращаться... но я не могу, потому что пророчество утверждает, что именно мне придется нанести решающий удар.

  

  Гарри внезапно замолчал и запустил руки в волосы, прежде чем повернуться к Гермионе.

  

   - Что если он прав, Гермиона? - спросил он, его зеленые глаза молили об ответе. - Что если я не смогу победить его? Что если Вольдеморт выиграет?

  

   - Он не победит, - решительно ответила она. - Рон просто идиот, раз сказал такое.

  

   - Тем не менее он не единственный, - произнес Гарри. - Я знаю, как люди смотрят на меня, когда думают, что я не вижу. Летом я слышал разговор в Ордене обо мне, о том, справлюсь я или нет. Знаешь, что они сказали, что Дамблдор сказал?

  

  Гермиона помотала головой.

  

   - "Он должен". Не "он сделает" или "он сможет". Если даже Дамблдор не верит в меня, то как я сам могу верить в себя?

  

  Гермиона всем сердцем любила своего друга и сейчас изо всех сил старалась найти слова, чтобы утешить его и убедить. У нее были те же сомнения после двух последних столкновений Гарри с Вольдемортом, но она оправдывала их страхом и неуверенностью, и сейчас, конечно, не стоило озвучивать ее тревоги. Теперь самое время для веры, какой бы слепой она ни была.

  

   - Гарри, - она повернулась к нему и взяла его руки, одетые в квиддичные перчатки, в свои. - Я не думаю, что это недостаток веры в себя и в свои возможности. Я думаю, что после того, как Вольдеморт был побежден в первый раз, а затем вернулся, люди боятся делать хоть что-то, но готовятся к худшему. Не потому, что они сомневаются, что ты справишься, они просто не осмеливаются верить, что ты сделаешь это.

  

  Гарри кивнул, но было видно, что он не полностью убежден.

  

   - Ты с кем-нибудь об этом говорил? - мягко спросила она. - Дамблдор? Уверена, он будет огорчен тем, что ты неверно истолковал его слова.

  

  Гарри фыркнул. - Как ты можешь не понимать, что именно он сказал? Он ничего не говорит или говорит загадками и полуправдами.

  

  Гермиона кусала губы. Она знала, что Гарри никогда полностью не мог простить Дамблдору того, что тот скрывал от него информации и рассказал все только в конце их пятого курса, да и то лишь тогда, когда за нее уже заплатили жизнью. Хотя сейчас они много времени проводят вместе. Часто можно было видеть, как в свободное от уроков или учебы время Гарри заходит в кабинет директора. Ей казалось, что они стали лучше ладить, о чем и спросила друга.

  

   - Едва ли, - презрительно произнес он. - Как я могу верить всему, чему он меня учит, если никогда, даже сейчас, не говорит мне всей правды. Я чувствую, как мной манипулируют, заставляют делать то, что он хочет, не заботясь о моих чувствах.

  

   - В этом ты не одинок, - прошептала она, думая о себе и Снейпе. Ими безусловно манипулировали, пусть даже до сих пор она предпочитала думать, что это во благо.

  

   - Что?

  

   - Ааа, то задание, которым я занимаюсь с профессором Снейпом, - пояснила она. - Работать вместе было идеей Дамблдора... или его приказом, если быть точной.

  

   - Он объяснил, зачем ему нужно, чтобы вы вместе работали?

  

  Она покачала головой.

  

   - Видишь! - воскликнул Гарри. - Вот об этом я и говорю. Как будто мы пешки на его шахматной доске, и только ему известен следующий ход. Это несправедливо. Он ждет от меня борьбы в нужный момент, не объясняя как или почему я сделаю это.

  

   - Я в самом деле считаю, что тебе нужно поговорить с ним, Гарри, - серьезно сказала она. - Вы оба самые важные люди на этой войне, и вы не можете работать вместе, не доверяя друг другу. Просто скажи ему о том, что ты чувствуешь. Он поймет.

  

   - Не рассчитывай на это, - мрачно пробормотал он.

  

   - Просто попробуй, - настаивала она: - и если не сработает... может быть, стоит обратиться к кому-то еще.

  

   - К кому?

  

   - К профессору Снейпу, - невозмутимо предложила она.

  

   - Прости, Гермиона, - сказал он. - Только то, что ты ладишь со Снейпом, не означает, что внезапно полюблю его. Он по-прежнему мерзкий тип, насколько я могу судить.

  

   - Я не прошу тебя его любить, - заверила она своего друга. - Я просто... вместе вы добьетесь большего, чем ты думаешь. Он знает, каково это - быть пешкой Дамблдора. Ты можешь ему верить.

  

   - Могу? - саркастично спросил он. - Еще одна идея Дамблдора, о которой мне не сказали; почему он знает без всякого сомнения, что Снейп на нашей стороне. Знай и я все факты, возможно, тоже поверил бы мерзавцу.

  

  Гермиона не имела права говорить о том, что ей было известно о причинах истинной верности Снейпа, или о том, почему Дамблдор не рассказывает все ее другу.

  

   - Гарри, ты веришь мне?

  

  Он удивленно посмотрел на нее: - Конечно, верю!

  

   - Тогда верь мне, когда я говорю, что Снейп действительно на нашей стороне, - просила она. - Не спрашивай меня, почему или откуда я знаю. Я просто знаю. Если Дамблдор не захочет слушать, поговори с профессором Снейпом. Он не должен тебе нравиться; знаю, что ты его не любишь, - она криво улыбнулась, когда Гарри снова к ней повернулся: - но ты можешь доверять ему, хорошо?

  

   - Да, - ответил Гарри. - Я подумаю об этом. Спасибо, что выслушала. Думаю, мне просто нужно было кому-нибудь выговориться.

  

   - В любое время, - сказала она, сжимая его руки.

  

  Они еще немного посидели в тишине, наблюдая за последними слабыми лучами зимнего солнца, пробивающимися через облака над горизонтом. Она дрожала, жалея, что не подумала надеть перчатки.

  

   - Ну давай, - она поднялась. - Пойдем внутрь и поговорим с Роном.

  

  Он сердито посмотрел и ответил: - Пусть сам подойдет и поговорит со мной. Он начал это.

  

  Гермиона едва не рассмеялась, услышав тон, каким Гарри произнес это. Он был похож на капризного ребенка. - Не будь мелочным, - пожурила она его. - Вероятно, он боится подойти к тебе близко, опасаясь, что ты проклянешь его.

  

  Взглянув на выражение лица Гарри, она добавила: - Я пошутила.

  

   - В любом случае никуда идти не надо, - вздохнул Гарри, указывая вниз. В неясных туманных сумерках ей едва удалось разглядеть одинокую фигуру Рона, нерешительно поглядывающего в их сторону.

  

   - Давай спустимся, - сказала она, подталкивая неохотно поднимающегося Гарри.

  

  Они встретились с Роном в тени трибуны, тот заметно беспокоился, стараясь определить их реакцию. Гарри шумно опустился на одну из ближайших жестких деревянных скамей рядом со входом в раздевалку, Гермиона и Рон последовали его примеру.

  

   - Слушай...

  

   - Гарри, я...

  

   - Давайте...

  

  Все трое внезапно замолчали и нервно расхохотались.

  

   - Давайте я первый, - сказал Рон, и Гарри вернулся на место, усиленно делая вид, что ему все равно.

  

   - Нет прощения тому, что я сказал за обедом, но мне действительно жаль. Я вел себя как идиот по отношению к тебе, Гермиона, и нечаянно обидел и тебя, Гарри.

  

   - Да, обидел, - грубо прервал его Гарри. Рон выглядел удрученным.

  

   - Наверно, я просто чувствовал себя немного бесполезным, - продолжил он: - и злорадство - мой способ справиться с этим.

  

   - Это довольно жалкий способ, - прошептала Гермиона.

  

   - Знаю, - убежденно ответил Рон. - Просто... кажется, что все делают что-то для войны. Все, кроме меня. Мама с папой и мои братья - все они в Ордене, Гарри - центр всей миссии, и Гермиона, не знаю, что вы там делаете со Снейпом, но представить не могу, чтобы это было не связано с войной, верно?

  

  Она кивнула.

  

   - И ни один не может рассказать мне, что делает, никто, - горько заключил он. - Меня держат в неведении, и потому я ничего не могу сделать, чтобы помочь.

  

   - Значит, ты хотел бы играть важную роль в войне, - беспечно проговорил Гарри. - Ты лучше будешь одним из тех, кто убьет Вольдеморта или умрет сам?

  

   - Нет! - ответил шокированный Рон. - Я не то имел ввиду, Гарри, и ты это знаешь. Я не завидую тому, что ты должен сделать. Я не хотел бы быть на твоем месте. Мне просто хочется помочь тебе, когда придет время, и прямо сейчас я не чувствую себя способным сделать это.

  

   - Ты хочешь помочь, но ты не кажешься заинтересованным хоть чем-то серьезным, - сердито сказал Гарри. - Всегда квиддич то, квиддич это. Мне он тоже нравится, но есть более важные вещи, о которых стоило бы подумать.

  

   - Я не обсуждаю с тобой войну, потому что по-моему разговор об этом тебе хватает с другими, - ответил Рон. - Я думал, что тебе просто захочется поговорить о чем-то нормальном; забыть о войне, хотя бы на те несколько минут, что ты споришь со мной о том, кто выиграет кубок мира в этом году.

  

  Гарри и Рон смотрели друг на друга. Гермиона слышала искренность в словах Рона и знала, что он не просто старался оправдаться. Он заботился о Гарри.

  

  Рон повернулся к ней: - И Миона, я прошу прощения за то, что сказал прежде. Мне тяжело было видеть, как вы сбегали все эти дни, каждый из вас, - сказал он, переводя взгляд с Гермионы на Гарри: - и я просто хочу быть с вами, вы же знаете?

  

  Он с надеждой посмотрел на них.

  

   - Я тоже прошу прощения, - наконец произнес Гарри. - Я держал тебя в неведении. Дамблдор просил не распространяться о том, что происходит на наших встречах, но до этого года меня ничто не останавливало, так ведь?

  

  Гермиона с Роном удивленно покачали головами.

  

   - Я должен был знать, что держать людей в неведении значит только подвергать их жизни опасности, и было глупо рисковать жизнями моих друзей, повторяя ошибки Дамблдора. Но я не могу сказать всего, - сказал он, глядя на Рона. - Ты же понимаешь?

  

  Рон кивнул.

  

   - Но я расскажу все, что смогу... после того, как ты согласишься, что Брайтонские Бомбардировщики в этом сезоне намного лучше Пушек, - закончил он, ухмыляясь.

  

  Рон захохотал, громкий смех окончательно развеял нервное напряжение, когда он понял, что друг простил его. Гермиона тоже смеялась, и спустя мгновение смеялись уже все трое.

  

  Понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, после чего Гарри громко поинтересовался, над чем это они так хохотали, чем заставил их смеяться еще сильнее, потому что ни один их них уже не помнил причину.

  

   - Значит, мы снова друзья? - спросила Гермиона, глядя то на одного, то на другого.

  

   - Надеюсь, что так, - сказал Рон. - Обещаю никогда больше не быть идиотом.

  

  Гермиона и Гарри фыркнули, захихикав, чем заслужили оскорбленный взгляд от их рыжеволосового друга.

  

   - Хорошо, может быть не никогда снова, - исправился он. - Но точно никогда ни с одним из вас.

  

   - Так-то лучше, - сказал Гарри. - И я обещаю никогда не оставлять друзей в неведении.

  

   - Я обещаю... - начала Гермиона. - Постойте. Мне нечего пообещать!

  

   - Ты можешь пообещать никогда не вязать шапочки, - предложил Гарри.

  

   - Точно! - рассмеялся Рон. - Или никогда больше не покупать нам ежедневники.

  

   - Или никогда не перечитывать Историю Хогвартса!

  

   - Или никогда не писать эссе длиннее, чем задали!

  

   - Или никогда не брать из библиотеки больше четырех книг за раз!

  

  Добродушные подшучивания продолжались уже по дороге к замку, вокруг было темно, луна неясно выглядывала из-за тяжелых снеговых облаков.

  

  Когда они достигли гравийной дорожки, ведущей к главному входу в замок, тяжелая деревянная дверь открылась, и луч света упал на ближайшую территорию.

  

  Высокая темная фигура, вышедшая наружу, закрыла за собой дверь, троица тут же узнала его.

  

   - Шшш, - тихо произнесла Гермиона, сгоняя Гарри и Рона с дороги и дальше за большое дерево. - С наступлением темноты нам нельзя быть за пределами замка.

  

  Они тихо стояли, прислушиваясь к шагам мастера зелий, прошедшего рядом с ними. Гермиона решилась быстро выглянуть из-за толстого ствола дерева и смогла заметить, что на нем опять была та тяжелая бархатная мантия.

  

  Случайные наблюдатели видели, что он шел прямо к развилке - к главным воротам и в Хогсмид.

  

   - Ну же, Миона, - прошептал Рон, он тянул ее назад, к замку.

  

   - Вот интересно, куда он собрался? - задумчиво произнес Гарри.

  

   - Может, с Хогсмид, - предположил Рон. - В Три Метлы, пропустить стаканчик-другой.

  

  Гарри фыркнул. - Думаю, мастер зелий может сам сделать себе стаканчик спиртного на ночь.

  

   - Верно, - согласился Рон, потом хихикнул: - Может, у него свидание. Как ты думаешь, Миона?

  

   - Думаю, я напомню, что ты обещал не быть идиотом, - осадила его Гермиона.

  

   - О, да ладно тебе, - дружелюбно сказал он. - Я просто пошутил.

  

  Гермиона посмотрела на него так, что не осталось сомнений: она не находила в этом ничего забавного; продолжив путь к замку, каждый думал об их преподавателе.

  

  Сама по себе мысль о Снейпе на свидании казалась нелепой, хотя Гермиона решила, что явно предпочла бы такую альтернативу тому, куда на самом деле он направлялся этой ночью.

  

  

  

  Глава 11. Развитие

  

  Увидев Снейпа за завтраком следующим утром, Гермиона вздохнула с облегчением; он был мрачнее обычного, но, судя по всему, невредим. Для первого урока, которым сегодня оказались зелья, она вместе с Гарри спустилась в подземелья, в классе им пришлось расстаться и занять места рядом со своими партнерами.

  

  Гермиона могла видеть, как Гарри обменялся холодным взглядом с Малфоем. Несмотря на взаимную ненависть, им, кажется, удавалось сдерживаться и работать вместе. Гарри нужен был приличный балл по зельям, чтобы поступить на курсы авроров, а Малфой обладал настоящим чутьем в искусстве зельеварения. Гермионе стало интересно, что подумают слизеринцы, узнав о ее новом месте при Снейпе?

  

  Мастер зелий вошел в класс из своего кабинета, в руках он нес кипу пергаментов с их последним эссе.

  

   - Адекватно, - раздавая работы, комментировал он. - Тем не менее "адекватно" недостаточно для моего класса. От своих студентов я ожидаю не ниже "выдающееся", и, если я не получу этого в будущем, вы вылетите из класса.

  

  Гермиона пыталась поймать взгляд своего учителя, когда тот возвращал ей работу. Он решительно игнорировал ее, и это немного расстраивало, хотя заранее было известно, что никаких изменений в его поведении на публике не произойдет. Она перевела взгляд на эссе, "96 баллов", небрежно выведенные в верхнем углу последней страницы, обрадовали ее столь же сильно, как удивили несколько строк текста над ними, написанные его любимыми красными чернилами.

  

  Мастер зелий крайне редко оставлял письменные комментарии в работах. В ее случае, казалось, Снейп переворачивал старую пословицу: если не удавалось сказать что-нибудь мерзкое, то не стоило говорить вообще.

  

  Гермиона с любопытством проследила взглядом за мастером зелий на другом конце комнаты, прежде чем изучить его каракули:

  

  "Мы можем обсудить нашу работу сегодня вечером. После ужина приходите на первый этаж в восточный коридор. Там, рядом с портретом Игнатии Уилдмит, есть дверь. Она откроется точно в пять минут седьмого. Не опаздывайте."

  

  Она на мгновение усмехнулась иронии решения Снейпа передать записку в классе, после чего затолкала пергамент в сумку и начала работу над своим зельем.

  

  

***

  

  После ужина Гермиона нашла указанный портрет и неприметную деревянную дверь рядом с ним; оставалась еще целая минута. Коридор был пуст; он вел только к кабинету чар, где на сегодня уроки уже закончились, потому она с притворным интересом рассматривала маленькую ведьму на портрете, пока не услышала мягкий щелчок, и дверь отворилась.

  

  Что бы ни было за дверью, темнота это полностью скрывала, девушка осторожно переступила порог, закрывая за собой дверь. Где-то совсем близко произнесенное шепотом lumos испугало ее, Снейп стоял рядом, держа палочку между ними.

  

   - Мисс Грейнджер, - произнес он в качестве приветствия. - Кто-нибудь видел, как вы вошли?

  

   - Нет, сэр. - Она помотала головой. - Вокруг никого не было. Что это за место?

  

   - Это более удобный путь в мой рабочий кабинет. После вчерашнего происшествия я решил, что разумно будет вам не появляться в подземельях чаще, чем необходимо для обычных уроков.

  

  Она согласно кивнула. - Спасибо вам, сэр... но как я смогу открыть ее снаружи? Есть какой-то пароль?

  

   - Нет, - ответил он. - Дверь лучше открывать прикосновением конкретной палочки, чем с помощью слова, так что если вы дотронетесь своей палочкой до ручки... - он указал на дверь.

  

  Гермиона достала палочку и последовала его совету. Он прошептал заклинание, от которого дверь и ее палочку на мгновение засветились.

  

   - Теперь вы сможете открыть ее с другой стороны, - подтвердил он. - Если кто-то заметит, как вы входите или выходите, и спросит, то просто скажите, что этим коротким путем могут пользоваться только учителя и старосты.

  

   - Идемте. - Он направился дальше по коридору, освещая себе путь палочкой. Вскоре Гермиона поняла, что они уже находятся ниже первого этажа. Сейчас ее мысли занимал прошлый визит в личную лабораторию Снейпа и тот факт, что тогда пришлось преодолеть лестничный пролет вверх относительно класса зельеварения.

  

  Она сделала замечание по этому поводу.

  

   - Проницательное наблюдение, - сказал он. - Класс зелий располагается в подземельях в силу летучей природы некоторых ингредиентов, уязвимых к солнечному свету. Как бы то ни было деканом Слизерина не всегда оказывался преподаватель зельеварения, как, впрочем, и жить в темноте не слишком удобно. Если верить слухам, Салазар Слизерин, при всей своей хитрости, страдал клаустрофобией.

  

  Гермиона рассмеялась, звук эхом отразился от каменных стен. - Вы же это не серьезно, правда, сэр?

  

   - Смертельно, - ответил он, коридор как раз закончился еще одной деревянной дверью. - Или так, или ему просто нравилось иметь окно, чтобы шпионить за факультетами-соперниками.

  

  Он открыл дверь и пригласил ее комнату, которую девушка тотчас узнала. В прошлый раз ей удалось мельком увидеть это помещение из лаборатории, комната во всех отношениях была приятной, как и показалось на первый взгляд.

  

  Одну стену полностью занимали книжные полки, заставленные сотнями и сотнями книг: старыми и новыми. Два удобных кресла и такой же диван напротив камина, темно-синяя обивка контрастировала с теплой охрой ковра.

  

  Слева от нее было три двери, третья из них, как предположила Гермиона, вела в лабораторию. Перед собой она увидела стол, больше и роскошней, чем в другом кабинете Снейпа, но так же заваленный высокими стопками книг и пергаментов. А за столом находилось...

  

   - Ого, вау, - произнесла она, проходя через комнату и становясь перед огромным окном. Отсюда было видно озеро и запретный лес, а вдалеке мерцали огни деревеньки Хогсмид. - Не удивительно, что вам нравится быть деканом Слизерина, раз вместе с должностью достаются такие комнаты. Этот вид должно быть изумителен в течение всего дня.

  

  Он стоял рядом с ней, сложив руки на груди. - Так и есть, - признал он. - Хотя мне не удается проводить здесь достаточно времени днем, чтобы успеть насладиться видом. - Он сделал паузу. - Теперь к делу.

  

  Жестом он предложил ей следовать за собой к двери, ведущей в лабораторию. - Как вы уже догадались, - произнес он: - это мои личные комнаты. Полагаю, вы будете уважать мое уединение и посещать их, только чтобы попасть в рабочее помещение.

  

  В лаборатории он замолчал, не начав инструктировать ее, а вновь достал палочку и проделал те же действия и заклинания, что и раньше, позволяя ей самой отрывать дверь. Убедившись, что это сработало, он предложил ей занять одно из кресел у огня, сам занял другое и создал заварочный чайник, предлагая девушке чашку чая, прежде чем продолжить обсуждать обязанности, возложенные на нее директором.

  

  В дополнение к часам, отведенным на курс Медицинских зелий, ей необходимо было тратить еще часть своего учебного времени. Поначалу она сомневалась: мысль тратить время, которое по ее мнению требовалось для учебы, казалась невыносимой, но только до тех пор, пока Снейп коварно не заявил, что даже если она сдаст П.А.У.К. вместе с С.О.В. сейчас, то и тогда получит высшие баллы.

  

  В итоге Гермиона собралась вести счет небрежным комплиментам, получаемым от него всякий раз, как они оказывались наедине.

  

  Она знала, профессор доверяет ей настолько, чтобы оставить работать в одиночестве, но все же заявил, что предпочитает по возможности находиться в лаборатории во время процесса готовки. В конечном счете, учитывая ее обязанности старосты и его патрулирования коридоров, они решили составить график, когда у нее предположительно будет возможность освободиться от своей учебы.

  

  Днем в среду должны были быть Медицинские зелья, и Снейпу придется оставаться в классе, за это время она сможет подготовить не скоропортящиеся ингредиенты. До и после ужина тем же вечером она займется варкой зелий под его присмотром, и все то же самое - в пятницу. Кроме того он дал согласие на ее работу в лаборатории по воскресеньям после обеда, потому что зелий, требуемых мадам Помфри, оказалось слишком много. Список, кажется, вырос по сравнению с прошлым годом, как заметил Снейп, но ни он, ни Гермиона не заговорили вслух о том, что если худшее случится, то лечебных зелий понадобится еще больше.

  

  Они как раз закончили с разбиением списка мадам Помфри на скоропортящиеся и не скоропортящиеся зелья, когда снаружи раздался пронзительный звон колокольчика, заставивший Гермиону вздрогнуть.

  

   - У меня там зелье, которое требует внимания, - пояснил Снейп, поднимаясь. - Я ненадолго.

  

  Гермиона проводила взглядом его спешно удалившуюся фигуру и вновь задумалась о том, как сильно изменились их взаимоотношения с прошлой недели. Слово взаимоотношения легко приходило на ум, но они определенно начинали выходить за рамки простого сценария студент-преподаватель.

  

  Не знай она лучше, то решила бы, что одинокий мужчина действительно старается быть милым с ней. Вот опять, ей никак не удавалось разгадать мастера зелий; его поведение менялось быстрее, чем погода в ноябре. Он мог сорваться из-за какой-нибудь мелочи. Возможно, именно она исподволь менялась, неосознанно стараясь не раздражать его. Кто бы ни был за это ответственен, она поняла, что с нетерпением ожидает времени, которое проведет с ним в ближайшие несколько месяцев.

  

  Она вновь наполнила чашку чаем, с любопытством оглянулась на книжные полки и решила внимательно изучить их содержимое, пока ждет возвращения своего учителя. Поставив чашку на кофейный столик, направилась к длинной стене полок, приступая к знакомству с одного из концов. Там были книги всех тематик, какие только можно вообразить: некоторые вполне предсказуемые, другие - наоборот. Больше четверти полок занимали книги о зельях, неожиданно среди них встретилось и несколько трудов по маггловской химии.

  

  Была и секция, отведенная под темные искусства, как по их практике, так и по защите, а на нижних полках в одном конце обнаружились книги с названиями, как то "Магглы" или "Магглорожденные? Безмолвное нападение, Магия Крови: Сила чистоты" и "Суть Рода: Магическая Генеалогия". Гермиона неодобрительно посмотрела на них и обратила внимание на полки, заставленные вперемешку магическими и маггловскими авторами. Снейп, по-видимому, отдавал предпочтение исторической литературе, в особенности, античной истории. Гермиона решила на какой-нибудь из следующих встреч попросить у него что-нибудь почитать.

  

  Гербологии, как дополнению к зельям, также уделялось достаточно места, вместе с обширной коллекцией книг о различных магических существах. Гермиона оглянулась, убеждаясь, что Снейп все еще занят с зельем, и вытащила книгу с единственным словом на корешке "Мунфили". Заинтригованная рассказом Снейпа об этих созданиях, она пролистала страницы, пока не нашла главу, посвященную взаимодействию с людьми, и прочла:

  

  "Мунфили известны недоверием к людям и избегают нас любой ценой. Тем не менее эти создания исключительно восприимчивы к эмоциям человека, способны распознать чувство вины, боль и стыд. Известны случаи, когда удавалось добиться доверия мунфили с помощью сильной эмоциональной ауры. Если мунфили верят в то, что человек заслуживает спасения, то попытается помочь побороть его боль, предложив дружбу и свои уникальные исцеляющие способности."

  

  Теперь разговор со Снейпом в субботу вечером стал понятен. Тогда ее долго и настойчиво преследовали мысли о том, как такой неприятный человек, как мастер зелий, может оказаться другом, а не врагом, в глазах столь недоверчивых созданий. " У меня есть... договоренность, если хотите ", - вот что он сказал о своем общении с мунфили. Существа, очевидно, ощущают тьму в его прошлом и, возможно, как и Дамблдор, и она сама, решили, что мастер зелий заслужил второй шанс.

  

  Она продолжала читать, пока не услышала движение за спиной, и почти сразу раздался голос Снейпа: - Я удивлен, что вы так долго сопротивлялись соблазну книг.

  

  Она захлопнула книгу и развернулась к нему, обнаружив на его лице легкую ухмылку, но, как только взгляд опустился на книгу в ее руках, он помрачнел.

  

   - Интересный выбор, - заметил он.

  

   - Я хотела узнать о них больше, - сказала она: - после нашего разговора той ночью.

  

   - И что же вы нашли? - холодно спросил он, забирая книгу из ее рук и возвращая на полку.

  

  Его внезапная враждебность привела ее в замешательство и заставила нахмуриться, отчего между бровей пролегла тревожная черточка. - Мне не много удалось прочесть, - прошептала она и, не желая его более раздражать, попыталась сменить тему:

  

   - Можно спросить вас о зелье, над которым вы работаете?

  

  Он кивнул и вернулся в свое кресло перед камином, очистил чашку от остывшего содержимого и наполнил ее вновь, в то время как Гермиона заняла место напротив.

  

   - Как вы, возможно, знаете, - начал он: - Темный Лорд нашел полезными мои способности зельевара вкупе с приближенностью к Дамблдору. Последним моим заданием оказалось создание зелья, повторяющего эффект проклятья, чрезвычайно любимого Темным Лордом.

  

   - Cruciatus? - Кивок Снейпа заставил кровь Гермионы стынуть в жилах.

  

   - Именно.

  

   - вы с директором говорили о контр-зелье, - вспомнила она. - Это значит, что вы создали зелье, которое хочет Вол... он?

  

   - Теоретически, - подтвердил он. - Состав кажется верным, хотя не могу быть уверенным, пока не протестирую его; ненавижу делать это, когда под рукой нет антидота.

  

  Гермиона разрывалась между восхищением профессором за способность совершить переворот в науке и реальностью последствий действия зелья на живое существо. Одной из особенностей применения Cruciatus была отдача на того, кто его накладывает. Только очень сильная ведьма или волшебник могут поддерживать проклятье сколько-нибудь продолжительный промежуток времени.

  

  Зелье, повторяющее эффект проклятья, лишено этого физического недостатка. Оно может применяться вплоть до достижения смертельного исхода и поддерживаться непрерывно; Гермиона приходила в ужас от мысли об оружии, которое окажется в руках Вольдеморта.

  

  Должно быть, Снейп по выражению лица прочел охвативший ее страх, потому что сказал: - Я постараюсь как можно дольше оттягивать доставку зелья, хотя чем больше времени это займет, тем выше риск, что он усомнится в моих мотивах. Он слишком верит в мои возможности и не простит ошибки, но пока я не получу антидот и не буду уверен в его действенности, буду тянуть время, предоставляя неверные вариации зелья как свидетельство моей работы.

  

   - На ком его будут проверять? - внезапно спросила она.

  

   - Темный Лорд снабжает меня объектами для тестирования, - ответил он тихим печальным голосом, на ее лице отразился ужас. - Мне это не нравится, Гермиона, но я должен играть свою роль. Большинство зелий, которые я готовлю, убивают мгновенно, они не вызывают страданий.

  

  Гермиона тупо кивнула. Было ужасно видеть сообщения о наглых нападениях Упивающихся Смертью, кроваво расписанных на страницах "Пророка", но коварные убийства неизвестных жертв смогли потрясти ее еще сильнее. Она представила, сколько еще людей умрут вот так, став объектами террора, утверждающего власть Вольдеморта; безымянные магглы останутся на обочине грязной дороги или в пустом поле; некоторых так никогда и не найдут. Опасность ситуации задевала за живое, она внезапно, необъяснимо, обнаружила себя плачущей.

  

  Снейп в свою очередь не произносил тех пустых слов, какими обычно принято успокаивать, вместо этого предпочел тихо сидеть, ожидая, пока она сможет справиться с собой.

  

   - Извините, - начала говорить она, но ее остановили.

  

   - Нет, это мне нужно извиняться. Я не должен был взваливать на вас груз подобных знаний.

  

   - Я сама спросила, - возразила она. - Я верна своему любопытству, судя по всему.

  

  Он не улыбнулся, но в его глазах явно мелькнула смешинка. На этом он решить завершить их встречу.

  

   - Думаю, на сегодня достаточно, - сказал он. - Буду ждать вас в среду, чтобы начать готовить зелья.

  

  Она поднялась и направилась к двери, через которую можно попасть на первый этаж. Открыв замок при помощи палочки, она сказала: - Спасибо вам, сэр.

  

  На мгновение непонимание отразилось на его лице, и она пояснила:

  

   - Спасибо вам за то, что доверяете мне, и спасибо, что рассказали.

  

  Она вышла раньше, чем тот успел сформулировать ответ.

  

  

***

  

  Следующие три недели Гермиона провела в удобно организованном ритме, за варкой зелий не замечая пролетающее время. В лаборатории Снейпа она проводила больше времени, чем оговаривалось изначально, и, несмотря на непродолжительные протесты, подтверждалось подозрение о том, что мастер зелий рад ее компании и помощи. Даже теперь он оставался занят возмутительно много часов. Приходя в лабораторию, она всегда заставала его погруженным в работу, которая продолжалась для него еще долго после ее ухода. Ей была ненавистна мысль о часах, потраченных им без ее помощи.

  

  Дважды его вызывал Вольдеморт, каждый раз он брал флакон с "ложным зельем", чтобы продемонстрировать Темному Лорду очевидное продвижение. Всякий раз он возвращался, едва держась на ногах, но в глазах читалась твердая решимость как можно скорее закончить антидот.

  

  Теперь, работая вместе намного чаще, они стали терпимее друг к другу и осторожно выстраивали близкое общение, граничащее с дружбой. Он по-прежнему часто поддевал ее и ехидничал, но сейчас это было по-доброму забавно; когда прошел первоначальный шок от его мрачного, саркастичного чувства юмора, она даже нашла его смешным и старалась отвечать как можно лучше.

  

  Попытки закончить антидот встретили на своем пути препятствие. Снейп был убежден, что помет мунфили является ключевым ингредиентом, но странно реагировал с другими компонентами, и оказалось сложно определить, с какими именно. Не зная, что делать, он стал перебирать все варианты взаимодействия в отдельности, в таких экспериментах расплавив несколько котлов и вызвав один впечатляющий взрыв. К счастью, последний не сказался отрицательно на присутствующих в комнате, задев только мастера зелий, в тот момент стоящего у котла: его лицо почернело, Гермиона даже осмелилась сделать колкое замечание относительно его внешности.

  

   - Один-ноль в пользу Гриффиндора, - он ухмыльнулся так, что Гермиона немного усомнилась, что станет жалеть о своем согласии.

  

  Он был отомщен на следующий же день, когда после целого часа непрерывного помешивания зелья Гермиона сделала перерыв и проглотила одно из маленьких пирожных с подноса на столе, который стали доставлять к ним по распоряжению Дамблдора, когда тот понял, как часто эти двое пропускают приемы пищи.

  

  Через несколько минут она стряхивала со своей мантии желтые перья; глубокий смех мастера зелий вспоминался ей весь тот день, и она твердо решила постараться и гораздо чаще добиваться от него этого замечательного звука.

  

  

  

  Глава 12. Две стороны

  

  За неделю до рождественских праздников директор пригласил Гермиону, Гарри и Рона в свой кабинет. Им объяснили, что, в отличие от предыдущих двух лет, в этом году они не смогут провести неделю каникул на площади Гриммо из-за ужасных обстоятельств, в которых оказались члены Ордена.

  

  Гермиона догадывалась: что-то происходит, но держится в тайне. Последние несколько недель "Ежедневный Пророк" подозрительно мало сообщал об атаках Упивающихся Смертью, особенно это было заметно в сравнении с громкими заголовками о трагедиях, случившимися в этом году ранее. В одном из безрадостных разговоров, случившемся ночью в Гермиониной комнате, Гарри категорично заявлял: атаки продолжают происходить.

  

  Несмотря на значительный успех в занятиях окклюменцией с Дамблдором за прошедший год, Гарри все еще чувствовал особенно сильные вспышки эмоций Вольдеморта. Гермиона для себя отмечала, что эти вспышки часто совпадали с вызовами Снейпа, и, хотя она знала, что он только демонстрирует успехи с зельем для своего первого Хозяина, по его сдержанным рассказам создавалось впечатление, что остальные Упивающиеся Смертью проводили те ночи намного более... активно.

  

  Когда Дамблдор в общих чертах обрисовывал ситуацию, его глаза казались потухшими - в них не было привычного блеска. Вместо обычных случайных атак, Вольдеморт применял новую стратегию, направленную на членов Ордена и их семей. Кингсли Шеклбот стал первым и единственным, о ком сообщил "Ежедневный Пророк". После этого Дамблдор сумел убедить газету не писать об атаках, и Гермиону потрясла и привела в ужас новость о том, что были убиты еще три члена Ордена. Двое из них во время атак находились в своих домах, и их семьи также стали жертвами слуг Вольдеморта.

  

  Больше всего беспокоило то, как Вольдеморту удавалось находить свои цели. Членство в Ордене Феникса держалось в строжайшей секретности, многие вне организации знали о ее существовании, но никак не подробности о ее участниках.

  

   - Другой шпион, - сказал Гарри, по его глазам ничего нельзя было прочесть: он вспоминал последствия провальной попытки обнаружить предыдущего шпиона в рядах Ордена, Питера Петтигрю.

  

   - Возможно, - утомленно кивнул Дамблдор. - Все члены Ордена будут жить на площади Гриммо до поступления новой информации, за исключением, конечно, тех, кто находится здесь, в школе.

  

   - Что насчет их семей? - спросил Рон, не решаясь думать о своих родителях, а также братьях, разбросанных по всей стране. - Они не станут целями для Упивающихся?

  

   - Мы приняли необходимые меры предосторожности, чтобы защитить близких всех членов Ордена, - заверил директор. - Остается только решить, где вы трое проведете это Рождество. Вы, конечно, можете остаться здесь, однако я полагаю, вы с нетерпением ожидаете смены обстановки.

  

  Гарри и Рон решительно закивали, и даже Гермиона согласилась, что атмосфера в замке становится немного гнетущей. Со времени нападения прогулки в Хогсмид были отменены, а на территории Хогвартса у студентов оказывалось мало возможностей на опасные предприятия, так что сейчас ни один студент не желал остаться в школе больше необходимого.

  

   - Вы знаете, где сейчас находятся мои мама и папа, профессор? - спросил Рон. - Уверен, Гарри и Мионе будут рады дома, если...

  

  Дамблдор отрицательно помотал готовой. - Ваши родители считают, что будет безопаснее, если вы не поедете домой в этом году, мистер Уизли, - серьезно сказал директор. - Артур - самый ярый сторонник магглов в министерстве, и его страх, что это может привлечь нежелательное внимание, вполне оправдан.

  

  Рон побледнел.

  

   - Не беспокойтесь, мистер Уизли, - добродушно продолжил директор. - Ваши родители под надежной защитой на площади Гриммо вместе с большей частью Ордена. С ними ничего не случится.

  

   - Мы могли бы остановиться у Фреда и Джорджа, - сказал Рон, постепенно успокаиваясь. - Они будут рады дополнительной помощи в магазине перед Рождеством... и может они даже заплатят нам. - Его глаза загорелись при мысли о том, на что потратить деньги.

  

   - Звучит неплохо, - сказал Гарри и повернулся к Дамблдору. - Это возможно, сэр?

  

  Директор кивнул, в его глазах вновь появился блеск. - Конечно. По возвращении я ожидаю получить от вас несколько новых приколов.

  

  Гермиона покусывала губы. Рождество с Уизли - это звучало весело, но ей было стыдно за то, что забывает о родителях. Уже несколько лет она не проводит с ними Рождество, а потом закончится школа и начнется самостоятельная жизнь в магическом мире - ее пугала та пропасть, что уже выросла между ними, а со временем станет еще шире.

  

  Она прокашлялась. - Если вы не возражаете, директор, - начала она. - Я думаю, что в этом году хочу провести Рождество с родителями.

  

  Дамблдор понимающе кивнул, и она повернулась к своим друзьям. - Я бы очень хотела провести Рождество с вами обоими, - искренне проговорила она: - но думаю, что в этом году мне нужно поехать домой.

  

  Рон выглядел немного разочарованным, но, как и Гарри, согласился с ее решением, не задавая вопросов. После решения этого вопроса разговор вновь вернулся к Ордену. Дамблдор заверил их, что шпиона скоро найдут, а тем временем лучшее, что они могут сделать, оставить всех в надежном и безопасном дома на площади Гриммо.

  

  Неожиданно именно Рон, а не Гарри, был не согласен с ним, хотя и не стал высказываться в присутствии директора. Тем же вечером трое гриффиндорцев расположились в уютных креслах в комнате Гермионы, и тогда Рон озвучил свои мысли.

  

   - Не знаю, о чем думает Дамблдор, собирая весь Орден в одном месте.

  

  Гермиона нахмурила брови. - Что ты имеешь ввиду?

  

   - Подумай сама, - сухо сказал Рон. - Кто бы ни передавал информацию ты-знаешь-кому, он явно посвящен в дела Ордена. Если кто-то из живущих на площади Гриммо шпион, Дамблдор фактически просто контролирует все действия членов Ордена.

  

  Гермиона похолодела.

  

   - Черт, - пробормотал Гарри, потом проговорил: - но Дамблдор сказал, что доверяет каждому из членов Ордена. Это должен быть кто-то со стороны.

  

   - В самом деле? - скептически произнес Рон. - Дамблдор некогда доверял и Питеру Петтигрю.

  

  Гарри помрачнел и ничего не сказал.

  

   - Он доверял Квирреллу, когда ты-знаешь-кто торчал у него из затылка... - продолжил Рон. - Он доверял Муди, хотя тот на самом деле был замаскированным Упивающимся Смертью... и он доверяет Снейпу, пусть даже он был Упивающимся Смертью.

  

  "Сколько можно", - мысленно взмолилась Гермиона. Вслух же холодно произнесла: - О, так вот к чему все это.

  

   - Нет, я не имел ввиду ничего такого, Гермиона, - запротестовал Рон. - Просто выслушай.

  

   - Нет, - гневно прервала она его. Ей казалось, их постоянный в последнее время спор решился в пользу доверия Снейпу, но, очевидно, это было не так. - Теперь твоя очередь слушать меня. Мне надоело, я устала от твоих попыток обвинить профессора Снейпа во всем, что идет не так. Еще со времен первого курса ты уверен, что он пытался убить Гарри, хотя мы знаем, что это неправда. Нет, ему не нравится Гарри. Так что с того? Профессору МакГонагалл не нравится Драко Малфой, это значит, что она пытается его убить?

  

   - Я не то имел ввиду, Гермиона, - защищался Рон. - Снейп - Упивающийся См...

  

   - Он не Упивающийся Смертью! - вскричала Гермиона.

  

  Она сделала глубокий вдох, мысленно благодаря себя, что по привычке наложила на комнату заглушающие чары.

  

   - Рональд Уизли, - тихо произнесла она. - Если бы ты знал хотя бы половину правды о жизни Снейпа, то тебе бы даже не пришла в голову мысль о том, что он не предан Ордену.

  

  Рон вздохнул. - Послушай. Я неверно высказался. Я не пытаюсь ссориться, я не пытаюсь быть таким же идиотом, как было в последнее время, и я не говорю, что считаю шпионом Снейпа.

  

  Гермиона фыркнула. Она чуть было не подумала, что это так.

  

   - Я просто надеюсь, что скоро мы поймаем шпиона, потому что, пока этого не произошло... - он замолчал и взглянул на Гарри. - Ведь твой отец верил Петтигрю?

  

  Гарри стиснул челюсти и кивнул, а Гермиона, наконец, поняла, о чем говорил Рон.

  

  Он действительно использовал Снейпа просто как пример, и, как бы ей не хотелось обратного, его рассуждения были логичны. Они в самом деле не знали, кому могут доверять, потому что случай предательства в Ордене однажды уже имел место, и это оказался последний человек, на которого бы подумали. Возможно, настоящий предатель использует тот опыт прошлого в свою пользу, порождая среди членов Ордена страх и сомнения, мешая им совместными усилиями добиться победы в войне.

  

   - Дамблдор верит в то, что люди заслуживают второй шанс, - заговорил Гарри, подхватывая нить рассуждений Рона: - и это делает его уязвимым для того, кто сумеет убедить его, что заслуживает спасения.

  

   - Понимаешь, о чем я говорю, Гермиона? - умолял Рон. - Не о том, что Дамблдор ошибается, доверяя Снейпу, но если он готов послать заранее преданного Упивающегося Смертью к сама-знаешь-кому в роли шпиона, то, возможно, таким образом, дает шанс кому-то еще откупиться...

  

   - Прости, я поторопилась с выводами, - сокрушенно проговорила она. - Но - для полной ясности - я считаю, что профессору Дамблдору нужны очень убедительные причины, чтобы поверить кому-то с другой стороны. Он неспроста поверил слову профессора Снейпа, когда тот пришел к директору, желая перейти на его сторону.

  

  Оба ее друга с любопытством уставились на нее, она помотала головой. - Нет, - решительно сказала она. - Я не могу рассказать вам то, что знаю, но думаю, могу с уверенностью заявить, что профессор Дамблдор не старый дурак, чтобы обмануться первой попавшейся слезливой историей.

  

  Она несколько минут сидели молча, всматриваясь в языки пламени, наконец, Гарри нарушил тишину:

  

   - В прошлый раз тот, кто предал Орден, изначально был верен Дамблдору и только потом изменил сторону. Возможно ли, что история повторяется?

  

   - Я думала о том же, - прошептала Гермиона. - В таком случае тому человеку не приходилось добиваться доверия Дамблдора, чтобы попасть в Орден - он уже в нем.

  

   - Единственная проблема, - заключил Рон: - состоит в том, что это может быть кто угодно? Как же мы узнаем, кому верить?

  

   - Думаю, Дамблдор прав, - вздохнула Гермиона. - Можно только находиться в безопасности и быть начеку.

  

   - Постоянная бдительность, - криво усмехнулся Гарри.

  

  

***

  

  На следующий день, в пятницу, после всех занятий Гермиона, как обычно, воспользовалась тайным ходом в лабораторию Снейпа, чтобы продолжить работу для больничного крыла. Несмотря на впечатляющие размеры списка мадам Помфри, за прошедшие месяцы она успела сварить большинство из не скоропортящихся зелий, теперь у нее появилось время помочь профессору с исследованием.

  

  Первоначальные приказы держаться подальше от его работы вскоре оказались забыты, ее настойчивость и очевидная увлеченность предметом давали свои результаты: она все больше и больше помогала ему.

  

  К ее удивлению и радости он согласился показать свое исследование, глубина и качество которого вызвали еще большее уважение к нему, как к ученому.

  

  Неделю назад Снейп наконец разрешил проблему с ингредиентами антидота к зелью Круциатус, и, к счастью, вещество имело простой заменитель. Теперь он ждал очередной возможности собрать помет мунфили, чтобы завершить приготовление.

  

  Гермиона занималась своими зельями, пока в начале восьмого в лабораторию не влетел Снейп и не сказал, заглянув ей через плечо:

  

   - Глоток Покоя, - отметил он. - На этом можно остановиться. Наложите чары консервации, мисс Грейнджер. На сегодняшний вечер у нас есть более важное занятие.

  

  Она наложила чары, очистила стол, после чего перешла в гостиную. Профессор уже выходил из другой двери, на этот раз отказавшись от своего обычного черного плаща, заменив его тоже черным, но более тяжелым и подбитым мехом. Она вопросительно взглянула на него, когда тот протянул ей похожий предмет одежды.

  

   - Снаружи минусовая температура, - пояснил он: - и согревающие чары не столь эффективны.

  

   - Куда мы собираемся, сэр? - поинтересовалась она, забирая плащ и накидывая его на плечи. От него слабо пахло сандалом и еще чем-то, что она не смогла определить. Плащ оказался очень тяжелым, но роскошный на ощупь мех был важнее веса.

  

   - Сегодня третья ночь растущей луны, - сказал он: - и наша единственная возможность на ближайший месяц собрать ключевой ингредиент для антидота. Нельзя терять времени, потому что Темный Лорд получит готовое зелье раньше, чем пройдет месяц.

  

   - Вы так скоро собираетесь отдать ему настоящее зелье? - спросила она, вслед за ним через основную дверь покидая комнаты. Он провел ее по короткому коридору к другой двери, за которой оказалась заснеженная площадка и Запретный лес невдалеке. Только когда они пересекли поляну, удаляясь от замка, профессор заговорил вновь:

  

   - Дамблдор решил, что продолжение притворных неудач подвергнет риску мое положение среди Упивающихся Смертью, - пояснил он. - Потому на следующий вызов я доставлю готовое зелье.

  

   - Когда вы ожидаете очередной вызов? - осторожно спросила Гермиона; они уже достигли границы Запретного леса, где между деревьями начиналась узкая тропинка.

  

   - Не знаю, - коротко бросил он, потом вздохнул и добавил: - Хотя не думаю, что Темный Лорд позволит Рождеству пройти без в некотором роде... торжества.

  

  Она вздрогнула. Ей представился вовсе не образ Упивающихся Смертью, распевающих хоралы посреди Хогсмида в Сочельник - совсем другую картину породили его слова.

  

  Некоторое время они шли в молчании, нарушенном лишь коротким lumos, тихо произнесенным Гермионой. Тьма под пологом высоких деревьев казалась непроницаемой, и Снейп, идущий впереди, освещал путь своей палочкой, оставляя девушку в тени.

  

  Через примерно полчаса ходьбы в глубине лесной чащи Снейп внезапно остановился на краю поляны, на которую сквозь кроны деревьев падали лучи лунного света.

  

   - Здесь, - мягко произнес он, указывая на основание дерева. Гермиона смогла увидеть цель их прогулки: немного светящаяся немалых размеров куча помета.

  

   - Она должна быть где-то здесь, - прошептал он, после чего громко заговорил на латыни, как смогла разобрать Гермиона, хотя не поняла ни слова.

  

   - Оно говорит на латыни? - изумленно спросила она. Несмотря на то, что многие человекоподобные магические существа: кентавры, гоблины и гиганты - говорят на человеческих языках, Гермиона и представить не могла, что мунфили относятся к их числу, их скорее можно было уподобить единорогам, чей язык не понимал никто, кроме них самих.

  

   - Она, - поправил мастер зелий, укоризненно глядя на Гермиону: - понимает древний язык. Она не может говорить по-настоящему, но она слушает, и я могу достаточно хорошо понимать ее.

  

  Сразу после этого внимание Гермионы привлекло движение на другом конце поляны, и необыкновенно прекрасное существо осторожно выступило из-за деревьев.

  

  Ни одна из книжных иллюстраций не оказалась верной. Существо было много меньше единорога, возможно, три фута в высоту, но со столь же стройным и грациозным телом. Его шкура была лоснящейся, темно-коричневой и там, где попадал лунный свет, необыкновенно мерцала. Когда существо двигалось, свет струился по телу в завораживающем танце. Его грива и хвост были так же темны, но пряди, казалось, впитывали лунный свет, вместе с тем красиво сверкая.

  

  Гермионе вспомнился документальный фильм, который она видела по телевизору летом: о том, что лунная планета представляла собой унылое пустынное место, в то время как по ночам с Земли виделась настоящей красавицей.

  

  Существо принюхивалось и нервно било копытом по земле.

  

   - Она не рада чужим, - мягко сказал Снейп. - Подождите здесь.

  

  Гермиона очарованно смотрела, как существо, завидев Снейпа, тихо заржало и двинулось к нему. Подойдя достаточно близко, мужчина протянул руку и погладил ее гриву, а животное подалось вперед, навстречу ласке, поднимая голову, принюхиваясь к нему сквозь складки одежды.

  

  Зазвучал тихий низкий смех мастера зелий, и он потянулся, чтобы достаться горсть чего-то съедобного. Мунфили ела предложенное угощение из его рук, а он говорил что-то низким голосом.

  

  Гермиона не могла его слышать, но с достаточной уверенностью могла предположить, когда животное посмотрело в ее сторону, разглядывая без тревоги в ярких глазах.

  

  Снейп жестом попросил подойти ближе, и она, сделав глубокий вдох, ступила на поляну, присоединяясь к ним.

  

  Нерешительно приближаясь, она продвигалась неуверенными шагами. Наблюдая за ней, Снейп что-то сказал мунфили, и та сама вышла вперед, протягивая нос, чтобы понюхать ее руку. Нос был нежным и теплым, существо обходило ее по кругу, осторожно обнюхивая.

  

  Гермиона притихла, не решаясь пошевелиться, существо громко фыркнуло, напугав ее, и прыгнуло прочь на другой конец поляны.

  

   - Я сделала что-то неправильно? - спросила она Снейпа, тот выглядел слегка удивленным и покачал головой.

  

   - Она просто разочарована, что вы не попытались приласкать ее, как это сделал я.

  

   - О.

  

   - Сейчас, - отрывисто проговорил Снейп. - Давайте соберем то, за чем пришли.

  

  Мунфили вернулась к Снейпу, и тот легко погладил ее гриву одной рукой, другой доставая из кармана кусок холста. Гермиона вспомнила, что в тот же материал был завернут помет и в прошлый раз, месяц назад.

  

  Мунфили, очевидно, тоже поняла его намерения, потому что прыгнула к кучке помета, ожидая, что они последуют за ней.

  

  Волшебники опустились на колени перед кучкой; Снейп показал Гермионе, как собирать ценное вещество, не испортив грязью или человеческим прикосновением. Мунфили наблюдала, как Гермиона аккуратно заворачивает помет в несколько слоев холста.

  

  Снейп что-то сказал существу, которое в ответ ударило его головой, не так мягко, как показалось со стороны.

  

   - Что вы сказали? - спросила Гермиона, одновременно удивленная и смущенная дружескими отношениями двух столь непохожих существ.

  

   - Я сказал, чтобы она не выглядела столь довольной собой, - ухмыльнулся он. - Ей все равно приходится избавляться от этого.

  

  Гермиона фыркнула, пытаясь сдержать смех. Прежде она никогда не слышала, чтобы мастер зелий говорил столь откровенно, и, постигая его особое чувство юмора, ей приходилось довольно трудно на уроках. Она изо всех сил сдерживала смех, когда профессор произносил тщательно завуалированные, но абсолютно заслуженные оскорбления в адрес ее коллег-студентов.

  

  Как бы то ни было, ее вспышка заставила существо заметно вздрогнуть и испуганно заржать, ныряя за спину Снейпа, под его защиту.

  

   - Мне жаль... - начала тихо извиняться Гермиона, но Снейп поднял руку, вновь заговаривая с животным. Гермиона внимательно прислушивалась к низкому, гортанному голосу своего учителя, но так и не могла разобрать больше пары слов. Через несколько минут мунфили, выглядевшая немного застенчивой, если это возможно, обошла Снейпа и ткнулась в его ладонь, повторила тот же жест с Гермионой, прежде чем повернуться, резко взмахнув хвостом, и исчезнуть в темноте по ту сторону поляны.

  

   - Что это значило? - спросила Гермиона.

  

   - Это ее способ прощания, - ответил Снейп и, помедлив, продолжил: - она странное существо, но полезный союзник, особенно сейчас. - Он подхватил сверток с пометом.

  

   - Что вы сказали ей после того, как я испугала ее? - спустя некоторое время по дороге к замку спросила Гермиона. - Вы говорили целую вечность.

  

   - Я просто сказал, что вы мой друг и не причините ей вреда.

  

   - Друг? - Гермиона посмотрела на своего учителя, рассчитывая, что полутьма скроет выражение надежды на ее лице.

  

   - Свободный перевод, - он посмотрел на нее сверху вниз, темнота сделала и его выражение лица нечитаемым. - Она не совсем понимает латинский язык. Утверждение, что вы мой друг, она понимает как то, что вы не причините ей вреда. - Он помолчал. - Я также попросил помочь вам, если вы когда-нибудь придете искать ее дары.

  

   - О.

  

  Некоторое время они шли в молчании, тишину нарушали только звук их шагов и шорох маленьких невидимых существ где-то поблизости.

  

   - Знаете, сэр, - заговорила она, когда деревья начали редеть: - вы могли бы преподавать Уход за магическими существами. Вы замечательно поладили с ней.

  

   - Попытаться оставить профессора Хагрида без работы? - ехидно заметил он.

  

  Гермиона помедлила. Снейп знал, что она не посещает этот предмет, и, даже принимая во внимание ее дружбу с учителем-полугигантом и его немалые знания и огромную любовь к магическим существам... порой уроки оказывались чересчур экстремальными.

  

   - Нет, - ответила она: - но если вы когда-нибудь захотите отказаться от преподавания зельеварения, я уверена...

  

   - Сомневаюсь, что сильно преуспел бы, - резко проговорил он, идя рядом с ней так близко, что касался ее левой руки. - Многих магических существ темная магия отпугивает столь же сильно, как притягивает мунфили. Половина существ, изучение которых включено в план по сдаче П.А.У.К., и близко ко мне не подойдут.

  

  Он ускорил шаг, обгоняя ее, и по тону его голоса стало ясно, что разговор окончен. Ее раздражало, что их приятные беседы всегда заканчивались на печальной ноте. Как будто он не позволял себе быть счастливым хоть сколько-нибудь значимый промежуток времени.

  

  Маска всегда возвращалась на место; горе тому, кто видел настоящего Северуса Снейпа. Шло время, и Гермиона видела все больше и больше граней его сущности; ее немного пугало то, как сильно полюбила скрытые стороны своего учителя.

  

  Уже в замке настроение Снейпа портилось с каждой минутой. Он учил ее варить антидот, хотя еще не было уверенности, что рецепт верный, пока зелье не прокипит тридцать шесть часов и не появится удобный случай протестировать его. Как бы то ни было, он решительно не желал говорить ей хоть что-то об ингредиентах и процессе приготовления зелья Круциатус, вместе с тем той же ночью начиная варить свежую порцию последнего. Она пыталась убедить его, говоря, что знание ингредиентов оригинального зелья может помочь лучше понять процесс излечения.

  

  Он развернулся к ней, с силой бросая свою палочку на стол между ними.

  

   - Не спорьте с моими решениями, - гневно прошипел он. - Вы работаете под моим началом и будете изучать только то, что я посчитаю нужным.

  

  Затем он повернулся к котлу за своей спиной, решительно ее игнорируя.

  

  Это был тот самый профессор Снейп, не другой человек, которого она начала узнавать... Северус, как она - возможно, глупо - называла его про себя.

  

  Она не имела ни малейшего понятия, чем были вызваны внезапные вспышки злости. Ей доводилось спорить с ним и прежде - несколько недель назад, когда он отказался показать зелье, определяющее темную магию в крови, что граничило с темной магией. В конце концов, ее упорство победило: ей показали то, что она хотела, с неохотой, бессильным ворчанием на тему нахальных гриффиндорцев.

  

  Она удивлялась, почему в этот раз его реакция оказалась совершенно иной?

  

  Семь лет в его классе показали, что лучший способ успокоить гнев профессора Снейпа - опустить голову и заняться своей работой. Отправившись в другой конец лаборатории, она сняла консервационные чары с Глотка Покоя и закончила его приготовление. Снейп ни разу не взглянул в ее сторону. Очистив свой рабочий стол, она бесшумно ушла, не в силах решить, чего в ней сейчас больше: злости или огорчения из-за этого сложного человека.

  

  

  

  Глава 13. Cruciatus

  

  За все время, что Гермиона работала под руководством Снейпа, эта суббота стала первым выходным, когда она не отправилась в лабораторию.

  

  Вопреки первоначальному уговору Гермиона оказывалась в его рабочей комнате чаще, чем предполагалось, по многочисленным причинам нередко задерживаясь после отбоя и используя покой и тишину лаборатории и обширную библиотеку для подготовки своих заданий, также не упуская случая помочь Снейпу.

  

  К ее радости, мастер зелий не проявлял озабоченности внеплановыми посещениями, ограничивался приподнятой бровью и возвращался к работе, а однажды ехидно прокомментировал: коль она и дня не может провести без его компании, то ей действительно необходимо чаще появляться в лаборатории.

  

  Она демонстративно закатила глаза, после чего отвернулась, старательно изображая заинтересованность ингредиентами на третьей полке шкафа, тем самым скрывая выступивший на щеках румянец. Его замечание оказалось не так уж далеко от правды.

  

  Странные, сбивающие с толку события прошлого вечера лишали Гермиону всякого желания рисковать и без крайней необходимости появляться в его личных комнатах. Как бы сильно ей ни хотелось работать с ним, гриффиндорское упрямство брало верх: нельзя позволить Снейпу увериться в том, что вне зависимости от его поведения жажда знаний приведет ее обратно.

  

  Она была разочарована, как никогда. Последний месяц прошел без конфликтов, она искренне наслаждалась временем, проведенным с ним, даже когда оба занимались каждый своим зельем, не произнося ни слова. Это был отличный отдых от шумной гостиной Гриффиндора, у Гермионы создавалось впечатление, что и Снейп наслаждается тихой компанией, предпочитая ее обычному одиночеству.

  

  После обеда она оказалась в кабинете директора, изливая свое разочарование старому волшебнику, который, видимо, заподозрив неладное, пригласил ее на чашечку чая и тарелку пирожных, впрочем, так и оставшихся нетронутыми.

  

   - Он точно взбесился, - говорила она, потрясая головой. - Мы так долго хорошо ладили, а сейчас он просто... изменился. Я не понимаю. Вот он обменивается со мной репликами, по-хорошему смешными, должна заметить, а в следующую минуту игнорирует меня или хуже того.

  

  Директор выглядел серьезным. - Вы должны помнить, мисс Грейнджер, на нем лежит большая ответственность, быть может, даже больше, чем когда-либо прежде.

  

   - Я знаю, - ответила она. - Я просто не понимаю, почему это дает ему право быть таким грубым. Я стараюсь помочь ему, даже если это не его идея.

  

   - Кажется, вы действительно ладили довольно долгое время, как вы говорите, - заметил Дамблдор. - Случилось что-то, что изменило это? О чем вы говорил в последний раз?

  

  Гермиона на мгновение задумалась, вспоминая. Она коротко передала директору их разговор об Уходе за магическими существами и то, что Снейп категорично отринул возможность успеха в общении с другими существами, несмотря на успех с мунфили.

  

   - О, - воскликнула она от внезапного понимания. - Он сказал, что другие существа не приблизятся к нему, потому что им не нравится темная магия.

  

  Она не слишком задумывалась над его ответами прошлой ночью и только сейчас припомнила горечь в его голосе, очевидно, связанную с лишним напоминанием о темной метки на плече.

  

   - Мне кажется, - задумчиво произнес директор: - подобное направление в вашей беседе напомнило ему то, кем он является, и, возможно, то, насколько вы сблизились.

  

   - Сблизились? - озадаченно повторила Гермиона. - Я с трудом охарактеризовала бы наши отношения близкими. Дружескими, возможно, но никак не близкими.

  

   - Дружеские уже много больше, чем Северус обычно допускает, мисс Грейнджер, - напомнил ей директор. - Вы должны взглянуть на ситуацию с его точки зрения. Он позволил - поначалу неохотно - студенту иметь доступ не только в его личную лабораторию, но и в его комнаты. Он разрешил вам участвовать в исследованиях и его собственной работе, проводя в лаборатории больше времени, задерживаясь допоздна. Он взял вас с собой на встречу с существом, о котором я не решался даже говорить с ним, не то что узнать, где его можно найти. И после всего он внезапно вновь становится холоден и отдаляется.

  

   - Быть может, - продолжил директор: - получая удовольствие от общества того, кто столь же высоко ценит знания, он забыл, почему никому не позволял приблизиться.

  

  Гермиона мысленно вернулась к образам, увиденным в Омуте памяти Дамблдора. Кажется, целую вечность назад она в ужасе наблюдала, как Вольдеморт отдает приказ молодому Снейпу раз и навсегда доказать преданность, принеся в жертву своих близких.

  

   - Он оттолкнул меня, решил, что я могу причинить ему боль? - прошептала она.

  

  Директор печально кивнул.

  

   - Несмотря на внешние проявления, мисс Грейнджер, - продолжил Дамблдор: - я верю, Северус ценит вас больше, чем готов показать. Реальность, столь же суровая, как о ней говорят, заключается в том, что это война. Каждая жизнь драгоценна, но пожертвовать одной жизнью ради продолжения общего дела в прошлом оказалось необходимо, и так случиться вновь. Я верю, что Северус упорно никого к себе не подпускает, потому что не хочет подвергать их той же опасности.

  

  Это полностью объясняло его странное поведение, Гермиона удивлялась, что не смогла догадаться сама.

  

   - Это глупо, в самом деле, глупо, - заметила она. - Наше общение не подвергает меня большей опасности, чем та, в которой я уже нахожусь, будучи одной из лучших друзей Гарри и, вместе с тем, магглорожденной. Трудно стать больше, чем главной мишенью, правда?

  

   - Боюсь, что вынужден согласить с большей частью ваших рассуждений, мисс Грейнджер, - печально проговорил пожилой волшебник. - Как бы то ни было, Северус считает иначе, особенно учитывая тот инцидент, произошедший несколько недель назад между вами и его слизеринцами.

  

   - Он сказал вам об этом? - изумленно воскликнула она.

  

  Директор кивнул. - Он полагал, что это может повториться. Именно я посоветовал найти для вас другой путь в лабораторию.

  

   - О, - только и смогла произнести она.

  

  Дамблдор улыбнулся, его глаза подозрительно заблестели. - Не беспокойтесь по поводу поведения Северуса, мисс Грейнджер. Можете быть уверены, что бы он ни сделал, в глубине души он руководствуется тем, как будет лучше для вас, даже если со стороны выглядит иначе.

  

  Гермиона с легким сердцем покидала кабинет директора, значительно повеселевшая в сравнении с этим утром. Идти в лабораторию она тем не менее не собиралась, но завтра, в соответствии с составленным расписание, можно было отправляться туда со спокойной душой.

  

  

***

  

  Позже в тот день за ужином Гермиона с удовольствием ела отличный ростбиф и йоркширский пудинг, когда Гарри, сидящий рядом с ней, неожиданно выронил вилку и обеими руками обхватил свой лоб.

  

  К счастью, лязг столового прибора привлек внимание только Рона и Гермионы, та в свою очередь быстро положила свою вилку и повернулась к другу.

  

   - Гарри, что случилось?

  

  Он потряс головой, морщась от боли, ладони с силой давили на шрам. - Он очень сильно зол, - не двигаясь, выдохнул он.

  

  Гермиона встретилась взглядом с Роном.

  

   - Нам лучше увести его отсюда, - сказал рыжеволосый. Гермиона согласно кивнула и поднялась из-за стола, стараясь не привлекать внимания, тем временем подхватывая Гарри за руку.

  

  Трио направилось к дверям Большого Зала, и Гермиона на мгновение оглянулась, бросая взгляд на преподавательский стол: Дамблдор, нахмурившись, наблюдал за ними, и следующее, что она заметила: мастер зелий на ужин не пришел.

  

  Она отвернулась, решив чуть позже обдумать эту информацию, а пока следовало увести друга из Зала.

  

   - Больничное крыло, - озвучила свои мысли Гермиона, и Рон, поддерживающий Гарри за другую руку, кивнул.

  

  В этот час в коридорах не наблюдалось ни души, за что они были несказанно благодарны проведению, потому что на полпути к лазарету Гарри вскрикнул и упал на колени. Без поддержки друзей он потерял равновесие и завалился на бок.

  

   - Рон, иди и приведи мадам Помфри, - приказала Гермиона, опускаясь на колени рядом с Гарри, не зная, как ему помочь.

  

  Гарри сбивчиво дышал, одной рукой царапал шрам, пока Гермиона не заметила на его лбу следы от ногтей. Она решительно отвела его руку, взамен позволяя сжать свою ладонь.

  

   - Гарри, ты должен поставить щит, - умоляла она. - Пытайся закрыться от него.

  

   - Я не могу, - сквозь зубы пробормотал Гарри. - Не помогает.

  

  Спустя несколько минут боль, кажется, немного отпустила, и Гермиона помогла Гарри сесть, прислонившись спиной к каменной стене.

  

   - Он в ярости из-за чего-то, - задыхаясь, проговорил Гарри. - Кто-то провалил его задание, и сейчас он раздражен этим.

  

  Гермиону затрясло. Она ненавидела то, как Гарри говорил, оказавшись под влиянием эмоций Вольдеморта. Сила связи между двумя врагами пугала.

  

   - Ну давай, - наконец заговорила она. - Как думаешь, сможешь подняться? Мадам Помфри будет здесь с минуты на минуту, и тебе не захочется, чтобы она увидела это. С неделю проваляешься в больничном крыле.

  

  Она помогла ему осторожно подняться на ноги и продолжить путь по коридору, за углом столкнувшись с Роном и колдомедиком.

  

   - Ну, мистер Поттер, - сварливо осведомилась она. - Что с вами случилось на этот раз?

  

   - Это мой шрам, - ответил он, вновь содрогаясь и ожесточенно потирая красную метку.

  

  Колдомедик с минуту внимательно его рассматривала.

  

   - Мисс Грейнджер, - в конце концов, произнесла она. - Лучше сходить за директором. Мистер Уизли, вы поможете мне отвести мистера Поттера в больничное крыло?

  

  Гермиона неохотно оставила друзей и торопливо пошла вверх по лестнице к каменной горгулье у входа в кабинет директора. О пароле она подумала, уже стоя перед статуей: - "Ты дура, Грейнджер, скорее всего, он еще на ужине."

  

  Она развернулась, чтобы поспешить вниз, и увидела директора, идущего к ней навстречу.

  

   - Мисс Грейнджер, - поприветствовал он ее. - Все в порядке?

  

   - Это Гарри, сэр. Его шрам. Он в больничном крыле. Мадам Помфри попросила найти вас.

  

  Дамблдор кивнул ей следовать за ним и развернулся, быстро зашагав в направлении лестницы, ведущей вниз, к лазарету.

  

   - Сэр, - начала Гермиона, немного запыхавшись. При необходимости пожилой волшебник мог двигаться очень быстро. - Я думала, Гарри преуспел в защите от вторжений Вольдеморта, но сегодня он знал, что тот чувствует.

  

   - Гарри достиг замечательных успехов в окклюменции, - ответил Дамблдор, останавливаясь перед дверью в больничное крыло. - Тем не менее, их связь с Вольдемортом в равной мере уникальна и сильна, и, даже в совершенстве владея искусством окклюменции, он все еще будет восприимчив к сильным вспышкам эмоций Тома Риддла.

  

  Директор распахнул дверь, и ее ушей достиг последний звук, который Гермиона сейчас ожидала услышать.

  

  Хохот.

  

  Истерический хохот.

  

  И исходил он от Гарри.

  

  Быстро следуя за директором, Гермиона перевела испуганный взгляд с лица Рона на второго друга. От хохота на глазах Гарри выступили слезы, но его зрачки были расширены, и сам он выглядел напуганным. Стало очевидно, что демонстрируемые эмоции не принадлежали ему.

  

  Директор быстро оказался рядом, схватил обе руки Гарри и заговорил: - Это пройдет, Гарри. Потерпи немного. Все пройдет.

  

  Все закончилось через несколько мучительных минут, и Гарри, наконец, расслабился настолько, что мадам Помфри смогла влить ему в рот Глоток Покоя. Зелье подействовало моментально: Гарри обессилено повалился на подушки.

  

   - Сейчас он счастлив, - сонно пробормотал темноволосый парень. - Он получил то, что хотел. Все идет по плану. - Затем его глаза закрылись, и он провалился в беспокойный сон.

  

   - Так, все вон отсюда, - распорядилась колдомедик. - Мистеру Поттеру необходим отдых.

  

  Гермиона, Рон и даже директор позволили оттеснить себя от кровати, и мадам Помфри задернула занавески.

  

   - Это было чертовски страшно, - тихо сказал Рон, когда они покинули больничное крыло. - Как считаешь, что такого получил сама-знаешь-кто?

  

  Гермиона встретилась взглядом с директором, но ничего не сказала. Ей было тревожно: она в точности знала, что сделало Вольдеморта таким счастливым, и кто доставил ему это.

  

   - Я не знаю, мистер Уизли, - сказал Дамблдор, посылая Гермионе выразительный взгляд: - в любом случае мы привлечем все наши ресурсы, чтобы узнать это. Тем временем, Гарри в надежных руках. Я советую, вам двоим попытаться успокоиться и немного отдохнуть.

  

   Директор оставил их, направившись в сторону своего кабинета, а Рон повернулся к лестнице, ведущей к Гриффиндорской башне.

  

   - Ты идешь, Миона? - спросил он, когда девушка не последовала за ним. - Ты же слышала, что сказал Дамблдор: с Гарри все будет в порядке.

  

   - Я знаю, - рассеянно проговорила она, затем добавила: - нет, ты иди, думаю, мне нужно проветриться.

  

  Она дождалась, пока Рон скроется из виду, после чего, позабыв свое решение дождаться завтра, направилась прямо в восточный коридор на первом этаже.

  

  

***

  

   - Профессор? - позвала она, появляясь из прохода в гостиной Снейпа. В комнате было тихо и холодно, как и в лаборатории, проверенной следом. Повнимательнее приглядевшись к содержимому шкафа, она заметила, что пузырьки с поддельным зельем Круциатус исчезли.

  

  Она закусила губу.

  

  Остаться и дождаться его возвращения? Станет ли он отвечать, почему так скверно разболелся шрам Гарри, почему тот ощутил сильную злость, а следом - эйфорию? Был ли гнев Вольдеморта хоть отчасти направлен на Снейпа?

  

  Она решила остаться: беспокойство о Гарри и мастере зелий взяло верх над прочими чувствами и необходимостью сна. В конце концов, можно заняться работой, пока тянется ожидание, так что она принялась за приготовление зелий для лазарета. Глоток Покоя, который колдомедик давала Гарри, сонное зелье и заживляющая мазь. Все относительно просто в приготовлении, но требовало от нее концентрации и отвлекало от тревожных мыслей.

  

  Прошел, кажется, не один час, когда ее слуха достиг шум из гостиной: кто-то вышел из камина. Через приоткрытую дверь она успела заметить, как мастер зелий скрывается за дверью на другой стороне комнаты, за которой, как полагала Гермиона, находилась его спальня.

  

  Девушка нахмурилась, задумчиво помешивая жидкость в котле. Что-то было неправильно в его мимолетном появлении, но понимание ускользало от ее сознания.

  

  Обычно, возвращаясь со встреч с Вольдемортом, он сразу шел в лабораторию, чтобы приготовить все необходимое ему той ночью.

  

  Спустя несколько минут полнейшей тишины ее беспокойство усилилось. Наложив на котел замораживающие чары, она пошла в гостиную.

  

  Первым, что бросилось в глаза, оказалась тяжелая бархатная мантия Упивающегося Смертью, лежащая на полу перед камином. Беспокойство крепло: не похоже на Снейпа - оставлять что-либо не на своем месте. Она подняла одежду, из складок выпала черная маска.

  

  Она аккуратно повесила мантию на спинку одного из черных кресел, но не смогла заставить себя взять маску.

  

  Понимала, что это всего лишь вещь, и глупо ее бояться, но она заключала в себе вселяющий ужас смысл, особенно для магглорожденных. Она оказывалась последним, что многие люди, подобные Гермионе, видели, прежде чем их жизни внезапно, жестоко обрывались.

  

  Ее болезненные переживания прервал приглушенный звук из спальни. Она пересекла комнату и, прислушиваясь, замерла перед закрытой дверью. Звук стал громче, теперь напоминая кашель, страшный харкающий кашель.

  

  Она сверлила закрытую дверь пристальным взглядом. Что сделает Снейп, если она без приглашения вломится в его спальню? Судя по звукам, вряд ли у него найдутся силы ругаться, потому страх уступил под напором тревоги, она взялась за ручку и толкнула дверь.

  

   - Сэр? - окликнула она.

  

  Не услышав ответа, ступила в полутемную комнату, освещенную пламенем одинокой свечи, стоящей на комоде. Столь скудной иллюминации хватило, чтобы убедиться, что комната пуста, а внимание привлекла еще одна дверь, из-за которой послышался очередной приступ кашля.

  

  Прежде, чем последние крохи смелости покинут ее, она пересекла комнату, распахнула дверь в ванную. От увиденного у нее перехватило дыхание.

  

  Снейп стоял на коленях перед фарфоровым унитазом, беспомощно изрыгая содержимое своего желудка.

  

  Увидев его теперь, она поняла, в чем заключалась странность. Наверно, одевая мантию Упивающегося Смертью, он не стал закутываться в свои обычные слои, сейчас на нем были только черные брюки и белая льняная рубашка, намокшая от пота настолько, что сквозь тонкий материал Гермиона могла видеть бледность его кожи.

  

  Дверные петли скрипнули, и он обернулся на звук, все еще держась за унитаз побелевшими от напряжения костяшками пальцев.

  

  Его лицо исказила маска боли, оно стало бледнее прежнего и блестело от пота.

  

   - Что... - начал было он, но отвернулся, содрогаясь под наплывом очередной волны харкающего кашля. Волосы упали вперед, скрывая его муки.

  

  Ошеломление первого момента прошло, Гермиона приступила к действиям. Уроки медицинской магии не прошли даром. Короткий резкий взмах палочки, и у нее в руках оказывается холодная влажная тряпка. Девушка приблизилась к мастеру зелий.

  

  Пряди мокрых от пота волос прилипли к его щекам, и она, помедлив всего мгновение, опустилась рядом, убирая его волосы с лица, слабым пучком придерживая их у затылка, чтобы не упали снова.

  

  Слегка коснувшись спины, она почувствовала, что его всего трясет.

  

  "Круциатус?" - мелькнула мысль. Чем он разозлил Вольдеморта настолько, что тот довел его до такого состояния?

  

  Если только это было не обычное...

  

  С последних вызовов он возвращался не в столь плачевном состоянии... но Вольдеморт вполне удовлетворялся его успехами в создании зелья. Таким-то Снейп возвращается, если не угодит хозяину? Ее сердце по-прежнему болезненно сжималось в груди при мысли, как мастер зелий справляется с этим - в одиночестве, снова и снова.

  

  Кашель прекратился, и Снейп откинулся назад, ловя ртом воздух, глаза слезились от длительных рвотных позывов.

  

  Гермиона отпустила его волосы и вложила влажную тряпку в свободную руку. Другая по-прежнему сжимала унитаз, позволяя ему удерживать равновесие. Он молча взял тряпку и вытер лицо холодной материей, Гермиона тем временем наколдовала стакан воды.

  

  Не доверяя голосу, она, не говоря ни слова, заменила тряпку в его руке на стакан воды, запоздало пожалев о своих действиях, потому что стакан тут же выскользнул из дрожащих пальцев.

  

  Сосуд отскочил - она порадовалась, что неосознанно наколдовала небьющееся стекло. Создавая еще один, она мягко произнесла: - Позвольте помочь вам.

  

  Он встретил ее твердый взгляд и слабо кивнул, не отводя глаз, когда она поднесла стакан, медленно наклоняя, чтобы влить прохладную воду. Он с трудом сделал несколько глотков, прежде чем оторваться.

  

  Она отступила назад, убрала с пола воду, пролившуюся из первого стакана, и отвернулась, чтобы поставить стаканы на полку рядом с раковиной. Она стояла к нему спиной так долго, как позволяла притвориться заинтересованной голая каменная стена комнаты, тем самым давая ее профессору возможность как-то оправиться.

  

  Должно быть, для него унизительно оказаться застигнутым кем-либо в подобном состоянии, даже тем, кому он доверяет больше, чем решается признать... по мнению Дамблдора, во всяком случае.

  

  В конце концов, он еще не прогнал ее, хотя возможно верно одно из двух: либо хочет, чтобы она осталась, либо не в состоянии спорить.

  

  Услышав движение, она повернулась к нему лицом и увидела, как тот с трудом поднимается на ноги и подходит к ней. Болезненная бледность еще не прошла, и она сдержала порыв поддержать его.

  

   - Спасибо вам, - прохрипел он, голос его был сухим и скрипучим, совершенно лишенным обычных мягких тонов. Только встретившись с ним взглядом, она поняла всю важность двух произнесенных слов, и где-то внутри нее, сквозь беспокойство и страх, разлилось странное чувство эйфории. Ее руки желали прикоснуться к нему, помочь ему, успокоить его и унять его боль; но разум ликовал: "Он позволил мне помочь ему! Он не прогоняет меня!"

  

  Поняв, что все еще смотрит в его глаза, она отвела взгляд, смущенная осознанием близости в этой маленькой комнате. Он прошел мимо нее к раковине и, произнеся шепотом слово, пустил холодную воду, подставил ладони и умыл лицо.

  

  Она бесшумно покинула ванную, позволяя ему уединиться, но не решаясь уйти далеко: ее останавливало любопытство, требующее ответы на два вопроса - что произошло и каково истинное отношение Снейпа к ней.

  

  Она осторожно присела на край темно-синего бархатного кресла и воспользовалась возможностью изучить окружающую обстановку, насколько это позволяло скудное освещение.

  

  Комната не полностью оправдывала ее ожидания. Хотя, если быть честной, она не убивала кучу времени на размышления о декоре спальни мастера зелий.

  

  Если она когда-нибудь смогла бы рассказать Гарри и Рону об этой комнате без того, чтобы они ринулись в подземелья убивать Снейпа, она получила бы несказанное удовольствие, сообщая им, что здесь нет ни гроба, ни крюка под потолком, с которого "большая сальноволосая летучая мышь" свисает во время сна.

  

  Комната в самом деле была довольно милой, заключила она. Темная - не стоило и сомневаться, но не холодная и отталкивающая, как можно ожидать. C легким изумлением она отметила, что слизеринские цвета наблюдались только на полосатом шарфе, висящем на крючке за дверью.

  

  Комнату, как и гостиную, украшало большое окно, которое в данный момент скрывалось за тяжелыми портьерами из того же материала, что и обивка ее кресла. Вдоль одной из стен стоял большой шкаф - в похожем профессор Люпин держал боггарта для занятий на третьем курсе. Еще там был высокий комод и два поменьше - по обе стороны кровати.

  

  Сама же кровать выглядела... удобной. Гермионе не удавалось подобрать более подходящего слова для ее описания: то была кровать, будто ожидающая, что на ней блаженно растянутся после долгого трудного дня. Постельное белье насыщенного цвета охры превосходно контрастировало с синими портьерами и креслами и создавало в комнате ощущение тепла и уюта.

  

  Резкий скрип петель двери в ванную возвестил о возвращении Снейпа; она поднялась, тем самым привлекая к себе внимание.

  

   - Вы не должны здесь находиться, - устало сообщил он, подходя к кровати и тяжело опускаясь на ее край. Под его весом матрац слегка прогнулся; мужчина прикрыл глаза, поднял все еще дрожащую руку, чтобы потереть переносицу.

  

   - Даже не мечтайте, что я оставлю вас в таком состоянии, сэр, - известила она его. - Что произошло?

  

  Он шумно выдохнул. - Я отнес законченное зелье Круциатус Темному Лорду.

  

   - Я не понимаю, - медленно проговорила она. - Как... если вы дали ему то, что он хотел...

  

   - Почему он это сделал? - он неопределенно указал на себя и вздохнул. - Как вам известно, я относил ему различные вариации зелья для демонстрации моей работы. Несмотря на то, что сегодня я должен был доставить верное зелье, также взял несколько других образцов - не хотел, чтобы его удивила моя уверенность в том, что именно это зелье сработает.

  

  Гермиона кивнула, напряженно вслушиваясь в его голос, который все еще звучал не мягче скрежета.

  

   - Настоящее зелье я оставил напоследок, испытав другие два варианта, - его голос на мгновение смолк, он опустил взгляд в пол: - ... на магглах, которых поймали Упивающиеся Смертью.

  

  Гермиона с усилием сглотнула, почувствовав приступ тошноты.

  

   - Темный Лорд разозлился, когда образцы убили жертв быстро, безболезненно. Он приказал попробовать содержимое последнего пузырька на мне, - тихо закончил Снейп.

  

  "Что?" - Гермиона подскочила и бросилась к нему. Снейп поднял голову, и она заметила бисеринки пота на его лбу.

  

   - Значит, оно работает, - прошептала она, оглушающее чувство страха затопило ее при звуке горького смешка, прозвучавшего прежде, чем мастер зелий заговорил вновь:

  

   - Думаю, что так, - пробормотал он и болезненно откашлялся. - Лучше, чем я когда-либо мог вообразить, уж простите мне выбор слов.

  

  Она согласно кивнула. "Лучше", конечно, не полностью описывало суть. С минуту Снейп молчал, а Гермиона смотрела на него, даже при слабом освещении видя, как до сих пор по его телу пробегают судороги.

  

   - Каково это было? - шепотом спросила она.

  

   - Это было... - он остановился, подбирая верные слова: - ... не знаю, как объяснить. Сила заклинания Круциатус, как вы, может быть, знаете, зависит от того, кто его накладывает. Его невозможно поддерживать долго, а при многократном повторении всегда есть время на то, чтобы перевести дыхание. Здесь было иначе: ни мига облегчения. Я не мог дышать, я не мог думать... Я знаю, что кричал, пока не сорвал голос... и после, пока, наверно, не потерял сознание, потому что, когда очнулся, никого уже не было.

  

  Его голос прервался, и каким-то образом в ходе рассказа Гермиона оказалась стоящей на коленях на полу перед кроватью, сжимая его руки в своих. Он не вырвался, только пристально смотрел вдаль поверх ее головы.

  

  Гермиона молчала. Она была шокирована и тем, через что ему пришлось пройти, и отчужденностью, с которой говорил об этом. То, что он никак не отреагировал на фамильярный жест, сбило ее с толку и убеждало в его шоковом состоянии.

  

  Она не осмелилась предложить какие-то зелья, чтобы не спровоцировать реакцию, несомненно последующую за этим, как показала пришлая ночь.

  

  "Зелья", - мелькнула мысль. - "Как я могла забыть?"

  

   - Антидот, - произнесла она вслух, поднимаясь, но остановилась, когда он покачал головой.

  

   - Будет готов только завтра, - поморщившись, сказал он. - После добавления помета ему необходимо прокипеть в течение 36 часов.

  

   - Тогда вам нужно немного отдохнуть, - предложила она.

  

   - Нет, - он тоже встал. - Слишком много дел. Темный Лорд требует партию зелья к следующей субботе.

  

  Мастер зелий быстро зашагал к двери в гостиную. Не пройдя и половины пути, он запнулся и схватился за спинку кресла. С минуту простоял там, согнувшись и тяжело дыша, к нему подошла Гермиона.

  

   - Сэр, пожалуйста, - умоляла она. - Вы не можете так делать. Вам нужен отдых, пока последствия зелья не пройдут.

  

   - Мы не знаем, сколько времени это займет, - без обычной убежденности возразил он. - Я не могу позволить себе тратить время попусту.

  

   - Вы никому не поможете, если от изнеможения взорвете свой котел, и вы не в том состоянии, чтобы аккуратно подготовить ингредиенты - вас же трясет.

  

  Она схватила его за плечо, достаточно крепко, чтобы почувствовать, как судороги все еще сотрясают его тело. Только сейчас поняла, что в промокшей от пота рубашке ему было холодно.

  

   - Вы так еще и простуду подхватите, - тихо произнесла она и потянула его за рукав, усаживая обратно на край кровати. - Вам нужно переодеться во что-нибудь сухое.

  

  Он оцепенело кивнул и потянулся к вороту рубашки, не стесняясь ее присутствия, что в очередной раз подтверждало его невменяемое состояние, но это было неважно, потому что пальцы дрожали так сильно, что справится самостоятельно никак не удавалось. Он вздохнул и обессилено уронил руки на колени.

  

   - Хотите, чтобы я вам помогла? - осторожно спросила она.

  

  Он тяжело вздохнул, краска очень медленно приливала к его бледным щекам.

  

   - Хочу? Нет, - ответил он. - Нуждаюсь? Кажется, что так.

  

  Она вновь встала перед ним, делая глубокие вдохи через нос и стараясь, чтобы ее собственные пальцы не дрожали, когда поднесла их к первой пуговице на его груди.

  

  Он откинул голову назад, позволяя ей действовать беспрепятственно, и закрыл глаза, оставаясь в этом положении, пока она боролась с пуговицами. Добравшись до места, где рубашка скрывается за поясом брюк, она помедлила и посмотрела вверх, чтобы увидеть его изучающий взгляд. Она почувствовала, как неудержимо краснеет, и отступила назад, надеясь, что слабое освещение скроет ее смущение.

  

   - Я просто, эм, оставлю вам ненадолго, - пробормотала она, неопределенно махнув в сторону гостиной.

  

   - В этом нет необходимости, - она испуганно уставилась на него. Он имеет ввиду...

  

   - Вы можете вернуться в свою комнату, мисс Грейнджер, - продолжил он.

  

  О.

  

   - С вами все будет в порядке, сэр? - спросила она.

  

   - Уверен, со мной все будет хорошо, - ответил он с намеком на усмешку, неуверенно появившуюся на его лице. - Как бы то ни было, вы можете вернуться утром, когда антидот будет готов, и понаблюдать финальную стадию приготовления.

  

  Она кивнула, прикусив губу и мгновение помедлив, направилась к двери.

  

   - Мисс Грейнджер, - тихо окликнули ее.

  

  Она остановилась и обернулась. Мужчина вновь поднимался, вцепившись за столбик кровати.

  

   - Я... - начал было он, затем немного помедлил, после чего просто сказал: - Я благодарен вам за помощь.

  

  Он был так не похож на устрашающего мастера зелий, стоя здесь в тусклом свете с обнаженной бледной грудью, виднеющейся из расстегнутой рубашки, с мокрыми и растрепанными мягкими волосами.

  

  Она кивнула, позволяя себе немного улыбнуться, прежде чем покинуть комнату, осторожно притворяя дверь.

  

  После всего сказанного и сделанного ей стало ясно: он действительно просто человек. Без мантии, без презрительной усмешки, без людей, оценивающих его по клейму на руке, он просто солдат, сражающийся на войне; тот, кто уже пожертвовал столь многим и взамен получил сущую малость.

  

  События сегодняшней ночи полностью прояснили для нее мотивы Дамблдора, какими тот руководствовался, сводя их вместе. Если бы несколько месяцев назад кто-то сказал ей, что она будет стоять рядом с полуодетым мастером зелий в его ванной комнате, то вмиг получил бы горсть летучего порошка и направление в больницу Св. Мунго. А теперь она была довольна тем, что директор вынудил их сблизиться, рада, что может помогать Снейпу при необходимости, и что он принимает ее помощь.

  

  Потрясение прошло, и он, вероятно, попытается оттолкнуть ее, ранить грубыми словами или своим молчанием, но теперь это не сработает. Верно, он не изменил своей язвительности, твердости и упрямству, но больше не был жесток. Без притворства мастер зелий - обычный человек, как и любой другой, способный причинить боль.

  

  Она смотрела на закрытую дверь спальни: да, ей приказали уйти, но не находилось сил заставить себя вернуться в башню. Последствия зелья, кажется, проходили, но нельзя было сказать с уверенностью, каковы на самом деле эти последствия. Ночью симптомы могли появиться вновь, и она намерена остаться, просто на тот случай, если ситуация ухудшится.

  

  И можно признаться себе, пусть даже больше ни одна живая душа не узнает: ей действительно хотелось остаться, потому что она искренне беспокоилась о сидящем в соседней комнате мужчине, который был для нее учителем, в некотором роде наставником и другом.

  

  Она взглянула на часы. Сейчас немного за полночь. Антидот будет готов через одиннадцать часов..

  

  Она сняла верхнюю мантию, сконцентрировалась, нахмурив брови, и трансфигурировала предмет одежды в мягкий плед и закуталась в него, расположившись в одном из кресел у камина.

  

  Несколько раз за ночь она поднималась, чтобы приложить ухо к двери, прислушиваясь к звукам изнутри. Не единожды ей приходилось бороться с желанием войти.

  

  Всякий раз она возвращалась в свое кресло и бездумно смотрела на тлеющие угольки в камине: в ее памяти вспыхивали сцены сегодняшней ночи. Сон долго не шел.

  

  

  

  Глава 14. Признания

  

  Гермиону разбудило почти физическое покалывание от направленного на нее пристального взгляда. Подняв голову, она увидела мастера зелий, нависающего над занятым ею креслом.

  

   - Кажется, я сказал вам уйти, - приглушенно произнес он. Эффект его устрашающей позы оказался смазан его непривычным облачением: рубашкой - на этот раз черной - и брюками, измятыми настолько, что можно решить, будто в них спали. Более тщательный осмотр показал Гермионе, что, вероятно, он на самом деле не снимал их с прошлого вечера, и грязь на коленях, замеченная еще ночью, подтверждала догадку.

  

   - Я... с вами все в порядке, сэр?

  

   - Не пытайтесь сменить тему, мисс Грейнджер, - будто выплюнул он. - Почему вы все еще здесь?

  

   - Я подумала, поблизости кто-то должен быть на случай, если эффект зелья повторится. - Это была правда, но явно не та, какую хотел услышать Снейп.

  

   - Вы подумали, - издевательски сказал он. - И я еще полагал, будто имеет значение, что я думаю или что я хочу, принимая во внимание тот факт, что это мои комнаты.

  

  Он развернулся, прошагал к окну и принялся разглядывать затянутый белесой дымкой ландшафт. Гермиона неуклюже выбралась из кресла, протестующие мышцы всю ночь сводило судорогой. Она заметила, что с камина пропала маска. Должно быть, Снейп убрал ее, пока она спала.

  

   - Ваши желания имеют значение, - сказала она, становясь рядом с ним. Он фыркнул. - Но вы были не... в себе прошлой ночью.

  

   - Я сам прекрасно могу о себе позаботиться, - резким тоном ответил он. - Ваша навязчивость неуместна и нежелательна, и, будь я в своем уме, вы бы вылетели отсюда быстрее Огнемета.

  

  Гермиона отступила на шаг назад, будто от удара... но, вспомнив слова Дамблдора, заметила, что Снейп поступает в точности, как предсказывал директор: отталкивает ее.

  

  Она смотрела на его профиль, на темные круги под глазами, на стиснутые челюсти, будто в его памяти прокручивались события прошлой ночи. Как же ей пробиться к нему, если он замыкается в себе, вот как сейчас? Попытки поговорить не помогают, а проявлять сочувствие или жалость было ошибкой, - ни того, ни другого он не допустит. У нее вырвался вздох. Может быть, она перестаралась... или старалась недостаточно? Возможно, ей еще удастся убедить его в своей искренности.

  

  Ничего не сказав, она положила руку на его предплечье, ощутив тепло кожи сквозь мягкую ткань рубашки.

  

  Он отпрянул, как если бы ее прикосновение обжигало, и прошипел: - Не смейте фамильярничать со мной, мисс Грейнджер. Вы переходите всякие границы.

  

   - О, чепуха, - пренебрежительно ответила она. - Какие границы? Вы говорите это себе. Идет война. Обычные правила не действуют.

  

   - Война идет не в пределах этих комнат, - взорвался он: - и по существу, я все еще ваш преподаватель, а вы моя студента. Будет здорово, если вы вспомните об этом прежде, чем между нами что-нибудь произойдет.

  

   - Не будьте смешным, - перебила она, смутно представляя, во сколько баллов выйдет Гриффиндору ее смелость. - Невзирая на то, что или кто изначально поставил нас в такое положение, но мы находимся в нем вместе, и я не собираюсь отступать.

  

   - Тут не от чего отступать, мисс Грейнджер, - ответил он, повышая голос. - Это вас не касается, никоим образом. У вас нет права вмешиваться.

  

   - Черт побери, ваши права! - вскричала она.

  

   - Дамблдор уже позаботился об этом, когда рассказал вам все детали моей проклятой жизни! - закричал он в ответ, лицо его исказилось от гнева, прежде чем ему удалось совладать с собой и скрыть эмоции.

  

  Гермиона сделала глубокий вдох, сдерживаясь, чтобы не выплеснуть переполнявшие ее чувства на человека, стоящего перед ней. - Я не просила показывать, - с легкой ноткой язвительности произнесла она. - Я даже пыталась отговорить его, но вы знаете, каков бывает директор, если чего-то сильно захочет.

  

   - Да, я знаю, как он любит играть чужими жизнями, будто те всего лишь пешки в некой больной, запутанной игре, - резко проговорил он, сжимая пальцами переносицу, затем пересек комнату и опустился в одно из кресел. От нее не укрылась причина его маневра: он не до конца оправился от последствий прошедшей ночи. Занимая второе кресло, Гермиона надеялась, что им удастся поговорить, как цивилизованные люди.

  

  Как его убедить? Искренность - лучшее решение. Она не могла заставить декана Слизерина верить всем ее словам, оставалось сказать все, как есть, и надеяться, что он оценит откровенность.

  

   - Дамблдор был неправ, показывая мне те воспоминания, - начала Гермиона, на что он недоверчиво фыркнул. - Просто выслушайте меня, сэр, пожалуйста.

  

   - Отлично, - вздохнул он: - продолжайте.

  

   - Он не должен был показывать мне, но показал. Я не могу изменить это, разве что с помощью Obliviate. Вы не можете ожидать, будто я просто забуду то, что видела, и буду вести себя так, словно все как раньше.

  

   - Все и есть как раньше, мисс Грейнджер, - возразил Снейп. - Единственное отличие состоит в том, что вы теперь знаете больше.

  

  Он решительно не собирался упрощать ей задачу.

  

   - Да, я все знаю, - не отступилась она: - и если бы узнала об этом раньше, не сомневайтесь, я все равно хотела бы помочь. Как бы то ни было, я хочу, чтобы вы знали: я здесь не потому, что Дамблдор просил меня... - Снейп открыл было рот, чтобы возразить, но она поспешила продолжить: - да, так было поначалу, но не сейчас. Я здесь, потому что я так хочу, потому что я выбрала это. Вы думаете, стала бы я проводить здесь столько времени, если бы считала это неприятным заданием? Знаю, что любой за пределами этих комнат посчитал бы меня странной из-за подобных мыслей, но я действительно в большинстве случаев получаю удовольствие, находясь здесь.

  

  Она замолчала. Его взгляд был устремлен на танцующие языки пламени, по лицу ничего невозможно прочесть. "В конце концов, он, кажется, слушает", - подумала она и решила упрочить свое достижение.

  

   - Я так много от вас узнала. Вы научили меня много большему, чем должны были, предоставили мне возможность узнать вещи, которые иначе я бы никогда не узнала, и мне бы хотелось дать вам что-то взамен.

  

   - Значит, вы чувствуете себя обязанной, потому вы здесь? - презрительно усмехнулся он.

  

   - Нет! Я... - она глубоко вздохнула, унимая возмущение, затем продолжила мягче: - Так трудно поверить, что кто-то действительно может заботиться о вас?

  

  Он ничего не ответил.

  

   - Послушайте, - решительно сказала она: - если вы отталкиваете меня, потому что думаете, будто подвергаете меня опасности, то тем самым зря тратите время. Я уже в опасности из-за того, кто я и кто мои друзья. Думаю, вам нравится мое общество, но вы боитесь, что я причиню боль, если подойду слишком близко.

  

  Он ошеломленно моргнул, лицевые мускулы заметно напряглись от крепко сжатой челюсти. Он повернулся к ней, его низкий голос выдавал ярость, но было что-то еще... может, страх?

  

   - Что вы сказали?

  

  На мгновение она отвела взгляд. Вновь вспомнились все те ужасные события его жизни из Омута памяти, потеря двух людей, о которых заботился молодой Северус Снейп. Пожалуй, во многом именно это превратило его в столь замкнутого человека, закрытый от всего мира, не желающий больше сближаться с кем-то настолько, чтобы вновь страдать в случае его гибели.

  

  Она подняла глаза, моля поверить и прислушаться к словам: - Я знаю, вы отталкиваете людей, и так они не могут причинить боль, - мягко сказала она, между тем поднявшись, преодолела расстояние, отделяющее кресла. На этот раз, положив руку на его плечо, она не встретила сопротивления. - Но я готова воспользоваться этой возможностью.

  

   - Вы не понимаете, о какой возможности говорите, - возразил он, затем серьезно добавил: - Это не игра, мисс Грейнджер.

  

   - Я понимаю. Это война, даже в пределах ваших комнат. Мне нужно чувствовать свою полезность, способность сделать хоть что-то для Ордена, пусть даже это будет всего лишь приготовление заурядного зелья от головной боли для их шпиона.

  

  Она печально улыбнулась и обрадовалась, увидев сходные эмоции на его лице, пусть это и походило скорее на гримасу, чем на улыбку.

  

   - Я благодарен вам за то, что вы делаете здесь, - сказал он после недолгого раздумья. - Как в лаборатории, так и... я просто не... у меня не слишком удается выражение благодарности.

  

   - Как и выражение чего-либо еще, сэр. Для большинства вы закрытая книга, - усмехнулась она и, посерьезнев, продолжила: - В любом случае, мне не нужна благодарность.

  

   - Гриффиндорка, не желающая признания и похвалы? - язвительно уточнил он. - Вы уверены, что шляпа не ошиблась при распределении?

  

  Она убрала руку и вернула ему ухмылку: - Вы же знаете, Сортировочная шляпа не хотела отправлять меня в Рэйвенкло, - как бы между делом, произнесла она.

  

  Он фыркнул. - Почему мы постоянно обсуждаем это?

  

  Они так быстро перешли к непринужденному добродушному подшучиванию, что Гермиона не сразу заметила перемены, пока не обнаружила на его лице усмешку, добравшуюся и до усталых глаз.

  

   - Значит, мы договорились, так? - нерешительно спросила она.

  

   - Кажется, что так, - вздохнул он, немного хмурясь. - По-видимому, снова вмешательство старого дурака идет своим чередом.

  

  Она кивнула и вернулась к окну, лучи солнца почти слепили, пробиваясь сквозь тучи. Она была счастлива от того, что он уступил, хотя, если причиной послужило желание угодить Дамблдору, навсегда останется подспудное чувство обиды.

  

  Может, почувствовав ее мысли, он подошел к ней сзади, взгляд его был почти физически ощутим. Она не оборачивалась.

  

   - Гермиона.

  

   - Я слушаю, - тихо отозвалась она.

  

   - Нет, - сказал он: - посмотри на меня.

  

  Она повернулась. Он стоял так близко, что ей пришлось практически запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним глазами, но девушка не отступила ни на шаг, впрочем, как и он.

  

   - Правда заключается в том, что, - заговорил он, его темные глаза приковывали взгляд: - настоящее удовольствие иметь такого ассистента, как вы. Впервые за долгое время я учу того, кого действительно волнует мой предмет, единственного, кто искренне интересуется им настолько, что желает тратить дополнительное время на изучение, испытания, исследования. Я мог так никогда и не обнаружить ваш интерес, если бы не Дамблдор, и я сомневаюсь, что при обычных обстоятельствах, даже принимая во внимание ваш энтузиазм, вы добровольно взяли бы на себя знание той информации обо мне.

  

   - Как вы сказали, долгое время я никому не позволял подойти близко - достаточно, чтобы назваться другом, пока... - он откашлялся: - ... я не отрицаю, что чувствую в некотором роде близость с вами, возможно, причиной тому ваша жажда знаний, столь же сильная, как моя в том же возрасте. Я не просто играл словами, когда говорил мунфили, будто вы мой друг... итак, если вы считаете меня опасным, я буду рад обсудить это с вами.

  

  Мгновение она пристально вглядывалась в его лицо, откровенность признания заставила ее вздрогнуть, а затем улыбнуться.

  

   - Мне будет очень приятно, если вы согласитесь быть моим другом, сэр, - искренне произнесла она.

  

  Он кивнул и, кажется, выдохнул, будто до того задерживал дыхание. - Вы мужественнее, чем думаете, мисс Грейнджер, в этом я с вами согласен, - ответил он.

  

  Она подняла бровь и слегка стукнула его по руке. Он в точности повторил и выражение, и жест; она рассмеялась.

  

  Через мгновение он откашлялся, взглянул на часы, висящие на мантии. - Сейчас, я полагаю, у нас уже готово зелье.

  

  Она кивнула и последовала за ним в лабораторию, пытаясь не улыбаться слишком широко. Наконец-то Снейп уступил, позволив не только помогать ему, всякий раз оспаривая приводимые им аргументы, но также фактически признал, что получает удовольствие от общения с ней и считает ее другом.

  

  Это было важным событием, для обоих, если она не ошибается.

  

  Возвращаясь к роли учителя, Снейп приказал ей взять дюжину больших фляжек для антидота и встал над котлом в ожидании момента, когда верхняя половина песочных часов опустеет. Он убрал котел с огня и перенес его на охлаждающую подставку, что-то пробормотав, погасил пламя, но к палочке даже не притронулся.

  

  Гермиона осторожно наклонилась вперед, заглядывая в котел. Содержимое было жидким и имело бледно-зеленый цвет.

  

   - Именно так оно должно выглядеть? - спросила она, морща нос от неприятного запаха, исходящего от котла.

  

   - Хммм, - неопределенно ответил Снейп, беря первый флакон и наполняя его порцией зелья. - Внешний вид верный, основываясь на моих теоретических расчетах, тем не менее, есть единственный способ удостовериться - протестировать его.

  

  Решив, что Снейп собирается опробовать образец зелья на себе, Гермиона выбрала на полке маленький пузырек и протянула ему, но он его не взял.

  

   - Для чего это?

  

   - Я, эм, подумала, вы собираетесь испробовать зелье на себе?

  

  Он покачал головой. - Нет, мы не узнаем, насколько оно удачно, пока не протестируем его на ком-то, в полной мере страдающем от последствий оригинального зелья.

  

  Задумавшись, она нахмурила брови. - Но вы все еще страдаете от некоторых последствий, не так ли?

  

  Он пристально посмотрел ей в глаза. - Да, - ответил он. - Но я не думаю, что этого достаточно для доказательства окончательного успеха зелья.

  

   - В любом случае, нельзя причинять боль ради попытки.

  

  Если он и слышал ее, то проигнорировал, продолжив наливать зелье, пока все флаконы не оказались заполнены. Затем он все же взял маленький пузырек, оставленный ею на столе, и наполовину наполнил его из ближайшей емкости.

  

  Она с интересом наблюдала.

  

   - Что ж, мисс Грейнджер, - резко произнес он. - Вы собираетесь просто сидеть и смотреть или окажетесь столь полезны, что запишете результаты этого маленького испытания?

  

  Она услышала его фырканье, когда рылась в поисках пергамента и пера, после чего окончательно смутилась, обнаружив его выжидательный взгляд.

  

   - Сэр?

  

   - Это была ваша идея, мисс Грейнджер, - ухмыльнулся он. - Я всего лишь предмет описания. Ожидаю ваших указаний.

  

  Она покраснела и опустила взгляд на пергамент. - Верно, - нерешительно начала она. - Думаю, мы должны начать с озвучивания симптомов, испытываемых вами в данный момент, тогда мы сможем сравнить их с теми, что проявятся после антидота.

  

  Он одобрительно кивнул, и она быстро записала вопрос на пергаменте, прежде чем спросить у него ответ.

  

   - Головная боль, - слегка поморщившись, произнес он. - Тошнота, головокружение, усталость, озноб...

  

   - Вы испытываете все эти симптомы сейчас? - спросила она, и лишь поднятая бровь была ей ответом. Как ему удавалось стоять, на одной концентрации?

  

   - Верно, - прошептала она. - Что-нибудь еще?

  

  Он покачал головой.

  

   - Ладно, ух, я полагаю, вы должны, ээ, принять антидот, - она запнулась, остро ощутив стеснение, инструктируя мастера зелий, хотя, по-видимому, ему эта игра доставляла удовольствие.

  

  Не произнеся ни слова, он опрокинул содержимое пузырька, и Гермиона задержала дыхание, надеясь, что Снейп не ошибся, и зелье на самом деле не убьет его.

  

  Несколько минут ничего не происходило, тогда Гермиона первой нарушила тишину, нетерпеливо спросив: - Ну, вы чувствуете какие-нибудь изменения?

  

   - Я уж думал, вы никогда не спросите, - слегка ухмыльнулся он. - Кажется, мисс Грейнджер, мы получили эффективный антидот.

  

   - Симптомы исчезли? - Она отложила в сторону пергамента и вскочила со своего стула, обходя стол, чтобы поближе рассмотреть профессора.

  

   - Все прошло, - подтвердил он, улыбка играла на его губах. - Тем не менее, - предостерег он: - нам необходимо протестировать его более тщательно, чтобы удостовериться.

  

  Ее лицо расплылось в широкой улыбке. Да, требуются еще испытания, но не было сомнений в их успехе. Ее переполняла гордость оттого, что она является частью столь важного открытия, пусть даже ее участие сводилось к процессу приготовления, а не к разработке зелья. Она так и сказала мастеру зелий.

  

   - Вы помогли больше, чем думаете, - заметил он, тем временем закупоривая флаконы и передавая ей, чтобы убрать их в запирающийся шкаф на другой стороне комнаты для пущей сохранности. - Без вашей помощи в приготовлении зелий для Помфри, у меня оставалось бы значительно меньше времени для работы над антидотом. Сейчас я бы даже не был хоть сколько-нибудь близок к его завершению.

  

  Она вновь покраснела от похвалы, какую не надеялась услышать от своего учителя. - Итак, что мы будем делать дальше?

  

  С помощью палочки он очистил рабочий стол и сделал знак следовать за ним обратно в гостиную. - Дальше, я должен буду поговорить с директором, а вы, - сказал он, вновь сверяясь с часами, - должны успеть на поезд, я полагаю.

  

  Гермиона взглянула на свои часы, понимая, что уже почти полдень. В Большом Зале вот-вот подадут обед, а в два часа отходит Хогвартс Экспресс, чтобы отвезти студентов домой на Рождество.

  

   - Думаю, мне пора, - неловко проговорила она, неуверенная, как обратиться к незнакомому, но все же приятно изменившему образ Снейпу.

  

   - На Рождество вы остаетесь в замке, сэр? - спросила она, скорее из необходимости хоть что-то сказать, чем из настоящего любопытства.

  

   - Нет, - коротко ответил он. - У меня много дел, особенно в отсутствие моего ассистента.

  

   - О, - прошептала она. Был ли он зол на нее за то, что оставляет его на время каникул? Это всего неделя, но ей даже не пришло в голову, что станет с ее обязанностями, когда сообщала Дамблдору о планах на Рождество отправиться домой. Ожидал ли Снейп, что она останется?

  

   - Мисс Грейнджер, - укоризненным тоном произнес он. - Я думал, вы оцените шутку, путь даже в исполнении столь неправдоподобного шутника, как я.

  

   - Ох! - воскликнула она, ругая себя за то, что сразу не заметила смешинки в его глазах.

  

   - Тем не менее, - признал он: - Я думаю, что по возвращении ваша помощь будет вдвойне неоценима.

  

  Она робко улыбнулась. - Спасибо, сэр. Счастливого Рождества.

  

   - И вам, мисс Грейнджер, - откликнулся он вслед направляющейся к двери девушке.

  

  Там она остановилась и повернулась к Снейпу лицом. - Сэр, как вы думаете, с тех пор, как мы стали... друзьями, вы можете называть меня Гермионой? Иначе, когда вы зовете меня мисс Грейнджер, я чувствую себя так, будто меня собираются ругать.

  

  С минуту он задумчиво ее разглядывал, прежде чем ответить: - Думаю, что могу звать вас так, Гермиона, - сказав это, он ухмыльнулся, но затем, посерьезнев, предостерег: - только в пределах этих комнат и никогда в присутствии посторонних.

  

  Его условие представлялось разумным, она улыбнулась и еще раз пожелала счастливого Рождества, прежде чем их разделила закрытая дверь. Он не предложил звать его по имени, но она этого и не ожидала. Несмотря на то, что мужчина, чьим обществом она только что наслаждалась, определенно был Северусом, в противоположность ему существовал и профессор Снейп, и она не станет обращаться к нему иначе без его согласия.

  

  Между тем П.А.У.К.и становились все ближе, и неясно вырисовывалась угроза войны, спускаясь на обед в Большой Зал, Гермиона чувствовала, что это Рождество будет хорошим. До 25-го декабря оставалось всего четыре дня, а у нее как раз появился еще один человек, чье имя следовало включить в список друзей, которым нужно купить подарок.

  

  

  

  Глава 15. Рождество

  

  Поездка из Хогсмида до Кингс Кросса прошла без особых происшествий. Всю дорогу Гермиона то патрулировала вагоны, то сидела, уставившись в окно или наблюдая за игрой Гарри и Рона в подрывного дурака, то погружалась в размышления о встрече с родителями.

  

  С тех пор как на пятом году обучения Гермиону ранили в Отделе Тайн, родители охладели к идее ее дальнейшей жизни в магическом мире. Тем летом у них случались ужасные скандалы, они наговорили много лишнего, причинив друг другу боль.

  

  До того она считала обязательным все праздники проводить дома, рассказывая им как можно больше о происходящем в волшебном мире, как о мирном, так и о пугающем. Ей хотелось, чтобы они почувствовали себя частью ее мира, ее жизни, насколько возможно. Узнав о дурацкой затее Гарри, из-за которой она вместе с другими членами ДА отправилась в Отдел Тайн, отец пытался убедить ее прекратить общение с зеленоглазым другом, чтобы тот вновь не подверг ее опасности.

  

  Гермиона взорвалась, утверждая, что он ее лучший друг, и ради него с радостью пожертвует своей жизнью. Тогда, в порыве гнева, она допустила ошибку, говоря о том, что это вполне вероятный вариант, если финальное сражение с Вольдемортом пройдет, как предсказывалось.

  

  Ее слова шокировали родителей, они решили, что в ней говорит безрассудство, молодость, глупые убеждения, не соответствующие серьезности ситуации, и попытались запретить возвращаться в Хогвартс. С тех пор она не виделась с ними, предпочитая все последующие каникулы проводить в Норе или в доме номер 12 на площади Гриммо.

  

  Лед молчания между обеими сторонами конфликта не нарушался, по меньшей мере, шесть месяцев, пока после атаки на Хогсмид Гермиона не обнаружила, что ее родители все еще получают "Ежедневный Пророк". На заднем плане одной из множества фотографий, приведенных в статье, оказалась и она сама, помогающая другим студентам, у нее на лбу сильно кровоточила рана, полученная от отскочившего проклятья. На следующий же день родители прислали к ней целых три беснующихся совы, последней из которых поручили клевать ее, пока она не напишет ответ.

  

  После этого их переписка продолжалась с переменным успехом, и хотя в письмах прослеживалось заметное улучшение, Гермиона старалась не упоминать ничего, связанного с Вольдемортом или Орденом. В последнее время "Пророк" безмолвствовал, сообщив лишь об одной из многих атак, и Гермиона разумно полагала, что для родителей это единственный источник новостей из магического мира.

  

  По прибытии на Кингс Кросс она обнялась с лучшими друзьями на прощание, ответила на жизнерадостные пожелания своих одноклассников, помахав им рукой, прежде чем подхватить Косолапуса, взять за ручку чемодан и пройти через барьер, за которым ждали родители.

  

   - Привет, дорогая, - сказала Джейн Грейнджер, заключая дочь в объятия. - Мы так рады видеть тебя.

  

   - Я тоже, мама, - ответила Гермиона, после чего повернулась к отцу. - Привет, папа.

  

  Адам Грейнджер с минуту осматривал свою дочь с ног до головы, и Гермиона почувствовала себя провинившимся ребенком, но вскоре взгляд отца изменился, и он крепко обнял ее, приподняв над землей.

  

   - Как здорово видеть тебя, Гермиона, - сказал он, ставя дочь на землю. - Вы только поглядите на нее! Ты так выросла; и куда подевалась моя маленькая девочка?

  

   - Пап, - сердито ответила она, шутливо ударяя его по руке.

  

   - Пойдемте, - сказал он. - Машина за углом. Поехали домой. Уже все купила к Рождеству?

  

  Она покачала головой. - Я подумала, мы с мамой могли бы завтра съездить в город, - предложила она, глядя на мать, та улыбнулась.

  

   - Хорошая идея, дорогая.

  

  Дорога домой казалась Гермионе незнакомой, ведь она больше года не была в маггловском мире, но как только машина выехала за город, и ее отец смог и болтать, и вести одновременно, разговор не смолкал ни на минуту.

  

  Гермиона рассказывала о множестве дел, которыми занималась, осторожно обходя моменты, способные заставить родителей волноваться или вызвать возражения. Они с удовольствием слушали о ее работе со Снейпом: зелья были близки к химии, потому этот предмет казался им вполне понятным.

  

  Той ночью, отправившись спать, Гермиона некоторое время прислушивалась к незнакомым звукам маггловского мира вокруг и осознавала, что не сможет вернуться сюда навсегда. Даже будучи магглорожденной и временами все еще ощущая отчужденном в магическом мире, она принадлежала ему больше, чем когда-либо могла принадлежать миру, где жили родители. Впервые за все эти годы она чувствовала, что родители, наконец, приняли то, кем на самом деле была их дочь.

  

  

***

  

  Гермиона вместе с матерью провели утомительный день в городе, где, пробираясь сквозь толпу таких же покупателей, искала подарки на Рождество для своих друзей и семьи. После обеда, нагруженная множеством свертков, Гермиона ненадолго посетила дамскую комнату и вернулась оттуда уже с пустыми руками, чем немало огорчила свою мать.

  

   - Ты потеряла пакеты! - воскликнула та, явно воображая не счастливое Рождество, а сотни фунтов, в которые им обошлись утерянные подарки.

  

   - Мам, все нормально, - со смехом ответила Гермиона, доставая из кармана миниатюрные варианты их покупок. - Намного проще нести их в таком виде.

  

  Ее мать рассмеялась и покачала головой. - У тебя для всего найдутся чары, не так ли, дорогая?

  

  Дальше они разделились, и каждая отправилась по своим делам. Гермиона завернула в неприметный альков, усердно сосредоточилась и аппарировала на Диагон Аллею, чтобы купить подарки для друзей.

  

  Почти для всех выбор подарков не вызвал затруднений: новая квиддичная перчатка для Рона, книга о магии крови для Гарри - эта тема крайне заинтересовала его после того, как он узнал о защите от Вольдеморта, подаренной кровью матери - и серьги для Джинни.

  

  Также особенный подарок ожидал ее родителей. Она, нахмурившись, изучала свой список: оставался только Снейп. И что же можно ему подарить? Определенно, не что-то слишком дорогое - ей не хотелось смутить его или заставить чувствовать себя обязанным - и не слишком личное, чтобы не оказаться неверно понятой.

  

  Это должно быть нечто значимое и полезное, наконец, решила она. Очевидное решение - книга, но зная о его коллекции, ее одолевали сомнения: возможно ли найти что-то, чего у него еще нет, и что заинтересует его? Она лишь мельком просмотрела полки с художественной литературой, потому даже не имела представления об этой стороне его увлечения.

  

  Некоторое время она слонялась по Флориш и Блоттс, надеясь, что на нее снизойдет озарение, когда проходила мимо писательской секции. "А это идея", - самодовольно ухмыляясь, подумала она. - "Возможно, запасы красных чернил нуждаются в пополнении после всех тех едких комментариев, что он оставил за этот год."

  

  Она решила купить ему перо, но в отделе, где продавались пергаменты, что-то привлекло ее внимание. Это была стопка пергаментов, невидимыми скрепками соединенных в книгу. Та имела толстую черную обложку с выгравированным на ней серебряным с зеленым кельтским рисунком. "Очень по-слизерински", - решила она.

  

  Раскрыв ее, она прочла прикрепленное к внутренней стороне обложки описание мастера, откуда узнала, что это не просто пергаменты, а самоиндексируемые пергаменты. Чары вплетались в книгу в процессе ее создания и автоматически выделяли в написанном ключевые слова, таким образом, составлялся алфавитный указатель с номерами страниц.

  

  Когда они только начинали работать вместе, Гермиона видела исследования и записи Снейпа по зелью Круциатус и антидоту к нему: те представляли собой хаотичные перечисления ингредиентов, чар и формул, не поддающиеся расшифровке и понятные лишь автору. Даже Снейп не единожды копался в ворохе пергаментов в поисках нужной фразы или рецепта.

  

  "Это идеально подойдет ему", - с улыбкой подумала она, подходя к кассиру и вычеркивая Снейпа из своего списка. Завершив покупки, она отправилась к Илопсу, чтобы отправить их своим друзьям. (Прим.: Империя сов Илопса - служба доставки в волшебном мире)

  

  

***

  

  Остаток недели пролетел незаметно, и вот наступило рождественское утро, и она спускается вниз по лестнице, потирая сонные глаза.

  

  Ее отец на кухне был занят приготовлением вафель, которые они всегда ели на завтрак, и низким голосом подпевал рождественским песням, негромко играющим в гостиной.

  

   - Счастливого Рождества, папа, - сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

  

   - Счастливого Рождества, милая, - целуя ее в ответ, пожелал он. - Кажется, в гостиной тебя дожидается сова.

  

  Гермиона улыбнулась. - Вообще-то я думаю, она дожидается тебя, - ответила она: - и маму, где бы она ни была.

  

   - Я здесь, Гермиона, - откликнулась Джейн Грейнджер, спускаясь по лестнице. - Что там меня ожидает?

  

   - Подарки, - сказала Гермиона, целуя мать, затем забрала у отца вафельницу и указала им на дверь гостиной. - Идите, там подарок для вас обоих, так что вам следует его, эм, открыть.

  

  Они изучающе посмотрели на свою дочь, после чего отправились в соседнюю комнату. Гермиона хихикнула, когда услышала мамино восклицание - Ох!

  

  Один из подарков, купленных на Диагон Аллее, предназначался ее родителям. Весь предыдущий год для общения они использовали школьных амбарных сов, но когда Гермиона покинет школу или ее родителям понадобится срочно с ней связаться, у них не окажется другого средства связи.

  

  Именно поэтому она отправилась в Империю сов Илопса, где купила красивую рыжевато-коричневую сову и распорядилась доставить ее домой в рождественское утро. Не существовало закона, запрещающего магглам держать дома сов, и Гермиона подумала, что родители вздохнут с облегчением, обретя простой и надежный способ связаться с ней.

  

   - Гермиона, он чудесный, - воскликнул ее отец, возвращаясь в кухню с птицей на руке. - Как мы его назовем?

  

   - Как захотите, - сказала он, а затем усмехнулась. - Хотя вам следует быть аккуратнее. Однажды дав ему имя, вы не сможете его изменить.

  

  За завтраком они обсуждали имена, в то время как безымянная птица внимательно на них смотрела, сидя на спинке незанятого стула. К концу приема пищи, родители Гермионы остановились на Меркурии, имени крылатого посланца римских богов. Птица счастливо ухнула и вылетела в открытое окно кухни.

  

  Минуту спустя послышались взмахи крыльев, но вместо Меркурия, Гермиона заметила приближение Хедвиг, Свина, большой амбарной совы и блестящего черного филина, все они несли свертки разных форм и размеров.

  

   - Кажется, твои подарки прибыли, - засмеялась ее мать. - Неси их в гостиную, и мы начнем их открывать.

  

  Гермиона забрала коробку у Хедвиг и два свертка поменьше, принесенных Свином и амбарной совой. Не дожидаясь четвертой совы, остальные вылетели в окно и исчезли в вышине.

  

  Черный филин ожидающе смотрел на Гермиону.

  

   - И кто же тебя прислал? - тихо прошептала он, ласково гладя его шелковистые перья. Сова ухнула и вытянула лапку, к которой был прикреплен маленький конверт. Как только сова передала послание, тоже унеслась в солнечные дали.

  

  Нахмурившись, Гермиона перевернула концерт и ее дыхание сбилось.

  

  Там значилось всего одно слово - "Гермиона", но было выведено таким знакомым небрежным почерком.

  

  Она взглянула на часы над плитой. Было только начало девятого. Она распорядилась, чтобы почтовые совы не доставляли Снейпу его подарок до времени завтрака в Хогвартсе, потому, возможно, это всего-навсего записка с благодарностью. Вспомнил ли он о ней, еще не зная о приготовленном подарке? Это был всего лишь конверт, но при ближайшем рассмотрении в углу обнаружился бугорок, свидетельствующий о наличии не только пергамента.

  

   - Гермиона! Ты идешь? - позвала ее мать с ноткой нетерпения в голосе.

  

  Тряхнув головой, она засунула конверт под мышку, подхватила свертки и пошла в гостиную. Сложив их рядом с маленькой кучкой подарков от родителей, она незаметно спрятала конверт среди коробок. Как каждый год, первыми подарки открывали родители.

  

  Кроме Меркурия, она купила родителям разнообразные мелочи, в основном из магического мира. Ее отец (и мать, в том числе) восхищенно рассматривал рубашку от мадам Малкин, выполненную без единого шва. Эта одежда, наиболее распространенная среди волшебников из Отдела по Связям с Магглами, по ее мнению, как нельзя лучше подошла для отца.

  

  Для матери она купила красивое кольцо с камнем, внутри которого находились крошечные язычки пламени, видимые только для владельца и меняющие цвет в зависимости от его настроения, для остальных же камень оставался непроницаемо черным. Когда мать надела кольцо, Гермиона с радостью заметила, как цвет изменился на ярко синий - цвет счастья.

  

   - Спасибо, дорогая, - прошептала Джейн. - Оно чудесное.

  

  Гермиона широко улыбнулась и принялась разбирать гору собственных подарков. Рон и Джинни подарили ей набор угощений из магазина их братьев, а миссис Уизли прислала традиционный вязаный свитер и коробку пирожков с мясом, при взгляде на которые у Гермиониного отца чуть слюнки не потекли. Подарком от Гарри оказалось чудесное черное перо, которое принадлежало тому же виду сов, какую прислал Снейп. Она хихикнула, надеясь, что его получили не от совы Снейпа.

  

  Наконец, игнорируя конверт, она добралась до маленькой коробки - подарка от родителей.

  

   - Знаю, это только выглядит маленьким, - сказал отец: - но значит оно больше.

  

  Она странно посмотрела на отца - сентиментальность не была ему свойственна - и аккуратно открыла коробку. Внутри лежал красивый серебряный кулон, изображающий символ Pir.

  

   - Ох, мама, папа, - воскликнула Гермиона, изумленно рассматривая подвеску. - Она прекрасна, но как вы узнали...?

  

   - Ты оставила несколько книг дома, - пояснила ее мать. - Я просмотрела их в надежде найти что-то, что имеет значение в твоем мире и изучила рунический алфавит.

  

  Гермиона вынула кулон из коробки и подняла, чтобы рассмотреть: крошечные кристаллы вдоль основной линии руны мерцали на свету. Ее мать всегда умела подобрать идеальный подарок на каждый случай, но даже Джейн Грейнджер, вероятно, не понимала всего смысла своего подарка. Древняя руна Pir являлась символом защиты, и хотя форма как таковая не несет магической силы, она дает ощущение благополучия и безопасности владельцу в повседневной жизни.

  

  Сердце Гермионы разрывалось на части, но не от значимости полученного подарка, а от слов матери. "Что-то, что имеет значение в твоем мире." Грейнджеры, наконец, приняли тот факт, что их дочь стала частью другого мира, мира, который они ни понимали в полной мере, ни могли попасть в него. Вместо чувства обиды, что так часто овладевало ими прежде, они окончательно осознали, что пропасть между ними продолжит увеличиваться, в то время как жизни их будут проходить в разных мирах.

  

  Гермиона приняла подарок как знак того, что мать и отец, наконец, согласились с тем, что их дочь никогда не покинет магический мир, мир, которому принадлежит, и она радовалась возможности покинуть Хогвартс, зная, что родители ее поддерживают и любят.

  

   - Счастливого Рождества, дорогая, - сказала ее мама, помогая застегнуть цепочку с кулоном на шее, а потом крепко обняла. Когда она отстранилась, Гермиона увидела слезы, блестящие в глазах матери.

  

   - Мам? Ну, что ты?

  

   - Ох, ничего, дорогая, - ответила женщина, грустно улыбаясь своей дочери. - Просто так чудесно видеть тебя, спустя столько времени.

  

  Гермиона закусила губу и потупила взгляд. - Мне жаль, - тихо проговорила она. - Не то, чтобы я не хотела приехать домой... я хотела. Я просто... не знала, станете ли вы вновь пытаться остановить меня, и я не решалась проверить. Это мой мир, нежели вы не видите? Я принадлежу ему.

  

   - Мы знаем, милая, - сказал отец, опуская руки на ее плечи. - Мы волновались и боялись, там было - есть - множество вещей непонятной нам магии, и оттого труднее тебя отпустить.

  

   - Но теперь это не имеет значения, дорогая, - продолжила ее мать. - Пока ты счастлива, счастливы и мы. И мы так гордимся тобой, какой бы путь ты не выбрала.

  

   - Спасибо, мама, - сказала Гермиона, когда она обнималась сначала с матерью, а потом с отцом, по ее щеке катилась одинокая слеза.

  

   - Гермиона, смотри, ты пропустила один подарок, - сказал отец, поднимая концерт от Снейпа и передавая ей.

  

   - О. - Она нерешительно взяла его.

  

   - Ну, давай, открой, - поторопила ее мать. - От кого это? Давай посмотрим, что там!

  

  Ее желудок сжался от непонятного предчувствия, когда она открывала конверт и доставала пергамент. Бугорок, замеченный прежде, оказался крошечной книгой, очевидно уменьшенной для удобства. Она мимолетно удивилась, почему не подумала об этих чарах раньше: с их помощью намного проще решилось бы дело с посылкой подарков Гарри и Уизли.

  

   - Ой, моя палочка наверху, - воскликнула она, ругая себя, что оставила ее вне пределов досягаемости. Несколько дней в мире магглов, и она уже забывает о принятых в магическом мире предосторожностях. - Я только схожу за ней.

  

  В своей комнате она присела на краешек кровати и произнесла заклинание увеличения, судорожно вздохнув, когда сумела прочесть название.

  

  "Мунфили ."

  

  Книга, которую она читала в гостиной Снейпа, та самая, которую он забрал у нее, испугавшись, что она прочтет слишком много о причинах его связи с магическим существом. Между тем это был другой экземпляр, новее, в темно-синей, а не черной, обложке.

  

  Она отвела взгляд от книги и посмотрела на пергамент. Книга сама по себе являлась наилучшим пожеланием на Рождество, но она отложила ее в сторону и сломала восковую печать на письме.

  

  "Гермиона,

  

  Пытаясь найти подходящий для тебя подарок на Рождество, я понял, что не имею абсолютно никакого представления о твоих вкусах и предпочтениях.

  

  С моей стороны, непростительно так мало знать о друге, и я надеюсь, при следующей встрече ты поможешь мне исправить это недоразумение.

  

  Счастливого Рождества,

  

  СС"

  

  Несколько минут Гермиона смотрела на пергамент, вновь и вновь перечитывая написанное. То была совсем простая записка, но смысл, прячущийся за словами, наполнял ее счастьем, объяснить причины которого она решительно не могла. Счастье, думала она с долей раскаяния, сильнее, чем вызванное одобрением родителей и их подарком.

  

  В доме родителей, далеко от Хогвартса, время, проведенное со Снейпом, казалось чем-то, похожим на сон, а помощь, оказанная ему - плодом воображения. Еще здесь было доказательство, абсолютное окончательное доказательство того, что он не только искренне принял ее дружбу, но и предложил свою.

  

  Гермиона не заметила мать, стоящую в дверном проеме и наблюдающую за ней, пока та не заговорила.

  

   - Кто он?

  

  Гермиона вздрогнула и выронила пергамент, затем наклонилась, чтобы поднять, и, сжимая в руках письмо и книгу, посмотрела на мать. - Что?

  

  Джейн Грейнджер улыбнулась и, подойдя ближе, села на кровать рядом с дочерью.

  

   - Ой, да ладно, Гермиона, не такая уж я старая, - проворчала женщина. - Я знаю этот взгляд. Ты расскажешь мне о своем молодом человеке?

  

  Гермиона смущенно покраснела. - Нет, мам, на самом деле, - принялась оправдываться она. - Это не то, это...

  

  Мать наградила ее предельно понимающим взглядом и засмеялась. - Что ж, он должно быть умный молодой человек. Он знает, что путь к сердцу моей дочери лежит через книгу.

  

  Гермиона покраснела еще сильнее, давая матери повод увериться в своем предположении. Наконец, она не выдержала и сказала: - Это от одного моего профессора.

  

   - О, - вымолвила ее мать: - тогда, дай-ка взглянуть.

  

  Вздохнув, она передала ей книгу, но не пергамент.

  

   - Красивая книга, - заметила женщина. - Хотя я не знала, что учителя дарят своим студентам подарки на Рождество.

  

   - Это от профессора Снейпа, - пояснила Гермиона. - Помнишь, я рассказывала, что работаю с ним?

  

   - Да, - медленно ответила ее мать.

  

   - Вот, книга об одной вещи, с которой мы работаем.

  

   - О, понимаю, - сказала мать, возвращая книгу Гермионе. - Что ж, тогда тебе стоит написать и поблагодарить его. Это была хорошая мысль.

  

  У Гермионы создавалось стойкое ощущение, что мама сказала не все, и оказалась в этом права.

  

  Той же ночью, когда они на кухне мыли посуду после рождественского ужина, Джейн Грейнджер вновь подняла этот вопрос.

  

   - В университете я была влюблена в своего профессора.

  

  Гермиона уставилась на мать, которая опять смотрела на нее тем понимающим взглядом.

  

   - Ой, да ладно, дорогая, - пожурила ее мать: - Не нужно стыдиться, если ты влюбилась в учителя. Со всеми случается.

  

   - Мам! - воскликнула Гермиона, покраснела так сильно, цвет ее щек практически сравнялся с цветом рождественской шляпы на голове.

  

   - Отрицание ни к чему не приведет, - пропела женщина.

  

  Гермиона вновь уставилась на мать, не потому что идея была такой странной, а потому что женщина, которую не видела почти два года, просто взяла и разгадала чувства, в каких она с трудом могла признаться себе самой.

  

   - Мам, ты говоришь о профессоре Снейпе, - возразила Гермиона. - Разве за все эти годы я не упоминала, насколько он отвратителен? Помнишь, когда он ужасно отзывался о моих зубах?

  

   - Прошло уже несколько лет, - напомнила ей мать. - Уверена, все в твоем мире немного повзрослели в тех пор. Кроме того, ты, не уставая, рассказывала о нем всю дорогу домой: какой он замечательный, как бы тебе хотелось, чтобы Гарри и Рон больше уважали его.

  

   - Все так очевидно? - сболтнула она, внезапно испугавшись того, что кто-то другой с легкостью может прочесть ее чувства... особенно тот, кто умеет читать мысли.

  

  Миссис Грейнджер усмехнулась и покачала головой. - Считай это материнской интуицией. Я ведь права?

  

  Гермиона закусила губу и кивнула. - На самом деле, это глупо, - прошептала она, скорее пытаясь убедить себя, чем мать. - Я просто... он совсем другой за пределами класса, и он действительно замечательный.

  

  Ее мать рассмеялась. - Ты так и сказала.

  

  Гермиона вновь покраснела.

  

   - Просто будь осторожна, - предостерегла ее мать с вернувшейся к ней серьезностью.

  

   - Ой, мам, - отозвалась дочь: - это просто глупая школьная влюбленность, я перерасту это. Кроме того, он никогда не злоупотребит авторитетом учителя, даже если почувствует что-то в ответ.

  

  Мать согласно кивнула, и Гермиона почти убедила себя, что сказанное ею - правда... почти.

  

  Следующим вечером, после целого дня посещений родственников, Гермиона сидела в гостиной вместе с родителями. Они смотрели телевизор, а Гермиона была поглощена книгой, присланной Снейпом на Рождество. Та оказалась настолько захватывающей, что она не расставалась с ней, нося в уменьшенном виде в своем кармане на случай, если выдастся хотя бы пять минут свободного времени.

  

  Уже было поздно, и ее глаза устали от слишком долгого чтения. Она вновь уменьшила книгу и, потянувшись, пожелала родителям спокойной ночи и направилась к лестнице.

  

  На полпути она услышала "Хлоп!"

  

  Она стремительно обернулась на звук, несомненно, означающий, что кто-то аппарировал в гостиную, и лицом к лицу столкнулась с высокой фигурой, закутанной в черный плащ, с лицом, скрытым маской.

  

  Она в ужасе отшатнулась. Родители, позади незнакомца, вскочили со своих мест, но она знала, те бессильны чем-либо помочь. Глупо, она в очередной раз оставила палочку в своей комнате наверху.

  

  В следующий миг незнакомец скинул капюшон и снял маску, тогда она чуть не упала в обморок от облегчения - это был мастер зелий.

  

   - Профессор! Что...

  

   - Нет времени, - задыхаясь, проговорил он. - Они идут за вами. Мы должны идти, сейчас же.

  

  Отец Гермионы поборол ошеломленную немоту, выступив вперед. - Что все это значит? - потребовал он.

  

  Снейп развернулся к остальным присутствующим в комнате. - Мистер Грейнджер, мисс Грейнджер, - торопливо заговорил он. - Я прошу прощения, но времени на объяснения нет. Упивающиеся Смертью будут здесь в любой момент. Мы должны уходить.

  

   - Я не оставлю свой дом тем ублюдкам, - гневно воскликнул отец Гермионы.

  

   - Мама, папа, нам стоит послушать его, - умоляюще заговорила Гермиона, вставая рядом со Снейпом.

  

   - Если они найдут вас здесь, то убьют, - добавил мастер зелий.

  

  Внезапно осознав всю серьезность ситуации, Грейнджеры кивнули, и Снейп достал из складок мантии карманные часы. - Это портключ, - пояснил он. - Он доставит вас в безопасное место. Его хватит, чтобы переправить двух человек. Я тут же отправлюсь следом вместе с вашей дочерью.

  

   - Я не пойду без нее, - начала было миссис Грейнджер, но Снейп прервал ее.

  

   - Нет времени, - сказал Снейп, с каждым словом его голос становился громче. - Они будут здесь в любую секунду. Вы должны отправляться сейчас же.

  

   - Идите, - поторопила Гермиона, забирая у Снейпа часы, вкладывая их раскрытую ладонь матери и заставляя отца дотронуться до них. Отступив назад, чтобы не попасть под действие чар, она одними губами сказала: - Я люблю вас, - прежде чем портключ активировался, и они исчезли.

  

   - Пойдемте, - сказал Снейп, хватая Гермиону за руку.

  

   - Стойте, - вскричала она. - Моя палочка! Наверху!

  

  Она бросилась за ней, но Снейп остановил ее.

  

   - На это нет времени, - прошипел он. Она попыталась возразить, но он поднял собственную палочку, призывая: - Accio палочка Гермионы!

  

  В тот же миг палочка оказалась в ее ладони, но тогда же раздался еще один "Хлоп!", и напротив них материализовалась высокая фигура Люциуса Малфоя.

  

   - Дерьмо, - сквозь зубы пробормотал Снейп.

  

   - Вот это да, Северус, - с подчеркнутой медлительностью заговорил он. - Ты, конечно, не терял зря времени. Надеешься урвать себе трофей?

  

  Снейп ловко переместился так, чтобы оказаться между Гермионой и Малфоем, а блондин тем временем двинулся к ним. В свою очередь, Гермиона покрепче перехватила палочку за спиной и отступила назад, держась за спиной Снейпа.

  

   - Какая жалость, что придется убить ее так быстро, - продолжил Малфой, лениво держась за навершие трости, в которой скрывалась его палочка. - Как ты смотришь на то, чтобы... сыграть в небольшую игру, пока мы ждем и посмотрим, придут ли ей на помощь бесхарактерные недоразумения, которых она называет друзьями.

  

  Гермиона дерзко вскинула подбородок. - Вы зря потратите время. Они даже не знают, что вы здесь, и никогда не были столь глупы, чтобы попасться в такую очевидную ловушку.

  

  Люциус хмыкнул, а Гермиона забилась в дальний угол комнаты, когда еще трое Упивающихся аппарировали в комнату.

  

   - Ну хватит, Северус, - протянул Люциус. - Ты не можешь получить все веселье. Играй по правилам: отдай ее, и мы все отправимся восвояси.

  

  Гермиона издала короткий всхлип, когда Снейп взглянул на нее поверх плеча. Она осознала всю шаткость положения, в котором тот оказался, положении, в которое она его поставила, задержавшись из-за палочки. Она не представляла, как ему удастся отказать Малфою, не вызвав подозрений.

  

   - Не в этот раз, Люциус, - сказал он таким низким голосом, что Гермиона с трудом расслышала его. - Она не для тебя.

  

  Глаза Люциуса потемнели, и он сильнее сжал наболдажник трости.

  

   - Извини, я не ослышался? - злобно прошептал он.

  

  Снейп стоял на своем.

  

   - Ты знаешь, как ненадежно мое положение при Дамблдоре. Я не могу заявить, будто не знал о планируемом нападении на старосту, одну из лучших друзей Поттера. Если она умрет, Дамблдор не станет больше терпеть мое присутствие, и Темный Лорд будет недоволен, потеряв единственного шпиона и зельевара. Ты готов принять наказание за это, Люциус?

  

  Глаза блондина сузились. - Не смей угрожать мне, мой друг, - предостерег он, делая ударение на последнем слове. - Ты менее значим, чем наш Лорд предпочитает думать.

  

   - Не думаешь же ты, будто знаешь все планы Темного Лорда, Люциус, - прошипел в ответ Снейп. - Девчонка намного полезней, чем обычная грязнокровка, и будет лучше, если ты оставишь ее мне.

  

  За спиной Малфоя Упивающиеся Смертью вытащили свои палочки, и Снейп отступил на пару шагов назад, к Гермионе, не отводя глаз от облаченных в черные плащи фигур.

  

   - Стой. - Гермиона забыла, как дышать, наблюдая за тем, как медленно Малфой достает палочку из своей трости.

  

  Снейп не остановился, но низким голосом произнес: - Гермиона, подойди ко мне, но оставайся сзади.

  

  Лишь мгновение помедлив, Гермиона сделала резкое движение, заставив Малфоя вздрогнуть и направить палочку в ее сторону. В тот же момент Снейп выхватил свою палочку из складок мантии и выстрелил несколькими заклятьями в трех Упивающихся за спиной Малфоя.

  

  Двое лишились оружия, а третий оказался сбит с ног потоком красного света. Снейп направил палочку на Малфоя, но блондин успел бросить заклятье в своего старого друга.

  

  Снейп оказался обезоружен и отлетел назад, ударяясь о стену. Малфой с диким блеском в глазах развернулся к Гермионе и бросил в нее связывающее заклятье.

  

  В последний миг она отскочила в сторону, заклятье коснулось ее руки. Адреналин плескался в ее крови, она вновь обрела равновесие и вскричала: - Expelliarmus!

  

  Страх усилил ее заклинание, и Малфой отлетел в другой конец комнаты, врезавшись в книжные полки, и рухнул на остальных Упивающихся, двое из которых поднимались с пола рядом с входом в кухню.

  

  Она повернулась к Снейпу, тот как раз встал на ноги.

  

   - Схватить их! - заорал Люциус, багровея от ярости. - Убейте их обоих!

  

  Время двигалось как в замедленной съемке, когда Снейп внезапно бросился вперед, заслоняя ее. Упивающиеся Смертью схватились за палочки и без колебаний выполнили приказ Люциуса. Снейп оступился, когда в него ударил очередной Expelliarmus, но он и так потерял свою палочку, потому это не имело значения.

  

  Дотянувшись до Гермионы, он схватил ее и притянул к своему тему, закутывая ее в тонкий черный плащ и заслоняя собой от разгневанных последователей Вольдеморта. Она ощутила пробегающую по его телу дрожь, вызванную ударяющими в спину проклятьями.

  

  "Он не сможет аппарировать без палочки," - неистово заметались мысли в ее голове. - "Он расщепит нас обоих." Одно из проклятий взорвало стену рядом с ними, рука Снейпа нашла ее палочку, его пальцы сомкнулись вокруг ее собственных, и она почувствовала, как магия растет внутри, стремясь ему навстречу, соединяясь в центре палочки, увеличивая их силу.

  

  Прямо перед тем, как рывок аппарации вынес ее тело из комнаты, она услышала посылаемые Упивающимися Смертью проклятья.

  

  "Expelliarmus! "

  "Stupefy! "

  "Avada Kedavra! "

  

  Затем все исчезло.

  

  

***

  

  От автора: Pir - это руна защиты от безрассудств, ветер и огонь в Земноморье Урсулы Ле Гуин. Вместе с тем, проведя некоторые исследования, я узнала, что в Fae Alphabet руническим символом для Pir является Eihwaz. Эта руна упоминается Гермионой в "Узнике Азкабана". Она неверно перевела Eihwaz (сотрудничество) на экзамене по Древним Рунам на третьем курсе, спутав ее с Eithwaz, которая, согласно JKR, означает защиту.

  

  От переводчика: Fae Alphabet - алфавит состоит из магических символов. Каждый символ соотнесен с английской буквой, различные слоги Fae образуют загадку таро, астрологические обозначения и скандинавские руны. (насколько я смогла понять)

  

  

  

  Глава 16. Удачный побег

  

  Придя в себя, Гермиона осознала сразу три обстоятельства: твердость поверхности, на которой лежит; тяжесть, придавившую ее ноги; истерический голос матери где-то неподалеку.

  

  Застонав, она открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на чем-нибудь в тускло-освещенной комнате. Она не имела представления о месте, в которое попала.

  

  Внезапно голос матери зазвучал отчетливее, и она обнаружили, что ее трясут, сильно, за плечи.

  

   - Что... что случилось? - с трудом пробормотала она, пытаясь оттолкнуть чужие руки.

  

   - Дорогая? Гермиона? Ты меня слышишь? С тобой все в порядке?

  

  Она моргнула и, наконец, смогла сфокусировать взгляд на искаженных ужасом лицах матери и отца, оба вздохнули с явным облегчением, когда она утвердительно качнула головой.

  

   - Я в порядке, - сказала она и вдруг вспомнила все детали случившегося. - Все хорошо. Где профессор Снейп?

  

  Она сделала попытку сесть, борясь с накатывающим головокружением, что-то тяжелое продолжало прижимать ее правую ногу к жесткому полу. Она попыталась столкнуть это и замерла, внутри нее все сжалось. Той тяжестью был профессор Снейп. Он неподвижно лежал на полу в неестественной позе.

  

   - Профессор! - окликнула она, ее сердце замерло от страха при воспоминании о выпущенных перед самой аппарацией проклятьях. Она безмолвно молилась, надеясь быть услышанной хоть кем-то, чтобы последнее из проклятий не достигло своей цели. Сумев вытащить из-под него ногу, она опустилась рядом на колени. Родители с ужасом наблюдали, как дочь осторожно переворачивает его, отмечая изорванную в клочья одежду на спине, там, куда ударяли проклятья.

  

  Его лицо застыло нечитаемой маской, глаза были закрыты, и после секундного колебания она рванула воротничок его рубашки, чтобы добраться до ниточки пульса на шее. Пульс был, частый и сильный.

  

   - Кажется, его просто оглушили, - с облегчением выдохнула она. После тщетных поисков на полу, в конечном счете, палочка обнаружилась в руке Снейпа. Гермиона разжала его пальцы и, сделав глубокий вдох, произнесла: - Enervate.

  

  Один краткий, пугающий миг ничего не происходило, а потом Снейп открыл глаза и слабо закашлялся.

  

   - Профессор? - мягко окликнула она.

  

  Переведя на нее взгляд, он моргнул, фокусируя зрение.

  

   - Мисс Грейнджер, - произнес он, тем временем с усилием поднимаясь на ноги и скидывая с себя плащ Упивающегося Смертью. - С вами все в порядке?

  

  Получив утвердительный кивок, он повернулся к ее родителям, бесцельно стоящим посреди комнаты и все еще не отошедшим от путешествия портключом. Впервые оглянувшись вокруг, Гермиона обнаружила, что комната не только пуста, но и лишена окон, освещаясь неким невидимым магическим источником.

  

   - Мистер и миссис Грейнджер, - заговорил Снейп. - Я приношу извинения за внезапность своего появления, однако существовала крайняя необходимость в немедленной эвакуации вас из дома. Не знаю, как много дочь вам рассказывала о...

  

   - Мы знаем, что произошло, - прервала его мать Гермионы, она выглядела потрясенной и цеплялась за руку своего мужа. - В течение последних трех лет мы читали "Ежедневный Пророк".

  

  Снейп, кажется, вздохнул с облегчением - не придется объяснять свои действия разгневанным родителям. Гермиона озабоченно кусала губу, между тем отец подошел к ее учителю.

  

   - Чего я не понимаю, - с угрозой в голосе заговорил Алан Грейнджер: - так это как вы узнали, что они придут, и почему одеты, как они.

  

  Снейп искоса глянул на Гермиону, и она, поняв невысказанный вопрос, безмолвно покачала головой: об Ордене родители ничего не знали, как не знали и о войне, далекой от той, о какой рассказывает "Пророк".

  

   - Папа, - вздохнула Гермиона. - Может, я смогу объяснить...

  

   - Нет, позвольте мне объяснить, мисс Грейнджер, - перебил ее Снейп: - но сначала, давайте перейдем в более удобное помещение.

  

  Гермиона и ее родители озадаченно оглядели пустые стены комнаты, удивляясь, как такое может быть.

  

   - Если вы последуете за мной, - обратился к ним Снейп, подходя к одной из стен, в которой при его приближении появилась дверь. Через короткий коридор и вниз по лестнице он провел их в маленькую гостиную. На белых стенах висели портреты, однообразие интерьера нарушалось небольшим камином и потертым деревянным полом.

  

  Раздался резкий "Хлоп!", и на миг Гермионе показалось, что остальным Упивающимся удалось последовать за ними, но обернувшись, она увидела появившегося перед Снейпом домового эльфа, одетого в очень хорошее кухонное полотенце и сжимающего свои маленькие ручки.

  

   - Мастер Снейп! - пропищал он. - Вы не говорили мне, что придете и приведете гостей! Кимби не приготовил дом для приема гостей!

  

  Гермиона удивленно посмотрела на Снейпа. Она думала, их перенесут в конспиративную квартиру Ордена. О его собственном доме и мысли не было. Она с интересом прислушивалась к тому, что Снейп говорил эльфу, удивляясь вновь, но на этот раз вежливости тона, в каком тот обращался к существу.

  

   - Не нужно волноваться, Кимби, - говорил он. - Мы не останемся здесь надолго. Ты можешь принести нам чаю.

  

  Эльф энергично закивал и исчез с хлопком.

  

  За решеткой камина вспыхнуло пламя, и Снейп предложил гостям занять диван и кресла, образующих неровный полукруг у очага. Вскоре на кофейном столике перед диваном возник серебряный чайный поднос. Когда все расселись, Снейп продолжил объяснения и, по возможности, кратко изложил события этого вечера.

  

  Грейнджеры хранили молчание, пока, наконец, мать Гермионы не спросила: - Почему Гермиона? Чем она это заслужила?

  

   - Мам, - подала голос их дочь. - Разве ты не слушала профессора Снейпа? Дело не в мести. Они жаждут власти и подчинения и избавляются от тех, кто своим существованием угрожает их догмам или осмеливается встать у них на пути. Причина не в том, что я сделала, а в том, кем я являюсь.

  

  Снейп откашлялся. - Это не совсем верно, мисс Грейнджер.

  

  Она непонимающе уставилась на него. - Что вы имеете в виду? Именно вы говорили мне...

  

  Он поднял руку. - Это лишь часть причин, - согласился он. - Однако вы еще и подруга Поттера, что делает вас мишенью, хотя бы ради того, чтобы причинить боль ему, или каким-то образом Темный Лорд смог узнать о том, что вы работаете со мной.

  

  Гермиона побледнела, ее мать выглядела озадаченной, но отец воинственно выпрямился, сверкая глазами.

  

   - Вы хотите сказать, - негромко заговорил он: - что вы - учитель, обязанный защищать мою дочь - сами подвергли ее опасности?

  

   - Папа! - воскликнула Гермиона, но Снейп одним взглядом заставил ее замолчать.

  

   - Мистер Грейнджер, - спокойным голосом заговорил он, хотя Гермиона могла видеть, как от гнева, вызванного высказыванием ее отца, на виске мастера зелий пульсирует вена. - Я не стану отрицать, что данная ситуация отчасти вызвана работой вашей дочери со мной. Между тем я никоим образом не намерен подвергать ее опасности. Существуют обстоятельства, над которыми мы не властны и которые привели к сегодняшнему столкновению. Кто-то из Ордена Феникса передает информацию другой стороне, и именно поэтому Упивающиеся Смертью узнали о работе вашей дочери со мной и сделали ее целью своей атаки.

  

  Гермиона вздохнула с облегчением, когда ее отец поумерил пыл.

  

   - Я не понимаю, - заговорила ее мать. - Если они думали, что Гермиона помогает вам, почему они хотели убить ее?

  

  Прежде чем заговорить, Снейп двумя пальцами помассировал переносицу. - Они не намеревались убить вашу дочь сегодня, миссис Грейнджер.

  

   - Что? - Гермиона вздрогнула. - Но Малфой...

  

   - Малфой преследует скорее свои цели, чем Темного Лорда, - с сарказмом заметил он. - К счастью, именно это поможет мне объяснить свои действия. Как я говорил, Темный Лорд знает, насколько вы близки к Поттеру. Так или иначе, знает он и о том, что вы уважаете меня больше, чем большинство ваших ровесников, и хочет, чтобы я воспользовался этим. По его расчетам, если вы достаточно доверитесь мне, я смогу добыть больше информации о Поттере.

  

   - О! - Гермиона задумалась над тем, что сказал Снейп, и это имело смысл, но что делать с сегодняшним происшествием?

  

  Опережая ее вопрос, Снейп, склонив голову, заговорил: - Он думает, что ваше доверие - или уместнее назвать это благодарностью - укрепится, раз я прибыл вовремя, чтобы спасти вас. Вас одну.

  

   - О, Боже, - воскликнула ее мать, только теперь понимая, как близка была смерть.

  

  Вольдеморт собирался убить родителей в расчете, что отчаянье сблизит ее со Снейпом. Ее благодарность за спасение жизни и его раскаяние из-за допущенной смерти родителей, заставили бы ее броситься к нему. Она стала бы искать утешения и поддержки у единственного человека, знающего, через что ей пришлось пройти, а он, в свою очередь, желая прощения, выслушал и направил ее, выведав информацию о Гарри, впоследствии передав все Вольдеморту.

  

  Гермиона посмотрела на родителей, побелевших, как полотно. На лице ее отца шок сменился решимостью, он поднялся, пересек комнату и встал напротив Снейпа.

  

  Снейп тоже покинул свое кресло, гадая, чего стоит ожидать от мужчины.

  

   - Кажется, - прочистив горло, заговорил мистер Грейнджер: - я должен извиниться за свои предыдущие высказывания, и, более того, мы должны поблагодарить вас за спасение наших жизней. - Он протянул руку удивленному Снейпу, тот некоторое время смотрел на мужчину, затем крепко пожал руку.

  

  Мать Гермиона также поднялась с дивана и подала руку Снейпу, негромко прошептав свои благодарности.

  

  Подобное внимание немного смущало Снейпа, и в ответ он пробормотал нечто вроде: - Невозможно бездействовать с такими знаниями.

  

  Это не было правдой, внезапно поняла Гермиона. Им двигало не одно только знание. Она припомнила его слова, произнесенный много недель назад, еще до начала их совместной работы: "Я был там. Я знал об этом за час до начала и не сделал ничего, чтобы их спасти. Я не бросал смертельных проклятий, но присутствовал и смотрел на то, что делают другие."

  

  Почему сегодня он не просто стоял и смотрел, придя ей на помощь в последнюю минуту, как и планировал Вольдеморт? Что заставило его рискнуть всем: своим положением в рядах Вольдеморта и своей собственной жизнью - ради спасения родителей-магглов одного студента?

  

  Нельзя сказать, что она не была признательна; невозможно представить, чем отплатить мастеру зелий за его самоотверженный поступок. Но что о войне говорил ей Дамблдор? "Каждая жизнь драгоценна, но пожертвовать одной жизнью ради продолжения общего дела в прошлом оказалось необходимо, и так случиться вновь."

  

  Если своим решением Снейп поставил под угрозу возможность пребывания среди Упивающихся Смертью, поверит ли директор в то, что значимость действий оправдывает поступок? Будь это кто-то другой, а не ее родители, каково было бы ее мнение: стоит ли разоблачение шпиона спасения жизней двух магглов? Ее ответом стало бы 'нет'.

  

  Спустя некоторое время она вынырнула из своих размышлений и обнаружила, что Снейп все еще разговаривает с ее родителями.

  

   - ... осталось обсудить еще кое-что, - говорил он: - однако, я думаю, нужно дождаться прибытия директора. Без сомнения, он осведомлен о сложившейся ситуации и будет здесь, как только сможет.

  

   - Когда мы сможем вернуться домой? - спросила миссис Грейнджер.

  

  Снейп колебался, и Гермиона видела, как в глазах матери появляется понимание. Они видели фотографии в газете: Упивающиеся Смертью не просто убивали, они разрушали.

  

   - Давайте не будем торопиться с выводами, - осторожно ответил Снейп. - Для вас безопаснее пока оставаться здесь до прибытия директора. Вам покажут комнату, где вы сможете немного отдохнуть, если захотите.

  

  Мастер зелий щелкнул пальцами, и вновь появился Кимби.

  

   - Да, мастер? - сказал тот.

  

   - Проводи гостей наверх, - распорядился Снейп. - Покажи им комнаты для гостей и обеспечь всем необходимым.

  

  Он повернулся к Гермионе и ее родителям. - Знаю, с учетом обстоятельств вы вряд ли уснете сейчас, - сказал он: - однако хотя бы попытайтесь. Я советую вам немного отдохнуть.

  

  Родители Гермионы вновь поблагодарили хозяина дома и последовали за домовым эльфом. Гермиона задержалась, пытаясь выразить свою признательность, но не смогла вымолвить ни слова. Ее горло сжалось от волнения и все, что ей удалось сделать, это благодарно улыбнуться, на что Снейп кивнул, и она последовала за семьей.

  

  

***

  

  Кимби привел их в простую комнату с двумя одинаковыми кроватями, маленьким столом и двумя креслами. Горел огонь, и комната казалась вполне уютной.

  

   - Сэр и мадам, это ваша комната, - учтиво пропищал эльф. - Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать Кимби. Чай, пирожные, дополнительное одеяло. - Он повернулся к Гермионе. - Ваша комната рядом, мисс. Вы тоже обращайтесь к Кимби, если что-нибудь понадобится.

  

   - Спасибо, Кимби, - дружелюбно сказала Гермиона. Огромные глаза эльфа расширились, выражая благодарность, и он исчез с хлопком.

  

  Гермиона повернулась к родителям, наконец, дождавшись момента, чтобы крепко их обнять.

  

   - Мне так жаль, - прошептала она в мамин свитер. - Это все моя вина. Я...

  

   - Нет, - решительно перебила ее мать. - Гермиона, это не так. Ты сама говорила: ты такая, какая есть. Ты не можешь изменить себя.

  

   - Но если бы я не... - она замолчала. Если бы она не была ведьмой, если бы не была другом Гарри, если бы не была такой упрямой, истинной гриффиндоркой, возможно, ничего бы из этого не случилось.

  

   - Что-то изменить ты можешь, Гермиона, - серьезно сказал ее отец. - Но некоторые вещи нам не подвластны. Единственный, кто несет ответственность за произошедшее, это тот дьявольский маг и его последователи, никто другой, и меньше всего ты.

  

  Она вытерла глаза и взглядом встретилась с отцом, найдя в нем одну только искренность. То были не пустые слова утешения, и это успокоило ее, немного.

  

   - Но наш дом, - прошептала она. - Он... что если они...

  

   - Дом можно заменить, Гермиона, - заверила ее мать. - Все, что составляет наш дом, находится в этой комнате.

  

   - Не хочу показаться неблагодарной, - пробормотала Гермиона. - Другим не так повезло, как нам. Профессор Снейп рисковал слишком многим этой ночью.

  

   - Он кажется сложным человеком, - заметил мистер Грейнджер.

  

  Гермиона взглянула на мать. - Что это значит?

  

   - О, ничего, в самом деле, дорогая, - ответила та. - Мы очень ему благодарны, и он был достаточно дружелюбным сегодня, но увидев его одетым, как они... что ж, внешность бывает обманчива, не так ли?

  

  Гермиона смотрела на мать, не совсем понимая, что та пытается сказать. Увидела ли она в поведении Снейпа скрытые эгоистичные мотивы, или просто говорит, а Гермиона выдает себя, показывая, что он больше, чем ее учитель?

  

   - Он просто... не суди его по тому, что он делает, мам, - наконец, сказала она. - Он не тот, кем кажется.

  

  Оставив родителей отдыхать, если им это удастся, она вышла, закрыла за собой дверь и ненадолго замерла, прислонившись лицом к прохладному дереву. Голова снова кружилась, может, из-за аппарации и потрясений этого вечера. Ее привлекло движение дальше по коридору, и она увидела, как из соседней комнаты появляется Снейп, пряча палочку в рукаве.

  

  Она подумала, не слышали ли их разговор, но если и так, то он не подал виду.

  

   - С вами все в порядке? - спросил он, затем вздохнул и прикрыл глаза. - Ну, конечно, с вами не все в порядке. Простите меня, это был глупый вопрос.

  

  Она слабо улыбнулась и подошла к нему.

  

   - Мне лучше, чем могло бы быть, - тихо ответила она: - если бы вы не вмешались сегодня. Как мне вас благодарить?

  

   - Не нужно благодарностей, - ответил он в жесткой манере, какой пользовался всякий раз, когда чувствовал себя неуютно.

  

   - Нет, - мягко сказала она. - Но все же они заслужены.

  

  Он посмотрел на нее с непонятным выражением на лице. - Вам следует отдохнуть, - в конце концов, сказал он, обходя ее в узком коридоре, чтобы пройти к лестнице. Она поймала его руку, заставляя остановиться.

  

  Он снова повернулся к ней лицом, и, не дожидаясь возражений, она отпустила руку и порывисто обняла его.

  

   - Спасибо вам, - прошептала она, уткнувшись в его колючий шерстяной сюртук.

  

  Сперва мужчина застыл в ее объятиях, но потом она почувствовала, как он выдохнул и расслабился. Его руки нерешительно обняли ее: одна легко опустилась на ее хрупкую спину, другая - на затылок, скрытый копной кудряшек. Всего на мгновение, она почувствовала, как на ее макушку опустился его подбородок, потом он отстранился, его руки плавно переместились со спины на плечи.

  

  Она подняла взгляд, немного смущаясь смелости демонстрации своей привязанности, но все сожаления испарились, как только посмотрела ему в глаза. Ни стеснения, ни следа насмешки или намека на очередную попытку оттолкнуть ее. Они были наполнены только теплотой, заботой и искренностью.

  

   - У меня не было возможности поблагодарить и вас, - сказал он и в ответ на ее непонимающий взгляд закончил: - за рождественский подарок.

  

   - О, - робко улыбнулась она. - Вам понравилось?

  

   - Очень, - сказал он. - Это оказалось в равной степени полезно и неожиданно.

  

  Она улыбнулась более открыто, и ответила: - Как и ваш подарок. Спасибо, сэр.

  

  Кажется, он собирался сказать еще что-то, даже открыл рот, но снова закрыл его, убирая руки, все еще лежащие на ее плечах.

  

   - Вам, в самом деле, нужно отдохнуть, - вновь предложил он.

  

  Она помотала головой, на нее вновь обрушилась суровая реальность. - Не думаю, что смогу уснуть, - пробормотала она. - Слишком много мыслей в голове. Когда здесь появится Дамблдор?

  

   - Надеюсь, утром, - ответил он и после паузы предложил: - Хотите что-нибудь выпить? Чаю? Это может помочь заснуть.

  

  Она с благодарностью кивнула и последовала за ним вниз по лестнице в кухню, чем-то напоминающую кухню в доме номер 12 на площади Гриммо, тоже с длинным деревянным столом в центре комнаты.

  

   - Значит, это ваш дом? - спросила она, в то время как он достал палочку и вызвал чайник с чаем.

  

   - Это здание принадлежит мне, - ответил он, доставая две чашки из буфета, и кивком предложил ей следовать за ним в гостиную. - До сих пор я не называл его домом. Здесь я провел, наверно, в общей сложности три недели за последний двадцать лет, но это место ненаносимо и, несомненно, является полезной конспиративной квартирой.

  

  Он предложил ей чашку чая, другую взял себе и сел на одном конце дивана. Гермиона, дрожащая то ли от холода, то ли от нервов - определить не удавалось - расположилась на другом конце дивана, повернувшись лицом к мастеру зелий и поджимая под себя ноги.

  

  Некоторое время они сидели в тишине, прихлебывали чай и смотрели на танцующие языки пламени.

  

   - Могу я просить кое-что, сэр? - заговорила она, отставляя на кофейный столик пустую чашку.

  

  Вместо обычного "даже если я скажу нет, вы все равно спросите", он откашлялся и тоже поставил чашку на столик.

  

   - Я думаю, - медленно начал он: - вы можете называть меня Северусом, если хотите.

  

  Она не посмотрела на него, продолжая смотреть на камин.

  

   - Только если хотите, - продолжил он, немного смутившись. - Я подумал... наша дружба... предполагает общение на равных, и, учитывая, что вы попросили обращаться к вам по имени... - запинался он.

  

  Гермиона села прямо, все также глядя на огонь. Она могла чувствовать, как Снейп неподвижно замер в ожидании ответа, будто забыв дышать.

  

   - Спасибо, - ответила она и нерешительно добавила: - С-Северус.

  

  Она видела, как Снейп расслабился, и повторила, уже тише, будто пробуя на вкус, заворачивая язык при произношении.

  

   - Мне нравится, - решила она, закидывая руки за голову и вытягивая ноги на кофейный столик.

  

  Снейп изучающе посмотрел на нее, выгнув бровь. - Вы думаете, это дает вам право для подобной наглости? - сказал он, кивая на ее ноги. - Вам следует знать, что этому кофейному столику более двух сотен лет.

  

   - Упс. - Она хихикнула, убирая ноги и вновь поджимая их под себя.

  

  В ходе этого маневра она обнаружила, что оказалась ближе к Снейпу - Северусу? Нет, к этому нужно привыкнуть - их плечи почти соприкасались. Он ничего не сказал, и вновь в комнате воцарилось молчание.

  

   - Что будет с моими родителями? - тихо спросила она через какое-то время. - Они ведь не вернутся в наш дом?

  

  Она скорее почувствовала, чем увидела, как он покачал головой, и опустилась пониже на мягком диване, наклоняя голову так, что волосы скрыли слезы, выступившие на глазах. В тот самый миг, когда Снейп аппарировал в гостиную Грейнджеров, она поняла, что для ее родителей жизнь уже никогда не будет прежней, но ответ Снейпа внес суровую реальность в ее мысли о доме. Несмотря на уверения родителей, как она может не винить себя, хотя отчасти?

  

   - Нет, - с сожалением ответил Снейп. - Боюсь, об этом не может быть и речи. - Его голос звучал ближе, он, видимо, повернулся, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Она дрожала.

  

  Он поднял руку, достал палочку и создал в камине еще одно полено, ошибочно полагая причиной ее дрожи только холод, а не сочетание холода и страха. Гермиона воспользовалась возможностью придвинуться поближе к нему, в поисках тепла и утешения. Он не оттолкнул ее, и она прильнула к нему, закрыла глаза и вдохнула исходящий от него запах, напоминающий лес после дождя.

  

  Она все еще дрожала, и его руки невесомо опустились на ее плечи, прижимая еще ближе. Через шерсть сюртука она почувствовала тепло его тела, веки потяжелели, и обманчивое чувство благополучия окутало ее.

  

   - Удобно, - сонно прошептала она и почувствовала вибрацию отвечающего ей голоса и тепло его дыхания на своей макушке. Слов она не разобрала и в следующий миг уже спала.

  

  

  

  Глава 17. Точки зрения

  

  От автора: Вы еще не знаете, но эта глава несколько отличается от предыдущих... дальнейшие пояснения в конце.

  

  Северус Снейп посмотрел на кудрявую голову, которая каким-то образом повернулась к нему лицом. Ее владелица лежала перед ним и тихонько похрапывала, окончательно утомленная ночными событиями.

  

  Он не знал, что удерживало его на месте, когда она первой придвинулась ближе, как не знал и того, какой частью мозга додумался он обнять ее за плечи и притянуть еще ближе.

  

  Возможно, мозг вовсе не был той частью тела, которая отдавала приказы. Он поторопился избавиться от этих мыслей, проклиная себя за то, что позволил разуму отключиться. О чем он вообще думал? Ее родители сейчас наверху, директор может появиться в любой момент, скорее всего через камин в гостиной, чем через комнату наверху, предназначенную для посетителей.

  

  Осторожно, так, чтобы не разбудить спящую девушку, он поднялся со своего места и полностью уложил ее на диван. Она что-то неясно пробормотала, но не проснулась. Он нахмурился, наколдовал подушку под ее головой, чтобы у нее потом не затекла шея. Девушка заворочалась, укладываясь поудобнее, и покрепче обняла себя руками.

  

  "Здесь холодно, - решил он, - даже с горящим камином". Он огляделся вокруг в поисках чего-нибудь, пригодного для трансфигурации в одеяло, но вскоре сдался. Неудивительно, что в комнате так пусто, если учесть, сколько времени он проводит или точнее не проводит здесь.

  

  Вздохнув, он снял с себя сюртук и трансфигурировал его, накрывая спящую Гермиону получившимся одеялом. Она продолжала тихо храпеть, дыханием заставляя колебаться прядь волос, упавшую на лицо. Он наклонился, чтобы убрать прядь назад, но быстро отдернул руку, не успев дотронуться.

  

  "Что я делаю?" - подумал он, отворачиваясь от девушки и направляясь в кухню. Он порылся в давно не используемом буфете и достал очень старую полупустую бутылку Огденского Огневиски. Поиски пригодного стакана оказались безрезультатны, поэтому он плеснул немного напитка в кофейную чашку и одним глотком опустошил ее.

  

  Наверное, глупо начинать напиваться в такое время. Еще одна встреча с Темным Лордом была неизбежна, и его немного подташнивало после двух аппараций и остаточных проклятий, попавших в тело, когда закрывал собой Грейнджер. Секунда промедления, и в него точно угодило бы непростительное. К тому же, проклятье пронзило часть пространства, занимаемую им за миг до этого, и остаток, зацепившийся за последние частицы исчезающего тела, оказал значительно ослабленное воздействие исходных чар. Его удивляло, что Гермиона не проявляла признаков недомогания. Возможно, ему удалось заслонить ее от основного удара проклятьем. Хотя взбудораженная эмоциями, она вполне могла не замечать физического недомогания. Он посмотрел в щель полуприкрытой двери и сумел разглядеть только макушку ее кудрявой головы над подлокотником дивана. Она по-прежнему спала.

  

  Понимание того, как уверенно и незаметно Грейнджер вошла в его жизнь, потрясло... и встревожило. Будучи воспитанным в небольшой семье, Северус Снейп никогда не был тем, кто хотел окружить себя множеством людей. Оживленные коридоры Хогвартса и шумная гостиная Слизерина шокировали юношу, привыкшего к уединению и тишине, и с первого дня и до окончания школы библиотека стала для него убежищем.

  

  Теперь, уже мужчина, он искал одиночество по иным причинам. В юности он допустил ошибку, открыто и в избытке проявляя чувства, и дорого заплатил за это - объектом своей любви. Он поклялся никогда больше не позволять кому-то приблизиться, чтобы им не выпал тот же жребий. На его руках и без того было достаточно невинной безымянной крови.

  

  И еще эта девочка - или молодая женщина, хотя он не осмеливался признать этот факт на случай, если мысли уведут его не туда - вошла в его жизнь столь неожиданно, этой ночью он рискнул всем ... и не только, чтобы спасти ее, но людей, важных только для нее.

  

  Он, в самом деле, заботился о ней настолько, что бросился спасать от душевных страданий из-за потери родителей? Это было правдой, пусть и тревожило его. Спасая ее жизнь, он еще мог убедить себя, будто поступал, руководствуясь не личной необходимостью... но ведь необходимость не требовала спасения жизней ее родителям... магглам.

  

  Он ненавидел Дамблдора за то, что тот вынудил их работать вместе, и ненавидел ее за то, что так легко смирилась с положением дел. Он не хотел помощника и, наверняка, не нуждался в няньке. Так, по своему обыкновению, он язвил, ворчал и оскорблял ее при любой возможности, ожидая, когда она бросит палочку и умчится из лаборатории жаловаться директору на то, что выше ее сил работать со столь жестоким, неприятным мерзавцем.

  

  Между тем, она и не думала сбегать, принимая каждый выпад в ее сторону. Будучи решительной гриффиндоркой, она ослабила ту личность, чей образ тщательно выстраивался, так последовательно, что он опомнился, лишь когда маска разбилась вдребезги, а одной поздней ночью в кабинете директора исчезли и последние осколки под исцеляющей рукой и успокаивающим прикосновением. Необратимо лишало сил то, как легко она справлялась с его щитами. Так ли он изголодался по прикосновениям, что простого проявления доброты хватило, чтобы сломать его?

  

  Нет, было не так. Прикосновение любого другого не повлияло бы на него подобным образом. Дело было в этой юной гриффиндорке, в ней было нечто непостижимое, что заставило присмотреться, попытаться разглядеть что-то помимо невыносимой всезнайки, какой он ее считал.

  

  И присмотревшись, он увидел кого-то, в некотором роде, похожего на себя, вместе с тем и совершенно отличного. Ее жажда знаний была созвучна с его собственной, и приятно удивило понимание того, что столь блестящий ум пошел дальше тривиального зазубривания учебников. Он понял бы это раньше, конечно, не будь она гриффиндоркой. Теперь стало понятно, что ее чрезмерный восторг возник из необходимости приспособиться, самоутвердиться в мире, какому, по мнению некоторых, она не принадлежит.

  

  В отличие от него, ее окружали близкие друзья. Вместо отчуждения, она своей страстью к книгам внушила друзьям любовь к себе, и их преданность другому человеку не знала границ. Как сложилась бы его собственная жизнь, будь у него такие друзья... как у нее?

  

  "Она считает себя твоим другом", - напомнил он себе, до сих пор удивляясь, как такое могло случиться. По правде говоря, это было делом его рук. Однажды справившись с первоначальным возмущением, он, на самом деле, взял на себя ее обучение. Зелья были обязательным предметом, и большинство болванов не хотели и не заслуживали того, чтобы находиться в классе. Почему бы ему не получать удовольствие от обучения одного из тех студентов, которые действительно хотели учиться?

  

  Инцидент с Гойлом напугал Северуса так же сильно, как ее саму, и вновь он попытался обвинить в случившемся себя и то, что девушка общалась именно с ним. Тем не менее, директор и слушать не хотел о прекращении совместной работы и ради ее безопасности дал согласие на использование тайного хода в лабораторию через личные комнаты. В том была его погибель. Она получила доступ не только к его работе, но и к его жизни, восприняв это как знак согласия.

  

  Удивительно, но она понимала его чувство юмора, изрядно приправленное сарказмом, и неплохо парировала выпады. Случай со взрывом котла и канареечными сливками в ответ в начале декабря - первый раз, когда он смеялся - по-настоящему, искренне смеялся - за довольно долго время, и тогда пришло тревожащее понимание того, как сильно он наслаждается ее компанией.

  

  Он снова начал отталкивать ее, только на этот раз не потому, что не хотел видеть ее рядом, а потому, что хотел. Она посещала лабораторию все чаще, даже в дни, не оговоренные расписанием. Последней каплей стало то, что он обнаружил, как посматривает на часы и прислушивается к мягкому щелчку двери, когда она заходит в гостиную, шелесту, когда она оставляет мантию на вешалке, и тихому приветствию, когда она входит в лабораторию.

  

  Той ночью он взял ее с собой на встречу с мунфили. Она показала себя благоразумной и способной. Теперь и она будет знать, как собирать ингредиенты, на случай, если он не окажется не состоянии сделать это лично.

  

  Упоминание темной метки вернуло его в суровую реальность. Он подпустил ее слишком близко, взяв на встречу с существом, которому обещал уединение, открыв ей ту часть своей личности, какую никогда и никому не хотел показывать. Ему не нужен был помощник, компаньон, друг, и все, чего он хотел, ничего не значило. Она слишком умна и важна, чтобы рисковать, приближаясь к нему - решил он, игнорируя голос в своей голове, который говорил ему,что он слишком волнуется за нее, чтобы подвергать риску.

  

  Он буквально набросился на нее, и впервые за долгое время его слова приняли близко к сердцу. После ее ухода он разбил несколько стеклянных пузырьков; перевернул полки со склянками, когда на другой день понял, что прислушивается, ожидая ее появления. Она не пришла, и он решил, что, наконец, достиг успеха и прогнал ее прочь. Им овладело чувство потери.

  

  Той ночью, после того, как Темный Лорд влил зелье в его горло, Северус Снейп в первый и единственный раз готов был аплодировать гриффиндорской верности и бесстрашию. Она рискнула остаться в комнатах даже после его грубого поведения накануне, беспокоясь лишь о его здоровье. Той ночью слабые попытки оттолкнуть ее более не объяснялись вопросом безопасности, он смирился с фактом ее присутствия. Холодные руки и тихий голос девушки заставили отбросить в сторону любые возражения, отдаваясь ее заботе лишь с вялыми протестами. Впервые за очень долгое время кого-то беспокоили его повреждения, не говоря уже об их исцелении. Наверно, он нашел верного и преданного друга в этой маленькой гриффиндорке, которая оказалась достаточно смела, чтобы вернуться в его логово после того отвратительного поведения.

  

  Следующим утром он чувствовал себя неловко, при свете дня кляня себя за физическую и духовную слабость, проявленную прошлой ночью. Найдя ее спящую в гостиной, он убедился в верности своих аргументов, но если по правде, он спорил с ней больше из-за смущения, чем действительно желая оттолкнуть ее еще больше. Ему была ненавистна мысль, что кто-то видел его в слабом, беспомощном состоянии, как предыдущей ночью, но она разрешила ситуацию с милосердием, сочувствием и пониманием, когда отступила и дала ему больше пространства, при этом оставаясь поблизости.

  

  В конце концов, он сдался и вслух признал то, что неделями пытался отрицать: Гермиона действительно была тем человеком, которого он мог считать другом... он считал ее другом. Улыбка, вспыхнувшая на ее лице в ответ на его согласие, вызвала боль в груди, в том месте, где, как он думал, не осталось ничего, кроме постоянной пустоты.

  

  Он был ошеломлен, получив от нее подарок на Рождество, не говоря уже о том, что тот оказался проявлением заботы и практичности. Это не был обычный жест учтивости в ответ на его подарок, но настоящий подарок от друга.

  

  А потом пришел вызов. Нежелательный, хотя и не неожиданный. Темный Лорд получал особое удовольствие в разрушении праздников, уничтожении семей в то короткое время, которое те проводили все вместе.

  

  Кровь стыла в жилах от предложенного плана Люциуса: заслужить доверие девочки, убив ее родителей, и заставить Северуса в последнюю минуту спасти ее от верной смерти. Сколько раз он стоял в круге Упивающихся Смертью, слушая подобные планы и ничего не предпринимая? Сколько раз он присутствовал при том, как человек в маске посылал смертельное проклятье в магглорожденных и их семьи? Было ли этой ночью что-то по-другому?

  

  Насколько это касалось его работы на Орден - нет. Еще одна атака, еще одной семье не посчастливилось пасть жертвой режима Темного Лорда. Прискорбно, но необходимо, ибо их единственный шпион не имел права рисковать, посылая предупреждение.

  

  Он не мог объяснить, что подвигло его на столь иррациональный поступок. Он не задумывался, как объяснит свои действия Дамблдору, не говоря уже о Темном Лорде. Его мозг подчинила единственная мысль: ей будет больно - эмоционально, если не физически.

  

  Он позволил бы случиться этому с любым другим, мог справиться со своими демонами, мрачными взглядами, холодным приемом и постоянным недоверием со стороны своих коллег. Между тем с мыслью о том, чтобы видеть ее раздавленной под тяжестью вины и скорби, Северус Снейп не представлял возможным справиться. Единственное, что он понял в тот момент: она действительно была его другом. Он рисковал собственной жизнью каждый день, но для кого-то, а друга - сбросит ли он ее со счетов, подчиняясь ясным приказам от обоих хозяев, подвергнет ли опасности себя и их общее дело, чтобы уберечь ее от страданий?

  

  Это был невообразимо глупый поступок - признал он, опуская голову на свои руки. Дамблдор поймет его мотивы... он надеялся. Другое дело - Темный Лорд. Как будто в ответ на его мысли, темная метка начала неприятно покалывать, сообщая о том, что хозяин осведомлен о его действиях и в ближайшее время ожидает объяснений.

  

  Он вздохнул, плеснул еще одну порцию Огневиски в кофейную чашку и залпом осушил ее. В этот самый момент послышался свист камина в соседней комнате, означающий прибытие директора.

  

  

***

  

  Гермиона проснулась, некоторое время не понимая, где находится, пока не вспомнила, как уснула на диване в гостиной в доме Снейпа. За окнами все еще было темно, единственным источником света и тепла оставался камин, в котором тихо потрескивало последнее полено, светясь ярко-оранжевым и отбрасывая зловещие тени по всей комнате.

  

  Приняв сидячее положение, она заметила, что ее укрывало мягкое коричневое шерстяное одеяло. Девушка нахмурилась, гадая, откуда оно здесь взялось.

  

  После приведения мыслей в порядок вспомнился разговор с мастером зелий и то, как, в конце концов, ее веки потяжелели, и реальность уступила место сновидениям. Было ли сном то, как она прислонилась к нему, и он обнял ее за плечи? Нет, потому что она все еще чувствовала его запах и помнила вибрацию его голоса.

  

  Страх, овладевший Гермионой ранее, и тревога о будущем - ее и родителей - сильно повлияли на нее. Ощущение теплого тела рядом подарило чувство безопасности и позволило усталости взять верх над тревогами. "Должно быть, я уснула на нем", - подумала она, чувствуя себя подавленной.

  

  Выныривая из своих размышлений, она услышала приглушенные голоса, доносящиеся из-за кухонной двери. Ей удалось разобрать низкий баритон Снейпа, в котором чувствовалась настойчивость, и безошибочно узнаваемый звук директорского голоса, отвечающий мастеру зелий.

  

  Она поднялась, продолжая кутаться в теплое одеяло, что-то заставило ее неслышно подкрасться к двери, чтобы звук шагов не выдал ее присутствия. Голоса стали разборчивее, и она внимательнее прислушалась.

  

  Оба учителя сидели за длинным кухонным столом. Спина Дамблдора была обращена к двери, а Снейп сидел в профиль, одетый в одну рубашку, лицо закрыто руками.

  

  Гермиона перевела взгляд на одеяло, укутывающее ее плечи, и поднесла краешек к своему носу. Неудивительно, что она все еще чувствовала его запах. Одеяло было его сюртуком. Должно быть, он трансфигурировал его после того, как она уснула. Поплотнее завернувшись в одеяло, она улыбнулась.

  

  Кухню освещала одинокая свеча на столе, пламя которой задрожало, когда Снейп вскинул голову и тяжело вздохнул. Свет бросал на его лицо тени, вычерчивая круги под глазами, при взгляде на которые Гермиона вздрогнула. Не только ее измотали ночные события, и она гадала, удалось ли мастеру зелий поспать. Едва ли, если знать его так, как знала она.

  

   - Черт возьми, Альбус, - заговорил Снейп: - вы уверяли меня, что, работая со мной, она окажется не в большей опасности, чем та, которой подвергается, будучи другом Поттера. Должно быть, я дурак, раз поверил в то, что о нашем сотрудничестве никто не узнает.

  

   - У нас не было причин думать, что из нее уже не сделали мишень, - убеждал его директор. - Не пытайся использовать это как извинение для прекращения работы с мисс Грейнджер, Северус.

  

   - Извинение? - воскликнула Снейп. - Мерлина ради, Альбус, девочка оказалась на расстоянии палочки от смерти! Немного поздновато для извинений, вы не находите? Темный Лорд осведомлен о нашем тесном сотрудничестве и решил использовать нашу близость в своих целях. Если она должна продолжить работать со мной, в конце концов, скажите мне, почему вы так настойчиво толкаете нас друг к другу?

  

   - Не знаю, о чем ты говоришь, Северус, - ответил директор.

  

   - Не пытайся разыгрывать передо мной невинность, старик. - У Гермионы пробежал мороз по коже от тона, каким Снейп произнес это. - Я слишком давно знаю тебя, чтобы понять: ты что-то скрываешь.

  

   - Я просто увидел возможность и воспользовался ей, - тихо сказал Дамблдор. - Думаю, сейчас следует обсудить более неотложные вопросы, например, как уберечь родителей мисс Грейнджер от опасности, и как ты объяснишь свои действия Тому. Он вызывал тебя в последние несколько часов?

  

   - Да, - ответил Снейп, рассеянно потирая предплечье через рубашку. - Еще не стало невыносимо. Он понимает, что мне потребуется несколько часов, чтобы объяснить ситуацию вам. Пока он лишь напоминает мне о своем недовольстве и желании вскорости услышать оправдания.

  

  Гермионой вновь овладел страх при мысли о том, как Снейп вернется к Вольдеморту и объяснит свои действия. Его бывший хозяин будет в бешенстве. Станет ли он вообще слушать какие-либо объяснения или убьет своего своенравного слугу на месте? Из того, что она читала и слышала, самоконтроль Вольдеморта оставлял желать лучшего, и кто знает, чего ожидать от него в гневе?

  

  Внезапно на нее накатила волна головокружения, и она схватилась за дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Рука толкнула дверь, и та скрипнула на петлях, выдавая присутствие девушки Снейпу и Дамблдору, которые сразу замолчали.

  

   - С вами все в порядке, мисс Грейнджер? - спросил директор, тревожно глядя на нее.

  

  Она чувствовала на себе взгляд Снейпа, пока медленно обходила стол, располагаясь напротив директора.

  

   - Я нехорошо себя почувствовала, - прошептала она: - но, думаю, это сказывается потрясение после случившегося. Может, я чем-то заболеваю.

  

   - Не думаю, - ответил Снейп. - Более вероятно, что вы пострадали от остаточного воздействия проклятий, которых мы едва избежали.

  

   - Я избежала, - сухо возразила она. - Вам не так повезло.

  

  Директор удивленно поднял брови, и Гермиона поняла, что Снейп рассказал Дамблдору не все подробности.

  

   - Ничего, что имело бы последствия, - сказал он, посылая Гермионе мрачный взгляд.

  

   - Хм, - директор некоторое время хмурился, глядя Северуса, прежде чем переключить внимание на Гермиону. - Возможно, следует что-нибудь выпить?

  

  Она посмотрела на бутылку Огневиски и, изогнув бровь, посмотрела на Дамблдора.

  

   - Что-нибудь полегче, я думаю, - сказал он. - Как вы смотрите на то, чтобы выпить чаю?

  

  Она покачала головой. - Вообще-то я не уверена, что смогу съесть что-нибудь прямо сейчас, - сказала она, опуская голову на руки.

  

   - К сожалению, Глоток Покоя не поможет, - вновь заговорил Снейп: - хотя сон в данном случае неплохое лекарство. Через несколько часов тошнота должна пройти.

  

   - Почему на меня подействовало, а на вас нет, - пробормотала она, теперь настала его очередь поднимать бровь.

  

   - Кто сказал, что нет? - спросил он в ответ. - Я просто предпочитаю не демонстрировать свои страдания другим, чтобы это не использовали против меня.

  

  В его словах прозвучала колкость, но Гермиона не обиделась. Временами она забывала, как хорошо ему удавалось скрывать чувства.

  

  "Некоторые чувства", - поправила она себя, и именно в этот момент Снейп зашипел и схватился за руку, неожиданно поднимаясь.

  

   - Я должен идти, - пробормотал он сквозь сжатые зубы. - Он становится нетерпелив. Я не осмелюсь злить его, заставляя ждать дольше.

  

  Директор кивнул.

  

  Снейп бросил взгляд на Гермиону, прежде чем развернуться и направиться к выходу.

  

   - Сэр, постойте! - внезапно окликнула его Гермиона, выбираясь из-за стола. Одеяло упало с ее плеч; мастер зелий остановился в дверях. Она пересекла комнату и встала перед ним, зная, что директор с интересом наблюдает за ними.

  

   - Я... - Снейп настороженно смотрела на нее, и она поняла, что в присутствии директора следует быть осмотрительней в словах. - Я просто хотела сказать 'спасибо' и... Я надеюсь это... - Она вздохнула, и протянула руку мастеру зелий. - Удачи, сэр.

  

  Снейп задумчиво посмотрел на ее, прежде чем коротко пожать протянутую руку.

  

  Через миг он исчез.

  

  

***

  

  Продолжение следует

  

  От автора: Как вы, наверно, догадались, здесь я первый раз в этой истории использую POV Снейпа. Я решила, что пришло время ему высказаться о некоторых вещах, и последующие события не будут оцениваться только с точки зрения POV Гермионы. Пожалуйста, дайте знать, как вам это нравится.

  

  

  

  Глава 18. Объяснения

  

  Комната показалась необычно пустой, когда Гермиона повернулась к столу и вновь села, замечая грусть в глазах пожилого волшебника, занимающего место напротив.

  

   - Всегда кажется, будто вы посылаете его на смерть? - тихо спросила она.

  

  Дамблдор посмотрел на нее усталыми глазами и кивнул. - Не могу подсчитать, сколько раз мне хотелось, чтобы не пришлось вновь просить его, - со вздохом сказал он: - но это глупая надежда. Какая жизнь нас ждет, если он не откликнется на вызов? Его признают предателем, приговорят к смерти, и он будет вынужден всю оставшуюся жизнь провести в Хогвартсе.

  

   - Он переживет, - заметила Гермиона, но директор покачал головой.

  

   - Однажды он сказал мне, что лучше умрет, чем примет жизнь на иных условиях. Он заявил, что не существует неполной свободы. Ты либо свободен, либо нет. Он знает, - печально закончил он. - Именно я держал его на привязи последние двадцать лет.

  

   - Держали его на привязи? - недоверчиво переспросила Гермиона. - Вы дали ему шанс заслужить свободу. Без вашей помощи он был бы мертв или заключен в Азкабан.

  

   - Да, - тяжело проговорил Дамблдор: - но, возможно, цена, какую запросил я за его свободу, слишком высока. После всего что есть свобода, если добыть ее - значит умереть? Его сети обратятся в ничто, если его истинная преданность обнаружится до окончания войны.

  

  Гермиона с усилием сглотнула, втайне надеясь, что этого никогда не случится. - Вы думаете, Вольдеморт будет рассержен случившимся ночью?

  

   - Будет, - подтвердил Дамблдор, и Гермиона судорожно вдохнула.

  

   - Но, - продолжил директор: - как мне говорил Северус, Люциус Малфой действовал не по приказу. Вольдеморт не забудет об этом, вероятно, одинаково накажет обоих.

  

  Гермиона вспомнила последний раз, когда Вольдеморт "наказывал" Снейпа, и, должно быть, беспокойство за мастера зелий отразилось на ее лице.

  

   - Не волнуйтесь за Северуса, мисс Грейнджер, - добавил Дамблдор. - Вольдеморт намерен получить полную партию зелья Круциатус. Он не навредит Северусу настолько, чтобы тот не смог заняться приготовлением. Вольдеморт знает, что его мастеру зелий нужны рабочие руки.

  

  Подобные мысли служили слабым утешением, но Гермиона все же почувствовала, что стала немного меньше волноваться за Снейпа.

  

   - Теперь вернемся к делам насущным, - сказал Дамблдор, пытаясь отвлечь ее от тревожных мыслей. - Что касается ваших родителей.

  

   - Они не могут вернуться домой, да? - медленно проговорила Гермиона, заранее зная ответ на свой вопрос.

  

  Дамблдор покачал головой. - Боюсь, что нет. После вашего исчезновения из дома Упивающиеся Смертью выместили свое раздражение на самом доме. Боюсь, от него мало, что осталось.

  

  Гермиона понурила голову, не доверяя своему голосу. Большую часть времени в течение последних семи лет проводя вне дома, она не была особенно привязана к их дому, но знала, что родители сильно расстроятся. Несмотря на то, что ее мать говорила про возвращение ранее этой ночью, все воспоминания, все свидетельства их совместной жизни как семьи остались в том доме: фотографии, книги, те маленькие безделушки, которые никогда не выбрасывали, храня как память. И все, что осталось, это одежда на них и...

  

   - Косолапус! - с трудом выговорила девушка, внезапно из ее глаз полились слезы. Новая сова родителей, Меркурий, охотилась снаружи в то время, когда произошла атака, и, конечно, найдет своих хозяев, как только они покинут ненаносимый дом. Однако в спешке побега от Упивающихся Смертью ее полукнизл оказался забыт.

  

   - Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, - сказал Дамблдор. - Думаю, его нашел кто-то из членов Ордена, которых я отправил наблюдать за деятельностью маггловских властей. Он в полной безопасности, хотя и с большой неохотой позволил доставить себя в Хогвартс без вас.

  

  Гермиона с облегчением вздохнула. Пять лет рыжий кот был частью ее жизни, и она не могла представить, как стала бы засыпать без него, лежащего поперек ее ног на краю кровати.

  

  Разговор вернулся к судьбе родителей.

  

   - Куда они пойдут? - спросила она. - Так случалось и раньше, правда? У вас есть некий план действий?

  

  Дамблдор сомкнул пальцы домиком под подбородком. - У меня нет плана как такового, однако у вас, кажется, есть родственники во Франции?

  

  Гермиона кивнула. - Да, моя тетя и ее семья. Несколько лет назад мы гостили у них летом. - Она помолчала. - Постойте, вы хотите отправить моих родителей во Францию?

  

   - Думаю, будет лучше для всех, если они окажутся за пределами страны. Это не случайная атака, мисс Грейнджер. Некоторые Упивающиеся Смертью могут быть настолько взбешены вашим побегом, что нападут еще раз. Тем не менее, на юге Европы Упивающихся Смертью почти не замечено, - продолжил он. - Полагаю, сейчас для ваших родителей там безопаснее всего.

  

   - А как же их работа? - просила она, поднимаясь со своего места и принимаясь мерить шагами комнату. - Им все еще нужны средства на жизнь. У них есть частная практика и свои клиенты. Они не могут просто сорваться и уехать!

  

   - Даже если остаться - значит заплатить их жизнями?

  

  Услышав это замечание, Гермиона резко остановилась. Она вздохнула и тяжело опустилась на деревянную скамью.

  

   - Вы правы, - проговорила она. - Простите. Я не хотела показаться неблагодарной. Мне постоянно приходится напоминать себе, что это больше не абстрактные рассуждения на тему "что если"; на самом деле, мы говорим о человеческих жизнях.

  

  Директор просто сказал: - Нетрудно недооценить влияние чьих-то действий, если последствия не появляются сразу.

  

  Гермиона отмахнулась от ощущения, что в очередной раз в словах директора слышится подтекст, и спросила: - Когда они уедут?

  

   - Сегодня ночью, - ответил директор. - Или вернее сказать, этим утром. Вскоре здесь будет член Ордена, чтобы доставить их в безопасный дом в Лондоне. Оттуда они смогут связаться с вашими родственниками и сделать прочие необходимые приготовления перед отъездом во Францию.

  

   - Смогу я побыть с ними те несколько дней? - спросила она. Почти неделю Гермиона провела дома и полагала, что к этому времени порядком устанет от маггловского мира, но после прошлой ночи она почувствовала необходимость как можно дольше пробыть с родителями, если бы только ей удалось исправить то, за что будет вечно винить себя.

  

   - Думаю, лучше всего для вас, мисс Грейнджер, сегодня же вернуться в Хогвартс, - осторожно сказал директор. - Я понимаю, вы хотите побыть с родителями, но, по моему мнению, ни для вас, ни для них небезопасно находиться в одном месте.

  

   - Ох, - тихо вымолвила Гермиона. Она не видела разницы, провести один или два дня вместе с семьей, раз это безопасное место, но знала, что с решениями Дамблдора лучше не спорить. - Думаю, следует рассказать о том, что происходит, пусть даже им это не понравится. Я пойду и разбужу их, если они спят, хорошо?

  

   - Да, пожалуйста, мисс Грейнджер, - откликнулся Дамблдор. - Приведите их в гостиную, и я попытаюсь им все объяснить.

  

  Поднимаясь наверх, в спальню для гостей, Гермиона ловила себя на мысли, что чувствует, в который раз, как шахматные фигуры передвинулись назад и дальше, через всю доску, повинуясь жилистой бледной руке директора.

  

  

***

  

  Остановившись, Снейп прикрыл глаза и очистил сознание, только тогда он прикоснулся своей палочкой к нестерпимо жгущей руку темной метке и аппарировал к Темному Лорду.

  

  Опустив голову и встав на одно колено, таким образом, демонстрируя непременное раболепие, он попытался оценить местность. Это была поляна, окруженная густым подлеском и высокими деревьями. Рядом с Темным Лордом стояли две фигуры: щеголеватая, с гордой осанкой - Люциуса Малфоя и хнычущая, съежившаяся - Питера Петтигрю. Последний постоянно сопровождал Темного Лорда, и его неуместный нервный смех вызывал у Снейпа стойкое желание смертельно проклясть это омерзительное существо.

  

   - Северус, как хорошо, что ты к нам присоединился. - От звука высокого холодного голоса бывшего хозяина Северуса пробрал невольный озноб, и он мысленно приготовился встретить взгляд Темного Лорда.

  

   - Я прошу прощения за то, что заставил вас ждать, мой Лорд, - прошелестел он, оставаясь коленопреклоненным. - Старый дурак сильно встревожился из-за событий прошлого вечера и настоял на моем присутствии, чтобы разобраться с девчонкой и ее родителями.

  

   - Родителями, которые, как предполагается, должны быть мертвы? - прошипел Малфой.

  

   - Помолчи, Малфой, - предостерег его Темный Лорд. - Ты тоже ослушался моих личных приказов. Северус получит ту же возможность объясниться, какую я предоставил тебе.

  

  Малфой бросил взгляд на Снейпа, ничего не сказав. Присмотревшись внимательнее, Снейп заметил пересекающую лоб блондина свежую царапину и его немного взъерошенный вид. Должно быть, Темный Лорд уже наказал Малфоя за неповиновение прошлой ночью.

  

   - Говори, Северус, - продолжил Темный Лорд: - но будь осторожен. Мне не нравится, когда мои слуги действуют в соответствии со своими собственными планами.

  

  Петтигрю с предвкушением наблюдал за развитием ситуации. Хнычущий трус ничего не любил так сильно, как поединки, в которые не был вовлечен сам. Северус сделал глубокий вдох и мысленно попросил у высших сил, чтобы Лорд удовлетворился его объяснениями.

  

  Встретив взгляд Темного Лорда, он почувствовал покалывание где-то не грани сознания, ознаменовавшее вторжение хозяина, и начал говорить, выказывая одобрение идеи Люциуса использовать девчонку Грейнждер с целью добычи информации о Поттере. Он объяснял, что та же идея пришла и ему на ум, когда Дамблдор впервые навязал ее в ассистенты.

  

   - Почему же ты молчал раньше? - прошипел Темный Лорд.

  

   - Простите меня, мой Лорд, - сказал Снейп. - Я не был уверен, что мне удастся получить у нее информацию. Я не хотел предлагать вам подобную идею, прежде чем совершенно не уверюсь, что сумел добиться ее доверия.

  

  Малфой усмехнулся, но Темный Лорд, кажется, согласился с объяснением и кивком приказал продолжать.

  

   - Впоследствии я добился значительного успеха, - вновь заговорил Снейп, позволяя воспоминаниям об их совместной работе всплыть в своем сознании. Он почувствовал, как Темный Лорд пристально изучает изображения, выискивая любые несоответствия. Лицо исказилось в презрительной усмешке, когда Снейп произнес: - Она думает, будто помогает мне, будто я отношусь к ней, как к равной.

  

  Петтигрю фыркнул, давясь смешком.

  

   - Я потакал ей и не дал причин усомниться в лживости моей верности Дамблдору. У меня были все основания полагать, что она полностью мне доверяет. Если бы прошлой ночью все прошло согласно плану Люциуса, полагаю, потеря родителей надолго бы заморозила наши отношения.

  

   - Вздор, - презрительно бросил Люциус. - Она была бы благодарна тебе за спасение ее жизни.

  

   - И прокляла меня за то, что не успел спасти ее родителей, - возразил Снейп. - Сейчас она верит, будто я рисковал собственной жизнью ради спасения ее семьи, и, как результат, доверие ко мне непоколебимо.

  

  Ненавидя себя за это, он позволил Темному Лорд мельком взглянуть на благодарное лицо Гермионы в тот момент, когда она обнимала его посреди коридора, услышать ее вздох удовлетворения, когда она прислонилась к нему в поисках тепла и утешения, сидя на диване перед камином.

  

  Наступила тишина, и Снейп продолжал ощущать покалывание: Темный Лорд копался в его сознании. Он позволил случайным картинкам выплывать вперед, заодно показывая и изображения Гермионы, готовящей зелье, жадно исследующей книжные полки, берущей его за руку во время рассказа о переживаниях под действием зелья Круциатус, взгляд, полный ужаса, когда он описывал план убийства ее родителей.

  

  Через некоторое время Снейп почувствовал, как Темный Лорд покинул его сознание, и испустил вздох облегчения. Его щиты остались нетронутыми, и Темный Лорд, кажется, не заметил, что имел неполный доступ к сознанию своего слуги.

  

   - Поднимись, Северус, - прошипел красноглазый мужчина. - Ты поступил правильно.

  

  Червехвост выглядел разочарованным, а Малфой принялся возмущаться, не веря Снейпу, в то время как тот поднялся на ноги, отряхивая грязь с мантии на уровне колен.

  

   - Успокойся, Люциус, - остановил его Темный Лорд и повернулся к Северусу. - Держи девчонку рядом, докладывай обо всем, что она расскажет тебе про Поттера.

  

   - Да, мой Лорд.

  

   - Я полагаю, зелье будет готово в срок?

  

  Снейп колебался. Он все еще не знал о том, что Темный Лорд намерен делать с зельем, ему требовалось потянуть время, пока не появится хоть одна идея, каким целям оно может послужить. Он не мог вручить Лорду подобное оружие, не имея возможности предупредить Орден.

  

   - Простите меня, мой Лорд, - с сожалением в голосе проговорил он. - Ваш вызов прошлой ночью прервал одну из решающих стадий приготовления зелья. - Снейп заметил, как Темный Лорд нахмурился и потянулся к мантии за палочкой, и поспешно продолжил. - Я не смогу отлучиться в процессе приготовления, но ваше личное требование моего присутствия на рейде. Для этого зелья неэффективны замораживающие чары, поэтому боюсь, мне придется начать все заново. Это займет целую неделю.

  

  Темный Лорд достал из складок мантии палочку, но, к удивлению Снейпа, это оказалась его собственная - та, которую он потерял во время сражения с Малфоем в доме Грейнджеров.

  

   - Очень хорошо, - после недолгого размышления произнес Темный Лорд. - Удостоверься, что ты больше не помешаешь моим планам.

  

   - Да, мой Лорд.

  

   - Теперь, - продолжил он: - разберемся с еще одним вопросом. Северус, несмотря на то, что этой ночью ты действовал в интересах нашего дела, - кровь Снейпа похолодела, когда Червехвост возбужденно захихикал: - поступая так, ты причинил вред своим соратникам.

  

  Снейп снова упал на одно колено, почувствовав движение со стороны Люциуса, хотя и не увидев, куда тот направился. - Простите меня, мой Лорд, - тихо проговорил он, склоняя голову.

  

   - Ты заслужил мое одобрение, Северус, - заверил его Темный Лорд: - но считаю честным позволить Люциусу взять свою плату.

  

  Снейп поднял голову, чтобы увидеть, как Темный Лорд кивнул кому-то за его спиной, и мгновение спустя удар тяжелого ботинка между лопаток заставил его растянуться в грязи.

  

  В попытке защититься он перекатился на спину и вскинул палочку, тут же вылетевшую из его пальцев под действием Expelliarmus Темного Лорда.

  

   - Это наказание, Северус, а не дуэль, и ты примешь его, - прошипел Темный Лорд, перебрасывая обе палочки Снейпа Люциусу, который поймал их и спрятал в потайной карман мантии. - Ты можешь вернуть их, когда Люциус с тобой закончит.

  

  Снейп смотрел, как Темный Лорд идет к краю поляны, сопровождаемый Петтигрю; его дыхание участилось в ожидании наказания.

  

  Вопреки своим убеждениям, Снейп оставался лежать в грязи. Годы наблюдения и участия в различных наказаниях научили его, что все закончится значительно быстрее, если он смирится и не станет задавать вопросов.

  

  Возвышающийся над ним Люциус достал палочку из своей трости, но голос Темного Лорда остановил его.

  

   - Мне нужно, чтобы его руки могли готовить мое зелье, - услышал Темный Лорд. - Полагаю, ты без раздумий согласишься прибегнуть к маггловским методам наказания, не так ли, Люциус?

  

   - Не сомневайтесь, мой Лорд, - ухмыльнулся Люциус и повернулся к своему соратнику, лежащему на земле.

  

   - Теперь, - мягко проговорил он, едва слышно, но Снейп смог его услышать. - Откуда мне начать?

  

  Снейп вызывающе смотрел на своего, с позволения сказать, друга, за что был вознагражден сильным пинком под ребра. Он лишь резко вдохнул, почувствовав внезапную боль, и на мгновение прикрыл глаза.

  

   - Это, - прошипел Люциус: - за то, что насмехался надо мной в присутствии Лорда.

  

   - Мне не нужно насмехаться над тобой, Люциус, - презрительно скривился Снейп. - Твоя неосторожность справляется с этим самостоятельно. Если бы ты видел в своем плане что-то кроме возможности устроить бойню, ты бы, как и я, заметил его недостатки.

  

   - На колени, - прорычал Люциус.

  

  Снейп подчинился и, как только встал на колени, получил удар с размаху: рукоять трости Люциуса с глухим хрустом впечаталась в его голову.

  

   - Это за то, что испортил мне веселье с грязнокровой сучкой, - выплюнул Люциус, наблюдая за тем, как Снейп пытается устоять на коленях, борясь с приступами головокружения.

  

  Блондин подошел ближе к нему, схватил за волосы и запрокинул его голову, вынуждая Снейпа смотреть в глаза.

  

   - Наш Лорд может и поверил в твою маленькую историю, Северус, - прошептал он: - но у меня дурное предчувствие.

  

   - О, но почему же ты не сказал ему, Люциус? - усмехнулся Снейп в лицо блондину. - Уверен, он с удовольствием выслушал бы твое объяснение.

  

  С рыком Люциус выпустил волосы Снейпа, и еще один точный удар опрокинул того на спину. В следующее мгновение он обнаружил себя придавленным к земле: тяжелая подошва Малфоевского ботинка нависала над его горлом.

  

   - Я не знаю, что за игру ты затеял, Северус, - прошипел Малфой, надавливая ногой так, что едва хватало воздуха, чтобы дышать. Снейп поборол желание вцепиться в мешающий ботинок, вместо этого предпочтя сжать в кулаки руки, вытянутые вдоль тела, и так остаться.

  

   - Но запомни это, - медленно продолжил Малфой, надавливая еще сильнее.

  

   - На этот раз тебе повезло. - Давление усилилось, и Снейп не смог сделать ни единого вдоха.

  

   - В следующий раз я добьюсь своего, - склоняясь ниже, прошелестел Малфой, своим весом сильнее надавливая на горло Снейпа. - Ты и грязнокровка - вы оба заплатите.

  

  Отбросив всякое притворство, Снейп вскинул руки, царапая ботинок, не дающий дышать. Блондин лишь смеялся, и попытки Снейпа стали еще отчаянней, когда он почувствовал головокружение.

  

  Взгляд Снейпа впился в бледные глаза мужчины, но долго фокусировать его он не мог.

  

  Откуда-то издалека послышался высокий холодный голос Темного Лорда, приказывающий: - Достаточно.

  

  Но после безрезультатной попытки вздохнуть спасительного воздуха он потерял сознание.

  

  

***

  

  Некоторое время спустя Снейп очнулся, удивляясь, почему он уснул здесь, где так холодно и неудобно.

  

  Ощутив сухость во рту, он сглотнул, и боль в горле моментально вернула его на поляну, сейчас уже пустую, если не считать его самого и две палочки, лежащие поблизости.

  

  Перекатившись на бок, он откашлялся и застонал, когда новый приступ боли вспыхнул в груди. "Чертов Люциус" - ругался он, пытаясь для начала встать на колени, затем - подняться на ноги. Они, кажется, были вполне способны служить ему: поляна лишь мгновение завертелась перед глазами, пока он принимал вертикальное положение.

  

  Он подумал, что благодарить судьбу, раз ему посчастливилось выжить, учитывая обстоятельства, но адская головная боль с той стороны, куда пришелся удар, мешала ясно мыслить.

  

  Подобрав свои палочки, он спрятал запасную в карман и задумался, под силу ли ему сейчас аппарация. Решив рискнуть, он закрыл глаза и усиленно сконцентрировался на воротах Хогвартса.

  

  Попытка оказалась удачной, но, кажется, вдобавок раз в десять усилила боль в голове. Он медленно побрел к замку и достиг главных дверей, только когда солнце начало опускаться за горизонт.

  

  Мысленно благодаря Дамблдора за то, что тот попросил подождать с отчетами до следующего собрания Ордена, он направился сразу в свои комнаты. Он скинул тяжелую мантия, как только закрыл за собой дверь, взгляд метнулся к шкафу в конце ряда книжных полок в гостиной, помедлил лишь мгновение, прежде чем достать оттуда полупустую бутылку Огневиски. Оно было не Огденским, более дешевым вариантом, конфискованным в прошлом году у студента. После прошлой ночи немного выпивки ему не помешает.

  

  Пошатываясь, он добрел до дивана, обессилено растянулся во всю его длину, скидывая ботинки и носки, после чего сделал большой глоток янтарной жидкости прямо из бутылки.

  

  Горячее тепло разлилось по пищеводу, и он запоздало удивился мудрости решения выпить столь агрессивную жидкость, в то время как его горло все еще болело после возмездия Люциуса.

  

  Он сделал еще один хороший глоток, надеясь, что алкоголь, в итоге, заставит онеметь горло... и все остальные части тела вместе с ним.

  

  Он никогда не чувствовал необходимости приложиться к бутылке, как средству забыться, но последние двенадцать часов, безусловно, извиняют его действия. За одну ночь он приходил на зов Темного Лорда - дважды, открыто не подчинился приказу Темного Лорда, чтобы спасти жизни родителей-магглов студентки, напал на своих соратников, чтобы спасти саму студентку, и оказался очень близок к тому, чтобы распрощаться со своей жизнью. Также он принял благодарность от нее и предложил утешение, что совершенно противоречило его выстроенной личной линии поведения, и в довершение ко всему поймал себя на мыслях о студентке, некоторым образом совершенно неподобающих учителю.

  

  "Да", - подумал он. - "Полбутылки Огневиски в шесть утра - отличное оправдание."

  

  Сделав еще один большой глоток из бутылки, он опустил раскалывающуюся от боли голову на подлокотник дивана и закрыл глаза, охотно позволяя дешевой имитации Огденского вновь подарить ему забвение.

  

  

  

  Глава 19. Возвращение в Хогвартс

  

  Было около шести часов утра, когда Гермиона и Дамблдор вернулись в Хогвартс, переместившись по каминной сети из дома Снейпа прямо в кабинет директора.

  

  Пришлось привести немало аргументов, главным образом, убеждала она, чтобы ее родители согласились с планом Дамблдора. Были и смятение, и повышенные голоса, и много слез. Грейнджеров обуял скорее ужас, чем ярость, когда они узнали, что на их дом не только напали, но и разрушили его до основания.

  

  Миссис Грейнджер старалась выглядеть бесстрашной, памятуя о своих сказанных накануне словах о семье и доме, но несмотря на это Гермиона ясно видела подавленное состояние матери.

  

  Из-за того, что Гермиона не рассказывала родителям обо всех событиях последних двух лет, директору пришлось объяснять очень многое. Когда, закончив разговор, Дамблдор покинул комнату, чтобы "заняться другими делами", установившаяся напряженная тишина казалось громче любых криков.

  

  Гермиона чувствовала себя плохо оттого, что не может рассказать родителям всех подробностей из жизни магического мира. Между тем она не лгала им, но утаивание правды не слишком от этого отличалось. Гермиона видела, как расстроена ее мать и тем, что дочь находится в опасности, и тем, что от них скрывали информацию. Отец Гермионы больше злился, чем огорчался, и, хотя отрицал это, но она чувствовала, что в их бедах видит ее вину.

  

  Она и сама винила себя.

  

  Конечно, она рада тому, что родители живы, но оттого тяжесть вины не становилась легче, ведь из-за нее им придется покинуть и свой дом, и свою страну.

  

  Наконец родители уступили, согласившись на компромисс. Они уедут во Францию и останутся там до окончания войны, но только если на все то время Гермиона останется в Хогвартсе.

  

  Она не возражала вне зависимости от вопроса безопасности родителей. В любом случае походы в Хогсмид отменили, а пасхальные праздники она проводила в школе. Все верили, что так или иначе, но война закончится ко времени выпуска Гарри в конце июня, потому она даже не задумывалась о возможности выполнения своего обещания, если этого не произойдет.

  

  Вскоре прибыла Эммилин Вэнс, известная ведьма и член Ордена, чтобы переправить Грейнджеров в безопасное место, откуда те уедут во Францию. Высокая ведьма вышла из камина вместе с Меркурием, новой совой Грейнджеров, сидящей на ее предплечье, и Гермиона удивилась, как ей удалось поладить с животным.

  

  Поприветствовав Дамблдора и представившись ее родителям, ведьма повернулась к Гермионе и сказала: - Привет, Гермиона. Рада снова видеть тебя, дорогая.

  

  Она познакомилась с ведьмой прошлым летом в доме на площади Гриммо, поэтому таким же образом поприветствовала ее и добавила: - Как вы нашли Меркурия?

  

   - А! Так вот как его зовут? - откликнулась Вэнс, ласково гладя гладкие перья птицы. - Когда я прибыла в твой дом этим утром, он летал вокруг. Кажется, ему очень хотелось найти своих хозяев, поэтому я решила взять его с собой, раз уж он не мог найти твоих родителей, пока те не покинут этот дом.

  

  Гермиона услышала только первую часть объяснения. - Вы были в нашем доме? - выпалила она. - Что с ним случилось после нашего ухода?

  

  Родители Гермионы стояли неподалеку и о чем-то негромко разговаривали с Дамблдором, но услышав ее вопрос, с интересом прислушались.

  

  Прежде чем ответить, Вэнс бросила взгляд на Дамблдора. - Не беспокойся об этом, Гермиона. Все в безопасности, вот что главное, правда?

  

  В глазах ведьмы Гермиона прочла сожаление и вздохнула. Сколько бы раз она ни слышала это, все равно трудно было поверить, что дома больше нет; чтобы убедиться, ей требовалось увидеть своими глазами. Она ждала, что в любой момент кто-то вдруг выпрыгнет и закричит "Сюрприз! С первым апреля!", пусть даже на дворе стоял декабрь.

  

  Она гадала, напишет ли об этом "Ежедневный Пророк"? Скорее всего, нет, подумала она. Возможно, так даже лучше. По ее мнению, это вызвало бы ненужную шумиху вокруг нее самой и родителей, которые выжили благодаря чуду.

  

  Вскоре после этого последовали слезы прощания, и Гермиона не отводила взгляда от своих родителей, пока портключ не перенес их из дома Снейпа в другое, неизвестное место.

  

  Оказавшись в кабинете директора, Гермиона опустилась в одно из кресел, устало потирая глаза.

  

   - Чаю, мисс Грейнджер? - предложил он. - Или, может, вам лучше сейчас отдохнуть.

  

  Она согласно кивнула. - Я действительно устала, - признала она: - но я из тех людей, которые никогда не спят днем. Иначе не смогу уснуть этой ночью.

  

  Директор улыбнулся. - Что ж, если измените свое мнение, уверен, мадам Помфри с радостью снабдит вас Глотком Сна.

  

  Гермиона зевнула, и директор слегка усмехнулся. - Думаю, это был знак, - прошептал он.

  

  Гермиона поднялась, но не спешила уходить. - Сэр, я просто хотела поблагодарить вас за все, что вы сделали для моей семьи этой ночью, - искренне произнесла она.

  

  Директор посмотрел на нее поверх очков-половинок и сказал: - Всегда пожалуйста, мисс Грейнджер, однако мои услуги не потребовались бы, если бы не помощь другого человека.

  

   - Я знаю, - ответила Гермиона, верно разгадав намек Дамблдора. - Я поблагодарила и его, но, кажется, слов не достаточно после всего, что он для меня сделал.

  

   - Это больше, чем он получает от большинства людей, - заметил директор. - Нет, он не ищет благодарности, но иногда приятно получить признание за свои усилия.

  

  Обдумывая эти слова, Гермиона повернулась к двери, и ненадолго задержалась у двери. - Он уже вернулся?

  

  Усаживаясь за своим столом, директор подтвердил: - Да, вернулся.

  

  Гермиона помедлила, но дальнейших объяснений не последовало, поэтому она осторожно закрыла за собой дверь и направилась к гриффиндорской башне.

  

  Неподалеку от портрета Полной Дамы, она в нерешительности остановилась. Сюда она поднялась скорее по привычке, но теперь не видела причины оставаться в гриффиндорской гостиной или в своей комнате. Студенты еще не вернулись с каникул, а почти все учебники остались дома в ее дорожном сундуке, так что заняться учебой не удастся. Она предполагала, что придется еще чаще пользоваться библиотекой.

  

  Ее слова про дневной сон были абсолютной правдой, потому она решила пойти проветриться. Что-то не давало ей покоя, и эту мысль не удавалось ухватить, пока блуждания не привели ее в Холл и к ступеням, ведущим в слизеринские подземелья.

  

  Она знала: Снейп уже вернулся от Вольдеморт, и, судя по всему, Дамблдора это не интересовало... но нужно ли ей пойти и убедиться, что с ним все в порядке? В конце концов, именно по ее вине его вызвали второй раз за эту ночь.

  

  Она покусывала губы и отгоняла от себя дурные мысли, направляясь от ступеней в подземелье к лестнице на первый этаж и дальше, в коридор, к тайному входу в комнаты Снейпа.

  

  В комнате царил мрак, большое окно закрывала штора; Гермиона тихо притворила за собой дверь. Девушка пробормотала заклинание, и на кончике палочки зажегся огонек, в слабом свете которого она с удивлением обнаружила мастера зелий, в неудобной позе растянувшегося на диване, лежа на спине, одна нога свешивалась через край, а рука касалась пола.

  

   - Профессор? - негромко окликнула она его, боясь напугать.

  

  Ответа не последовало, и она подкралась поближе, тогда и заметив опрокинутую пустую бутылку из-под Огневиски, лежащую рядом с его рукой.

  

  "Прекрасно", - подумала она. - "Еще нет и полудня, а он уже напился до потери сознания."

  

  Эта мысль заставила ее задуматься: Снейп всегда казался человеком, который все держит под контролем и вдобавок тем контролем наслаждается. В действительности она никогда не видела мастера зелий употребляющим какое бы то ни было спиртное, не говоря уже об осушение целой бутылки в одиночестве.

  

  Она подошла еще ближе. Свет от палочки упал на его лицо, и она судорожно вдохнула, увидев свежий кровоподтек от виска до скулы. На одно ужасное мгновение ей показалось, что ошиблась, и он, на самом деле, ... но нет, он определенно спал. Теперь она слышала его дыхание, хотя и тяжелое, будто что-то ему мешало.

  

  Вольдеморта явно не удалось впечатлить, однако, кажется, он вернулся относительно невредимым, по сравнению с последним разом.

  

   - Северус? - ласково позвала она.

  

  Ответа по-прежнему не было, и она обратила внимание на то, насколько короток диван, чтобы на нем смог удобно устроиться высокий мужчина: его босые ноги свисали через край, шея согнута и подбородок прижат к груди. Она сосредоточенно нахмурилась, прошептала транфигурационные чары, чтобы добавить длины дивану.

  

  Голова Снейпа упала на поверхность, образовавшуюся после применения ее чар, и Гермиона увидела причину затрудненного дыхания. Склонившись ближе, чтобы в свете палочки рассмотреть его шею, видневшуюся в расстегнутом воротнике рубашки, Гермиона смогла увидеть отпечаток ботинка на бледной коже.

  

  Потрясенная, она немного отодвинулась, испытывая чувство вины. Не было сомнений в том, что Вольдеморт наказал Снейпа из-за нее, но почему он прибег к подобной форме пытки? По ее представлениям, Вольдеморт предпочитал чары, проклятья и зелья любым примитивным маггловским методам причинения вреда.

  

  Нахмурившись, она раздумывала, какие еще повреждения скрывает одежда Снейпа? Следует ли ей вылечить то, что находилось в поле зрения, пока он спит? Если учесть его протесты в прошлый раз, когда она пыталась помочь, эта идея казалась вполне удачной. С тех пор они прошли длинный путь, хотя в реальном времени минула лишь неделя. Тем не менее, она прекрасно знала, что и думать не стоит, будто ей позволят играть с ним в медсестру, даже сейчас.

  

  Оставив его ненадолго и сняв защиту с лаборатории, Гермиона отыскала банку с мазью от ушибов. За спиной послышался шорох, и она обернулась, решив, что мастер зелий проснулся и последовал за ней. В лаборатории никого кроме нее не обнаружилось, она покачала головой и вернулась в гостиную.

  

  Мазь была не идеальным лекарством, но лучшим, что она могла использовать на спящем мужчине. Позже она попытается убедить его выпить зелье, заживляющее горло изнутри.

  

  Сделав свет ярче, так чтобы видеть, что делаешь, она опустилась на колени около дивана рядом с головой мужчины и сняла крышу с банки с мазью.

  

  Нерешительно, боясь разбудить его, она одной рукой осторожно приподняла его подбородок, открывая лучший доступ к шее. Он продолжал спать. Она нанесла хорошую порцию мази, свободной рукой втирая ее в кожу. Только после нескольких применений раны начали исчезать, и она старалась не думать, как сильно кому-то нужно было надавить, чтобы подошва ботинок отпечаталась на шее. Не удивительно, что ему трудно дышать.

  

  Она позволила подбородку вновь опуститься и обратила свое внимание на лицо. Она могла видеть место, куда пришелся удар тяжелым предметом, а дальше рана опускалась по скуле. Начиная оттуда, она вновь нанесла мазь на его кожу, прежде чем применить чары и убедиться, что кости не повреждены.

  

  Она закрутила крышку на банке и с минуту рассматривала лицо спящего Снейпа. Даже во сне он хмурился, линия, пролегшая между бровями, не оставляла сомнений: ему что-то снилось. Она на миг забеспокоилась, может ли боль быть причиной, и наложила чары определения повреждений, каким ее обучила мадам Помфри на уроке медицинской магии. Подозрения подтвердились, когда ее волшебная палочка, находясь над его ребрами, засветилась. Она закусила губу, размышляя, как поступить.

  

  Подобные повреждения не оказались неожиданностью, если учесть остальные, полученные им, но она не осмеливалась продолжить исследование без его согласия. Все, что требовалось: ему - проснуться, ей - снять его одежду.

  

  Она чуть не хихикнула, но, видя на его лице отражение мучений, мигом посерьезнела, поднялась и произнесла, взмахивая палочкой: - Sobrietus.

  

  Как скоро алкоголь покинет его тело, так скоро он проснется, и она сможет увидеть, как сильно его беспокоят оставшиеся повреждения.

  

  Подобрав пустую бутылку из-под Огневиски, она поставила ее на кофейный столик, затем с помощью магии немного раздвинула шторы, чтобы впустить в комнату лучи утреннего света.

  

  Последний раз взглянув на мастера зелий, она вернулась в лабораторию в поисках зелья от похмелья. Sobrietus избавляло тело от алкоголя, но не от последствий его злоупотребления. Она догадывалась, что Снейпу это пригодится, если он собирался, как говорил ей Дамблдор, присутствовать сегодня днем на собрании Ордена и рассказать новую информацию.

  

  Не найдя в запасах мастера зелий ничего подобного, она взялась за приготовление свежей порции. Помимо всего прочего, для студента, вернувшегося еще до наступления нового года, это будет полезно, с кривой усмешкой подумала она. Всегда найдется кто-то, кто припрячет бутылочку Старого Огденского после семейного рождественского ужина.

  

  Увлеченная своими мыслями, она вздрогнула, услышав тот же шорох из другого конца комнаты, на который обратила внимание прежде. Она замерла и несколько мгновений прислушивалась: шорох не прекращался. Кажется, он исходил от рабочего стола мастера зелий, заваленного записками и пергаментами.

  

  Подняв палочку, она медленно и тихо приблизилась к источнику шума, выискивая хоть какой-то признак движения. Все внезапно прекратилось, как только она достигла одного из столов и замерла.

  

  Шум не повторился, даже после того, как Гермиона несколько минут простояла неподвижно. Она снова покачала головой, удивляясь, неужели устала настолько, что ей уже слышатся шорохи.

  

  Собираясь вернуться к приготовлению ингредиентов, она обратила внимание на книгу на столе Снейпа: не просто книгу, а ту самую, что она подарила ему два дня назад на рождество.

  

  Она откинула обложку и с удивлением обнаружила какой-то список ингредиентов, уже проиндексированный по страницам. Она улыбнулась про себя, вспоминая его слова, когда он благодарил ее за подарок.

  

  Она узнала некоторые из ингредиентов, используемые в антидоте к зелью Круциатус, но остальные были ей незнакомы. Любознательность оказалась сильнее нее: она открыла следующую страницу, надеясь найти рецепт, к которому относились незнакомые наименования.

  

  Она обнаружила, что смотрит на рецепт зелья Круциатус.

  

  Дыхание сбилось, глаза пробегали по строкам списка ингредиентов, которые оказались ужасней, чем она предполагала. Снейп сразу отказался доверить ей хотя бы часть приготовлений или даже говорить о том, что входит в состав. Она видела его за приготовлением различных ингредиентов, но никогда не решалась спросить, что это такое или почему используется именно это.

  

  Зелье, в самом деле, было ужасным; без сомнений, оно относилось к тем зельям, какие Снейп хотел бы не создавать. Даже зная результат применения, Гермиона не смогла удержаться, но, зачарованная списком ингредиентов, воображала комбинации их соединения и реакции, чтобы получить почти смертельный яд. Она так увлеклась, что не услышала движения за своей спиной, или не поняла, что в лаборатории уже не одна, пока не почувствовала чью-то руку на своем плече. Она задохнулась от неожиданности, громко захлопнула книгу и резко развернулась, лицом к лицу сталкиваясь с мертвенно-бледным мастером зелий.

  

  Его лицо побелело от гнева. Он прошипел: - Что, во имя преисподней, вы себе позволяете?

  

  

  

  Глава 20. Новые признания

  

  Гермиона отпрянула от взбешенного мужчины, но Снейп продолжал наступать, загоняя ее в угол комнаты, между тем выхватив книгу, судорожно сжатую в ее руках.

  

   - Ну? - нависая над ней, прошипел он. - Я жду объяснений, хотя сомневаюсь, что вам удастся найти оправдание этому.

  

  Книга полетела к ее ногам и открылась на той самой странице, какую она читала.

  

   - Мне жаль, - прошептала она.

  

   - "Жаль" даже близко не подходит к оправданию, - выплюнул он. - Черт побери, Гермиона, вы хотите, чтобы я доверял вам, и, тем не менее, минуту назад за моей спиной умышленно не повинуетесь мне!

  

  Она действительно была напугана им и пыталась отодвинуться как можно дальше, но добилась лишь того, что почувствовала стальную хватку на своих плечах, оказавшись прижата к стене.

  

  Охваченная изумлением и страхом она забыла, как дышать, и только широко раскрытыми глазами смотрела в его лицо в дюйме от своего. Он потребовал: - Что вы искали?

  

   - Н-ни-ничего, - заикаясь, проговорила она. - Я что-то услышала, и я... я пошла посмотреть, что это было...

  

   - Вы меня за идиота держите, Гермиона? - презрительно усмехнулся он, сверля ее черными глазами. - Таинственный шум - как удобно - и я полагаю, моя тетрадь просто случайно открылась на нужной странице?

  

  Она отвела взгляд, на что он победно ухмыльнулся.

  

   - Вы хотите узнать, как готовить зелье Круциатус, Гермиона? - Его голос звучал пугающе мягко, и он только теперь заметил, что схватил ее за плечи, но не отступил. - Вы хотите быть одной из тех, кто сделает партию этого зелья для Темного Лорда? Что случится, если он использует его против Ордена или против школы? Вы сможете жить, зная, что ваши друзья умерли от творения ваших рук, зная, что вы участвовали в их убийстве?

  

  Она ловила ртом воздух, слезы лились из ее глаз, пока жестокие слова превращались в пугающие образы в ее сознании. Он вновь безжалостно ухмыльнулся.

  

   - Я думал, что нет.

  

  Он поднял тетрадь и отвернулся, чтобы положить ее на стол, уже закрытую.

  

  Гнев читался в его оцепеневшем теле, он глухо проговорил: - После всего, чему я вас научил, я полагал, вы сможете согласиться с моим решением оставить все, как есть. Кажется, я переоценил свой авторитет в ваших глазах.

  

  Гермиона невидящим взглядом смотрела на его спину, внезапно осознавая, что наделала. Лучше бы Снейп кричал, чем слышать ледяное разочарование в его голосе. Как обычно, любознательность взяла верх над ней, и жажда знаний затмила рассудительность и здравый смысл. Сиюминутное глупое решение смогло разрушить все, что произошло между ними с ноября.

  

  Она никогда не допускала, что его отказ научить ее приготовлению зелья продиктован заботой о ее благополучии. Думала, он сомневается в ее способности понять рецепт или не имеет права учить ее этому, пока она не сдаст свои П.А.У.К.и, а может пока и вовсе не получит звание мастера.

  

   - Разве вы не видите, Гермиона? - сказал он, поворачиваясь к ней. - Вам и без того хватает трудностей: знать о зелье и видеть последствия его применения. Если что-то случиться с вашими друзьями или с другими студентами... я не мог просить вас готовить его, зная о возможных последствиях.

  

   - Почему вы просто не сказали мне это раньше? - спросила она. - Все это время я пыталась разговорить вас, и получала лишь односложный отказ. В конце концов, если бы вы высказались раньше, я могла бы принять собственное решение.

  

   - И каким бы оно было? - осведомился он.

  

   - Я бы восприняла это, как возможность узнать что-то новое, - дерзко ответила она и, припомнив его слова несколько недель назад, добавила: - Вы сами говорили: не все, что мы делаем, хорошо или просто, но кто-то должен это делать.

  

  Он вздохнул и двумя пальцами помассировал переносицу. - Именно поэтому я отказывал.

  

   - Почему? - требовательно воскликнула она. - Потому что я смела настолько, чтобы продолжать, несмотря на все ваши нападки?

  

  - Нет! - закричал он. - Это не смелость, глупая вы девчонка. Это идиотизм чистой воды! Вы думаете, что можете справиться со всем, но вы не можете. Вы и понятия не имеете, что значит смотреть, как умирают люди, знать: то, что ты сделал - то, что ты создал - заставляет их кричать, желать скорой смерти как избавления от боли... - Голос его прервался, и он, тяжело дыша, снова отвернулся от нее.

  

  Гермиона была потрясена, но больше не боялась. Ее поразило отчаяние в его голосе и напугало то, как он потерял контроль. Даже знакомая с холодным безразличием, так часто демонстрируемым им в подобных ситуациях, она не представляла, насколько сильно Снейпа терзает то, что он делает. Было глупо с ее стороны не понимать этого раньше, но он всегда казался таким спокойным и невозмутимым, что легче принять и не заглядывать за фасад.

  

   - Мне жаль, - повторила она со всей искренностью, на какую была способна.

  

  Не оглядываясь, он прошел к шкафу у дальней стены. Открыв одну из дверец, он принялся переставлять бутылочки и флаконы. Только теперь она поняла, что Снейп использовал работу, как способ дистанцироваться от неприятной ситуации, и обнаружила, что такова его реакция на любое проявление искренности по отношению к нему. Ничем не сдерживаемая, она продолжила говорить, уверенная: он по-прежнему слушает.

  

   - Честное слово, я не хотела бросить вам вызов, и, если бы подумала, то поняла глупость своих действий. Я увидела книгу и так обрадовалась, что вы пользуетесь ей. На первой странице были незнакомые ингредиенты, и мне стало интересно, в каком зелье те используются.

  

  Он продолжал передвигать бутылочки, и несколько мгновений в комнате слышалось только звяканье стекла. Вздохнув, она прошла через комнату и встала рядом с ним.

  

   - Северус, - мягко произнесла она.

  

  Он резко повернул голову, словно забыл, что сам позволили ей так к нему обращаться. Она встретила взгляд его усталых глаз и помедлила, не уверенная, в какие слова облечь то, что, казалось, необходимым сказать.

  

   - Я хочу, чтобы вы сказали мне, что лишь пытались защитить меня, - искренне начала она. - Вероятно, если бы я подумала получше, то в любом случае поняла бы ваши причины, и, невзирая на сказанное мною раньше, я ценю то, почему вы сделали это. Я не считаю себя способной справиться со всем, и полагаю, что забыла о серьезности ситуации, с которой мы столкнулись. Я просто... вы... почти все время вы кажетесь таким искренним.

  

   - Вы считаете, я искренен? - недоверчиво переспросил он.

  

   - Ну, не сейчас, - сказала она. - Полагаю, вы просто хорошо это скрываете. Но временами вы так безразличны ко всей ситуации.

  

  Он наградил ее ироничным взглядом, прежде чем вновь обратил свое внимание к шкафу. - Вижу, вы знаете обо мне так же мало, как и я о вас.

  

  Вспомнив его рождественское письмо, она сделала глубокий вдох и сказала: - Может быть, мы могли бы как-то это исправить.

  

  Его рука замерла над пузырьком, который он собирался взять.

  

   - Только если вы все еще хотите этого, - нерешительно добавила она.

  

  Он вернул последние два пузырька на полку, закрыл шкаф и повернулся к ней лицом.

  

   - Я бы сказал, учитывая, теперь вы понимаете опасность, с которой столкнулись, связавшись со мной, вопрос в том, хотите ли вы, - сказал он, сверля ее взглядом своих черных глаз.

  

  Гермиона моргнула, отгоняя от себя легкую неуверенность, вызванную его тоном.

  

   - Я здесь, правда? - ответила она.

  

   - В самом деле, вы здесь - со вздохом прошептал он.

  

  Некоторое время оба молча смотрели друг на друга, и Гермиона понимала: она не имеет ни малейшего представления, что сделать или сказать, кажется, их спор завершился. Она подумала, как странно получается: во время спора голос ее не подводил, а вот теперь одолевали сомнения и не находилось слов, чтобы начать дружескую беседу с мастером зелий.

  

  Разрывая зрительный контакт, он посмотрел на что-то поверх ее плеча и нахмурился. Она повернулась и увидела остатки почти приготовленных ингредиентов, разбросанных на ее рабочем столе.

  

   - Простите, - извинилась она и поспешно бросилась заканчивать работу. Он последовал за ней и заглянул в раскрытую тетрадь.

  

   - Антипохмельное зелье?

  

   - Подумала, вам оно может пригодиться, - беззаботно пояснила она.

  

   - Знаете ли, я выпил не всю бутылку, - мрачно ответил он.

  

   - Я так не говорила, - возразила она: - но на собрании Ордена вам нужен ясный ум.

  

  Снейп негромко выругался, бросив взгляд на часы над столом. - Я и забыл о нем.

  

  Он обошел стол с другой стороны, взял нож и связку корней нивяника, лежащий неподалеку, и Гермиона поняла: он собирается помочь ей закончить приготовления.

  

  Гермиона улыбнулась про себя, но сразу посерьезнела, увидев, как Снейп осторожно опустился на стул, слегка вздрогнув, как только сел.

  

  Он поймал ее взгляд и коротко бросил: - Ничего страшного.

  

   - Это явно не ничего, - возразила она. - Вы не можете игнорировать сломанные ребра, если их легко можно вылечить.

  

  Его глаза сузились. - Как вы...

  

   - А чего вы от меня ожидали? - возмутилась она. - Что я проигнорирую то, как вы с синяками на лице мучаетесь на диване? Вы могли быть серьезно ранены, откуда мне знать, не говоря уже об объяснениях, какие вам пришлось бы дать, заявись вы на собрание Ордена с отпечатком ботинка на шее!

  

  Не говоря ни слова, он отбросил корни нивяника, поднялся и вылетел из лаборатории. Через мгновение она последовала за ним и уже из гостиной услышала, как со стуком распахнулась дверь ванной комнаты.

  

  Она не двинулась дальше двери в спальню, в нерешительности покусывая губу. Здесь было открыто, но это необязательно означало приглашение войти. Последний раз, когда она стремительно вторглась на его личную территорию, он был слишком слаб, чтобы помешать.

  

  Морально подготовившись к упрекам, она вошла в комнату и направилась к ванной. Дверь туда тоже была открыта, и через проем виднелась его тень, отбрасываемая на пол.

  

  Остановившись на пороге и не ступая на белый мраморный пол, она наблюдала за тем, как в зеркале над раковиной Снейп рассматривает свою шею. Он заметил ее присутствие и откашлялся.

  

   - Ощущения намного лучше по сравнению с тем, что было раньше, - пробормотал он вместо благодарности.

  

   - Возьмусь предположить: вы его не впечатлили, - сказала она. Он рассматривал лицо, слегка гримасничая, будто проверяя его целостность.

  

   - Напротив, - сказал мастер зелий, в ответ получив озадаченный взгляд Гермионы. - Он был доволен, услышав ваши благодарности за спасение жизней родителей, - сказал он, последние слова прозвучали немного невнятно, приглушенные процессом умывания.

  

   - Я не понимаю, - сказала, в то время как он бормотал высушивающие чары. - Если он был доволен, почему ранил вас?

  

   - Ах, это, - откликнулся он, оборачиваясь и со сложенными на груди руками опираясь на раковину. - Это работа одного Упивающегося Смертью, которому не понравилось мое исчезновение из вашего дома прошлой ночью.

  

   - Малфой, - решила она, гадая, не тяжелое ли, металлическое навершие трости оставило рану на лице Снейпа. - Если В... простите, он был вами доволен, почему все же позволил Малфою сделать это.

  

  Снейп вздохнул. - Невзирая на то, что мой "план" сработал лучше, чем малфоевский, факт остается фактом: я не повиновался Темному Лорду и причинил вред другим Упивающимся Смертью.

  

   - Думаю, в сравнении с последним разом вы легко отделались, - заметила она, вызвав у него горькую усмешку.

  

   - Круциатус - проклятье или зелье - в тех обстоятельствах было бы предпочтительнее, - тихо проговорил он.

  

   - Что? - переспросила она. После того раза она едва ли могла представить, что он когда-нибудь вновь захочет пройти через мучения от зелья Круциатус.

  

   - Темный Лорд специально наказал Малфою не насылать на меня проклятий, чтобы я был в состоянии приготовить зелье и доставить его ночью следующей субботы. Никаких задержек, никаких отговорок.

  

   - Что он собирается с ним делать? - с ужасом спросила она.

  

   - В том-то и проблема, - глухо проговорил он. - Я все еще не знаю.

  

   - Вы не можете отдать ему это, не зная, что он задумал.

  

   - У меня нет выбора, Гермиона, - проворчал он. - Либо так, либо лишиться информации, к которой я все еще имею доступ.

  

   - Дамблдор сошел с ума?

  

   - Вполне возможно, - фыркнул он. - Темный Лорд не единственный, кто что-то от меня скрывает. Понятия не имею, чего этим добивается Дамблдор.

  

  Казалось, он собирался продолжить, но передумал и взамен сказал: - Возможно, нам следует вернуться в лабораторию, если ты хочешь закончить зелье до начала собрания.

  

  Она по-прежнему стояла в дверном проеме и не сдвинулась с места, когда он попытался пройти. Заговорив о зелье, Снейп почти отвлек ее от причины, по которой она последовала за ним в ванную комнату.

  

  Почти.

  

   - Хорошая попытка, - сказала она: - но может вы кое-что забыли?

  

  Он просто смотрел на нее, немного прикрыв глаза. Она протянула руку и нахально ткнула его в ребра.

  

  Он поспешно отступил, уходя от тычка, но не раньше, чем шипение, вызванное внезапной болью, сорвалось с его губ.

  

   - Вы собираетесь позволить мне это исправить? - спросила она.

  

   - А вы собираетесь дать мне выбор? - ввернул он, сердито сверкнув глазами.

  

   - Вероятно, нет, - последовал надменный ответ, и он фыркнул.

  

   - Подумайте еще раз, Гермиона. У вас нет здесь прав.

  

   - Послушайте, я не понимаю, в чем проблема! - раздраженно воскликнула она. - Это простые чары и требуют всего несколько минут. К чему терпеть бессмысленные неудобства, когда я могу все исправить?

  

   - Во-первых, - возразил он: - вы не колдомедик, Гермиона, даже не студентка. Во-вторых, неудобства незначительны и не хуже беспокойства по поводу чар...

  

   - Нет никакого беспокойства, - вставила она.

  

   - И, в-третьих, - продолжил он, взмахом руки заставляя ее слушать дальше. - Уверен, я говорил вам прежде, что некоторые исцеляющие чары неуместны между учителем и ученицей, и эти не исключение.

  

   - Прелестный, но слабый аргумент, Северус, - ответила она, ставя ударение на его имения, чтобы доказать свою точку зрения.

  

   - Я советую вам позволить мне пройти, мисс Грейнджер, - сказал он, игнорируя ее последнее высказывание.

  

   - Чего вы боитесь? - внезапно спросила она.

  

  Он наградил ее странным взглядом, прежде чем взял себя в руки и усмехнулся: - Ну, уж конечно не вас.

  

   - А я думаю, да, - бросила она, внимательно его разглядывая. - Иначе почему вы отказываетесь?

  

  Он посмотрел на нее сверху вниз и встретил ее дерзкий взгляд.

  

   - Почему вы так чертовски настойчивы?

  

   - Почему вы так чертовски упрямы? - возразила она.

  

   - Потому что, согласно моему опыту, - зло ответил он: - никто не предлагает помощь, ничего не желая взамен.

  

   - Вы думаете, мне что-то от вас нужно? - Она чуть не рассмеялась, услышав столь абсурдное заявление. - Все, чего я хочу, это чтобы вы обращались со мной, как с другом, коим я, по вашим словам, являюсь, а не как с очередным тупоголовым студентом. Неужто так трудно поверить, что я предлагаю помощь, потому что хочу помочь?

  

  Ответом ей стало молчание, и она осознала, что, возможно, для него было трудно поверить в бескорыстие чьих-то намерений.

  

   - Простите, - вновь заговорила она, но он остановил ее.

  

  Его лицо будто немного смягчилось, и он сказал: - Единственная вещь, известная мне о дружбе, заключается в том, что друг не должен всегда просить прощения у другого, особенно когда поступает по велению сердца.

  

  Она открыла было рот, чтоб заговорить, но вновь закрыла его, поняв, что извиняться за извинения это уж слишком. Она нервно рассмеялась, и уголки ее губ подрагивали в попытках удержать рвущуюся наружу улыбку.

  

   - Возвращаясь к тому, что я сказал перед Рождеством, Гермиона, - откровенно сказал он. - Я хочу быть вам другом. Только я плохо знаю, что значит быть другом... по-видимому, включая и необходимые уступки.

  

   - Хорошо, - с улыбкой проговорила она. - Мне не приходилось иметь столь упрямых друзей и идти на уступки, так что, может, мы будем учиться друг у друга.

  

   - Так, - через мгновение сказал он, своей ухмылкой приводя ее в замешательство: - как насчет уступки... Вы позволяете мне выйти из моей ванной комнаты, мы заканчиваем готовить Антипохмельное зелье, чтобы я смог избавиться от этой невыносимой головной боли, и тогда вы можете тыкать и пихать меня, пока не уверитесь в моем полном здравии.

  

  Гермиона уже готова была согласиться, когда ей кое-что пришло в голову, и она, сузив глаза, посмотрела на него. - Северус Снейп, ты ведь не надеешься, что до начала собрания на последнюю часть проблемы не хватит времени?

  

  У него появился немного пристыженный вид, но он нашелся, что ответить: - Это было бы определенно по-слизерински, Гермиона. Как только подобные мысли приходят вам на ум.

  

   - Я знаю, как мыслите вы, - сказала она: - и не думайте, будто меня беспокоит, опоздаете ли вы на собрание, пока мы не разберемся с последней частью проблемы.

  

  Она развернулась на пятках и, наконец, освободила дверной проем, возглавляя шествие в лабораторию. Он с тихим смехом последовал за ней и, к ее вящему возмущению, не пошевелил и пальцем, чтобы помочь, усевшись за рабочий стол и отговорившись ожиданием собрания.

  

  Установив котел и бросив в него первые ингредиенты, она сказала: - Ну, раз уж вы намереваетесь просто сидеть здесь, то можете ответить на несколько вопросов.

  

  Он с подозрением изогнул бровь.

  

   - Какого рода... вопросов?

  

   - Что ж, - начала она, легким взмахом палочки зажигая огонь под котлом. - Вы сказали, что хотите узнать обо мне больше, и я подумала, что это работает в обе стороны.

  

   - Прямо сейчас? - ухмыльнулся он. - Значит, я могу спросить у вас что угодно?

  

   - Конечно, - легко согласился он. - Можете начинать.

  

  Она мысленно ухмыльнулась, наблюдая за тем, как он открыл было рот, но вопроса не последовало. Кажется, он подыскивал что бы спросить, и, когда ее котел хорошенько закипел, прозвучал вопрос: - Какой ваш любимый цвет?

  

  Она подавила смех, вызванный столь нелепо простым вопросом, и ответила: - Синий.

  

  Он выглядел удивленным. Она спросила в ответ: - Когда ваш день рождения?

  

   - 9 января, - неохотно ответил он.

  

   - Это же меньше, чем через 2 недели! - воскликнула она, ее попытались испепелить взглядом. - Сколько Вам исполнится?

  

   - Я думал, моя очередь задавать вопрос, - отговорился он.

  

  Она закатила глаза, между тем не забывая помешивать зелье полагающееся количество раз.

  

  К тому времени, как зелье было готово, остыло и разлито в пузырьки, она узнала немало нового о Северусе Снейпе: предсказуемого и не очень.

  

  Через две недели ему исполнялось тридцать девять - старше ее более, чем в два раза, как она подсчитала, когда, наконец, добилась от него ответа - его любимым был черный цвет, и он презирал тыквенный сок, невнимательных студентов и Предсказания. Учась в школе, он получил девять С.О.В и семь П.А.У.К.ов и допустил единственную ошибку, сделав Предсказания своим девятым предметом по П.А.У.К.ам, первый и единственный раз заработав тролля.

  

  Он был загонщиком в слизеринской команде по квиддичу и однажды на протяжении всей игры отбивал бладжер только в гриффиндорского ловца, Джеймса Поттера. Он ненавидел лимонные дольки, канареечные сливки и больше прочего сахарные конфеты, но любил обычные маггловские лакричные леденцы.

  

  Прочим животным он предпочитал сов, а его черного филина звали Тонатиу. Воспользовавшись вторым вопросом, Гермиона узнала, что Тонатиу, или Парящий Орел, был богом Солнца и небесным воителем у ацтеков, в древности и - к удивлению Гермионы - в магической цивилизации.

  

  В своих вопросах он спрашивал о вещах, связанных с маггловским миром: как там было во времена ее детства и что удивило по возвращении из Хогвартса, утратила ли она что-то, находясь в школе. Его удивило, что ей не особо нравится квиддич, и удивился еще больше, обнаружив, что она еще не решила, чем заняться после окончания школы.

  

   - Наверно, я просто подожду и посмотрю, как все сложится, - вздохнула она, подавая ему маленький пузырек с готовым зельем, прежде закупорив все остальные бутылочки.

  

  Он поднес пузырек к свету, проверяя до того, как выпить содержимое.

  

   - Лучше? - поинтересовалась Гермиона, взмахом палочки очищая котел и убирая неиспользованные ингредиенты.

  

   - Намного, - подтвердил он. Ему явно было не по себе, и он бросил взгляд на часы на другом конце комнаты. До собрания Ордена оставался еще целый час.

  

   - Итак, - сказала она, пытаясь сохранить бесстрастный тон, хотя в действительности очень нервничала. - Время заняться последней частью вашего обещания, не так ли?

  

  Он устремил на нее мученический взгляд. - Вряд ли мне удастся убедить вас забыть об этом?

  

   - Нет, даже за неограниченный доступ к вашей коллекции книг, - насмешливо ответствовала она, затем серьезно добавила: - В самом деле, что в этом неприятного?

  

   - Ничего, - вздохнул он, хотя Гермиона определенно чувствовала, что это далеко не ничего. - Давайте покончим с этим. Как вы хотите сделать это?

  

   - Эм, было бы легче, если бы вы легли... если не возражаете, - нерешительно предложила она.

  

  Снейп наградил ее взглядом, ясно дающим понять, что в действительности возражает, но он развернулся на пятках и вышел из лаборатории. Она последовала за ним в спальню, ощущая нервический трепет где-то в области живота. Там он сел на край кровати.

  

  Как и было сказано, он лег, а она, прочистив внезапно пересохшее горло, сказала: - Вы не могли бы, ух, снять вашу рубашку, пожалуйста, сэр... чтобы я видела, что делаю?

  

  Подобное обращение к нему являлось ничем иным, как попыткой восстановить некое подобие контроля над своими эмоциями... напрасной попыткой, как оказалось. Снейп с минуту обдумывал ее просьбу, прежде чем взяться за пуговицы на воротничке. Глаза Гермионы следили за его руками, прокладывающими путь вниз и расстегивающими пуговицы одну за другой, обнажая все больше бледной, идеальной кожи.

  

  "Что, ты ожидала увидеть его, покрытого шрамами?" - мысленно обругала она себя. В действительности, она не думала об этом, но удивилась бы, если бы его тело отражало сложность его жизни.

  

  Она поняла, что беззастенчиво пялится на него, когда он раздраженно кашлянул. Встретившись с ним взглядом, она покраснела и пробормотала: - Я, эм, вернусь через минуту.

  

  Не дожидаясь ответа, она вылетела из комнаты, прислонилась к стене в гостиной и сделала глубокий вдох.

  

  "Ты должна взять себя в руки", - внушала она себе. Вместо этого в животе будто метались бабочки размером с гиппогрифа, и она с трудом сконцентрировалась, пытаясь вспомнить необходимые исцеляющие чары. Кажется, последние пять минут мозг был благополучно отключен.

  

  Обнаружив на столе в гостиной банку с мазью, она подхватила ее, сделала еще один глубокий вдох в бесполезной попытке совладать с расшалившимися нервами и вернулась в спальню.

  

  Она чувствовала, как, растянувшись на кровати, Снейп наблюдает за ней, но избегая встретиться с ним взглядом, поставила банку с мазью на прикроватный столик и при помощи палочки сделала свет в комнате немного ярче.

  

  Только тогда Гермиона посмотрела ему в лицо. Оно ничего не выражало, но, когда она наклонилась, чтобы рассмотреть кровоподтек на груди, в его темных глаза мелькнуло опасение.

  

  Вновь наложив диагностические чары, она позволила себе коротко, неуловимо прикоснуться к его обнаженной груди. Его плечи были не особо широкими, но скорее крепкими, со скрытой силой. Явно выделялись мускулы на груди, но появились они скорее от суровых условий жизни, чем от целенаправленных упражнений, а ребра выпирали сильнее, чем следует, тем самым подтверждая, как часто он пропускал приемы пищи.

  

  Редкие темные волосы на груди резко контрастировали с бледной кожей, дорожкой уходя к низу живота и исчезая за поясом брюк. Его левая рука покоилась на животе, скрывая левую же сторону сразу под ребрами. Она обратила внимание на растопыренные пальцы, подумав, не скрывается ли там шрам.

  

  Она отогнала подальше отвлекающие мысли, чтобы сосредоточиться на исцелении его ребер. Нахмурившись, она наложила чары, сращивающие кости. С облегчением она заметила под кожей пульсацию, когда кости вновь правильно соединились, а вот Снейп, напротив, издал неясный звук в ответ на эти изменения. Она послала ему взгляд, полный сожаления, и потянулась за мазью.

  

   - Здесь тоже может быть немного неприятно, - прошептала она, пальцами зачерпывая немного мази и осторожно распределяя ее на ране над уже залеченными ребрами.

  

  Единственным признаком его неудобства было приглушенное шипение из-за боли, вызванной ее первым прикосновением, после чего он оставался невозмутим. Она почти физически ощущала его взгляд, направленный на ее макушку, пока мазь втиралась в рану. В свою очередь она бросала взгляд на его руку.

  

  В ней крепла уверенность в том, что там скрывается некая метка или шрам. Положение руки также не казалось случайным. Она могла видеть край темной метки на нижней части обнаженного предплечья и оттого гадала, что же могло оказаться хуже этого. Была ли та метка, или нечто иное, причиной его неистовых возражений сегодня в первый раз, когда она предложила помочь?

  

  Она закончила наносить мазь и отметила, что Снейп лежал с закрытыми глазами. Она потянулась, взяла покоящуюся на животе руку в свои и попыталась отвести ее в сторону.

  

  Он тотчас распахнул глаза и выдернул свою руку, открывая шрам, неосознанно делая именно то, чего она добивалась.

  

  Или точнее четыре шрама.

  

  Гермиона смотрела на следы когтей - ничем иным это быть не могло: рваные раны тянулись к ребрам и исчезали на спине. Они казались старыми, тем не менее, края казались все еще красными и воспаленными, кожа самих шрамов отличалась бледным цветом, светлее даже, чем алебастровый оттенок остальных участков тела.

  

  Она с ужасом взглянула на его лицо, ожидая в ответ на свою любознательность и самонадеянность встретить взрыв гнева. Вместо этого он наблюдал за ней с непонятным выражением лица, будто ждал, какое она примет решение об отметинах и о нем, носящем их.

  

   - Это всего лишь шрамы, Северус, - мягко проговорила она, кончиком пальца осторожно проводя по верхнему шраму. Снейп весь подобрался, замер, но не двинулся. - Тут нечего стыдиться.

  

  Он продолжал смотреть то на нее, то на ее руку, теперь, вслед за первым, исследующую остальные шрамы. Он будто ждал от нее отвращения изуродованной кожей.

  

   - У многих есть шрамы, - продолжила она. - У меня есть один, полученный в Министерстве Магии два года назад.

  

  Взгляд его выразил любопытство, и она немного оттянула ворот своего джемпера, демонстрируя шрам на ключице - поблекший, но еще заметный.

  

   - Я слышал, вы были ранены, но не думал, что остались какие-то шрамы, - прошептал он, переводя взгляд с отметины на ее лицо.

  

   - Мадам Помфри не опознала проклятье, - прозаично сказала Гермиона. - Она вылечила его, но не смогла полностью убрать шрам. Он там и, конечно, не нравится мне, но это часть меня... Я не стыжусь его.

  

   - Это не то, чего я стыжусь, Гермиона, - сказал он. - Но если люди видят шрамы, они хотят знать, как их получили... и этого я стыжусь - выглядеть дураком.

  

  Гермиона понятия не имела, о чем говорит Снейп, и замешательство, должно быть, отразилось на ее лицо, потому что он насмешливо фыркнул.

  

   - Умоляю, Гермиона, - усмехнулся он. - Ты же не хочешь сказать, что Поттер не поведал тебе в деталях шутку его отца на пару с Блэком, сыгранную со мной еще в школе?

  

  Нахмурившись, Гермиона вспомнила, как Гарри упоминал что-то насчет шутки со Снейпом с целью напугать того, отправив в переход под Дракучей Ивой следом за Люпином, но она не придавала этому особого значения... до сих пор. Еще один взгляд на рваные рубцы, и кусочки мозаики внезапно встали на свои места.

  

   - Люпин сделал это? - выдохнула она.

  

  Снейп кивнул.

  

   - Но я думала... Гарри говорил, вы только видели оборотня на другом конце перехода.

  

   - Такова была официальная версия случившегося, - вздохнул Снейп, принимая сидячее положение и беря рубашку. - Если бы стали известны все подробности, Блэка бы исключили, а Люпина вероятнее всего заперли бы или уничтожили. Мне запретили говорить, что случилось на самом деле, и гриффиндорцам позволили продолжить учебу как ни в чем не бывало. Блэк и Петтигрю получили недельные взыскания, а Поттер, - усмехаясь, он буквально выплюнул имя: - получил награду за особые заслуги перед школой за то, что вытащил меня и в своей анимагической форме усмирил оборотня.

  

  Гермиона, открыв рот, смотрела на мастера зелий. - Они обманом заставили вас войти в тоннель ночью при полной луне, зная, что вы лицом к лицу столкнетесь с оборотнем? Они же могли убить вас!

  

   - У меня есть все основания полагать, что такова была цель Блэка, - глухо проговорил Снейп, застегивая рубашку. - Наша взаимная ненависть не была простым мальчишеским соперничеством, как предпочитает думать Дамблдор.

  

  Гермиона почувствовала, что это не вся история, но решила отложить расспросы на потом. Снейп уже рассказал ей много больше, чем она рассчитывала сегодня узнать.

  

   - Мило с вашей стороны готовить ему Аконитовое зелье после подобного инцидента, - заметила она.

  

  Снейп фыркнул. - Вы действительно полагаете, будто я делаю это по доброте душевной? Вам следовало бы лучше подумать. Я делаю это из-за того инцидента, чтобы никогда не столкнуться с тем, что я видел той ночью в Визжащей Хижине.

  

  Он стоял напротив, прислонивший к голой каменной стене, но Гермиона знала: он видит перед собой не комнату, а события из другого времени и места.

  

  Гермиона не могла и вообразить весь ужас, что испытал Снейп, будучи атакованным оборотнем. Неимоверно страшно было встретить Люпина в его иной форме, как это случилось на третьем курсе, ночью, когда бежал Петтигрю, и скрывался Сириус. Припомнив события той ночи, она кое-что поняла, и вслух озвучила свои мысли.

  

   - Той ночью вы последовали за нами в Визжащую Хижину, зная, что Люпин не принял зелье.

  

  Снейп вновь обратил на нее свой взгляд. - Я просто выполнял свой долг защищать студентов, даже если в то время вы едва ли были мне благодарны.

  

  Она отвела взгляд, пристыженная воспоминанием о том, как Снейп сползал по стене, приняв на себя силу тройного обезоруживающего заклятья. Оглядываясь на ту ночь теперь, становилось понятно, что Снейп лишь делал то, что считал правильным, и это потребовало много больше мужества, чем Гермиона могла представить, чтобы вернуться в переход под Визжащей хижиной, зная, что может там обнаружить.

  

  Вслух она сказала: - Я никогда не просила прощения за то, что обезоружила вас. Вы лишь делали то, что тогда считали лучшим для нас.

  

   - Что, в любом случае, оказалось неправильным, - вздохнул Снейп. - Я ненавидел Блэка, да, но он был невиновен в смерти Поттеров. Мне следовало еще много лет назад разобраться произошедшем, но я позволил ненависти затмить свой разум.

  

  С минуту она обдумывала его слова, затем нерешительно произнесла: - Вы ненавидели Блэка так сильно... это то, что заставило вас присоединиться к... нему?

  

  Он резко поднял голову. - Нет.

  

  Горячность его тона заставила ее отшатнуться назад, а он уже спокойнее пояснил: - Не совсем, хотя не стану отрицать, что возможность мести повлияла на мое решение.

  

   - Гермиона, будучи подростком, я желал многого, - продолжал он, между тем поднявшись в кровати и встав напротив окна. - Сила, знание, одобрение, признание... все, что, как я думал, Темный Лорд мог мне предложить. Все, что я делал, было залогом моей преданности ему, и я бы получил все, чего столь страстно желал, все, чего никогда не имел. Цена казалась незначительной.

  

   - Как же я ошибался, - вздохнул он, поворачиваясь лицом и через всю комнату встречаясь взглядом с Гермионой: его темные глаза пылали гневом и раскаянием. - Он предложил многое, но что просил взамен... когда ты должен ползать в грязи, целуя край его мантии; признание и одобрение в его кругу основывалось на твоей готовности забрать жизнь так кроваво, жестоко, как только возможно.

  

   - Тем не менее, он предлагал мне знание, - задумчиво проговорил Снейп. - Знание зелий, темных искусств, вещей, о каких я никогда не узнал бы под иным руководством. Вы знали, что именно он финансировал разработку Аконитового зелья?

  

  Гермиона покачала головой, все еще взбудораженная его интригующим рассказом.

  

   - Это так, - подтвердил Снейп. - Мастер зелий, у которого я учился, был Упивающимся Смертью - ему Темный Лорд доверил миссию привлечь на свою сторону оборотней. Он планировал предложить им относительную свободу от их страданий в обмен на преданность, в то же время использование зелья связывало их службой ради жизни. Связующего элемента в зелье оказалось маловато, и Темный Лорд в гневе убил мастера зелий, подмастерье продолжил его работу.

  

   - Вы, - тихо сказала Гермиона.

  

  Снейп кивнул. - Меня приняли в ряды Упивающихся Смертью как подающего надежды молодого студента, и почти весь свой первый год службы Темному Лорду я провел в лаборатории: создавая, варя, тестируя... это было задолго до того, как я увидел результаты своих экспериментов.

  

  Гермиона заметила дрожь, прошедшую по его телу и гадала, какие еще темные зелья, помимо Круциатуса, могли принадлежать его имени.

  

   - Увидев те результаты, я понял, во что ввязался, - ничего не выражающим голосом произнес он. - Примерно в то время Темный Лорд начал вызывал меня чаще, дабы я принимал участие в атаках, как их называли. Я видел, как каждой ночью он проверял преданность одного из последователей, и не за горами была и моя проверка. Именно той ночью я пришел к Дамблдору.

  

   - Я знаю, - прошептала она. Это было в одном из эпизодов, что ей показал Омут памяти Дамблдора... и то, что она желала бы никогда не увидеть.

  

  В гостиной пробили часы, разрывая повисшую тягостную тишину. Снейп будто встряхнулся - физически и эмоционально - и с помощью accio через всю комнату призвал свой сюртук.

  

   - Нам лучше не опаздывать на собрание, - сказал он. - Полагаю, там найдется немало людей, желающих вас увидеть.

  

   - Гарри и Рон здесь? - спросила она, вслед за мастером зелий выходя в гостиную.

  

   - Нет, - ответил он. - Собрание пройдет на площади Гриммо. Мы воспользуемся камином, и да, Поттер и Уизли тоже будут там.

  

  Она улыбнулась. Кажется, она виделась с друзьями целую вечность назад, хотя в действительности прошла всего неделя.

  

   - Мне, в самом деле, позволено присутствовать на собрании? - внезапно спросила она. В прошлом она, Гарри и Рон часто находились в доме на площади Гриммо, когда случались собрания Орден, но никогда на них не присутствовали, довольствуясь лишь тем, что Дамблдор говорил Гарри после.

  

   - Думаю, Дамблдор хочет, чтобы вы присутствовали на части собрания, - подчеркнул он. - Орден очень немногое знает о случившемся на Рождество и, вероятно, захочет услышать как ваш рассказ, так и мой.

  

  Он высыпал на мантию немного дымолетного порошка и, предлагая ей пригоршню, предостерег: - Помните, не называйте меня Северусом, когда мы не одни. Нам и без того придется многое объяснять.

  

   - Конечно, профессор Снейп, - сказал она, пытаясь скрыть улыбку.

  

  Получив в ответ ухмылку, она ступила в камин, бросая себе под ноги порошок и называя 'Площадь Гриммо, дом номер 12!'

  

  

  

  Глава 21. Почти

  

  От автора: Именно с этой главы рейтинг повышается до R.

  

  Кухня в доме на площади Гриммо, где очутилась Гермиона, была полна людей. Девушка услышала множество голосов, приветствующих ее, но окончательно смутилась, когда миссис Уизли с тихим вскриком бросилась к ней, заключая в крепкие объятия.

  

   - Ох, Гермиона, дорогая, - воскликнула она. - Мы так волновались, узнав, что произошло! Ты в порядке?

  

   - Я в порядке, миссис Уизли. Немного потрясена, - признала она: - но нам повезло, что профессор Снейп сумел помочь.

  

   - Гермиона!

  

  Миссис Уизли выпустила ее, и она повернулась, чтобы увидеть Гарри и Рона, пробирающихся через толпу, прежде чем оказаться в их крепких объятиях.

  

   - Гермиона, я так рад, что с тобой все в порядке, - уткнувшись в ее плечо, прошептал Гарри.

  

   - Я до сих пор не могу поверить, - покачав головой, пробормотал Рон, когда они немного ослабили объятия. - Как они могли такое сотворить? Да еще на Рождество!

  

   - Знаю, - шепотом проговорила Гермиона, неожиданно почувствовав, что готова расплакаться, кажется, только сейчас осознав, какое счастье вновь быть с друзьями.

  

  Она услышала шум камина за своей спиной, и мгновение спустя миссис Уизли воскликнула: - Ох, Северус, как нам тебя благодарить?

  

  Она заметила, как расширились глаза Рона, и обернулась, чтобы увидеть, как миссис Уизли обнимает Снейпа... или, по крайней мере, пытается, притом что мастер зелий держался чопорно, явно смущенный вниманием.

  

   - Я сделал то, что должен был, Молли, - коротко ответствовал он.

  

   - Ой, не стоит быть таким скромным, - проворчала Молли, удовлетворяясь лишь тем, что стряхнула пылинку с его плеча. Он нахмурился, но безмолвно вынес подобную вольность, тогда как женщина лепетала что-то о том, как все ему благодарны.

  

  Гермиона спрятала улыбку и повернулась к друзьям, которые воспользовались возможностью забросать ее вопросами о прошлой ночи. Спустя несколько минут ей пришлось прервать свой рассказ - все собрались за длинным обеденным столом, готовые к началу собрания.

  

  Дамблдор, сидящий во главе стола, озвучил первую тему обсуждения: нападение на дом Грейнджеров. Снейп продолжал стоять где-то в тени за спиной Гермионы. Он в общих чертах описал, как ему стало известно о готовящейся атаке и что случилось по прибытии в дом. К ее радости, он не упомянул о том, что им удалось бы убежать сразу, если бы не палочка, по глупости оставленная наверху.

  

   - Так, все же почему ты там оказался, Снейп? - проговорил резкий голос, когда Снейп закончил свой отчет. Шизоглаз Муди сидел на другом конце стола напротив Дамблдора, пристально разглядывая мастера зелий.

  

   - Простите? - тихим голосом осведомился Снейп. Гермиона тотчас распознала опасность, скрывающуюся в единственном произнесенном слове.

  

   - Вольдеморт обычно использует тебя за сценой, так говорилось? - продолжил Муди. - Ты прятался, готовя все те отвратительные незаконные смеси для него. Почему же в этот раз?

  

  Дамблдор откашлялся. - Думаю, я могу ответить на твой вопрос, Аластор, - спокойно сказал он.

  

  Гермиона повернулась в сторону Дамблдора, но отметила, что все остальные смотрят либо на нее, либо на Снейпа, которого обвинение Муди заставило выйти вперед и теперь стоять прямо за ее спиной.

  

   - Мисс Грейнджер помогала Северусу с некоторыми зельями для школы, - сказал Дамблдор: - освобождая ему время для работы и более срочных проектов. Это обстоятельство, по-видимому, стало известно Вольдеморту, и, полагаю, он решил, что нападение станет, скажем так, проверкой для Северуса.

  

  Волна шепотков затопила комнату, пока вновь громко не заговорил Муди.

  

   - Как Вольдеморт прознал, что она работает с тобой, Снейп? Похвалился этим небольшим счастливым стечением обстоятельств перед своим хозяином, а?

  

  В установившейся тишине Гермиона услышала, как Снейп втянул в себя воздух. Все ожидали его реакции. Вражда между Муди и мастером зелий была хорошо известна, в отличие от ее причин. Обычно их взаимная неприязнь ограничивалась обменом едкими фразочками, между тем публичных, открытых обвинений не случалось.

  

   - Аластор, - предостерегающе заговорил директор, но Снейп прервал его.

  

   - Вновь интересуешься моими мотивами, Муди? - с презрительной усмешкой осведомился он у бывшего аврора. - Знаешь ли, это действительно становится утомительным.

  

   - Я буду интересоваться твоими мотивами до тех пор, пока в том будет необходимость, Снейп, - ответил Муди. - Ты можешь дурачить любого из здесь присутствующих, но меня так просто не проведешь.

  

   - Что ему нужно сделать, чтобы убедить вас? - внезапно подала голос Гермиона. Магический глаз Муди крутанулся и вперился в нее, шар цвета электрик выдавал его удивление.

  

   - Вас это не касается, юная мисс, - прорычал он. - Не лезьте туда, где ничего не понимаете.

  

   - Не понимаю? - неверяще повторила Гермиона. - Держаться подальше? Да я имею к этому непосредственное отношение, или вы не слушали рассказ о том, что произошло прошлой ночью? - в порыве гнева она поднялась со своего места, оглядывая остальных членов Ордена, прежде чем снова обратиться к Муди. - Прошлой ночью профессор Снейп рисковал как своим положением шпиона, так и своей жизнью, спасая меня и моих родителей, и вместо того, чтобы благодарить его, вы имеет наглость интересоваться истинностью его преданности! Ему следует умереть, доказывая это, прежде чем вы соизволите поверить в то, что он действительно на нашей стороне?

  

  После ее вспышки установилась мертвая тишина. Девушка вновь села, тяжело дыша и вызывающе глядя на Муди.

  

  С минуту бывший аврор смотрел на нее, затем поднялся и, стуча по полу протезом, обошел стол с той стороны, где сидела она.

  

   - Нашел себе маленькую преданную защитницу, а, Снейп? - злобно бросил Муди Снейпу, приблизив свое лицо к его. - Похоже на заблуждение. Не думает ли она, что является одной из тех, кто получит единственную вещь, которую ты способен дать взамен, а?

  

  Кто-то хватал ртом воздух, Молли воскликнула: 'Аластор Муди!'. Гермиона почувствовала, как к щекам неодолимо приливает жар, и, повернув голову, увидела такие же красные пятна на щеках разъяренного Снейп.

  

   - Нельзя ли не делать подобных намеков в адрес студента, находящегося под моим присмотром, - прошипел он.

  

  Муди презрительно ухмыльнулся, на миг сузил здоровый глаз, прежде чем пройти дальше, мимо мастера зелий, прямиком к двери из кухни.

  

   - Не спускай с него глаз, Дамблдор, - бросил он через плечо. - Помни, что я сказал: некоторые пятна никогда не смываются.

  

  Кухонная дверь захлопнулась за ним.

  

  Гермиона вновь посмотрела на Снейпа, который, кажется, сосредоточенно дышал через нос: единственным признаком его ярости была бешено пульсирующая вена на виске. Гермиона и сама вознегодовала, услышав обвинения Муди. Бывший аврор ей никогда особо не нравился, в отличие от Гарри и Рона, высоко ценивших его опыт. Прежде она думала, что недолюбливает его, потому что всякий раз гадает, в самом ли деле, он Муди или же очередной обернувшийся самозванец. Теперь она понимала, что причиной было его упорное нежелание принять чужую точку зрения.

  

   - Итак, - сказал директор, неодобрительно поглядывая на закрытую дверь: - теперь, когда мы с этим разобрались, наверно, можем двинуться дальше. На чем мы остановились?

  

   - Как Вольдеморт узнал, чем занимается Гермиона, - подал голос Гарри.

  

   - Ах, да, - серьезно откликнулся Дамблдор. - Об этом обстоятельстве не знал никто за пределами Ордена, за исключением мадам Помфри, которая полностью вне подозрения.

  

   - Как же тогда он узнал? - спросил высокий светловолосый волшебник, стоящий в другом конце комнаты. Гермиона несколько раз сталкивалась с ним в доме на площади Гриммо , но не знала его имени.

  

   - Я не знаю, - ответил директор. - Однако я обеспокоен. Это не первый раз за последнее время, когда информация выходит за круг посвященных.

  

  Волна шепотков вновь прокатилась по комнате, когда все осознали подоплеку слов Дамблдора.

  

   - Шпион? - голос Билла Уизли, старшего из шести рыжеволосых братьев, раздался с той стороны, где он стоял, опершись о каминную полку.

  

   - Я не знаю, - устало повторил директор. - Не вижу иного способа утечки информации, хотя не могу заставить себя подозревать в работе против нас кого-то из присутствующих в этой комнате.

  

  Члены Ордена принялись оглядываться друг на друга, явно приходя к такому же заключению. Большинство команд многие годы работали вместе, еще задолго до первого падения Вольдеморта, и доверяли друг другу свои жизни. Кроме того Гермиона могла видеть обеспокоенность возможностью, что их предает кто-то из своих.

  

  Между тем собрание вернулось к обсуждению других вопросов. Гермиону, Гарри и Рона не просили уйти, и, будучи крайне заинтересованной работой Ордена, девушка изо всех сил пыталась сосредоточенно слушать. Неудивительно, что ее клонило в сон - она не спала с рождественской ночи, не считая короткой беспокойной дремоты в доме Снейпа сразу по прибытии.

  

  Обсуждались различные операции, и, когда доклады закончились, толпа начала расходиться: кто отправлялся на свое задание, кто возвращался в отведенную ему часть дома.

  

  Гарри и Рон предложили Гермионе следовать за ними, и она коротко кивнула Снейпу, который двинулся по направлению к Дамблдору, разговаривающему с Люпином.

  

  Он наклонил голову, награждая ее взглядом с толикой любопытства, и она последовала за друзьями наверх.

  

  

***

  

  Снейп смотрел, как друзья уводят Гермиону наверх. Он видел, что Поттер окликает ее и с удивлением заметил, как она оглядывается на него, прежде чем последовать за другом. Она не искала его одобрения, но ему немного польстило, что девушка пожелала убедиться - он заметил ее уход.

  

  Его размышления прервал Люпин. - Итак, Северус, - дружелюбно начал он: - Гермиона оказалась подходящей ассистенткой? Кажется, тебе вполне удобно с ней.

  

  Снейп, сузив глаза, изучающе посмотрел на оборотня. Заметил ли он их обмен взглядами, когда Гермиона покидала комнату, и пошли ли его мысли тем же путем, что и у Муди?

  

  Люпин тихо усмехнулся, встречая мрачный взгляд. - Ой, Северус, не ершись, - беззаботно проговорил он. - Я ни на что не намекаю. Я только говорю: хорошо, что нашел кого-то в равной мере компетентного и приятного для помощи тебе.

  

  Снейп лишь фыркнул, теперь рассмеялись уже оба - к Люпину присоединился Дамблдор.

  

   - Он этого не отрицает, - сказал Люпин директору: - должно быть, это правда.

  

  Снейп сложил руки на груди и впился взглядом в Люпина.

  

   - Мисс Грейнджер компетентная помощница и умная молодая женщина, - сухо проговорил он.

  

  Люпин продолжил посмеиваться, но ничего не сказал и вышел из кухни. Сидя за теперь уже пустым длинным столом, Дамблдор улыбнулся в своей обычной, приводящей в бешенство манере и сказал: - Признай, Северус: ты наслаждаешься ее обществом.

  

   - И вовсе я не наслаждаюсь, - возразил Снейп, тем не менее чувствуя, как слабый румянец разгорается на его скулах. - Дело в ее безопасности, которая, и вы не станете отрицать, согласуется с вашим планом, каким бы он ни был.

  

   - Поверь, мой мальчик, - заверил его Дамблдор. - В итоге это сработает. Мы убедимся, что от мисс Грейнджер ты получишь достаточно информации, коей станешь осчастливливать Тома, и однажды в субботу тебе, как никогда прежде, понадобится ее помощь. Я сильно сомневаюсь, что Том удовлетворится единственной партией зелья Круциатус: вероятнее всего, он захочет получить новые порции каждую неделю.

  

   - Я неоднократно говорил и вам, и ей, Альбус, - сказал он, садясь за стол: - я не позволю ей готовить зелье.

  

   - И ты не должен, - согласился директор. - Но тебе понадобится ее помощь с остальными обязанностями, если на все не хватит времени.

  

  Снейп не мог этого отрицать. Он уже чувствовал, что дошел до точки, и следующие несколько месяцев собирались стать еще более требовательными к нему - и физически, и морально. Он не станет признавать это перед директором, но время, проведенное с Гермионой в лаборатории, было единственным, когда ему удавалось действительно расслабиться и сбросить напряженность тех дней.

  

   - В школе она будет защищена, Северус, - заверил его директор: - и в то же время у нее есть причины уехать. Полагаю, рано или поздно эта война закончится.

  

  По неким необъяснимым причинам эта мысль оказала не столь утешительное воздействие, как предполагалось.

  

  Снейп вздохнул. - Я только надеюсь: ты знаешь, что делаешь, старик.

  

  Дверь в кухню распахнулась, и в комнату вернулись Люпин, Тонкс и Молли. Снейп поднялся из-за стола и был почти у двери в коридор, когда Дамблдор остановил его.

  

   - Северус, возможно, я побуду здесь какое-то время. Еще есть, что обсудить. Я буду благодарен, если ты окажешься столь любезен и проводишь мисс Грейнджер обратно в школу.

  

   - Ох, но Альбус, - вмешалась Молли. - Несомненно, она могла бы остаться и поездом вернуться завтра вместе с Гарри и Роном? Мерлин знает, как долго у девочки не будет нормальных каникул.

  

  Дамблдор покачал головой раньше, чем Молли закончила говорить.

  

   - Боюсь, мой ответ нет. Будет лучше, если мисс Грейнджер вернется в Хогвартс сегодня вечером. - он обернулся к Снейпу, пряча в бороде улыбку. - Северус, ты же не против?

  

  Дамблдор отлично знал, что он не против, но, играя на публику, Снейп принял равнодушный вид и, растягивая слова, произнес: - Полагаю, это будет уместно, учитывая, что именно я сопровождал ее сюда.

  

  Он развернулся на пятках, закрывая за собой кухонную дверь, когда до него донесся крик Молли: - Я думаю, она в библиотеке!

  

   - Неудивительно, - пробормотал он, хотя и без толики неудовольствия - ненужной, раз его никто не мог слышать.

  

  Он, в самом деле, нашел ее в библиотеке, спящую, уютно свернувшись на выглядящем удобным диване, ее голова покоилась на плече Рона Уизли. Снейп испытал неожиданную вспышку ревности при виде столь идиллической картины, но лицо его осталось невозмутимым.

  

  Рыжеволосый парень играл в шахматы с Поттером, который сидел в кресле напротив пары, и оба молодых человека удивленно посмотрели на него, когда он вошел в комнату.

  

   - Профессор? - Поттер осторожно следил за тем, как он остановился рядом с ними, сложив руки на груди.

  

   - Сегодня мисс Грейнджер возвращается вместе со мной в Хогвартс.

  

  Кудрявая голова не шелохнулась, но глаза Уизли вспыхнули, когда он сказал: - Дайте ей отдохнуть! Она не спала с рождественской ночи! Почему она не может остаться с нами?

  

  Снейп презрительно усмехнулся в лицо юного Уизли, с некоторым удивлением отмечая, что Поттер не подключается к разговору со своими возражениями.

  

   - Что бы вы там ни думали, мистер Уизли, лучшим является то, что сказал директор. У меня нет ни времени, ни желания стоять здесь и ждать, когда вы закончите свой маленький сеанс объятий, - сказал он, ухмыльнувшись, когда заметил, что уши мальчишки приобретают интересный оттенок красного. Уже громче он добавил: - Мисс Грейнджер!

  

  Она пошевелилась и убрала с глаз упавшие волосы, находя его взглядом.

  

   - С...

  

   - Мисс Грейнджер! - вновь рявкнул он, к счастью, заставляя ее замолчать. Он прекрасно знал, что она, еще не до конца проснувшаяся, собиралась сказать. В последнюю очередь ему было нужно, чтобы Поттер и Уизли услышали, как их лучшая подруга фамильярно обращается к нему. Они, вероятно, осуждали его за бесцеремонное прерывание сна девушки.

  

   - Профессор Снейп? - она оправилась от внезапного испуга, села прямо и рассматривала его со смесью предчувствия и смущения.

  

   - Директор решил, что сегодня вы возвращаетесь в Хогвартс, - сказал он. - Я буду ждать вас внизу не позже, чем через пять минут.

  

  Не дожидаясь ответа от любого из трио, он развернулся и покинул комнату, слишком громко захлопывая за собой дверь.

  

  В коридоре он на мгновение остановился и прикрыл глаза, делая глубокий вдох.

  

  "Соберись же", - увещевал он себя, распрямляя плечи и направляясь к лестнице в конце коридора. "Она просто проводила время с друзьями... ее другими друзьями", - добавил он.

  

  Он не мог в точности сказать, что столь сильно взволновало его в той сцене, коей стал свидетелем... или, лучше сказать, не хотел знать, почему приходилось напоминать себе разжимать кулаки, пока находился в комнате.

  

  Возможно, это было из-за выражения лица Гермионы, когда она устроилась возле Уизли, или простого уюта, которым в покое, столь редком в последнее время, наслаждались трое друзей.

  

  Нет, по правде, это было из-за воспоминания об ощущении тяжести ее тела, подобным образом опирающегося на него, сладко заснув, менее чем двадцать четыре часа назад. Ему было приятно обнаружить, что она находит утешение в его присутствии, и понять, что она доверяет ему настолько, чтобы позволить себе уснуть рядом с ним. Но, увидев ее в компании друзей и услышав заявление Уизли о недостатке у нее сна, он пораженно понял, что, возможно, в его присутствии вообще не было никакого утешения: она просто слишком устала, чтобы держать глаза открытыми, и неважно, чье теплое тело оказалось поблизости, чтобы опереться на него.

  

  Ее тогда просто сморил сон, а он теперь реагирует столь нетипично для себя. Неужто он действительно ревнует к обычным товарищеским отношениям, что есть у нее с теми гриффиндорцами?

  

  Он бы усмехнулся в ответ на подобные мысли, если бы не внезапная острая боль в груди. Мерлин, он, должно быть, сходит с ума. Подобную глупую сентиментальность он обычно оставлял за Дамблдором: слизеринцы ни демонстрируют своих истинных чувств, ни преподносят свои сердца на блюдечке, особенно слизеринцы в том положении, в каком находился он. Чувства и эмоции будут лишь отвлекать его, делая легкой добычей в играх разума с Темным Лордом.

  

  Да, при всех его протестах, он не мог отрицать: в юном друге было что-то, что заставляло ее желать, чтобы он мог просто быть тем, кем является. За прошедшие несколько недель он неосознанно позволял ей видеть все больше и больше его настоящего "я", больше, чем холодного, грубого человека, каким его считали остальные.

  

  Она стала относиться к нему теплее, заставляя его открыться еще больше, и он уступал под ее мягким напором, едва ли протестуя - во всяком случае, по его мерилам. Безусловно, он удачно демонстрировал сопротивление ей, особенно ранее тем днем. Ему очень не хотелось раскрыться слишком сильно, чтобы она не испугалась, или не осудила, или, что хуже всего, не почувствовала отвращение, и вновь отдалял ее от себя.

  

  Но она не поддалась. Ее карие глаза переполняло столько сострадания, когда она исследовала старые шрамы... при воспоминании о ее прикосновениях по его позвоночнику пробежала дрожь.

  

  Уже достигнув основания лестницы, он потряс головой, пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Ему было достаточно беспокойств при нынешнем положении дел и без подобных незначительных тревог, добавляющихся в число проблем.

  

  И он почти убедил себя в том, что его чувства к юной гриффиндорке были именно незначительными.

  

  Почти.

  

  

***

  

  Как только за Снейпом захлопнулась дверь, Гермиона поднялась, разглаживая слегка помятую одежду. Не знай его лучше, она решила бы, что он почти рассердился, обнаружив ее в компании друзей.

  

   - Твою мать! - воскликнул Рон. - После всего, через что тебе пришлось пройти, этот мерзавец еще и отдохнуть тебе не дает. Насколько бесчувственным он может быть?

  

   - Ты же говоришь о Снейпе, - пробормотал Гарри.

  

  Гермиона вздохнула. - Все в порядке. Думаю, если кому и нужен отдых, то именно ему.

  

  Рон потряс головой. - Я знаю, ты проводишь с ним много времени, Миона, но вне моего понимания, почему ты продолжаешь его защищать, когда он так отвратителен.

  

   - Он спас мне жизнь, Рон, - увещевала она: - и, тем самым, рисковал своей собственной. Разве это ничего не значит?

  

  Рон что-то пробормотал себе под нос, но не признал неправоту.

  

   - И он совсем не отвратительный, - пробормотала она, немного потягиваясь и массируя затекшую шею.

  

   - Чуть было не подумал, что это так, - язвительно ответил Рон, продвигая своего коня вперед.

  

   - Он дурачит тебя, Рон, - не выдержала она, рассерженная его постоянным недоверием к мастеру зелий. - Он дурачит всех, или ты забыл, чем он занимается, когда не учит нас в классе? Что скажет Вольдеморт, если обнаружит, что Снейп детям Упивающихся Смертью предпочел гриффиндорку или магглорожденную?

  

   - Никто не мог услышать его сегодня, - ответил Рон. - Я понимаю, если он ведет себя, как мерзавец, на публике - время от времени - но здесь ему нет извинения.

  

   - Его мог там кто-то услышать, Рон, - возразил Гарри. - Не забывай, мы все еще не знаем, играет ли кто-то из Ордена за обе команды... кто-то, кроме Снейпа, я имею в виду. Ты слышал, что сказал Дамблдор: он понятия не имеет, как просачивается информация.

  

   - И у стен есть уши, особенно в доме, как этот, - добавила Гермиона. - Пока шпион не пойман, всем следует быть осторожными и, главным образом, профессору Снейпу.

  

  Рон выглядел смущенным. - Наверно, вы правы, - наконец, заключил он.

  

   - Тогда я пойду, - сказала Гермиона. - Не хочу заставлять профессора Снейпа ждать, так что увидимся завтра, когда вы приедете поездом.

  

  Она направилась к двери, но остановилась, когда Гарри окликнул ее. Оба друга подошли к ней и одновременно заключили ее в крепкие объятия.

  

   - Мы рады, что с тобой все в порядке, - тихо сказал Гарри, ее волосы заглушали его голос. Рон согласно пробормотал что-то, утыкаясь в ее плечо, и она шепотом поблагодарила их. Высвободившись из объятий, она коротко улыбнулась своим друзьям и вышла из комнаты.

  

  Никто из трио не заметил тихий шорох в темном углу библиотеки - у стен действительно имелись уши.

  

  

***

  

  Вскоре Гермиона в сопровождении Снейпа прибыла в Хогвартс. Она в нерешительности немного постояла в центре гостиной, тем временем мастер зелий успел снять мантию и сюртук и бросил их на спинку дивана.

  

   - Чем вы собираетесь заняться? - спросила она, наблюдая за установкой большого котла на одном из столов.

  

   - Готовить зелье, если вам интересно, - коротко бросил он.

  

  "Зелье Круциатус", - догадалась она, взгляд ее метнулся к столу и к тетради, лежащей на том же месте, где ее бросили в пылу последней ссоры.

  

   - Мне нужно что-нибудь сделать?

  

   - Гермиона, я думал, мы решили с этим, - вздохнул он, оборачиваясь к ящикам и взмахом палочки снимая с них защиту.

  

   - Нет, - сказала она. - Я имела в виду, есть ли что-то другое, в чем я могу помочь? Может, нужно приготовить что-то еще?

  

  Обернувшись к столу, держа в руках пузырьки и банки с ингредиентами, он покачал головой и задумчиво посмотрел на нее.

  

   - Вам, в самом деле, нужно отдохнуть, - вновь отказался он. - Как бы мучительно мне не было признавать это, но Уизли прав: за последнюю пару дней вы спали всего несколько часов.

  

   - Как и вы, - заметила она.

  

   - Я привык очень мало спать, - ответил он. - В то время как вы - нет. Мне помнится, в понедельник первой парой у вас зелья, и будет прискорбно, если придется снимать баллы с Гриффиндора за то, что вы уснете на моем уроке.

  

  Она сузила глаза. - Вы не станете!

  

   - Не думайте, будто наша дружба изменит мое обхождение с вами в классе, - мрачно предупредил он ее. - Вы знаете, нынешние обстоятельства требуют конспирации.

  

   - Я знаю, - вздохнула она, отодвинула табурет и села напротив, когда он начал рубить водоросли. - Я просто хочу, чтобы было иначе.

  

  Их взгляды встретились, в глубине его темных глаз смешались удивление, признательность и огорчение. - Я тоже, Гермиона, - прошептал он: - я тоже.

  

  Она молча наблюдала за тем, как его руки ловко приготавливают ингредиенты с точностью, о какой ей оставалось только мечтать. Она полагала, это приходит с годами практики, но, без сомнений, сказывался и его природный талант к искусству. Казалось, он скорее следует за инстинктами, чем сверяется с написанным рецептом, и, судя по тому, что ей доводилось читать о его исследованиях - которых, в общем-то, было очень мало - доверие инстинктам часто давало более успешные результаты, чем традиционный вариант.

  

  После почти получасового молчания Снейп положил нож и опустил руки на стол. Его бездействие вывело Гермиону из задумчивости, и она посмотрела ему в лицо.

  

   - Рискну повториться, - заговорил он: - но вы собираетесь всю ночь просидеть здесь, наблюдая за мной?

  

  Она отвела взгляд. По правде говоря, ей не очень хотелось возвращаться в безлюдную башню Гриффиндора. Она знала: в замке вполне безопасно - вероятно, безопаснее, чем когда в нем полно студентов - но ночь в одиночестве, почти на другом конце замка от единственной живой души здесь едва ли обеспечит ей спокойный сон. Во всяком случае, не после событий прошлой ночи.

  

   - Что-то беспокоит вас, - заметил Снейп. Это не был вопрос, но все же он внимательно смотрел на нее, ожидая ответа.

  

  Она вздохнула и после минутного колебания озвучила терзающие ее мысли.

  

   - ... я просто чувствую себя спокойнее рядом... с кем-то, - в заключении объяснений сказала она, с кривой усмешкой добавляя: - Это глупо, я знаю.

  

   - Вполне понятно ввиду того, что вам пришлось пережить. Между тем это все еще не разрешает проблему со сном. Вам не удастся отдохнуть, если вы продолжите сидеть здесь и ночь напролет наблюдать за мной, хотя... - его губы изогнулись в легкой улыбке: - есть зелья, способные заставить уснуть упрямого студента.

  

  Она слабо улыбнулась, и Снейп вернулся к ингредиентам, аккуратно ссыпая водоросли в маленький пузырек с настоем китайской эфедры.

  

  Еще некоторое время Гермиона продолжала сидеть на своем месте, с каждой минутой чувствуя, как тяжелеют веки. Наконец, она нерешительно спросила: - Я могла бы поспать на вашем диване, всего несколько часов?

  

   - Диван предназначен для сидения, а не для сна, - неодобрительно ответил он.

  

   - Ранее у вас не возникло с этим никаких трудностей, - возразила она.

  

  Ее тон заставил его изогнуть бровь. - Благодарю за напоминание, что это мои комнаты, и я могу делать все, что захочу. Между тем сия роскошь не позволена вам.

  

   - Я по-прежнему не вижу проблемы, - проворчала она. - Я лучше посплю на диване здесь, чем в кровати, на пять этажей отстоящей от ближайшего человека в замке.

  

   - Разница, Гермиона, - сказал он, отставляя колбу с вязкой красной жидкостью: - заключается в том, что вам нужен полноценный сон в течение всей ночи, и диван никак не подходит для этих целей.

  

   - Но...

  

  Он поднял руку, пресекая готовые прозвучать протесты, и заговорил, тщательно взвешивая каждое слово:

  

   - Вы, в самом деле, думаете, что не сможете уснуть в гриффиндорской башне этой ночью?

  

  Она помотала головой.

  

   - Тогда можете остаться здесь, - вздохнул он. - Однако вы получите полноценную ночь сна в постели.

  

   - У вас есть вторая спальня?

  

  Настал его черед качать головой, и она с недоверием уставилась на него: - В вашей кровати?

  

  Он выпрямился и сложил руки на груди, верно истолковав ее шокированное восклицание.

  

   - Хоть вы не начинайте думать, как параноик Муди, - сухо сказал он. - Это зелье требует моего полного внимания в течение ближайших десяти часов, и я не желаю, чтобы вы спали на диване, когда пустует удобная кровать.

  

  Предложение оказалось совершенно неожиданным, хотя и очень соблазнительным. Как она поняла позже, это, ко всему прочему, было знаком его полного к ней доверия: он позволял не только войти в его личные покои, как сделал этим утром, но и остаться там одной, не боясь, что она примется копаться в личных вещах, воспользовавшись оказанным доверием.

  

   - Вы уверены, что так будет лучше? - с сомнением спросила она.

  

  Он снова изогнул бровь. - В противном случае я не стал бы предлагать, - серьезно ответил он.

  

   - Спасибо, - сказала она, получив от него странный взгляд.

  

   - Совсем недавно вы уже это говорили, - заметил он в ответ на ее растерянный вид.

  

   - Кажется, на то имелись веские причины, - ответила она, тем самым вызывая его ухмылку.

  

   - Что ж, - пару минут спустя проговорила она, наблюдая за тем, как он установил котел и добавил первые ингредиенты. - Наверно, мне пора, ммм, отправляться спать.

  

  Он рассеяно кивнул, продолжая сконцентрировано отмеривать темно-синюю жидкость, затем вылил ее в большой котел и взмахом палочки усилил огонь. - Дверь не заперта чарами. Если что-то понадобится, располагайте всем, что найдете. Я не смогу сейчас отлучаться.

  

  Она поднялась и пересекла комнату. Поравнявшись с ним, она опустила руку на его плечо, слегка сжала, пытаясь, не произнося и без того часто повторяемые ею слова, высказать свою благодарность. Через мгновение она убрала руку и направилась к двери.

  

   - Спокойной ночи, Гермиона.

  

  Она обернулась, но его внимание вновь было сосредоточено на зелье, на лице играли отблески пламени под котлом, над которым он склонился.

  

   - Спокойной ночи, Северус, - откликнулась она и, затворяя за собой дверь, оставила ее немного приоткрытой.

  

  Уже в комнате мастера зелий до нее вдруг дошла вся странность ситуации. Она гадала, это ли представлял себе директор, когда сказал ей в ноябре: - Пока война не закончится, ему будет нужен человек, на которого он сможет положиться.

  

  Едва ли Дамблдор мог представить, как сильно они сблизятся, и, уж конечно, она никогда не мечтала, что установится нечто большее, чем вынужденное перемирие, между ними с мастером зелий, коего, как ей казалось, она начала узнавать тогда.

  

  Она находилась в его личных комнатах, куда не допускалась ни единая душа, и она собиралась спать в его кровати. "Без него", - про себя добавила она, но постаралась отогнать подальше эту мысль, решив обдумать ее, когда появится на то время.

  

  Подойдя к окну, она немного раздвинула тяжелые черные шторы, впуская в комнату дорожку лунного света. Она разулась и через голову сняла джемпер, решая, снимать ли что-то еще, все-таки в джинсах спать было не очень удобно.

  

  Покрывала на кровати были немного смяты там, где он лежал сегодня утром, подвергаясь процедуре исцеления. Она невольно вздрогнула, вспомнив прохладную на ощупь кожу под своими пальцами и шрамы, которые он не хотел ей показывать. Выражение его лица, когда она впервые их увидела, испугало и смутило ее: неужели он в самом деле думал, что шрамы вызовут в ней отвращение, что она станет судить его по вине независящих от него обстоятельств?

  

  Удивительным было и то, что его явно волновало ее мнение. Он никогда не казался ей тем, кого беспокоит, что о нем подумают другие.

  

  Размышляя об этом, она забралась под одеяло и опустилась на мягкие подушки. Свежий землистый запах, что всегда окружал Снейпа, витал в его комнате. Она повернулась на бок и обхватила руками одну из подушек, будто обнимая кого-то.

  

  Если напрячь слух, то можно было расслышать тихие звуки из лаборатории: звяканье стеклянных фиалов и стук ножа, которым орудовал неутомимый мастер зелий.

  

  Веки тяжелели, она втянула воздух носом, вдыхая знакомый запах, приносящий ощущение надежности и безопасности в это беспокойное время. Чуточку сильнее прижав к себе подушку, она почти смогла вообразить, что рядом с ней лежит теплое тело.

  

   Почти.

  

  

***

  

  Спустя несколько часов Северус Снейп положил мешалку и отступил от котла. Следующие пятнадцать минут - единственный возможный перерыв в десятичасовом марафоне, которым является процесс приготовления зелья. Только сейчас он мог позволить себе расслабленно отвлечься, прежде чем будет необходимо добавлять другие ингредиенты.

  

  Он оглядел ряд пузырьков и баночек с ингредиентами, приготовленных для следующей стадии. Все было готово, и он мог несколько минут передохнуть.

  

  Будто не по своей воле он вышел из лаборатории и пересек гостиную, останавливаясь перед дверью в свою спальню. Из-за нее не доносилось ни звука, хотя дверь была полуприкрыта, и только теперь он спросил себя, что здесь делает.

  

  Ведь ничего страшного, если он заглянет в комнату и убедится, что с ней все в порядке?

  

  Слегка толкнув дверь, он проскользнул в комнату и посмотрел на кровать. На нее падал лунный свет, проникая сквозь раздвинутые шторы и освещая спящую Гермиону.

  

  Она лежала на боку, обнимая подушку и прижимая ее к своему телу. На лицо упали пряди из неукротимой копны волос, скрывая его от взгляда мужчины. Не успев подумать, что творит, он вошел в комнату, приблизился к кровати и потянулся, чтобы осторожно убрать кудряшки в сторону.

  

  Лунный свет освещал ее лицо, и коричневые ресницы отбрасывали тени. Он не мог отвести глаз, зачарованный гладкостью ее кожи и едва слышным звуком дыхания.

  

  Он отрицал это прежде, но теперь понял, что просто обманывал себя, когда отказывался признать: он чувствовал нечто большее, чем дружескую привязанность, к этой молодой женщине.

  

  Она неожиданно зашевелилась во сне, и он поспешно отступил назад. Нельзя было допустить, чтобы, проснувшись, рядом с собой она обнаружила его, склонившегося над ней подобным образом. Он отстраненно удивился, не это ли представлял директор, сближая их.

  

  Всеведающий Альбус Дамблдор, он ничего не примет на веру.

  

  

***

  

  Проснувшись следующим утром, Гермиона почувствовала себя более отдохнувшей, чем за все недели. Снейп по-прежнему работал, склонившись над котлом, и выглядел как никогда усталым.

  

  Она знала: ему нельзя отвлекаться на этой стадии приготовления, потому, не желая беспокоить его, а также чувствуя некоторую неловкость после ночи в его постели, она избавила его от своего присутствия и направилась в башню Гриффиндора.

  

  День пролетел незаметно: она закончила последние задания на каникулы и совиной почтой получила новые книги взамен тех, что оказались потеряны вместе с домом. После обеда она сходила в гости к Хагриду и днем вместе с ним отправилась на станцию в Хогсмид встречать Хогвартс Экспресс.

  

  Несмотря на то, что они расстались вчера вечером, Гермиона крепко обняла Гарри и Рона. Спеша в замок на ужин, они не могли наговориться.

  

  Тем вечером в гостиной было шумно, многие хвастались своими рождественскими подарками, купленными в "Приколах Умников Уизли", "Лавке Зонко", а также наборами шахмат, плюй-камнями и картами для игры в подрывного дурака.

  

  У Гермионы сохранилось только два рождественских подарка: книга Снейпа, теперь надежно спрятанная в ее комнате, и подвеска от родителей. Украшение висело на ее шее в ночь нападения Упивающихся Смертью, и она гадала, было ли простым суеверием то, что руна обеспечивает некую реальную защиту... может, им просто повезло.

  

  К радости Гермионы, о нападении на ее дом не стало известно широкой общественности, и единственным, кто спросил об этом, оказался Невил, очевидно, о несчастье услышавший от бабушки и благодаря обширным связям той.

  

  Вскоре после этого Гермиона широко зевнула, пожелала друзьям спокойной ночи и ушла в свою комнату, где, по привычке, наложила заглушающие чары.

  

  В темноте, забравшись в кровать, она лежала на спине, уставившись в полог. Что-то было не так, но что именно ей никак не удавалось понять. Крепко обняв подушку, она уставилась в безмолвную темноту. Несколько часов она ворочалась в постели, пока, наконец, не уснула.

  

  

***

  

  Еще долго после того, как в гриффиндорской башне уснула Гермиона, Северус Снейп не мог добраться до своей постели. Наконец, получив такую возможность, он скинул с себя одежду и устало вытянулся на кровати. Он провел на ногах три дня кряду и, хоть и говорил Гермионе, что не нуждается в длительном отдыхе, даже его силы имели предел.

  

  Гермиона.

  

  Она была лишь одной из множества причин для бессонных ночей и не только из-за событий, приключившихся на Рождество.

  

  Подружившись с ней, он почти перестал видеть в ней студентку. Обратной стороной этих изменений оказалось то, что взамен он принужден был увидеть в ней молодую женщину, и, вопреки неистово повторяемым протестам менторской части его сознания, тело говорило, что ему очень нравится то, что он видит.

  

  Всякий раз, как мысли забредали на эту территорию, требовательный голос в его голове принимался повторять: "Студентка, студентка, студентка", - снова и снова, будто своеобразную мантру, но тело и другая часть мозга не обращали на это никакого внимания.

  

  При иных обстоятельствах его непременно ужаснули бы сии вероломные помыслы. Нет ничего более омерзительного, чем учитель, желающий студентку, отданную ему на обучение, но хотя он и описал Гермиону в точности так же, когда прошлой ночью Муди задал свой вопрос, в действительности она была более значима для него. Несмотря на статус студента, она была взрослым человеком, другом, равной и кем-то, кому, вопреки его первоначальным опасениям, он мог всецело доверять, доверять больше, чем когда-либо другому, за исключением, наверно, директора.

  

  В любом случае, в действительности не это имело значение. Он бы никогда не предал доверие, оказанное ему как учителю, и вероятность ответных чувств с ее стороны была даже меньше его шансов выжить в этой адской войне... другими словами, ничтожно мала.

  

  Укрывшись одеялом, он смежил веки и попытался выбросить из своей головы все мысли о ней, но что-то упорно мешало ему справиться с этой задачей. Немного повернув голову к одной из подушек, он понял, в чем была причина. Воспоминание прошлой ночи ожило в его памяти: она, во сне прижимающая к себе ту самую подушку. Он вдохнул запах, все еще витающий в его постели. Опьяняющий аромат: фруктовый и жасминовый, с ноткой ванили.

  

  Он выругался вслух, почувствовав, как его тело реагирует на мысли о женщине в его постели, и перевернулся на живот в напрасной попытке подавить возбуждение. Возможно, мысли были всего-навсего следствием нахождения рядом с женщиной - любой женщиной - которая по своему желанию заняла место в непосредственной близости от него. Такого с ним не бывало очень давно, и его тело ни перед чем не останавливалось, чтобы напомнить об этом факте.

  

  Ему все никак не удавалось выбросить из головы образ спящей в его постели девушки, и он оказался опасно близок к тому, чтобы признать, как сильно ему хотелось быть там вместе с ней.

  

  С подобными мыслями неудивительно, что тело не собиралось давать ему отсрочку. После часа беспокойных сомнений и спора со своим рассудком и моралью он простонал и перевернулся на спину, уступая предательским желаниям своего тела.

  

  Никакого удовольствия не доставили ему скорые ласки своей рукой: лишь необходимое облегчения могло заставить угомониться его тело, пусть даже разум останется в смятении.

  

  В комнате не было слышно ни звука, только тихое скольжение кожи о кожу под простынями и его тяжелое дыхание, когда он приблизился к разрядке. Он все еще мог ощущать ее запах на постельном белье. С его губ слетело единственное слово:

  

  "Гермиона."

  

  

***

  

  Продолжение следует

  

  От автора:

  1. ГПиПП, конечно, ударил ниже пояса развитием сюжета (не поймите меня неправильно, я по-прежнему люблю все это), но я планирую продолжать АУ, пока людям интересно это читать.

  2. Если вы прочли главу, то понимаете, почему я повысила рейтинг истории. Эмм... да, есть некоторое отличие, не так ли? Что ж, он, в конце концов, мужчина.

  3. Для меня, несомненно, Снейп хороший, и верю в это, пока седьмая книга не скажет мне обратного. Если так случится... что ж, знаете, как говорят... с плохими девочками намного веселее. Темная сторона, я иду :-ь

  

  

  

  

  Глава 22. Новая надежда

  

  Следующим утром Гермионе пришлось убедиться в том, что пока большинство в школе остается в неведении о случившемся с ней и ее семьей на Рождество, это не представляет тайны для определенной группы слизеринцев.

  

  Когда она вошла в Большой Зал, Крэбб громко осведомился: - Хорошо провела Рождество, грязнокровка?

  

  Группка, собравшаяся вокруг него, мерзко захихикала, и Гермиона едва схватила Гарри и Рона за руки, чтобы не дать им броситься к слизеринскому столу.

  

   - Хуже они уже не сделают, - сквозь сжатые зубы процедила она, заставляя своих друзей вернуться за гриффиндорский стол. Она чувствовала, как внутри нарастает гнев, грозя вырваться на свободу, но устраивать сцены было бессмысленно, хотя ее и злило то, что они позволяют себе открыто злорадствовать по поводу случившегося.

  

   - Держу пари, его отец был одним из тех, кто вломился в ваш дом, - резко сказал Рон, с чрезмерной силой размазывая джем по тосту, так что нож проходил сквозь хлеб.

  

   - Ага, - прошептала Гермиона, с не меньшим энтузиазмом терзая свой тост.

  

  Поднося хлеб ко рту, она взглянула на учительский стол: к ее удивлению, Снейп присутствовал на завтраке. Обхватив обеими руками дымящуюся кружку, он сверлил взглядом ту самую группку слизеринцев. Он вопросительно посмотрел на нее, но она едва заметно покачала головой и отвела взгляд. Стараясь не смотреть на шумную компанию вокруг сыновей Упивающихся Смертью, не заметила она и Драко Малфоя, переводящего взгляд со Снейпа на нее и обратно.

  

  Вскоре она в одиночестве подошла к классу зелий, оставив Гарри обсуждать квиддич с двумя гриффиндорскими выбивалами.

  

  Дверь была еще закрыта, и возле нее, опершись спиной о каменную стену, стоял Малфой.

  

   - Грейнджер, - сказал он, когда она остановилась неподалеку и опустила на пол тяжелую сумку.

  

   - Малфой, - сухо откликнулась она, оглядываясь назад в надежде, что вот-вот появятся остальные студенты. Поблизости никого не было.

  

  После минутного молчания блондин обронил: - Я удивлен, что ты вернулась вовремя.

  

  Она встретила его взгляд, сузив глаза.

  

   - Прости, что разочаровала, Малфой, - прохладно сказала она. - Твой отец, должно быть, ужасно расстроен тем, что не смог доставить предполагаемый - хм, как вы это называете - рождественский подарок?

  

  Лицо разъяренного Малфоя пошло пятнами, но он не произнес ни слова.

  

   - Что, никаких оскорблений сегодня? - презрительно фыркнула она. - Ни "грязнокровки", ни прочих отвратительных вариаций?

  

  Малфой громко вздохнул и сказал: - Честно, Грейнджер, когда я последний раз называл тебя так?

  

   - Я... - возражение замерло на ее губах, когда она поняла, что не может точно припомнить последнюю услышанную от него "грязнокровку". В действительности, помимо единичных встреч у Дамблдора, требовавших присутствия обоих старост, она не могла вспомнить, когда вообще последний раз он заговаривал с ней. Странно, учитывая то, как охотно он оскорблял ее все предыдущие годы.

  

   - Ох, и правда, - в притворном понимании воскликнула она. - Ты, верно, перерос оскорбления грязнокровок. Следуешь по стопам своего отца и теперь убиваешь их?

  

  И без того бледное лицо Малфоя потеряло последние краски, он приблизился к Гермионе - его серые глаза впились в ее.

  

   - Я не мой отец, Грейнджер, - прошипел он. - Так что не смотри на меня свысока и не говори о предрассудках, если не можешь понять этого.

  

  Гермиона обескураженно смотрела на него, тогда как он отступил, возвращаясь на прежнее место у стены.

  

   - Чего ты хочешь, Малфой? - наконец, спросила она. - Почему примерный мальчик вдруг все бросил?

  

  Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, и Гермиона услышала покашливание у себя за спиной. Она обернулась и проследила направление взгляда Малфоя: неподалеку, сложив руки на груди, стоял Снейп.

  

   - Мисс Грейнджер, мистер Малфой, - невозмутимо поприветствовал их он. - Я надеюсь, старосты не ссорятся на публике. Это подало бы не очень хороший пример, не так ли?

  

   - Нет, сэр, - откликнулась Гермиона. Малфой промолчал, и Снейп слегка нахмурился, глядя на слизеринца, затем прошел мимо студентов, чтобы открыть дверь класса.

  

   - После тебя, Грейнджер, - преувеличенно учтиво сказал Малфой. Гермиона бросила на него подозрительный взгляд и вошла в класс, занимая свое обычное место в его конце. Малфой прошел мимо нее, направляясь к столу в начале класса, а следом за ним - Снейп, посылая ей странный взгляд, пока Малфой не видит.

  

  Она проигнорировала его, но, когда он расположился за своим столом, спросила: - Сэр, мы начнем что-то новое сегодня?

  

  За неделю до Рождества класс завершил проект по полиморфному зелью и в оставшиеся до каникул занятия занимались изучением теории по зачарованным зельям или, как однажды ночью в лаборатории Гермиона шутливо заметила, по "зельям, которые требуют глупых размахиваний палочкой". Снейп шутку не оценил.

  

   - Терпение, мисс Грейнджер, - усмехнулся мастер зелий. - Уверен, вы можете подождать пять минут, пока соберутся остальные ваши одноклассники.

  

  Малфой сдавленно хихикнул, и Гермиона поспешно склонила голову, но не оттого, что ее задело едкое замечание профессора. Тем самым она прятала усмешку: как же правдоподобно ему до сих пор удавалось оскорблять ее.

  

   - Как прошли ваши каникулы, сэр? - громко спросил Малфой, в то время как в класс начали заходить остальными студентами.

  

  С ничего не выражающим лицом Снейп ответил: - Удовлетворительно, мистер Малфой. Время, проведенное вдали от глупых подростков, всегда сродни награде.

  

  Гермиона изо всех сил старалась не захохотать, услышав это завуалированное оскорбление, и демонстрировала невозмутимость, когда последний студент, а им оказался Гарри, неохотно занял место рядом с Малфоем. Снейп начал урок с короткого обзора, посвященного сочетанию зелий и чар.

  

   - Термин "зачарованные" в отношении зелий вводит в заблуждение, в большинстве случаев чары относительно просты и требуют от заклинателя небольшого расхода сил, - излагал Снейп, стоя перед классом со сложенными на груди руками. - Между тем зачарованные зелья требуют от заклинателя значительно большей концентрации и способности должным образом сосредоточить его магию. Процесс может оказаться утомительным даже для хорошо подготовленной ведьмы или волшебника и усложняется еще и тем, что палочкой необходимо работать не с помощью ведущей руки. Кто-нибудь может ответить мне, почему это так?

  

  Гермиона подняла руку, как впрочем и Малфой и, к ее удивлению, Гарри.

  

  На миг Снейп тоже не сдержал легкого удивления сим фактом, но, быстро взяв себя в руки, произнес: - Что ж, мистер Поттер, посмотрим, прочли ли вы наконец свой учебник. Вперед.

  

   - Ведущей рукой пользуются для добавления ингредиентов в зелье, - ответил Гарри: - и некоторые зачарованные зелья требуют одновременно добавлять ингредиенты и накладывать чары, так что необходимо работать обеими руками.

  

   - Неполный ответ, - прокомментировал Снейп, и Гермиона мигом представила, каким сердитым взглядом, наверняка, наградил его Гарри. Это в самом деле был хороший ответ.

  

   - У кого-то есть, что добавить? - спросил Снейп.

  

  На этот раз поднятой оказалась только рука Гермионы, и Снейп удовлетворенно кивнул.

  

   - Отлично, мисс Грейнджер?

  

   - Ингредиенты следует добавлять рукой, в которой мы держим палочку, потому что именно она является ведущей, ею мы пишем, ею же владеем увереннее, чем другой, конечно, если человек не владеет обеими руками одинаково свободно. Зачарованные зелья обычно имеют более сложный состав, равно как и требуют точности при добавлении ингредиентов, потому необходимо действовать твердой рукой. Чары же, хоть и сложны сами по себе, требуют от заклинателя лишь направить палочку в котел, что не составляет трудности сделать и неведущей рукой.

  

   - Лаконичный полный ответ, - заключил Снейп, тем не менее, решил ограничиться этим и не пошел дальше, чтобы присвоить баллы.

  

   - Итак, - продолжил он. - Поскольку приготовление подобных зелий требует предельной точности, вы снова будете работать с партнером по моему выбору.

  

  Со своего места Гермиона могла видеть, как Гарри весь напрягся, пока Снейп не добавил: - На этом проекте у вас будет другой партнер.

  

  Гарри сел прямее, окрыленный возможностью избавиться от ненавистного соседства, в то время как Снейп начал вновь разбивать класс по парам. Пока студенты пересаживались, занимая места рядом со своими партнерами, Гермионой овладевало нехорошее предчувствие, что ее кандидатуру по каким-то причинам оставляют напоследок, и подозрение это подтвердилось, когда Снейп сложил пергамент со списком и с легкой ухмылкой сказал: - Мисс Грейнджер, для этого проекта вашим партнером будет мистер Малфой.

  

  Собирая свои вещи: сумку, книгу и пергаменты - Гермиона прожигала Снейпа яростным взглядом, после чего прошла и села рядом со своим новым напарником. Малфой тоже сверлил взглядом преподавателя, очевидно ничуть не радуясь вынужденному сотрудничеству с уже вторым по счету гриффиндорцем.

  

  Остаток урока прошел за записью лекции о сложностях приготовления Indicii Memoria - зелья, используемого для того, чтобы вытянуть из подсознания выпившего необходимые воспоминания и поместить их Омут памяти. Чаще всего зелье применялось для обнаружения подавляемых воспоминаний травмированной личности с целью поимки и последующего осуждения виновника. Несмотря на очевидную эффективность, зелье было не достаточно сильным, чтобы восстановить воспоминания, стертые с помощью Obliviate, хотя, если чары накладывались в спешке, то длительный прием зелья позволял снять их последствия.

  

  Сидя рядом с Малфоем, она старалась не говорить с ним и, как только прозвенел звонок, быстро присоединилась к Гарри, покидая класс. Тот явно был доволен своим новым партнером, Эрни МакМилланом, и это лишь еще больше портило Гермионе настроение.

  

  Тем вечером сразу после ужина рассерженная Гермиона направилась в лабораторию. Она сильнее обычного хлопнула дверью, чем заставила Снейпа вопросительно изогнуть бровь. Он сидел за столом, держа в руке перо с красными чернилами на конце, и проверял домашние задания.

  

   - И не нужно удивленно поднимать бровь, Северус Снейп, - сердито бросила она. - О чем вы думали, ставя меня в пару с Малфоем? Или вы забыли, как его отец пытался убить меня?

  

  Снейп аккуратно положил перо и откинулся на спинку кресла, хмуря брови.

  

   - Драко Малфой - это не его отец, Гермиона.

  

  Она без приглашения плюхнулась в кресло напротив учителя. - Он сказал мне то же самое, когда мы стояли в коридоре этим утром, как раз перед тем, как вы пришли.

  

   - В самом деле? - Снейп явно выглядел удивленным ее заявлением. - Что ж, вероятно, это дважды верно.

  

   - Едва ли. Он просто пытался выведать, насколько меня расстроили рождественские события.

  

   - Так ли? - спросил Снейп, вновь приподнимая бровь. - Или он искренне старался вести с тобой цивилизованную беседу?

  

  Она фыркнула. - Вряд ли такое возможно. Единственное, что было проявлением цивилизованности с его стороны, это то, что он воздержался от именования меня грязнокровкой.

  

   - Хм, - неопределенно произнес Снейп и вновь взялся за перо.

  

   - Но это все еще не дает ответа на мой первоначальный вопрос, даже если вы пытались сменить тему. Почему я должна работать с ним?

  

   - Они поразительно хорошо работали вместе с мистером Поттером, учитывая их вражду в прошлом, - заметил Снейп. - От вас я ожидаю не меньшего. Считайте это очередным упражнением в налаживании межфакультетских отношений.

  

   - По-моему, немного поздно для этого, - пробормотала она. - Совместная работа не изменит его отношения ко мне или к магглорожденным в целом. В доказательство этого он уже вероятно обзавелся меткой на своем плече.

  

  Лицо Снейпа помрачнело.

  

   - Драко Малфой не принял темную метку, - заявил он.

  

   - Пока что, - добавила Гермиона. - Это лишь вопрос времени.

  

   - И что вы от меня хотите, Гермиона? Завести с ним непринужденную беседу, в ходе которой открыть мою истинную преданность и сказать, что есть и другой путь, отличный от дороги, выбранной его отцом?

  

   - Конечно, нет, - отмахнулась она. - Он отправится прямиком к своему отцу, и вас уже можно будет считать мертвым. Вероятно, он изображает нерешительность следовать по стопам отца, тем самым провоцирую вас на разговор, раз, как вы говорите, Люциус Малфой имеет на ваш счет некие подозрения.

  

  Снейп снова откинулся в кресле, задумчиво потирая подбородок.

  

   - Возможно, - медленно проговорил он. - Хотя с лета Драко пытается вести себя с вами вежливо, если не сказать, любезно - и это он, который открыто ненавидел вас и насмехался над вами, начиная с первого курса. Разве вас это не удивляет?

  

  Гермиона вновь фыркнула. - Вы действительно верите в искренность его намерений?

  

   - Да, верю.

  

  Она недоверчиво посмотрела на мастера зелий.

  

   - Почему?

  

  Снейп вздохнул.

  

   - Интуиция, пока ничего конкретного, - признал он.

  

   - И вы скорее доверитесь своим инстинктам, чем семи годам оскорблений, проклятий и влияния отца на его мировоззрение?

  

   - Люди меняются, Гермиона, - напомнил он ей. - Даже те, кто, на первый взгляд, идут прямой дорогой в ад. Это непросто - отвернуться от всего, что ты знал или чему тебя учили, но это возможно.

  

  Она чувствовала, что мастер зелий говорил не только и не столько о Малфое.

  

   - Я знаю, что это возможно, - с уверенностью откликнулась она. - Я просто... Мне трудно поверить, что Малфой станет тем, кто сумеет это сделать, если в его жизни не случилось чего-то такого, что повлияло на него.

  

   - Возможно, нечто подобное уже случилось, - задумчиво произнес Снейп и, видя ее непонимание, продолжил: - Как я сказал, Драко еще не принял метку, однако летом ему позволили присутствовать на собрании, и там он стал свидетелем некоторых... увеселительных мероприятий. Вы понимаете, о чем я говорю?

  

  Она кивнула, испытав отвращение, как и всегда, когда он упоминал о подобных вещах.

  

   - В том основание моей веры, - продолжил он: - его шокировало то, чему он стал свидетелем. Ох, внешне он храбрился и рукоплескал дьявольской изобретательности своего отца, склоняясь пред Темным Лордом и заявляя о желании служить лишь тому, но заметили ли вы изменения в нем с начала учебного года?

  

  Гермиона припомнила утро, и завтрак в Большом зале, и толпу хихикающих слизеринцев.

  

   - Этим утром он не сидел с Крэббом и Гойлом, - задумчиво проговорила она, и Снейп одобрительно кивнул, довольный ее пусть и запоздалой проницательностью.

  

   - Да, - подтвердил он. - Почти весь этот год он избегает компании тех молодых людей, если вы не потрудились заметить.

  

  Она и не заметила, главным образом потому что посещала разные курсы с двумя шкафоподобными слизеринцами, а вне класса почти не обращала внимания ни на них, ни на Малфоя.

  

   - Но... - медленно заговорила она, обдумывая какую-то мысль. - Когда Гойл напал на меня в коридоре, вы сказали, поблизости прятались еще двое слизеринцев...

  

   - И вы, конечно, подумали о мистере Малфое и мистере Крэббе, - закончил он.

  

  Она опустила голову, только теперь понимая опрометчивость своих выводов.

  

   - Вполне ожидаемо, - заметил он: - учитывая историю вашего трио, тем не менее, это все равно беспочвенное утверждение. Нет, Драко не присутствовал при нападении на вас. Что бы вы ни думали, он гордится званием старосты и не пойдет на подобную глупость, рискуя своим положением.

  

  Некоторое время Гермиона хранила молчание, обдумывания неожиданные новости, а мастер зелий снова взялся за перо. В этом году Малфой действительно ведет себя иначе - сейчас она не могла не признать этого. Уйдя с головой в занятия, в заботы о благополучии лучших друзей и теперь еще работу со Снейпом, она едва ли обращала внимание на второго старосту, но он определенно вырос из незрелого вредного мальчишки, каким она знала его все прошедшие годы.

  

   - Вы думаете, он изменит свое решение? - наконец спросила она.

  

   - Я не знаю, - сказал Снейп, продолжая раздраженно перечеркивать красными крестами сочинение какого-то неудачливого студента. - На самом деле, единственный способ убедиться - это если он с кем-то поговорит и, уж конечно, не со мной, принимая во внимание тот путь, которому, как он думает, я следую.

  

  Гермиона смотрела на опущенную голову Снейп: его темные волосы будто поглощали, а не отражали свет от камина.

  

   - Именно поэтому я работаю с ним на зельях, - заключила она. - Вы надеетесь, что он станет доверять мне и решится на разговор, если станет искать способ не присоединяться к Упивающимся Смертью.

  

   - Десять баллов Гриффиндору, - пробормотал Снейп, ставя размашистую "D" на пергаменте, прежде чем отложить перо в сторону. - С мистером Поттером он работал очень хорошо, несмотря на их взаимную ненависть, и надеюсь, что дальнейшее сотрудничество с кем-то за пределами Слизерина поможет Драко сделать правильный выбор.

  

  Гермиона согласно кивнула. Это действительно было хорошей идеей, теперь она могла понять мотивы мастера зелий, коими он руководствовался в принятии решения. Именно это она и сказала, добавляя: - Но вы могли хотя бы предупредить меня.

  

   - Ах, но чего стоил тот ваш взгляд, полный раздражения, - ухмыльнулся он.

  

  Она оскорблено фыркнула и отправилась в лабораторию, сопровождаемая удовлетворенным смешком.

  

  

***

  

  Двумя ночами позже, в канун Нового года, находясь в пределах школы, студентам представлялось на так уж много возможностей повеселиться: после комендантского часа большинство из них собрались в гостиных своих факультетов, в ожидании боя часов угощаясь специально приготовленным домовыми эльфами ужином.

  

  Гермиона, по обыкновению, вечер среды проводила в лаборатории Снейпа, готовя новую основу для антидота к зелью Круциатус, партия которого в эту субботу попадет в руки Вольдеморта.

  

  Гарри и Рон едва ли удивились, когда вскоре после ужина она покинула общую гостиную, чтобы присоединиться к Снейпу: они смирились с тем, что она так много времени проводила с ним, и радовались, что даже в школе ей удается работать на благо их общей победы.

  

  Тем не менее, Снейп был удивлен ее приходом.

  

   - Не ожидал увидеть вас сегодня, - заметил он, скрываемый столбом зеленовато-серого дыма, поднявшегося над большим котлом.

  

   - Почему нет? - бесстрастно обронила она, устанавливая свой котел на соседнем столе и наливая в него основу зелья, приготовленную в понедельник ночью.

  

  Он многозначительно посмотрел на нее. - Сегодня канун Нового года, Гермиона. Ваши друзья решат, что я еще более жесток, чем обычно, раз заставляю вас работать в такую ночь, как эта.

  

   - Вообще-то, их это ничуть не волнует, - сказала она. - В конце концов, празднование Нового года не обещает ничего, ммм, нового. Все, что мы делаем, это сидим в общей гостиной, пьем сливочное пиво, а в полночь обнимаем друг друга, поем те глупые песенки, а потом отправляемся спать.

  

   - Думаю, моя нелюдимость передается вам, - пробормотал он, качая головой.

  

  Весь вечер они проработали в молчании, и Гермиона почти не заметила, как пролетело время. Когда она успела нарубить, нарезать и добавить все необходимые на второй стадии ингредиенты, до полуночи оставалось десять минут. Посмотрев на Снейпа, она увидела его наливающим в котел студенистую красную жидкость и осторожно помешивающим его содержимое. Если она верно запомнила рецепт в тот раз, когда мельком ознакомилась с ним, помешивать требовалось еще в течение пяти минут, затем зелье оставляют кипеть в течение получаса.

  

  Еще раз взглянув на часы, она тихонько выскользнула из лаборатории, в гостиной бросила горсть дымолетного порошка в камин и связалась с кухней. Даже теперь, понимая всю тщетность ее потерпевшего крах Г.А.В.Н.Э., ей не нравилось пользоваться готовностью эльфов помочь. Тем не менее, сейчас были особые обстоятельства. Выйдя из камина, в руках она держала две бутылки сливочного пива.

  

  Она вернулась в лабораторию как раз в тот момент, когда Снейп отступил от кипящего котла и присел на ближайший стул, устало потирая переносицу, как он делал, когда уставал.

  

  Она пододвинула другой стул, чтобы сесть рядом с мастером зелий, и поставила на стол перед ним одну из бутылок, потом занялась открытием своей. Снейп вопросительно посмотрел на нее.

  

   - Сливочное пиво? - спросил он.

  

   - А что, - ринулась она в защиту. - Лишь то, что мы сидим здесь, не значит, что мы пропустим все развлечения, хотя я не стану ожидать от вас объятий.

  

  Он немного нахмурился, заставив ее беспокоиться, не обиделся ли он на эти слова, но затем лицо его разгладилось. С минуту он разглядывал стоящую перед ним бутылку, прежде чем взять ее и открыть, вдыхая запах содержимого.

  

   - Я уже много лет не пил сливочного пива, - вслух подумал он.

  

  Тишину лаборатории нарушил бой часов, раздавшийся из соседней комнаты и оповещающий о начале нового года.

  

   - Счастливого нового года, Северус, - пожелала она, поднимая свою бутылку.

  

   - И тебе, Гермиона, - серьезно сказал он, чокаясь с ней. - Будем надеяться, он окажется лучше всех тех, что были прежде.

  

  Прежде чем она успела поднять бутылку, чтобы сделать глоток, Снейп удивил ее, обняв за плечи и притянув ближе к себе. Объятие вышло неловким, притом что они сидели бок о бок за рабочим столом, но кое-как ей удалось высвободить свои руки, оказавшие зажатыми между их телами, и обнять его в ответ.

  

  Она повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Впервые он сам решился на столь открытое проявление чувств, и ей отрадно было сознавать, что ему настолько спокойно с ней. Уголки его губ изогнулись в полуулыбке.

  

   - Я не мог позволить, чтобы вы пропустили объятия и пение, - усмехнулся он: - даже при наличии сливочного пива.

  

   - Неужели вы не собираетесь спеть для меня? - поддразнила она его, напустив на себя вид обиженного ребенка.

  

   - День, когда я запою, Гермиона Грейнджер, станет днем, когда Альбус Дамблдор на всю оставшуюся жизнь отречется от лимонных долек.

  

  Она рассмеялась и, наконец, сделала глоток своего напитка, ощутив разливающееся внутри тепло. Снейп так и не убрал руки, продолжая обнимать ее, и она немного склонила голову, удобно опираясь о его плечо. Она скорее ощущала, чем видела его взгляды, направленные на нее, но он ничего не говорил, и так они сидели в тишине. Длинные пальцы Снейпа рассеянно катали крышку по столу.

  

  "Этот год будет лучше", - мысленно решила она. Загадывание желаний под Новый год было глупой маггловской традицией: те крайне редко исполнялись, но наступающий год - время, когда можно все начать с начала, потому Гермиона дала безмолвное обещание изо всех сил постараться этот год сделать для Северуса Снейпа лучше.

  

  

***

  

  Время до вечера субботы пролетело очень быстро. Гермиона находилась в лаборатории со Снейпом, когда его темная метка начала гореть. Внезапно изменив маршрут, по которому нервно вышагивал на протяжении последнего часа, он направился в другую комнату за своей мантией, затем вернулся за пузырьками с готовым зельем Круциатус.

  

  Гермиона с ужасом наблюдала за его перемещениями и за тем, как он уменьшил пузырьки до маленьких фиалов, убирая те во внутренний карман тяжелой мантии. Палочку он спрятал в рукав плаща и только тогда повернулся к ней, нервно вертящей в руках перо. На самом деле, она пришла в лабораторию, чтобы воспользоваться обширной библиотекой мастера зелий, но, отвлеченная его метаниями и своим беспокойством из-за его вызова, она почти не продвинулась в написании сочинения.

  

   - Не дожидайтесь меня, - сказал он, неуверенно ухмыляясь.

  

  Она не улыбнулась, занятая мыслями о последнем разе, когда он предстал перед бывшим хозяином, и, должно быть, беспокойство отразилось на ее лице, потому что он подошел к ней и сказал: - Я просто доставлю ему зелье, Гермиона. Это сработает, это в точности то, чего он хотел. Нет причин для его гнева.

  

  Она кивнула. Он коротко сжал ее плечо и покинул лабораторию. Мгновение спустя она услышала шум камина, уносящего его из гостиной.

  

  Она тяжело вздохнула и вернулась к учебнику, ранее позаимствованному с полки его книжного шкафа. Попытки сосредоточиться потерпели крах. Ничего не получалось, и она окончательно отвлеклась, услышав те же шорохи, что и прежде. "Почему это всегда происходит, когда его здесь нет?" - подумала она, делая себе зарубку на память о том, чтобы рассказать об этом ему, когда он вернется. Конечно же, лаборатория с таким количеством капризных в хранении ингредиентов должна быть защищена от паразитов типа крыс и докси, ведь так?

  

  Она вздохнула, смиряясь с неспособностью продолжить работу, вернула книги на полки и убрала пергаменты и перья.

  

  Несмотря на его заверения перед уходом, прошло немногим более двух часов, когда она вновь услышала шум камина и через миг в дверном проеме появился Снейп.

  

  Она вскочила со стула и бросилась к нему. Быстрый осмотр показал, что он будто бы цел и невредим - устал, но не ранен.

  

   - С вами все в порядке? - тихо спросила она.

  

  Он кивнул и жестом предложил переместиться в гостиную, где сбросил тяжелую мантию и сел в одно из кресел, наколдовывая чашки с чаем. Она села напротив, но на чай не обратила внимания, продолжая выжидательно смотреть на него.

  

   - Все сделано, - сказал он. - У Темного Лорда есть зелье, и я только что сообщил директору о том, что не имею ни малейшего понятия о планах на его использование.

  

  У Гермионы душа ушла в пятки. - Он ничего вам не сказал?

  

   - Ничего, - обреченно подтвердил он. - Я доставил зелье, он проверил его, потребовал двойную порцию к следующей субботе и отпусти меня.

  

   - На ком он проверял... постойте, он хочет двойную порцию через неделю?

  

  Снейп кивнул, потирая переносицу. - Я не знаю, на ком он его проверял: может, на неугодном Упивающемся Смертью, но тогда я его не знаю. Или на новобранце.

  

   - Что обо всем этом сказал директор? - спросила она. Снейп наклонился вперед, опуская подбородок на руки и упираясь локтями в колени.

  

   - Директор считает, что какова бы ни была катастрофа, в итоге выгода от сохранения моего положения окажется выше, хотя я не знаю, какие выгоды он видит сейчас. В создавшемся положении я просто доставляю Темному Лорду орудие массового поражения и возвращаюсь ни с чем.

  

  Гермиона не нашлась, что сказать: для нее тоже оставалась загадкой непостижимая мудрость директора, решившего продолжать шпионить за Вольдемортом и вместе с тем снабжать его зельем, невзирая на опасность, которой подвергался Снейп. В конце концов, если придется, мастер зелий сможет остаться в сравнительной безопасности стен Хогвартса и освободиться от обязанности доставлять Вольдеморту мощнейшее и пока что секретное орудие убийства и пыток.

  

   - Полагаю, директор хочет, чтобы вы как можно дольше находились в милости у Темного Лорда, - заметила она. - Раскрытие вашей истинной верности во время финальной битвы может оказаться элементом неожиданности и отвлечения внимания, необходимых для победного броска.

  

   - В точности это и сказал Альбус, - со вздохом заключил Снейп, поднимаясь и подходя к камину. - Это все, конечно, очень хорошо, но, кажется, его не заботит, скольких жизней будет стоить путь до финального сражения. Что если так называемое финальное сражение не состоится ни через шесть месяцев, ни через год? Сколько еще людей погибнет до того? Людей, которые могли бы помочь нам победить в том пресловутом финальном сражении? Последние атаки Темный Лорд расчетливо нацеливал на авроров и членов Ордена, и я сомневаюсь в том, что, имея в руках зелье, он изменит этой стратегии. Если в его распоряжении окажется достаточно зелья, половина сторонников Дамблдора надолго загремит в Св. Мунго еще до конца июня.

  

   - Как насчет антидота? - с надеждой спросила Гермиона, пораженная картиной, нарисованной его словами.

  

  Он горько усмехнулся. - Антидот, который нельзя использовать вне стен Хогвартса на случай, если Темный Лорд прознает о нем и о том, что я работаю против него?

  

   - Даже в Св. Мунго нельзя?

  

  Он покачал головой. - В больницах часто болтают, в первую очередь, целители и колдомедики, в особенности о новых достижениях в медицине. Оттуда информация просочится даже быстрее, чем из Министерства.

  

   - Тогда что вы намерены делать? - спросила она, становясь рядом с ним напротив окна, у которого завершились его метания по комнате.

  

   - Ничего, - ответил он, на миг устремляя на нее свои темные глаза, где плескался гнев и беспомощность, затем его взгляд вновь обратился к бескрайней темноте за окном. - Я сделаю то, что скажет Дамблдор.

  

  И вновь Гермиона не нашлась, что сказать, потому просто опустила руку на его плечо и осторожно сжала его. От этого он будто немного расслабился и накрыл ее ладонь своей рукой: она была холодной, несмотря на то что комнату согревал камин. Время словно замедлило свой бег, пока они стояли бок о бок: Снейп смотрел вдаль, Гермиона вглядывалась в профиль его лица, по которому блуждали различные эмоции.

  

  Вопреки загаданному под новый год желанию, она с огорчением понимала, что этот год обещал стать хуже прежнего, в особенности для Северуса Снейпа.

  

  

  

  Глава 23. Два слова

  

  Урок зелий в среду днем выдался странным. Гермиона старалась вести себя с Малфоем как прежде, но оказалось непросто демонстрировать равнодушие, сидя рядом со слизеринцем и работая с ним в паре.

  

  В свою очередь староста был с ней вежлив, но держался естественно. В отличие от того, как он в понедельник пропускал ее в класс, Гермиона тщилась заметить фальшь в его словах, обращенных к ней - подозрения Снейпа, в самом деле, могли оказаться правдой.

  

  Она замечала, как несколько раз на протяжении урока Снейп задумчиво смотрел на них.

  

  К концу урока в пятницу она не могла отрицать, что у Малфоя был талант к зельеварению и, к тому же, он оказался отличным партнером. Его ингредиенты были приготовлены столь же идеально, как и ее, и, пока основе для зелья требовалось кипеть в течение получаса, они работали над списком рецептов и чар, которые помогли бы им развить новые навыки.

  

  После урока Гермиона задержалась, собираясь вместе со Снейпом отправиться в лабораторию, но Малфой тоже, кажется, не торопился собрать свои пергаменты и перья, уголком глаз наблюдая за ней.

  

  Она нахмурилась и в одиночестве покинула класс. Когда она замедлила шаги в коридоре, то почувствовала, что за ней по пятам следует Малфой. Достигнув поворота в коридор, ведущий к комнатам Снейпа, и лестницы на другой этаж замка, она предпочла подняться наверх. Оставалось надеяться, что ей удалось отделаться от Малфоя - выждав некоторое время в Холле, она так и не увидела его.

  

  Облегченно вздохнув, она поспешила на первый этаж и через тайный ход попала в комнаты Снейпа. Он уже сидел за своим столом, сердито черкая чью-то работу. Песочные часы рядом со стопкой домашних работ, вероятно, отмеряли время кипения котла, который она заметила через открытую дверь лаборатории.

  

   - Я думал, вы сегодня не придете, - сказал он, не поднимая головы.

  

   - Кажется, Малфоя более чем интересовало, почему я задержалась после урока, - пояснила она, занимая кресло напротив его стола. - Я поднялась наверх, пытаясь запутать его, что определенно мне удалось, потому что он не последовал за мной из подземелий.

  

   - Хмм, - отозвался Снейп, ставя размашистую "A" на лежащей перед ним работе и берясь за следующий пергамент из стопки.

  

  Гермиона неслышно достала уменьшенный сверток из своей сумки, увеличила его и поставила на стол перед профессором.

  

  Он посмотрел сперва на серебристо-зеленый сверток, затем перевел взгляд на нее.

  

   - Что это?

  

   - С днем рождения, Северус, - мягко произнесла она.

  

  Он выглядел удивленным, затем довольным и, наконец... едва ли не опечаленным.

  

   - Это не много, - поспешно проговорила она, пытаясь опередить любые попытки отвергнуть подарок. С тех пор, как ей стал известен день его рождения, она пыталась придумать, что же подарить. Ей не хотелось смутить его или преподнести нечто слишком личное, но, в то же время, подарок должен был что-то означать.

  

   - Вы не должны были... - начал он. - Я не ожидал.

  

   - Я хотела это сделать, - твердо сказала она.

  

  Он положил перо и довольно долго смотрел на сверток, прежде чем взять его в руки.

  

  Гермиона, закусив губу, наблюдала за тем, как его длинные пальцы снимают обертку с коробки, которая, как оказалось, была глянцево-черной с единственной золотой надписью на лицевой стороне.

  

   - Старое Огденское Огневиски, - вслух прочел он, кривя губы в понимающей улыбке - он оценил иронию ее подарка.

  

   - Намного лучше той дешевой подделки, - тоже улыбаясь, сказала она. Момент тревожного ожидания того, разозлит его подарок или же развлечет, прошел, и она мысленно выдохнула с облегчением.

  

   - Спасибо, Гермиона, - сказал он, проводя пальцем по надписи на коробке. - Уверен, что в ближайшем будущем найду этому достойное применение.

  

  Ее улыбка немного угасла, но его комментарий сопровождался коротким вымученным смешком, в то время как он осторожно отставил бутылку в сторону и вновь взялся за перо.

  

  Она поняла это как то, что его следует оставить наедине с работой, и пошла в лабораторию, где занялась приготовлением партии зелий для больничного крыла на следующий месяц. Ранее на неделе мадам Помфри передала ей новый список. Необходимость восполнить запас нескольких зелий позволяла ей отвлечься от мыслей об субботнем вечере.

  

  Когда вскоре после ужина она пришла сюда, Снейп вновь мерил шагами лабораторию - в точности как неделю назад; на столе стояли четыре, вместо двух, флакона с зельем.

  

  Она сразу взялась за работу над своими зельями, изо всех сил стараясь не обращать внимания на глухой стук ботинок Снейпа, когда тот пересекал комнату, разворачивался и шел обратно. Она уже знала, что "пустая болтовня", как он это называл, ничуть не помогала разрядить обстановку, и Снейп предпочитал предаваться своим собственным безмолвным размышлениям, каковы бы те ни были.

  

  В начале восьмого он вылетел из комнаты, держась за левую руку, и мгновение спустя вернулся уже с плащом. Гермиона оставила свой котел, когда он вновь уменьшил бутылочки и убрал их в карман. Она приблизилась к нему и прошептала: - Будьте осторожны.

  

  Он повернулся к ней лицом и коротко кивнул; в его темных глазах читалась тревога и решимость.

  

  Затем он ушел, а она вернулась к своему котлу, радуясь тому, что ей есть чем себя занять на время ожидания.

  

  Два с половиной часа спустя три различных зелья остыли и были разлиты по бутылочкам. Зная, что Снейп теперь может вернуться в любой момент, Гермиона не стала начинать готовить что-то еще, потому, убедившись, что в лаборатории идеально чисто, она перешла в гостиную и приготовилась ждать.

  

  Посидев в кресле десять минут, она встала и направилась к обширным книжным полкам. Ее взгляд упал на полку с маггловской литературой, и, изучив названия, она остановила свой выбор на необычно маленькой, очень старой книге в кожаной обложке под названием "Кентерберийские Сказки".

  

  Она прочла пролог, прежде чем взглянуть на часы, вновь начиная беспокоиться из-за того, как долго Снейпа нет - прошло уже более трех часов.

  

  "Он мог уже вернуться, но задержаться у директора", - решила она и на мгновение задумалась, не связаться ли с кабинетом директора по каминной сети, но быстро отбросила эту мысль. Если Снейп, в самом деле, там, ее вторжение не обрадует их, а если его там нет... беспокойство ее лишь усилится.

  

  Устроившись в кресле поудобнее и поджав под себя ноги, она продолжила чтение следующей части книги - "Рыцарские истории". Гермиона так увлеклась историей, что не замечала, как летит время - так всегда с ней бывало, если ей попадалась интересная книга.

  

  Даже тихий бой часов не отвлек ее, пока история не закончилась и она не потянулась, разминая затекшую спину. Взгляд ее снова упал на часы.

  

  Половина первого! Она вскочила со своего места и бросилась к двери в лабораторию, желая убедиться, что он не вернулся другим путем и сразу не взялся за приготовление зелья. Там было пусто и холодно.

  

  Она вернула "Кентерберийские Сказки" на полку и принялась мерить шагами пространство перед камином, дрожа всем телом, несмотря на исходящее от очага тепло. Он уже должен был вернуться, ведь так?

  

  И если он вернулся, но задерживается у директора, конечно, догадается связаться с ней по каминной сети, хотя бы для того, чтобы отпустить ее. Снейп знал: она не пойдет в гриффиндорскую башню, пока он не вернется.

  

  Полчаса спустя она уже ходила кругами по комнате, говоря себе, что вот сейчас непременно свяжется с директором.

  

  Ее решимость почти окрепла, когда в камине взметнулись языки зеленого пламени, и оттуда вышел мастер зелий. Едва ступив на твердую землю, он скинул ненавистный плащ.

  

  Гермиона в три шага пересекла комнату и, прежде чем Снейп смог запротестовать, крепко обняла его. Она почувствовала его удивление по тому, как напряглись его плечи, но затем он расслабился и, тихо вздохнув, обнял ее в ответ; его пальцы сами собой погрузились в копну кудряшек, спускающихся ей на спину.

  

  Лишь когда Снейп что-то тихо спросил, она поняла, что ее трясет.

  

   - Вас так долго не было, - прошептала она, повернув голову и щекой прижимаясь к его груди, чтобы он услышал ее слова. - Я думала, что-то случилось

  

   - Я в порядке, - сказал он. - Вам не следовало беспокоиться. Мне и раньше приходилось отсутствовать много дольше.

  

   - Я знаю, но не на прошлой неделе. Вы тогда вернулись так скоро, и я думала, что сегодня будет так же.

  

  Он не ответил, но чуть сильнее прижал ее к себе, одна рука со спины поднялась к ее затылку. Ее правое ухо было прижато к его груди, и даже сквозь одежду она могла слышать биение его сердца, сильное и ровное. Это успокаивало ее, и она судорожно вздохнула, пытаясь замедлить бешеный ритм собственного сердца.

  

   - Вы уверены, что с вами все в порядке? - спустя некоторое время спросил он, слегка поглаживая ее по волосам. Она кивнула - на большее сил не находилось - и отклонилась назад, чтобы встретить его обеспокоенный взгляд.

  

   - В самом деле, я в порядке, - сказала она. - Мне не следовало беспокоиться, это было глупо. Мне жаль.

  

   - Я думал, мы договорились, что вы перестанете все время извиняться, - строго сказал он, хотя в его глазах светилось иное чувство: не веселье... скорее признательность.

  

   - Кроме того, - продолжил он: - Ваше беспокойство, пусть и неуместное, как сегодня, тем не менее, приятно.

  

  Она слабо улыбнулась, и он поднял свой плащ, доставая из кармана четыре пустые бутылочки.

  

   - Это те, что вы забирали сегодня полными? - спросила она, следуя за ним в лабораторию.

  

  Он кивнул, ставя флаконы на стол и возвращая им исходный размер.

  

  Ее настигло понимание его сегодняшней задержки.

  

   - Вы помогали использовать это сегодня?

  

   - Да, - признал Снейп, присаживаясь за стол и принимаясь что-то искать среди вороха бумаг. - За что я безмерно благодарен, так это за то, что у меня есть возможность предупредить тех, кого избрали целями.

  

  Гермиона опустилась на стул, погруженная в свои мысли, тем временем Снейп нашел пергамент, который искал.

  

  Когда он повернулся к ней лицом, она спросила: - Он не станет подозревать вас?

  

  Снейп покачал головой и откинулся на спинку кресла, готовясь к длинному объяснению.

  

   - Сегодня нас было двенадцать - он станет подозревать всех нас, но не предпримет серьезных действий против каждого без, так сказать, индивидуальной проверки преданности.

  

   - Кто был целью? - спросила она. - Авроры? Орден?

  

  Снейп покачал головой: - Нет, я ошибся, предполагая, что он продолжит узконаправленные атаки, имея на руках столь мощное оружие. Сегодня ночью мы добавили зелье в воду, которой снабжается Министерство Магии.

  

  Гермиона с ужасом всматривалась в его спокойное лицо, представляя сотни и сотни ведьм и волшебников, работающих в Министерстве. Даже растворенное в воде, зелье причинит серьезный вред людям, в зависимости от того, как много они выпьют. Питьевые фонтанчики встречались в каждом уголке здания, магически снабжаясь водой из общего источника, не говоря уже кафетерии и тысячах чашках чая и кофе, потребляемых людьми каждый день. То будет бедствие катастрофических масштабов. Половина Министерства попадет в Св. Мунго, прежде чем разберутся, что случилось.

  

   - Слава Богу, вам стало известно об этом, и они предупреждены об угрозе, - тихо проговорила она. - Они смогут очистить воду или всю систему?

  

  Снейп снова покачал головой. - Мне неизвестно, что они планируют предпринять. Дамблдор осведомлен о заражении и уже связался с нужными людьми из Министерства. Я сообщил им, что зелье сохраняет свои свойства лишь на протяжении недели, потому худшее, что может случиться, это систему отключат на длительный срок.

  

   - Он собирается больше выбирать точечные цели для своих атак, да? - заметила она

  

  Снейп внимательно изучал пергамент в своих руках, но все же ответил ей. - По-моему, он стремится к тому, чтобы все закончилось скорее раньше, чем позже. Он понимает: чем дольше он оттягивает столкновение с Поттером - или только так думает - тем труднее ему будет справиться с ним. Крупномасштабные атаки нацелены на то, чтобы в кратчайшие сроки обезвредить как можно больше ведьм и волшебников, способных бороться против него.

  

   - Что он сделает, когда атака провалится? - спросила Гермиона.

  

   - Этой необходимо провалиться, Гермиона, - напомнил ей мастер зелий. - Это не значит, что так случится и со всеми последующими. Повезло, что я оказался посвящен в детали сегодняшнего мероприятия. В следующий раз такого может и не быть.

  

  Он повернулся к столу, взял перо и что-то быстро написал внизу пергамента. Гермиона рискнула заглянуть через его плечо и попыталась разобрать длинное сложное арифмантическое уравнение, которое он писал.

  

   - Что это? - полюбопытствовала она, но своим неожиданным "Шшш" он вынудил ее замолчать и продолжил писать, берясь за новый кусок пергамента и начиная уравнение с начала с некоторыми изменениями в нем.

  

  Заполнив половину страницы и вычеркнув большую часть из того, что писал в промежутках, мастер зелий откинулся в кресле и принялся задумчиво разглядывать получившееся уравнение.

  

  От попыток расшифровать хотя бы первую строчку у Гермионы голова пошла кругом. Создавалось впечатление, что формула имеет отношение к описанию движений палочкой при наложении чар, но написанное профессором было слишком сложным для понимания, даже с ее знаниями предмета на уровне П.А.У.К.ов.

  

   - Думаю, должно сработать, - задумчиво проговорил Снейп, вычеркивая один из символов и заменяя его другим.

  

   - Что это? - вновь спросила она.

  

   - Если это сработает, - осторожно начал он: - это арифмантическая формула для зачаровывания антидота к зелью Круциатус, что поможет сделать его эффективной превентивной мерой.

  

  Она посмотрела на формулу, затем на Снейпа, который, хмуря брови, медленно шевелил губами, еще раз проверяя формулу.

  

   - Это гениально, - выдохнула она.

  

   - Это еще не сработало, - предупредил он ее восторги. - Часто вещи, которые в теории не вызывают сомнений, на практике оказываются бесполезными.

  

   - Ну, эта формула для меня и теоретически абсолютно непонятна, но она все равно гениальна.

  

  Он самодовольно ухмыльнулся. - Арифматические формулы необычайно сложны. Вы же не думаете, что в курсе уровня П.А.У.К.ов профессор Вектор станет рассказывать хоть что-то подобное. - Гермиона отрицательно покачала головой. - Прежде чем пытаться создавать собственные формулы, вам придется получить звание мастера в этой области.

  

   - Вы имеете звание мастера по арифмантике и зельям? - недоверчиво переспросила она.

  

  Он усмехнулся и покачал головой. - На самом деле, нет. В отличие от мастера зелий, чьим учеником я был. Он научил меня многим тонкостям теории арифмантики, связанным с зельями.

  

   - Полезно, - заметила она и в ответ получила согласный кивок. - Значит, вы собираетесь проверить это на антидоте?

  

   - Чары должны накладываться в процессе приготовления, - пояснил он: - в точности, как вы делали это на уроках зелий. Мы возьмемся за новую партию в течение недели - время терпит. Мне еще нужно вовремя приготовить исходное зелье к следующей субботе.

  

   - Будем надеяться, вам удастся узнать, как он планирует использовать его и в другой раз, - вздохнула Гермиона.

  

  

***

  

  Утром вторника на первой полосе "Ежедневного Пророка" появилась статья о загадочном отравлении воды в Министерстве Магии. Как сообщала газета, официальный источник Министерства не называет причину заражения, министерские служащие да и вся магическая общественность уверены, что водоснабжение восстановиться не позднее, чем через неделю.

  

  Судя по выражению лица Гарри, ему явно было известно больше, чем сообщалось в газете. По обыкновению, в разговоре Гермиона с друзьями ни словом не обмолвилось о том, что ей стало известно от Снейпа, но перед самым началом первого урока они с Гарри открыли Рону все детали обсуждаемого события.

  

  Дамблдор рассказал Гарри как о неудавшейся атаке, так и о роли Снейпа в ее предотвращении, и, к удовольствию Гермионы, в среду, зайдя в класс, друг кивнул мастеру зелий. Снейп удивленно изогнул бровь, но ответил тем же, после чего вопросительно посмотрел на Гермиону. Она отрицательно покачала головой и одними губами произнесла: "Дамблдор", - именно в этот момент соседний стул занял Малфой.

  

  Основа для зелья Indicii Memoria уже была готова и настала очередь первых ингредиентов, добавление которых сопровождалось чарами. Вопреки своим опасениям, Гермиона обнаружила, что работа с Малфоем складывалась неплохо. Они редко отвлекались от обсуждения выполняемой задачи, но и тогда воздерживались от едких замечаний в адрес партнера.

  

  Ее беспокоили взгляды Малфоя, которые она несколько раз ловила на себе в Большом Зале. Смотрел он и на мастера зелий в те редкие случаи, когда тот находил время появиться там. Помимо этого после каждого урока зелий слизеринец едва ли не последним покидал класс, препятствуя тем самым разговору Гермионы со Снейпом. У Гермионы не возникало сомнений в скрытом умысле подобного поведения Малфоя, явно чувствующего некую неправильность в отношениях преподавателя и студентки, потому теперь она с возросшей осторожностью пользовалась тайным ходом в комнаты Снейпа.

  

  

***

  

  Неделя пролетела незаметно за чередой уроков, выполнением обязанностей, приготовлением зелий и напряженным квиддичным матчем между Гриффиндором и Слизерином, в котором Гарри в сумасшедшей гонке с Малфоем сумел первым поймать снитч.

  

  Субботним вечером Гермиона покинула празднество в общей гостиной Гриффиндора, чтобы направиться в лабораторию Снейпа. В действительности, в том не было необходимости - со всеми приготовлениями было покончено: запасы зелий для больничного крыла восполнены, а полный котел антидота был наготове. У Снейпа еще не нашлось времени проверить чары, созданные им для превращения антидота в зелье превентивного характера.

  

  Субботняя ночь в компании Снейпа стала чем-то вроде традиции. Исключение составляли те ночи, когда приходилось беспокоиться о его безопасности, хотя она знала: ее присутствие всякий раз, когда он возвращался от Вольдеморта, неким образом его успокаивало.

  

  В этот раз, к ее облегчению, он не метался из угла в угол, но наградил ее мрачным взглядом, едва она возникла в дверях.

  

   - В чем дело?

  

   - Если вы просто пришли позлорадствовать, то идите туда, откуда пришли, - мрачно произнес он.

  

  Она недоуменно нахмурилась, но затем взгляд ее упал вниз - на гриффиндорский шарф, все еще повязанный на шее.

  

   - Простите, - пробормотала она, снимая его с себя и вешая на стул у одного из столов. - Мы праздновали.

  

   - Несомненно, - вздохнул он. - Вы могли и дальше там оставаться. Здесь, кажется, все в порядке. Нет необходимости варить еще одну порцию антидота, пока я не проведу эксперимент с чарами.

  

   - Я закончила с зельями для мадам Помфри, - сказала она: - но просто спустилась вниз и... не знаю... заглянуть, может, вам что-нибудь нужно.

  

   - Что-нибудь вроде Огневиски, наверно, - его лицо исказилось. - Я не жажду узнать реакцию Темного Лорда на провал последней миссии.

  

   - Но вы говорили, он не...

  

   - Нет, я не думаю, что он примется бросаться проклятиями, - поспешно заверил ее Снейп: - но он будет подозревать всех и может решить проверить нас.

  

  Прежде чем Гермиона успела задать вопрос, Снейп с шипением схватился на левое предплечье.

  

  Она замерла, безмолвно наблюдая за тем, как он берет плащ и пузырьки с зельем, затем последовала за ним в гостиную.

  

   - Возвращайтесь в гриффиндорскую башню, Гермиона, - наказал он, зачерпывая горсть дымолетного порошка.

  

   - Но...

  

   - Вам здесь нечего делать, - настаивал он. - Нет смысла вам сидеть здесь несколько часов кряду. Возвращайтесь к друзьям или займитесь домашними заданиями. Мы увидимся завтра.

  

  Она закусила губу, одолеваемая нежеланием уходить и дожидаться утра, чтобы узнать, как он.

  

   - Отдохните, Гермиона, - сказал он и, видя ее сомнения, предложил: - Можете вернуться так рано утром, как захотите. Я буду здесь.

  

  На это предложение она согласно кивнула, и с тем он ступил в камин.

  

  Она приготовилась было пожелать ему удачи, но он уже исчез.

  

  

***

  

  Празднества по случаю победы в квиддичном матче завершились лишь после полуночи. Гермиона отправилась в свою комнату, но сон не шел к ней - беспокойство за Снейпа мертвым грузом лежало на ее душе. Час спустя она все еще не спала, а сидела на подоконнике, вглядываясь во мрак ночи в надежде заметить хоть какой-то признак движения в сгустившихся тенях, сообщивший бы ей о его возвращении.

  

  В половине второго она набралась решимости узнать, что произошло. Она знала: если Снейп вернулся, то еще не спит, особенно если Вольдеморт потребовал очередную партию зелья на следующей неделе. Вероятно, ее появление вызовет его гнев, но он сам сказал, что можно прийти утром... и формально сейчас было утро.

  

  Она шла по холодному тихому замку, минуя проход, отворенный очень рассерженной Полной Дамой, и далее вниз по ступеням до первого этажа. Унимая озноб, она радовалась тому, что догадалась поверх джемпера одеть куртку, перчатки и шарф - на этот раз не в цветах Гриффиндора. По пути ей не встретились ни миссис Норрис, ни один из призраков. Скользнув в тайный проход, она попала в комнаты Снейпа.

  

  При виде плаща, небрежно сброшенного на спинку кресла, у нее вырвался вздох облегчения, но от радости не осталось и следа, когда она заметила початую бутылку Огневиски - ее подарок. Содержимое уменьшилось не намного, но и это свидетельствовало о тяжелой ночи, раз он вообще решился выпить.

  

  Едва она сняла куртку, перчатки и шарф, как до нее донесся шум из лаборатории. Она тут же припомнила, что хотела поговорить со Снейпом о странных звуках, услышанных ею раньше. Эти же звуки были другими: открыв дверь, она отчетливо разобрала "тук-тук-тук" ножа по деревянной поверхности стола.

  

  Ступив в комнату и затворяя за собой дверь, она встретила такой взгляд Снейпа, что едва удержалась от того, чтобы попятиться. Выражение его лица было... не найти лучшего определения, чем "кровожадное". Он выглядел до крайности взбешенным и рубил корни растения без привычной аккуратности. Тогда как обычно его удары бывали быстрыми и точными, сейчас он буквально обрушивал нож на ни в чем не повинные корни, сметая их в кучу, прежде чем взять очередную жертву и продолжить истязания.

  

  Покончив со всеми приготовленными корнями, он сгреб их и бросил в котел, стоящий позади него. Обернувшись к столу, он пододвинул сосуд с маринованными трубчатыми червями и запустил туда руку, загребая горсть липких ингредиентов. Со смесью страха и тревоги Гермиона следила за тем, как он вновь принялся зверски орудовать ножом. Оставшаяся слизь мешала этой процедуре - он с шипением отдернул руку, когда нож соскользнул и попал по пальцу. На ингредиенты закапала кровь, делая их бесполезными, и он взмахом палочки убрал их и поспешно наложил заклинание, чтобы закрыть рану.

  

  Когда он взял еще одну пригоршню червей и продолжил свое занятие, Гермиона решилась подойти к нему, чтобы прекратить это. Она была уже рядом, когда нож снова соскользнул, и Снейп с силой швырнул его об стол. Мгновение спустя он взмахом руки смел все со стола: банки и пузырьки осколками рассыпались по полу.

  

  Гермиона вскрикнула от удивления и страха перед этой неожиданной вспышкой и поспешно отступила назад, опасаясь навлечь на себя его гнев.

  

  Ее опасения оказались напрасны: он рухнул на ближайший стул и, тяжело дыша, схватился за голову. Он потянулся, чтобы ослабить пуговица на воротничке, не замечая крови, стекающей по его запястью и пачкающей рукав черной рубашки.

  

  Гермиона замерла в нерешительности, гадая, что же могло довести его до подобного состояния. Он будто бы не ранен, если не считать руки, значит, Вольдеморт не подверг сомнению его преданность.

  

  Она вновь нерешительно шагнула к нему, ненавидя себя за страх, но прежде ей не доводилось видеть его столь разъяренным. Несомненно, каждый студент знал, как быстро можно вывести Снейпа из себя, но никогда она не видела физического проявления его гнева, и, судя по порезам, гнев этот направлен был на него самого.

  

  Встав рядом, она мягко позвала его по имени, стараясь не испугать, и потянулась к его кровоточащей руке. Он позволил отнять ее от головы и положить на стол, безвольно наблюдая за движениями палочки, пока Гермиона быстрыми взмахами вылечила порез и убрала следы крови.

  

  Покончив с этим, она обошла стол и направилась к куче осколков и ингредиентов на полу. Она знала, что он наблюдает за тем, как быстро и спокойно произнесенное Evanesco собирает осколки, а Reparo восстанавливает из них разбитые емкости.

  

  С чистыми банками и пузырьками в руках она пересекла комнату и поставила их к прочим пустым сосудам, после чего повернулась к Снейпу. Он будто немного успокоился, хотя по-прежнему не сдвинулся с места. Она поставила рядом другой стул и селя напротив, их колени почти соприкасались.

  

   - Я приношу извинения, - после нескольких минут молчания сказал он. - Я не хотел напугать вас.

  

   - Все в порядке, - мягко ответила она.

  

   - Нет, не в порядке, - возразил он. - Я только что испортил ценные ингредиенты, к тому же их беспорядочное смешение могло привести к катастрофе, не говоря уже о том, что вы могли пострадать, подойди вы ближе.

  

   - Вы хотите поговорить об этом? - немного помедлив, спросила она.

  

   - Нет, - ответил Снейп, отрицательно качая головой.

  

   - Определенно случилось что-то, что расстроило вас, - настаивала она. - Может, вам станет легче, и вы знаете, что можете доверять мне.

  

   - Это не вопрос доверия, Гермиона, - бросил он, устало прикрывая глаза ладонью. - Дамблдор запретил мне говорить кому бы то ни было.

  

  Она нахмурилась. - Конечно, он не имел в виду...

  

   - И в особенности не говорить вам, - заключил он, внезапно поднимаясь и выходя из комнаты.

  

  Она озадаченно посмотрела ему вслед и отправилась за ним. Уже выходя из лаборатории, она вновь услышала шорох в углу, но, будучи слишком погружена в свои мысли, не обернулась и потому не увидела источник шума, сидевший на полу.

  

  Снейп налил Огневиски, но не сел, а предпочел остаться стоять перед камином, вертя в руках стакан.

  

  Гермиона остановилась рядом, наблюдая за ним, пока он, наконец, не посмотрел в ее сторону. Его лицо исказилось.

  

   - Полагаю, мне придется вам все рассказать?

  

  Она кивнула и присела не подлокотник дивана. - Я обещаю, что никому не расскажу.

  

   - Я знаю это, - горько усмехнулся он. - Дамблдор не хочет, чтобы вы... как это он выразился? Разделили груз знания о том, что должно случиться.

  

   - Хорошо, - медленно проговорила она.

  

  Он сделал большой глоток из стакана и поставил его, прежде чем начать говорить.

  

   - Вы знаете: в прошлый раз я смог предупредить об атаке на Министерство, потому что в то были вовлечены несколько Упивающихся Смертью, что позволяло отвести подозрение от меня лично.

  

  Она безмолвно кивнула.

  

   - Вам также известны мои предположения о том, что Темный Лорд может проверить нас по отдельности и тем самым попытаться узнать, кто саботировал миссию. К несчастью, первым он решил проверить меня.

  

  Гермиона забыла, как дышать; вспомнились сцены из Омута памяти Дамблдора, показанные ей: тогда Снейпу уже приходилось демонстрировать свою преданность Вольдеморту. Мастер зелий прочел ее мысли по взгляду, наполненному ужасом, и горько усмехнулся.

  

   - Нет, ничего из того, о чем вы подумали, Гермиона, - сказал он, откидывая волосы с лица. - Сегодня ночью, когда я доставил зелье, Темный Лорд приказал доставить его в определенное место. Никто другой не знает этого, потому, если атака сорвется по каким-либо обстоятельствам, он узнает о моем предательстве.

  

  Гермиона медленно кивнула, пытаясь осмыслить неприятные известия. Глупо было полагать, что рано или поздно жертвы не появятся, и Снейп останется в курсе всех планов и сможет остановить все попытки Вольдеморта использовать зелье.

  

  Именно так она сказала ему, и он нахмурился.

  

   - Вы говорите в точности, как директор. Ни один из вас не представляет, что в действительности это значит.

  

  Она помрачнела и ответила: - Это значит, что люди будут умирать, Северус, но вы забываете о тех, кого спасете впоследствии.

  

   - О, да, - язвительно откликнулся он, вновь наполняя стакан. - Как это назвал Альбус? Прискорбные потери? Станет ли от того легче моей совести вынести те смерти, Гермиона?

  

   - Нет, но это не...

  

   - Тогда избавьте меня от пустых заверений! - взревел он, его темные глаза полыхали. Он отвернулся от камина и отошел к книжным полкам в другом конце комнаты. - Я уже слышал их сегодня ночью, и они не значат ничего. Раз Темный Лорд проверяет меня, не значит ли это, что он проверит и всех остальных Упивающихся Смертью, присутствующих на прошлом собрании? Нас было двенадцать - итого одиннадцать атак, о которых я не смогу сообщить, потому что только Темный Лорд и проверяемый посвящены в детали ночной операции.

  

  Ее ошеломила подобная мысль, не пришедшая ей в голову, а тем временем Снейп продолжал:

  

   - Будут умирать люди, Гермиона. Невинные люди. Магглы. Дети. И нет ничего, что бы я смог сделать, чтобы остановить это и притом не быть разоблаченным.

  

   - Это не выход, - сказала она.

  

   - О, поверьте мне, - вздохнул он. - Разоблачение - очень заманчивый выход в сложившейся ситуации. Продолжение моей лжи сулит лишь разрушения.

  

  Гермиона сорвалась со своего места и бросилась к нему. Она взяла из его рук почти пустой стакан, осторожно поставила его на полку и сжала его ладони в своих.

  

   - Нет, - заклинала она. - Вы нужны нам. Если вы откроетесь, кто сумеет предупредить нас в будущем?

  

  Он фыркнул. - Если меня разоблачат, Гермиона, не будет нужды в предупреждениях. У Темного Лорда не будет больше зелья.

  

   - Зелье не единственное оружие, каким он владеет, - отчаянно убеждала она его. - Да, ужасно то, что должны умереть невинные люди, но директор прав. Орден не может позволить себе потерять вас и ваше положение в кругу Упивающихся.

  

  Он кивнул и устало прислонился спиной к книжным полкам. - Я знаю. Я просто... я ненавижу это, Гермиона., - глухо проговорил он. - Я просто уже не вижу смысла в том, что делаю.

  

   - Смысл? Он... - начала она.

  

   - Ох, я знаю, - нетерпеливо отмахнулся он. - Помощь Ордену, сбор информации, защита Поттера, чтобы тот смог, наконец, избавить нас от Темного Лорда, и все в таком духе. Я просто не вижу пользы в дальнейшем моем служении Ордену, если приходится платить такую цену. Мы сражаемся на войне за свободу, но, кажется, я отнимаю больше жизней, чем спасаю.

  

  Гермиона видела отпечаток отчаяния на его лице и чувствовала свою полную беспомощность, грозящую затопить все ее существо. Она и прежде слышала жалобы Снейпа о последнем плане Дамблдора, или о решении Ордена относительно его деятельности, но никогда он не говорил столь безрадостно, столь безнадежно.

  

  Обычно всякое препятствие лишь усиливало решимость увидеть Вольдеморта поверженным, но сейчас... его это более не волновало.

  

  Она не нашла подходящих слов ободрения и могла лишь сильнее сжать его руки, умоляя встретиться с ней взглядом.

  

  А посмотрев ему в глаза, она ощутила едва ли не физическую боль, увидев его потухший взгляд, бывший всегда выразительным. Взгляд тот выражал усталость и смирение; то были глаза человека, обессиленного служением миру и ничего не получившего взамен. Казалось, он готов махнуть рукой... на работу, на войну... на себя.

  

  Это испугало ее.

  

  Но вместе со страхом пришла странная боль в груди, и Гермиона осознала - неожиданно и ясно - то, о чем пыталась не думать раньше.

  

  Она любила его.

  

  То не было глупой влюбленностью школьницы, как говорила ее мать на Рождество. Влюбленность приносит восхищение тем, кто якобы хорошо знаком; образ, предпочитаемый реальному человеку.

  

  Теперь она знала Северуса Снейпа. Возможно, лучше, чем кто-либо еще, за исключением директора. И чем больше узнавала она человека, скрывающегося за фасадом сурового мастера зелий, тем больше он ей нравился. Кто бы мог предположить, что жестокосердный учитель, каким она его знала все предыдущие годы, может быть настолько честен, сострадателен и решителен?

  

  Она любила мужчину, наконец, обнаруженного за маской холодности, и отчаяние, охватывающее ее сейчас, приносило такую боль, что добавляло решимости сделать все возможное, лишь бы облегчить его ношу.

  

   - Позвольте помочь вам, - мягко проговорила она, не отводя взгляда. - Скажите, что я могу сделать, чтобы помочь вам.

  

   - Вы ничем не можете помочь, - вздохнул он, отворачиваясь и высвобождая одну руку, чтобы вновь взять стакан. Он опустошил его одним глотком, вернул на полку и покорно добавил: - Дамблдор принял решение, и я поступлю так, как он сказал, как и всегда, невзирая на последствия.

  

   - Северус, - мягко настаивала она и, когда он снова повернулся к ней лицом, положила руки ему на плечи.

  

   - Я хочу помочь тебе, - убеждала она. - Должно быть что-то, что я могу сделать. Что угодно. Скажите, что вы хотите, чтобы я сделала.

  

  Он не ответил, но продолжал пристально смотреть на нее - казалось, это длилось вечность. Она осознала, как близко они стоят друг к другу, и сердце ее забилось чуточку быстрее.

  

  Она едва отваживалась моргать - бездонная глубина его темных глаз будто затягивала. Она могла ощутить легкую ласку его дыхания на своем лбу.

  

  Она шагнула вперед или Снейп придвинулся ближе?

  

  Единственным звуком в гостиной был треск поленьев в камине и ее прерывистое дыхание, когда она поняла - нет, надеялась - знала, что должно случиться.

  

  Все вокруг нее будто замерло.

  

  Они стояли близко... так близко... слишком близко, чтобы это означало нечто иное.

  

  Ее взгляд опустился на губы Снейпа, и она неосознанно облизала свои. Снова заглянув в его глаза, она заметила огонь, вспыхнувший в их глубине.

  

  Руки Гермионы все еще покоились на его плечах, в то время как его руки легли ей на спину, притягивая ближе.

  

  Она закрыла глаза, и в следующий миг почувствовала его тонкие теплые губы, мягко прикасающиеся к ее губам... один раз, два, три - легкие, целомудренные поцелуи. Тихонько вздохнув, она скользнула рукой вверх и погрузилась пальцами в его мягкие волосы на затылке.

  

  Едва ее язычок коснулся его губ, он, словно обжегшись, резко отпрянул назад.

  

  Она смущенно смотрела на него, тяжело дыша. Губы ее все еще покалывало от новых ощущений. Она потянулась к нему, но Снейп поспешно отступил к камину.

  

   - Что я наделал? - расслышала она его шепот. Он стоял, отвернувшись, прижимая пальцы к губам.

  

  Она смотрела на его спину, и было видно, что он пытается восстановить дыхание.

  

  Она сделала шаг к нему, но его слова остановило ее:

  

   - Не надо.

  

  Он не обернулся.

  

   - Не надо что? - ее голос дрожал, в нем слышалась нерешительность. Он посмотрел на нее взглядом, в котором читалось чувство, близкое к ужасу.

  

   - Не приближайтесь. - В нем явно шла внутренняя борьба - даже собственный голос ему не подчинялся: был хрипл и срывался.

  

   - Почему? - тихо спросила она, делая еще один шаг вперед.

  

   - Черт побери, Гермиона! - отчаянно воскликнул он, выкидывая руку вперед, будто пытаясь остановить ее. - Потому что я не должен был делать это, но я устал, и мне сложно держать себя в руках, и... - голос его прервался. - Если вы приблизитесь, вряд ли я смогу совладать с собой и не сделать этого вновь.

  

  Она сделала еще шаг, и он закрыл глаза. Бессильный протест его выражала лишь протянутая рука.

  

   - Кто говорит, что я стану возражать, если вы сделаете это?

  

  Он удивленно распахнул глаза, темные от страсти, но уже без следа прежнего ужаса. Гермиона отметила, что его нижняя губа слегка припухла, и внезапно ощутила сильное желание вновь почувствовать его губы на своих губах.

  

  Она не спеша преодолела разделяющее их расстояние, хотя сердце ее готово было вырваться из груди. Она приблизилась настолько, что могла прикоснуться к его лицу, но оказалась остановлена его руками, решительно взявшими ее за плечи.

  

  Когда она вновь заглянула в его глаза, то не обнаружила в них прежнего огня, но лишь твердую решимость.

  

   - Нет, - твердо сказал он. - Гермиона, мы не можем. Мы не должны.

  

   - Почему? - вновь спросила она и, не дав ему ответить, добавила: - Не пытайтесь убедить меня, будто не хотите этого, после того, что сделали.

  

   - Мне не следовало этого делать, - возразил он. - То был момент непростительной слабости, и мне остается лишь надеяться, что вы простите мне это.

  

   - Что? Момент слабости, когда вы просто использовали того, кто случился рядом и не воспротивился вам? - пораженно спросила она, ошеломленная мыслью, что так жестоко ошиблась в нем.

  

   - Нет! - воскликнула он.

  

   - Удобно, не правда ли? - с каждым новым обвинением голос ее звучал все пронзительнее, и она изо всех сил старалась не дать волю слезам, навернувшимся на глаза. Если он оттолкнет ее сейчас...

  

   - Вы верите, будто я столь низкого о вас мнения? - недоверчиво спросил он.

  

   - Честное слово, Северус, я не знаю, какого вы обо мне мнения, - сказала она, отступая назад. Его руки соскользнули с ее плеч и бессильно опустились.

  

   - Теперь я даже не знаю, что мне думать о вас.

  

  Настала ее очередь воздвигать между ними преграду из разделяющего их расстояния и отступать в другой конец комнаты. Она встала у большого окна. На улице снова шел снег, и непроницаемый мрак ночи нарушали лишь ледяные крупинки, собирающиеся на краю оконной рамы.

  

  Надолго в комнате воцарилось молчание, и в окне Гермиона могла видеть отражение Северуса, освещаемого дрожащими язычками пламени. Он продолжал стоять на то же самом месте, где она его покинула, но теперь повернулся лицом к стене, обхватив голову руками.

  

  Наконец, мастер зелий разорвал завесу молчания.

  

   - Думаю, - медленно проговорил он: - учитывая то, насколько мы оба устали, стоит отложить этот разговор до завтра.

  

   - Разве не все еще сказано? - с горечью спросила она, отворачиваясь от отражения и смотря теперь на реального человека. Он тоже повернулся к ней, и, хотя лицо его оставалось скрыто тенями, она могла видеть его блестящие глаза.

  

   - Не все.

  

  Два слова повисли в воздухе между ними, и Гермиона внезапно ощутила затеплившийся огонек надежды.

  

  Он жестом предложил ей занять место у камина, и она повиновалась, присаживаясь на краешек одного из кресел. Снейп не сел, а принялся ходить взад-вперед по ковру у камина, сложив руки на груди.

  

   - Нет извинений тому, что я сделал, - начал он едва заметно срывающимся голосом. - Это было непреднамеренно, хотя и будто бы не оказалось нежеланно.

  

  Он бросил косой взгляд в ее направлении, и она, слегка покраснев, кивнула.

  

   - Тем не менее, - продолжал он: - невзирая на какие бы то ни было потребности или желания, руководящие моими - нашими - поступками, это не должно повториться.

  

   - Я не... - начала было она.

  

   - Нет, Гермиона, послушайте меня, - решительно сказал он. - Я учитель, ваш учитель, и потому связан такого рода обязательствами, абсолютно исключающими... происшествия... как то, что случилось сегодня.

  

   - Но вы вовсе не воспользовались своим преимуществом, - возразила она. - Я совершеннолетняя - в этом мире и в маггловском. Несомненно я понимаю, кем я... я...

  

   - Возраст не имеет значения, Гермиона, - вздохнул он. - Пока вы студентка этой школы, я имею власть над вами и могу быть обвинен в злоупотреблении ею ради личной выгоды.

  

   - Но вы не станете...

  

   - Я знаю, что не стану, но остальные едва ли посмотрят на ситуацию с моей позиции. Гермиона, многие волшебники и за меньшее попадали в Азкабан.

  

  Все внутри нее перевернулось. Ее поспешные убеждения его в том, что он не сделал ничего из того, чего бы не хотелось ей, не принимали в расчет последствия, если кто-то узнает о случившемся.

  

   - Никто не узнает, - умоляюще проговорила она. - За прошедшие месяцы никто не узнал о том, что мы стали друзьями.

  

  Он посмотрел на нее сверху вниз и снова тяжело вздохнул, опускаясь перед ней на колено, так что их лица оказались на одном уровне.

  

   - Даже нашу дружбу многие не поймут, Гермиона. Тебе известно, что в этом месте тайны долго не хранятся. Стоит ли это... - он указал на них обоих: - того, чтобы поставить под угрозу твою учебу и мою работу?

  

  Она колебалась, но он решительно покачал головой.

  

   - Мы друзья, но что до остального... больше... это не должно случиться, - твердо повторил он. - Не теперь.

  

   - Никогда? - спросила она, опуская голову, боясь показать боль, какую мог причинить ей его ответ.

  

  Он прикоснулся к ее подбородку, заставляя поднять голову, так чтобы их взгляды встретились. Он казался задумчивым... едва ли не печальным... и она с трудом сдержала подступившие слезы.

  

   - Не теперь, - повторил он, проведя подушечкой большого пальца по ее нижней губе, прежде чем убрать руку и подняться.

  

  Она осталась сидеть, боясь, что ноги ей не повинуются, попытайся она подняться. Она расплылась в счастливой улыбке и поняла, что Снейп продолжает смотреть на нее, только когда услышала его тихий смешок.

  

   - Не теперь, - эхом отозвалась она, гадая, сколько продержится ее решимость... или его.

  

  

  

  Глава 24. Шах и мат

  

  Раннее воскресное утро - настолько раннее, что солнце еще не успело показаться на чистом холодном небосклоне - Северус Снейп встретил в кабинете директора.

  

  Он все еще ужасно злился на старика за то, что тот запретил саботировать намечающуюся атаку, но, как бы ни было ненавистно признавать это, Снейп понимал доводы Дамблдора.

  

  Успех атаки станет окончательным доказательством его верности Вольдеморту - в глазах Темного Лорда, и то, что Снейп доставляет зелье, которое будет использоваться во всех последующих атаках, увеличивает вероятность раскрытия ему планов. Но это не только вернет ему возможность предотвратить будущие смерти, но саботирование миссий также позволит бросить тень на других Упивающихся Смертью.

  

   - Ах, Северус, - сказал директор, появляясь из боковой двери кабинета, одетый в нелепый синий домашний халат, украшенный желтыми звездами. - Чему обязан счастьем столь раннего визита?

  

   - Нам нужно кое-что обсудить, директор, - сухо проинформировал Снейп, скрещивая руки на груди.

  

   - Надеюсь, ты не изменил своего решения, Северус, - слегка хмурясь, сказал Дамблдор. Он сел в одно из кресел у камина и предложил Снейпу занять второе. - Ты же понимаешь, что это для...

  

   - Да, да, - нетерпеливо отмахнулся мастер зелий. Сесть он отказался, предпочтя встать у камина. - Не беспокойтесь, директор. Вы, как обычно, правы. Я здесь, чтобы поговорить о другом.

  

  Дамблдор резко вскинул голову. - Что-то, о чем ты умолчал в прошлый раз?

  

   - Нет, нечто, что случилось после.

  

  Дамблдор явно был сбит с толку. - Ты снова встречался с Томом после того...

  

   - Неужели все, о чем я могу поговорить с вами, директор, это о Темном Лорде? - раздраженно перебил его Снейп.

  

  По правде говоря, Снейп считал, что значительно легче было бы говорить о Вольдеморте, чем сообщать директору о недавнем опрометчивом поступке с Гермионой. Но сделать это необходимо. Если директору станет известно из иных источников - а старик умеет узнавать обо всем, что происходит в замке - последствия могут оказаться ужасными.

  

  Дамблдор откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на Снейпа. Наконец, он ответил:

  

   - Конечно, нет, прости меня. Просто ты никогда не стремился обсуждать со мной что-либо другое. Ты никогда не любил пустую болтовню, Северус.

  

   - Едва ли это пустая болтовня, Альбус, - сказал Снейп. - Я боюсь, что могу сделать нечто непростительное.

  

  Директор внимательно смотрел на него поверх очков-половинок.

  

   - Присядь, мой мальчик, ты едва держишься на ногах. Выглядишь бледнее обычного. Что за срочное дело, о котором ты должен мне сказать?

  

  Снейп опустился в кресло напротив Дамблдора и задумался над тем, как бы лучше сформулировать то, что следует сказать. В горло у него внезапно пересохло.

  

   - Я... я... о, черт, Альбус, я поцеловал Ее - мисс Грейнджер.

  

  Он обреченно обхватил голову руками, не желая видеть разочарования в глазах директора. Через некоторое время молчание стало невыносимым, и он пробормотал: - Ну, скажи же что-нибудь, старик. Я пришел сюда не для того, чтобы делать признания самому себе.

  

   - Это все?

  

  Тон директорского голоса заставил его вскинуть голову, и он обнаружил, что старик выжидающе смотрит на него.

  

   - Это все? - эхом отозвался он. - Вы окончательно спятили? Я только что признался в абсолютно непозволительном поступке со студенткой, и вы только и можете мне сказать: это все?

  

   - Должен признать, что я удивлен, Северус, - сказал Дамблдор, сняв очки и принимаясь протирать их краешком мантии. - Как бы то ни было, меня это успокаивает: я боялся, что причина твоего прихода, окажется значительно серьезнее.

  

   - Значительно серьезнее, чем учитель, целующий студентку, Альбус? - он со всей ясностью осознал глубину порока случившегося. Студентка - едва ли он назвал бы так Гермиону прошлой ночью... по крайней мере, прежде чем прислушался к своим чувствам. Ассистентка, друг, партнер... но не студентка. В его глазах она давно перестала ею быть за пределами класса.

  

  Директор потянулся к чаше с лимонными дольками, стоящей на кофейном столике между ними, и придвинул ее к Снейпу, на что тот рассердился и воззрился на старика. Дамблдор тихонько усмехнулся.

  

   - Тогда скажи мне, - заговорил он: - какова была реакция мисс Грейнджер?

  

  Снейп неверяще уставился на него.

  

   - О чем, во имя Мерлина, вы говорите, Альбус? - прошипел он. - Школьные правила запрещают любые неуставные отношения между преподавателем и студентом, находящимся на его попечении, и прецеденты прошлого влекли за собой заключение в Азкабан...

  

   - И в виду смягчающих обстоятельств, - заметил Дамблдор: - любые дисциплинарные взыскания есть прерогатива директора, и его решение основывается на его же оценке ситуации.

  

   - Нет никаких смягчающих обстоятельств, Альбус, - устало возразил Снейп.

  

   - Завязавшаяся дружба, - спокойно продолжал директор. - Война. Два эти обстоятельства являются достаточным основанием для единичного отступления от правил, скажем так.

  

  Снейп пораженно уставился на директора. - Вы говорите мне, что...

  

   - При условии, - продолжил Дамблдор неожиданно твердым голосом: - что это больше не повторится, пока ты являешься наставником мисс Грейнджер и если с ее стороны не последовало возражений против твоих действий. Потому я спрошу еще раз: какова была реакция мисс Грейнджер?

  

  Снейп почувствовал, что неудержимо краснеет, но попытался ответить: - Она... когда я... ну, я полагаю...

  

   - Ой, Северус, помилуй! Прекрати быть таким ханжой. Она ответила на поцелуй или нет?

  

   - Да! - не выдержал Снейп. - Да, она ответила на поцелуй, пока я не пришел в себя и не оттолкнул ее, а потом она осмелилась заявить, что не имела бы ничего против, если бы я сделал это снова.

  

  Он внезапно поднялся и снова встал лицом к камину, страстно желая скрыть неуместный румянец. Правда заключалась в том, что причиной послужила не только досада на необходимость посвящать директора в детали последовавшей реакции, но и само воспоминание о поцелуе, о ее губах и о нерешительном прикосновении ее языка. Он заставил себя не думать об этом, большей частью радуясь, что ему удалось совладать с грозящими свернуть не в том направлении мыслями... хотя тихий голос на краю сознания недовольно роптал за сии драконовские меры.

  

   - Что ж, Северус, - спустя некоторое время заговорил директор. - Из твоих слов следует, что мисс Грейнджер не была недовольна сложившейся произошедшим. Как бы непростительно это не казалось.

  

  Снейп обернулся, чтобы посмотреть на старика и вновь встретил подозрительно веселый взгляд.

  

   - Вам не стоит так радоваться, Альбус, - сказал он. - Откуда вам знать, что я не изнасиловал ее, не удерживал силой, не опоил ее зельем? Откуда вам знать, что я не лгу о ее реакции?

  

   - Потому что я верю тебе, Северус, - просто ответил директор. - Как верю и мисс Грейнджер.

  

  Снейп обессилено опустился в кресло. - Есть вещи, в которые не следует бездоказательно верить, вы же знаете, Альбус.

  

  Дамблдор будто не услышал этого заявления и сказал: - Когда я впервые попросил мисс Грейнджер работать с тобой, должен признать, я надеялся, что ты, наконец, увидишь в ней не только настойчивую гриффиндорку. Осмелюсь сказать, я надеялся, что вы станете в некотором роде друзьями. В конце концов, вы были так похожи в своей тяге к знаниям, если не в чем-то еще.

  

   - Что ж, кажется, ваше желание сбылось, Альбус, - ехидно заметил Снейп. - Друзья... в некотором роде.

  

  Между тем директор не обратил внимания на тон Снейпа и лишь усмехнулся. - Никогда бы не подумал, что ты так хорошо с кем-то сработаешься или что ваша дружба так быстро окрепнет. Каждому нужен кто-то, кому можно доверять, - серьезно продолжил он: - и, боюсь, ты потерял веру в меня, как в такого человека, потому я рад, что ты нашел кого-то другого.

  

   - Альбус, - заговорил Снейп, но осекся. Это было правдой: последнее время он потерял частичку веры в директора. Не как в лидера или наставника, но просто как в наперсника. Столь часто его признания оказывались результатами умелых манипуляций старого интригана, и вот очередное тому подтверждение - директор нарочно свел их с Гермионой, чтобы они стали друзьями.

  

   - Все в порядке, Северус. Я первый признаю, что сам, в сущности, виноват в этом, но у меня всегда имелись на то веские основания. Хотя, если позволишь, мисс Грейнджер очень решительная юная леди. Думаю, она сумела бы отыскать путь в твою жизнь даже без моего посильного участия.

  

  Мастер зелий фыркнул. - Вы это так называете?

  

  Ему стало легче от того, что директор так спокойно воспринял случившееся. Если бы Дамблдор запретил им любые встречи вне класса, следующие месяцы обещали бы быть еще более невыносимыми, чем в ее непременном присутствии рядом.

  

  

***

  

  Вернувшись лишь под утро, Гермиона проспала до обеда. На самом деле, она удивлялась тому, что вообще смогла заснуть: ее сердце и разум, все еще взбудораженные, заставляли сознание снова и снова прокручивать недавние события.

  

  Незадолго до обеда она сидела в общей гостиной, делая вид, что занята подготовкой домашнего задания по чарам, но, в действительности, лишь смотрела на пергамент, в то время как мысли ее занимали воспоминания прошлой ночи. Своим шумным появлением от раздумий ее сумели отвлечь Гарри и Рон, раскрасневшиеся и взбудораженные после тренировки, где они разрабатывали новую стратегию.

  

  Им, должно быть, пришлось не единожды ее окликнуть, прежде чем она, моргнув и заметив обратив внимание не Гарри, махающего рукой перед ее лицом, отозвалась на свое имя.

  

   - Что... о, привет, - смешавшись, поприветствовала она их.

  

   - А, ты проснулась, - рассмеялся Рон. - Мы уж решили, что ты уснула с открытыми глазами.

  

   - Нет, - ответила она, сворачивая пергамент. - Просто задумалась.

  

   - С тобой точно все в порядке? - решил удостовериться Гарри. - Ты выглядишь немного взволнованной.

  

  Эти слова заставили Гермиону покраснеть, от чего ей пришлось спешно бормотать что-то насчет поднявшейся температуры.

  

  Подобное объяснение будто удовлетворило друзей: они сочувственно кивнули, а Рон добавил: - Я слышал о мерзкой простуде повсюду. Заболела половина команды Хаффлпаффа... жаль, из-за этого в выходной не состоится игра.

  

  По дороге в Большой Зал мысли Гермионы вновь обратились к Снейпу. Она решила спуститься в его лабораторию после обеда, как делала каждое воскресенье в течение последних месяцев, хотя ожидающий ее прием заставлял волноваться пуще прежнего. Их расставание вышло немного неловким, и, пусть в продолжении совместной работы не стоило сомневаться, глупо было бы думать, будто ничего не изменится. Одно лишь воспоминание о поцелуе заставляло ее щеки пылать; как же она сможет работать с ним в одной комнате, стоять рядом, смотреть на него, не имея возможности ни приблизиться, ни сбежать?

  

  Все же, набравшись решимости, сразу после обеда Гермиона отправилась в комнаты Снейпа. Вскоре она уже открыла дверь лаборатории и была встречена удивленным взглядом профессора.

  

   - Вы рано, - заметил он, продолжая нарезать нечто, склизкое на вид.

  

   - Что-то не так? - нерешительно уточнила она.

  

   - Нет, все нормально, - ответил он, и Гермиона с облегчением закрыла за собой дверь. - Сегодня я собирался заняться проверкой зачарованного антидота. Если хотите, можете помочь мне с подготовкой ингредиентов.

  

  Она заняла место рядом с ним и, следуя его указаниям, нарезала, выдавливала или отмеряла ингредиенты, пока не услышала позади какой-то шум.

  

  Развернувшись на стуле, она вгляделась в пустой угол, но ничего не увидела. Но, когда она повернулась к столу, шум повторился.

  

  На этот раз она резко вскочила со стула и выхватила палочку, напряженно вглядываясь в темный угол.

  

   - Вы слышали это? - спросила она Снейпа, который внимательно за ней наблюдал.

  

   - Что?

  

   - Там что-то есть и этого определенно не должно быть в вашей лаборатории, - настаивала она. - Я не знаю, что это, но слышу какие-то шорохи.

  

  Снейп нахмурился. - Я ничего не заметил.

  

   - Это происходит всякий раз, как вас здесь нет, - пояснила Гермиона. Снейп вопросительно поднял бровь. - Знаю, звучит глупо, но это могли бы быть докси или пауки... или что-нибудь похуже, о чем я не имею представления.

  

   - Позже я посмотрю, - заверил он ее, а затем усмехнулся. - Хотя, если говорить о докси и пауках, сомневаюсь, что они решились бы обосноваться в лаборатории зельеварения. Мои запасы и тех, и других как раз закончились.

  

  Гермиона рассмеялась на это замечание и, последний раз посмотрев на подозрительный угол, занялась делом.

  

  Они продолжили работать в молчании, и постепенно напряженность в комнате спадала. Несколько раз Снейп будто хотел что-то сказать, но никак не решался. Это не укрылось от Гермионы, как и едва заметный румянец на его щеках, но она ничего не могла поделать. Снейп посмотрел на нее и поймал ее изучающий взгляд. Гермиона смущенно потупилась. Когда она толкла в ступке яйца дракона, Снейп, наконец, положил нож и заговорил.

  

   - Я рассказал директору о том, что случилось.

  

  Она уронила пестик, который с громким стуком ударился о край чаши, и ошеломленно посмотрела на него.

  

   - Что он сказал?

  

   - Я все еще здесь, разве нет? - сказал он, снова берясь за нож. - Как и вы.

  

   - Он согласился с этим? - неверяще переспросила она, но на миг ожившая надежда разбилась в прах, когда он отрицательно покачал головой.

  

   - Он согласился с тем, что в момент отчаяния я сделал глупость.

  

  Глупость? Гермиона собралась было возразить, но, заметив гнев в ее глазах, он поспешил продолжить: - Глупыми были не действия, Гермиона, а обстоятельства. Я принял неверное решение, и директор ясно дал понять, что, если это повторится, не стоит рассчитывать на понимание с его стороны.

  

   - И к тому же он позволяет продолжить мою работу здесь, с вами наедине, - задумчиво проговорила она.

  

   - Он верит, что мы оба будем уважать его решение, - сказал Снейп.

  

   - Проще сказать, чем сделать, - пробормотала себе под нос Гермиона. Она не подозревала о том, что от острого слуха мастера зелий не укрылось ее замечание, пока не заметила его продолжающееся бездействие. Только тогда она встретилась с ним взглядом и заметила в глубине его глаз то самое выражение, какое было в них прошлой ночью за миг до того, как он поцеловал ее.

  

  Секунду спустя он уже взял себя в руки, и взгляд его вновь стал нечитаемым. Он лишь кивнул и сказал: - Да, это так.

  

  После этого Снейп продолжил работу, и Гермиона, следуя его примеру, снова взяла пестик, однако ее мыслей не покидали его слова.

  

  Оба понимали, что их влечение друг к другу взаимно, и, возможно, оттого будет легче смириться с нынешними обстоятельствами - по крайней мере, для Гермионы - чем если бы она убедилась в безответности своих чувств к мастеру зелий.

  

  Они продолжили заниматься приготовлением зелья. Гермиона с облегчением обнаружила, что они могут работать и общаться, как прежде. Изредка между ними возникала некоторая неловкость: так он вздрогнул от соприкосновения их пальцев, когда она потянулась за флаконом. Но вскоре работа потребовала от них абсолютной сосредоточенности, и всякая неловкость была забыта.

  

  Следуя инструкциям мастера зелий, Гермиона добавляла ингредиенты, в то время как он сам накладывал различные чары, колдуя то над ингредиентами, то над содержимым котла. Даже помешивание совершалось с помощью чар, дабы ковш, как инородный объект, не разрушил активных чар в зелье.

  

  По истечении часа, отведенного на помешивание, после которого зелью необходимо еще столько же прокипеть, Гермиона имела полное представление о сложности приготовления зачарованных зелий.

  

  Снейп едва ли не кулем свалился на колченогий стул, вытирая со лба пот, выступивший от напряжения и необходимости управлять сложным комплексом чар разной продолжительности.

  

  Гермиона убрала со стола беспорядок, оставшийся после работы, и приблизилась к Снейпу, расслабленно сидящему с закрытыми глазами.

  

   - С вами все в порядке? - мягко спросила она.

  

   - Мхммм, - неопределенно пробормотал он, не открывая глаз.

  

  Гермиона проследила за ручейком пота, прокладывающим себе путь от виска по щеке и дальше по шее. Подняв палочку, она быстро наложила очищающие и вслед за тем охлаждающие чары.

  

  Снейп распахнул глаза, едва чары омыли его лица, и взметнул вверх одну бровь.

  

   - Я подумала, с вас пока достаточно чар, - сказала она в свое оправдание.

  

  Он ухмыльнулся и снова закрыл глаза, а Гермиона задумчиво продолжила рассматривать его лицо. В действительности он не выглядел полностью расслабленным, заметила она, хотя, возможно, еще не прошла усталость, вызванная напряженной работой над зельем.

  

  Лицо его смягчилось, глубокая линия, так часто появляющаяся между бровей, сейчас разгладилась, и губы расслабились, больше не складываясь в тонкую напряженную линию, какую Гермиона замечала в моменты охватывающего его напряжения. Они выглядели мягкими, податливыми, почти такими, какими ощущались, когда он...

  

  Она резко отвернулась и стремительно отошла к шкафу с ингредиентами в другом конце комнаты, чтобы подготовиться к следующей стадии приготовления зелья.

  

  "Возьми себя в руки, Грейнджер", - отругала она себя, пытаясь выровнять дыхание. - "У тебя впереди не один месяц, чтобы во всем разобраться, прежде чем что-то случится... если вообще когда-нибудь случится вновь. Не мучь себя."

  

  Она едва не подпрыгнула на месте, когда за ее спиной возник Снейп: его приближения она не услышала. Все ее самообладание было брошено на то, чтобы сохранить на лице невозмутимое выражение, в то время как он, потянувшись за банкой на верхней полке, мимолетно прижался грудью к ее плечу.

  

  Она прерывисто вздохнула, когда он отошел к столу, и, собрав свои ингредиенты, последовала за ним.

  

  

***

  

  В понедельник во время ужина в Большом Зале был доставлен специальный выпуск "Вечернего Пророка". Студенты, наблюдающие за тем, как совы устремляются к своим адресатам, уже понимали, что не стоит ждать хороших новостей.

  

  Если Гермиона и полагала, что некое представление о том, чего стоит ожидать, поможет ей легче принять новости, то она жестоко ошибалась. В основном заголовке сообщалось: "Магглы стали мишенью Того-Кого-Нельзя-Называть", а ниже следовало: "Смертоносный яд в школе связан с неудавшейся атакой на Министерство на прошлой неделе".

  

  Маггловская школа. Неудивительно, что Снейп был так рассержен решением Дамблдора и отчаянно переживал из-за невозможности хоть кого-нибудь предупредить. В отличие от неудавшейся атаки на Министерство Магии, сегодняшний ход не имел ничего общего с тактикой. Вольдеморт убил ни в чем не повинных людей, просто потому что мог.

  

  Гермиона взглянула на преподавательский стол: место Снейпа пустовало. Дамблдор читал статью, ничем не выдавая своих чувств, остальные учителя выглядели явно встревоженными и негромко переговаривались.

  

   - Это действительно низко, - пробормотал Рон. Гермиона вернулась к чтению статьи.

  

  "Тридцать два маггловских ребенка погибли и многие госпитализированы в результате заражения системы водоснабжения пока не идентифицированным ядом. Служащие Отдела по связям с магглами были направлены в школу в Брайтоне после неподтвержденных сообщений о том, что у детей замечены симптомы, схожие с применением проклятья Круциатус. Дальнейшее расследование выяснило, что причиной послужила вода, отравленная тем же ядом, что и вода в Министерстве в Лондоне на прошлой неделе. В прошлый раз предупреждение поступило от анонима, и катастрофы удалось избежать. Однако маггловским детям повезло меньше. Ничего не понимающие учителя давали испорченную воду уже пострадавшим детям, не понимая, какую ошибку тем самым совершают, пока не стало слишком поздно. Служба Аврората по связям с общественностью заявила, что Министерству не известны причины, по которым маггловская школа стала мишенью атаки. Ни одна магглорожденная ведьма или волшебник никогда не посещали эту школу, и наш источник предполагает, что Тот-кого-нельзя-называть возвращается к демонстрации бессмысленной жестокости: массовых убийств магглов не было со времен его первого падения."

  

  "В настоящее время проходит встреча министра магии с маггловским премьер-министром, где обсуждается возможность переправки наиболее пострадавших магглов в госпиталь Св. Мунго. Представители Министерства отказываются комментировать то, как это событие отразится на Международном Законе Секретности, но активисты из оппозиционной организации 'Маго-Маггловского Согласия' уже высказали протесты против обсуждаемого сейчас применения массового Obliviation."

  

  К концу чтения статьи Гермиону по-настоящему трясло, хотя в магически согретом Большом Зале вовсе не было холодно. Непостижимая бессмысленность многочисленных смертей невинных детей потрясала. Гермиона не могла представить, каким нужно быть монстром, чтобы нанести столь ужасный удар.

  

  Студенты выглядели шокированными полученной новостью. Даже многие слизеринцы не скрывали своей тревоги и потрясения.

  

  Фотография на второй странице оказалась даже хуже содержания статьи на первой полосе. На ней запечатлелся абсолютный хаос: люди, бегущие прочь, плачущие школьники, некоторые из которых, лежа на полу, корчатся в конвульсиях, точно на них наложили Круциатус. Конечно, фотография была безмолвной, но если бы она умела воспроизводить звуки, Гермиона наверняка услышала бы мучительные крики.

  

  Гермиона свернула газету и отбросила ее подальше, будто та была ядовитой змеей. Она заметила, что Гарри за ней наблюдает, и повернулась к нему.

  

   - Ты знала, ведь так? - тихо спросил он, так чтобы его мог слышать Рон и никто больше.

  

  Она тяжело вздохнула и ответила: - Я знала, что что-то должно произойти, но не это. Я и представить не могла ничего подобного.

  

  Она внимательнее посмотрела на него.

  

   - Ты тоже знал, не так ли? - сказала она, неожиданно замечая, что он не выглядит удивленным. Расстроен - да, но не удивлен.

  

  Он кивнул. - Утром, на зельях, у меня болел шрам. Я знаю, ты не заметила, потому что я сижу сзади, но Снейп заметил. Он видел, как я морщусь и потираю шрам, но не отпустил язвительного комментария или чего-то в этом роде: он выглядел встревоженным.

  

  Гермиона промолчала, переведя взгляд на свою пустую тарелку.

  

   - Он знал о том, что должно произойти.

  

  Гарри утверждал, а не спрашивал, но Гермиона чувствовала, что обязана объяснить ему.

  

   - Он знал, но не вини его, Гарри, - попросила она его. - Это сложно. Профессор Дамблдор запретил ему предупреждать кого-либо.

  

   - Ааа, это многое объясняет, - задумчиво произнес он.

  

  Студенты покидали Большой Зал. Гарри вышел с Роном и Гермионой в холл и только тогда заговорил вновь: - Прошлой ночью меня вызвал к себе Дамблдор. Он нес всякую чушь насчет того, что важно в наше время, о необходимости принесения жертв и о том, что все равно остаются сомнения в правильности принятого решения. Держу пари, прямо сейчас он и сомневается.

  

  Гермиона кивнула. - Профессор Снейп был в ярости прошлой ночью, но директор пытался принять верное решение. Если бы кого-то предупредили, профессора Снейпа бы убили. Вольдеморт так проверял его.

  

   - Тот-кого-нельзя-называть не доверяет ему? - удивился Рон.

  

  Гермиона покачала головой. - Я не знаю деталей, но директор полагает, что это докажет Вольдеморту преданность профессора - раз и навсегда.

  

  Гарри тяжело вздохнул. - Высокая цена.

  

  Трио некоторое время прогуливалось по холлу, прислушиваясь к разговорам встревоженных студентов. Никто не мог думать о чем-то столь незначительном, как домашнее задание, но именно Рон первым вспомнил, что еще не закончил сочинение по чарам, которое нужно было сдавать следующим утром.

  

  Гарри со стоном безысходности признал, что тоже не сделал работу. Гермиона, как обычно, справилась со всем еще до выходных и, хотя сегодня уже успела получить новые задания, намеревалась заняться вовсе не учебой. Когда они дошли до первого этажа, Гермиона рассталась с друзьями. Рон решил, что она сразу пойдет в библиотеку, Гарри же понимающе посмотрел на нее и кивнул.

  

  В безлюдном коридоре, где висел портрет Игнатии Уилдсмит, Гермиона бесшумно скользнула в проход, ведущий в комнаты Снейпа.

  

  В гостиной горел камин, но комната была пуста, если не считать черного филина Снейпа, сидящего на жердочке рядом со столом, спрятав голову под крыло. На самом деле, прежде она не видела птицу здесь и удивилась ее присутствию, пока не заметила на столе экземпляр "Вечернего Пророка".

  

  Открыв дверь в лабораторию, Гермиона в изумлении замерла на пороге. Мастер зелий снова работал над зачарованным антидотом, и комнату заливало причудливое свечение магии чар, накладываемых им. Склоненное над котлом, его лицо освещалось мягким золотым светом завитков магии: те, извиваясь и закручиваясь, клубились над котлом. И только низкий голос Снейпа, произносящего длинные цепочки заклинаний, нарушал тишину.

  

  Гермиона, будто прикованная к месту, стояла, не шевелясь, в ожидании момента, когда все закончится. Внезапный взмах палочки заставил золотые завитки хлынуть вверх и в стороны, за обод котла, а затем Снейп поднял другую руку. Гермиона с удивлением наблюдала за тем, как он с помощью второй палочки левитирует к котлу небольшую стеклянную тарелочку, не которой лежал помет мунфили, и аккуратно добавляет ингредиент к содержимому, тем временем второй палочкой контролируя золотое свечение внутри котла.

  

  Отставив абсолютно пустую тарелку на стол, Снейп произнес еще одно заклинание и содержимое внутри котла на миг ярко засияло, а потом свет погас.

  

  Тяжело дыша, Снейп убавил огонь, перевернул песочные часы и только тогда с облегчением опустился на ближайший стул, положив обе палочки на стол перед собой.

  

  Прежде, слишком пораженная, чтобы сдвинуться с места, Гермиона, наконец, вошла и взглянула на кипящее зелье. На вид оно не отличалось от обычного антидота за исключением едва заметного свечения там, где происходило соприкосновение со стенками котла.

  

   - Оно получает ваше одобрение? - усмехнувшись, осведомился мастер зелий.

  

   - А оно работает? - не осталась в долгу Гермиона.

  

   - Там видно будет, - устало вздохнув, сказал он. - Осталось наложить заключительные чары, но наиболее сложная стадия пройдена, и, кажется, все должно получиться. Хотя нам понадобится больше помета мунфили, чтобы сделать еще одну порцию, - добавил он.

  

   - "Сложная" - это явное преуменьшение, - укоризненно заметила она, качая головой. - Это было потрясающе. Как вы управляетесь с двумя палочками и такими сложными чарами?

  

   - Мастерство, - почти самодовольно заявил он. Гермиона демонстративно закатила глаза.

  

   - Практика, - уже серьезнее ответил он. - Главное - это концентрация. Многие ведьмы и волшебники, как бы ни были искусны в зельеварении, оказываются не в состоянии приготовить зачарованное зелье просто потому, что им не удается полностью сосредоточиться на время наложения чар.

  

  Снейп поднялся и прошел к шкафу с готовыми зельями. Из него он достал маленький пузырек, откупорил его и выпил содержимое; Гермиона опознала в нем Перечное зелье.

  

   - Кажется, прошлым вечером вы говорили, что не нуждаетесь в нем.

  

   - Прошлой ночью у меня был помощник, - парировал он.

  

   - Знай я о том, что вы собираетесь делать, я бы пришла раньше, - принялась оправдываться она, но умолкла, повинуясь взмаху его руки.

  

   - Как бы то ни было, почему вы здесь? - спросил он, еще раз проверяя зелье, прежде чем покинуть лабораторию. Гермиона последовала за ним. Снейп сел за стол и с отвращением оттолкнул от себя "Пророк". - Разве вы не должны сегодня быть у директора вместе с мистером Малфоем?

  

   - Должна, но не раньше восьми.

  

   - И, полагаю, вам еще нужно закончить все свои домашние задания на неделю, - ехидно заметил он.

  

   - Вы что, мой декан? - раздраженно ответила она. - Нет, я их еще не закончила, но есть вещи поважнее. Я прочла "Вечерний Пророк" и...

  

   - А, - неожиданно холодно отозвался он, хмурясь при взгляде на свой экземпляр газеты.

  

   - И вас не было на ужине в Большом Зале, - продолжила Гермиона, в раздражении немного повышая голос. - Я хотела убедиться, что с вами все в порядке.

  

   - Лучше и быть не может, - фальшиво бодрым голосом ответствовал он, что в любое время звучало бы от него странно. - Дамблдор был столь любезен, что прислал моего филина с экземпляром газеты.

  

  Тонатиу выпростал голову из-под крыла и негромко ухнул.

  

   - Северус, вы знаете, что я имела в виду, - укорила она его.

  

   - Я в полном порядке, как вы можете видеть, - все в том же неестественном тоне ответил он, потом сел в кресло и запустил руки в волосы. - Бутылка Огневиски нетронута, все бьющиеся предметы в комнате в целости... я должен быть в порядке.

  

  Гермиона села напротив, скрестила руки на груди и приподняла брови в ожидании того, что он ответит на ее вопрос серьезно. Он отвел взгляд, откашлялся, а потом снова посмотрел на нее, отчего-то рассердившись, встретив все тот же выжидающий взгляд.

  

   - Я в порядке, - повторил он и поднялся, бормоча что-то насчет проверки зелья, хотя Гермионе было прекрасно известно, что тому положено кипеть еще на протяжении тридцати шести часов.

  

  Гермиона тоже не осталась на месте, но решила не идти вслед за ним, а подошла к насесту, занимаемому филином, и осторожно погладила его шелковистые перья. Птица переместилась к ней поближе и нагнула голову, позволяя погладить свою шею.

  

   - Как мне ему помочь? - тихо спросила Гермиона птицу. - Я хочу достучаться до него, но не знаю как.

  

  Птица посмотрела на нее печальными глазами, будто понимая ее дилемму. Снейп просто не мог быть столь безразличен к атаке, особенно после его реакции субботней ночью. Он снова скрывал свои эмоции, как делал это раньше, до того, как начал доверять ей... она ненавидела это и не знала, что делать.

  

  Гермиона продолжала гладить перья птицы и не замечала возникшего в дверях Снейпа, пока тот не заговорил.

  

   - Вы балуете его.

  

  Она оглянулась и увидела Снейпа, стоящего у входа в лабораторию и опирающегося о дверной косяк. Он вновь выглядел спокойным.

  

   - Мы просто разговаривали об, мм, общем друге, - непринужденно ответила она.

  

  Снейп прищурился и сложил руки на груди, но так и не сдвинулся с места.

  

   - Правда? И что же, позвольте узнать, вы говорили об этом друге?

  

   - Ну, мы просто немного беспокоимся о нем, - ответила Гермиона, встречаясь с ним взглядом. - Понимаете, последнее время на него столько всего свалилось, и мы решили, что люди слишком многого от него ожидают. Он, конечно, ничего не скажет, даже если это давит на него. Мы только надеемся, что он знает: его друзья всегда рядом, когда он нуждается в нас.

  

   - Что ж, - мгновение спустя заговорил Снейп с непонятным выражением на лице. - Уверен, ваш друг... признателен... за вашу поддержку и знает, что может обратиться к вам, когда потребуется.

  

   - Да, он может, - согласилась Гермиона. - Не так ли, Тонатиу?

  

  Сова согласно ухнула.

  

  Некоторое время Гермиона удерживала взгляд Снейпа, пока звон часов не отвлек ее внимание.

  

   - Я должна идти, - сказала она, обнаружив, что уже восемь часов. - Увидимся завтра. Мадам Помфри просила приготовить пару дополнительных флаконов Перечного зелья. Очевидно, этой зимой все подхватили простуду.

  

  Гермиона так стремительно исчезла, что Снейп не успел ничего сказать. Она едва ли не взлетела по лестницам, спеша к кабинету директора.

  

  Проход позади каменной горгульи был закрыт, когда, слегка запыхавшись, Гермиона подоспела к нему. Малфой сидел на каменной скамье в коридоре, держа в руках "Вечерний Пророк". Он немного подвинулся, так что теперь на скамье осталось место и для нее, но она одарила его подозрительным взглядом и предпочла остаться стоять, опершись о стену напротив.

  

  Он равнодушно пожал плечами и посмотрел на газету, затем перевел взгляд на девушку.

  

   - Несчастные дети, да? - сказал он без привычного высокомерия в голосе, чем несказанно удивил Гермиону. Она все еще не доверяла ему.

  

   - Они магглы, Малфой, - раздраженно ответила она. - С каких пор хоть кого-то из твоей семьи заботит то, что с ними случилось?

  

  Лицо слизеринца потемнело, но он вынужден был промолчать, потому что в этот момент каменная горгулья открыла проход к винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора. Не медля ни секунды, Гермиона встала на первую ступень и позволила поднять себя в круглый кабинет.

  

  Когда примерно час спустя их встреча закончилась, Гермиона хотела было остаться и поговорить с директором о Снейпе, но Малфой не спешил уходить, очевидно, тоже намереваясь обсудить что-то с директором наедине, потому Гермиона решила отложить разговор до следующей встречи и, попрощавшись, покинула кабинет.

  

  

***

  

  Вечером вторника, сделав обход и быстро поужинав, Гермиона направилась в лабораторию Снейпа, где нашла мастера зелий в исключительно хорошем расположении духа. Хотя зачарованному антидоту требовалось прокипеть всего двадцать четыре часа, а не положенные обычному тридцать шесть, Снейп уже успел наложить заключительные чары, и к ее приходу зелье было готово.

  

   - Как мы узнаем, что оно работает? - спросила она.

  

  Снейп, нахмурившись, смотрел на флаконы с охлажденным зельем.

  

   - Я полагаю, есть единственный способ выяснить это, - сказал он, доставая из защищенного чарами шкафа маленький фиал с исходным зельем Круциатус.

  

   - Вы же не собираетесь выпить это, ведь так? - забеспокоилась Гермиона.

  

   - Вообще-то, собираюсь, - ответил он. - Но сначала я выпью новый антидот.

  

   - Но вы же не знаете, сработает ли он, - попыталась она образумить его, содрогаясь от воспоминаний о том, как в прошлый раз Снейп был вынужден пробовать собственное зелье на себе. Она вовсе не хотела еще раз увидеть нечто подобное, а уж тем более не собиралась позволять ему проходить через это снова в случае, если превентивная мера не сработает.

  

   - Мы и не узнаем, пока не попробуем, - решительно сказал он, наполняя пустой фиал новым антидотом. Заметив тревогу в ее взгляде, он добавил: - Кроме того, есть же обычный антидот, на случай, если не получится с этим.

  

   - О, это обнадеживает, - горько усмехнулась она, наблюдая за тем, как он достает все из того же шкафа первую версию антидота. - И как же я волью его в вас, когда вы станете биться в судорогах на полу?

  

  Их взгляды встретились, и она признала, что иного способа проверить зелье у них нет, но и теперь была не готова беспрекословно отступиться.

  

   - Может, мы хотя бы перейдем в другую комнату, где вы могли бы лечь? Иначе вы действительно можете здесь себе навредить, если антидот не сработает.

  

  Он многострадально вздохнул, но пробормотал:

  

   - Отлично, - после чего подхватил три пузырька и кивком головы предложил следовать за ним.

  

  В другой комнате он сел на диван и воззрился на нее.

  

   - Довольны?

  

   - Нет, - ворчливо пробормотала она. - Вы не лежите, но, надо полагать, это лучше, чем ничего.

  

  Он ухмыльнулся, вытащил пробку из фиала с новым антидотом и залпом выпил содержимое, поморщившись от его вкуса.

  

  После этого он откупорил пузырек с зельем Круциатус, но не спешил его пить, а прежде протянул Гермионе третий флакон.

  

   - Если первое зелье не сработает, - бесстрастно произнес он, - держите наготове антидот.

  

  Она со все возрастающим беспокойством переводила взгляд с пузырька в своих руках на тот, что держал он.

  

   - Если это так же ужасно, как вы говорили, - сказала она, - как же мне удастся влить в вас зелье?

  

   - Гермиона, я имею все основания полагать, что превентивное средство сработает, - сказал он, а после добавил: - если же нет, вы справитесь. Примените Stupefy, если понадобится.

  

  Она в шоке воззрилась на него.

  

   - Stupefy?

  

   - Гермиона, я не шучу, - со всей серьезностью сказал он. - Как бы то ни было, ни в коем случае не накладывайте Petrificus, вместе Stupefy.

  

   - Почему не Petrificus?

  

   - Потому что, - терпеливо продолжил он, - наложение Petrificus на человека, находящегося под проклятьем Круциатус, приведет к разрыву всех кровеносных сосудов в его организме.

  

  Она задохнулась от потрясения и отпрянула назад.

  

   - Нет. Ни за что. Мы не станем этого делать.

  

   - Мы - нет, - согласился он. - Я стану. - Не медля ни секунды, он выпил зелье Круциатус.

  

  Гермиона бросилась было к нему с палочкой наготове, но тут заметила, что ничего не происходит. Целую минуту в комнате стояла гробовая тишина, затем Снейп осторожно поднялся, будто желая удостовериться, что тело все еще полностью ему подчиняется.

  

   - Что ж, - наконец, заговорил он, оборачиваясь к ней. Он не улыбался, но глаза его торжествующе сияли. - Простите, что разочаровал вас, но, кажется, сегодня вам не придется насылать на меня Stupefy.

  

   - Но вы уверены, что оно не сработало? - нервно уточнила она, оставляя шутку без внимания и не опуская палочку, готовая ко всему. - Это ведь не отсрочка реакции, да?

  

  Он отрицательно покачал головой, подхватил два пустых флакона, взял один нетронутый из ее рук и направился в лабораторию. - Если бы что-то должно было произойти, то мы бы незамедлительно узнали. Мы получили рабочее превентивное зелье.

  

  Она последовала за ним.

  

   - Это же замечательно, - облегченно вздохнула она, поспешно добавляя: - особенно после вчерашних событий.

  

   - Да, - натянуто ответил он. - Надеюсь, подобного не повторится теперь, когда мы способны предотвратить это. Мне нужно оповестить директора о нашем успехе.

  

   - Вашем успехе, - поправила его Гермиона. Он обернулся, стоя на пороге.

  

   - Нет, это определенно наш успех, - твердо сказал он. - У меня бы не нашлось и половины свободного времени, необходимого на усовершенствование формулы, без вашей помощи в приготовлении других зелий.

  

   - И все же вы заслуживаете признания своих заслуг, - тихо проговорила Гермиона, но Снейп уже вышел из комнаты и по каминной сети переместился в кабинет директора.

  

  Эти три зелья являлись выдающимся достижением Снейпа, но она прекрасно знала, что меньше всего ему хочется публичной огласки сего факта. Конечно, он не желал стать известным как создатель оригинального зелья, но теоретическая база, использованная им в процессе исследований, могла оказаться полезной при создании зелий, повторяющих эффекты других чар и нейтрализующих их.

  

  Да, Орден будет знать о его работе, но благодарности за создание зелья, предупреждающего разрушительное воздействие оригинального, омрачит тот факт, что в антидоте не возникла бы необходимость, не изобрети он сначала другое зелье.

  

  Гермионе была ненавистна мысль о том, как часто его достижения оставались неоцененными, начиная с успехов в зельеварении и заканчивая игрой, какую он вел в кругу последователей Вольдеморта. На третьем курсе Гермиона находила мелочной и ребяческой ненависть мастера зелий к Сириусу Блэку и пренебрежение потерей ордена Мерлина первой степени. Теперь же она горячо надеялась, что после окончания войны он получит и тот заслуженный знак признания, и даже больше, и люди перестанут судить о нем лишь по темной метке, носимой им на руке.

  

  Гермиона занялась приготовлением Перечного зелья и уже заканчивала с ним, когда Снейп вернулся от директора.

  

   - Он доволен? - спросила она, когда тот прошел к маленькому столику и принялся рыться к куче пергаментов.

  

   - Очень, - ответил Снейп. - Он считает, что мы сможем доставить превентивное зелье к потенциальным жертвам так, чтобы Темный Лорд не заподозрил меня.

  

  С пергаментом в руках Снейп прошел в гостиную, но вскоре вернулся.

  

   - Вы не видели мою записную книгу? - хмурясь, спросил он.

  

   - Ту, что я подарила вам? - уточнила она и отрицательно покачала головой. - Я не видела ее с прошлой недели. А что?

  

   - Прошлой ночью она была здесь, - сказал он, возобновляя поиски в беспорядочной кипе пергаментов. - Могу поклясться, что я оставил ее на этом столе.

  

   - Вам что-то оттуда нужно? - спросила она, разливая готовое Перечное зелье по трем большим бутылям.

  

   - Я просто собирался дополнить рецепт антидота необходимыми чарами, так чтобы все записи находились в одном месте. Не важно, - все так же хмурясь, закончил он и вернул пергамент на стол. - Мне нужно внести еще некоторые исправления.

  

  Гермиона кивнула и закупорила наполненные бутыли. Снейп вышел из лаборатории. Она очистила котел, вернула его на полку и повернулась именно в тот момент, когда в дверях возник Снейп... облаченный в мантию Упивающегося Смертью.

  

   - Зачем вы... - начала было спрашивать она, но одного взгляда на его правую руку, судорожно сжимающую левое предплечье, хватило, чтобы вопрос замер у нее на губах. Посмотрев ему в глаза, она успела заметить гримасу боли, исказившую его лицо.

  

   - Меня вызывают, - сказал он. - Вы сообщите директору?

  

   - Конечно, - поспешила заверить она его, следуя за ним в гостиную, - но что происходит? Почему он вызывает вас сегодня?

  

   - Я не знаю, - сквозь зубы проговорил он, зачерпывая горсть дымолетного порошка. - Скорее всего, это просто встреча для обсуждения дальнейших атак... если только не произошло чего-то, о чем мне не известно.

  

  Он бросил порошок, и вверх взвились зеленые языки пламени, когда прозвучало место назначения.

  

   - Будьте осторожны, - прошептала она вслед исчезающему мастеру зелий.

  

  Гермиона заглянула в лабораторию, удостоверяясь, что шкафы заперты и защищены чарами. В комнатах было абсолютно тихо, когда она покидала их через камин.

  

  

***

  

  Аппарировав в центр круга темных фигур, скрывавших свои лица под капюшонами, Северус Снейп едва успел сделать вдох, прежде чем проклятье, ударившее в грудь, опрокинуло его на спину.

  

  Волна возбужденного шепота пронеслась по рядам собравшихся Упивающихся Смертью. Он отметил, что лежит вовсе не в грязи, не на траве или снеге, а на грубо обработанной плите холодного камня.

  

  Кто-то рядом прошептал заклятье, и палочка вылетела из его ладони. Он сделал попытку пошевелиться, но очередное шипение заставило невидимые веревками опутать его запястья и лодыжки, приковывая к грубой насмешке над алтарем.

  

  У него перехватило дыхание, когда холодный ночной воздух обжег грудь, внезапно лишенную слоев бывшей на нем одежды. С колотящимся сердцем он вглядывался в Упивающихся Смертью в поисках хоть малейшей подсказки, какая помогла бы разобраться в происходящем.

  

  Снейп бессчетное число раз видел, как Темный Лорд демонстрирует свое недовольство, и все приготовления свидетельствовали в пользу сурового наказания... такого, после которого жертва вряд ли останется целой.

  

  Что же он сделал, чтобы прогневить Темного Лорда?

  

  "Ты знатно постарался, чтобы заслужить это, идиот", - напомнил он себе. Только ни о чем из этого Темный Лорд знать не должен был.

  

  Установившуюся в круге тишину нарушил тихий размеренный звук шагов, приближающихся откуда-то сзади.

  

  Поняв тщетность борьбы с магическими путами, что удерживали его на месте, он лежал спокойно и, закрыв глаза и сосредоточившись, старался очистить сознание.

  

   - Здравствуй, Северус.

  

  Высокий холодный голос Темного Лорда волной дрожи ударил по позвоночнику. Северус снова открыл глаза, чтобы увидеть своего бывшего господина, стоящего рядом и внимательно за ним наблюдающего.

  

  Изобразив на лице искреннее замешательство, Снейп заговорил: - Мой Лорд, что...

  

   - Молчать, - прошипел свистящий голос. - Я не давал тебе права говорить.

  

  Снейп отвел глаза от раскаленных красных омутов гнева, чем вызвал смех Темного Лорда.

  

   - Ты разочаровал меня, Северус, - громко заявил он, медленно обходя по кругу распростертого Снейпа. - Ты был неоценим для нашего общего дела, твои навыки мастера зелий - это звание, должен заметить, ты не получил бы так быстро без моей помощи - не раз использовались нами в изумительных и смертоносных замыслах. Ты снабжал нас информацией о планах старого дурака, который пытается победить меня, и помогал учить и взращивать новое поколение моих преданных слуг.

  

  Вольдеморт остановился слева от Снейпа и кончиком костлявого пальца погладил темную метку. Снейп вздрогнул, ощутив, как под кожей его руки будто зашевелился некий мерзкий жук.

  

   - Кто-то мог бы подумать, - продолжал Вольдеморт, обращаясь к Снейпу, но говоря достаточно громко, чтобы могли слышать все собравшиеся, - что ты один из моих самых преданных слуг.

  

  Последовала театральная пауза, во время которой кольцо наблюдающих Упивающихся Смертью немного сузилось, и Снейп замер, страстно желая ошибиться в том, чего следовало ожидать дальше.

  

  Короткая вспышка боли прошила его руку, когда Темный Лорд вцепился в предплечье, длинными пальцами впиваясь в метку, которая раскалилась, оживая, и выгорела дочерна во второй раз за этот вечер.

  

   - И теперь, - зарычал Вольдеморт, - я узнаю, что ты посмел бросить мне вызов.

  

  Волна удивления и потрясения прокатилась по кольцу Упивающихся Смертью, часть из которых не удержалась от восклицания: "Ему!"

  

   - Нет, мой Лорд! - взмолился Снейп и попытался выглядеть неподдельно шокированным, превозмогая ужас внезапного понимания, заставившего кровь леденеть в жилах. - Это, должно быть, какая-то ошибка, я...

  

   - Silencio.

  

  Его губы продолжали двигаться, но звуков больше не было.

  

   - Нет, Северус, - прошипел Темный Лорд. - На этот раз тебе не достанется такой удачи, как возможность отговорить свою судьбу. Я годами выслушивал твои оправдания о том, почему, несмотря на доверие старого дурака, ты не можешь привести ко мне его или Поттера. Я терпел твои извинения, потому что твои способности служили во благо нашего общего дела. Но больше я терпеть не намерен, Северус, мой дорогой мастер зелий. Теперь у меня есть доказательство, что ты работаешь против меня у меня же за спиной.

  

  Доказательство? Должно быть, на лице Снейпа мелькнул огонек надежды, и, хотя он спешно спрятал его за маской смятения, Вольдеморт все же оказался быстрее. Он рассмеялся и, наконец, выпустил руку Снейпа из своей цепкой хватки.

  

   - Мой Лорд, - прозвучал чей-то голос с границы круга. - Скажите нам, как он бросил вам вызов, ведь тем самым он предал и нас всех.

  

  Снейп узнал высокомерный тон старины Малфоя и страстно пожелал, чтобы тот не привел сегодня с собой Драко. Вслед за этой неприятной мыслью пришла и другая: мог ли Драко послужить причиной его теперешнего затруднительного положения? Мог ли юный слизеринец каким-то образом узнать о том, кому по-настоящему предан его декан, или, что ужаснее прочего, о том, что случилось между ним и Гермионой? Он ведь наказывал ей с удвоенной осмотрительностью вести себя в присутствии старосты.

  

   - Червехвост! - властно окликнул Вольдеморт. - Выйди и покажи нашему дорогому другу, что ты раздобыл, пока скребся по темным углам Хогвартса.

  

  Шорохи в лаборатории.

  

  Снейпа пронзила дрожь ужаса, когда Червехвост резво выскочил из круга. Гермиона неделями слышала тот шум. Впервые, когда она заметила их, он не обратил на это внимание, поглощенный гневом из-за того, что застал ее за изучением своих записей. Сам же он ничего не слышал, но Петтигрю, очевидно, осторожно выбирал время, избегая те моменты, когда его мог бы услышать Снейп, обладающий превосходным слухом.

  

  И всего две ночи назад Гермиона вновь слышала те звуки, но его слишком занимала подготовка к процессу зачаровывания зелья, а несколько часов спустя комната уже была пуста.

  

  Темный Лорд взял что-то из рук Червехвоста и продемонстрировал это Снейпу. За всю его бытность шпионом, он впервые не сумел скрыть свой ужас, когда его взору предстала записная книга, подаренная Гермионой на рождество.

  

  Червехвост, завидев его реакцию, ликующе загоготал, а Вольдеморт подступил ближе, шипя:

  

   - Неужели я чувствую запах страха, Северус?

  

  Его сердце бешено колотилось: на этот раз спасения нет. И все же он вызывающе посмотрел в ответ: он не станет, к вящему удовольствию Темного Лорда, вымаливать себе жизнь.

  

  Один из Упивающихся Смертью не сумел сдержать любопытства.

  

   - Что это, мой Лорд?

  

   - Это? - картинно уточнил Вольдеморт, медленно ступая вдоль круга своих слуг. - Это самые выдающиеся зелья Северуса, записанные, должен заметить, в книжку, подаренную ему его маленькой ассистенткой-грязнокровкой - как трогательно.

  

  Некоторые из Упивающихся Смертью позволили себе хмыкнуть. Червехвост, все еще стоящий рядом с Северусом, повернулся к нему и сказал:

  

   - На этот раз ты мертвец, предатель.

  

  Обнаружив, что Silencio больше не действует, Снейп с презрением ответил:

  

   - Лучше быть мертвым предателем, чем хнычущей пародией на шпиона, как ты. Скажи, Петтигрю, а Темный Лорд знает о твоем долге жизни перед юным Поттером?

  

   - Заткнись, - зашипел внезапно испуганный Петтигрю, спешно хватаясь за палочку своей коротенькой пухлой ручонкой.

  

   - Червехвост! - раздался властный оклик Вольдеморта. - Займи свое место в круге: предатель - мой.

  

  Петтигрю послал Снейпу мерзкую ухмылку на прощание и отступил на край площадки.

  

   - Итак, - громко возвестил Темный Лорд, разыгрывая целое представление из демонстрации записной книги Снейпа. - Здесь зелье Круциатус, которое Северус столь находчиво изобрел для моего личного пользования.

  

  Снейп мгновенно закрыл глаза, дрожа от холода и понимания того, что должно сейчас последовать. Его не только разоблачили, но еще и Темный Лорд получил в свое распоряжение инструкции к приготовлению зелья, а единственная копия рецепта антидота осталась небрежно записанной на клочке пергамента в лаборатории.

  

   - И это, - продолжал Вольдеморт, - антидот к зелью Круциатус - зелью, к которому не должно было существовать антидота.

  

  Он захлопнул книгу, бросил ее на землю и приблизился к Снейпу.

  

   - Ты все еще отрицаешь это, Северус? - обманчиво мягко осведомился он, прожигая Снейпа взглядом, и тот почувствовал покалывание - признак вторжения мастера легилименции.

  

   - Сам посмотри, - злобно прошептал Снейп. Зная, что не переживет этой ночи, он с мстительным удовольствием продемонстрировал картины своего предательства. Глаза Вольдеморта в ужасе расширились, затем он прищурился, когда Снейп вытолкнул его из своего сознания, не давая возможности увидеть еще хоть что-то.

  

   - Значит, - все тем же тоном продолжил Темный Лорд, - мой самый доверенный шпион имел от меня тайны. Мой самый доверенный шпион на самом деле шпионил за мной, а не для меня. Что предложил тебе он, чего я не смог, Северус? Чем старый дурак Дамблдор переманил моего юного зельевара-протеже?

  

   - Свободой, - бросил он, делая последнюю попытку вырваться из магических пут.

  

  Круг начал беспокойно шуметь, неспособный расслышать их разговор, и Вольдеморт взмахом руки призвал всех к тишине. Шепот смолк, и вновь круг сузился в предвкушении.

  

   - Итак, - повторил Вольдеморт, запуская руку за пазуху. Снейп ожидал, что тот достанет палочку и наложит Круциатус или, если отыщется хоть капля милосердия, закончит все без проволочек - смертельным проклятьем.

  

  Вместо палочки Темный Лорд достал кинжал, острое лезвие которого вспыхнуло в свете факелов, расставленных вокруг площадки, рукоять украшала какая-то гравировка. Предмет показался Снейпу смутно знакомым, хотя он не смог вспомнить, где видел его прежде. Вольдеморт осторожно провел пальцем вдоль лезвия.

  

   - Дамблдор думает, будто может спасти тебя и дать свободу, так? - Вольдеморт подступил ближе и впился взглядом в Снейпа. Мастер зелий с вызовом встретил этот взгляд, и только учащенное дыхание выдавало его страх.

  

  Склонившись так, чтобы его смрадное дыхание достигло лица Снейпа, Вольдеморт злобно прошипел: - Я единственный, кто может спасти тебя от этого.

  

  В груди Снейпа вспыхнуло раскаленное добела пламя боли, когда Вольдеморт вогнал кинжал по самую рукоять, поворачивая его в ране. Одновременно с этим на руке Снейпа ожила темная метка, и он услышал собственный крик, тогда как его взор застилала красная дымка. С последним поворотом кинжала Вольдеморт отпустил рукоять, оставляя орудие похороненным глубоко в теле Снейпа, и обратился к наблюдающей толпе.

  

   - Узрите предателя! - вскричал он, и сквозь стучащую в висках кровь и болезненные хриплые собственные вдохи Снейп услышал восторженные крики Упивающихся Смертью.

  

  Первая волна боли, пришедшая с вонзившимся в плоть клинком, схлынула, но с каждым вдохом продолжала впиваться в тело острыми резкими импульсами. Он закрыл глаза, молясь о скорейшем конце, но зная, что Вольдеморт предпочтет продлить мучения любого, кто посмел бросить ему вызов.

  

  - Какая жалость, что твой уникальный талант умрет вместе с тобой, - насмешливо проговорил Вольдеморт. - Я, конечно, могу спасти тебя и желаю послушать, как ты станешь вымаливать свою жизнь.

  

  Вольдеморт не лгал, и Снейп это знал: Темный Лорд мог спасти его. Теперь он вспомнил, что кинжал есть ничто иное, как Единокровный Клинок, мощнейший инструмент темной магии, передающийся из поколения в поколение в некоторых древнейших магических семьях. Как подобная вещь оказалась у Темного Лорда, Снейп не знал. Наверняка он знал только одно: лишь тот, кто нанес рану, или кто-то, связанный с ним кровными узами, мог вытащить клинок; если кто-то другой попытается сделать это, клинок разрушится, а смерть будет быстрой. Оставленный в жертве, клинок несет медленную и мучительную смерть, отравляя кровь ядом.

  

  Между тем Снейп не обманывал себя. Да, Темный Лорд мог спасти его от этой участи, но тогда придумает для него нечто похуже. По крайней мере, он мог умереть достойно.

  

   - Иди к черту, - прохрипел Снейп. Он задохнулся, когда кинжал пронзил его очередной волной боли, но все же нашел силы прохрипеть: - Скоро мы встретимся с тобой там.

  

  Вольдеморт посмотрел на него сверху вниз, будто разочарованный тем, что Снейп отказался вымаливать свою жизнь.

  

   - Так тому и быть, - задумчиво заключил он. - Может, стоит отправить тебя обратно, назад к старому дураку, как напоминание о том, что он не может спасти всех.

  

  Снейп закрыл глаза и отвернул голову в сторону. Он не хотел, чтобы Дамблдор видел это. Как бы сильно директор не разочаровывал его, тот все равно оставался самым близким человеком на протяжении всей его взрослой жизни. Он знал, как Дамблдор ненавидел необходимость просить его вернуться к Вольдеморту, снова и снова... просто потому, что другого пути не существовало.

  

  Но отослать его лишь как насмешку над директором, со знанием того, что нет надежды на спасение... он не желал, чтобы Дамблдор оказался вынужден беспомощно стоять и смотреть на то, как он умирает.

  

  И еще там была Гермиона.

  

  Помимо боли в груди, он почувствовал другую боль, где-то над раной, и боль та пришла, когда сознание пронзила мысль о Гермионе. Глупо думать, будто его смерть не причинит ей боли, и он проклинал себя за то, что позволил ей приблизиться. Он должен был знать, что, в конце концов, это не принесет ей ничего, кроме страданий.

  

   - Что ж, Северус, - сказал Темный Лорд, вырывая его из водоворота безрадостных мыслей. - Кажется, ты стал бесполезен и сгодишься лишь для насмешки над старым дураком, так что возвращайся в Хогвартс.

  

  Снейп всего на мгновение подумал, не вымолить ли у бывшего хозяина возможность умереть здесь, в одиночестве, но знал, что тот останется глух к подобной просьбе.

  

  Он безвольно наблюдал за тем, как Вольдеморт достает палочку, поднимает над землей каменную глыбу и, слегка стукнув по ней, произносит: "Portus."

  

  Темный Лорд снял магические оковы с запястий и лодыжек Северуса, но тот оказался слишком слаб, чтобы хотя бы приподнять голову и в последний раз посмотреть в лицо монстру.

  

  Злорадно расхохотавшись, Вольдеморт в последний раз наклонился нал ним и прошептал: - Если увидишь Поттера, скажи, что его время близко.

  

  Вольдеморт прикоснулся к глыбе, и у Снейпа вырвался крик боли, вызванной резким рывком перемещения.

  

  Он всем телом почувствовал приземление. Его тело пронзила очередная острая игла боли. Где-то на краю сознания, он помнил, как услышал скорбный плач феникса. Он попытался открыть глаза, но красная пелена боли быстро уступила место темноте беспамятства и отрезала его от реальности.

  

  

***

  

  Утро среды выдалось мрачным, плотный туман стелился над землей. Гарри, Рон и Гермиона сидели в общей гостиной, заканчивая последние приготовления к тесту по Защите от Темных Искусств, идущему в тот день первым уроком.

  

  Профессор Люпин считал практические тесты много более эффективной проверкой знания предмета, но, как он объяснил на предыдущем занятии, программой Министерства предусмотрен хотя бы один письменный тест за год, и провести его решено было сегодня.

  

  Гермиона на удивление хорошо выспалась в эту ночь, чего нельзя сказать о прошлом вызове Снейпа. Обычно она не могла уснуть, не убедившись в том, что тот вернулся в целости, но вчера после сообщения директору об уходе мастера зелий и заверений в том, что, вероятно, предполагается обсуждение планов дальнейших атак.

  

  На самом деле, директор будто бы был вполне счастлив, узнав о скором вызове Снейпа, потому как, по его мнению, это означало, что Вольдеморт доволен успехом последней атаки, полностью убежден в преданности своего слуги и готов доверить ему информацию о следующих целях.

  

  Выслушав заверения директора, Гермиона отправилась в постель и проснулась отдохнувшей и полной сил для сдачи теста, а остаток дня собиралась посвятить зельям.

  

  Едва войдя в Большой Зал, она сразу заметила отсутствие Снейпа за преподавательским столом. Впрочем, директора тоже не было, и Гермиона решила, что они заняты обсуждением информации, которую Снейп сумел раздобыть прошлой ночью.

  

  Вскоре вместе с Гарри и Роном она направилась в башню, чтобы захватить необходимые книги, когда услышала, что ее окликают. К ним навстречу шел директор.

  

   - Доброе утро, профессор! - бодро поздоровалась она. Ей вторили Гарри и Рон, но, приблизившись к директору, они заметили, что на его лице нет и следа улыбки.

  

   - Мисс Грейнджер, я должен просить вас следовать за мной. Мистер Поттер, мистер Уизли, будьте добры, сообщите профессору Люпину, что мисс Грейнджер не придет сегодня на его урок.

  

   - Но у нас сегодня тест, профессор! - сообщил Рон.

  

   - Ничего страшного, - медленно проговорила Гермиона, положив руку на плечо Рона, между тем не отводя взгляда от лица Дамблдора. Все внутри нее перевернулось от внезапно охватившего ее плохого предчувствия.

  

   - Гермиона? - Гарри настороженно переводил взгляд с нее на директора.

  

   - Пожалуйста, Гарри, - серьезно сказал Дамблдор. - Иди в класс. Я расскажу тебе обо всем, если и когда будет возможно.

  

  Гарри и Рон неохотно продолжили свой путь наверх, непрестанно оглядываясь на Дамблдора и Гермиону. Она ожидала, что директор проводит ее в свой кабинет, однако тот пошел вглубь первого этажа и остановился напротив двери, ведущей в комнаты Снейпа.

  

   - Что случилось? - прошептала она, когда директор открывал дверь прикосновением своей палочки и впустил ее в проход.

  

   - Мисс Грейнджер, - прозвучал из темноты его голос, - я должен извиниться перед вами. Боюсь, я допустил ужасную ошибку, которую не в силах исправить.

  

  Она зажгла свет на конце своей палочки и вгляделась в лицо старика: тот выглядел изможденным.

  

   - О чем вы говорите? - она бросилась вперед по коридору, гонимая неясным беспокойством, вызванным словами директора и страхом, увиденным в его глазах.

  

   - Мисс Грейнджер, - сказал он, следуя за ней. - Боюсь, я недооценил, опасность, грозящую Северусу. Его преданность и решимость сделать все, что я ни попрошу, притупили мою бдительность, внушив ложное чувство безопасности.

  

  В ответ - лишь звук шагов по каменному полу.

  

   - Северуса разоблачили.

  

  Гермиона резко остановилась.

  

   - Нет, - прошептала она, оборачиваясь к директору. Серьезный, печальный взгляд его глаз сказал больше, чем могли бы любые объяснения.

  

   - Пойдемте, мисс Грейнджер, - сказал он, решительно беря ее под руку и провожая к выходу из коридора. - Я оставил его с Фоуксом, только чтобы привести вас.

  

   - Он ранен? Как ему удалось вернуться? - Они достигли выхода из коридора и попали в комнаты Снейпа. Она огляделась вокруг, но обнаружила лишь пустую комнату: даже огонь не горел в камине.

  

   - Том отослал его назад.

  

  Она снова обернулась, чтобы посмотреть на директора.

  

   - Я не понимаю, - озадаченно сказала она. - Если Вольдеморт знает... почему он сделал это?

  

   - Полагаю, Том решил посмеяться надо мной, - тяжело проговорил директор. - Он отослал Северуса назад, зная, что я ничего не смогу сделать, чтобы спасти его.

  

  Гермиона потрясенно воззрилась на Дамблдора. Она, должно быть, ослышалась... Не мог же он сказать, что...

  

   - Вы ничего... что вы говорите?

  

  Дамблдор опустил голову, будто набираясь решимости, затем подошел к Гермионе и взял ее за плечи. Теперь его глаза были блестящими, слишком блестящими. Он откашлялся, и полным печали голосом сказал:

  

   - Мисс Грейнджер, Северус умирает.

  

  

  

  Глава 25. Зов тьмы

  

   - Мисс Грейнджер, Северус умирает.

  

  Умирает. Слово набатом стучало в ее голове. Не в силах поверить, Гермиона потрясенно смотрела на директора. Она сделала шаг назад, но опустившаяся на ее плечо рука остановила отступление.

  

   - Мне так жаль, - тихо сказал директор. Впервые в жизни он выглядел на все свои сто пятьдесят четыре года.

  

   - Нет, - бормотала она, мотая головой. - Вы ошибаетесь. Должно быть что-то, что мы может сделать, что кто-то может сделать. Он не может... не сейчас... не после... не сейчас...

  

   - Мисс Грейнджер.

  

   - Что с ним? Где он? - продолжала она, лихорадочно осматривая комнату, пока ее взгляд не остановился на закрытой двери в спальню. - Он там?

  

  Она бросилась туда, сердце ее бешено колотилось. Он был по ту сторону двери. Она знала это, чувствовала это... чувствовала его.

  

   - Мисс Грейнджер, постойте! - голос Дамблдора был тверд, но Гермиона не обратила внимания ни на его слова, ни на удерживающую ее руку и бросилась открывать дверь в комнату.

  

  Она замерла на пороге, потрясенная открывшейся ее взору картиной.

  

  Тяжелые бархатные шторы полностью закрывали окно, единственными источниками света в комнате оставались два факела: их пламя отбрасывало тени на грубые каменные стены и заливало мягким, теплым светом кровать, на которой лежал мастер зелий.

  

  Фоукс сидел на столбике у изголовья постели. Взгляд феникса был прикован к распростертому на кровати мужчине. Чтобы его рассмотреть, Гермиона подошла ближе.

  

  Глаза Снейпа были закрыты, о теплющейся в нем жизни сообщала лишь едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь, искаженное страданием лицо говорило о том, что он находится без сознания. Он лежал поверх темно-синего одеяла, простынь укрывала его ноги, все еще одетые в обычные черные брюки. Другой одежды на нем не было.

  

  Когда Гермиона обошла кровать, что-то блеснувшее в свете факелов привлекло ее внимание: она опустила взгляд на бледный обнаженный торс Снейпа и негромко вскрикнула, увидев замысловато украшенную серебряную рукоять кинжала, торчащего с правой стороны груди прямо под ребрами.

  

  Вокруг раны не было крови, только бледный кровоподтек, который будто распространялся от ножа сеточкой кровеносных сосудов. Она невольно протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но резкий окрик директора заставил ее остановиться. Дамблдор подошел и встал по другую сторону кровати.

  

   - Почему это все еще в нем? - дрожащим голосом спросила она.

  

   - Я не могу вынуть его, - сказал Дамблдор.

  

  Звук их голосов привлек внимание Снейпа. Он с трудом повернул голову и сфокусировал взгляд на директоре.

  

   - Альбус, - слабо поприветствовал он. Испытываемая им боль заставляла его голос звучать непривычно грубо.

  

  Дамблдор мрачно улыбнулся Снейпу и посмотрел на Гермиону. Мастер зелий последовал его примеру: черные глаза лишь на мгновение встретились с ее взглядом, прежде чем он снова повернул голову.

  

   - Альбус, почему она здесь? - беспомощно спросил он. - Она не должна это видеть.

  

   - Ты не дашь ей шанса попрощаться, Северус? - мягко сказал директор.

  

  Снейп снова закрыл глаза, мучимый болью или стыдом. Осознав, наконец, зачем Дамблдор привел ее сюда, Гермиона не сумела сдержать рыданий.

  

   - Должно быть что-то, что мы можем сделать, - сказала она сквозь слезы.

  

  Директор обреченно покачал головой.

  

   - Мисс Грейнджер, вы знаете, что это за кинжал?

  

  Теперь, когда она присмотрелась, предмет определенно показался ей знакомым, но не более того.

  

   - Он называется Единокровный Клинок, - сказал Дамблдор. - Это чрезвычайно мощный артефакт, и создан он с применением опаснейшей темной магии.

  

   - Единокровный, - медленно повторила она. - Кровь... что-то, связанное с ней?

  

   - Кровная верность, - уточнил директор. - Только связанный кровью с тем, кто нанес рану, может вытащить его.

  

   - Успешно, - прохрипел Снейп, затем поднял голову и тяжело закашлялся, с его губ сорвался внезапный крик боли, от резких движений пронзившей все тело.

  

   - Что вы имеете в виду? - спросила Гермиона, наблюдая за тем, как Снейп снова бессильно откидывается на подушки. На его лбу блестели бисеринки пота.

  

   - Если кто-то другой вытащит кинжал, смерть будет мгновенной, - ответил Дамблдор.

  

   - И спасет от этого бессмысленного ожидания, - сквозь сжатые зубы проговорил Снейп, борясь с очередной волной боли. Неожиданно Гермиона бросилась к нему и сжала его руку, желая помочь и не в силах это сделать. Он сжал ее руку в своей, и теперь пришла ее очередь сдерживать крик, оттого что хватка стала чрезмерно сильной.

  

  Когда боль отступила, он отпустил ее руку и смежил веки, прерывисто дыша.

  

  Потирая ладонь и боясь услышать ответ на вопрос, который ей необходимо было задать, она спросила:

  

   - Кто сделал это? Кто ранил вас?

  

   - Вольдеморт, - коротко ответил Снейп, и поначалу удивление, вызванное тем, что он впервые назвал Темного Лорда по имени, затмило ужас ситуации, с которой они столкнулись. Могли ли у человека, некогда бывшего Томом Риддлом, найтись хоть какие-то кровные связи, не говоря уже о тех, кто согласился бы им помочь?

  

   - У него есть какие-то... - договаривать ей не пришлось - директор уже отрицательно качал головой.

  

   - Мне о них неизвестно, и я буду удивлен, если окажусь неправ, - сказал директор.

  

  Гермиона понурила голову и с усилием сглотнула, но ком, засевший в горле, не желал уходить.

  

   - Как бы то ни было, - продолжил директор, - где-то должен найтись тот, кто разрешит все сомнения раз и навсегда. Это еще одна причина, по которой я должен просить вас, мисс Грейнджер, остаться здесь с Северусом, пока меня не будет.

  

  Снейп слабо фыркнул, и Гермиона заметила тень ухмылки на его лице, когда он сказал:

  

   - Кажется, Альбус больше меня, боится, что я умру в одиночестве.

  

   - Не будет ли ему лучше находиться в больничном крыле? - спросила она Дамблдора. Ее встревожило нездоровое чувство юмора мастера зелий. - Вдруг что-то случиться, пока вас не будет. Я не...

  

   - Мадам Помфри ничего не сможет для него сделать, - сказал директор. - Больничное крыло переполнено. Я хотел бы, чтобы никто не узнал о случившемся, хотя это может оказаться не в моей власти. Не знаю, защищены ли мы от чужих ушей хотя бы здесь.

  

  Гермиона непонимающе нахмурила брови.

  

   - Кто может нас здесь подслушать?

  

   - Петтигрю, - лицо Снейпа вновь исказилось гримасой боли.

  

   - Червехвост? - воскликнула Гермиона. - Но что... постойте... он шпионил?

  

   - Боюсь, что так, - подтвердил Дамблдор, - хотя я теряюсь в догадках, как он ускользнул от нас. Каким-то образом у него был доступ в дом на площади Гриммо, и он пробрался в лабораторию Северуса, чтобы шпионить по приказу Вольдеморта.

  

  Шорохи. Гермиона мысленно кляла себя за то, что раньше не рассказала о них Снейпу, за то, что не настояла на принятии каких-либо мер.

  

   - Червехвост потчевал Темного Лорда историями моего предательства на протяжении нескольких месяцев, - пояснил Снейп, стараясь делать осторожные вдохи, чтобы кинжал не причинял слишком сильную боль. - Рождество было проверкой, в которой я себя выдал. Атака на маггловскую школу оказалась последним моим испытанием. Мой успех заставил Темного Лорда сомневаться, и он потребовал у Червехвоста абсолютного, убедительного доказательства моего предательства.

  

   - Что стало доказательством?

  

   - Инструкции к приготовлению антидота для Круциатуса.

  

   - Вы не могли найти записную книгу, - упавшим голосом проговорила Гермиона, складывая все кусочки головоломки воедино. - Это была первая ночь, когда после вашего ухода я не слышала шорохов в лаборатории.

  

   - Поэтому теперь, - продолжал Снейп, - у Темного Лорда есть возможность приготовить зелье Круциатус, а у Ордена нет шпиона, который бы предупредил о планируемой атаке.

  

   - Не это сейчас важно, Северус, - сказал директор.

  

   - Конечно, это чертовски важно, старик. Есть... - особенно сильный спазм боли заставил его замолчать и, задыхаясь, вцепиться пальцами в одеяло.

  

   - Я должен спешить, - Дамблдор с беспокойством посмотрел на мастера зелий, затем обратился к Гермионе: - Надеюсь, я не задержусь.

  

  Дамблдор поднял руку, и Фоукс изящно перелетел со столбика кровати на его плечо. Директор вышел из комнаты. Гермиона снова посмотрела на Снейпа.

  

  Его глаза были закрыты, лицо все еще искажала гримаса боли. Странный кровоподтек, кажется, распространился еще дальше от раны, кожа вокруг него казалась мертвенно бледной, на другом боку заметно выделялись старые следы от когтей.

  

  Ей не нужно было быть колдомедиком, чтобы сказать: он не протянет долго, и, если Дамблдору не удастся найти, что бы он там ни искал... она бессильно опустилась в кресло рядом с кроватью и, наконец, дала волю слезам.

  

   - Гермиона.

  

  Оклик прозвучал чуть громче шепота. Она вскинула голову, встречая его взгляд, и при виде ее слез на его бледном лице отразилось отчаяние.

  

   - Простите, - всхлипнула она. - Я просто... я не могу...

  

  Как объяснить то, что она чувствует? Его лишь сильнее огорчит признание того, какую боль ей причинит потеря его сейчас, когда она только начала по-настоящему его узнавать... ценить его... любить его.

  

  И все же этого она сказать не могла. Не теперь. Никогда - подсказал предательский голосок в ее сознании, пусть даже чувства были взаимны.

  

  Вытерев глаза тыльной стороной ладони, Гермиона спросила: - Надежды нет совсем?

  

   - Призрачная, - признал он. - Судьба сыграла со мной жестокую шутку. Я никогда не ожидал, что переживу второе пришествие Темного Лорда; мне и в первый-то раз лишь чудом удалось выжить. Но едва я понял, что, в конце концов, жизнь может оказаться не столь ужасным испытанием, как решение приняли за меня.

  

  Их глаза встретились. Она отважилась представить, что сыграла свою роль в его желании выжить, или, может, слишком много ей увиделось за его словами, может, она услышала то, что хотела услышать?

  

   - Я не собирался обставлять все столь сентиментально, даже если это - и кажется, что все к тому идет - мой смертный одр, - уголки его губ приподнялись в жалком подобии улыбки, - но я должен сказать, насколько благодарен вам за вашу дружбу, которую вы дарили мне все эти месяцы.

  

   - И так будет дальше, - в ней неожиданно заговорило гриффиндорское упрямство. Директор сделает все, но не сдастся, и пусть Снейп мог смириться с уготованной участью, но, пока он жив и дышит, она не потеряет надежду... просто не имеет права.

  

   - Гермиона, не обманывай себя, - тихо проговорил он.

  

   - Дамблдор сказал, что, может быть...

  

   - Альбус не желает признавать того, что он не в силах защитить всех, что бессилен остановить это. Именно поэтому меня отправили назад - чтобы посмеяться над его провалом. Иначе стал бы Темный Лорд рисковать, будь хоть призрачный шанс спасти меня?

  

   - Он ошибался и прежде, - возразила Гермиона. - Должна быть какая-то лазейка...

  

   - Не глупи, - горько усмехнулся он. - Это древняя могущественная магия. Здесь нет лазеек. Если меня не убьет изъятие клинка, то это сделает яд. Он уже начал действовать, как ты можешь видеть.

  

  Она перевела взгляд на его грудь. То, что она приняла за кровоподтек, успело распространиться еще дальше, доходя уже до плеча и спускаясь по левой руке к покрасневшим очертаниям темной метки. Это вовсе и не был кровоподтек - его тело атаковал яд.

  

  Он снова закашлялся и задохнулся от боли, вызванной движениями грудной клетки. Гермиона подалась вперед и схватила его сжатую в кулак руку, расцепила пальцы и позволила обхватить свою ладонь.

  

  Когда очередной приступ прошел, Снейп лежал неподвижно, тяжело дыша и продолжая удерживать ее руку.

  

   - Ты должна выслушать меня, Гермиона, - настойчиво заговорил он. - Альбусу понадобится твоя помощь. Аконитовое зелье - ты уже однажды делала его и сделаешь снова.

  

   - Нет, если вы поправитесь, - упрямо возразила она.

  

   - Черт подери, Гермиона, очнись! - хрипло закричал он. - Я все равно что мертв! Тебе придется сделать это.

  

  Гермиона приготовилась прокричать в ответ, что он еще не мертв, но смягчилась, увидев, что эти жестокие слова сделали с ним самим. Он бессильно опустил голову, снова закрыл глаза, а его дыхание вдруг стало хриплым, как будто ему приходилось прилагать усилия, чтобы набрать в легкие воздух.

  

   - Скажите, что я должна делать, - вздохнула она, про себя добавляя: "просто на всякий случай".

  

   - Антидот. У Темного Лорда есть рецепт зелья Круциатус, но вы все еще можете использовать антидот. Сумеешь приготовить его по моим исходным записям? Они где-то среди бумаг на столе в лаборатории.

  

  Она кивнула.

  

   - Хорошо, - он тяжело дышал. - Для следующей партии тебе понадобится больше помета. Сходи к мунфили - она тебе доверяет.

  

   - Что насчет зачарованного антидота? - спросила она. - У вас остались старые записи?

  

   - Они все там, - подтвердил он, - но находятся в беспорядке.

  

   - Думаю, у меня получится приготовить его, если мне помогут, - нерешительно проговорила она. - Не так хорошо, как сделали бы вы, но, думаю, если придется, то я справлюсь.

  

   - Не сомневаюсь, что ты справишься, Гермиона, - в его голосе слышался теперь новый, незнакомый оттенок. В темных глазах отражалось пламя факелов. - Ты необычайно решительная молодая женщина.

  

  К глазам снова подступили слезы, но ей все же удалось выдавить слабую печальную улыбку и сказать:

  

   - Тогда неудивительно, что я не собираюсь сдаваться.

  

   - Боюсь, это пустая трата времени, - он с трудом откашлялся. - Прости, что тебе приходится это видеть.

  

   - Вы бы хотели, чтобы меня здесь не было? - с болью в голосе спросила она. - Вы не думаете, что будет хуже, если вы... если я не смогу сказать... что-нибудь?

  

   - И что бы ты сказала? - тихо спросил он.

  

   - Я... - она смолкла, глядя ему в глаза, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь негромким потрескиванием факелов на стене и его тяжелым дыханием.

  

   - Я не знаю, - спустя некоторое время призналась она. - Или, знаю, но не нахожу слов.

  

   - Тогда, может, и не нужно говорить, ради нашего общего блага, - сказал он, отворачиваясь от нее, не желая взглядом выдать боль, которая, как догадалась Гермиона, не имела ничего общего с болью физической.

  

  И снова молчание; Гермиона вглядывалась в лицо Снейпа, тогда как он устремил невидящий взгляд в другую сторону, чтобы не смотреть на нее. Ему хорошо удавалось скрывать свою боль, вот только за истекшие минуты слабый блеск испарина на его лбу стал заметнее, а по его щеке скатилась маленькая капелька, исчезая в волосах.

  

  Гермиона достала палочку из кармана школьной мантии и наколдовала холодный влажный компресс. Первое прикосновение заставило Снейпа напрячься, но потом он расслабился и повернул голову навстречу ее руке, наблюдая за тем, как она осторожно утирает пот и убирает за уши мокрые пряди волос.

  

   - Спасибо, - мягко сказал он.

  

   - Я хотела бы сделать больше, - ответила она, складывая тряпочку и кладя ее на тумбочку рядом с кроватью.

  

   - Я всегда думал, - заговорил он, вперив взгляд в балдахин над ним, - что мое разоблачение случится во время сражения... так называемой, финальной битвы, если хочешь. Тогда хотя бы, умирая, я смог бы прихватить с собой несколько Упивающихся Смертью.

  

   - И все бы увидели, кто вы есть на самом деле, - прошептала она.

  

  Если он умрет сейчас, то для обеих сторон навсегда останется предателем, и лишь немногие будут знать о его истинных заслугах. Конечно, будет знать Орден, но, если не брать в расчет Муди, мало кто верил бывшему Упивающемуся, даже среди тех, с кем он работал бок о бок.

  

  Особенно ее огорчало то, что никто никогда по-настоящему не оценит жертв, принесенных им, жертв, благодаря которым они могли жить, и кто же поверит ей, попытайся она все это объяснить? Личность, выставляемая им на всеобщий суд, кардинально отличалась от выдающегося неутомимого человека, каким его знала она... еще шесть месяцев назад она и сама не поверила бы в это.

  

  От мыслей ее отвлек его тихий стон, она потянулась, чтобы снова взять его за руку, но в этот момент дверь открылась, впуская Дамблдора. Гермиона встала, нетерпеливо ожидая новостей. Снейп, кажется, задержал дыхание.

  

  Дамблдор остановился у изножья постели, глядя на мастера зелий, однако его лицо оставалось в тени, и по нему ничего нельзя было прочесть.

  

   - Мне жаль.

  

   Гермиона поспешно опустилась в кресло, новость, словно бладжер, выбила воздух из ее легких.

  

   - Сколько? - не в силах совладать с эмоциями дрожащим голосом спросила она.

  

   - День, самое большее, - обреченно признал он. - Яд уже начал действовать.

  

  Гермиона часто заморгала, борясь с подступившими слезами и изо всех сил стараясь ясно мыслить. С усилием сглотнув вставший в горле ком, она уцепилась за последнюю здравую мысль, взволновавшую ее сознание.

  

   - Где вы были, сэр? - спросила она.

  

   - В Национальном Магическом Архиве Министерства Магии, - ответил он. - Просматривал данные о регистрации всех магов и их родственных связей, начиная с двенадцатого века. Я надеялся найти предков Тома Риддла, которых раньше, во время своих исследований, мог упустить из виду. К сожалению, безрезультатно. Он, как мы и боялись, последний представитель своего рода.

  

   - Нет другого решения? - упорствовала Гермиона. - Нет способа... снять чары, или обмануть их, выдав кого-то из нас за кровного родственника Вольдеморта?

  

   - Это не простые чары, мисс Грейнджер, - напомнил Дамблдор. - Кровная магия сама по себе очень могущественна, а в сочетании с темными проклятьями ее сила становится непредсказуемой.

  

   - Где-нибудь в книгах об этом написано? - не сдавалась Гермиона. - Уверена, где-то должно существовать описание процесса создания кинжала. Может, это даст нам зацепку...

  

   - Это темная магия, Гермиона, - подал голос Снейп. - Это не игрушка для детей. Сомневаюсь, что в Запретной секции найдется хоть малейшее упоминание о нем.

  

   - На Рождество я подарила Гарри книгу о магии крови, - сообщила она. - Может, там...

  

  Она вдруг замолчала, ошеломленная внезапной мыслью. Магия клинка не привязывалась только к родственникам Тома Риддла, здесь требовалось родство крови, создающее связь. Разделенной крови.

  

   - Гарри! - воскликнула она. - В Вольдеморте течет кровь Гарри!

  

  Дамблдор вмиг побледнел и, ища поддержки, схватился за столбик кровати. Снейп напряженно смотрел на нее, на долю секунды в его глазах вспыхнул огонек надежды, но так же быстро потухший.

  

   - Темный Лорд взял у Поттера всего лишь каплю. Сомневаюсь, что этого будет достаточно для признания их родства.

  

   - Совсем наоборот, Северус, - заговорил Дамблдор, его лицо вдруг оживилось. - Том использовал кровь Гарри, чтобы вернуть свое тело. Если быть точным, то кровь Гарри и Червехвоста. Строго говоря, его кровь в новом теле создана кровью Гарри.

  

   - Это будет зависеть от того, - вслух размышляла Гермиона, - создан ли кинжал до или после возвращения тела Вольдемортом.

  

   - Если это было до, - подхватил ее мысль Снейп, - то это не сработает, потому что крови Поттера в нем тогда не было.

  

   - И все же есть шанс, что кинжал попал к нему после его возрождения, - сказал Дамблдор. - Северус, ты видел, чтобы он прежде использовал его?

  

   - Нет.

  

  Глубоко задумавшись, Дамблдор мерил шагами комнату. Гермиона переводила взгляд с него на Снейпа. Внезапное возбуждение, кажется, истощило силы мастера зелий: он выглядел бледнее, чем когда-либо.

  

   - Сэр, у нас мало времени, - нетерпеливо сказала Гермиона. - Как мы узнаем, сработает ли это?

  

  Дамблдор остановился и тревожно посмотрел на Снейпа.

  

   - Мы не может знать наверняка, мы может только попытаться.

  

   - Если это не сработает, я умру так или иначе, - прошептал Снейп. - По крайней мере, этот способ будет быстрым.

  

   - Что вы имеете в виду?

  

  Дамблдор тяжело вздохнул.

  

   - Если магия не признает Поттера, кинжал разрушится.

  

  Гермиона тревожно посмотрела на Снейпа - тот выглядел удивительно спокойным, учитывая серьезность сложившейся ситуации.

  

   - Лучше попытаться, - мягко заверил ее он.

  

  Она кивнула и снова заняла свое место в кресле.

  

   - Как мы все объясним Гарри? Без объяснений он не согласится что-либо делать.

  

   - Я приведу Гарри, - сказал Дамблдор. - Мисс Грейнджер, наверно, лучше вам с ним поговорить, когда он придет.

  

  Дождавшись ее молчаливого согласия, директор покинул комнату. Едва дверь закрылась, Снейп внезапно зашипел и зло ударил левой рукой по одеялу. Одного взгляда на его предплечье Гермионе хватило, чтобы заметить, как вдруг почернела темная метка.

  

   - Он вызывает? - недоверчиво спросила она.

  

   - Нет, - сквозь сжатые зубы выдавил Снейп. - Он проверяет, может ли еще чувствовать меня... жив ли я еще.

  

  По его лицу снова градом катился пот. Гермиона заботливо отирала испарину, пока метка не перестала гореть.

  

  Она уже собралась убрать руку, как он схватил ее за запястье и немного притянул к себе, так что ей пришлось присесть на край постели. Она напряженно замерла, боясь причинить ему новую боль своими движениями, и устремила взгляд на их соединенные руки, не решаясь встретиться с ним взглядом.

  

   - Гермиона.

  

  Только когда второй раз прозвучало ее имя, она подняла глаза, встречаясь с его печальным взглядом.

  

   - Я хочу, чтобы ты послушала меня: что бы ни произошло, ты не должна винить себя за неудачу. Ты дала мне шанс - это больше, чем у меня было, и мы лишь приближаем неизбежный конец. Любой исход освободит меня, помни это.

  

  Она кивнула, часто моргая в очередном раунде борьбы с подступающими слезами.

  

   - Пожалуйста, не надо, - нежно прошептал он, сжимая ее ладонь и криво улыбаясь. - Это сработает, зная мою удачу, и я задолжаю еще одному Поттеру.

  

  Гермиона издала звук, похожий на нечто среднее между рыданием и смехом, и серьезно сказала: - Да хоть сотни долгов жизни, лишь бы спасти вас.

  

  Он удивленно изогнул бровь, и Гермиона, заливаясь краской, поспешно опустила голову.

  

   - Ну, по крайней мере, я так думаю, - едва слышно пробормотала она.

  

  Через мгновение она почувствовала прикосновение его пальцев к своему подбородку, подушечкой большого пальца он нежно стер катящиеся по ее щеке слезы. Она вскинула глаза и встретила несвойственный ему рассеянный взгляд.

  

   - Если бы ты только родилась двадцать лет назад, - прошептал он, - как иначе могла бы сложиться моя жизнь.

  

  Она удивленно распахнула глаза, ошеломленная искренностью его слов, понимая, что, возможно, это самый близкий вариант к "Я люблю тебя", какой ей когда-либо посчастливится от него услышать.

  

  Она накрыла его ладонь своей, прижимая к щеке, ощущая тепло его кожи и слабую дрожь, сотрясающую его тело в очередном приступе боли. По ее лицу продолжали катиться слезы, прокладывая дорожку по их сплетенным пальцам и дальше по запястью, исчезая в рукаве ее джемпера.

  

  Его слова остались без ответа: даже сумей она совладать с голосом, слов у нее не нашлось бы. Так они молча сидели, просто... вместе.

  

  Из задумчивости Гермиону вырвало появление директора. Она поспешно отняла руку Снейпа от своего лица, вместе с тем освобождая сплетенные пальцы.

  

  Дамблдор воздержался от комментария, хотя, наверняка, все видел, и кивком пригласил Гермиону следовать за ним. Она осторожно поднялась с постели и направилась к нему. Директор сообщил:

  

   - Гарри хочет с вами поговорить.

  

  Она кивнула и вышла в гостиную. Дверь спальни за ее спиной неслышно закрылась.

  

  Гарри стоял перед большим окном, любуясь открывающимся пейзажем. Услышав ее приближение, он повернулся и заметил ее покрасневшие глаза и заплаканное лицо.

  

   - Гермиона, - он поспешно обнял ее. Наконец, оказавшись в объятиях лучшего друга, она смогла дать волю чувствам и разрыдалась, уткнувшись лицом в мягкую ткань школьной мантии Гарри.

  

  Она отстраненно подумала, как его мантия отличается от колючего сюртука Снейпа, и это сравнение заставило ее рыдать еще горше, напоминая о том, что ей может уже никогда не представится возможность обнять другого своего друга.

  

   - Значит, все плохо, - натянуто пошутил Гарри, - раз Снейпу нужна моя помощь. Что происходит?

  

  Гермиона вырвалась из объятий друга, оставляя влажное пятно на плече его мантии.

  

   - Профессор Дамблдор не рассказал тебе?

  

  Гарри покачал головой.

  

   - Он только сказал, что ему нужна моя помощь. Я предположил, что это имеет отношение к Снейпу - это ведь его комнаты?

  

  Гермиона кивнула и, отойдя от друга, присела на краешек кресла около пустого камина.

  

  Она глубоко вздохнула и заговорила:

  

   - Гарри, Вольдеморт разоблачил профессора Снейпа.

  

  Гарри тяжело вздохнул и сел напротив нее. Гермиона знала, что вражда между ее зеленоглазым другом и мастером зелий не утихла до сих пор, но за последние два года Гарри сильно повзрослел и понимал важность роли Снейпа в стане Упивающихся Смертью, его значимость для Ордена, как и последствия разоблачения шпиона.

  

   - Насколько все плохо? - минуту спустя спросил он.

  

   - Он умирает, - тихо ответила она. - Дамблдор ничего не может для него сделать, никто из нас не может, только ты.

  

   - Я? - переспросил Гарри. - Что я могу там, где даже Дамблдор бессилен?

  

  Еще раз тяжело вздохнув, она как можно короче рассказала ему о случившемся. Выслушав описание свойств Единокровного Клинка, Гарри побледнел, без ее помощи проведя связь между своей кровью и кровью своего врага.

  

   - Признает ли оно мою кровь, притом что я не... родственник Вольдеморта?

  

   - Так думает профессор Дамблдор, - сказала она. - В конце концов, это магия крови. Другое генетическое сходство не имеет значения.

  

  Гарри кивнул. По его лицу ничего нельзя было прочесть.

  

   - А если мы ошибаемся? - спросил он.

  

  Она опустила голову и услышала, как Гарри прошептал:

  

   - Ясно.

  

   - Гарри, я знаю, тебе он не нравится, - горячо заговорила она. - Бог свидетель, он никогда не был справедлив к тебе, и я не пытаюсь найти ему оправдания. Он саркастичный и вспыльчивый, он нетерпим к глупости и непослушанию, но еще он замечательный и остроумный, он решился сделать правильный выбор и посвятил себя борьбе против Вольдеморта несмотря на то, что это могло стоить ему жизни.

  

  Она замолчала, заметив, как странно смотрит на нее Гарри.

  

   - Что?

  

   - Ты действительно переживаешь за него, да? - с легким недоверием заметил он.

  

   - Он мой друг, Гарри, - просто сказала она. - Как ты и Рон. Знаю, тебе трудно поверить, что такой человек, каким его знаешь ты, может быть мне другом, но, на самом деле, он другой; ты его видишь таким, каким ему приходится быть. Понимаешь разницу?

  

   - О да, я понимаю, - немного удивленно ответил Гарри. - Примерно как разница между Мальчиком-который-выжил и просто Гарри, верно?

  

   - Точно, - она улыбнулась своему другу, но затем, всхлипнув, добавила: - Ты его единственная надежда, Гарри. В этой войне мы потеряли слишком многих хороших людей.

  

   - Ты права, - после минутного размышления ответил Гарри. На лице его читалась решимость. - Скажи, что мне нужно делать.

  

   - Спасибо. - Она вскочила со своего места, бросилась к Гарри, быстро обняла его и потянула за собой к двери в спальню.

  

  После негромкого стука, она открыла дверь. К ним навстречу поднялся Дамблдор.

  

  Она приблизилась к кровати и посмотрела на Снейпа. Его глаза были зажмурены, от напускного спокойствия не осталось и следа, воздух вырывался из груди с короткими, свистящими хрипами. Яд распространился еще дальше: багровая сеточка вен, змеясь, покрывала все открытые взгляду участки кожи, пощадив только лицо.

  

   - Северус, - тихо позвала она, легко касаясь пальцами его бледной щеки.

  

  Он внезапно открыл глаза, но взгляд его устремился не на нее, а на Гарри, стоящего в шаге от кровати и наблюдающего за происходящим с тем же непонятным выражением лица, что и раньше.

  

   - Поттер.

  

   - Здравствуйте, сэр, - отозвался Гарри. - Никогда не думал, что увижу эту часть замка.

  

   - Наслаждайтесь видом, - прохрипел Снейп в перерыве между болезненными вдохами. - Вы здесь в первый и последний раз.

  

   - Северус, - укоризненно сказал Дамблдор. Он подошел к Гарри и спросил:

  

   - Если ты готов, приступим?

  

   - Конечно, не хочу заставлять смерть ждать, - Снейп сделал последнюю попытку разрядить обстановку. Но, когда он посмотрел на Гермиону, в глубине его глаз читалась только покорность.

  

   - Я... - неожиданно все слова, которые она хотела ему сказать, вылетели у нее из головы, а голос не желал повиноваться.

  

  Он едва заметно покачал головой. Его взгляд смягчился, когда он тихо сказал: - Я знаю.

  

  Она взяла его за руку и крепко сжала ладонь, скорее желая найти уверенность, а не подарить ее.

  

  Гарри, не отрывая от кинжала взгляда, полного отвращения и страха, обошел кровать. Дамблдор, все так же стоящий в шаге от ложа, собирался было что-то сказать, но Снейп снова покачал головой.

  

   - Действуй, Поттер, - сказал он, последний раз посмотрел на Гермиону и закрыл глаза.

  

  Гарри перевел взгляд на Дамблдора и, получив его одобрительный кивок, приблизился к кровати, обеими руками крепко обхватил рукоять кинжала и потянул его вверх.

  

  На долю секунды Гермиона решила, что это сработало. Но тут лицо Снейпа исказила жуткая гримаса боли, руки рванулись к ране, а из горла исторгся мученический крик.

  

  У Гермионы волосы зашевелились на затылке от ощущения странной магической энергии, заполнявшей комнату. Факелы на стенах вдруг погасли, а вокруг кровати стала сгущаться пугающая тьма.

  

  Там, где должно было без труда выйти острие клинка, клубились завитки чего-то, что Гермиона могла описать только, как чистую тьму - они окутывали лезвие и тянулись к рукояти кинжала.

  

  Движение Гарри замедлилось, и создавалось впечатление, что он ведет борьбу с невидимой силой, тянущей клинок обратно в тело Снейпа.

  

   - Он не выходит! - прокричал он, прилагая еще больше усилий. Хриплый крик Снейпа становился все громче. Острие кинжала внезапно выскользнуло из раны, и в тот же миг внезапно появившийся из ниоткуда ветер с воем разметал ее волосы, бросая их ей в лицо.

  

  Черные завитки достигли эфеса кинжала и поползли по рукояти, опутывая пальцы Гарри.

  

   - Уберите их от меня! - завопил он. Взирая на происходящее полными ужаса глазами, он изо всех сил тряс руками и пытался отцепить пальцы от кинжала.

  

  Снейп продолжал кричать, все его тело сотрясалось в конвульсиях, из раны к кинжалу тянулись странные нити, сотканные из тьмы.

  

   - Помогите ему! - перекрикивая рев таинственного ветра, приказал Дамблдор. Гермиона, не зная, кого он имел в виду - Снейпа или Гарри, бросилась к мастеру зелий, конвульсивно скребущего пальцами.

  

  Но прежде, чем она смогла прикоснуться к нему, ее сковали невидимые путы, не давая пошевелиться. Все, что ей удалось, это скосить глаза и безмолвно молить Дамблдора о помощи, но он, как оказалось, попал в ту же ловушку.

  

   - Что это, черт подери? - вскричал Гарри, отступая назад и всем своим весом пытаясь преодолеть силу жуткой магии кинжала.

  

   - Продолжай тянуть! - приказал Дамблдор, и Гермиона обнаружила, что тоже все еще может говорить.

  

   - Я пытаюсь! - прокричал Гарри, делая еще несколько шатких шагов назад.

  

  Мучительные крики мастера зелий мало-помалу начинали стихать. Гермиона заметила кровавые дорожки на его груди, оставшиеся от его собственных ногтей.

  

  Частая сеточка сосудов, которую Гермиона сперва приняла за кровоподтек, а затем узнала, что это яд, медленно, но верно отступала к своему источнику - ране. Каждый раз, как Гарри выигрывал еще один маленький клочок пространства, магия клинка будто вытягивалась из тела Снейпа.

  

  Спасет ли его, если Гарри сможет вытянуть все полностью?

  

   - Давай же, Гарри. Ты сможешь! - прокричала она, не в силах ничем помочь, все так же замершая на месте.

  

  Свет в комнате становился все более тусклым, тогда как нити тьмы, протянутые от Снейпа к Гарри, одна за одной рвались и клубились вокруг кровати. Ветер усилился и еще неистовее завыл, из глаз Гермионы брызнули слезы, даже крики Снейпа потонули в этом грохоте.

  

  Гермиона могла видеть последнюю нить магии на его теле, вьющуюся на поверхности прямо над раной.

  

   - Гарри, ты почти справился! - прокричала она. - Еще чуть-чуть!

  

  К этому моменту Гарри уже преодолел половину комнаты, туго натянув нити магической тьмы. Один завиток все так же опутывал его руку, обернувшись вокруг запястья, пытаясь ослабить его хватку на кинжале.

  

  На миг изо всех сил напрягшись, он сделал внезапный мощный рывок, и разорванный конец, оторвавшийся от кольца, опутывающего грудь Снейпа, ударной волной магии накрыл комнату. Гермиона едва успела увидеть, как облако тьмы превращается в череп, сотканный из дымки, прежде чем невидимая сила ударила ее в грудь и отбросила на другой конец комнаты.

  

  Когда она открыла глаза, то обнаружила, что воздух очистился, а она сама снова может двигаться. Рядом с дверью силился подняться на ноги директор.

  

  Приняв вертикальное положение, она увидела, как Гарри осторожно встает, обессиленно опираясь о стену.

  

  В комнате снова горели факелы, от магической аномалии не осталось и следа, разве что кинжал, все еще крепко сжимаемый рукой Гарри.

  

  Приблизившись к кровати, она оглядела распростертое тело мастера зелий, неподвижно лежащее поперек постели со сжатые в кулаки руками.

  

  Рана на груди исчезла, оставив после себя лишь тонкую красную линию, как только залеченный шрам. Было ли это плодом ее воображения, или его грудь действительно поднималась и опускалась? Комната освещалась так слабо, что Гермиона не смогла бы с уверенностью сказать, видит ли она движения на самом деле или лишь тешится безнадежной надеждой на то, что он все еще жив.

  

  Краем глаза она заметила, как к постели приблизились Гарри и директор. Она протянула руку и осторожно коснулась лица Снейпа.

  

  Кожа была теплой и мокрой от пота, от которого пальцы стали липкими. Рука опустилась на шею в поисках пульса. Едва решаясь дышать, она сильнее нажала на бледную кожу.

  

  Рваный слабый пульс встретил ее пальцы, и она с облегчением опустилась на край кровати.

  

   - Он жив, - выдохнула Гермиона, не убирая пальцы и желая убедиться, что это не плод ее отчаянно надеющегося воображения.

  

  Дамблдор встал по другую сторону кровати, взмахнул палочкой и прошептал чары, которые Гермиона раньше слышала от мадам Помфри. Маленький синий шарик вылетел из кончика палочки, покружился над грудью мастера зелий и преобразовался в незнакомую ей комбинацию рук. На несколько секунд фигуры зависли в воздухе, а потом исчезли.

  

  Нахмурившись, Дамблдор опустил палочку и повернулся к Гарри.

  

   - Отлично сработано, мистер Поттер, - сказал он. - Кажется, все прошло успешно.

  

   - Успешно? - недоверчиво переспросил Гарри. - Вы мне говорили, что нужно всего лишь вытащить нож. Какого дьявола там было это... это нечто!

  

   - Я не знаю, - серьезно ответил Дамблдор. - Я никогда не видел ничего подобного.

  

   - С ним все будет в порядке? - спросила Гермиона, не отводя взгляда от лежащего рядом с ней мужчины. Теперь он дышал свободнее, но по-прежнему оставался без сознания.

  

   - Я надеюсь, - тяжело вздохнув, ответил директор. - Что бы сейчас не случилось, я не могу дать этому объяснение, за исключением того факта, что сработала некая мощнейшая темная магия, быть может, более могущественная, чем кровная магия кинжала.

  

   - Ты в порядке? - встревожено спросила она Гарри.

  

  Ее друг кивнул и перевел взгляд на зажатый в руке кинжал.

  

   - Кажется, да, - с дрожью в голосе проговорил он. - Я просто... это было... сильно.

  

   - Хмм, - Дамблдор внимательно посмотрел на Гарри. - Тебе следует показаться мадам Помфри, выпить хотя бы Перечное зелье и, если ты вдруг почувствуешь какие-то изменения, не медля приходи ко мне. Теперь тебе лучше вернуться к занятиям, чтобы не возникло вопросов о твоем местонахождении.

  

  Гарри кивнул. Тут подала голос Гермиона.

  

   - Директор, могу я...

  

   - К вам это не относится, мисс Грейнджер. Я попрошу вас остаться здесь. Еще многое нужно сделать, а мне бы не хотелось оставлять Северуса одного.

  

  Гермиона благодарно кивнула.

  

   - Я дам вам знать, как только он проснется.

  

  Директор колебался, будто собирался что-то сказать, но передумал.

  

   - Мисс Грейнджер, я вернусь, как только смогу. Гарри, на два слова. Я буду ждать тебя в другой комнате.

  

  Старик покинул спальню и, как показалось Гермионе, выглядел не таким счастливым, как стоило бы ожидать, раз им удалось спасти Снейпу жизнь.

  

  Гарри подошел к Гермионе, положил кинжал на тумбочку у кровати и наклонился, чтобы обнять подругу.

  

   - Большое тебе спасибо, Гарри, - прошептала она, крепко обнимая его.

  

   - Рад помочь... наверно, - сказал он, поверх ее плеча глядя на неподвижно лежащего мастера зелий. - Надеюсь, он в порядке, и говорю это искренне. Он... Наверно, я никогда не понимал, через что ему приходится проходить... - он умолк.

  

   - Уверена, он пришел бы в ужас, услышь сейчас твои слова, - она попыталась пошутить, натянуто улыбаясь другу.

  

  Гарри тихо попрощался и вышел. Не рассчитав силу, он хлопнул дверью.

  

  Гермиона повернулась к Снейпу и испустила глубокий судорожный вздох. Его дыхание все еще было слабым и поверхностным, и, внимательно глядя на него, она заметила волны дрожи, сотрясающие его тело.

  

  Она поправила сползшую простынь. Затем, устроившись удобнее и поджав под себя ноги, она потрогала его лоб. Он оказался очень горячим, а на скулах обнаружился слабый румянец.

  

  Снаружи из гостиной слышались тихие голоса Гарри и Дамблдора - вероятно, директор предупреждал его о необходимой осторожности, что, впрочем, было излишне.

  

  Гермиона взяла кусок материи, наколдованный ранее, взмахнув палочкой, намочила его и отерла лицо Снейп от пота, а потом положила холодный компресс на лоб.

  

  Посмотрев на его руки, она увидела, что те все еще сжаты в кулаки, а по левой ладони стекает маленький ручеек крови там, где ногти вспороли кожу.

  

  Наколдовав еще один кусок ткани, она взяла его руку, положила себе на колени, чтобы удобнее было лечить маленькие ранки, взяла палочку, лежащую позади нее, и приготовилась наложить заживляющие чары, когда взгляд ее упал на участок бледной кожи на его предплечье.

  

  Услышав ее удивленный вскрик, директор и Гарри ворвались в комнату. Из ладони Дамблдора сыпался только-только зачерпнутый дымолетный порошок.

  

  Она посмотрела на них широко распахнутыми глазами, а потом снова устремила взгляд на руку мастера зелий, все так же лежащую на ее коленях.

  

   - Темная метка, - ошеломленно прошептала Гермиона. - Она исчезла.

  

  

  Глава 26. Кровь и магия

  

   - Темная метка, - ошеломленно прошептала Гермиона. - Она исчезла.

  

   - Что! - вскричал Гарри.

  

  Дамблдор не проронил ни слова, быстро пересек комнату и, схватив руку мастера зелий, провел узловатыми пальцами по гладкой, чистой коже.

  

   - Мой дорогой мальчик, - мягко проговорил директор. - Ты, наконец, свободен от него. Ты, наконец, свободен.

  

  Гермиона видела, как все ярче блестели глаза старика, как одинокая слеза заскользила по его щеке и исчезла в белоснежной бороде. Девушка знала, что в прошлом у Снейпа и Дамблдора случались разногласия, последним из которых стал спор из-за атаки на маггловскую школу. И хотя зельевар нередко жаловался на постоянное вмешательство директора во все дела, он высоко ценил старого волшебника, и уважение было взаимным. Гермиона видела, с какой неохотой каждый раз Дамблдор отправлял Снейпа к Вольдеморту.

  

  Оба понимали риск ответа на вызов, но в противном случае последствия оказались бы еще разрушительнее, пока оставалась метка Вольдеморта. И вот теперь Снейп свободен.

  

   - Как это возможно? - прошептала Гермиона. Гарри, замерший рядом с директором, неверяще покачал головой.

  

   - Это невозможно, - бормотал он. - Метка не может вот так исчезнуть. Помните, что говорил Сириус: это или служба до конца жизни, или смерть.

  

  Директор по-прежнему держал Снейпа за руку, продолжая водить по ней пальцами вверх и вниз, будто желая убедиться, что метка действительно исчезла. Несколько минут все молчали, пока он, наконец, не позволил руке вновь безвольно упасть на колени Гермионы.

  

   - Кажется, я знаю, почему так трудно оказалось вытащить кинжал, - задумчиво проговорил Дамблдор.

  

  Гермиона и Гарри озадаченно посмотрели друг на друга, а затем все внимание сосредоточили на директоре, ожидая объяснения. Старый волшебник тяжело опустился в кресло рядом с кроватью и, сняв очки, устало потер глаза.

  

   - Темную магию, - заговорил он, - часто описывают как оживление вещи или самой себя. Я не согласен с этим определением; я предпочитаю называть это одушевлением или наделением сознания, если хотите, но не жизнью. Это предполагаемое сознание, созданное некой темной магией, обладает способностью находить и опознавать другую магию или другую темную магию, она может иметь индивидуальность.

  

   - Подобное находит подобное, - пробормотала Гермиона. Дамблдор кивнул.

  

   - Совершенно верно, мисс Грейнджер. Единокровный Клинок - инструмент необычайно мощной темной магии, и, находясь в теле Северуса, я полагаю, артефакт почувствовал другую темную магию, уже пребывающую в нем - темную метку. Магии клинка потребовалось получить ее. Вам это понятно?

  

  Гермиона кивнула: ее тревожила возможность существования магии с собственной волей.

  

  Гарри, погруженный в свои мысли, спросил:

  

   - Значит, поэтому одна из тех черных... штук... пыталась ползти по моей руке, чтобы добраться до шрама. В нем тоже заключена темная магия, так ведь?

  

   - Звучит логично, Гарри, - подтвердил директор. - Как бы то ни было, кинжал пробыл в теле Северуса достаточно долго. Промедление дало магии время на то, чтобы связаться с меткой. В итоге, при извлечении кинжал потянул за собой остальную магию.

  

   - Ведь это хорошо, правда? - с сомнением спросила Гермиона. - То есть, как вы сказали, он свободен от Вольдеморта... но вы по-прежнему не выглядели счастливым, когда покидали комнату.

  

   - Я безмерно счастлив, - сказал директор, - потому что нам удалось успешно изъять клинок. Но меня расстроил результат, полученный с помощью диагностических чар: что-то не правильно, хотя сейчас я начинаю понимать, что именно.

  

  Гермиона продолжала внимательно смотреть на директора, и он объяснял дальше:

  

   - Чары показали, что магический потенциал Северуса сильно истощен, и, скорее всего, это побочный эффект удаления темной метки. Она являлась частью Северуса так долго, что очень тесно связалась с его собственной магией, в том же роде магия клинка переплелась с меткой. Удаление метки хоть и является хорошим результатом само по себе, но вместе с тем негативно сказалось на магии, и теперь телу нужно восстановиться.

  

   - Мы можем как-то помочь? - спросила Гермиона, всматриваясь в лицо мастера зелий. Компресс все также лежал на его лбу, но кожу снова покрывала испарина. Позабыв обо всем, Гермиона взяла вторую тряпицу - ту, которой стирала кровь с рук - и обтерла его щеки. Когда она убрала руку, Гарри снова внимательно смотрел на нее, прищурившись и что-то обдумывая.

  

   - А слезы феникса? - внезапно спросил Поттер.

  

  Дамблдор покачал головой.

  

   - Я просил Фоукса попробовать это, когда Северус только вернулся, но безрезультатно, к тому же для впитывания слез нужна открытая рана, которой больше нет.

  

   - Думаю, прежде всего ему нужен отдых, - продолжал директор. - Хотя Укрепляющее зелье не повредит. Я попрошу Минерву принести его из больничного крыла.

  

   - Профессор МакГонагалл знает о том, что случилось? - спросила Гермиона.

  

  Дамблдор кивнул, подобрал полы длинной мантии и поднялся с кресла.

  

   - Профессора МакГонагалл и Люпин осведомлены о ситуации. Я сообщу им о новых обстоятельствах при первой возможности. Могу я просить вас присмотреть за Северусом до ужина?

  

  Гермиона кивнула. Она не собиралась оставлять своего учителя-ставшего-другом без крайней необходимости. Но завтра ей, наверняка, придется вернуться к занятиям, чтобы не возбуждать подозрений из-за ее отсутствия.

  

  Гарри вместе с директором вскоре ушел, и Гермиона пересела с постели в кресло. Она не знала, как много профессору МакГонагалл было известно о работе ее студентки со Снейпом... и прочих обстоятельствах, связанных с этим. Ей не хотелось объясняться из-за фамильярного сидения на постели декана другого факультета, и едва ли строгая профессор трансфигурации проявит понимание.

  

  Некоторое время Гермиона просто смотрела на Снейпа, постоянно обновляя освежающие чары на его одежде и компрессе. Его подбородок потемнел от однодневной щетины, и девушка сдерживала себя, чтобы не убрать ее с помощью чар.

  

  Гермионе не хотелось заниматься, хотя она принесла с собой учебники, но ей нужно было чем-то отвлечься. Она быстро сходила в гостиную и взяла "Кентерберийские Сказки", которые начала читать несколько недель назад, чтобы скоротать время в ожидании возвращения Снейпа от Вольдеморта.

  

  Находясь рядом с ним, Гермиона чувствовала себя спокойнее, хотя тревога не утихала. Ей снова удалось с головой погрузиться в эти странные истории, отрываясь лишь для того, чтобы размять затекшие мышцы и обновить чары на компрессе.

  

  Мастер зелий так и не пришел в сознание, когда несколько часов спустя звук перемещения по каминной сети привлек внимание Гермионы. Мгновение спустя в спальню вошел директор, а вслед за ним - МакГонагалл, в руках у которой был флакон с молочно-голубой жидкостью - стандартным Укрепляющим зельем.

  

  Дамблдор тихо поздоровался с Гермионой, повернулся к кровати и принялся накладывать различные диагностирующие чары, как делал это днем ранее. И как и тогда результат заставил его нахмуриться.

  

   - Что с ним, Альбус? - спросила МакГонагалл, ставя флакон на тумбочку рядом с кроватью.

  

   - Я не вполне понимаю, - задумчиво проговорил Дамблдор. - Его тело продолжает слабеть.

  

   - Что? - воскликнула Гермиона, вскочила с кресла и склонилась над Снейпом, чтобы внимательнее рассмотреть его: он не выглядел хуже... но и улучшений заметно не было. - Как это возможно?

  

  МакГонагалл тоже, склонившись над постелью, накладывала различные чары, после чего над грудью мастера зелий появилась другая комбинация рун.

  

  Профессор трансфигурации долго и внимательно смотрела на символы, пока Дамблдор не откашлялся и не сказал:

  

   - Извини, Минерва. Прошло много времени с тех пор, как я последний раз использовал эти чары. Может, ты разъяснишь мисс Грейнджер и мне их результат, - он указал на гаснущие руны.

  

   - Хм, - МакГонагалл нахмурилась. - Я не целитель, ты же знаешь, но, кажется, магия Северуса истощена, как ты и предполагал, и попытки восстановиться самостоятельно сильно расходуют его физические силы.

  

   - Значит, ему требуется Укрепляющее зелье, - заключила Гермиона, - чтобы помочь телу восстанавливать магию и не истощать запас сил.

  

  МакГонагалл согласно кивнула, но директор продолжал хмуриться и вновь изучающе смотрел на лежащего мужчину.

  

  Наконец, не озвучивая своих сомнений, он просто сказал:

  

   - Попытка не пытка.

  

  Гермионе не понравился его тон.

  

  

***

  

  Следующим утром во время завтрака Дамблдор сообщил, что в виду непредвиденных обстоятельств профессор Снейп больше не будет преподавать зельеварение. Новость студенты встретили со смесью облегчения, удивления и любопытства.

  

  Гермионе директор наказал выглядеть расстроенной, но не вызвало затруднений, когда она увидела, как Крэбб, Гойл и еще несколько студентов уставились на нее. Может, Снейп и не умер, как директор старался обмануть детей Упивающихся Смертью, но не стоило радоваться раньше времени. Перед завтраком она спускалась в комнаты мастера зелий, надеясь найти его в сознании, но напрасно. Снейп оставался все так же бледен и неподвижен, как и прошлой ночью. Укрепляющее зелье из опустевшего флакона не возымело видимого эффекта... пока.

  

   - Посмотри на Малфоя, - прошипел Гарри, легонько толкая ее.

  

  Взгляд Гермионы устремился к другому концу слизеринского стола, где староста сидел с двумя пятикурсниками. Хотя директор уже закончил говорить, вернулся за стол и продолжил свой завтрак, Малфой не отводил недоверчивого взгляда от старика. Будто почувствовав, что за ним наблюдают, слизеринец повернулся и встретился глазами с Гермионой.

  

  Озадаченная, она выдерживала его взгляд достаточно долго, чтобы от его внимания не укрылись ее покрасневшие глаза, а потом повернулась к Гарри.

  

   - Странно, - прошептала Гермиона. - Кажется, он не знал.

  

  Дальнейшие обсуждения оказались прерваны доставкой утренней почты, и Гермиона заметила большую рыжевато-коричневую сову, направившуюся к слизеринскому столу и бросившую письмо на колени Малфоя.

  

   - Это сова его отца, - сказал Рон. - Та самая, что всегда приносит ему гостинцы из дома.

  

  Трио продолжило свой завтрак, исподтишка наблюдая, как Малфой вскрывает конверт и достает кусок пергамента. Даже через весь зал Гермиона увидела, как побледнел парень, пока глаза пробегали по строчкам письма. Затем он прочел весь текст во второй раз, засунул пергамент обратно в конверт и поспешно убрал его в карман мантии.

  

  Губы Малфоя сжались в тонкую линию, когда он посмотрел туда, где сидели Крэбб, Гойл и дети остальных известных Упивающихся. Некоторые показывали остальным полученные из дома письма и тихо обсуждали их между собой.

  

  Когда Гермиона вновь посмотрела на Малфоя, их взгляды во второй раз встретились, и на долю секунды ей показалось, что она увидела панику в его глазах.

  

  Внезапно слизеринец встал и направился к выходу из Большого Зала, оставляя на столе тарелку с недоеденной овсянкой.

  

   - Любопытно, - пробормотал себе под нос Гарри.

  

  Гермиона нахмурилась и переключила внимание на стол преподавателей. Оказалось, МакГонагалл и директор пристально за ней наблюдали, и безмолвный обмен взглядами с Малфоем не остался незамеченным.

  

  Очевидно, письмо Драко получил от отца, и Гермиона готова была держать пари, что там из первых рук излагалась вся история событий ночи, когда Снейпа вызывали в последний раз. Но что заставляло Малфоя выглядеть столь явно встревоженным? Был ли это шок от того, что декан его факультета оказался предателем дела, которому служила их семья? Или Малфой действительно не определился, какой стороне служить, как предполагал Снейп, и слишком поздно осознал, что мастер зелий помог бы ему и не сдал бы его Темному Лорду как слабака.

  

  Если так, то пойдет ли Малфой к Дамблдору теперь? А тогда, как директор сможет определить его истинные мотивы?

  

  "Он и не может, - подумала Гермиона. - Не наверняка". Интриги, какими оборачивался каждый поступок слизеринца, не допускали и толики уверенности в том, а не было ли это частью плана его отца или даже Вольдеморта с целью внедрить в Орден еще одного своего шпиона.

  

  Если Драко хотел выпутаться из ловушки, в которую сам же себя и загнал, первый шаг должен сделать он.

  

  

***

  

  Три дня спустя стало очевидно, что Укрепляющее зелье Снейпу не помогает. Гермиона не знала, что делать.

  

  Каждый час, свободный от занятий и сна, она проводила с мастером зелий или в библиотеке, где искала хоть малейший намек на решение.

  

  Вместе с директором и профессорами МакГонагалл и Люпином они выработали график посещений, чтобы Снейп никогда не оставался без присмотра.

  

  В воскресенье после обеда, последовавшего за изнурительным и по-прежнему бесплодным посещением библиотеки, Гермиона из кабинета директора по каминной сети переместилась в комнаты Снейпа. Входя в спальню, она почти не надеялась найти его пришедшим в сознание - сегодняшний день не принес изменений. Люпин негромко поприветствовал ее, собирая книги, в которых пытался найти способ, как помочь мастеру зелий.

  

  Преподаватель Защиты день ото дня выглядел все более встревоженным отсутствием изменений в состоянии Снейпа. Гермиона не сомневалась в искренности его беспокойства за благополучие зельевара, но прошлой ночью, сидя в этой спальне, она раздвинула тяжелые портьеры, чтобы полюбоваться заснеженными просторами, и поняла, что у Люпина была и другая причина для волнения.

  

  Гермиона сделала себе мысленную заметку напомнить об этом директору, которого, наверняка, слишком занимали дела, чтобы следить за фазами луны. Снейп говорил: ей придется готовить зелье, если не сможет он, и, несмотря на свою неуверенность, гриффиндорка приложит все усилия. Дамблдор не захочет, чтобы еще один преподаватель - и член Ордена - выбыл из строя.

  

   - Гермиона, Дамблдор придет около девяти, - сообщил Люпин. - Хочешь, чтобы я принес тебе из кухни чего-нибудь к чаю?

  

   - Нет, но спасибо вам, профессор, - ответила она. - Все в порядке. Вы нашли что-нибудь в ваших книгах?

  

   - Нет, - учитель покачал головой. - Но я продолжу поиски.

  

   - Я тоже, - тихо сказала Гермиона.

  

  Люпин ушел. Гермиона бросила сумку на пол, заняла ставшее привычным место в кресле у кровати и пристально вгляделась в мастера зелий.

  

  Кто-то, вероятно, МакГонагалл, сменила темно-синюю простынь на кипельно-белую и укрыл неподвижно лежащего Снейпа. Нестерпимо светлая ткань нелепо драпировала худое тело, а болезненная бледность кожи делала цвет еще ярче.

  

  На его лбу снова выступила испарина, от нее блестело и все лицо. Гермиона отерла пот, зная, что уже через несколько минут процедуру придется повторять.

  

  Неподвижность его тела была обманчивой: за ней скрывалась жесточайшая внутренняя борьба с темной магией, которая пыталась лишить его магии и жизни.

  

  Гермионе оставалось лишь надеяться, что ему достанет сил и воли выстоять. Он смирился со смертью, даже не осмелившись поверить, что Гарри сможет его спасти. Понимает ли Снейп сейчас, находясь в бессознательном состоянии, что освободился от магических пут, сковывавших его на протяжении двадцати лет? Разве не за эту свободу он боролся?

  

  "Теперь для тебя все закончилось, Северус", - подумала Гермиона. Ни она, ни кто-то другой ничего не мог для него сделать... оставалось только ждать, смотреть и надеяться.

  

  Тяжело вздохнув, девушка открыла сумку и достала древний том, посвященный темной магии, который ей удалось взять из запретной секции. Директор сказал мадам Пинс, что Гермиона занимается индивидуальным проектом под его руководством, и потому ей дан неограниченный доступ ко всем книгам. И все же строгая библиотекарь неизменно поджимала губы, выказывая свое неодобрение, всякий раз, когда проверяла выбранные студенткой тома. В книгах во всех подробностях описывалась как теория, так и практика темной магии: тексты одновременно завораживали и пугали, но оказывались бесполезны для решения проблемы.

  

  Гермиона с головой погрузилась в чтение и не замечала ничего вокруг, пока в комнату не вошел директор.

  

   - Никаких изменений? - негромко поинтересовался он, вставая с другой стороны кровати. Он вытянул морщинистую руку и тыльной стороной ладони потрогал лоб мастера зелий.

  

  Гермиона ненавидела то, каким взглядом директор смотрел на Снейпа. Точно такое же выражение глаз было у него, когда он привел ее в комнаты мастера зелий в утро после его возвращения. В том взгляде безошибочно читалось смирение и поражение. Гермиона не желала сдаваться, но и была не настолько глупа, чтобы не заметить, насколько все плохо.

  

  

***

  

  В понедельник после занятий Гермиона наслаждалась последними лучами полуденного солнца по дороге к границе Запретного Леса, куда шла, чтобы собрать свежие корни валерианы для Аконитового зелья.

  

  Прошлым вечером она напомнила директору о приближении полной луны, и тот согласился, что ей нужно заняться приготовлением лекарства. Хотя в запасе оставалось еще целых четыре дня, а варка зелья занимала всего несколько часов, корни валерианы должны были двое суток отмокать в соленой воде, прежде чем станут пригодными.

  

  Валериана росла у оснований деревьев, стелилась по земле и по весне распускала маленькие сиреневые цветочки. Гермиона радовалась тому, что растение нуждалось в солнечном свете и потому не росло в чаще леса, как большинство ингредиентов для зелий.

  

  Обнаружив густые заросли валерианы, девушка опустилась на колени, аккуратно положила на землю сумку, полную маленьких флаконов. Каждый корешок следовало хранить отдельно, и Снейп учил ее, что лучший способ не повредить их целостности - это поместить в пузырьки.

  

  Достав из сумки короткий нож, она принялась за работу.

  

  Были упакованы уже три корешка, когда звук позади нее привлек внимание Гермионы. Она резко обернулась, сев на землю, и увидела мунфили, выглядывающую из тени деревьев. Девушка, не веря своим глазам, уставилась на волшебное создание. В прошлый раз им со Снейпом приходилось забираться вглубь леса, чтобы найти ее, и Гермиона знала, что мунфили всеми силами сторонятся людей. Что привело ее так близко к школе в этот вечер?

  

  Мунфили осторожно подходила к Гермионе, рассматривая ее большими яркими глазами. Девушка встала на колени, когда существо приблизилось достаточно близко, чтобы к нему можно было прикоснуться.

  

   - Привет, - мягко сказала Гермиона. - Что ты делаешь здесь, так далеко от дома?

  

  Мунфили ткнулась носом в ее мантию, пытаясь исследовать содержимое карманов.

  

   - Прости, но у меня ничего для тебя нет, - посетовала Гермиона.

  

  Существо отступило на шаг назад и посмотрела на нее так, будто что-то спрашивала. Вслух не прозвучало ни звука, и Гермиона не достаточно владела латынью, чтобы поговорить с мунфили, как это делал Снейп, но вопрос в ясных глазах читался безошибочно.

  

   - Северус не может прийти и повидать тебя, - тихо сказала девушка, и существо заржало, вероятно, узнав имя мастера зелий. - Он болен и может умереть. Я не знаю... я не знаю, что делать, - шепотом закончила Гермиона, чувствуя, как в горле встает ком.

  

  Мунфили опустила голову и прижалась носом к ее ладони. Гермиона не сумела сдержать слез: сочувствие это маленького животного всколыхнуло в душе все отчаяние и беспомощность, что поселились там в последние дни.

  

  Девушка понурила голову, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий, а по лицу катились слезы.

  

   - Я не знаю, что делать, - всхлипнула она.

  

  Гермиона на мгновение замерла, почувствовав на своей щеке прикосновение мягкого носа - мунфили понюхала ее слезы. Из книги Снейпа девушка помнила, что мунфили способны распознавать чужую боль, и хотя она не могла с ней пообщаться, может, маленькое создание сумеет понять ее чувства.

  

   - Что я могу? - прошептала Гермиона и, открыв глаза, увидела, как мунфили смотрит на нее. Когда их взгляды встретились, существо ухватилось за ее рукав и потянуло за руку, все еще держащую нож.

  

  Гермиона смотрела на животное, а мунфили потянула еще сильнее.

  

   - Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать, - озадаченно проговорила девушка.

  

  Существо дернуло головой под ее рукой, из-за чего нож чуть не выпал из ладони.

  

   - Осторожнее, - сказала Гермиона, убирая руку. - Нож острый.

  

  Мунфили тихо заржала и продолжила подталкивать ее под локоть.

  

   - Не глупи, ты порежешься...

  

  Глаза Гермионы расширились, и она ошеломленно уставилась на мунфили, а та фыркнула и внезапно отступила, будто почувствовав, что ее, наконец, поняли.

  

  В памяти всплыли слова Снейпа, сказанные несколько месяцев назад: "... обещание никогда не просить о других дарах".

  

   - Нет, - сказала Гермиона, в ужасе глядя на маленькое существо. - Я не могу. Он обещал никогда не брать этого у тебя.

  

  Мунфили снова нетерпеливо толкнула ее.

  

   - Я не могу, - отчаянно настаивала девушка. - Он обещал никогда не просить. Я не могу предать тебя... или его.

  

  Мунфили тряхнула гривой, и Гермиону осенило: она не просила кровь у этого существа - ее отдавали добровольно. Вспомнился короткий вступление в раздел книги, посвященный могуществу целительных свойств крови этого животного, хотя ему было уделено мало внимания в силу обязательства Снейпа перед мунфили.

  

  Пусть даже это редкий, ценный ингредиент, использующийся как отдельно, так и в наиболее сильных целебных зельях, какие только известны магам, но, полученная насильно, кровь становилась смертельным ядом.

  

  И вот она добровольно отдается.

  

  Исцелит ли кровь мунфили мастера зелий, когда ничто другое не помогает?

  

  Гермиона серьезно посмотрела в ясные глаза животного, выжидательно глядящего на нее.

  

   - Ты уверена? - взволнованно спросила она. Существо дернуло головой, что можно было принять за кивок, но Гермиону одолевали сомнения.

  

   - Северусу это не понравится. Он будет чувствовать, что предал твое доверие, - даже говоря это, Гермиона думала, что Снейп мог злиться сколько пожелает, пусть только останется жив.

  

  Мунфили фыркнула и подтолкнула к Гермионе сумку. Пустые флаконы, принесенные для сбора валерианы, громко звякнули, разорвав неподвижную тишину вечера.

  

  Солнце уже зашло, и на небе появилась луна, но ее слабого серебряного света оказывалось недостаточно, чтобы развеять густые тени древних деревьев, росших на краю леса.

  

  Гермиона запустила руку в сумку и достала маленький пузырек размером с ее мизинец. Мунфили покосилась на него с явным одобрением и снова ткнулась носом в ее ладонь, все еще сжимающую нож.

  

  Гермиона сделала глубокий вдох.

  

   - Если ты уверена...

  

  В ответ существо подняло левую переднюю ногу и поставила копыто на колени Гермионы, носом указывая на точку прямо над коленной чашечки.

  

   Мунфили доверчиво заглянула в ее глаза, и девушка, прикусив губу, подняла нож и сделала крошечный надрез на коже животного. Она убрала лезвие, едва заметила выступившую кровь, и зажала края раны, чтобы не дать ценной жидкости пролиться.

  

  Отбросив нож и схватив фиал, Гермиона откупорила его и прижала горлышко к ране, собирая медленно текущую кровь. Всего за минуту пузырек был наполнен, и она убрала его, быстро затыкая пробкой.

  

  Повернувшись обратно к мунфили, Гермиона вскинула палочку и произнесла исцеляющее заклинание, только потом поняв, что порез исчез сам собой. Она удивленно моргнула. Существо тихо заржало, поглядывая на зажатый в ее ладони фиал.

  

   - Если это сработает, - прошептала девушка, - я не знаю, как он или я когда-нибудь сможем тебя отблагодарить.

  

  Мунфили снова дернула головой, ткнула носом в свободную руку Гермиона и внезапно прыгнула в сторону, исчезая во тьме.

  

  Позабыв о шести оставшихся пустыми флаконах, Гермиона вскочила, подобрала нож и сумку и ринулась к замку, подгоняемая неожиданно ожившей надеждой. Это сработает - она знала, что сработает. Должно сработать.

  

  У каменной горгульи при входе в директорский кабинет ей встретился Люпин, но она пронеслась мимо него и не оглядываясь взлетела по спиральной лестнице.

  

   - Гермиона, постой! Что случилось? - окликнул ее профессор.

  

   - Нет времени, - ответила она, врываясь в круглый кабинет. В комнате никого не было, но ее это не интересовало - она бросилась к камину, зачерпнула горсть дымолетного порошка и выкрикнула: "Комнаты Снейпа!"

  

  Гостиная мастера зелий тоже была пуста. Гермиона отыскала на полке книгу с надписью "Мунфили" и открыла дверь в спальню в тот самый момент, когда из камина вышел Люпин.

  

   - Гермиона, что случилось? - снова спросил он.

  

  У постели Снейпа сидели Дамблдор и МакГонагалл - оба посмотрела на вошедшую. Директор выглядел еще более усталым, чем прежде, и Гермиона заметила слегка покрасневшие глаза своего декана. Внезапная страшная мысль опалила ее сознание: вдруг уже слишком поздно - и девушка бросилась к постели.

  

  Она не видела мастера зелий с прошлого вечера, и теперь его грудь под простыней почти не заметно поднималась и опускалась. Его лицо болезненно посерело, и это, вкупе с опечаленными лицами учителей, убедило ее, что она успела в последний момент.

  

   - Директор, - сказала она, быстро пролистывая книгу в поисках главы о крови. - Думаю, я нашла то, что поможет ему.

  

  Дамблдор бросил взгляд на МакГонагалл, а затем на Люпина, который замер рядом с профессором трансфигурации.

  

   - Мисс Грейнджер, боюсь, мы сделали все, что могли, - печально сказал директор. - Как ни больно мне это признавать, но мы бессильны.

  

   - Только прочтите это, - перебила она его, протягивая книгу, открытую на нужной странице. - Вслух.

  

  Директор на мгновение изучающе посмотрел на нее, но затем откашлялся и прочел предложенный текст:

  

  "Кровь мунфили - наиболее могущественное целительное средство, известное магическому миру, по силе воздействия превосходит даже слезы феникса. Между тем, она редко используется в медицинской магии, потому что ее применение недопустимо для ведьм и волшебников, которых мунфили станут активно сторониться. Только добровольно отданная кровь сохраняет целительные свойства. Добытая обманом или силой, она превращается в смертельный яд в руках берущего."

  

  МакГонагалл и Люпин озадаченно перевели взгляд с Дамблдора на Гермиону. Директор осторожно закрыл книгу и снова внимательно посмотрел на студентку.

  

   - Мисс Грейнджер, - серьезно заговорил он, - Как бы я ни желал надеяться на то, что это возможно, Северус дал обещание существу из леса никогда не просить кровь или волос. Он не нарушит свое слово, даже если на кон поставлена его жизнь.

  

   - Он не просил, - заявила Гермиона, показывая фиал с вязкой кровью. - Это отдано мне.

  

  Дамблдор изумленно воззрился на пузырек.

  

   - Отдано добровольно? - осторожно уточнил он.

  

  Гермиона кивнула. Она быстро пересказала произошедшее в лесу, закончив: - Я не сумела отказаться, когда поняла. Это единственное, что еще может спасти его.

  

   - В самом деле, - пробормотал Дамблдор, не отводя взгляда от фиала, содержимое которого казалось почти черным в тусклом освещении комнаты.

  

   - Альбус, - окликнула его МакГонагалл. - Это сработает?

  

   - Возможно, - медленно проговорил он, и в этот момент - впервые за последнее время - в голосе старика звучала надежда, а не безысходность. - За всю свою жизнь я никогда не видел кровь мунфили, но ее целительные свойства, как верно говорится в книге, легендарны. Мы должны попробовать, и если это не сработает...

  

  Договаривать было излишне. Одного взгляда на обессилено лежащего ничком Снейпа хватало, чтобы любой понял: остался последний шанс на спасение. Если это - самое могущественное целительное средство в мире - не сработает, то ничто не поможет.

  

   - Тогда поспешим, - поторопила МакГонагалл. - У нас мало времени.

  

  Гермиона снова посмотрела на мастера зелий. С момента, когда пять минут назад она вошла в комнату, его кожа стала еще серее, а темные круги под глазами грязными пятнами расплывались на бледных щеках.

  

   - Мы можем магией переместить ее в желудок? - спросила МакГонагалл, глядя на Дамблдора. Именно так Гермиона и ее декан давали Снейпу Укрепляющее зелье, потому что трудно было вливать жидкость в горло человека, лежащего без сознания.

  

  Дамблдор отрицательно покачал головой.

  

   - Думаю, - сказал он, - это нужно сделать без применения магии, по возможности. Кровь - магия сама по себе, и не хотелось бы смешивать ее с другой на случай, если это уменьшит ее силу...

  

  Гермиона нахмурилась, вспоминая все, что слышала на занятиях по медицинской магии. В частности, мадам Помфри показывала им несколько техник, которым научилась у магглорожденных коллег, и Гермиона поняла, что может использовать одну из них сейчас.

  

   - Думаю, я могу заставить его проглотить это, - сказала она, - но нужно, чтобы кто-то, эм, немного приподнял его, чтобы было удобнее.

  

   - Позвольте мне, - сказала МакГонагалл, и Гермиона удивленно наблюдала за тем, как профессор присела на кровать и притянула к себе безвольное тело мастера зелий, его голова легла на сгиб ее руки.

  

   - Так правильно, мисс Грейнджер? - уточнила она и, поймав озадаченный взгляд Гермионы, добавила: - А что вы еще ожидали?

  

   - Трансфигурации дополнительных подушек, чтобы приподнять его? - предложила девушка, немного улыбаясь.

  

   - Здесь требуется человеческая поддержка, - ответила МакГонагалл. - Для трансфигурации есть свое время, и я не думаю, что оно настало.

  

  Гермиона кивнула и тоже забралась на кровать, вставая на коленях рядом со Снейпом. Люпин и директор молча наблюдали за тем, как Гермиона осторожно отклоняет голову мужчины немного назад. Его кожа по-прежнему горела. МакГонагалл зафиксировала нужное положение, и Гермиона откупорила фиал с кровью.

  

  Мгновение она вглядывалась в бледное лицо мастера зелий, вознося молитвы всем богам - маггловским и магическим - какие только могли ее услышать, прося, чтобы это сработало.

  

  Открыв мягкие сухие губы Снейпа, она поднесла фиал и аккуратно наклонила его, медленно вливая жидкость. Другой рукой она осторожно массировала его горло, провоцирую глотательный рефлекс.

  

  Гермиона продолжала, пока фиал не опустел.

  

   - Что теперь? - спросила она Дамблдора, тем временем МакГонагалл опустила Снейпа обратно на подушки и встала с кровати.

  

   - Теперь, - сказал старый волшебник, - мы подождем.

  

  В комнате воцарилось молчание. Гермиона оставалась сидеть на кровати рядом со Снейпом. МакГонагалл кашлянула и сказала:

  

   - Наверно, нам с Ремусом следует появиться на обеде.

  

  Преподаватель Защиты кивнул и добавил:

  

   - Будет выглядеть подозрительным, если заметят наше отсутствие.

  

   - Пожалуй, я тоже спущусь и поем, - заметил директор. - Сомневаюсь, что кровь даст мгновенный эффект. Мисс Грейнджер, вы не против, если мы оставим вас здесь на час или около того?

  

   - Нет, все в порядке, - заверила его Гермиона. В любом случае, это была ее очередь присматривать за мастером зелий.

  

   - Хорошо, - сказал директор, последний раз глядя на Снейпа. - Надеюсь, скоро мы увидим улучшения.

  

  Учителя покинули комнату. Прежде, чем закрыть дверь, Люпин ободряюще улыбнулся Гермионе.

  

  Она повернулась и слезла с кровати, чтобы накрыть Снейпа простыней, сползшей, когда его поили кровью. Шрам от кинжала все еще был заметен, но - рука Гермионы легла на его лоб - жар спал и испарина больше не появлялась. Было ли это совпадением или результатом действия дара мунфили?

  

  Рука скользнула по его щеке и опустилась на шею, проверяя пульс. Нет, дело не в ее воображении: под пальцами отбивался ровный сильный ритм - впервые за последнюю неделю.

  

  От облегчения у Гермионы ослабели колени, и она рухнула в стоящее позади нее кресло.

  

  Он будет жить.

  

  Надежда затопила ее с новой силой, как в момент, когда удалось вытащить кинжал, но последние пять дней научили ее ничего не принимать на веру. Пусть даже сейчас она знала, что он будет жить. Она чувствовала это и, вглядываясь в его лицо, видела это.

  

  Его бледная кожа лишилась болезненного серого оттенка, и остались только темные круги под глазами как признак усталости, но он выглядел спящим, а не лежащим без сознания при смерти.

  

  Гермиона поняла, что улыбается - по-настоящему улыбается - и это тоже случилось впервые за последние дни. Она наклонилась вперед и накрыла его ладони своими, ощутив мягкость и тепло его кожи.

  

  В комнате снова были раздвинуты шторы, и большой кляксой чернел Запретный лес позади озера. Гермиона мысленно поблагодарила маленькое создание, находящееся где-то там, в глубине, среди деревьев.

  

  В этот момент ее слуха достиг слабый, хриплый от долгого молчания голос.

  

   - Гермиона.

  

  

  

  Глава 27. Потерянный

  

  При звуке голоса взгляд Гермионы метнулся к лицу Снейпа. Он немного повернул голову, его глаза были полуоткрыты и затуманены от усталости. Гермиона вскочила с кресла и, чуть крепче сжимая руки мужчины, склонилась над постелью.

  

   - С возвращением, - мягко проговорила девушка и не удержалась от того, чтобы не убрать с его лица упавшую прядь волос.

  

  Он попытался что-то сказать, но из-за сухости в горле закашлялся.

  

   - Хочешь воды? - спросила Гермиона. Снейп кивнул после второй безуспешной попытки откашляться и ответить на вопрос.

  

  Гермиона выпрямилась и достала палочку. Повернувшись к открытой двери, она произнесла: "Accio стакан!"

  

  Мгновение спустя в ее руке лежал небольшой стакан, и, направив на него кончик палочки, Гермиона прошептала: "Aguamenti".

  

  Тем временем Снейп попытался приподняться на локте, чтобы самостоятельно выпить воды, но его руки слишком ослабли и дрожали, потому он упал обратно на подушки, зарычав от разочарования.

  

  Гермиона заметила, что, несмотря на значительные улучшения его самочувствия после приема крови мунфили, он все еще не полностью оправился.

  

   - Пока не стоит напрягаться, - посоветовала она, пытаясь избежать материнских интонаций, зная, что Снейп не потерпит, чтобы с ним нежничали, даже если у него самого не хватает сил о себе позаботиться. - Позволь мне помочь.

  

  Он снова закашлялся, но не стал протестовать, когда Гермиона подложила подушки так, чтобы немного приподнять его, затем присела на край постели и обхватила рукой его затылок, помогая пить из поднесенного стакана. Пока она вливала холодную воду в его рот, невольно вспоминая прошлый раз, когда приходилось поить его - это было после возвращения Снейпа от Волдеморта, заставившего его принять зелье Круциатус. Кажется, что прошел целый год - столько всего случилось за это время - хотя в действительности минуло чуть меньше шести недель.

  

  Осушив полстакана, Снейп попытался отстраниться. Гермиона послушно убрала от его губ стакан и опустила его голову на подушки. Мужчина облегченно вздохнул и устало прикрыл глаза.

  

  Гермиона осталась сидеть на краешке постели и вгляделась в лицо профессора. Под глазами залегли темные круги, но кожа снова приобрела почти нормальный цвет, став как обычно бледной, на щеках слегка пробивалась щетина, хотя МакГонагалл взяла за правило каждое утро накладывать на его лицо бреющие чары.

  

  После короткого отдыха Снейп снова открыл глаза и, откашлявшись, прохрипел:

  

   - И все же я, кажется, жив.

  

  Гермиона кивнула и, сложив руки на коленях, устремила на них взгляд.

  

   - Знаете, ты порядком нас напугал, - тихо проговорила она.

  

   - Как долго я пролежал без сознания? - спросил Снейп. Гермиона почти физически ощущала его взгляд, изучающий ее лицо.

  

  Она сглотнула вставший в горле ком и посмотрела прямо ему в глаза.

  

   - Почти неделю.

  

   - Неделю? - Снейп неверяще воззрился на нее, и ответом ему стал ее кивок. Его левая рука, прежде вытянутая вдоль тела и скрытая под простыней, сейчас потянулась к груди, чтобы потрогать место, куда вошел кинжал. Гермиона смотрела, как лишь на ощупь Снейп прослеживает тонкий шрам, оставшийся от жестокой раны.

  

   - Сработало, - наконец, заключил зельевар, не отнимая пальцев от следа. - Оно признало Поттера. Я должен поправиться.

  

   - Да, должен, - признала Гермиона, нерешительно добавляя: - но все прошло не совсем так, как ожидал профессор Дамблдор.

  

   - Что ты имеешь в виду?

  

  Гермиона закусила губу и отвела взгляд. Даже сумей она подобрать слова, чтобы рассказать ему об исчезновении темной метки, ей казалось неправильным делать этой самой. Действительно, именно она первой подумала о Гарри как возможном спасителе, но увидев реакцию Дамблдора на исцеление Снейпа, ей стало ясно: директор имеет право сообщить новости или, по крайней мере, присутствовать, когда профессор их узнает.

  

  Гермиона гадала, ощущается ли каким-то образом отсутствие метки или заметит ли сам Снейп изменения прежде, чем представится возможность ему рассказать. Конечно, заметит, дай только время, но сейчас левую руку по-прежнему скрывала простыня.

  

   - Гермиона?

  

  Звук его голоса заставил ее очнуться от задумчивости и понять, что Снейп все еще ждет ответа на свой вопрос.

  

   - Я, эм, - она запнулась. - Мы не до конца понимаем, что произошло, когда клинок вытащили... Ты помнишь что-нибудь?

  

   - Нет, я... - он нахмурился, вспоминая. - Помню, как Поттер взялся за рукоять, но потом... ничего.

  

  Гермиона кивнула. Отчасти она была рада его частичной амнезии, хотя сама едва ли когда-нибудь сможет забыть его безумные крики или то, как его ногти в кровь раздирали кожу на груди.

  

  При одном воспоминании о тех минутах на нее вновь накатила волна ужаса перед неизвестной магией, и, лишь почувствовав легкое прикосновение к своей мокрой щеке, Гермиона поняла, что плачет.

  

  Их взгляды встретились.

  

   - Прости, - с трудом проговорила она, отпрянула от его руки и смущенно вытерла слезы.

  

   - Нет, это ты меня прости, - серьезно сказал Снейп. - Кажется, я стал причиной множества твоих переживаний в последнее время.

  

  Слезы облегчения, сдерживаемые ею с момента, как он открыл глаза, одержали верх, превращаясь в придушенный смех.

  

  Снейп удивленно посмотрел на нее. Гермиона отрицательно покачала головой.

  

   - Нет, это не из-за тебя... ну, из-за тебя, но... - она поняла, что бессвязно лопочет, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. - Я просто немного ошеломлена - думать, что ты обречен... и потом найти спасение только за тем, чтобы это не сработало так, как должно было, а дальше это... это ожидание.

  

  Снейп смотрел на нее с тревогой и недоверием, будто она могла исчезнуть в любой момент, и Гермиона уже в который раз поняла, что слов не всегда достаточно.

  

   - Я просто рада, что с тобой все в порядке, - сказала она и, не дав ему ответить, наклонилась вперед и обвила руками его голый торс, заключая в крепкие объятия.

  

  Более неуклюжей позы и придумать нельзя: Гермиона примостилась на краешке кровати, склонившись к полусидящему мужчине и спрятав руки между теплом его спины и прохладой подушек. Однако девушку это ничуть не беспокоило, как, кажется, и Снейпа.

  

  Он вздохнул - его дыхание согрело ее ушко - и переместился так, чтобы выпростать руку из-под простыни и положить ее на спину Гермионы, слегка поглаживая между лопаток. Девушка глубоко вздохнула, ощущая его запах, который раньше принимала за результат работы с множеством ингредиентов. Но даже теперь, спустя неделю вынужденного отпуска, запах остался тем же.

  

  Когда Гермиона, наконец, неохотно отстранилась, обнимавшая ее рука ненадолго задержалась на спине, прежде чем лечь на постель рядом с местом, где сидела девушка. В отличие от прошлых их объятий, сейчас не осталось ни следа неловкости, и в глазах Снейпа, как и в ее глазах, отражалось тепло понимания.

  

  Слишком многое случилось между двумя этими людьми и осталось невысказанным пред лицом возможной смерти, и ни один из них не мог этого отрицать, а Гермиона, в свою очередь, и не хотела.

  

  На мгновение у гриффиндорки мелькнула мысль, останется ли в силе предостережение Дамблдора и решение Снейпа, звучащее как "не теперь", при сложившихся обстоятельствах. Директор ясно дал понять своим объявлением пред лицом всей школы, что зельевар больше не будет преподавать. И хотя причиной для сообщения новости послужило то, что Снейп находился на грани жизни и смерти, а, может, были и другие побуждения, ситуация все равно изменилась.

  

  Если станет известно о спасении зельевара, решение остаться в Хогвартсе для него станет равносильно самоубийству. Волдеморт не допустит повторения ошибки, позволяя предателю жить.

  

  Гермиона научилась никогда не пытаться предсказать поступки директора, но все его решения до сих пор - особенно умение хранить тайны, даже внутри Ордена - указывали на то, что окружающие и дальше будут считать, что Снейп умер.

  

  Отринув эгоистичную надежду на то, что отношения студент-учитель более не помешают, и мысль о том, как отреагирует Снейп на необходимость неизвестно сколько оставаться для всех "мертвым", она сосредоточила свое внимание на лежащем перед ней мужчине.

  

  Встретив взгляд его внимательных глаз, наблюдавших за ней все время, что она провела в глубоких раздумьях, Гермиона смутилась и покраснела, вообразив, будто ему могли стать известны ее мысли. Между тем она заметила, как Снейп безуспешно пытается подавить зевок, и, поняв, насколько его организм еще ослаблен, мысленно отругала себя за невнимательность.

  

  Гермиона поднялась, разгладила смятую простыню и сказала:

  

   - Тебе нужно немного отдохнуть. Дамблдор скоро придет навесить тебя, и, думаю, ему о многом нужно с тобой поговорить.

  

  Снейп настолько устал, что не нашел сил для протестов, только кивнул в ответ и закрыл глаза - даже такой короткий разговор сильно вымотал его.

  

  Тот же непослушный локон упал на его лицо, все еще повернутое к ней, и Гермиона потянулась, чтобы убрать прядь в сторону. Его глаза оставались закрытыми, и, повинуясь импульсу, она наклонилась и прижала губы к его лбу в легком поцелуе. Ни жара, ни испарины теперь не было. Ровное дыхание говорило о том, что мужчина уже крепко спит.

  

  Выйдя из комнаты, Гермиона неплотно прикрыла дверь. Первый раз за последнюю неделю она могла уйти без страха перед тем, что может встретить ее по возвращении. Будто тяжелый груз упал с плеч, и, наконец, появились силы заняться другими делами, не боясь вдруг расплакаться.

  

  Ее тревогу и расстроенные чувства заметили и учителя, и большинство одноклассников, но, к счастью, никто, за исключением нескольких слизеринцев, не заподозрил связи с загадочным исчезновением мастера зелий. Судя по их едким замечаниям, дети Упивающихся были уверены в смерти предателя, а прочие, не знающие об Ордене и роли Снейпа в его делах, просто радовались тому, что избавлены от занятий с зельеваром и не особо заботились выяснением причин, по которым тот не будет больше преподавать.

  

  Гермиона знала, что Дамблдору на руку столь вялое любопытство, но не могла избавиться от разочарования тем фактом, что студентов не волновала судьба того, кто являлся частью их жизни, будь это приятным или нет.

  

  Пройдя через гостиную, Гермиона достала палочку и прикоснулась к ручке двери в лабораторию, снимая защиту. За прошедшие месяцы работы со Снейпом рабочее помещение часто оставалось открытым. Однако узнав о том, что Петтигрю каким-то образом удалось получить доступ в лабораторию, дверь надежно заперли.

  

  МакГонагалл и Дамблдор добавили дополнительные чары как на комнату, так и на школу в целом, включая чары, определяющие присутствие анимага, которые профессор трансфигурации разрабатывала для Министерства Магии. Гермиону заверили в абсолютной надежности защиты и в безопасности нахождения в лаборатории, но она все еще невольно оглядывалась при малейшем шорохе.

  

  Посмотрев на календарь лунного цикла, висящий над столом Снейпа, Гермиона обнаружила, что для нее есть отличный повод отвлечься и заняться полезным делом. В следующие двадцать четыре часа профессору Люпину необходимо будет принять Аконитовое зелье, чтобы избежать влияния приближающейся полной луны.

  

  Гермиона собрала необходимые ингредиенты и занялась их подготовкой, стараясь сохранять баланс между скоростью и аккуратностью, как это делал Снейп. Ее навыки были хороши, но не шли в сравнение с опытным мастером.

  

  Ей не доставало уверенности в приготовлении зелий, но, даже если Снейп почти выздоровел, едва ли в скором времени он окажется в состоянии несколько часов стоять над котлом, потому ей остается только делать все от нее зависящее.

  

  Гермиона размышляла о том, как странно, принимая во внимание мощь целительных свойств крови мунфили, что мастер зелий не восстановился полностью. С любопытством и немного испуганно она пыталась представить, какой же силой обладала та темная магия, что ослабила воздействие самого действенного целебного средства, какое только известно магическому миру.

  

  Спустя полчаса подготовки ингредиентов Гермиона услышала шум камина, и минуту спустя в лабораторию заглянул директор.

  

   - О, мисс Грейнджер, - сказал он. - Я так понимаю, Северус очнулся?

  

  Гермиона положила нож и посмотрела на всеведающего старика.

  

   - Да, но как вы...?

  

  Дамблдор усмехнулся. В его глазах снова появился озорной блеск - Гермиона не думала, что будет по нему скучать, пока он не угас неделю назад.

  

   - Не верю, что вы бы оставили его, не убедившись в его благополучии, - пояснил директор, заставив девушку покраснеть.

  

   - Ну, - попыталась защититься Гермиона, указывая на разложенные на столе ингредиенты, - профессору Люпину сегодня ночью понадобится Аконитовое зелье, и я не могла дольше откладывать приготовление.

  

   - Конечно, конечно, - пробормотал директора, пересек комнату и сел напротив, а она тем временем вернулась к работе. - Как Северус?

  

   - С ним все будет в порядке, - заверила Гермиона. - Он снова уснул, и... он еще не знает о метке.

  

  Дамблдор с любопытством посмотрел на девушку, и она сделала глубокий вдох, выскребая остатки сушеной смоквы из ступки.

  

   - Я просто не смогла ему сказать, - призналась Гермиона. - Не знала как, да и не мое это право.

  

   - Не ваше право? - удивленно переспросил Дамблдор. - Мисс Грейнджер, только благодаря вашей гениальной идее Северус освободился от метки, не говоря уже о том, что вообще выжил.

  

   - Я знаю, - прошептала она. - Я только подумала... думаю, именно вы должны сказать ему.

  

  Некоторое время директор рассматривал ее со странным выражением на лице, а потом благодарно кивнул. Именно в этот момент их слуха достиг вскрик, в котором смешалось и удивление, и потрясение, и даже ужас. Дамблдор с поразительной для его возраста прытью вскочил на ноги и вылетел из лаборатории в гостиную, Гермиона не отставала. С грохотом распахнув дверь в спальню, они замерли на пороге, глядя на Снейпа, который не обратил ни на них, ни на созданный ими шум никакого внимания.

  

  Он, голый по пояс, сидел на краю кровати, отбросив в сторону простыню. Его правая рука мертвой хваткой вцепилась в левую, взгляд был прикован к бледной, чистой коже на внутренней стороне предплечья.

  

  "Это решило проблему, кто должен рассказать ему", - подумалось Гермионе. Еще она отстраненно заметила, что на нем были не черные брюки, как по возвращении в Хогвартс, а мягкие хлопковые пижамные штаны. Ее заинтересовало, как он в них переоделся, и Гермиона почувствовала странный и вместе с тем неуместный укол ревности при мысли, как МакГонагалл делала это, пусть даже, наверняка, использовались чары.

  

  Ни Гермиона, ни Дамблдор не сделали ни шага от двери, наблюдая за Снейпом со смесью тревоги и облегчения.

  

  Пока они смотрели, тот начал большим пальцем правой руки тереть кожу, с каждой секундой все яростнее и энергичнее, будто пытался раскрыть некий обман или снять чары, мешающие видеть правду. Когда дело дошло до чесания, а затем и царапания, Гермиона обошла директора и осторожно приблизилась к Снейпу.

  

  К тому моменту, как она оказалась возле него, на коже ярко краснели следы ногтей. Гермиона накрыла его руку своей, прекращая истязание.

  

  Он поднял на нее глаза, кажется, только теперь заметив ее присутствие, но затем его взгляд стал абсолютно для него не характерным, умоляющим, и из горла вырвался хрип:

  

   - Убери это.

  

  Гермиона непонимающе нахмурилась, убирая руку и открывая его взгляду все ту же незапятнанную кожу.

  

   - Убрать что? - мягко спросила она.

  

   - Это, - сказал Снейп, вытягивая руку. - Эту... маскировку, чары, что бы ни скрывало ее.

  

   - Там нет чар, мой мальчик, - ответил Дамблдор, наконец, входя в комнату и становясь перед мастером зелий. - Метка Тома исчезла.

  

   - Я... - Снейп снова посмотрел на Гермиону, растерянно и недоверчиво.

  

   - Это правда, - подтвердила она, слегка пожимая его руку.

  

   - Ты свободен, Северус, - мягко добавил Дамблдор.

  

  Снейп уставился на директора, а потом вновь устремил взгляд на свою руку, и Гермиона видела, как мужчина с трудом сглотнул. Он опять провел пальцами по чистой коже, немного покрасневшей от царапин.

  

   - Я... - он снова умолк, звук хриплого голоса застрял в горле, трясущаяся ладонь накрыла глаза. В следующее мгновение обе его руки уперлись локтями в колени и обхватили лицо. Гермиона посмотрела на директора - тот не отводил блестящих глаз от мастера зелий. Снова оглянувшись на Снейпа, девушка увидела, как его плечи трясутся, и только тогда поняла, что он плакал: безмолвные тяжелые рыдания, причиной которых могло быть только облегчение, сокрушали его худое тело вместе с осознанием того, что он свободен от оков своей двадцатилетней ошибки.

  

  Гермиона хотела прикоснуться к нему, но Дамблдор ее остановил.

  

   - Пойдемте, мисс Грейнджер, - тихо сказал он, беря ее под руку и ведя к двери. Гермиона успела оглянуться, прежде чем ее выдворили из комнаты, и увидела, что Снейп все так же сидит на краешке кровати, обхватив голову руками.

  

  Дамблдор осторожно прикрыл дверь.

  

   - Думаю, - начал он, и его голос звучал чуть глуше обычного, - Северусу нужно некоторое время побыть одному, чтобы осознать свое открытие.

  

   - Одному? Правильно ли это? - озабоченно спросила Гермиона. - Он непременно захочет знать, как все произошло, и...

  

   - Поверьте, объяснения подождут, - заверил ее Дамблдор. - Думаю, Северусу пока достаточно информации к размышлению.

  

  Гермиона немного нахмурилась, но кивнула, соглашаясь с желанием директора.

  

   - Пожалуй, мне следует вернуться к приготовлению зелья для профессора Люпина, - сказала она, радуясь оправданию для того, чтобы еще ненадолго остаться поблизости на случай, если Снейп захочет услышать объяснения.

  

   - Да, - согласился Дамблдор. - А я сообщу хорошие новости профессорам МакГонагалл и Люпину. Я благодарен вам, мисс Грейнджер, за все, что вы сделали за эту неделю и за все предыдущие. Не только Северус и профессор Люпин признательны за вашу помощь.

  

   - Спасибо, сэр, - ответила она, слабо улыбнувшись, и направилась в лабораторию. Уже у двери ее настиг голос директора и заставил обернуться:

  

   - Мисс Грейнджер, если Северус станет искать объяснений, я бы попросил вас не упоминать другие средства, какие мы употребили для спасения его жизни, кроме извлечения кинжала.

  

  Дамблдор серьезно смотрел на нее. Она понимала, о чем идет речь, и, хотя Снейп, наверняка, придет в ярость, узнав об использовании крови мунфили, ей все же не нравилась мысль об утаивании правды.

  

   - Только пока, - уточнил Дамблдор, замечая ее сомнения. - Позвольте мне объяснить все Северусу, когда придет время.

  

  Гермиона кивнула, и только тогда директор исчез в камине.

  

  Примерно три часа спустя к ее удовлетворению зелье было готово и до краев наполняло кубок. Она оглядела лабораторию, удостоверяясь в чистоте и порядке. Медный кубок стоял на краю скамьи рядом с дверью, ожидая, когда будет доставлен профессору Защиты, и Гермиона подхватила сосуд и вышла из лаборатории, закрывая за собой дверь и на мгновение задерживая на ней взгляд, пока не увидела тусклое голубое мерцание защитных чар.

  

  Она посмотрела на кубок: зелье только приготовлено и ему не повредит, если его употребление потерпит несколько минут.

  

  Поставив его на кофейный столик и приблизившись к двери в спальню, Гермиона тихонько постучала, выждала пару мгновений, за которые не последовало ответа и изнутри не донеслось ни звука, и приоткрыла дверь.

  

   - Северус? - негромко окликнула она, находя взглядом мужчину, ничком лежащего на кровати. На стенах все так же горели факелы. Снейп не отвечал и казался спящим, но, чтобы в этом удостовериться, Гермиона вошла в комнату и приблизилась к постели.

  

  Он лежал на боку, по-прежнему правой ладонью крепко сжимая левое предплечье, будто пытался остановить заползающую обратно на кожу темную метку. Простыни были смяты - создавалось впечатление, что он не готовился ко сну. Под выпирающими ребрами ясно виднелась красная полоска шрама от кинжала. Гермиона испытала желание протянуть руку и прикоснуться к следу. "Что такое с этими шрамами?" - подумала она, вспоминая, как в прошлый раз ее сильно заинтересовали следы когтей оборотня.

  

  При взгляде на лицо, наполовину скрытое волосами, на нем не обнаружилось ни следа прежней боли. Снейп выглядел спокойным, но при внимательном рассмотрении стало заметно, что по его телу прокатываются волны легкой дрожи. Гермиона прикоснулась тыльной стороной ладони к его руке и почувствовала холод его кожи. Взяв в изножье кровати темно-синее одеяло, она развернула его и бережно укрыла им мужчину. Северус был настолько измучен, что даже не пошевелился.

  

  Взмахом палочки и произнесенным заклинанием погасив один из светильников, Гермиона оставила Снейпа отдыхать, вновь ощущая некоторое облегчение при мысли, что ему не грозила опасность.

  

  Каминная сеть доставила ее в директорский кабинет, который оказался пуст. Гермиона дошла до класса Защиты и постучалась в дверь кабинета профессора Люпина, надеясь застать его там, несмотря на столь поздний час - время близилось к полуночи.

  

   - Гермиона! - поприветствовал открывший ей Люпин, приглашая девушку войти. - Я надеялся, что увижу тебя сегодня.

  

  Гермиона улыбнулась и протянула кубок. Люпин сел за стол и предложил гостье занять кресло напротив.

  

   - Боюсь, зелье не такого отменного качества, как у Северуса, - извиняющимся тоном сказала она, пока профессор поднял кубок и принюхался. Учитель Защиты видел достаточно за прошедшую неделю, чтобы не удивляться, услышав фамильярное обращение студентки к его коллеге.

  

   - Не сомневаюсь, что оно идеально. Мне повезло, что есть еще один человек, способный приготовить для меня это зелье, - сказал Люпин и залпом осушил кубок. С тихим смешком он добавил: - Определенно, вкус тот же самый.

  

   - Так или иначе, мне не придется его больше готовить, - заметила Гермиона. - Профессор Дамблдор говорил с вами?

  

  Люпин кивнул.

  

   - О Северусе? Да, это хорошие новости, правда?

  

  Гермиона тоже кивнула, бормоча:

  

   - Я уже начала сомневаться, будут ли когда-нибудь хорошие новости.

  

  Люпин задумчиво на нее посмотрел.

  

   - Некоторое время надежды почти не было, - согласился он. - Северусу повезло иметь такого друга, как ты. Ты спасла ему жизнь дважды за одну неделю, не говоря уже о твоей помощи в последние несколько месяцев.

  

   - Я бы не назвала это спасением жизни: просто оказалась в нужное время в нужном месте, - честно признала Гермиона, - но я тоже рада, что могу называть его другом.

  

  Учитель Защиты хмыкнул.

  

   - Подобной привилегией очень мало, кто может похвастаться.

  

   - Я знаю, - тихо согласилась Гермиона, вновь становясь очень серьезной.

  

   - Как он воспринял исчезновение темной метки? - после недолгого молчания спросил Люпин.

  

  Гермиона помедлила.

  

   - Не очень хорошо, - признала она. - Он не... кажется, он почти боялся поверить, что ее больше нет.

  

  Люпин понимающе кивнул.

  

   - Могу представить: это был шок для него, ведь он так долго жил с меткой. Ее исчезновение, пусть и желанное, требует времени, чтобы привыкнуть.

  

  Гермиона осторожно наблюдала за профессором Защиты, устремившем задумчивый взгляд на какую-то точку над ее левым плечом.

  

   - Почти то же, что вылечиться от ликантропии, - тихо заметила она, понимая, что всегда приветливый учитель отлично знал, что значит находиться под властью зачастую неконтролируемого проклятья.

  

   - Верно, - согласился он. - Мне повезло, что есть возможность временного спасения от страданий. Я не смею и надеяться на полное исцеление, какое получил Северус.

  

   - Это только вопрос времени, пока кто-то не отыщет способ, - заметила Гермиона. - Зелье, может, и приносит только временное облегчение, но это шаг на пути к полному излечению.

  

   - Десять баллов Гриффиндору за оптимизм, - с улыбкой сказал Люпин. Гермиона улыбнулась в ответ. Помолчав, он добавил: - И не беспокойся за Северуса. Думаю, за последнее время ты делала это достаточно. Ему просто нужно немного времени, чтобы свыкнуться с вновь обретенной свободой.

  

  Гермиона кивнула. Совет Люпина имел смысл тем больше, что исходил от человека, наиболее ясно понимающего ситуацию Снейпа, хотя она гадала, как много свободы получит Северус, когда еще остается слово, данное Дамблдору.

  

  

  

  Глава 28. Что же будет дальше?

  

  Во вторник утром с первыми лучами солнца Гермиона спустилась в общую гостиную, чтобы до завтрака закончить задание по арифмантике. Обычно ее работы оказывались готовы уже за несколько дней до срока, но последнее время ее занимали другие мысли, и учеба откладывалась на последний момент.

  

  Едва она скрутила четырехфутовый пергамент и убрала его обратно в сумку, как из спальни мальчиков вышли Гарри и Рон.

  

   - Привет, Гермиона, - сказал Гарри. Рон вслед за ним повторил приветствие и добавил: - Ты рано встала.

  

   - Только закончила кое-какую домашнюю работу, - с улыбкой ответила Гермиона, встречая странные взгляды друзей.

  

   - Что?

  

   - Давненько я не видел у тебя этого выражения на лице, - заметил Гарри, улыбаясь в ответ. - Значит, появились хорошие новости?

  

  Гермиона кивнула и оглянулась вокруг. Гостиная постепенно заполнялась студентами, поэтому гриффиндорка кивнула друзьям следовать за ней в ее комнату, где закрыла за ними дверь и для надежности наложила заглушающие чары.

  

  Они все вместе уселись на ее кровати, и Гермиона коротко пересказала события прошлой ночи.

  

   - А, - заметил Рон, - вот почему тебя не было на ужине. Мы удивились, увидев за столом сразу и Дамблдора, и МакГонагалл, и Люпина - такого не бывало целую вечность.

  

   - Так заметно? - обеспокоенно спросила Гермиона.

  

   - Только для нас, - заверил ее Гарри. - И когда он вернется к преподаванию? Думаю, я мог бы наскрести "выше ожидаемого" пятничным зельем. Надо ловить момент.

  

   - Я не знаю, вернется ли он вообще, - вполголоса сказала Гермиона. - Объявление Дамблдора неделю назад не предполагало этого.

  

  Явный вздох облегчения у Гарри заставил девушку нахмуриться.

  

   - О, я знаю, Гермиона, - спешно проговорил он, чтобы подруга не успела пожурить его. - Я рад, что с ним все в порядке, ведь он полезен для Ордена и ты за него волнуешься, но для меня он все тот же неприятный человек.

  

   - Я работаю над этим, - тихо пробормотала Гермиона.

  

   - Я бы не стал так утруждаться, - хмыкнул Рон.

  

   - Ага, - поддакнул Гарри. - Это все равно, что безответное чувство.

  

   - Ну да, - неопределенно ответила девушка. - Я просто подумала, вам будет интересно узнать, и вы сами спросили.

  

   - Все верно, Гермиона, - сказал Гарри. - Спасибо.

  

   - Это значит, что мы будем чаще видеть тебя? - с надеждой спросил Рон.

  

   - Я не знаю, - вздохнула Гермиона. - То есть, конечно, чаще, чем всю прошлую неделю, но будет выглядеть странным, если я перестану готовить зелья для больничного крыла, а его запасы останутся полными. Хотя уверена, Дамблдор что-нибудь придумает. Кроме того Северус пока не в состоянии заниматься зельями, и мне нужно каждые девять недель готовить Аконитовое зелье для профессора Люпина, так что...

  

  Гермиона замолчала, заметив, что Рон смотрит на нее, как на сумасшедшую.

  

   - Что?

  

  Она озадаченно посмотрела на Гарри, но тот отвел глаза и предпочел сосредоточить внимание на Роне, неуютно ерзая на своем месте.

  

   - Скажи мне, что я ослышался, - попросил Рон, почти умоляюще глядя на Гарри.

  

   - Нет, - ответил Гарри. Видя, что Гермиона по-прежнему не понимает, что происходит, он вздохнул и негромко добавил: - Ты назвала его Северусом, Гермиона.

  

  Девушка в ужасе накрыла рот рукой, широко раскрыв глаза. Обращение по имени для нее стало привычным за пределами класса, ведь только там она говорила с ним в присутствии посторонних. Конечно, Гарри не был удивлен, потому что видел их со Снейпом в ночь, когда вынимали кинжал, но это все еще немного его обескураживало. Рон заметно позеленел.

  

   - Мы же о Снейпе говорим, - проговорил он.

  

  "Ну, вот опять", - подумала Гермиона, гадая, как ее рыжеволосый друг отреагирует, скажи она ему о своих настоящих чувствах к Снейпу. Лучше оставить их при себе, по крайней мере, до лучших времен.

  

   - Да что с ним такое? Ты не зовешь его так! - продолжал растерянно причитать Рон.

  

   - Я зову его так, Рон, - раздраженно ответила она. - Он мой друг, такой же, как и ты. Как ты хочешь, чтобы я к нему обращалась? Мистер Снейп?

  

  Гарри едва сдержал смешок, и она неодобрительно посмотрела на него.

  

  Рон потряс головой.

  

   - Прости, Гермиона, но это просто... неправильно.

  

   - Почему? - спросила она, повышая голос. - Что тут неправильного? Только потому, что ты этого не одобряешь? Потому что тебе он не нравится?

  

   - Ну, я... - забормотал Рон. - Он просто не тот, кто годится тебе в друзья.

  

   - Ой, не смеши меня, Рон, - выплюнула Гермиона. - У каждого есть друзья, и он просто оказался одним из моих, как и ты... или как ты был мне другом, если продолжишь так вести себя. Тебе и не должно это нравиться, но ты ничего не можешь с этим поделать.

  

   - Ты права, - сказал он, поднимаясь и награждая ее взбешенным взглядом. - Мне это не нравится.

  

  После этого он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

  

  С минуту Гермиона и Гарри молча смотрели на закрытую дверь, а затем девушка упала на постель.

  

   - Мне вообще не следовало говорить ему об этом, - вздохнула она.

  

   - Мы не можем обманывать его, Гермиона, - сказал Гарри. - Мы же команда, помнишь?

  

  Она фыркнула.

  

   - Ага... как будто команда. Меня просто бесит, насколько слеп он может быть. Я знаю, Снейп был жесток с ним в классе, но не больше, чем к кому-то другому, и в половину не ужаснее, чем вел себя с тобой. Как будто Рон ненавидит его вместо тебя.

  

   - Ммм, - пробормотал Гарри. - А я даже не ненавижу его больше... ну, не очень.

  

  Гермиона удивленно посмотрела на друга.

  

   - Ну, - уточнил Гарри, - Не то, чтобы он стал мне нравиться или что-то подобное. Я просто... Наверное, я чуточку лучше понимаю его теперь.

  

  Гермиона засмеялась.

  

   - Это немного странно. Даже я не понимаю его большую часть времени.

  

  На несколько минут воцарилось молчание, потом Гарри повернулся к ней с серьезным выражением на лице.

  

   - Гермиона, - начал он. - Ты мой друг, одна из моих лучших друзей, так? Ты ближе мне, чем сестра, будь она у меня.

  

  Гермиона озадаченно посмотрела на него.

  

   - Что на самом деле происходит между тобой и Снейпом? - прямо спросил он.

  

  Она смотрела на него, чувствуя, как щеки заливает румянец, и ответила:

  

   - Ты хоть не начинай, Гарри. Мне хватило обвинений Рона.

  

   - Я не осуждаю, - сказал он. - Просто спрашиваю. Я знаю тебя, и то, как ты смотрела на него той ночью, было больше, чем дружба.

  

   - Я думала, он умирает, Гарри, - возразила Гермиона. - Я волновалась и была расстроена, точно так же, как если бы на его месте оказался ты или Рон.

  

  Она отвела взгляд. Гермиона ненавидела себя за то, что не говорит ему правды, хотя и ложью это нельзя было назвать... просто уход от вопроса.

  

   - Как далеко это зашло?

  

   - Я... что? - она уставилась на Гарри, ее лицо вмиг побледнело, прежде чем на щеки вновь вернулся нездоровый румянец.

  

  Гарри внимательно за ней наблюдал, ожидая ответа, и она изо всех сил пыталась изобразить усмешку и язвительно бросить: "Никуда" или "Ты, верно, шутишь".

  

  Вместо этого она покачала головой и сказала:

  

   - Не понимаю, почему это должно кого-то касаться.

  

   - Боже, я был прав, - пробормотал Гарри, принимая ее неопределенный ответ за подтверждение своих подозрений. Он встал и подошел к окну.

  

   - Гарри, я... - она умолкла, не зная, что сказать своему другу и чувствуя необходимость сказать хоть что-то, пусть даже это действительно его не касалось.

  

   - Только не говори мне, что ты влюблена в него или вроде того, - пробормотал он. - Я, может, и более понимающий, чем Рон, но даже у меня есть предел.

  

  Она посмотрела на свои руки и услышала тихий шелест его мантии, когда он подошел и встал перед ней.

  

   - Гермиона.

  

  Она подняла на него взгляд и посмотрела ему в глаза, видя, как отвращение искажает его лицо. Она вздохнула, понимая, что лучше объяснить все сейчас, чем позволять ему делать неверные выводы.

  

   - Гарри, - начала Гермиона, беря его за руку и заставляя сесть рядом. - Все не так, как ты думаешь.

  

   - Ты не знаешь, что я думаю, - сказал он, заметно вздрогнув.

  

   - Послушай, - продолжила она. - Это трудно объяснить. Я знаю совершенно другого Северуса Снейпа, чем ты, чем большинство других людей. Да, Северус все тот же саркастичный и вспыльчивый человек, но он не жесток и не отвратителен, в конце концов. Он гениален, и я очень многому у него научилась, и я... я просто искренне наслаждаюсь временем, проведенным с ним. Гарри, ты можешь это понять?

  

  Ее друг некоторое время хранил молчание, смотря на нее с непонятным выражением на лице. В конце концов, он сказал:

  

   - И больше ничего между вами не происходит?

  

  Она покачала головой. Это было правдой... большей ее частью. Один маленький поцелуй не играл особой роли, и ничего другого не произошло... пока.

  

   - Я не могу этого понять, - со вздохом признал Гарри. - Но, думаю, могу принять.

  

   - Для меня и этого достаточно, - мягко сказала Гермиона, с ее плеч словно камень свалился. - Ты попробуешь поговорить с Роном? Вряд ли он станет меня слушать, а я не хочу снова ссориться... не сейчас.

  

  Почти потеряв одного друга, она не хотела оставаться в плохих отношениях с другими.

  

   - Я попытаюсь, - сказал Гарри, - но наберись терпения. Ты же знаешь, какой он.

  

  "Да, я знаю", - мысленно вздохнула она и вместе с другом вышла из комнаты, чтобы отправиться в Большой Зал на завтрак.

  

  

***

  

  День за занятиями пролетел незаметно, и вот Гермиона уже заканчивала вечернее патрулирование и направлялась в кабинет директора, чтобы по каминной сети попасть в комнаты Снейпа. Ей нужно было взять еще один кубок Аконитового зелья для профессора Люпина, и Дамблдор предостерег ее от пользования тайным ходом.

  

  Появившись в гостиной и отряхнув мантию, она с удивлением заметила Снейпа, сидящего за своим столом. Перед ним лежала раскрытая книга и рядом - стопка других.

  

   - Ты встал, - сказала Гермиона. - Я думала, ты еще должен быть в постели.

  

  Он не ответил, и стало понятно, что его не занимало чтение, как сначала показалось, а взгляд его приковывала к себе левая рука, лежащая на столе. Рукав рубашки был закатан до локтя, и Снейп, немного повернув предплечье, смотрел на чистую кожу на внутренней стороне, как делал это прошлой ночью.

  

  Мгновение спустя он будто очнулся от задумчивости и посмотрел на нее, слабо улыбнувшись.

  

   - Я просто проверяю, - тихо сказал он, - удостоверяюсь, что ее действительно нет.

  

  Гермиона прошла через комнату и, отодвинув стопку пергаментов с края стола, села на освободившееся место. Снейп встретил ее вольность поднятием брови, но его проигнорировали и положили его левую руку на колени. Когда Гермиона убедилась, что ей не сопротивляются, то расправила рукав, закрывая мягкой тканью безупречно чистую кожу. Застегнув все маленькие пуговки на манжетах, она посмотрела на мужчину, и тот оторвал взгляд от ее пальчиков.

  

   - Она не вернется, - тихо сказала Гермиона.

  

   - Я знаю, просто... - он умолк, устало потерев переносицу пальцами правой руки, а левую убрав с колен девушки. - Это глупо, знаю, но ничего не могу поделать.

  

   - Это не глупо, - возразила она. - Просто нужно время.

  

  Гермиона внимательнее всмотрелась в его лицо, замечая темные круги под глазами.

  

   - Ты уверен, что чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы вставать?

  

   - Гермиона, я провалялся в постели целую неделю, - сухо ответил он. - Я просто сойду с ума, если буду вынужден бездельничать еще дольше.

  

  Словно в подтверждение своих слов, Снейп поднялся, взял стопку книг со стола и, подойдя к полкам, принялся расставлять тома рядом со столь же пыльными экземплярами. Гермиона заметила, что, вопреки уверениям, двигался он без былой стремительной грации, какую за семь лет девушка привыкла видеть. Была в его действиях некоторая неуверенность, будто он еще не до конца доверял своему телу.

  

  Гермиона спрыгнула со стола и подошла к Снейпу.

  

   - Профессор Дамблдор уже говорил с тобой?

  

   - Нет, - Снейп обернулся, все еще держа в руках книгу. - Он придет позже. Не думаю, что мне понравится то, что он собирается мне сказать.

  

   - Ты этого не знаешь, - возразила Гермиона.

  

   - Он запретил мне покидать комнаты, пока не поговорит со мной, - мрачно ответил Снейп. - Это не обещает ничего хорошего.

  

   - Думаешь, он мог бы удержать вас здесь? - спросила Гермиона.

  

   - От него можно ожидать, - пробормотал Снейп.

  

  Не найдя, что сказать в утешение - да и ее предчувствия подсказывали, что зельевар прав - Гермиона прошла в лабораторию, где наполнила кубок Аконитовым зельем.

  

   - Могу я воспользоваться камином прямо отсюда? - спросила она, возвращаясь в гостиную, где Снейп снова сидел за столом.

  

  Он отрицательно покачал головой.

  

   - Альбус поставил защиту. Вы можете попасть только в его кабинет, а уже оттуда - в класс Люпина.

  

  Гермиона вздохнула.

  

   - Хорошо, я скоро вернусь.

  

  Через пять минут она появилась снова с пустым кубком в руке. Снейп по-прежнему сидел за столом, но теперь его кресло было повернуто к окну. Гермиона подошла и встала рядом с ним. Ее внимание привлекло тихое уханье, и она заметила черную сову, сидящую на жердочке в углу.

  

  Гермиона подошла поприветствовать птицу и осторожно погладить перышки на ее голове. Так она стояла некоторое время, наблюдая за Снейпом, который не отводил взгляда от окна. Непроницаемая темнота снаружи и блики факелов на стенах внутри составляли не очень увлекательное зрелище. Гермиона заметила, как Северус рассеянно потирает руку.

  

   - Я бы не волновалась из-за того, что собирается сказать профессор Дамблдор, - начала она разговор.

  

  Снейп резко повернулся к ней.

  

   - Тебе известны его планы?

  

  Гермиона отрицательно покачала головой.

  

   - Кроме того, что он так или иначе объявил всей школе, что ты больше не будешь преподавать Зелья, я знаю не больше вашего. Он желает только лучшего и очень за тебя беспокоился.

  

  Снейп фыркнул.

  

   - Его беспокоила потеря учителя Зелий и шпиона.

  

   - Нет, он беспокоился о тебе - настаивала она. - Учителей Зелий и шпионов можно заменить, пусть и с трудом. Никто не заменит Северуса Снейпа.

  

   - Как трогательно, - ответил он с тенью прежней горькой ухмылки, но от Гермионы не укрылось его удовольствие.

  

   - Я серьезно, ты знаешь, - продолжала Гермиона. - До прошлой недели я не понимала, насколько Дамблдор ценит человека вне зависимости от его полезности. Что бы он ни решил, я уверена - это к лучшему.

  

  Снейп хмыкнул.

  

   - У Альбуса всегда было очень спорное понятие о том, что "к лучшему" для большинства из нас.

  

   - Как это, - с едва заметной улыбкой сказала Гермиона, указывая на себя и профессора. Тот ухмыльнулся.

  

   - Да, пожалуй, одно из его замечательных исключений.

  

  Гермиона расплылась в улыбке, и Снейп протянул ей руку, приглашая подойти ближе. Она встала рядом с ним у окна, мужчина притянул ее к своей груди. Обнимая его, Гермиона прижалась щекой к мягкой ткани рубашки и, как прежде он, посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме комнаты, отражающейся в стекле. Ее взгляд задержался на лице Снейпа: его глаза были закрыты, подбородок упирался в ее макушку.

  

   - Что же будет дальше? - пробормотала Гермиона.

  

   - Я не знаю, - тихо признал он, его длинные пальцы перебирали ее спутанные кудри. - Кто бы мог подумать, что так все выйдет?

  

   - Я рада этому, - ласково ответила Гермиона.

  

  Она почувствовала вибрацию его ответа, но слов не разобрала, потому подняла голову и переспросила:

  

   - Что?

  

  Снейп посмотрел вниз - лицо всего в дюйме от ее лица - и Гермиона почувствовала тепло его дыхания, когда он повторил:

  

   - Я сказал: как и я.

  

  Медленно, давая ей возможность отпрянуть, если захочет, он наклонился ближе. Последнее, что ей пришло бы в голову, это отстраниться, когда его губы, мягкие и теплые, накрыли ее губы. Бессчетное число раз она прокручивала в голове воспоминание об их первом поцелуе, но сейчас, в реальности, ощущения оказывались настолько лучше воспоминания, насколько только возможно. Она заметила, что не чувствует вкуса огневиски. Только... его вкус. Вкус, сводящий с ума, и она приоткрыла губы, приглашая углубить поцелуй.

  

  Он с готовностью согласился, и ее пробрала дрожь, когда его язык осторожно очертил ее губы, прежде чем двинуться дальше.

  

  Гермиона запустила руку в его волосы и сжала ее в кулак, слегка проводя ногтями по коже головы. Это заставило Снейпа тихо застонать. Целуя вечность спустя он отстранился, прижав лоб к ее лбу, своим горячим и частым дыханием опаляя ее щеку. Гермиона открыла глаза - она даже не помнила, как закрыла их - и встретила его взгляд, так близко, что, казалось, целый мир заключен в их черной глубине.

  

  Гермиона судорожно вздохнула, радуясь, что все еще заключена в кольцо его рук, иначе ноги ее не удержали бы. Ее сердце колотилось, и, когда Северус выпрямился, а ее щека прижалась к его груди, Гермиона почувствовала, что его сердце бьется так же сильно.

  

  Некоторое время они стояли молча, пока Снейп, наконец, не нарушил тишину.

  

   - Я вспомнил, что так и не поблагодарил тебя за все, что ты сделала за эту неделю, - прошептал он, утыкаясь носом в ее макушку, - хотя, кажется, еще не знаю всех твоих заслуг.

  

  Гермиона подняла голову и посмотрела на него, гадая, могло ли ему стать известно о мунфили, но потом поняла, что никто ему не рассказывал о событиях последней недели, кроме того, что девушка едва ли - и с больший неохотой - отходила от его постели.

  

   - Не нужно благодарностей, - сказала она, а затем, пытаясь отвлечь его внимание от дальнейших расспросов, шутливо добавила: - Хотя, если благодарности включают то, что ты сейчас делал, то чем больше их будет, тем лучше.

  

  Снейп сощурился, явно оставаясь довольным ее словами, и, изогнув губы в одобрительной усмешке, снова наклонился к ней.

  

  На этот раз поцелуй был более решительным, его подкрепляла уверенность, что протестов не последует, он прервался спустя слишком короткое, по мнению Гермионы, мгновение следующим объяснением:

  

   - Альбус появится здесь с минуты на минуту.

  

  Руки Снейпа соскользнули с ее спины на плечи, и он пальцем погладил губы Гермионы.

  

   - Ему не следует видеть тебя совершенно зацелованной.

  

   - Ты и сам выглядишь вполне зацелованным, - сказала она, к своему удовольствию замечая румянец смущения на его бледных щеках. - Как ты объяснишь ему это?

  

   - Что ж, - сказал он, изогнув бровь, - во всяком случае, если тебя здесь не будет, то объяснение подождет. Я всегда могу надеяться, что он забудет надеть очки.

  

  Гермиона тихо рассмеялась.

  

   - Ты дашь мне знать, что сказал директор? - спросила она, подходя к двери в потайной ход.

  

   - Завтра, - заверил Снейп, вновь приближаясь к книжным полкам.

  

  Гермиона открыла дверь и еще раз обернулась. Он уже достал с полки внушительный том и что-то в нем искал.

  

   - Северус?

  

  Он вскинул взгляд, захлопывая книгу.

  

   - Хорошо, что ты вернулся, - искренне сказала Гермиона.

  

  Снейп слабо улыбнулся и кивнул, а она вышла, осторожно закрывая за собой дверь.

  

  

***

  

  В среду последним уроком после обеденного перерыва стояли Зелья, и после них Гермиона попыталась поговорить с директором. Пожилой волшебник выглядел очень усталым, что невольно вызывало подозрение, не связано ли это с разговором - или, вероятно, спором - с Северусом прошлой ночью. Гермиона хотела хотя бы примерно знать, чего ожидать при встрече с мастером зелий.

  

  Директор же спешно исчез из класса в конце урока, даже раньше, чем ученики закончили очищать свои котлы.

  

   - Ты идешь обедать, Гермиона? - спросил Гарри, подходя к подруге, которая, о чем-то задумавшись, убирала в сумку учебник зельеварения.

  

   - Нет, наверное, не пойду, - ответила она и, оглянувшись вокруг и убедившись, что Малфой вышел из класса, многозначительно добавила: - Меня ждет работа.

  

   - Ох, хорошо, - вздохнул Гарри.

  

   - Кроме того, - продолжила Гермиона, выходя вместе с другом из класса и закрывая за собой дверь, - не похоже, что Рон в настроении со мной говорить. Его, конечно, не было на завтраке.

  

   - Я говорил с ним прошлой ночью, - сказал Гарри, когда они достигли лестницы из подземелий. - Он такой упрямый. Дай ему несколько дней, и он успокоится.

  

   - Я на это надеюсь, - пробормотала Гермиона, прежде чем попрощаться с другом и свернуть в коридор первого этажа.

  

  Днем у нее должно было быть занятие по медицинским зельям, время которого для нее отводилось под приготовление всего необходимого для больничного крыла. На следующие несколько дней мадам Помфри составила ей короткий список наименований зелий и мазей.

  

  Когда Гермиона пришла, Снейп был в лаборатории и только проворчал что-то в ответ на ее приветствие. Такое поведение заставило ее нахмуриться - после прошлого вечера она ожидала более теплого приема. Вероятно, она обманулась. В конце концов, Снейп остается самим собой и не склонен к демонстрации своих привязанностей.

  

  Гермиона внимательнее на него посмотрела и заметила, что он явно чем-то рассержен.

  

   - Что-то не так? - спросила она, подходя к столу, у которого стоял Снейп. Он предупреждающе поднял руку, и Гермиона запоздало поняла, что он отсчитывает число помешиваний стеклянной палочкой.

  

  Снейп выглядел еще более усталым, чем прошлым вечером. Гермиона задалась вопросом: чем же закончился разговор с директором.

  

  Заглянув в котел, она увидела Аконитовое зелье и собралась было узнать, зачем его готовить - того, что осталось, должно хватить на следующее полнолуние - когда увидела на столе пергаменты, вдоль и поперек исписанные различными вариациями оригинального рецепта.

  

  Гермиона достаточно хорошо усвоила, что не стоит отвлекать зельевара во время экспериментов. Пусть процесс приготовления Аконитового зелья был вполне безопасным, но если Снейп добавляет больше ингредиентов или изменяет пропорции, то не может позволить себе потерять концентрацию.

  

  Тихонько отойдя в свой угол лаборатории, она занялась подготовкой всего необходимого для Перечного зелья. Прошлая партия почти закончилась, растраченная на лечение многочисленных студентов, подхвативших этой зимой простуду.

  

  Как оказалось, Гермионе и не нужно было отвлекать Снейпа. Спустя час после ее появления она услышала громкое проклятье и последовавшее за ним шипение, будто котел перевернулся и расплавился.

  

  Темно-серая жидкость вытекала из дыры в железном боку и лилась на скамью, попав на руку Снейпа, которую он резко отдернул в сторону. Профессор отпрыгнул назад, когда испорченное зелье брызнуло на ботинки, тогда он, наконец, схватил палочку и быстро наложил несколько очищающих заклинание на пузырящуюся и растекающуюся вокруг жидкость.

  

  Гермиона в мгновение ока оказалась рядом, сперва окружив свой котел чарами стазиса, а затем удалив с помощью Evanesco грязь с ладони профессора.

  

  Когда катастрофу остановили, Снейп с шипением выронил палочку - дерево с резким стуком упало на только что очищенный пол. Гермиона увидела, что ладонь зельевара все еще покрывает слой серого вещества.

  

   - О, проклятье, - пробормотала она, бросаясь к ближайшему столу в поисках обрывка ткани. На одном из первых уроков Медицинской Магии мадам Помфри говорила, что никогда нельзя применять Evanesco к коже человека. Если ткани повреждены, заклинание может нанести больший вред.

  

  Гермиона взяла мужчину руку, чтобы вытереть липкую субстанцию, но он вырвал свою ладонь.

  

   - Нет, ожогозаживляющую мазь, - выдавил он, едва разжимая зубы. - Быстро.

  

  Гермиона бросилась к шкафу с запасами, схватила большую банку и поспешила к маленькой раковине у дальней стены, где Снейп уже держал руку под холодной водой, смывая испорченное зелье.

  

  После очистки кожа выглядела болезненно припухшей, на пальцах вздулись волдыри, увеличивая их в размере. Не говоря ни слова, Гермиона открыла банку и зачерпнула как можно больше вязкой оранжевой мази.

  

  Взяв его руку за запястье, она нанесла первую порцию на тыльную сторону ладони. Снейп резко выдохнул, когда горящий ожог охладила заживляющая мазь.

  

   - Простите, - сказала Гермиона, на секунду прерывая процедуру лечения.

  

   - Просто покончите с этим, - огрызнулся Снейп, хотя и без злости.

  

  Гермиона осторожно, тонким слоем распределила мазь по ладони и пальцам. Лечение оказывалось более эффективным, если оставить средство на несколько часов, чтобы впиталось, без шрамов залечивая вздувшуюся кожу.

  

  Некоторые трудности возникли с втиранием мази между сильно распухшими пальцами, но Гермиона постаралась ничего не пропустить и, когда закончила, нашла Снейпа сидящим с зажмуренными глазами и напряженно сведенными бровями.

  

   - Все, - тихо сказала она, отпуская его руку. - Через пару часов все должно быть в порядке.

  

  Снейп открыл глаза и поднес ладонь для внимательного осмотра: конечность выглядела так, словно на нее натянули большую, блестящую, оранжевую перчатку.

  

   - Все еще болит? - спросила Гермиона.

  

   - Немного жжет, - признал он, отворачиваясь, чтобы обозреть испорченный котел, причудливо лежащий на скамье. - Повезло, что мы оба действовали так быстро. Спасибо.

  

  Гермиона отмахнулась от его благодарностей, а Снейп между тем отошел, чтобы здоровой рукой поднять палочку с пола. Он, хмурясь, принялся внимательно ее рассматривал. Гермиона заметила это и спросила:

  

   - Что такое?

  

   - Она не реагирует так, как должна, - пробормотал Снейп, вертя палочку.

  

   - Что ж, - резонно заметила Гермиона, - она отличается от вашей обычной. Может, вы пока не привыкли.

  

  После последнего вызова Снейп остался без основной палочки и ему приходилось пользоваться второй, которой он колдовал на Рождество во время приготовлении антидота. Эта была немного длиннее и тоньше прежней, а ее дерево, такое же темное, на свету приобретало насыщенно-красными оттенки.

  

   - Хмм, - неопределенно пробормотал Снейп, продолжая хмуриться.

  

   - И все же, почему зелье так себя повело? - спросила Гермиона.

  

   - Если бы я знал, то не стал бы его так готовить, верно? - огрызнулся он, заставив ее отступить на шаг.

  

  С пылающим лицом Гермиона вернулась к своему котлу, сняла чары стазиса и удалила содержимое, поняв, что потеряла счет помешиваниям.

  

   - Извини, Гермиона, - его голос разорвал тишину комнаты. - Незачем было на тебя кричать.

  

   - Да, незачем, - сухо ответила она, поворачиваясь к нему лицом. Снейп сидел за маленьким столом спиной к ней. Гермиона смягчила грубость своего тона вырвавшимся вздохом и подошла к мужчине.

  

   - Я только хотела узнать, что именно ты делал, когда все вышло из-под контроля?

  

  Снейп вздохнул, устало потирая переносицу пальцами неповрежденной руки.

  

   - Все то же, что и с обычным Аконитовым зельем - то же, что и ты делала для его приготовления. Я даже не дошел до стадии, когда должны были вноситься изменения. Я просто отвлекся.

  

   - Ты просто отвлекся? - не веря своим ушам, повторила Гермиона. - Ты мастер Зелий - ты никогда просто не отвлекаешься!

  

   - О, ну, давай, - ядовито выплюнул он. - Сообщи в Пророк. Северус Снейп испортил зелье. Это точно станет новостью первой полосы.

  

  Она хотела было ему возразить: если его имя и попадет на страницы Пророка, то скорее в связи с размышлениями на тему его исчезновения и истинной верности, но вовремя прикусила язык, поняв, что так только сильнее его расстроит.

  

  Снейп взял из стопки на краю стола один пергамент, испещренный формулами, но, потянувшись за пером, вспомнил о временно бесполезной правой руке. Отбросив в сторону бумагу, он устало вздохнул.

  

  Очистив краешек стола, Гермиона уселась на него.

  

  Только тогда Снейп сердито посмотрел на нее.

  

   - Неужели так сложно взять стул?

  

   - Да, - ответила она. - Ты не можешь игнорировать меня, если я здесь сижу, и я не уйду, пока ты не расскажешь мне, что тебя беспокоит.

  

   - И сколько у тебя времени в запасе? - язвительно осведомился он.

  

   - Столько, сколько потребуется, - невозмутимо заверила она, - если только у тебя не запланировано другой встречи.

  

  Его лицо помрачнело, и он встретился с ней взглядом.

  

   - У меня уйма времени, - тихо сказал Снейп - в его голосе слышался сдерживаемый гнев, - ведь Дамблдор решил, что до конца войны я совершенно бесполезен.

  

   - Бесполезен? - осторожно повторила Гермиона.

  

   - Альбус решил, - начал Снейп, затем остановился. - Нет, потребовал, чтобы я оставался здесь. Постоянно. Пока не закончится война.

  

   - В Хогвартсе? - уточнила она.

  

  Снейп покачал головой.

  

   - Не просто в Хогвартсе - это бы я еще мог стерпеть. Нет, я заперт в этих комнатах.

  

   - Он хочет, чтобы все считали вас мертвым, - спокойно заключила Гермиона, найдя подтверждение выводам, которые сделала раньше.

  

   - Он хочет, чтобы я прятался, как это делал дворняжка Блэк, - распылялся Снейп. - Совершенно никчемный и бесполезный. Гермиона, да я через два дня сойду здесь с ума. Как долго война еще будет продолжаться? Месяц? Год? Дольше?

  

  Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но запоздало поняла, что возражений у нее нет. Ее, конечно, радовало то, что Дамблдор не собирается рисковать жизнью Снейпа, опровергая слухи его смерти, но ей и прежде доводилось видеть, что выходит, когда человека запирают в четырех стенах - Сириуса заточение и чувство бесполезности привели к депрессии, а впоследствии и безвременной кончине.

  

   - И старик еще имел наглость поздравить меня с обретением свободы, - горько добавил Снейп. - Что же это за свобода?

  

   - Ну, - спешно ища ответ, заговорила Гермиона, - по крайней мере, ты в безопасности, и еще остаются задания, которые ты можешь здесь выполнять, верно?

  

   - О, да, - едко заметил он. - Я могу экспериментировать с зельями, как сегодня, например, хотя Альбус не сказал, на какой успех стоит рассчитывать с их использованием, если не знаем, где они понадобятся. Я могу дать Ордену информацию, основываясь на том, что знаю о ходе мышления Темного Лорда и вероятных целях, но это всего лишь догадки - ничего общего с оперативной информацией от кого-то из приближенных.

  

  Снейп поднялся и проскользнул мимо нее, исчезая в гостиной. Гермиона пару мгновений смотрела ему вслед, прежде чем пойти за ним.

  

  Он сидел на краю дивана, безучастно глядя на незажженный камин. Его раненая рука покоилась на подлокотнике.

  

  Гермиона села рядом, поджав под себя ноги.

  

   - Он хотел как лучше, ты же знаешь, - тихо проговорила она. - Покинуть Хогвартс для тебя подобно смерти. Даже здесь, узнай Волдеморт, что ты жив, он сумеет добраться до тебя и закончить начатое. Профессор Дамблдор просто пытается обезопасить тебя.

  

   - Гермиона, он обменивает мою безопасную жизнь на жизни других, - выговорил он, обхватывая голову руками. - Упивающиеся Смерти могут напасть на школу, Министерство, Хогсмид, на что угодно, а у нас нет шанса получить предупреждение. Мне было не под силу предотвратить каждую атаку, пока меня допускали к Темному Лорду, но я делал хоть что-то. Я мог предотвратить хотя бы часть возможной резни.

  

  Гермиона поняла, что не сама по себе новость о заточении угнетала его больше всего и даже не то, что он будет вынужден поступать в точности так, как два года назад Сириус - прятаться в безопасности, чем тот заслуживал его презрение. Невозможность предотвратить то, что он не в силах контролировать - атаки Волдеморта - это являлось корнем проблемы Снейпа.

  

   - Я уверена, профессор Дамблдор найдет другой способ добывать информацию, - сказала Гермиона, но Снейп язвительно усмехнулся.

  

   - О, ну, конечно, - скривился он. - Шпионы в рядах приближенных Темного Лорда уже встают в очередь, чтобы занять мое место. Не все так просто, Гермиона. Мне потребовалось почти двадцать лет работы, чтобы занять нынешнюю позицию.

  

   - Ты говоришь это так, будто готов вернуться туда, - пробормотала Гермиона.

  

   - Может, и вернусь.

  

  Гермиона повернулась и ошеломленно посмотрела на него. Его губы по-прежнему сжимались в тонкую линию.

  

   - Ты не можешь говорить это серьезно.

  

  Он посмотрел на нее.

  

   - Разве?

  

  Гермиона встала, скрестила руки на груди и гневно заявила:

  

   - После всего, что Дамблдор сделал для тебя, ты хочешь швырнуть ему это в лицо и отправиться на верную смерть?

  

   - Все, что он сделал? - сверкнул глазами Снейп. - Что он сделал для меня - для любого из нас - не оставляет права выбрать свой конец?

  

   - Я... - Гермиона умолкла.

  

  Снейп вздохнул.

  

   - Ты научишься, Гермиона, - тихо проговорил он, отводя взгляд. - Однажды ты увидишь, чего он на самом деле добивается, и не жди, что я буду рядом и скажу: я же говорил.

  

   - Что это должно означать?

  

   - Ничего, - покорно ответил он. - Это не имеет значения, теперь.

  

  Гермиона нахмурилась, гадая, есть ли что-то, чего он ей не говорит. Но ей не представился шанс в этом разобраться, потому что в следующее мгновение послышались взмахи крыльев, и черная сова Снейпа приземлилась на спинку дивана.

  

   - Она тоже должна уйти, - тихо сказал мужчина и здоровой рукой потянулся, чтобы приласкать Тонатиу.

  

   - Уйти? - удивилась Гермиона, снова садясь на диван лицом к Снейпу и птице.

  

  Сова громко ухнула, видимо, сердясь на Снейпа, а тот сказал, обращаясь к своему фамилиару:

  

   - Нельзя, чтобы чертова птица летала туда-сюда, в то время как меня предположительно нет в живых, так ведь? Кто-нибудь да заметит.

  

   - О, конечно, - пробормотала Гермиона. - Она может остаться в совятне?

  

   - Да, - сказал он. - Вообще-то, я надеялся, что ты ее зеберешь сегодня.

  

  Гермиона кивнула. Сова смотрела на своего хозяина яркими глазами, зная: что-то не так.

  

   - Она будет сюда прилетать, - утешила его Гермиона. - Могу я время от времени посылать ее с письмом к родителям? Думаю, ей понравится долгий полет.

  

   - Хорошая идея, - согласился Снейп, подставляя сове предплечье, на которое она тут же взобралась, вцепившись когтями за рукав рубашки, когда мужчина поднялся на ноги.

  

  Гермиона поднялась следом, повинуясь знаку подойти ближе. Снейп заставил Тонатиу переместиться на плечо девушки. Птица подчинилась с явной неохотой, и хозяин снова погладил ее перья, после чего опустил руки и откашлялся.

  

   - Кажется, я так и не спросил тебя - столько всего произошло с тех пор - как твои родители устроились на новом месте?

  

   - Хорошо, насколько это возможно, - вздохнула она. - Они в безопасности, и это главное, хотя не думаю, что они счастливы, пока меня с ними нет.

  

   - Ты планируешь к ним переехать? - ненавязчиво спросил Снейп, приглашая проследовать за ним в лабораторию. Голос его звучал странно.

  

   - Нет, - ответила Гермиона и, хотя легко могла ошибиться, но ей показалось, что его плечи немного расслабились. - Но им не следует об этом знать. Не хочу уезжать, пока не закончится война, и не стану навещать их, чтобы не привести за собой Упивающихся. Нам повезло один раз - благодаря тебе - не хочу снова испытывать судьбу.

  

  Снейп кивнул и открыл дверь в проход, ведущий в класс зельеварения. Гермиона недоуменно следила за его действиями.

  

   - Тебя не должны видеть выходящей с Тонатиу откуда бы то ни было, кроме моего кабинета в подземельях. Некоторые из старшекурсников-слизеринцев могут узнать в ней мою сову. Если ты будешь идти из подземелий и возникнут вопросы, просто скажешь, что Альбус попросил доставить ее в совятню.

  

   - Хорошо, - согласилась Гермиона. - Могу я вернуться потом? Мадам Помфри как можно скорее нужно Перечное зелье.

  

  Снейп покачал головой.

  

   - Я все сделаю. Это не займет много времени.

  

   - А как же твоя рука?

  

  Он посмотрел на свою ладонь. Отечность уже немного спала, и кожа впитала большую часть оранжевой мази, оставив только тонкую пленку.

  

   - Скоро все будет в порядке, - наконец, заключил он. - Тогда я смогу воспользоваться палочкой. Но завтра ты можешь прийти и забрать зелье для больничного крыла.

  

   - Хорошо, - согласилась Гермиона. - Тогда увидимся завтра.

  

  Она еще раз посмотрела на его руку, затем на сову на своем плече и вышла за дверь.

  

   - Гермиона.

  

  Она обернулась, не успев далеко уйти по темному переходу. Стоя в дверном проеме, Снейп оказался в тени льющегося из лаборатории света, и его лица не было видно.

  

   - Спасибо тебе.

  

  Гермиона усмехнулась. После прошлого вечера эти слова обрели новое значение, и она дерзко ответила:

  

   - Когда мы снова увидимся, ты сможешь отблагодарить меня должным образом.

  

  Его смех эхом отразился в темном переходе. Снейп закрыл дверь, и Гермиона зажгла палочку, освещая себе путь в подземельях. Обнадеживало то, что, вопреки всему, ей еще удавалось его рассмешить.

  

  

  

  Глава 29. Доводы разума

  

  Тихо выйдя из темного потайного хода в кабинет Снейпа, Гермиона прошла в класс зельеварения. Черный филин все также спокойно сидел на ее плече.

  

  Осторожно открыв дверь, ведущую в коридор, Гермиона выглянула наружу и убедилась, что там пусто, прежде чем выйти из кабинета, закрыв его за собой. Она была уже на полпути к лестнице, ведущей на верхние этажи замка, когда из тени одной из ниш возникла фигура.

  

  Гермиона остановилась, испугавшись так, что сердце едва не выскочило из груди, когда память услужливо напомнила о последнем столкновении в этом самом коридоре. Но перед ней появился не тот нападавший или один из его сообщников, тогда оставшихся в тени.

  

  Это был Малфой.

  

   - Грейнджер, - вежливо сказал он, и его взгляд переместился на сову. На его лице мелькнула тень узнавания, и Малфой, сузив глаза, приблизился.

  

   - Что ты делаешь?

  

  Гермиона мысленно выругалась. Ей не пришло в голову, что в это время в среду староста патрулирует подземелья.

  

   - Профессор Дамблдор попросил отнести эту сову в Совятню, чтобы ты знал, - холодно ответила она.

  

  Малфой пристально посмотрел на нее, потом снова на сову. Тонатиу нахохлилась, демонстрируя явное недовольство, и Гермионе стало интересно, узнала ли птица молодого человека?

  

   - Почему ты несешь ее туда? - с подозрением спросил он.

  

   - Потому что там совам и положено находиться, Малфой, - ответила Гермиона, ехидно добавляя: - Конечно, староста знает это.

  

   - Я не это имел в виду, Грейнджер, - сказал он, явно раздражаясь. - Ты знаешь, чья это сова?

  

  Гермиона нахмурилась. Насколько бы Малфой не выглядел удивленным новостью об "исчезновении" Снейпа на прошлой неделе, он излишне внимательно наблюдал за ней, ожидая ответа. Искренне ли его волновала правдивость слухов о смерти зельевара, или же он так притворялся, наученный кем-то - тем, у кого имелись более дурные мотивы? Какой бы ни была причина, Гермиона не собиралась раскрывать карты и могла хорошо сыграть свою роль.

  

   - Я знаю, чья эта сова была, - тихо сказала она, смотря себе под ноги.

  

  Малфой ничего не сказал, и, когда мгновение спустя она подняла взгляд, то обнаружила, что парень смотрит на сову с выражением ужаса на лице.

  

   - Так значит, это правда, - прошептал он скорее для себя, чем для Гермионы.

  

   - Что? - резко спросила она.

  

  Малфой удивленно посмотрел на нее, как будто на мгновение забыл о ее присутствии, но почти сразу выражение его глаз изменилось, и потрясенный взгляд уступил место холодному безразличию.

  

   - Тебе не следует одной бродить по подземельям, Грейнджер, - предостерег староста. - Никогда не знаешь, кто может встретиться здесь.

  

   - Если ты говоришь о себе, Малфой, то тебя я не боюсь, - сказала Гермиона и, проскользнув мимо него, продолжила свой путь к лестнице в конце коридора.

  

   - Не меня тебе следует бояться, - прозвучало за ее спиной.

  

  Она остановилась и оглянулась, но блондин уже отвернулся и шел прочь, к лестнице, ведущей на нижний этаж подземелий и к гостиной Слизерина.

  

  Пребывая в замешательстве и слегка хмурясь, Гермиона продолжила свой путь наверх через множество лестничных пролетов к Совятне, расположенной в самом западном крыле замка. В продуваемом насквозь помещении было довольно темно, но Гермиона могла слышать шум, создаваемый множеством птиц, рассевшихся на стропилах высоко наверху.

  

   - Что ж, - сказала она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на сову на ее плече. - Это твой новый дом. Думаю, он не такой удобный, как твой прежний, но отсюда ты сможешь без проблем улетать, чтобы найти еду, и здесь у тебя будет компания... по крайней мере, не будешь одиночкой, как твой хозяин.

  

  Тонатиу негромко ухнула и подцепила клювом завиток, выбившийся из хвоста Гермионы.

  

   - Ну же, лети, - девушка тихо сказала птице. - Я приду навестить тебя, когда смогу.

  

  Она погладила шелковистые перышки совы, прежде чем та взлетела и исчезла во мраке. Шум и клекот птиц, а вслед за этим и несколько рыжевато-коричневых перьев, упавших на землю, сообщили Гермионе, что черная сова нашла или - что вероятнее - отвоевала себе место на насесте.

  

  

***

  

  Однажды ночью, спустя неделю после того, как Снейп узнал о своем заключении, Гермиона спустилась в его комнаты, где не появлялась два дня к ряду. Ее отвлекла неожиданно вспыхнувшая ссора между несколькими юными гриффиндорцами, помочь в разрешении которой ее попросила МакГонагалл. Придя сразу после ужина, Гермиона застала Снейпа стоящим у маленькой раковины в углу лаборатории, рядом был пристроен ящик, полный грязных баночек и пузырьков. Закатав рукава, он мыл их тряпочкой в мутной воде, набранной в раковину.

  

   - Что ты делаешь? - с порога тихо спросила Гермиона.

  

   - А на что это похоже? - коротко ответил он, еще сильнее сводя нахмуренные брови.

  

   - Моешь, - спокойно сказала Гермиона. - Но почему ты делаешь это таким способом?

  

   - Почему нет?

  

  Гермиона вздохнула.

  

   - Ты на все вопросы собираешься отвечать встречными?

  

   - А ты собираешься задавать так много чертовых вопросов? - в голосе Снейпа ясно слышалось раздражение. Гермиона подошла к ящику и взмахнула палочкой над его содержимым. Баночки и пузырьки тотчас засверкали чистотой.

  

  Снейп прожег ее взглядом. Гермиона спокойно посмотрела на него в ответ, и он отшвырнул тряпку, уронил остававшийся в руках пузырек в воду, и вышел из комнаты.

  

  Девушка очистила последний сосуд, раковину и тряпку, прошла к выходу из лаборатории и на секунду замерла в дверном проеме: Снейп сидел в кресле, угрюмо уставившись в пустой камин.

  

  В комнате было холодно. Гермиона приблизилась к камину и разожгла в нем огонь, прошептав "Incendio". Снейп моргнул от внезапно яркого света пламени.

  

  Не дожидаясь, когда он решит сорвать на ней свое раздражение, Гермиона почла за лучшее оставить Снейпа наедине с его мыслями, какими бы тягостными и мрачными те не были. Его едва ли удалось бы принудить к чему-либо, особенно если дело касалось личных переживаний. На мгновение положив руку на его плечо, когда проходила мимо, Гермиона вернулась в лабораторию, чтобы приготовить порцию Глотка Сил для мадам Помфри.

  

  За чередой дел, требующих ее внимания, в последние несколько дней она позабыла о том, как много стало значить ее присутствие для Снейпа, особенно теперь, когда почти все другое, что составляло его жизнь, внезапно сильно усложнилось и запуталось. Она то и дело вспоминала о нем - в действительности, в эти дни ей едва ли удавалось перестать о нем думать - но не находилось времени, чтобы его проведать... до сих пор.

  

  Когда зелье было почти готово, Гермиона услышала шум и подняла глаза от работы: Снейп стоял, удобно облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди.

  

   - В моем распоряжении куча времени, - сказал он, объясняя свои упражнения в физическом труде. - Было хорошо заняться хоть чем-то.

  

   - Есть множество дел, которыми ты можешь заняться вместо того, чтобы чистить пузырьки, - заметила Гермиона, осторожно всыпая в котел тщательно отмерянную унцию крыльев земляной брюховертки. - Я могла бы сделать это - с помощью магии или без нее.

  

   - Тебя здесь не было.

  

  Гермиона вздохнула. Зелье изменило цвет на насыщенный золотисто-желтый, что означало его готовность - ему только оставалось остыть. Гермиона завинтила банку с крыльями брюховертки, повернувшись к мужчине спиной, поставила ингредиент на полку и закрыла шкаф.

  

   - Я знаю, что не появлялась несколько дней, и мне очень жаль, - с раскаянием в голосе сказала девушка. - Это не значит, что я не хотела быть здесь. Просто время так быстро пролетело.

  

  Снейп покачал головой.

  

   - Я не то имел в виду, - возразил он. - Я не настолько эгоистичен, чтобы ждать, что ты будешь приходить каждый день, тем более когда близятся П.А.У.К.и и другим твоим друзьям грозят неприятности. Это просто... странно. Мне не удавалось сосредоточиться на практических экспериментах, и мои исследования зашли в тупик, из которого не получается выбраться. В конце концов, мытье пузырьков заняло руки и не требовало активной умственной деятельности.

  

   - Не думала, что ты устанешь от тишины, - заметила Гермиона.

  

   - Я и не устал, - вздохнул Снейп. - За эту неделю я понял, что отчасти все то, что постоянно отвлекало меня, когда я пытался работать, таковым вовсе не является.

  

   - Что ж, тогда я постараюсь найти время, чтобы чаще спускаться сюда и отвлекать тебя, - с тихим смешком сказала она, ставя ненужную больше чашу на полку рядом со ступкой и пестиками.

  

  Снейп не ответил сразу, и Гермиона не слышала, чтобы он двигался с места, потому чуть не вскричала от удивления, когда неожиданно почувствовала, как вокруг ее груди обвиваются чьи-то руки.

  

   - И какое же приятное отвлечение это будет, - прошептал Снейп, своим дыханием обжигая ее ушко.

  

  Гермиона повернулась к нему лицом, и у нее перехватило дыхание от того, сколько потаенного огня увидела в его черных глазах. Она никогда не относила его к типу мужчин, при любой возможности демонстрирующих свою привязанность, если вообще способных на это, и потому всякий раз, когда он так поступал, у нее внутри что-то сладко замирало.

  

  Она откинула голову назад, отдаваясь в его власть. Его губы отклонились от первоначальной цели и взамен коснулись девичьей шеи. Гермионе стало трудно дышать, ее бросило в дрожь - от легкой, как прикосновение пера, ласки и невесомого дуновения мужского дыхания на ее коже.

  

  Обвив руками талию Снейпа, Гермиона выгнула спину и притянула его ближе, так что от плеч и до бедер между их телами не осталось пустого пространства. Она обрадовалась тому, что сзади оказались жесткие деревянные полки, послужившие опорой, когда ее накрыла волна головокружительного удовольствия. Если этот мужчина смог одним лишь поцелуем заставить ее чувствовать слабость в коленях, то что будет, если они когда-нибудь...

  

   - Что ты со мной делаешь? - прошептал он с хрипотцой в его обычно шелковистом голосе.

  

   - Ну, - начала было нахалка, но ее остановил предупреждающий рык, сложившийся в одно слово: "Гермиона" - и вызвавший вибрацию в его груди.

  

  Подавив смех, девушка опустила руки, позволяя ему отодвинуться, если пожелает. Снейп немного отстранился, так что они по-прежнему чувствовали тела друг друга, уже не прижимаясь, но еще несколько мгновений не делал больше никаких движений.

  

  Единственным, что, наконец, заставило его оторваться от Гермионы, оказался шум активированного камина в гостиной. С губ Снейпа сорвалось проклятье, и он спешно покинул лабораторию. Когда Гермиона услышала в другой комнате голос Дамблдора, то и сама вынуждена была подавить стон раздражения. Неужели старик всегда должен появляться в столь неподходящее время?

  

  

***

  

  Следующий месяц слился в непрерывную череду занятий, домашних работ, собраний и, конечно, времени, проведенного со Снейпом. Хотя зима закончилась, уступив место солнечным февральским денькам, перемежающимся с частыми дождливыми и пасмурными, Гермионе редко удавалось побыть на воздухе.

  

  Рон ехидно замечал это, указывая на то, что она по бледности сравнялась с бывшим мастером зелий. Рыжеволосый друг до сих пор обижался на нее из-за столь легко возникшей дружбы с разоблаченным шпионом и из-за того количества времени, которое она проводила с мужчиной. Устав от глупой ревности Рона и не желая надолго предоставлять Снейпа самому себе, Гермиона начала все дольше и дольше оставаться в комнатах зельевара, предпочитая их гостиной Гриффиндора, где приходилось выслушивать нескончаемые едкие подколки другого ее друга и терпеть вспышки его же раздражения.

  

  Помимо приготовления зелий для больничного крыла и редкой помощи бывшему учителю зелий с тем, над чем он в тот момент работал, также в его комнатах Гермиона выполняла большую часть домашней работы, расположившись за письменным столом, пока Снейп варил зелье, или за кофейным столиком у камина, если мужчина был с ней в комнате. Его коллекцию книг едва ли можно было сравнить с хогвартской библиотекой, но она оказалась полезней, особенно когда приходило время писать сочинение по Защите от Темных Искусств.

  

  Изредка случалось так, что не было работы, незамедлительно требующей ее внимания, но и тогда Гермиона предпочитала тишину комнат Снейпа гомону гостиной своего факультета.

  

  Хотя и ему нравился покой, он снизошел до того, чтобы признать, что рад ее болтовне во время работы - до тех пор, пока не требуют внимания эксперименты над новым зельем. Гермиона говорила обо всем: от уроков до сплетней о деятельности Волдеморта, почерпнутых из "Ежедневного Пророка", от ссоры с Роном до недовольства, испытываемого Гарри из-за нежелания Дамблдора сделать первый шаг в войне.

  

  Почти каждую ночь Дамблдор, МакГонагалл и Люпин ходили на собрания, проводимые в доме номер двенадцать на площади Гриммо. Когда стало известно о проникновении Петтигрю и в Хогвартс, и в бывший дом Блэков, директор решил выпустить членов Ордена из-под вынужденного домашнего ареста, под который те попали еще до Рождества. Опасность по-прежнему не являлась плодом чьего-то воображения, но с потерей Снейпа как шпиона, возросла необходимость в информации о действиях Упивающихся Смертью - это было важнее того, что угрожало орденцам, вновь рвущимся в бой.

  

  Дамблдор до сих пор не узнал, как Петтигрю сумел пробраться в штаб-квартиру Ордена, притом что чары Фиделиус все еще действовали. Это вызывало беспокойство, но дополнительная защита, поставленная на дом, теперь не позволяла никому войти без приглашения директора. Будучи один раз пропущенным внутрь главой Ордена, человек мог впредь приходить и уходить, когда пожелает.

  

  Защиту установили и проверили на случай попытки человека войти в дом вместе со шпионом, подобным Петтигрю, в анимагической форме спрятавшимся на нем - намеренно или без его ведома. Профессор Люпин, получивший приглашение директора, попытался пронести корзинку с фамилиаром - полосатой кошкой, которую лично не допускали. Эксперимент завершился тем, что Люпин оказался внутри дома, а крайне раздраженная МакГонагалл вернула себе человеческий облик после того, как вылетела из корзины, выбитой из руки оборотня и силой чар отброшенной на дорогу.

  

  Также Дамблдор убедился в том, что Петтигрю, как и другой подобный ему шпион, больше не сможет проникнуть за стены замка. Услышав эту новость, Гермиона вздохнула с облегчением: только тогда она перестала дергаться всякий раз, как какой-нибудь звук нарушал тишину лаборатории Снейпа.

  

  Со времени предполагаемой смерти предателя Упивающиеся Смертью подозрительно притихли. Пока ходили слухи о различных единичных исчезновения и смертях, это едва ли напоминало те крупномасштабные атаки, намеченные еще до последнего вызова Снейпа. Между тем не появлялось информации и о зелье Круциатус, чему Гермиона радовалась вдвойне, потому что Снейп остро реагировал на каждую смерть, случившуюся со времени его разоблачения, и последнее, в чем нуждалась его совесть, это в успешном применении зелья, которое он создал.

  

  Оказался ли перерыв в атаках продуманным ходом противника или же явился результатом возобновившейся бурной деятельности Ордена, никто не знал. Снижение активности Упивающихся Смертью обнадеживало широкую общественность, но директор не был столь оптимистично настроен, впрочем, как и Снейп.

  

   - Затишье перед бурей, - высказала свою мысль Гермиона в один из вечеров в гостиной Снейпа. Директор вместе с МакГонагалл и Люпином только что вернулись с очередного собрания на площади Гриммо. Они взяли за правило каждый раз спускаться в комнаты зельевара вместо того, чтобы оставлять за Гермионой или Дамблдором обязанность сообщать последние новости.

  

  К вящему недовольству Снейпа, это также означало, что частым гостем его гостиной стал Гарри. По большей части они игнорировали друг друга, за исключением тех редких моментов, когда отпускались язвительные комментарии, чаще со стороны мастера зелий. Гарри, кажется, стал более терпимо, если не с уважением относиться к бывшему профессору в виду сложного положения, в которое тот попал, и это показывало, насколько сильно повзрослел молодой человек, раз не проводил параллелей между ситуацией Снейпа и той, в какой два года назад находился Сириус, чем, в свою очередь, мастер зелий не упускал случая уколоть парня.

  

  Если прежде Рон был холоден с Гермионой, то стал ее откровенно игнорировать, когда узнал о "тайных собраниях", на которые допускали ее и Гарри. Гермиона ничего не могла поделать с его неведением, и постоянные нападки заставили ее, наконец, заявить, что пока он не начнет вести себя как взрослый человек, ему в любом случае не будет места на собраниях.

  

  С тех пор она с ним не разговаривала.

  

  Между тем не только в их дружбе наблюдался разлад. Гермиона заметила сдержанность, с какой Снейп обращался к директору. У нее создалось впечатление, что он зол на Дамблдора не только за свое заточение, но еще и за случай с кровью мунфили, о котором тот сам ему рассказал. Снейп не упоминал об этом при Гермионе, и она не была настолько глупа, чтобы самой начинать разговор. Она предполагала, что по сути Дамблдор не отступил от истины - рассказал, кто заполучил кровь и доставил ему - и все равно ей не удавалось до конца понять причины столь сильного недовольства зельевара, какое и ожидал встретить директор.

  

  С ее точки зрения, Снейп не нарушил свое обещание, данное магическому существу, и мунфили, кажется, поняла всю сложность ситуации и страстно желала помочь. Гермиона собиралась еще раз прочитать ту главу из книги "Мунфили", но времени не нашлось. Она только бегло просмотрела ее перед инцидентом и не обнаружила никакой информации, имеющей отношение к обещанию никогда не просить о даре.

  

  Шли недели. Малфой продолжал неустанно, с излишним вниманием следить за гриффиндоркой. Куда бы Гермиона ни пошла, он будто появлялся из потайной двери или темной ниши. Временами ей ничего не удавалось заметить, но все равно не оставляло ощущение, что за ней следят. Однажды, когда она ранним утром появилась в коридоре первого этажа после того, как потеряла счет времени за чтением в гостиной Снейпа, проходя мимо одной из таких ниш, уловила запах дорогого парфюма, каким всегда пользовался староста.

  

  Гермиона завернула за угол в конце коридора и затаилась в тени, но никто не появился, и ей осталось только гадать, было ли это следствием развивающейся у нее паранойи.

  

  Потому ей зачастую приходилось пользоваться камином в кабинете Дамблдора. Хотя она старалась не уходить этим путем, потому что, случалось, засиживалась допоздна, и иногда румянец на ее щеках с легкостью выдавал то, чем вероятно были заняты вечерние часы. Директор, может, и стар, но наблюдателен и, наверняка, не позволит ни Гермионе, ни бывшему учителю зелий продолжать то, что началось одной январской ночью.

  

  Она доверяла Снейпу: ему хорошо удавалось сдерживаться... почти всегда. Вероятно, помогало то, что он редко находил другую компанию. Более общительный человек уже сошел бы с ума после недели одиночества, запертый в трех комнатах, даже с почти ежевечерними визитами Гермионы и ее частыми посещениями в свободное от уроков время. Он до сих пор рассеянно потирал руку, когда задумывался или читал, но перестал закатывать рукав, чтобы своими глазами убедиться в том, что метки больше нет. Один раз Гермиона видела, как он через ткань рубашки чесал шрам от кинжала, но ничего не сказала.

  

  Хотя временами Снейп был невыносим, она обнаружила, что лучший выход в такой ситуации - заняться работой или учебой, вместо того, чтобы принуждать его к разговору. Он обсуждал с ней некоторые из своих срывов, но если Гермиона сама пыталась заставить его объясниться, это заканчивалось лишь новым спором.

  

  Чем больше времени она проводила в комнатах Снейпа, тем больше ей там нравилось. Зельевар знал цену тишине и не донимал ее, как одноклассники, которые постоянно обращались с просьбами о помощи во всем, начиная с домашней работы и заканчивая личными проблемами. В ее обязанности, как старосты, входило помогать другим, чем возможно, но становилось невыносимо выслушивать мелкие жалобы подростков, особенно когда знаешь, что в волшебном мире есть более важные проблемы.

  

  Снейп мог часами сидеть в тишине, если именно в этом нуждалась Гермиона, вместе с тем будто чувствовал, когда ей требуется поболтать, отвлекая от тревожных мыслей своим мрачным, язвительным чувством юмора... или другими способами.

  

  Новые темы в курсах Гермионы имели целью помочь семикурсникам лучше подготовиться к П.А.У.К.ам несмотря на то, что до экзаменов оставалось еще четыре месяца. Ее же подход к занятиям в прошлые годы теперь окупился сполна, и она неожиданно обнаружила, что объем необходимой к выполнению работы значительно сократился, штудирование учебников сменились чтением конспектов и практической отработкой чар, заклинаний и приготовления зелий.

  

  Гермиона чаще всего читала в тишине гостиной Снейпа, уютно устроившись на диване. Почти каждый вечер он присоединялся к ней, когда заканчивал с тем, над чем работал в лаборатории или за своим письменным столом, выбирал себе книгу из обширной коллекции и садился рядом с девушкой.

  

  Спустя некоторое время она облокачивалась на его плечо, и тогда Снейп мог обнять ее, притягивая ее ближе. Читая, он лениво накручивал на пальцы ее вьющиеся локоны. Любой другой, вздумавший играть с ее непослушными волосами, быстро получил бы отпор - Гермиона этого терпеть не могла - но ему она позволяла... даже получала удовольствие. Иногда они негромко разговаривали о том, что читали, и о том, как прошел день, но в остальное время тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в камине и тихий шелест переворачиваемых страниц.

  

  После особенно утомительных дней у Гермионы быстро начинали слипаться глаза, и она откладывала книгу в сторону, откидывалась назад и закрывала глаза, ожидая, когда Снейп дочитает главу или статью журнала, прежде чем пойдет спать.

  

  Однажды она уснула, пока он читал, и, проснувшись в густой предрассветной темноте, обнаружила себя в его постели - в одиночестве - укрытой мягким одеялом и полностью одетой.

  

  Выглянув в гостиную, она нашла Снейпа спящим на диване. Он лежал на спине, закинув голые ступни на одно из кресел. Книга, которую он читал накануне, обложкой вниз лежала на его животе. Гермиона вернулась в спальню за одеялом, оставленным на спинке кресла. Подойдя к спящему, она осторожно вытащила книгу из-под его рук и накрыла его.

  

  Тихо выйдя из комнаты, чтобы его не потревожить, она вернулась в гриффиндорскую башню, когда на горизонте только начинал разгораться день.

  

  Шли недели, и Гермиона еще трижды просыпалась в темноте, находя себя в чужой постели, кралась мимо спящей на диване фигуры и возвращалась в свою комнату до первых лучей. Она недоумевала... он не отпускал ее и целовал до бесчувствия, когда им овладевало редкое настроение, позволял ей спать в его постели, но Гермионе казалось, что себе остаться с ней там он не позволял, не доверял.

  

  Действительно ли он настолько сомневался в своем контроле или в ее, если на то пошло?

  

  Гермиона думала, что, может, Снейп ждал, пока его попросят остаться, но не знала, как об этом заговорить. Ее хваленая гриффиндорская храбрость словно испарялась, когда дело доходило до того, чтобы сделать шаг в их отношениях. Она любила чувствовать дрожь удовольствия, когда Снейп неожиданно возникал за ее спиной, и его дыхание согревало ее шею. Но всякий раз ее попытки что-то спровоцировать между ними выглядели неуклюжими в ее глазах.

  

  Тем не менее, Снейп, кажется, наслаждался этим, но Гермионе хотелось больше, чем случайности, о которых она слышала от соседок, когда те обсуждали подобные вещи. За шестой курс, когда делила спальню с Лавандой и Парвати, Гермиона чуть на стену не лезла: их бесконечные сплетни, планы и сватовство постоянно действовали ей на нервы. Конечно, она не станет просить у них совета теперь. С одной стороны, гордость не позволит ей сознаться в неумении, а с другой - от нее не отстанут, пока не узнают, кого она хочет соблазнить.

  

  "Ты совершенно ничего не умеешь", - признавала Гермиона перед самой собой. После четвертого курса она несколько раз виделась с Виктором Крамом и потом, в прошлом году, ходила в Хогсмид с семикурсниками-гриффиндорцами. И это все, что было... "Нет, - мысленно простонала она. - Хватит".

  

  Что за шутка, сравнивать Снейпа со всеми ее прошлыми опытами? Он мужчина, не какой-то в равной степени неопытный и молодой мальчишка, и ее больше волновал он - и его мнение о ней - чем это было со всеми прочими. Она ничего не умеет и внезапно ясно это осознала.

  

  

***

  

  Было начало марта. Вечером в среду они вместе работали в лаборатории: Гермиона снова восполняла запасы больничного крыла, а Снейп проверял очередной вариант измененного рецепта Аконитового зелья. Прошедший месяц он провел в попытках увеличить эффективность лекарства, чтобы необходимость его применения сократилась до одного раза в месяц, вместо ежевечернего приема всю предшествующую полнолунию неделю. Если эксперимент удастся, то это станет первым шагом на пути к полному избавлению от ликантропии, и, почти наверняка, Орден получит поддержку со стороны большинства оборотней.

  

  К ночи, когда зелья для лазареты были готовы, а экспериментальному требовалось прокипеть в течение двадцати четырех часов, пара переместилась в гостиную, чтобы выпить заслуженную чашку чая. Они уютно расположились на диване, близко придвинувшись друг к другу, как повелось у них в последнее время. Снейп пристроил чашку на колене и без особого интереса просматривал последний выпуск "Европейского Журнала Федерации Зельеваров". Гермиона наслаждалась теплом кружки, зажатой между ладонями.

  

  Украдкой поглядывая на Снейпа, она заметила, что чтение его на самом деле не увлекает. Его задумчивость выдавал взгляд, остановившийся на точке в центре страницы.

  

   - Все в порядке? - спустя некоторое время спросила Гермиона.

  

  Снейп моргнул и посмотрел на нее, потом закрыл журнал и со вздохом отложил его в сторону, следом поставив на стол пустую чашку.

  

  Гермиона знала: последнее время его что-то беспокоило - он стал раздражительнее обычного. Снейп старался не срываться на ней, за что она была ему очень благодарна, но его плохое настроение огорчало ее.

  

  Когда через некоторое время он не заговорил, Гермиона поставила свою чашку на стол и поторопила его:

  

   - В чем дело?

  

   - Я тут подумал, - медленно заговорил он, - может, ты расскажешь мне, что произошло, когда... после моего возвращения от... Волдеморта в последний раз.

  

  Гермиона внимательно разглядывала его лицо. Она знала, что Северус говорит серьезно: всего второй раз он назвал Волдеморта по имени, и это до сих пор давалось ему не без труда. "От старых привычек тяжело избавляться", - подумалось ей.

  

   - Разве профессор Дамблдор не рассказал тебе? - озадаченно спросила Гермиона.

  

   - Рассказал, - бесстрастно ответил Снейп, - хотя и очень кратко. В действительности, он практически ничего не объяснил, почему я почти неделю пролежал без сознания.

  

  Она перевела взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

  

   - Гермиона, я бы не спрашивал, если бы это не было важно, - сказал Снейп. - Альбус упомянул о некой странности, случившейся, когда Поттер вытаскивал кинжал, но не стал вдаваться в подробности, ограничившись фразой: что бы это ни было, оно заставило исчезнуть метку.

  

  Гермиона вскинула голову.

  

   - Он не сказал тебе, как метка исчезла?

  

  Снейп покачал головой, и Гермиона нахмурилась. Директор вообще не говорил с ней о том, что обсуждал с зельеваром касательно событий той недели. Снейп тоже не упоминал об этом, но ей казалось, что Дамблдор открыл ему почти все, что произошло, и, по крайней мере, объяснил обстоятельства, при которых метка была вырвана с корнем.

  

  Гермионе пришло на ум, что директор мог утаивать и другие важные факты, как, например, использование крови мунфили. Ей казалось, Снейп не заговаривает с ней об этом, потому что злится. Верна ли была догадка, или он молчал, потому что до сих пор не знает?

  

  Гермиона не рискнула сейчас обсуждать щекотливый вопрос, но твердо решила, как можно скорее поговорить с директором. Стряхнув с себя задумчивость, она нашла Снейпа, выжидательно смотрящим на нее, и вздохнула.

  

   - Это тяжело... - нерешительно начала Гермиона. - Я не... я не знаю, с чего начать.

  

  Это было правдой - она не знала, как можно начать объяснение того, что произошло в спальне той ночью, как описать ужас чуждой магии и облегчение от вести, что он выжил, сменившееся неделей ожидания и надежды. Ей едва ли удалось бы отделить факты от чувств, чтобы дать ему отчет, и она до сих пор сомневалась, стоит ли ему знать, насколько сильно перенесенное суровое испытание подействовало на нее.

  

   - Если ты не хочешь... - начал он резким тоном, но Гермиона его прервала.

  

   - Нет, я хочу, - решительно сказала она, поджимая под себя ноги и поворачиваясь к нему лицом. - Я бы рассказала раньше, если бы знала, что ты еще не в курсе. Прости. Я просто... не знаю, как это выразить словами.

  

  Снейп нахмурился, и она попыталась объяснить.

  

   - Так много произошло и так быстро, что просто не находится правильных слов. Ты понимаешь?

  

  Он разочарованно вздохнул, отворачивая голову в сторону. Гермиона задумчиво рассматривала его профиль, когда ей пришла в голову идея.

  

   - Я, возможно, не в состоянии рассказать тебе, - осторожно, взвешивая слова, заговорила она, - но могу показать.

  

  Снейп снова посмотрел на нее.

  

   - Ты имеешь в виду Омут памяти?

  

  Гермиона покачала головой. Извлечение воспоминаний в прошлый раз принесло ей немалый дискомфорт, и она предпочла бы избежать повторения того опыта. Существовал и другой способ, доступный такому, как Снейп, который мог прочесть ее мысли, увидеть воспоминания.

  

   - Ты не можешь просто... посмотреть? - с надеждой спросила она.

  

   - Легилименция?

  

  Гермиона кивнула, удивив Снейпа.

  

   - Ты уверена?

  

   - Я доверяю тебе, - просто ответила она.

  

   - Я постоянно об этом забываю, - пробормотал Снейп, но немного повернулся на диване, согнув ногу, так чтобы сесть лицом к собеседнице.

  

   - Гермиона, ты абсолютно уверена? - еще раз спросил он.

  

  Девушка кивнула, почувствовав внезапную сухость в горле. Он должен знать, что произошло той ночью, пусть даже только ради душевного спокойствия. Она не откажет ему в этом знании... и доверяет ему.

  

  Сделав глубокий вдох, Гермиона посмотрела ему в глаза.

  

  Северус, кажется, не произнес ни слова, и его палочки нигде не было видно, но внезапно девушка почувствовала необычное покалывание во лбу и в следующий миг знала, что Снейп в ее голове. Она понятия не имела о практической стороне легилименции, но постаралась сосредоточиться на событиях того дня в конце января.

  

  Воспоминания выплыли на поверхность, и Гермиона почувствовала, как Снейп берет их под свой контроль, быстро проходя мимо тех, что касались утра, которое сам он помнил, через разговор с Гарри в гостиной и назад в спальню. Она до сих пор, как наяву, видела перед собой его темные глаза, пристально смотрящие на нее, но воспоминания продолжали разворачиваться перед ней, многогранные, как сама жизнь, и яркие, как ее сны... как ее кошмары.

  

  Гермиона ощутила его шок, слившийся с ее страхом при первых бессвязных пронзительных криках боли, когда Гарри попытался вытащить кинжал, и замешательство, когда предмет не вышел с легкостью. Снейп двинулся дальше, наблюдая продолжение сцены, а Гермиону захлестнул ужас, будто все снова происходило наяву. У нее вырвался всхлип, когда после удара магической ударной волной воспоминания внезапно на миг заволокло чернотой. Гермиона почувствовала, что Снейп взял ее руки в свои, разжимая кулаки и переплетая их пальцы.

  

  Его или свое облегчение она испытала, когда приблизилась к постели и нашла его живым? Она не могла бы определить. Наблюдая за собой, расправляющей простыни и утирающей пот с его лба, пока он лежал без сознания, Гермиона ощутила смесь сострадания и отчаяния и пришла в смятение.

  

  Потрясенное удивление сопровождало открытие того, что темная метка исчезла, и девушка почувствовала, как Снейп сильнее сжал ее руки. От необъяснимой тоски, которая - она знала - ей не принадлежала. На глаза навернулись слезы, когда она наблюдала, как Дамблдор вернулся в комнату, как старик наконец потерял самообладание.

  

  Картинка сменилась потоком случайных образов: часы ее исследований, часы, проведенные у его постели, пока зельевар слабел день ото дня, и нахмуренное лицо директора, когда тот прикладывал тыльную сторону ладони ко лбу Снейпа. Гермиона думала, что Северус отступит, увидев все, что случилось в первую ночь, но он упорствовал. Девушка почувствовала укол страха, когда перед внутренним взором возникла картинка с окраиной Запретного леса в лучах закатного солнца. Она пыталась отвести глаза, но внимательный взгляд легилимента помешал ей и устремился вперед, ища источник ее страха.

  

  Когда появилась мунфили, Гермиона почувствовала его замешательство и с внезапно нахлынувшим ужасом поняла, что он не понимает того, чему становится свидетелем. Он не злился на нее, потому что не знал. Дамблдор никогда ему не рассказывал.

  

  Внезапно испугавшись того, как Снейп отреагирует, того, что подумает, будто она нарочно таилась от него, Гермиона направила все сила на разрушение связи между ними. Неожиданное ментальное сопротивление сбило легилимента, и последний образ, возникший в ее сознании, прежде чем она смогла отвести глаза, изображал кровь мунфили, текущую в маленький фиал в ее руках. С тихим вздохом, Гермиона вырвала у него свои руки и, поднявшись, отошла на несколько шагов от дивана, боясь встречаться со Снейпом взглядом.

  

   - Гермиона? - его голос звучал напряженно и дрожал от ярости.

  

  Она подняла глаза и увидела, как его грудь быстро вздымается от учащенного дыхания.

  

   - Я думала, ты знаешь, - тихо сказала Гермиона, поняв, насколько жалко звучит оправдание еще прежде, чем у него вырвался нетерпеливый рык.

  

   - Если думала, что я знаю, - зашипел он, - тогда почему так старалась помешать мне увидеть?

  

  Гермиона отпрянула, когда Снейп поднялся с дивана, и отступала назад, пока не уперлась спиной в жесткую холодную каменную стену.

  

   - Покажи мне остальное, - потребовал он, приближаясь к ней.

  

  Гермиона помотала головой, не доверяя своему голосу произнести что-то большее, чем прошептанное:

  

   - Нет.

  

   - Я не спрашиваю, - прорычал Снейп. - Так помоги мне, Гермиона, если ты сделала то, что я думаю.

  

  Он подошел ближе, и девушка попыталась уйти в сторону, но мужчина грубо схватил ее за руку, до боли сжав запястье, принуждая остаться на месте.

  

   - Покажи мне, - снова потребовал Снейп.

  

   - Ты делаешь мне больно, Северус. Отпусти, - взмолилась Гермиона, от испуга из глаз брызнули слезы.

  

  Однако ее мольбам не вняли. Она попыталась оттолкнуть его, но в один стремительный миг Снейп поймал ее запястья, пригвоздил их к стене над ее головой и навалился всем телом, пресекая малейшие попытки вырваться. Свободной рукой он сжал ее подбородок, заставляя поднять лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

  

   - Северус, остановись, - прорыдала Гермиона. Перед глазами все плыло от льющихся слез, а он был так близко, что некуда смотреть, кроме как в его глаза. Гермиона снова почувствовала покалывание от вторжения и попыталась вытолкнуть его. Однако на этот раз он был готов. Девушка задохнулась от внезапной вспышки боли, ознаменовавшей его сокрушительный прорыв в ее сознание, и почувствовала, как в сознании закручивается хоровод воспоминаний, пока захватчик разыскивал те, которые ему не пожелали показывать.

  

  Гермиона пыталась бороться, но ее сильнее вдавили в стену, а хватка на запястьях и подбородке стала болезненнее.

  

  Ее мольбы захлебнулись в рыданиях, тогда как Снейп следовал по тропе воспоминаний от кромки Запретного леса в свои комнаты. Увидев, как ему в рот вливают кровь из фиала, он вырвался из чужого сознания и отпустил девушку, с яростным возгласом отталкиваясь от нее.

  

  Колени отказывались ее держать, и Гермиона соскользнула по стене, опускаясь на холодный, жесткий каменный пол. Она вытерла глаза. Сознание все еще было спутанным после жестокого вторжения. Гермиона подняла взгляд на Снейпа.

  

  Он стоял в паре шагов от нее, отвернув лицо и сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он не дал ей шанса объясниться и теперь считал, что Гермиона предала его доверие. "Ты и предала", - тихо прозвучало в ее голове, и она подавила всхлип. Она его предала.

  

  Гермиона пискнула в немом ужасе от того, как вдруг Снейп отправил в полет чайник, грудой осколков оставшийся лежать в камине, а миг спустя туда последовали и чашки.

  

  Он имел право сердиться, но не с этим... этим злым, страшным бешенством. Никогда прежде он не обращался с ней так, не пугал ее, не причинял физической боли. И никогда она не думала, что станет.

  

  Гермиона до сих пор чувствовала его пальцы, впивающиеся в подбородок, и, опустив взгляд, обнаружила на запястьях синяки от его стальной хватки.

  

   - Ты хоть представляешь, что наделала? - его голос прозвучал тихо, но источаемая им ярость была почти осязаема, так что девушку вздрогнула, когда Снейп повернулся к ней лицом.

  

   - Я... - ей не хватало слов. - Мне жаль.

  

   - Жаль? - выплюнул он. - Ты думаешь, что можешь просто извиниться, и все будет в порядке? Ты нарочно и сознательно не послушалась моей просьбы!

  

   - Мне жаль, что ты не знал - я думала, профессор Дамблдор тебе уже рассказал, - ответила Гермиона. - Я не жалею о том, что сделала.

  

   - Что ты сделала? - с каждым произнесенным слогом его голос становился громче. - Ты имеешь в виду, что воспользовалась беспомощностью, интуитивным пониманием невинного существа? Нарушила мое обещание - мое обещание, - данное ей и направила это на достижение своих собственных целей?

  

   - Собственных целей? А что мне оставалось делать? - закричала Гермиона, разгневанная его неблагодарностью. - Ты умирал!

  

   - Тогда ты должна была позволить мне умереть! - взревел он. - Кто ты такая, чтобы решать, важнее ли моя жизнь многих других?

  

   - О чем ты говоришь? Каких других жизней? - растерянно спросила она.

  

  Снейп неверяще воззрился на нее.

  

   - Ты действительно понятия не имеешь, что натворила, да?

  

  Гермиона продолжала непонимающе смотреть на него. Снейп с рассерженным рыком пересек комнату и подошел к полкам. Неуверенно поднявшись с пола, Гермиона последовала за ним, снова отпрянув, когда он обернулся и всучил ей книгу "Мунфили"

  

   - Страница двести семьдесят четыре, - прошипел Снейп, обходя ее и исчезая в лаборатории.

  

  Дрожащими руками Гермиона открыла книгу на нужной странице. Дальше главы о крови она не заглядывала, но теперь, прочтя написанное, поняла причину его злости.

  

  "Кровь мунфили может быть взята только с согласия существа и только один раз в течение его жизни. Как только мунфили отдаст свой ценный дар, навсегда исчезают магические свойства крови, волос и помета."

  

  Гермиона закрыла книгу, отложила ее в сторону и прошла в соседнюю комнату. Снейп сидел за маленьким, узким столом, вперив взгляд в лунный календарь на стене.

  

   - Мне так жаль, - на сей раз с искренностью в голосе сказала она. - Я действительно не знала.

  

   - Это более чем очевидно, - не глядя на нее, сухо ответил Снейп. - Тем не менее, старый дурак чертовски хорошо знал о последствиях. Он должен был тебе сказать.

  

  Гермиона тоже злилась на Дамблдора, но урон был нанесен прежде, чем директору стало известно - кровь уже взяли. Именно это она сообщила Снейпу, и тот сильнее нахмурился.

  

   - Не говори, что ты все равно взяла бы кровь, если бы знала, - с презрением сказал он.

  

   - Да, именно так, - невозмутимо ответила Гермиона. - И кровь не забирали - ее предложили. Кто я такая, чтобы отказываться от подобного дара?

  

   - Ты не имела права принимать его.

  

   - Возможно, нет, - тихо согласилась она. - Но что сделано, то сделано. Ты действительно думаешь, что я или директор позволили бы тебе умереть, если был шанс на спасение?

  

  Снейп фыркнул.

  

   - Альбус оставит меня в живых, только пока это отвечает его планам.

  

  Гермиона покачала головой.

  

   - Он заботится о тебе, - настойчиво сказала она. - Разве ты не видел то же, что видела я той ночью?

  

  Снейп не ответил, и она протянула к нему руку, положив ладонь на его плечо.

  

   - Пожалуйста, Северус. Не будь таким. Я не намеренно молчала об этом. Профессор Дамблдор сказал, что поговорит с тобой в свое время, и я решила, что ты не хочешь обсуждать это со мной.

  

  Он бросил на нее взгляд, но головы не повернул. Гермиона наблюдала за ним и, хотя его лицо оставалось непроницаемым, видела множество эмоций, сменяющих друг друга в его черных глазах. Наконец, он встал и прошел мимо нее к двери. Там он остановился и, прежде чем повернуться к ней лицом, словно расправил плечи и сделал глубокий вдох.

  

   - Мы не можем это сделать, Гермиона, - сказал Снейп.

  

   - Сделать что?

  

   - Это, - он показал на них обоих. - Нас не может быть. Это не сработает.

  

   - Что? - переспросила Гермиона. Откуда это взялось? Она смотрела на него и чувствовала, как к глазам подступают слезы смятения и боли. Неужели Северус так зол на нее, что прогонит прочь?

  

   - Этой ночью я понял, сколько страданий тебе причинил, - объяснял он. - И дальше не станет легче. Я... это несправедливо по отношению к тебе.

  

   - Я думаю, это должно быть моим решение, не твоим, - зло сказала Гермиона. - Какая же я гриффиндорка, если брошу друзей в трудные времена?

  

  Несмотря на то, что Снейп не упускал случая пройтись по поводу ее гриффиндорских качеств, шутку он не оценил и только сердито посмотрел на девушку.

  

   - Как бы то ни было, ты свободен от него, - продолжала она. - Худшее позади.

  

   - О боги, Гермиона, очнись, - воскликнул Снейп. - Ты не думала о том, почему Альбус настаивает на моем затворничестве, хранимом в тайне от всех? Какая роль мне отведена в последнем сражении Поттера и Волдеморта?

  

   - О чем ты говоришь? - она преодолела разделяющее их расстояние и встала напротив собеседника, глядя на него снизу вверх. Его темные глаза смотрели на нее, но в этот раз Гермиона не боялась, что Снейп проникнет в ее разум. У него словно опустились руки.

  

   - Возможно, Поттер не настолько силен, чтобы самостоятельно победить Темного Лорда. Возможно, понадобится... фактор неожиданности... чтобы отвлечь внимание Темного Лорда и, таким образом, ослабить его защиту.

  

  Гермиона в ужасе смотрела на него, чувствуя, как в душу заползает страх.

  

   - Видимо, я буду тем самым отвлекающим фактором.

  

  Его слова повисли в воздухе. Гермиона неверяще смотрела на него широко раскрытыми глазами. Мгновение спустя Снейп отвел взгляд и продолжил:

  

   - Темный Лорд будет потрясен, увидев меня живым, попытается понять, как такое возможно - это может отвлечь его и дать Поттеру время убить его. Иначе Темный Лорд не оставит меня в живых во второй раз и не будет больше рисковать. Когда он пошлет Смертельное проклятье, Поттеру представится шанс сделать то же самое, ударив в спину.

  

   - Я... - Гермиона была потрясена. Она действительно верила в искренность заботы директора о Снейпе, как о коллеге, друге, едва ли не сыне, и только что сама пыталась убедить Северуса в этом... но Дамблдору было все равно. Он продолжал использовать зельевара исключительно в своих интересах: его обрадовало то, что шпион выжил, потому что это отвечало его дальнейшим планам - и только-то.

  

   - Теперь ты понимаешь? - тихо спросил Северус, наблюдая, как эмоции одна за другой отражаются на ее лице.

  

   - Понимаю? - повторила Гермиона.

  

   - Почему мы не можем... - начал он и запнулся. - Почему я не позволю этому продолжаться.

  

   - Нет! Я не понимаю! - вскричала она, затем сделала глубокий вдох и уже тише продолжила: - Я думала, мы решаем вместе.

  

  С непроницаемым лицом Снейп ответил:

  

   - Что бы ты ни думала, это было ошибкой.

  

   - Постой, ты же так не думаешь, - взмолилась Гермиона, хватая его за руку, когда он собрался отвернуться от нее.

  

   - Нет, думаю, - твердо сказал он, устремив взгляд в точку над ее головой. - Ты сама это сказала: ты помеха и ничего больше.

  

  Она видела боль на его лице, но отчего-то слова ранили еще больнее от осознания, что сказаны не от чистого сердца.

  

   - Так будет лучше, - тихо добавил Снейп, отталкивая ее ладонь и скрещивая руки на груди.

  

   - К черту что там лучше! - яростно воскликнула Гермиона. - Ты не хочешь этого, и уж точно не хочу я.

  

   - Не смей указывать мне, чего хотеть, - прошипел он, но прежней решимости бороться в его голосе уже не слышалось, поэтому Гермиона не отступилась. Снейп напряженно наблюдал за тем, как она приблизилась и опустила ладони на его скрещенные руки.

  

   - Я не знаю, почему тебе кажется, что ты должен так поступить, Северус, но, прошу тебя, не надо, - мягко сказала она. - Ты не смог оттолкнуть меня прежде, еще когда я едва тебя знала, и я не позволю сделать это теперь - ни ради моего блага, ни ради чего бы то ни было - не теперь, когда я... я...

  

   - Что ты, Гермиона? Ты любишь меня? - презрительно усмехнулся он. Слова любви жестоко и безжалостно прозвучали в его устах. - Ты это хотела сказать? Как исключительно по-гриффиндорски с твоей стороны, не говоря уже о наивности. Ты действительно воображаешь, что когда-нибудь возможно некое подобие счастья рядом со мной?

  

  Гермиона отшатнулась и убрала руки, уязвленная его словами.

  

   - Ты не знаешь, говорила ли я о любви, - тихо сказала она, уставившись в грубый каменный пол под своими ногами. - Конечно, ничего подобного я прежде не испытывала и не в силах просто... просто забыть об этом. Я, может, и молода, но не настолько глупа, чтобы полагать, будто мы оба - или один из нас - выйдем невредимыми из этой войны. В конце концов, всем нелегко. У нас есть только здесь и сейчас.

  

  Гермиона чувствовала, что Снейп смотрит на нее, и, когда минуту спустя не прозвучало ни слова, с надеждой подняла взгляд, только чтобы увидеть, как его лицо скривилось в безжалостной усмешке.

  

   - Так, - тихо сказал он, - важно только здесь и сейчас, да?

  

  Снейп сделал маленький шаг в ее сторону, и Гермионе пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза.

  

   - Ты хочешь меня? - низким голосом спросил он. - Всего меня?

  

  Снейп резко притянул ее к себе, но это было не возбуждающе, как раньше. После того, что недавно произошло в другой комнате, Гермиона ощутила укол страха. Она почувствовала жар мужского тела, твердую грудь, к которой ее прижали, и...

  

  Ее дыхание сбилось от удивления и страха, когда в живот уперлась его эрекция.

  

   - Да, - прошептал он, опалив дыханием ее ухо, и наклонился ниже. - Мы оба хотим этого, так что к черту последствия.

  

  Ее глаза, непроизвольно закрывшиеся, после этих слов распахнулись, и она попыталась отклониться назад, чтобы посмотреть на него, но Снейп быстро схватил ее, сжав в кольце своих рук.

  

   - Что..?

  

   - Ты говоришь про здесь и сейчас, - прошипел он ей на ухо. - А ты когда-нибудь думала о последствиях, какие тебя ждут, если кто-нибудь узнает?

  

   - Если ты о Дамблдоре, - попыталась возразить Гермиона, неловко ерзая, - то единственным его возражением был твой статус учителя, и теперь это больше не проблема.

  

   - Нет, я говорю о тебе, - повторил Снейп, ослабляя хватку настолько, чтобы Гермиона смогла отклониться и увидеть его лицо. В его глазах горел огонь гнева и жажды - это еще сильнее напугало девушку. - Теперь ты знаешь, какая роль отведена мне до конца войны, и все равно упорствуешь. Знаешь, какой исход наиболее вероятен. Что ты будешь делать дальше?

  

   - Я подумаю об этом, если - не когда - все закончится, - заявила она дрожащим голосом. - У нас есть время. Мы можем найти другой способ отвлечь Волдеморта... и, если не сумеем... - она глубоко вздохнула. - Неужели ты не хочешь использовать все то время, что у нас есть?

  

   - Да, давай используем, - он бросил на нее плотоядный взгляд и, не обращая внимания на сопротивление, прижал к себе. - Позволь мне отнести тебя в постель, Гермиона, или тебе уже не терпится? Разве ты не этого хочешь?

  

  Она начала вырываться из захвата, уперев в мужскую грудь ладони и отталкивая его. К глазам снова подступили слезы.

  

   - Нет... не так, - сказала Гермиона, напуганная его настойчивостью. - Зачем ты так?

  

   - Потому что это бессмысленно! - взорвался Снейп. - Бессмысленно связывать себя с человеком, который уже считай, что мертв.

  

   - Я не желаю в это верить, - противилась она, стараясь говорить твердо. - Мы найдем другое решение.

  

   - Другого решения нет, - выплюнул он. - Возвращайся к своим друзьям, найди того, у кого лучшие перспективы - Поттера или Уизли, если пожелаешь. Живи своей жизнью, заведи полный дом будущих гриффиндорцев, если этого хочешь.

  

   - Гарри и Рон мне как братья, - возразила она, теперь сама говоря со сдерживаемой злостью, возмущенная его намеками. - И если когда-нибудь решу завести детей - заметь, я говорю "если", а не "когда" - то есть только один человек, которого я хочу видеть их отцом.

  

  Ее голос стал тише из-за неуверенности, его ли имеет в виду, говоря это, но вместо того, чтобы, как она надеялась, охладить его пыл, слова только все усугубили.

  

   - А-а-а, так ты хочешь оставить память обо мне? Вот что тебе нужно? - зло усмехнулся Снейп. - Чтобы представить миру доказательство того, что не все в моем жалком существовании заканчивалось разрушением?

  

   - Нет, я... - вскричала Гермиона, но он продолжал:

  

   - Иметь моего ребенка будет не легкой задачкой, Гермиона, - его лицо исказили гнев и боль. - Ты встретишь осуждение, если он будет носить мое имя, а если запишешь на свою фамилию, тебя засмеют. Защитят ли тебя друзья, когда я уже не смогу? Готова ли ты отдать лучшие годы жизни, чтобы вырастить ублюдочного сына мертвого предателя?

  

  ШЛЁП!

  

  Гермиона, не пожалев сил, дала ему пощечину, вложив в удар весь клокочущий внутри гнев, так что Снейп крутанулся на месте, мотнув головой в сторону и схватившись на дверной косяк, чтобы остановить падение.

  

  Расстроенная его жестокими словами и своей неожиданной реакцией, Гермиона отпрянула назад. Снейп выпрямился и посмотрел на нее. На его бледной коже остался ярко-красный след от ее ладони. Увидев его убийственный взгляд и испугавшись, что он ответит, Гермиона бросилась бежать. Снейп загораживал собой проход в гостиную, поэтому она воспользовалась единственным возможным путем отступления: через темный коридор по ступеням в класс зельеварения и дальше в подземелья.

  

  

  

  Глава 30. В подземельях

  

  Предупреждение: в главе описывается физическое насилие и используется ненормативная лексика.

  

  Северус Снейп прожигал взглядом дверь, за которой несколько минут назад исчезла Гермиона Грейнджер. Он ожидал, что в любой момент дверь тихо откроется, и за ней будет стоять гриффиндорка, спокойная и собранная, как всегда, когда у него случаются срывы. Она обладала сверхъестественной способностью успокаивать его даже в моменты отвратительнейшего из настроений.

  

  Но дверь не открывалась.

  

  С тем же успехом это могла быть монолитная каменная стена, символически возведенная между ними.

  

  Боль потери обрушилась на него почти физической тяжестью, точно удар под дых, оказавшись намного болезненнее, чем жжение на щеке. На этот раз у него получилось - она не вернется.

  

  Покинув пустую лабораторию, Северус прошел через гостиную прямиком к шкафу рядом с книжными полками. Достав бутылку Огневиски и стакан, он со стуком поставил их на кофейный столик и рухнул в кресло, не притронувшись к выпивке и вперив взгляд в раскаленные угли угасающего очага.

  

  В его голове звучало эхо события, произошедшего почти двадцать три года назад: та сцена разительно отличалась от этой, но результат был до горечи знакомым.

  

  "Мне не нужна помощь такой мерзкой маленькой грязнокровки, как она!"

  "... мерзкой маленькой грязнокровки..."

  Грязнокровка.

  

  Это стало одним из последних слов, сказанных девушке, в студенческие годы бывшей ему самым близким другом. Он сделал единственное, что, к своей гордости, никогда не делал - пошел на поводу идеалов чистокровных семей и своих однофакультетников. Он назвал ее грязнокровкой - худшее из возможных оскорблений.

  

  Следующие два года ледяного молчания, игнорирования, даже когда шуточка ее новообретенных гриффиндорских дружков чуть не стоила Северусу жизни, стали последними его шагами на пути к пропасти. Одиночество и озлобленность сделали его слабым перед соблазном Темных Искусств, в конечном счете, приведших его к Волдеморту, а Лили - к смерти.

  

  Он не любил ее - а если и любил, то исключительно как друга, - но на вес золота ценил их дружбу, пока та у него была. Имея общие интересы, обладая жаждой знаний и не по годам развитым умом, они оба прекрасно представляли, что значит чувствовать себя лишним. Никто с его - или с ее, если уж на то пошло - факультета никогда не мог понять, что они нашли друг в друге: их дружба бросала вызов всем негласным правилам Слизерина, осуждающим общение с гриффиндорцами и магглорожденными, но Северусу было наплевать. Он в своих залатанных мантиях и застиранном нижнем белье и так никогда бы не вписался в круг богатых аристократов его факультета.

  

  Она пыталась защитить его от компании гриффиндорцев, но те лишь еще сильнее к нему цеплялись. Даже ребята с его собственного факультета насмехались над слизеринцем, которому, чтобы постоять за себя, нужна помощь гриффиндорца, да к тому же девчонки.

  

  В тот день после С.О.В. по Защите Северус уже был порядком зол. Обычно после экзаменов они садились вместе и разбирали свои ответы, поддразнивая друг друга за глупые ошибки и споря, у кого оценка окажется выше. Но сегодня Лили отправилась на озеро в компании своих одноклассников, бросив его одного со списком экзаменационных вопросов и на милость четверых скучающих гриффиндорцев, которые искали, за чей бы счет поразвлечься.

  

  На нападки Северус, как обычно, отвечал соответственно, но, когда Лили снова встала на его защиту, он просто взбесился, одним брошенным в сердцах словом положив конец их дружбе.

  

  Из всего, что с тех пор было сделано им во имя Темного Лорда и Ордена, лишь об этом единственном слове Северус сожалел больше прочего, потому, в каком-то смысле, оно послужило катализатором для всего остального, переломным моментом в его жизни.

  

  И все же то, что сегодня выслушала Гермиона, было во сто крат хуже. Он никогда бы не оскорбил ее из-за происхождения - этот урок выучен им слишком хорошо. По меньшей мере, ее незаурядные умственные способности опровергали все теории о преимуществах чистокровных.

  

  Нет, он использовал против нее единственное оружие, которое ранило бы ее наверняка - ее чувства к нему.

  

  Ее реакция только утвердила его в том, что он уже знал... в том, чего почти стал бояться... в том, о чем в последние недели Гермиона сказала ему всеми доступными способами, кроме слов. Она любит его.

  

  Гермиона любит его, а он сказал ей самые жестокие слова, какие смог выдумать. Стоило ли удивляться, что она ударила его?

  

  И это не говоря о других его поступках, совершенных сегодня. Гермиона позволила беспрепятственно проникнуть в ее разум, в ее мысли и чувства - абсолютное доказательство твердой, непоколебимой веры в него, и что он сделал в ответ? Вторгся в ее сознание с жестокостью, сродни изнасилованию - от подобного сравнения его замутило. Даже ослепленный гневом, как он мог быть столь непостижимо глуп? Он ранил ее - чужое потрясение и боль предательства сопровождали его на всем пути по воспоминаниям, но его это не волновало.

  

  Неужели он поверил, что Гермиона стала бы скрывать от него факты, если бы знала о последствиях своих действий? Теперь, когда Северус был способен мыслить здраво, им овладели сомнения. Вспомнилось удивленное лицо девушки, когда она узнала, как мало Дамблдор поведал ему о событиях той недели. Полагала ли Гермиона, что директор расскажет о случившемся? Уверил ли ее Альбус, что сам все объяснит?

  

  Снейп фыркнул. Его ничуть не удивило бы то, что директор намеренно утаивал информацию.

  

  А он обвинил Гермиону.

  

  Его действия должны были навсегда их разлучить, но этого не произошло. Северус не мог не восхититься ее храбростью, которой хватило на то, чтобы попытаться образумить его. И вот, когда Гермиона так искренне попросила прощения, даже будучи зол, он не смог не поверить ей.

  

  Единственным, что потрясло его больше прочего и заставило говорить с ней столь грубо, стали увиденные в ее сознании мысли о той неделе и причиненное ей страдание. Конечно, Северус знал, что Гермиона очень переживала, как волновалась бы о любом своем друге, если тот окажется серьезно болен, но не ожидал, что почувствует абсолютную беспомощность и отчаяние, наполнявшие ее воспоминания.

  

  На самом деле, его обеспокоило то, насколько сильно она беспокоится о нем. Мерлин свидетель, Северус так же относился к ней. Он бы даже не сумел объяснить, как это произошло, но, наверное, подобному не требуются объяснения и проверки. В конце концов, слова не все могут объяснить.

  

  Чем больше Северус думал о том, что скоро должно произойти - закончится война, и о роли, уготованной ему Дамблдором, тем сильнее корил себя, что позволил Гермионе сблизиться с ним. Всегда существовала вероятность умереть, служа Ордену, но теперь это превратилось в почти свершившийся факт. Если она будет думать, даже если допустит мысль о возможности их совместного будущего, то лишь сильнее станет злиться на себя за наивность.

  

  Когда Гермиона сказала, что только его хочет видеть отцом своих детей, Северус ничего не хотел так сильно, как обнять ее и поцеловать. До того момента он никогда не желал этого, даже не думал - просто знал, что этого никогда не будет. Потому, подавив до боли сильное желание никуда ее не отпускать, он попытался оттолкнуть ее и напугать настолько, чтобы убежала и забыла дорогу к нему. Если сейчас причинить достаточно сильную боль, то, в конце концов, ей будет легче.

  

  Северус не ожидал, что в пылу ссоры Гермиона залепит ему пощечину, хотя это меньшее, что он заслужил. Он ненавидел себя за то, что сделал, и даже теперь его не оставляла мысль, что не всегда лучше оттолкнуть человека. Если бы он не назвал Лили грязнокровкой... кто знает, какой путь избрала бы Судьба. Осталась бы жива Лили?

  

  Он потряс головой, отгоняя от себя образ молодой рыжеволосой женщины с зелеными глазами, но добился лишь, что ее сменила другая юная особа, глядящая на него с той же болью.

  

  "Это для ее же блага", - резко одернул себя Северус, но даже тогда сомнения не исчезли. Мог ли он сейчас, когда мыслил ясно, с уверенностью сказать, что это будет благом для них обоих? В действительности, в последние несколько месяцев она стала глотком свежего воздуха в его затхлом бытие. Без нее жизнь, как бы скоро не завершилась, станет совершенно беспросветной.

  

  "Что я наделал?"

  

  Северус наклонился вперед и, наконец откупорив бутылку Огневиски, от души плеснул в стоящий рядом стакан. Он откинулся назад, не спеша сделал большой глоток обжигающей жидкости и поймал себя на том, что до сих прислушивается в ожидании звука открывающейся двери, звука возвращения Гермионы.

  

  Из его горла вырвался низкий рык, в котором смешались гнев и разочарование. Северус крепче сжал стакан, подумывая, получится ли взрыв, если бросить его в камин.

  

  Он сделал глубокий вдох и, решив не проверять, поставил стакан на стол. Довольно гнева для одной ночи.

  

  Он мог бы исправить содеянное, но решил, что время расставит все на свои места. Как бы ему ни хотелось, Северус не мог последовать за ней: Гермиона должна сама прийти к нему.

  

  И шансов на то, что это случится, кажется, почти не было.

  

  

***

  

  Гермиона бежала, не разбирая дороги. По ее лицу катились слезы гнева и обиды, пока она летела по темному коридору, ведущему к кабинету зельеварения и дальше, в подземелья.

  

  Ох, как она была зла на директора за то, что тот в свое время не рассказал Снейпу о мунфили, хотя убеждал в обратном. Ей следовало быть умнее, а не полагаться на уверения. Она злилась и на себя за то, что настояла на том, что сама все объяснит, но испугалась гнева Снейпа и не без оснований.

  

  То, как он накинулся на нее, едва увидев в воспоминаниях мунфили, сильно ее напугало, но все меркло в сравнении с завершением их ссоры. Как он мог так жестоко, так безжалостно обойтись с ее чувствами, будто их у нее не было, будто их легко отключить?

  

  Его последние слова шокировали и ранили ее, ведь он говорил нечто столь грубое и ужасное, чтобы из лучших побуждений оттолкнуть ее. Те слова должны были не позволить ей увидеть боль в его глазах. Но даже злая ярость не скрыла от нее отвращения, которое он испытывал, заставляя себя делать это.

  

  Осознание того, что Северус пытался оттолкнуть Гермиону ради ее же блага, лишь сильнее ранило. Неужели она похожа на наивную дурочку, безрассудно привязавшуюся к нему, не думая о вероятных последствиях? Ее лучший друг должен был победить Волдеморта или умереть в этой борьбе - да разве мог Снейп в самом деле поверить, что она никогда не допускала мысли потерять близкого человека?

  

  Как можно обойтись с кем-то настолько жестоко, а потом резко измениться и сказать, что это ради его блага?

  

  Пощечина послужила предупреждением и вместе с тем выражением гнева Гермионы. Она любила его без оглядки на грядущие тяготы будущего, но Северус не пожелал принять это, не позволил ей продолжать любить его, хотя, без сомнения, чувство было взаимным. Если бы не шок при виде отпечатка своей ладони на его лице, она бы накричала на него, требуя воспринимать всерьез ее и ее чувства.

  

  Но ей не хватило мужества остаться, уж точно не после испытанной на себе тем вечером его бурной реакции по менее серьезному поводу.

  

  До сих пор Гермиона до конца не верила в то, что Северус способен на все те вещи, увиденные ей в омуте памяти Дамблдора несколько месяцев назад. Словно она тогда смотрела спектакль с очень похожим на него актером в главной роли. Это просто не мог быть знакомый ей тогда профессор Снейп или Северус, который со временем открылся ей.

  

  О, как она ненавидела себя за то, что испугалась того, кто прежде всегда ее защищал, но сегодня это был другой человек. Сегодня казалось, что он способен на все.

  

  И потому она убежала.

  

  Гермиона понимала, что нельзя давить на него, когда он попытался закончить их... можно ли это назвать отношениями? Да как угодно, но ей следовало держать рот на замке и действовать не спеша, ослабляя его уверенность, пока ему не станет ясно, что было ошибкой отталкивать ее. "Вот как поступил бы слизеринец", - подумала она.

  

  Однако момент упущен. Даже если Северус простит ей, что скрыла правду о крови мунфили, то пощечину забыть не сможет. Несмотря на его жестокость, Гермиона отреагировала не как взрослый человек и лишь доказала, что он прав, считая ее наивной девочкой.

  

  Гриффиндорка остановилась, чтобы перевести дух и понять, где находится. Она бежала по подземельям, не разбирая дороги, и теперь стояла в коротком незнакомом проходе где-то далеко от главного коридора. У Гермионы вырвался тихий сдавленный всхлип и эхом разнесся по пустынным лабиринтам спящего замка. Она утерла рукавом глаза и принялась раздумывать, куда пойти.

  

  Возвращаться в гриффиндорскую башню ей пока не стоило - с такими-то покрасневшими глазами и дрожащими руками, на которых еще оставались следы железной хватки Снейпа. Гарри вызнает у нее всю правду, если увидит подругу в подобном состоянии, и тем самым только поможет Снейпу в осуществлении его намерения. С Роном Гермиона встретиться тоже не могла - без труда представлялось, как он с видом превосходства заявит, что был прав насчет "мерзавца". Эти мысли вызвали у нее новый поток слез, потому что, хоть Снейп и проявил себя сегодня как отменный мерзавец, ненавидеть его у нее не получалось.

  

  Северус подорвал ее доверие, без разрешения ворвавшись в ее сознание, но следовало винить ее, ведь он не знал, что пытается найти. Он обошелся с ней грубо - после его хватки до сих пор саднило запястья и подбородок, но и она причинила ему боль. Он наговорил ей ужасных вещей, но в глубине души сделал это из лучших побуждений, хотя побуждения те были ошибочны.

  

  Гермиона повернулась и оперлась о стену коридора, прижав лоб к холодному камню. Вся ночь превратилась в нагромождение непонимания: было сказано много неверных слов, а нужные - так и не произнесены.

  

  Она не представляла, как все исправить, не осмелилась бы вернуться в его комнаты... если ее вообще впустили бы. Может, Северус успел успокоиться, но опять же - что если нет?

  

  Она могла пойти к директору. Конечно, с ним ей в последнюю очередь хотелось сейчас говорить, учитывая его не последнюю роль в сложившейся ситуации, но больше-то никого не было.

  

  Нельзя идти к друзьям, а МакГонагалл, едва увидит ее заплаканные глаза и ушибы, мигом бросится к Снейпу, чтобы кастрировать его. Ей было известно только о дружбе между ее ученицей и зельеваром, но, когда дело касалось защиты подопечных, она сперва прокляла бы обидчика, а уж потом стала бы задавать вопросы.

  

  Нет, похоже, Дамблдор - единственный вариант.

  

  Гермиона со вздохом немного опустила манжеты блузки, пытаясь скрыть красные отметины на запястьях, и повернулась, чтобы отправиться на поиски выхода из подземелий. Но не успела она сделать и шага, как из темноты перед ней возникли две фигуры.

  

  Гермиона увидела перед собой Крэбба и Гойла и, заметив их мерзкие ухмылки, осознала всю серьезность своей ошибки. Была уже поздняя ночь, далеко после отбоя, а она блуждала в одиночестве в слизеринских подземельях... точнее не одна, а с двумя студентами, мало того, с сыновьями Упивающихся Смертью, которые сейчас приближались к ней, точно волки, собирающиеся убить свою добычу.

  

  В сознании вспыхнуло предостережение Малфоя. Гермиона начала отступать.

  

   - Никуда не убежишь, маленькая грязнокровка, - фальшиво пропел Крэбб.

  

  Гермиона уперлась спиной в камень и, посмотрев влево и вправо, поняла, что ее загнали в тупик.

  

  Она потянулась за палочкой, но Крэбб уже достал свою. Подчиняясь его заклинанию, палочка Гермионы выскользнула из ее пальцев. Крэбб поймал ее на лету и убрал в задний карман брюк.

  

   - Верни, - сказала Гермиона, зная, насколько беспомощно это прозвучало.

  

  Слизеринцы расхохотались.

  

   - Это вряд ли, - заявил Гойл, приближаясь к ней, тогда как Крэбб отступил назад, приготовившись наблюдать.

  

   - Чего ты хочешь? - спросила она, смещаясь в угол тупика. Гойл с показной неспешностью последовал за ней.

  

   - Я с тобой тогда не закончил, - наконец сказал он.

  

  Ее глаза расширились при воспоминании об их последнем столкновении в подземельях - том, что так вовремя прервал мастер зелий. Сердце от страха грозилось выпрыгнуть у нее из груди - в глазах Гойла светилось мрачное предвкушение.

  

   - Ты не сделаешь этого, - она старалась, чтобы голос звучал твердо, пусть даже была безоружна, беспомощна и откровенно напугана.

  

   - Еще как сделаю, - плотоядно усмехнулся Гойл, подступая ближе. Затем с ненавистью добавил: - И теперь этот ублюдочный предатель Снейп тебе не поможет.

  

  Он сделал резкий выпад, чтобы схватить ее. Гермиона попыталась поднырнуть под вытянутой рукой, но он поймал ее и сильно приложил спиной об стену, заставив вскрикнуть от боли, когда ее голова по инерции ударилась о камень. На мгновение перед глазами все поплыло, что не мешало чувствовать, как слизеринец всем телом навалился на нее. В этот момент второй слизеринец подал голос:

  

   - Осторожнее, - предупредил Крэбб. - Темный Лорд хочет ее живой и невредимой, помнишь?

  

   - Невредимой, - со злостью прошипел Гойл. - Мы не отведем ее к нему, пока я не получу то, что хочу. Она останется жива, и довольно с него.

  

  Владеющий ею ужас возрос многократно, едва до нее дошло, что с ней собираются сделать эти двое, и что ее ждет потом. Ей нужно было во что бы то ни стало выбираться отсюда.

  

   - Отпустите! - изо всех сил завопила она, и крик эхом разнесся по пустынным коридорам замка. Может, хоть кто-нибудь ее услышит. Она отчаянно сопротивлялась весу, пригвоздившему ее тело к стене, пыталась высвободить руки и ударить слизеринца, куда только дотянется.

  

   - Держи ее! - услышала она Гойла, который старался удержать ее. Затем ее запястья рванули вверх, и уже руки Крэбба, подоспевшего на помощь другу, держали их над ее головой. Схваченная двумя, она уже не могла двигаться, не говоря уже о том, чтобы вырваться.

  

   - Почему ты это делаешь? - с отчаянием спросила Гермиона.

  

   - Потому что могу, - выплюнул Гойл, просовывая руку между их телами, чтобы грубо облапать ее груди через блузку и распахнутую мантию. - Потому что ты грязнокровка и не заслуживаешь ничего лучшего, чем быстрый перепих в темном углу.

  

  Гермиона зажмурила глаза, пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы, но не смогла сдержать ни всхлипа от обуявшего ее страха, ни дрожи отвращения, вызванного чужим прикосновением.

  

  Она услышала смех Гойла.

  

   - Не плачь, маленькая грязнокровка, - его горячее неприятное дыхание коснулось ее лица. - Если ты не будешь сопротивляться, я не сделаю тебе больно... не очень.

  

  Она почувствовала, как ее немного сильнее вмяли в стену. Ей пришло на ум, что, может, если она притворится, будто сдалась, то получит шанс сбежать, когда слизеринцы ослабят хватку. Она почувствовала, как Гойл немного отстранился, сдвинулся и перехватил ее запястья, так что Крэбб мог снова отойти в сторону.

  

   - Вот так, хорошая грязнокровка.

  

  Гермиона открыла глаза и увидела, как он на мгновение отвлекся, чтобы обратиться к Крэббу:

  

   - Портключ у тебя с собой?

  

  Значит, так они собираются похитить ее из замка. Пока Гойл не следил за ней, Гермиона раздумывала, хватит ли ей сил для внезапного броска, чтобы оттолкнуть его. Она медлила, видя, как Крэбб долго шарит в карманах штанов.

  

   - Вот дерьмо, - чертыхнулся он. - Забыл его в долбанной мантии, придется вернуться в гостиную.

  

  Надежда затеплилась в душе Гермионы, когда Гойл сказал другу:

  

   - Иди и возьми его, и поторопись, идиот! Если кто-то нас здесь найдет, мы покойники.

  

  Крэбб исчез в темноте, а Гойл повернулся к Гермионе. Его внимание снова было сосредоточено на ней, но теперь они остались вдвоем, и девушка не собиралась сдаваться без боя.

  

  В одно короткое мгновение она выдернула запястья из его захвата и оттолкнулась от стены, впиваясь ногтями в его лицо.

  

  Гойл отшатнулся, взвыв от боли, на его щеках остались глубокие царапины. Гермиона рванулась в коридор, но парень обернулся и вцепился в ее мантию, чтобы не дать ей сбежать.

  

  Она попыталась выпутаться из рукавов одежды, как ее схватили за руку, вывернули их за спину и повалили на пол. Сверху на нее обрушилась тяжелая туша нападающего. Гермиона неуклюже приземлилась, голова с хрустом ударилась о камень, так что перед глазами заплясали белые пятна, а грудь и плечо пронзила острая боль - девушка почувствовала, что что-то сломала.

  

  Она испуганно вскрикнула, когда Гойл переместил свой вес и перевернул ее на спину, нависнув над поверженной жертвой, стоя на коленях, расставленных по разные стороны от ее бедер.

  

  Глаза застилали слезы, а боль простреливала плечо, но Гермиона не потеряла сознание и собиралась бороться до последнего. Она брыкалась под чужим телом, пытаясь здоровой рукой оттолкнуть его от себя, но парень поймал ее за запястье и прижал к полу рядом с головой.

  

   - Я предупреждал, что если станешь сопротивляться, будет только хуже, - прошипел Гойл, толкаясь бедрами и давая ей почувствовать его возбуждение. Гнусно посмеявшись над ее тщетными попытками вырваться, он подался вперед и лизнул ее щеку.

  

  Гермиона отвернулась, сдавленно всхлипнув.

  

  "Этого не может случиться".

  

  Если бы ей удалось еще ненадолго отвлечь его, может, кто-нибудь придет... "Может, Северус придет"... Она знала, что это напрасная надежда. Северус не сумел бы помочь ей сейчас, но мысль о нем дала ей силы продолжать борьбу.

  

  Придавленная, безоружная и раненая, она сделала единственное, что пришло ей на ум.

  

  Она плюнула в обидчика.

  

  Гойл отпрянул, скривившись от отвращения, затем его лицо посуровело.

  

   - Маленькая грязная сучка! - зло бросил он и отпустил ее руку только за тем, чтобы тыльной стороной ладони сильно ударить ее по лицу.

  

  Ее голова мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови, но все, о чем Гермиона могла думать - ее рука свободна. Забыв о боли в плече, она вскинула обе руки, чтобы снова впиться ногтями в лицо Гойла, на этот раз нацелившись на его глаза и оставляя кровавые следы на его щеках.

  

  Он зло зарычал и оттолкнул ее руки, навалившись и придавив ее шею предплечьем. Гермиона судорожно вздохнула, почувствовав неожиданное сильное давление, и ее руки взметнулись вверх в попытке освободиться, но парень был слишком тяжелым.

  

  Свободной рукой он распахнул ее мантию и рванул воротничок блузки, порвав ее одним движением.

  

  Гермиона пыталась закричать, но рука на горле не позволяла издать ни звука.

  

  Гойл переместил свой весь ниже, и девушка почувствовала, как он задрал ее юбку. Ее всхлипы эхом отдавались в пустом коридоре. Ей начало не хватать воздуха. В отчаянии она снова принялась царапаться, впиваясь в его руки, плечи, лицо... в любой открытый участок кожи, до которого могла дотянуться.

  

  Неожиданно она почувствовала, как в шею уперся кончик палочки.

  

   - Ты должна научиться подчиняться, грязнокровка, - прошипел он, и его глаза недобро сверкнули, когда он зло прошептал всего одно слово: - Crucio.

  

  С ее губ сорвался хриплый крик, когда волна такой боли, какую Гермиона не испытывала прежде, пронзила все ее тело. Она сделала вдох и задохнулась, пытаясь наполнить горящие легкие кислородом, а затем снова закричала.

  

  Гойл снял проклятье почти в тот же миг, что и начал его, потом убрал и руку с ее шеи. Гермиона безучастно лежала под ним, делая судорожные вдохи, ее руки не переставали сотрясаться в судорогах от перенесенной пытки.

  

   - Непростительное? - услышала она голос. Вернулся Крэбб.

  

   - Ты рехнулся? Дамблдор наверняка уже знает об этом! Да он может быть на пути сюда!

  

   - Ну, тогда стоит поспешить, - решительно сказал Гойл.

  

  Вот оно. Это ее последний шанс сбежать.

  

  Призвав на помощь последние силы, Гермиона рванулась всем телом в сторону и толкнула руками насильника. Гойл как раз потянулся, чтобы высвободиться из штанов, и потерял равновесие, когда девушка неожиданно пришла в движение. Он завалился на бок, и Гермиона поднялась на ноги, пошатнувшись от подступившей дурноты. Она все еще была в ловушке, и оба парня двигались на нее. Крэбб держал в руке портключ.

  

  Гермиона отступала по стенке, судорожно сжимая руками полы мантии поверх разодранной блузки, и в последней попытке вымолить милосердие прорыдала:

  

   - Пожалуйста, оставьте меня.

  

  Гойл поднял палочку, и Гермиона зажмурилась.

  

  Не было произнесено ни слова, а затем она услышала два громких глухих удара, словно что-то рухнуло на пол рядом с ней.

  

  Открыв глаза, она увидела тела двух слизеринцев, по-видимому, оглушенных.

  

  Гермиона стояла на дрожащих ногах, вглядываясь во тьму коридора. Она видела приближающуюся фигуру, но перед глазами плыли черные пятна, которые не удавалось сморгнуть.

  

   - Грейнджер?

  

   - Что...

  

  Она узнала голос, но в тот же миг у нее подогнулись колени, и тьма поглотила ее.

  

  ***

  

  Первым, что почувствовала Гермиона, когда очнулась, была боль - она поселилась в плече и затылке, но все остальное тело одолевала противная слабость.

  

  Было темно. Гермиона попыталась подняться, но чьи-то руки заставили ее лечь обратно. Она попыталась им сопротивляться, что только усилило боль в плече. Гермиона закусила губу, стараясь сдержать крик: она не доставит им удовольствие и не позволит им узнать о ее мучениях.

  

  Вдруг ее накрыла освежающая волна магии, и боль тут же притупилась. Кто-то обхватил рукой ее затылок, и второе заклинание уменьшило боль и здесь.

  

  Сбитая с толку осторожностью, с какой действовал неизвестный, Гермиона перестала сопротивляться и позволила себе расслабиться, чувствуя мягкую подушку под головой.

  

  Куда она попала?

  

  Рядом слышались голоса, но ей не удавалось разобрать слова. Возможно, они решали, что делать с ней дальше.

  

  Кто-то попытался взять ее за руку, но Гермиона вырвалась, вскрикнув от испуга. Нельзя позволить им схватить ее, нужно бежать.

  

  Она попыталась подняться, но те же руки снова легли на ее плечи, не дав пошевелиться.

  

   - Нет, - услышала она свое хныканье. - Пожалуйста, отпустите.

  

  Один из голосов зазвучал ближе и настойчивее. Наконец сумев на нем сосредоточиться, она поняла, что это говорит директор.

  

  Постойте-ка... если Дамблдор здесь, значит она в безопасности? Или это всего лишь жестокий обман ее похитителей?

  

  Она почувствовала, что к ее губам поднесли стеклянный фиал, и отпрянула в сторону, отказываясь пить, что бы в нее ни пытались влить. Затем ее лоб накрыла прохладная ладонь с шишковатыми пальцами, и Гермиона ощутила, как возвращается спокойствие. Может, это действительно Дамблдор... но почему она не видит его?

  

  К ее губам снова поднесли фиал, и Гермиона не стала возражать, открыла рот и с некоторым трудом выпила содержимое - в горле пересохло и саднило.

  

  По вкусу она узнала смесь сонного и успокаивающего зелий. Ею овладело неестественное умиротворение. Внезапно накатила сильная усталость, и не хотелось думать, что это обман, что страх и неизвестность никуда не ушли. Гермиона попыталась закрыть глаза.

  

  Только тут она поняла, что все это время ее глаза были закрыты, зажмурены от страха перед тем, что могут увидеть. Между тем зелье продолжало действовать, и прежде, чем ей удалось додумать свою мысль, Гермиона снова впала в забытье.

  

  

***

  

  Огонь в камине стал зеленым и превратился в резкий зеленый свет. Снейп сидел в гостиной практически в полной темноте. Бутылка огневиски все так же стояла на столе, на удивление, не тронутой. Стакан, которому удалось уцелеть этим вечером, тоже оставался полон. Снейпу обычно нравилось смаковать обжигающий, горький вкус любимого напитка, но сегодня выпивка не приносила желаемого успокоения.

  

  Он посмотрел на камин с призрачной надеждой на то, что это может быть Гермиона, но оттуда вышел директор, облаченный в развевающуюся темно-синюю мантию.

  

   - У меня к тебе много вопросов, старик, - произнес Северус, не позволив Дамблдору заговорить первым. - Как ты мог скрывать от меня, зная, что это значит? Как ты мог не сказать ей о том, что это значит?

  

  Судя по тому, с каким тяжелым вздохом директор опустился в кресло, он понял, о чем говорит Снейп.

  

   - Северус, сейчас есть более важные вещи.

  

   - Если вы пришли ругать меня, - сказал Снейп, - то не трудитесь. Я был зол и неосторожен и слишком хорошо знаю сам, что натворил.

  

  Он поднял взгляд на Дамблдора и увидел на его лице непонимание. Вид у директор был усталый, как всегда в последнее время, но отчего-то сегодня даже больше.

  

   - Боюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь, Северус, - осторожно сказал Дамблдор.

  

   - Ой, да брось, Альбус, - горько усмехнулся Снейп. - Хочешь сказать, она не пошла к тебе и не выставила меня совершенным и отвратительнейшим мерзавцем, каким, по убеждению ее друзей, я всегда и был?

  

  Дамблдор устало вздохнул.

  

   - Значит, у вас была ссора, - тихим голосом заключил старик.

  

  Снейп презрительно фыркнул и поставил на стол свой стакан.

  

   - Ссора - это мягко сказано. Мунфили стала лишь началом.

  

   - Она была расстроена, когда уходила?

  

   - Едва ли я смог бы ранить ее сильнее, если бы пустил в ход кулаки, - признал Северус.

  

   - Это объясняет, почему она была в подземельях, - вслух размышлял Дамблдор.

  

  Снейп насторожился, внезапно заметив странный тон, каким говорил директор.

  

   - Альбус, почему ты пришел?

  

  Дамблдор сел прямо, сцепив руки перед собой, и серьезно посмотрел на Снейпа.

  

   - Произошел... инцидент, - наконец, сказал он.

  

  Снейп впился в него взглядом, ощутив, как от нехорошего предчувствия внутри все сжалось.

  

   - Что за инцидент? - прошептал он.

  

  Старик вздохнул, выглядя еще более усталым, чем прежде.

  

   - Мисс Грейнджер находилась в подземельях, и... ей встретились... двое студентов. Они напали на нее, и у них был портключ, с помощью которого, как я понимаю, ее отправили бы к Волдеморту.

  

  Нет!

  

  Снейп вскочил со своего места, не отрывая взгляда от директора. У него в горле встал ком, и пришлось с усилием сглотнуть, чтобы суметь выдавить хотя бы хрип:

  

   - Альбус, где она...

  

  Директор жестом прервал его.

  

   - Мисс Грейнджер в безопасности. Она в больничном крыле.

  

  Северус отвернулся от директора, судорожно перебирая в уме все, что сказал Гермионе этой ночью. Она убежала отсюда из-за его ужасных слов - убежала в подземелья, не думая об опасности, подстерегающей там. Если ей причинили вред, как ему простить себя?

  

   - Кто? - наконец, спросил он дрожащим голосом. - Кто это сделал?

  

   - Мистер Крэбб и мистер Гойл, - негромко сказал Дамблдор.

  

  Ведь Северус знал! Это двое из трех слизеринцев, однажды уже напавших на нее в подземельях, только в тот раз он смог за нее заступиться.

  

   - Они сделали ей больно? - упавшим голосом спросил Снейп.

  

   - В их обязанности входило доставить ее Волдеморту живой и невредимой, - с горечью сказал директор, - но она, конечно, боролась с ними. Поппи позаботится о ней, и с мисс Грейнджер все будет хорошо.

  

   - Как она спаслась?

  

   - Не сама, - признал директор. - Насколько я могу судить, им случайно встретился мистер Малфой - он делал ночной обход.

  

   - Малфой? - повторил Снейп, вспоминая и странное поведение мальчика в последнее время, и тревогу Гермионы из-за того, что Драко ее преследовал. Он думал, что слизеринец искренне пытался подружиться с ней, но ведь мог и ошибаться - ошибался же прежде.

  

   - Откуда вы знаете, что Малфой в этом не участвовал?

  

   - Пока мне ничего не известно наверняка, - устало сказал Дамблдор. - Авроры и глава совета попечителей уже на пути сюда. Нужно многое решить. Мистер Крэбб и мистер Гойл больше не проведут в этой школе и одной ночи - могу тебя заверить, но мотивы и судьба мистера Малфоя далеки от ясности.

  

  Несколько мгновений они оба молчали, потом директор поднялся с кресла.

  

   - Северус, я должен возвращаться в свой кабинет. Я скажу тебе, когда станут известны какие-то детали и когда появится возможность.

  

  Снейп тоже встал.

  

   - Альбус, мне нужно ее увидеть.

  

  Директор лишь молча смотрел на него, и Снейп снова заговорил, лишь бы заполнить тишину.

  

   - Я был непростительно груб с ней сегодня. То, что случилось - причина, почему она вообще бродила по подземельям - моя и только моя вина. Я... - он вздохнул. - Мне нужно все исправить.

  

   - Еще будет время, мой мальчик, - заверил его директор. - Не забывай, что наш план пока не выполнен. Тебе нужно дождаться, когда она сама к тебе придет.

  

   - Альбус, - настаивал Северус, - это не может ждать. Я не смею надеяться ее прощения, но если еще хоть что-то можно спасти, я должен действовать сейчас.

  

   - Как бы там ни было, Северус, тебя не должны видеть, - предостерег его Дамблдор. - Ты не предашь меня из-за этого. Ты не можешь.

  

  Снейп со вздохом тяжело опустился в кресло, признавая поражение.

  

   - Знаю.

  

   - Гермиона поймет, - убеждал его старик. - Я прослежу, чтобы она при первой же возможности пришла поговорить с тобой.

  

  Снейп что-то неразборчиво пробормотал в ответ.

  

   - Северус, - голос директора немного смягчился, - может, временами я и притворяюсь всеведающим, но не могу требовать отчета обо всем, что между вами происходит. Я только хочу знать, что бы ты ни сделал, это было ради ее блага?

  

   - Я так думал, - едва слышно сказал Снейп. - Я так хотел... но способ, который я выбрал, был абсолютно неверным и... наверное, вообще не стоило начинать.

  

   - Значит, она поймет, - сказал Дамблдор. - Вот увидишь, мой мальчик.

  

  Снейп с сомнением посмотрел на старика, но директор уже взял горсть дымолетного порошка с каминной полки и через миг исчез во всполохе зеленого пламени.

  

  Северус уронил голову на руки.

  

  

***

  

  Когда очнулась во второй раз, Гермиона открыла глаза и увидела над собой ярко освещенный каменный потолок больничного крыла. Над ней кто-то склонился, и она узнала мадам Помфри.

  

   - С возвращением, дорогая, - приветливо проговорила колдомедик. - У тебя была тяжелая ночь.

  

  Гермиона помнила, как просыпалась в первый раз, думая, что все еще находится в руках своих похитителей... это так и было, и лишь потом она оказалась здесь? Или ей снился сон? Как она вообще здесь оказалась?

  

  В памяти всплыло нападение в подземельях, потом и предшествовавшая этому ссора со Снейпом. Он знает, что случилось? Или так зол на нее, что ему все равно? Гермиона попыталась сесть. На глазах выступили слезы, стоило лишь представить холодное, отстраненное выражение его лица, когда Дамблдор сообщит ему новость.

  

  Мадам Помфри осторожно, но решительно заставила ее лечь на подушки. Гермиона попыталась оттолкнуть колдомедика, но обнаружила, что ей подчиняется только одна рука, правая была туго прибинтована к груди и поддерживалась повязкой.

  

   - Что...

  

   - Все хорошо, дорогая, - успокоила ее Помфри. - Уже не о чем беспокоиться. Я срастила перелом, но придется несколько дней походить с повязкой, чтобы полностью зажило.

  

  Воспоминание о том, как она получила повреждение, накатило на нее с новой силой: Гойл бросает ее на каменный пол, своим весом обрушивается на нее... По ее щекам покатились слезы, и Помфри, заметив состояние девушки, отбросила в сторону формальности и присела на край кровати.

  

   - Что... что они со мной сделали? - с трудом прошептала Гермиона. - Они... он...

  

   - Нет, дорогая, - поспешила успокоить ее Помфри и, поджав губы, добавила: - Не знаю, как они вообще могли подумать о том, чтобы...

  

   - Они не думали, - перебила ее Гермиона, вспомнив дикий взгляд Гойла, оставшийся безжалостным, даже когда девушка молила его о пощаде. - Они просто...

  

   - Что ж, - сказала колдомедик, - к счастью, они ничего не сделали и больше смогут. Директор проследит за этим, даже не сомневайся.

  

  Гермиона подняла поврежденную руку, чтобы вытереть глаза, и почувствовала что-то липкое на своей щеке. Она посмотрела на ладонь и узнала в желтой субстанции ранозаживляющую мазь, потом снова потрогала щеку и вздрогнула, когда надавила слишком сильно.

  

   - Так дело не пойдет, - недовольно проговорила Помфри, поднявшись с кровати и расправив простыни. - Тебе досталось сильнее, и дело не обошлось несколькими шишками и синяками, так что позволь мази делать свое дело.

  

  Колдомедик удалилась за ширму, огораживающую кровать, и Гермиона услышала, как шаги удалились в другой конец комнаты. Сердце медленно гоняло кровь, болезненно пульсирующую в затылке, но девушка не стала обращать на это внимание и с трудом поднялась с подушки.

  

  Откинув в сторону простыню, она обследовала свое тело. Колени, выглядывающие из-под хлопковой больничной робы, были в царапинах и синяках. Немного приподняв край материи, Гермиона обнаружила на бедрах два больших кровоподтека, очень похожие на отпечатки ладоней. На них не нанесли мазь, и слава Мерлину - ей была ненавистна мысль о том, что к ней кто-то снова бы прикасался там после...

  

  Она подавила подступившие рыдания - слишком живо представилось, как слизеринец придавливает ее к полу, как его руки больно хватают ее во время схватки. В ногах постели лежала ее мантия, а под ней виднелась разорванная блузка без единой пуговицы. Гермионе очень повезло, что ей удалось спастись.

  

  Она снова легла и накрылась простыней, помогая себе одной рукой. Сколько бы ни старалась, ей не удавалось вспомнить, как она все-таки от них сбежала.

  

  Позвякивание стеклянных емкостей возвестило о возвращении колдомедика. На маленькой прикроватной тумбочке выстроились два пузырька и одна бутыль.

  

   - Как я спаслась? - тихо спросила пациентка.

  

   - Профессор Дамблдор должен сам тебе рассказать, дорогая, - ответила Помфри и, опережая Гермионины возражения, добавила: - Я и сама не знаю.

  

   - Где директор?

  

   - Он беседует с этими мальчиками, их родителями, представителем совета попечителей и аврором, - охотно рассказала Помфри. - Думаю, его придется подождать, но, уверена, он вернется поговорить с тобой, как только сможет.

  

   - Совет попечителей? Аврор? - удивилась Гермиона. - Их исключат?

  

   - Мисс Грейнджер, ситуация очень серьезная, - сказала колдомедик, наливая в пустой флакон немного багрово-красного зелья из бутыли. - Оба молодых человека совершеннолетние, и потому решение их судьбы полностью во власти закона. Им еще повезет, если удастся избежать Азкабана, не говоря уже о возможности остаться в этой школе.

  

  Гермиона задумчиво кивнула. Волдеморт будет в гневе: мало того провалили его задание, так еще вылетели из школы, лишив себя возможности повторить попытку.

  

  'Ну и хорошо, - с ненавистью подумала Гермиона. - Они все это заслужили.'

  

   - Теперь, - Мадам Помфри подала ей пузырек с прозрачной жидкостью. - Прими это болеутоляющее зелье, если будет беспокоить рука или голова. А это, - дошла очередь и до багрово-красной жидкости, - Глоток Легкого Сна. Прими его сейчас, но прежде тебя кое-кто хочет увидеть.

  

  У Гермиона чуть сердце не выпрыгнуло из груди при мысли, что это Северус, но почти сразу пришло понимание, что он не смог бы, даже если бы захотел. Мадам Помфри не знала о том, что зельевар жив, и директор будет в ярости, если Снейп без разрешения покинет комнаты.

  

  Колдомедик поставила зелья на тумбочку. В этот момент из-за ширмы появился Гарри.

  

   - Не задерживайся слишком долго, ей нужен покой, - предупредила мадам Помфри, прежде чем оставить их наедине. Мгновение спустя Гермиона услышала, как закрылась дверь кабинета.

  

  Гарри молча подошел и сел на край кровати, не отрывая от подруги серьезного, встревоженного взгляда. Она секунду смотрела на него, а затем расплакалась, давая выход эмоциям, из последних сил сдерживаемых с момента пробуждения.

  

  Гарри наклонился к ней и осторожно обнял, помня о травмированном плече. Она рыдала, уткнувшись носом в его мантию, в спешке наброшенную им на пижаму.

  

   - Боже, Гермиона, - проговорил он, немного отклонившись назад, когда ее рыдания наконец стихли. - Как ты? Что ты там делала? Они же собирались... проклятье! Они же могли убить тебя, если бы им удалось увести тебя из замка!

  

   - Я... я была... - заговорила Гермиона запинаясь. Она не могла рассказать ему, почему посреди ночи бродила по коридорам подземелий. - Я не знаю. Как я спаслась от них?

  

   - Тебя нашел Малфой, - со странным выражением ответил Гарри. - Он последовал за Крэббом, нашел тебя и Гойла, потом оглушил их обоих как раз в тот момент, когда появился Дамблдор.

  

   - Прежде, чем потерять сознание, я слышала, как кто-то сказал Stupefy, - вдруг вспомнила она. - Я решила, что это один из них оглушил меня.

  

  Гарри кивнул, и они ненадолго замолчали.

  

   - Директора вызвал Малфой? - спросила Гермиона и получила отрицательный ответ. Она озадаченно нахмурилась. - Как же тогда он узнал, что происходит?

  

  Гарри взял ее руки и напряженно произнес:

  

   - Он наложил на замок сигнальные чары, призванные сообщать об использовании некоторых заклинаний. Проклятье, наложенное на тебя Гойлом, активировало их.

  

  Cruciatus. Как же она могла забыть?

  

   - Ох, Гарри, - Гермиона вспомнила, что ее друг тоже однажды испытал это на себе. - Как ты смог выдержать, когда Волдеморт тебя пытал? Проклятье Гойла по силе, должно быть, не идет ни в какое сравнение, но все равно это как... я даже описать не могу.

  

  Он коротко кивнул, чуть сильнее сжимая ее руки в своих.

  

   - Наверное, мне еще повезло, что это было худшим из того, что они сделали, - добавила Гермиона, хотя даже отдаленно не испытывала благодарности провидению за случившееся.

  

   - Я не понимаю Малфоя, - после долгого молчания произнес Гарри. - Бессмыслица какая-то. В последнее время он так странно себя ведет.

  

  Гермиона внимательно посмотрела на друга: он явно пребывал в замешательстве и напряженно хмурил брови. Она вспомнила, как несколько месяцев назад обсуждала со Снейпом странное поведение Малфоя, но вслед за этим ее мысли заняло нечто совсем иное.

  

   - Гарри! - придушенно вскрикнула она. - Северус знает, что случилось?

  

  Юноша пожал плечами и предположил:

  

   - Думаю, Дамблдор сходил к нему, чтобы рассказать, пока ждал представителей совета попечителей. А что?

  

   - Ты должен передать ему, - горячо заговорила она. - Ты должен сказать ему, что я...

  

   - ... в порядке, хорошо, - поспешил успокоить ее Гарри. - Наверняка, он знает, что с тобой все хорошо.

  

   - Нет, - Гермиона подавила готовый вырваться всхлип. - Гарри, скажи ему, что я прошу прощения.

  

  Гарри выпустил ее руки и напряженно уставился на нее.

  

   - Прощения? За что?

  

   - Я не могу... это неважно. Просто скажи ему, Гарри, пожалуйста, - молила Гермиона.

  

  Он нахмурился. Но видя ее волнение, смягчился и кивнул.

  

   - Я скажу ему.

  

   - Спасибо. - Гермиона вздохнула с облегчением. Снейп мог и не простить ее, и даже не поверить, особенно словам, переданным через Гарри, но, по крайней мере, это будет сказано. Она снова вытерла слезы, вдруг чувствуя себя совершенно вымотанной.

  

   - Тебе нужно отдохнуть, иначе Помфри мне голову оторвет.

  

  Гермиона устало улыбнулась. Гарри взял флакон темно-красного зелья, но помедлил, прежде чем передать его ей.

  

   - Есть еще кое-что, - сказал он. - Рон желает тебе поскорее выздораветь.

  

  Гермиона помрачнела, но вдруг поняла, что больше не злится на старого друга. Разочарована, да, но не злится.

  

  Странно, как близость несчастья заставляет смотреть на вещи иначе. Тяжелые времена были уже не за горами, и им всем как никогда понадобится поддержка друзей.

  

  'Рону и Северусу, в том числе', - с грустью подумала она и только потом заметила, что Гарри еще что-то говорит.

  

   - ... действительно очень беспокоился. Он бы пришел со мной, но не хотел тебя расстроить... и еще подумал, что здесь может быть Снейп.

  

  Гермиона покачала головой.

  

   - Он не может покидать комнаты, - тихо произнесла она и мысленно добавила: - 'Даже если бы захотел.'

  

   - Э-э, понятно, - сказал Гарри. - Я думал, в подобном случае он мог бы сделать исключение.

  

  'И, возможно, так бы и было, - с грустью подумала она, - если бы не наша ссора'.

  

  Заметив беспокойство подруги, Гарри произнес:

  

   - За что бы ты ни извинялась, Гермиона, он забудет обиду, особенно после такого. Я бы простил тебя, что бы ты ни сделала.

  

  Девушка грустно улыбнулась, но ее все еще одолевали сомнения. Если бы она только могла увидеться с ним...

  

   - В любом случае, я передам ему твои слова, - заверил ее Гарри, протягивая снотворное зелье. Он поднялся с кровати и помог ей укрыть одеялом больное плечо.

  

   - Я хочу знать, что он ответит, - сквозь сон пробормотала Гермиона.

  

  Ответа она уже не услышала.

  

  

***

  

  Шел уже четвертый час ночи, а Снейп так и не сомкнул глаз, меряя шагами гостиную.

  

  Дамблдор не возвращался с новыми новостями. Не появлялась и Гермиона, как он надеялся.

  

  Помфри уже должна была ее отпустить, ведь так? Гермиона, конечно, пришла бы к нему, понимая, что он совершил ошибку, и позволила бы ему все исправить.

  

  Огонь в камине взвился вверх, и Снейп резко обернулся, надеясь увидеть ее, но навстречу вышел всего лишь...

  

   - Поттер, - прорычал он. - Как, черт возьми, вы сюда попали?

  

   - Воспользовался камином в кабинете Дамблдора, - ответил мальчишка. - Он ушел, чтобы проводить посетителей.

  

  Снейп заметил сверток ткани в руках Поттера - плащ-невидимка - и нахмурился, не понимая, что происходит. Он следил за тем, как мальчишка оглядывает комнату, пока взгляд посетителя не остановился на бутылке огневиски и стакане.

  

   - Топите свое горе, - заметил Поттер, изогнув бровь. - Всегда хорошая идея.

  

  Снейп подавил желание проклясть мальчишку и решил изобразить вежливость:

  

   - Есть причина для вашего визита, Поттер, или вы спустились сюда, просто чтобы оскорбить меня?

  

   - Будь моя воля, меня бы здесь вообще не было, - в том же тоне ответил юноша. - Я пришел из-за Гермионы.

  

  Снейп постарался выглядеть безучастным, но ему плохо это удалось.

  

   - С ней все в порядке? - наконец задал он мучивший его вопрос.

  

   - О чем вы, черт побери, спрашиваете, после всего, что случилось? Конечно, с ней не все в порядке, идиот!

  

  Снейп шагнул вперед, в гневе от дерзости мальчишки кривя губы.

  

   - Вы забываетесь, Поттер, - прошипел он. - Я больше не ваш учитель, но подобную грубость сносить не намерен.

  

  Вместо того чтобы испугаться, Поттер перебросил плащ-невидимку через спинку кресла и без приглашения сел.

  

   - Слушайте, - спокойно сказал он. - Что Дамблдор рассказал вам о случившемся?

  

  Снейп сердито глянул на него, но тоже сел в кресло, прежде чем ответить.

  

   - На нее напали двое студентов - слизеринцев, - добавил он, не дав Поттеру перебить себя. - Они должны были доставить ее к Темному Лорду, но план провалился, когда их раскрыл мистер Малфой.

  

   - Это все, что он сказал?

  

  Снейп удостоил Поттера поднятием брови, на что тот со вздохом неразборчиво выругался.

  

   - Мне что-то неизвестно? - язвительно осведомился мужчина. - Возможно, вы будете столь любезны и просветите меня?

  

   - Да, вы кое-чего не знаете! - гневно выкрикнул Гарри. - Они не просто грубо схватили ее, а пытались изнасиловать и только потом доставить Волдеморту! Вы можете представить, что бы он с ней сделал?

  

  Снейп почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и порадовался тому, что уж сидел. Он едва разобрал слова, последовавшие за 'изнасилованием', и даже не вздрогнул, когда Поттер произнес имя Темного Лорда. Совсем не таких признаний он ожидал от мальчишки.

  

  В прошлый раз, когда Снейп застал Гермиону и Крэбба в подземельях, слизеринцы собирались только напугать ее. Уж ему-то следовало знать, что они способны на большее, но даже мысли не было, что их не смутит его присутствие. И вот теперь им ничто не мешало.

  

   - Но... Альбус сказал, что им было приказано доставить ее к Темному Лорду живой и невредимой, - хрипло проговорил он.

  

   - Ой, да бросьте, - горько усмехнулся Гарри. - Думаете, эти двое простили бы ей то, что она ушла от них в прошлый раз? Знаете, что ей сказал Гойл? 'Снейп тебе не поможет'. Ей просто чертовски повезло, что нашелся кто-то другой, чтобы ей помочь.

  

  Снейп с трудом сглотнул, подавляя тошноту.

  

   - Она... ее не...

  

   - Нет, - быстро ответил Гарри. - Слава Богу. Но это было чертовски близко.

  

   - С ней все будет хорошо?

  

  Юноша одарил его презрительным взглядом, вполне заслуженным таким выбором слов.

  

   - Она ударилась головой, повредила руку и получила множество ушибов, но да, с ней все будет хорошо, рано или поздно. Сейчас она спит.

  

  Снейп кивнул, все еще испытывая предательскую слабость, не говоря уже о грызущей изнутри мысли о том, что это полностью его вина.

  

   - Слушайте, я подумал... - Поттер прочистил горло и отвел взгляд. - ... я подумал, если вы хоть чуточку о ней беспокоитесь, а за вас она очень переживает, то, возможно, захотите ее увидеть.

  

  Снейп мигом позабыл все едкие замечания насчет гриффиндорской сентиментальности и только старался сохранить на лице кривую усмешку, скрывая свое потрясение проницательностью Поттера.

  

  Ему вдруг ясно представилась вся абсурдность ситуации, и захотелось расхохотаться. В его комнате посреди ночи сидел Поттер, облаченный в пижаму, что Снейп заметил только теперь, быстро оглядев взъерошенного гриффиндорца, и они обсуждали его... ну, его... черт, их общего друга. Северус уже не знал, кем после ссоры считать Гермиону.

  

   - И почему вы думаете, что она захочет меня видеть? - холодно спросил он, стараясь не выдать свое волнение, а сердце, как сумасшедшее, колотилось в груди.

  

   - Она просила передать вам, что просит прощения, - тихо сказал Гарри.

  

   - Что за бред! - горько усмехнулся Снейп и подумал, что мальчишка, должно быть, решил поиздеваться над ним, узнав, что Гермионе пришлось выслушать за этот вечер. - Ей не за что извиняться.

  

   - Она думает иначе. - Поттер внимательно смотрел на него, и Снейп хмуро глянул в ответ, но это ничуть не испугало собеседника. - Кажется, она считает, что вы не захотите ее видеть, потому что сердитесь из-за того, что произошло.

  

   - Я не могу ее увидеть, - не выдержал Снейп. - Я не могу отсюда выйти.

  

   - Не можете или не станете?

  

   - Не могу. - Как же ему хотелось придушить мальчишку, чтобы тот перестал задавать бессмысленные вопросы!

  

   - Почему не можете?

  

  Снейп скрипнул зубами и сделал глубокий медленный вдох, чтобы не начать выкрикивать все, что думает о его идиотизме.

  

   - Я дал клятву, Поттер, - с трудом проговорил он. - Нерушимую клятву. Знаете, что это?

  

  Мальчишка кивнул, вдруг растеряв всю свою уверенность, а Снейп продолжал:

  

   - Много лет назад я дал клятву во всем подчиняться Альбусу Дамблдору. Если он приказывает мне не покидать эти комнаты, то я обязан слушаться его. Знаете, чем чревато нарушение подобной клятвы?

  

  Поттер снова молча кивнул.

  

   - Сегодня Альбус повторил то, что сказал мне несколько недель назад, когда Темный Лорд узнал правду о своем шпионе: меня не должны видеть. Мне ничего не остается, как подчиниться.

  

   - Вас не должны видеть, - многозначительно повторил Поттер. - Он в точности так вам сказал?

  

   - Не понимаю, почему это важно, - коротко бросил Снейп, - но да, это его точные слова.

  

   - Знаете, я кое-что читал, - проговорил юноша, поднимаясь и беря плащ со спинки кресла. - Я читал о клятвах. Они очень буквальны. Если вы действительно хотите подчинить кого-то, то должны осторожно подбирать слова. Если бы Дамблдор сказал вам не покидать эти комнаты, вы были бы заточены здесь.

  

   - Но он сказал, что меня не должны видеть. - Снейп вдруг понял, к чему ведет мальчишка. Он слишком увлекся самобичеванием, чтобы размышлять над формулировкой приказа директора.

  

   - Значит, хорошо, что я решил побыть щедрым, - ухмыльнулся Поттер, протягивая плащ. Снейп вперил взгляд в волшебную вещь. Как же часто в юности ему хотелось взять ее в руки, чтобы обмануть ее владельца и просто стать невидимым, хоть на час, а лучше на целый день. Но теперь он с опаской смотрел на плащ.

  

   - Поттер, я сомневаюсь, что директор одобрит, если я стану слоняться по замку под плащом-невидимкой, как какой-то непослушный гриффиндорец.

  

  Его слова явно разозлили Поттера.

  

   - Слушайте, это всего лишь предложение, - едва сдерживаясь, проговорил он. - Я подумал, вы захотите ее увидеть. Очевидно, я ошибся, решив, что вам не наплевать.

  

  Он резко направился к камину и уже потянулся за дымолетным порошком.

  

   - Поттер, стойте, - окликнул Снейп.

  

  Юноша остановился и обернулся. Снейп откашлялся.

  

   - Могу я позаимствовать плащ-невидимку на несколько часов?

  

  Поттеру хватило наглости расплыться в улыбке, после чего бросить плащ обратно на кресло.

  

   - Не обещаю, что воспользуюсь им, - предупредил Снейп.

  

   - Меня это вообще не волнует, - честно заявил Поттер, - но ради Гермионы, вам стоит подумать, ладно?

  

  Снейп кивнул, и через мгновение Поттер исчез в пламени камина.

  

  Подняв плащ, Северус почувствовал, как серебристый материал скользит сквозь пальцы, и серьезно задумался над тем, как следует поступить.

  

  Директор, без сомнения, придет в ярость даже из-за того, что зельевар вообще размышлял над возможностью покинуть безопасные комнаты, но клятва не будет нарушена... не совсем. Ему вдруг подумалось, что если Поттер солгал о ее желании видеть его? Неужели она действительно простила его? А если нет, даст ли ему шанс объясниться?

  

  Ведь она могла сказать Поттеру, что уже никогда не хочет видеть Снейпа. Не т, вопреки неприязни к мальчишке, что-то ему подсказывало - тот был с ним честен. Ему не досталась по наследству злобная мстительность отца, которую Снейп испытал на себе в юности, и заботился о Гермионе он так же искренне, как и Снейп.

  

  Северус поднялся, все еще испытывая нерешительность, но минуту спустя уже накинул на плечи плащ и направлялся к тайному проходу на первый этаж.

  

  

  

  Глава 31. Прощение

  

  Бесшумно скользя по пустынным коридорам замка, Снейп без удивления замечал, что за время его вынужденного заточения ничего не изменилось. На самом деле, за все двадцать девять лет его пребывания в этой школе ничего не изменилось.

  

  Дверь в больничное крыло была не заперта, но повернув ручку и толкнув створку, он отступил назад. Его рука стала видимой - всего на мгновение, когда выглянула из-под плаща.

  

  Какой же он дурак, что сделал это.

  

  Плащ был длиной до пола, поэтому его ногам не грозило быть увиденными. А вот руки совсем другое дело. Хмурясь, он достал из рукава палочку и безмолвно наложил чары невидимости на предательские конечности. Заклинание не продлится долго, но его всегда можно обновить, если понадобится.

  

  В кабинете колдомедика было темно и тихо, когда Снейп проходил через него, направляясь в дальний конец комнаты. Последнюю кровать отгораживала ширма, сквозь которую пробивался слабый свет лампы.

  

  Помедлив мгновение, чтобы убедиться, что плащ надежно окутывает его, а капюшон скрывает лицо, он обошел ширму и увидел Гермиону.

  

  Даже в тусклом свете было заметно, как блестит ее щека, покрытая заживляющей мазью, и под этим слоем темнеет уже сходящий синяк. Снейп тяжело сглотнул вставший в горле ком при мысли о том, сколько еще ушибов и ран на ее хрупком теле, скрытом тонкой простыней.

  

  Придвинувшись ближе, он внимательнее вгляделся в ее лицо, отмечая, как хмурятся брови. Невидимые пальцы невесомо погладили ее руку, лежащую поверх простыни, и Северус увидел небольшие синяки на ее запястье, оставленные чьим-то захватом.

  

  Чувство вины накрыло столь быстро и сильно, что он испытал почти физическую слабость и, найдя на ощупь стул, тяжело опустился на него, понурив невидимую голову. Его ли пальцы оставили эти следы или чьи-то еще, было неважно - Снейп все равно корил себя.

  

  Сможет ли он хоть когда-нибудь загладить свою вину перед ней за то, что сделал этой ночью?

  

  Расправив складки плаща-невидимки, Снейп убедился, что полностью скрыт от чужих глаз, и приготовился провести у постели Гермионы оставшиеся ночные часы. Ее пробуждения не стоило ждать раньше, чем перед рассветом, но быть рядом - меньшее, что он мог сделать, пусть даже она не узнает об этом или вовсе не захочет его присутствия. Устремив невидящий взгляд на противоположную стену полутемной комнаты, Северус позволил мыслям течь свободно.

  

  Некоторое время спустя тихий всхлип со стороны кровати вернул его к реальности, и взгляд переместился на Гермиону. Ее глаза оставались закрыты, и ей еще снился сон, но голова прижалась щекой к подушке, а волосы разметались в беспорядке по обе стороны лица. Она снова всхлипнула то ли от страха, то ли от боли, ее веки задрожали, но не открылись. Пустой пузырек на прикроватном столике свидетельствовал о том, что ей дали снотворное, но не зелье сна без сновидений.

  

  Снейп с одобрением подумал, что колдомедик поступила совершенно правильно. Зелье сна без сновидений только подавляло воспоминания, с которыми приходилось иметь дело потом, и часто те обрушивались на сознание с большей силой, которую обретали, прорываясь сквозь искусственную защиту. Ему ли было не знать.

  

  Пальцы выпростанной из-под покрывала руки судорожно сжали ткань, и Снейп инстинктивно потянулся к ней, кладя свою ладонь поверх ее маленькой ладошки. Она бессознательно сжала его невидимую руку в своей, и, кажется, это принесло ей успокоение, потому что метаться она перестала и погрузилась в спокойный сон.

  

  Снейп безмолвно возобновил чары на своей руке, просто на всякий случай, и подсел поближе, чтобы устроиться поудобнее и не разорвать контакт. Дважды он пробовал отпустить ее, но всякий раз ее снова начинали мучить кошмары. Потому, невзирая на ноющую боль в неудобно согнутой спине, он опять брал ее за руку.

  

  Ему следовало уйти раньше, чем вернется Помфри, но едва первые бледные лучи рассвета забрезжили на горизонте и проникли через окно больничного крыла, Гермиона проснулась.

  

  Взгляд Северуса первым делом метнулся к их сцепленным рукам и убедился в невидимости своей, а затем переместился на ее лицо, чтобы увидеть, как она медленно отходит от наведенного лекарствами сна.

  

  Снейп слегка сжал пальцы вокруг ее ладони и увидел, что Гермиона поняла - рядом кто-то есть.

  

  Она резко повернула к нему голову, и страх отразился на ее лице, когда ей не удалось никого увидеть.

  

  Она выдернула руку из невидимой хватки и поднесла ее к своим глазам, чтобы рассмотреть, насколько позволяло тусклое освещение. Наконец Гермиона помотала головой, и Снейп понял, что она приняла это за сон.

  

  Северус немного изменил позу, вытягивая ноги, и плащ отчетливо зашуршал в тишине комнаты.

  

  Гермиона снова со страхом посмотрела в его сторону. Напряженным шепотом она спросила:

  

  - Кто здесь?

  

  Он наклонился вперед и снова слегка коснулся девушки, заставив ее замереть, но не отпрянуть.

  

  - Гарри? - неуверенно окликнула она. - Брось, это не смешно.

  

  Снейп видел, что ей становится еще страшнее, но не смел заговорить. Он решился на риск прийти сюда, но не издаст и звука, способного выдать его. Уже давно известно, что стены этого замка имеют уши.

  

  Северус решительнее сжал руки девушки, стараясь успокоить ее.

  

  Гермиона повернула ладонь вверх и переплела свои пальцы с чужими. Снейп видел недоумение на ее лице, когда она поняла, что держала за руку не своего гриффиндорского одноклассника.

  

  Ее дыхание чуть участилось - из-за страха или предчувствия, нельзя было понять. Пальчики заскользили по мужской ладони, пытаясь понять то, что удавалось почувствовать, но не увидеть. Легкие прикосновения достигли худого запястья, и Гермиона на мгновение замерла, вперив взгляд в точку, правее и выше головы Снейпа, будто ждала, что неизвестный появится там.

  

  Она перевернула его ладонь, и ее пальцы скользнули по маленькому выпуклому шраму от проклятья на внутренней стороне запястья. Еще одно напоминание о вражде с Джеймсом Поттером в школьные годы, и этот след Гермиона видела и спрашивала о нем.

  

  Ее глаза расширились и множество эмоций сразу отразилось на ее лице. Там были страх и тревога, но еще и надежда, и облегчение, и вся радость, на какую она была способна, учитывая обстоятельства. Оставалось надеяться, что именно радость, а не страх заставили наполниться ее глаза слезами.

  

  - Северус? - наконец прошептала она, и его имя едва уловимым вздохом сорвалось с ее губ.

  

  Снейп снова сжал ее руку в подтверждение, но быстро отпустил, заметив, что Гермиона собирается заговорить снова. Он мягко приложил палец к ее губам и дождался кивка, означающего готовность молчать.

  

  Ее взгляд все еще оставался прикован к месту поверх плеча - вероятно, ей казалось, что там находится его лицо, потому Северус переместил палец с ее губ на подбородок и осторожно заставил опустить голову вниз и чуть влево. Ей нужно было только смотреть прямо, чтобы не ошибиться.

  

  Она, кажется, поняла его намеки, но на ее лице все еще оставались следы неуверенности. Неужели до сих пор думала, что он зол на нее?

  

  Не говоря ни слова и не позволяя ей увидеть свою тревогу за нее и раскаяние за все произошедшее, как он мог убедить ее?

  

  Гермиона неуверенно протянула руку и нащупала край ткани, скрывающей его лицо. Снейп заметил ее смятение, когда она узнала плащ Поттера. Невидимка замер, готовый оттолкнуть руку, если та попытается откинуть капюшон, но он беспокоился напрасно. Вместо этого девушка потянулась дальше, пока пальцы не наткнулись на его подбородок. Северус почти бессознательно подался навстречу прикосновению, чем окончательно заслужил ее доверие.

  

  Ладонь скользнула по его подбородку и затем поднялась к скуле, куда пришелся давешний удар. Кончики пальцев осторожно ощупывали место. Сам Северус почти забыл об этом за всеми переживаниями.

  

  Очевидно, она не забыла.

  

  Отдернув руку, Гермиона прошептала:

  

  - Прости меня.

  

  Если бы не плащ, она бы увидела изумление на его лице. Это она извиняется перед ним? Не будь клятвы, Северус бы сбросил плащ - к черту всех шпионов! - и не оставил бы у нее сомнений, что уж ей точно не за что извиняться.

  

  Однако все, что он смог сделать, это невидимой рукой коснуться ее лица, повторяя ее движение.

  

  Гермиона прильнула к его ладони. Одинокая слеза покатилась по щеке, и Северус бережно стер ее, убрав руку, ставшую немного липкой от мази, еще не впитавшейся в кожу. Чуть помедлив, он неохотно поднялся, о чем Гермионе сообщил шорох его плаща. Неизвестно, когда вернется мадам Помфри, и не стоило дожидаться ее, чтобы это выяснить.

  

  Гермиона немного поерзала, пытаясь найти более удобное положение, и Северус уловил тихий, но отчетливый вздох от испытанной ей резкой боли, когда она неосторожно пошевелила поврежденной рукой.

  

  Оглядевшись по сторонам, он заметил фиал с болеутоляющим зельем. Взяв его и поднеся к носу, Снейп понюхал содержимое. Улавливался мягкий запах сонного зелья, но это ей не повредит.

  

  Гермиона с любопытством наблюдала за перемещениями пузырька и, когда тот завис перед ней, согласно кивнула и чуть приподняла голову.

  

  - Спасибо, - прошептала она мгновение спустя, когда пустой фиал вернулся на прикроватную тумбочку.

  

  Северус смотрел на нее сверху вниз, не желая уходить, но зная, что должен скорее возвращаться. И все же он постоял еще немного, прислушиваясь к становящемуся ровным под действием зелья дыханию Гермионы.

  

  Ее непокорные волосы разметались по подушке, и Северус не удержался от того, чтобы не провести по ним рукой. Он убрал короткий завиток с ее виска и, подчинившись импульсу, наклонился и поцеловал ее в лоб.

  

  Гермиона не проснулась, и Северус наконец отступил от ее кровати и ушел. Он крался по пустынным коридорам, пока замок еще не пробудился для нового дня, и не мог не думать о том, стало ли уже известно о его вылазке Дамблдору.

  

  Казалось, старик знал обо всем, что происходило в школе. И он будет недоволен.

  

  Какое бы решение директор не принял, Северус не мог поступить иначе. Даже сейчас оставались сомнения в том, почему она приняла его: только ли потому что боялась, смертельно устала и нуждалась, чтобы кто-то - кто угодно - был рядом?

  

  Когда Гермиона оправится от потрясения и обдумает все, что произошло, останется ли в силе ее прощение?

  

  Теперь Северусу оставалось только ждать.

  

  

***

  

  Когда Гермиона проснулась, солнечный свет лился в открытое окно больничного крыла. Она потянулась, осторожно двигая перевязанной рукой, и с удовольствием отметила, что болеть стало намного меньше, чем прошлым вечером. Ее до сих пор беспокоила тупая, ноющая головная боль и ломило кости. Но в остальном она чувствовала себя неплохо.

  

  Взглянув на прикроватный столик, Гермиона обнаружила два пустых пузырька и нахмурилась. Она помнила, что Гарри перед тем, как уйти, дал ей снотворное зелье, но когда она приняла болеутоляющее?

  

  Память пришла ей на помощь, словно напоминая полузабытый сон: приступ боли и заботливые невидимые руки подносят фиал к губам. Боль уходит, но вместе с облегчением возвращается усталость, и глаза закрываются. Почудилось ли ей легкое касание губ ко лбу?

  

  Она села и посмотрела на кресло рядом с кроватью. В палате было тихо, и, даже прислушавшись, Гермиона не смогла ничего заметить. Протянув руку, она осторожно поводила ей на креслом, но нашла только воздух, не наткнувшись ни на что твердое - например, как надеялась, на невидимого человека.

  

  Смутившись, она опустила руку. Неужели его визит прошлой ночью лишь сон?

  

  'Должно быть, я это выдумала, - грустно подумала она. - Северус не мог прийти сюда. Ему запрещено'.

  

  Как бы его ни раздражало заточение, против желаний директора он не пойдет.

  

  'Но если это был сон, - заговорил другой голос в ее голове, - почему тогда Снейп оставался невидимым?'

  

  У нее появился призрачный лучик надежды, что это могло произойти на самом деле. Вероятно, ей стоило спросить директора - наверняка, он рано или поздно придет поговорить.

  

  Вскоре в палату вошла мадам Помфри.

  

  - Как ты себя чувствуешь, дорогая? - спросила она, видя, что Гермиона проснулась и сидит на постели.

  

  - Хорошо, кажется. Рука еще немного побаливает.

  

  - И будет несколько дней, - сказала колдомедик. Она собрала пустые пузырьки и отнесла в другой конец комнаты, где с тихим звоном опустила их в раковину. - Как твоя голова?

  

  - Чуть-чуть болит, - признала Гермиона, - но уже не так сильно, как вчера.

  

  - Что ж, хорошо. - Помфри быстро поводила палочкой над пациенткой и кивнула, кажется, удовлетворившись результатом. - Я принесу что-нибудь другое от головной боли. Думаю, тебе нужно еще отдохнуть.

  

  - Но я чувствую себя гораздо лучше, правда, - запротестовала девушка. - Я бы уже хотела уйти.

  

  На самом деле, ей не терпелось переговорить с директором и выяснить, действительно ли Северус приходил, пока она спала.

  

  - Кажется, колдомедик здесь я, мисс Грейнджер, - решительно сказала Помфри. Видя выражение лица Гермионы, она смягчилась: - Отдохни до обеда и, если твое состояние не ухудшится, сможешь уйти. Директор хочет с тобой поговорить, и я настаиваю, чтобы ты не ходила на занятия до конца недели.

  

  - Но...

  

  - Никаких но, - осталась непреклонной колдомедик. - Ты перенесла суровое испытание. Даже когда твое тело перестанет болеть, ты все еще будешь оправляться от пережитого шока, и лучшее, что ты можешь сделать, это несколько дней отдохнуть. Ты же не пропустишь новые темы и, я полагаю, даже опережаешь программу, верно?

  

  Гермиона робко кивнула.

  

  - Хорошо, тогда никаких отговорок. - Колдомедик призвала новый пузырек и передала его пациентке. - Отдыхай, и после обеда мы посмотрим на твое состояние.

  

  Проспав все утро, съев легкий обед и выслушав строгий наказ не 'перенапрягаться', Гермиона была доставлена в кабинет директора. Время приближалось к трем часам дня.

  

  На Гермионе была надета мантия поверх штанов и джемпера, которые по просьбе колдомедика домовик принес из комнаты старосты. Она обрадовалась возможности сменить одежду - порванная блузка непременно отправится в огонь. Девушка не имела никакого желания носить напоминание о произошедшем.

  

  Она поблагодарила мадам Помфри, перед тем как встать на движущуюся лестницу и подняться в круглый кабинет.

  

  - Входите, мисс Грейнджер, - произнес директор, поднимаясь из-за стола. - Присаживайтесь, моя дорогая. Могу я предложить вам чай?

  

  - Нет, благодарю, сэр, - ответила Гермиона, с радостью принимая предложение сесть в одно из удобных кресел. Путь из больничного крыла утомил ее больше, чем стоило показывать мадам Помфри, хотя и появились сомнения в окончательном улучшении самочувствия.

  

  - Что ж, - продолжил директор, занимая кресло напротив и сцепляя руки под подбородком. - Полагаю, нам нужно многое обсудить, но давайте сперва покончим с неприятным, согласны?

  

  - Думаю, все, что мы собираемся обсуждать, неприятно, - тихо проговорила Гермиона. - Просто что-то больше, чем другое.

  

  Дамблдор добродушно кивнул.

  

  - Мисс Грейнджер, - помолчав, сказал он. - Не могу передать, как мне жаль, что все это произошло. Знаю, звучит банально, но я могу заверить вас, что подобное никогда не повторится.

  

  Гермиона покачала головой.

  

  - Это вовсе не банально, сэр. Я благодарна вам за заботу. Я надеялась, вы заполните некоторые пробелы. Гарри немного рассказал мне о том, что случилось после... потом... но он не знал всех деталей.

  

  - Конечно, - сказал Дамблдор, откидываясь в кресле. - С чего начать? Наверное, вы могли бы рассказать мне, что последнее вы помните, согласны?

  

  Гермиона сделала глубокий вдох.

  

  - Я помню, как кто-то произнес оглушающее заклятье. Подумала тогда, оно направлено на меня, но Гарри сказал иначе.

  

  - Действительно, - подтвердил директор, и продолжил рассказ с того самого момента, когда гриффиндорка потеряла сознание.

  

  Она узнала, что Малфой наткнулся на Крэбба, когда тот возвращался в гостиную Слизерина, чтобы взять портключ. Из любопытства староста дождался, пока одноклассник выйдет, и последовал за ним, в результате обнаружив Гойла, удерживающего свою жертву.

  

  - Мистер Малфой не выдавал себя, пока не разобрался, что затевалось. Увидев вашу неудачную попытку бегства, он понял, что если не вмешается тотчас же, окажется слишком поздно. Он оглушил обоих мальчиков и присматривал за вами, ожидая моего появления.

  

  - Из-за непростительного, - тихо проговорила Гермиона, и директор кивнул.

  

  - Никогда не думал, что доживу до того дня, когда студент этой школы использует подобное заклинание на своем однокласснике, - тяжело произнес он, покачал головой и продолжил.

  

  Он рассказал о том, как пришел и сперва заподозрил Малфоя в причастности к происходящему. Однако староста, кажется, искренне переживал и выглядел потрясенным действиями своих одноклассников. У директора же в тот момент имелись другие поводы для беспокойства. Он рассказал, как появилась профессор МакГонагалл и доставила Гермиону в больничное крыло, пока при содействии Малфоя двоих находящихся без сознания слизеринцев отправляли в кабинет директора.

  

  Потом Гермиона узнала, что Дамблдор нашел портключ, связал ребят и вызвал их родителей и представителей закона, чтобы те разрешили сложившуюся ситуацию.

  

  - Что с ними теперь? - спросила гриффиндорка.

  

  - Их исключили, - решительно ответил директор. - Пока здесь я и совет попечителей, в этой школе не будет места подобным актам насилия. Судьба молодых людей сейчас полностью в руках авроров.

  

  - Потому что они совершеннолетние?

  

  - Нет, мисс Грейнджер. Возраст здесь не имеет значения. Они действовали по приказу Волдеморта. Пусть на их руках пока нет метки, очевидно, что это была проверка на пригодность перед вступлением в ряды Пожирателей. Я не сомневаюсь, что именно такие ответы авроры услышат от молодых людей, когда допросят их под действием веритасерума.

  

  - Веритасерума? - удивленно повторила Гермиона. - Они попытались пойти на сделку, оправдаться?

  

  - Именно мистер Крэбб сообщил мне о приказе Тома с помощью выданного им портключа доставить вас живой. Прежде чем я смог узнать что-то еще, мистер Гойл посоветовал своему другу сохранять молчание или их ждет не только гнев Волдеморта.

  

  - Что случилось потом? Что с Малфоем? Вы с ним говорили? Он...

  

  Директор жестом остановил поток ее вопросов, и Гермиона замолчала в ожидании ответов.

  

  - Да, я говорил с мистером Малфоем, который ждал все это время в соседней комнате, разделенный со своими одноклассниками. Я поступил так, потому что он беспокоился, что о его вмешательстве станет известно, - пояснил директор.

  

  - Я не понимаю, - проговорила Гермиона. - Почему он мне помог, если не хотел?

  

  - Мне приходит на ум две вероятности, но я не решусь судить, какая из них ближе к правде. В обоих случаях мистер Малфой оказывается в довольно неприятном положении.

  

  Гермиона с любопытством посмотрела на старика. Тот вздохнул.

  

  - Мисс Грейнджер, полагаю, вам не нужно объяснять важность того, что ни одно из моих слов не должно покинуть пределов этой комнаты, верно?

  

  - Конечно нет, - заверила она его.

  

  - В последнее время поведение мистера Малфоя было странным, - начал новый рассказ директор. - Знаю, вы заметили, и Северус тоже знает, что это может означать.

  

  - Что он сомневается, подчиняться ли приказам отца?

  

  Дамблдор кивнул.

  

  - Проблема в том, что это может быть план, хитрая уловка, придуманная его отцом в надежде, что я предложу ему защиту от гнева Волдеморта и место на нашей стороне.

  

  - Еще один шпион Волдеморта. - Гермиона внезапно поняла, что хочет сказать Дамблдор, и что ей пытался объяснить Северус. Малфой мог казаться искренним, пытаясь быть с ней милым - особенно теперь, когда спас ей жизнь, но как знать наверняка?

  

  - Разоблачение Северуса поколебало веру Тома в его слуг, - сказал Дамблдор, - но многим из них можно доверять больше, чем Малфоям. Юный Драко находится в наиболее выгодной позиции для воплощения подобного плана.

  

  - И нет способа узнать, на чьей он стороне на самом деле, за исключением веритасерума, - пробормотала Гермиона.

  

  - Это меня очень беспокоило в последнее время, - устало произнес директор. - Я не могу быть уверенным, что это изменение к лучшему искренне, но если он не притворяется, и я не протяну ему руку или не выслушаю, у него вообще может не остаться веры в то, что я в силах помочь или защитить его.

  

  - Если он правда искренен, в чем причина? С начала года Малфой стал более терпим, но до Рождества это было не очень заметно.

  

  - У меня есть причины полагать, что Драко посетил несколько вызовов вместе с отцом, - пояснил Дамблдор, - оба раза прошлым летом и во время рождественских каникул. Возможно, хотя маловероятно, что ему по-настоящему неприятно было то, что он увидел. Отец всегда убеждал его в превосходстве чистокровных волшебников, юный мистер Малфой не заходил так далеко, как Волдеморт - и вместе с ним отец, защищая свою позицию. План напасть на дом ваших родителей на Рождество - понимание, что те, кого он хорошо знает, независимо от его к вам отношения, будут убиты - это могло изменить его мнение.

  

  - Малфой действительно выглядел потрясенным в то утро после разоблачения Северуса, - заметила Гермиона. - Мы наблюдали за ним за завтраком, когда он получил письмо от отца. Большинству слизеринцев пришли такие, но все смеялись и веселились над прочитанным. Один он выглядел расстроенным.

  

  Дамблдор кивнул.

  

  - Это говорит в пользу моей теории, что ему действительно было неприятно его поручение. Мистер Малфой всегда очень уважал Северуса, как своего декана, друга отца и по-настоящему сильного волшебника. Тогда понятно его потрясение, хотя не знаю чем именно - предательством Северуса или его разыгранной кончиной.

  

  - Он не обязан был помогать мне вчера, - хмурясь, сказала Гермиона. - Мог притвориться, что ничего не знал.

  

  - Да, - согласился директор. - Это серьезный аргумент в его пользу. Однако я не хочу говорить с ним, пока не буду более уверен в его мотивах.

  

  Гермиона кивнула. Поведение старосты ее тоже сбивало с толку, но не больше чем прошлая ночь. Спас ли он ее из искреннего беспокойства, из слизеринского желания обезопасить себя, чтобы другие не раскрыли его осведомленность обо всем, или по другим неизвестным причинам?

  

  - Возвращаясь к событиям прошлой ночи, прежде чем поговорить с мистером Малфоем, я сперва поставил в известность Северуса.

  

  Гермиона посмотрела на директора, зная о том, как он внимательно за ней наблюдает. Нужно ли ему объяснять, что тогда произошло, или Северус уже сделал это? Если он рассказал, известны ли директору все подробности ссоры или только о споре из-за крови мунфили? Она даже не знала, считает ли до сих пор Дамблдор Северуса учителем и потому рассматривает ли их отношения лишь как дружбу. Гермиона отвела взгляд от этих проницательных голубых глаз, желая скрыть свои сомнения.

  

  - Если хотите, - продолжил директор, - может, заглянете к Северусу, когда мы здесь закончим? Я знаю, ему не терпится вас увидеть.

  

  Ее лицо вытянулось.

  

  Он вовсе не приходил увидеть ее. Это был всего лишь сон, последствия пережитого страха и потрясения.

  

  Дамблдор, неверно поняв ее эмоции, сказал:

  

  - Мисс Грейнджер, Северус немного рассказал о вашей ссоре. Мне неизвестно, что было сказано, но он очень переживал из-за того, что его действия могли послужить причиной вашего бездумного побега. Понимаю, его слова вас ранили, но...

  

  - Я причинила ему не меньше боли, - прошептала она, быстро моргая, чтобы сдержать подступившие слезы.

  

  - Мисс Грейнджер, - твердо произнес директор, повторив ее имя, когда она не откликнулась в первый раз. Наконец встретившись с ней взглядом, он сказал: - Северус не умеет прощать, Гермиона. Спросите юного Гарри - он не понаслышке знает о неприязни, рожденной задолго до их встречи и по большей части по совершенно иным причинам.

  

  Гермиона снова отвела взгляд. Директор пытался сказать ей, чтобы она не ждала многого, если решится поговорить со Снейпом.

  

  - Каково бы ни было ваше решение, - продолжал Дамблдор, - не ищите его прощения. Похоже, он полностью переложил на себя ответственность за произошедшее между вами, и за последовавшие события тоже, хотя не в его власти было что-то сделать. Мне кажется, он боится, что вы не сможете простить его.

  

  Гермиона уставилась на Дамблдора. Он улыбнулся, хотя и чуть грустно.

  

  - Вы важны для него, даже больше, чем я мог представить еще несколько месяцев назад. В других обстоятельствах я бы не позволил подобного - вы помните, прежде я высказывал неодобрение, но случай и обстоятельства заставляют нарушить многие правила, по крайней мере, позволить человеку любить, кого он пожелает. Если вы оба сумеете простить себя - не друг друга, это вы уже сделали, я вижу - вы преодолеете еще не одну ссору.

  

  У Гермионы ком встал в горле, когда она попыталась что-то ответить. Ей не удалось произнести ни слова. Только одна слеза все же вырвалась и заскользила по щеке. Гермиона была слишком потрясена, чтобы ее стереть.

  

  Спустя какое-то время, более чем достаточное, чтобы обрести дар речи, она сказала:

  

  - Спасибо вам, сэр. Надеюсь, мы справимся.

  

  Директор понимающе кивнул.

  

  - Наверное, мне приснился сон, - помолчав, произнесла Гермиона. - Я думала, он приходил ко мне прошлой ночью.

  

  - Если бы Северус мог, не сомневаюсь, обязательно бы пришел. Боюсь, я не имею права это позволить.

  

  Гермиона кивнула, немного разуверившись в сказанных ранее словах директора. Если то были только его слова, то, как один Дамблдор видел ситуацию, как же ей знать, что на самом деле чувствует Северус?

  

  - Я бы поговорила с ним сейчас, если можно?

  

  Директор улыбнулся.

  

  - Уверен, он будет рад видеть вас, особенно после всего, что случилось.

  

  Дамблдор предложил ей лимонную дольку и, когда услышал отказ, взял себе одну.

  

  - Теперь, в свете последних событий, я должен предостеречь вас от перемещений по школе после отбоя. Я соединил камины в гостиной Северуса и в вашей комнате.

  

  - Спасибо, профессор, - поспешила поблагодарить удивленная Гермиона.

  

  - Но, - серьезно добавил директор, хотя в его глазах еще оставались хитринки. - Должен предупредить, что связью разрешено пользоваться только вам - ни Северусу, ни кому-либо другому, только вам. Я лично передам это и ему.

  

  Она покраснела до корней волос, услышав намек... или от мысли, что Снейп получил доступ в ее комнату?

  

  - Конечно, сэр, - сумела проговорить она. - Я понимаю... и спасибо... за все.

  

  - Всегда пожалуйста, мисс Грейнджер.

  

  Директор поднялся вместе с ней и прошел к столу, тогда как она направилась к камину.

  

  - Прежде чем вы уйдете, мисс Грейнджер, - окликнул ее Дамблдор, подходя к ней и протягивая что-то. - Думаю, это ваше.

  

  Гермиона обнаружила на своей ладони подвеску - подарок родителей на Рождество.

  

  Она задохнулась от удивления и вскинула руку к шее, хотя и знала теперь, что не найдет цепочки там. Она носила ее не снимая - как же не заметила пропажу?

  

  - Где вы ее нашли?

  

  - В подземельях, - ответил Дамблдор. - Наверное, вы потеряли ее, когда боролись с мистером Гойлом.

  

  - О.

  

  Ее шея еще болела после попытки удушения, хотя синяки сошли, и она не заметила, что цепочки нет. Должно быть, Гойл сорвал ее в одной из попыток удержать.

  

  - Спасибо, сэр, - в очередной раз сказала Гермиона, пряча кулон в карман. Она взяла горсть дымолетного порошка.

  

  Когда зеленый огонь окутал ее, она назвала комнаты Снейпа и услышала произнесенное ей вслед последнее напутствие директора:

  

  - Удачи.

  

  Странно, как всего одно слово напрочь лишило ее уверенности.

  

  

***

  

  Гермиона вышла из камина, зеленые языки пламени угасали за ее спиной. Она стряхнула с мантии оставшийся на ней порошок.

  

  Снейп поднял голову от бумаг на столе и замер. Гермиона смотрела на него, не зная, какое выражение следующим появится на его непроницаемом, чуть удивленном лице - злость или радость при виде нее?

  

  Северус положил перо, медленно поднялся и, не отводя от нее взгляда, обошел стол. Он остановился, когда их разделял только диван.

  

  - Здравствуй, Северус, - тихо проговорила Гермиона.

  

  Он прочистил горло, по его лицу по-прежнему ничего нельзя было понять.

  

  - Как ты? - спросил он.

  

  К ее глазам подступили слезы, когда прозвучал этот безразличный вопрос - он скорее сошел бы за вежливое любопытство, чем за выражение искреннего беспокойства.

  

  - Лучше, - сумела выговорить она голосом не громче шепота, стараясь скрыть дрожь в голосе.

  

  Северус кивнул, и она увидела, как его взгляд переместился с ее лица на руку, наполовину скрытую под мантией.

  

  Гермиона отвела глаза, не желая выдавать свою надежду, и заметила одну вещь, перекинутую через спинку кресла - плащ-невидимку Гарри.

  

  Она быстро посмотрела на Северуса и наконец поняла, что его лицо не было непроницаемым, а выражало неуверенность. Он точно также ждал ее реакции. Ударит ли его снова, назовет бессердечным ублюдком или подойдет и обнимет?

  

  - Это был ты, - выдохнула она.

  

  - А ты думала кто? - хмурясь, спросил Северус.

  

  - Нет. - Гермиона покачала головой. - Я просто не знала... после того, что случилось, я не думала, что ты придешь. Считала это сном.

  

  Теперь Северус качал головой, его лицо смягчилось.

  

  - Нет, это был не сон. Я приходил.

  

  Гермиона сделала четыре стремительных шага, и он встретил ее на полпути. Не медля ни секунды, Северус заключил ее в объятия, крепко прижав к себе, насколько позволяло ее поврежденное плечо. Она обняла его одной рукой и уткнулась лицом в мягкую ткань рубашки.

  

  Гермиона пыталась сдержать слезы, но нежные поглаживания по спине не оставили от ее решимости ни следа. Сдерживаемые переживания, страх и боль последних суток наконец вырвались из-под контроля, и, начав рыдать, она уже не могла остановиться.

  

  Гермиона не знала, сколько прошло времени, пока плач не сменился редкими всхлипами. Она повернула голову, чтобы вытереть последние слезы с глаз.

  

  Северус продолжал успокаивающе гладить ее по спине, его подбородок прижимался к ее макушке. Гермиона чувствовала, как от его дыхания шевелятся волосы, когда он говорил, и только теперь до нее дошли его слова:

  

  - Прости меня, Гермиона. Мне так жаль.

  

  - Это я должна извиняться, - тихо сказала она и заметила, что оставила большое мокрое пятно на его рубашке. - Прости меня, и я не хотела заплакать тебе всю рубашку. Я такая глупая.

  

  У Северуса вырвался смешок. Продолжая удерживать ее в кольце своих рук, он чуть отстранился, чтобы посмотреть на нее.

  

  - Гермиона, ты кто угодно, только не глупая. Это я должен молить тебя о прощении.

  

  - Но я ударила тебя!

  

  - И у тебя было на то полное право, - возразил он. - Я даже думаю, ты могла вбить немного здравого смысла в мою угрюмую старую голову.

  

  - Мне бы не пришлось этого делать, будь я с самого начала честна с тобой, - с раскаянием проговорила она.

  

  - Гермиона, - начал Северус и, встретившись с ней взглядом, продолжил: - то, что я наговорил... и что сделал, к тому же... я не оскорблю тебя, пытаясь оправдать мои поступки и слова. Они совершенно и абсолютно неприемлемы, и, если есть какой-то способ их исправить, поверь, я приложу все усилия. Я был так зол из-за мунфили, что сорвался по первому попавшемуся поводу. Меня ошеломило то, что ты готова пожертвовать возможностью спасти сотни жизней ради одной моей.

  

  - И все же ты это сказал, - тихо проговорила Гермиона. - Существовала лишь возможность спасти чужие жизни, но я знала, что твою это спасти может. Единственной моей ошибкой было не рассказать тебе все, едва ты только очнулся. Знаю, ты все равно бы разозлился, но хотя бы знал.

  

  - Или, по крайней мере, был бы слишком слаб, чтобы на горячую руку натворить столько дел, - усмехнулся он, но тут же посерьезнел. - Это все равно не меняет того, что я сделал. Я никогда не должен был позволять себе так врываться в твое сознание, и мне жаль.

  

  Гермиона бледно улыбнулась.

  

  - Сегодня ты очень часто это повторяешь.

  

  Он не улыбнулся в ответ, а покачал головой и проговорил:

  

  - Как подумаю, что мои действия чуть не стоили тебе жизни...

  

  - Это не так, - решительно сказала Гермиона. - К тому же, именно я по глупости осталась бродить по подземельям.

  

  - Но ты не стала бы, не наговори я тебе столько грубостей, - заметил Северус.

  

  Она вздохнула и села на диван, потянув Снейпа за собой.

  

  - Мы ходим кругами, пытаясь оправдать друг с друга, - с кривой улыбкой проговорила Гермиона, наконец, заставив Северуса улыбнуться. - Мы оба слишком упрямы в том, что касается нас самих: я не могу отступить, когда знаю, что не нужно на тебя давить, а ты не можешь поверить, что кто-то способен любить тебя со всеми твоими тараканами.

  

  - Тараканами? - он смерил ее взглядом.

  

  - Фигурально выражаясь, - поправилась Гермиона, потом усмехнулась. - Я надеюсь.

  

  Северус продолжал сверлить ее взглядом, но уголок его губ предательски подрагивал. Гермиона не сдержалась первой и расхохоталась.

  

  - Со всем твоим багажом*? Скелетами в шкафу? - продолжила она предлагать варианты, пока Северус наконец не соблаговолил кивнуть. (*Прим. переводчика: Baggage с англ. - багаж; (грубое) проститутка)

  

  Гермиона подумала, как это странно: ужасы пережитой ночи не исчезли, но любимый человек рядом и разрешенные проблемы заставили забыть о них на время, хоть на несколько кратких мгновений. Ей удалось от души посмеяться, и вновь установившееся согласие в отношениях с Северусом сняло груз с ее плеч.

  

  - Я правда не знаю, зачем пытался тебя оттолкнуть, - наконец сказал он. - Это... не то, чего я хотел, и не знаю, почему решил, что ты с радостью согласишься.

  

  - Видимо ты забыл о гриффиндорском упрямстве, - поддразнила его Гермиона. - Мы никогда не отказываемся от наших друзей... даже от безнадежных, которые не знают, что для них благо.

  

  - И удача тоже, - пробормотал он.

  

  Гермиона долгое мгновение смотрела ему в глаза, потом притянула его голову. Она не поцеловала его, а просто прижалась лбом ко лбу. Так можно было смотреть прямо в глаза, и они были настолько темными, что, казалось, поглощали весь окружающий мир, даже ее.

  

  Она закрыла глаза, сосредоточившись на тепле его кожи, ощущении волос под пальцами, лежащими на его затылке, и своем начавшем учащаться дыхании.

  

  - Гермиона?

  

  Она почувствовала это слово дыханием на своей щеке.

  

  - Ммм, - промычала в ответ. Она наслаждалась близостью человека, от которого не ждешь нападения. Еще вчера вечером и сегодня утром у нее возникали сомнения, что это возможно. Ей не выносима была мысль о том, как руки мадам Помфри лечили ее раны, хотя знала, что колдомедик не причинит вреда. Только подумав, что кто-то - кто угодно - коснется ее там же, где касались те слизеринцы, она покрывалась мурашками от отвращения.

  

  И вот, она здесь, находит утешение в простой близости. Снейп тоже напугал ее прошлой ночью, но теперь не вызывает страха. Здесь и сейчас Гермиона не чувствовала ничего, кроме спокойствия.

  

  Она оставила нежный, легкий поцелуй в уголке его губ, прежде чем отстраниться. Испытующий взгляд Северуса заставил ее чуть покраснеть.

  

  - Боюсь, это все, на что я сейчас способна, - проговорила Гермиона. Он неверно растолковал ее слова - боль на миг отразилась в глазах при мысли, что это его вина, но потом понял, о чем она говорила, потому что кивнул и отстранился.

  

  Гермиона снова обратила внимание на плащ-невидимку и спросила о нем.

  

  - Твой друг Гарри был столь... великодушен, - ответил Северус с едва заметной ехидцей в голосе: - что одолжил его мне, чтобы я мог навестить тебя.

  

  Гермиона покачала головой, удивляясь и даже не до конца веря в то, что Гарри мог такое предложить... и что Снейп согласился.

  

  - Дамблдор говорил мне сегодня, что тебе не терпится увидеть меня. Ведь он не знал, что ты приходил, верно?

  

  Снейп отрицательно покачал головой.

  

  - Альбус будет очень недоволен, если узнает, хотя я не совсем его ослушался, раз ты еще видишь меня здесь.

  

  Гермиона недоуменно посмотрела на него, потом до нее дошло.

  

  - Нерушимая клятва.

  

  Он кивнул.

  

  Несколько месяцев назад Гермиона видела в Омуте памяти Дамблдора, как молодой Пожиратель Смерти клянется под страхом смерти слушаться директора во всем, но не думала, что на самом деле это означает. Она припомнила слова Снейпа, произнесенные им после того, как Дамблдор позволил случиться нападению на маггловскую школу: 'Дамблдор принял решение, и я поступлю так, как он сказал, как и всегда, невзирая на последствия'.

  

  - Постой, - нахмурившись сказала она. - Разве он не сказал тебе оставаться в твоих комнатах?

  

  - Не в таких словах, хотя не сомневаюсь, что это он и имел в виду.

  

  - Значит...

  

  - Как напомнил мне Поттер, когда я назвал причину, по которой не могу пойти к тебе, магические клятвы исполняются очень буквально. У магии нет человеческой способности мыслить или выделять заложенный смысл из инструкций. Альбус сказал, что меня не должны видеть... те, кто не знает, что я все еще жив, так-то.

  

  - Хорошо, - медленно кивая, проговорила Гермиона. - Но почему ты не показался мне?

  

  - Подумай, - пожурил ее Северус. - А если бы кто-то там был, кто-то, о ком бы я не знал?

  

  Она побледнела.

  

  - Знаешь, очень необдуманно было со стороны профессора Дамблдора так формулировать приказ. Что если бы кто-то ворвался в твои комнаты и увидел тебя?

  

  Снейп воззрился на нее.

  

  - Думаю, ему такое не пришло в голову, - наконец сказал он. - Как и мне.

  

  - Так могло случиться, - не успокаивалась Гермиона. - Червехвост, может, больше и не проберется в замок, но это не значит, что кто-то другой не попытается!

  

  - Я поговорю с ним, - успокоил ее Снейп. Она расслабленно откинулась на спинку рядом с ним.

  

  Оглянувшись на огромное окно, Гермиона заметила, что снаружи уже темно. Большинство ее одноклассников ужинают в Большом зале, но ей не хотелось отвечать на их вопросы, она бы с радостью осталась здесь.

  

  - Зачем он заставил тебя поклясться, если уже был убежден в твоей искренности? - спросила она после долгого молчания, на протяжении которого Снейп тоже предавался размышлениям.

  

  Он вздохнул.

  

  - Думаю, только так Дамблдор мог быть на сто процентов уверен в моей верности. В то время ни одна из сторон не могла позволить себе рисковать.

  

  - Расскажи, что случилось, когда ты пришел к нему, - попросила Гермиона, поворачиваясь к Северусу. Он посмотрел ей в глаза, обдумывая свой ответ.

  

  - Ты уже знаешь почти все из Омута памяти, - сказал он.

  

  - Я хочу услышать это от тебя, - мягко проговорила она, - но только если ты хочешь мне рассказать.

  

  Северус вздохнул и откинул голову на спинку дивана.

  

  - С чего начать?

  

  - С чего хочешь.

  

  Гермиона была рада, что он так быстро согласился. Возможно, это пойдет на пользу им обоим.

  

  Он немного рассказал о своем детстве, в основном о матери и чуть больше об учебе в Хогвартсе. Гермиона с удивлением узнала об их дружбе с Лили и огорчилась из-за того, как у них все закончилось. Очень мало он говорил о времени, когда был верным Пожирателем Смерти, углубившись в детали ученичества у мастера зелий, к чему слушательница проявила интерес. Он подробно рассказал о том, что происходило после его перехода к Дамблдору и до первого падения Волдеморта.

  

  Его голос едва заметно дрожал, когда речь шла о тридцать первом октября шестнадцать лет назад.

  

  Он рассказал, как его схватили авроры недалеко от Годриковой Лощины, а на нем все еще была мантия Пожирателя. Ему едва удавалось связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы суметь успешно аппарировать. Жгучая боль в темной метке, черным углем впивающейся в руку, как во время вызова, туманила разум. Авроры доставили его в Министерство и несколько часов допрашивали под веритасерумом, вознамерившись выяснить, что произошло с Волдемортом той ночью.

  

  Северус сам не заметил, как рассказал и то, как авроры, не услышав от него желаемой 'правды', пытались выбить из него признания в вещах, о которых он даже не знал.

  

  Гермиона резко выпрямилась.

  

  - Но они авроры! - воскликнула она. - У них есть инструкции. Как они могли такое делать?

  

  - Времена были смутные, - напомнил ей Северус. - Авроры имели право использовать непростительные и убивать подозреваемых Пожирателей на месте. Альтернативные методы допроса никого не смущали.

  

  Гермиона продолжала хмуриться, но придвинулась к нему, и после некоторого молчания он продолжил.

  

  Северус поведал о том, как через три дня в Министерство прибыл Дамблдор, чтобы рассказать о его роли для Ордена и потребовать освобождения. Альбус может и был членом Визенгамота, но слово его одного не возымело действия на авроров. Раздраженные отказом зельевара говорить то, что им нужно, те отправили его в Азкабан, пока Дамблдор отстаивал шпиона перед коллегами по Визенгамоту.

  

  Гермиона снова села прямо, но удержалась от восклицания. Северус встретил ее потрясенный взгляд и увидел искренний ужас в ее глазах.

  

  - Азкабан? - вымолвила она.

  

  - Могу только сказать, что это были самые долгие четыре дня в моей жизни. К счастью, первые три я провел в забытьи.

  

  - В забытьи?

  

  - А ты думаешь, по пути в Азкабан стоило заскочить в Св. Мунго? - презрительно усмехнулся он, но Гермиона могла слышать отголоски той боли в его словах.

  

  - Наверное, это было ужасно, - прошептала она.

  

  - Да, ничего приятного, - ограничился он коротким замечанием и быстро перевел разговор на другую тему, на другое время. Гермиона не стала возражать, испытывая какое-то нездоровое любопытство. Были вещи, которые он, наверное, никогда и никому не расскажет, даже ей.

  

  К тому времени, когда Северус закончил говорить, Гермиона лежала на спине, вытянувшись на диване и свесив ноги. Ее голова покоилась на коленях Снейпа, а тот сидел прямо, одну босую ногу закинув на кофейный столик.

  

  Где-то на середине рассказа у Гермионы снова разболелась голова, но ей не хотелось его прерывать. Северус так редко откровенничал, и история его жизни, будучи временами мрачной, оказалась увлекательной.

  

  Лежать у него на коленях Гермионе было удобно, но еще удавалось смотреть на его лицо, пока он говорил, невидяще смотря перед собой, перед внутренним взором прокручивая события прошлого. Она могла видеть постоянную смену его эмоций и замечать паузы - чуть больше, чем нужно, чтобы перевести дыхание - прежде чем будет произнесено что-то наиболее болезненное. Правой рукой он играл с ее волосами, как часто делал, когда им доводилось вот так же сидеть вместе. В этом было что-то расслабляющее, как он однажды признался - накручивать завитки на палец, распрямлять их и смотреть, как локоны вновь сворачиваются пружинками.

  

  Его левая рука лежала у Гермионы на животе, переплетя длинные пальцы с тонкими девичьими пальчиками.

  

  Когда Северус закончил говорить, они оба долго молчали. Гермиона даже не сразу поняла, что продолжения не будет. Низкий голос Снейпа и усталость почти усыпили ее, хотя ни одно слово не прошло мимо нее.

  

  Она посмотрела в его лицо, мужественное, недвижное.

  

  Что тут можно сказать? Простое 'спасибо' даже близко не передало бы благодарность Гермионы за оказанное доверие. Едва ли кто-то - даже Дамблдор - знал о Снейпе так много, как она теперь. Директору, кажется, было известно только о времени, проведенном зельеваром в школе, и о побуждениях, заставивших его присоединиться к Пожирателям. Гермионе же помимо этого Северус рассказал многое другое: начиная от того, как помогал матери готовить основу для зелья, и заканчивая дурацкими рождественскими подарками Дамблдора; о нескольких милых его сердцу моментах и о многих неудачах и разочарованиях.

  

  Наконец, он вздохнул и посмотрел на нее. В его взгляде читалась неуверенность, и Гермиона подумала, неужели он ждал осуждения теперь, когда ей стало известно почти все? Ему следовало бы знать ее лучше и не сомневаться в том, что она не станет его судить за прошлые поступки.

  

  Гермиона только улыбнулась, и это словно все изменило - на его лице разом отразилось облегчение и даже губы чуть изогнулись в кривой ответной улыбке.

  

  Взглянув на часы, Северус заметил:

  

  - Сегодняшний вечер должен был быть посвящен тебе, а я почти все время проговорил о себе.

  

  - Нет. Этот вечер для нас обоих, и я хотела услышать о тебе. Думаю, тебе самому нужно было высказаться.

  

  - И все же, - сказал он, но кивнул, соглашаясь. - Я не должен был вываливать на тебя все за раз. Ты, наверное, вымоталась.

  

  - Я немного устала, - признала Гермиона, садясь, чтобы потянуться. Ей тут же пришлось схватиться за голову - боль вернулась с удвоенной силой.

  

  - Гермиона? - услышала она голос Снейпа, но словно издалека. Она прикрыла глаза. Судорога прошила тело, и Гермиона сцепила руки, пытаясь скрыть это.

  

  На ее плечи опустились сильные руки, и от них уже ничего не укрылось. В его голосе звучало беспокойство, различимое даже когда он продолжал слышаться издалека.

  

  - Просто дай мне минутку, - сумела выговорить Гермиона и словно со стороны услышала себя.

  

  Все прошло так же внезапно, как началось, и, открыв глаза, она встретила его тревожный взгляд.

  

  - Все хорошо, - еле ворочая языком сказала она, и сама понимая, как фальшиво это звучит.

  

  - Какое там хорошо, - неодобрительно произнес Северус, крепко держа ее за плечи. - Я чувствую, как тебя трясет.

  

  - Через день-два все пройдет, я думаю, - попыталась успокоить она его, судорожно вздохнув.

  

  - Пройдет что? - Снейп нахмурился.

  

  - Последствия круциатуса.

  

  Гермиона удивленно заметила, как его глаза расширились от ужаса. Он открыл было рот, но ничего не смог сказать.

  

  - Прости, - вдруг все поняв, сказала она. - Я думала, ты знал...

  

  - Альбус очень мало мне рассказал, а Поттер не упомянул...

  

  - Все нормально, - со вздохом проговорила она, прикрывая глаза и прислоняя к спинке дивана голову, в которой пульсировала боль. - Забудь об этом.

  

  - Я уж точно не собираюсь это забывать, - огрызнулся Снейп, хотя гнев его был направлен не на нее. - Гермиона, они использовали на тебе непростительное...

  

  - И будут соответствующе наказаны, - устало перебила она его. - Их уже исключили. Директор сказал, что теперь их судьба в руках авроров.

  

  - Так им и надо, - припечатал Северус.

  

  Снейп заметил ее состояние и снова посмотрел на часы.

  

  - Уже поздно. Твои друзья, наверное, беспокоятся за тебя.

  

  - У них сегодня тренировка по квиддичу, - криво улыбнувшись, ответила Гермиона. - Они скорее всего решат, что я уже сплю, как распорядилась мадам Помфри.

  

  - И тебе стоит последовать ее совету, - настаивал Северус. - Последствия круцио не проходят легко, как и другие твои повреждения. Ты выглядишь уставшей.

  

  Гермиона кивнула, зная, что он прав, но ей не хотелось уходить. От одной мысли, что придется вернуться в пустую комнату, становилось не по себе. Да, в больничном крыле кроме нее тоже никого не было, но тогда действовало снотворное зелье. Сегодня ей недоступна подобная роскошь.

  

  Почувствовав ее тревогу, Снейп сказал:

  

  - В Гриффиндорской башне абсолютно безопасно. Минерва очень серьезно подходит к своим обязанностям.

  

  - Знаю, - тихо проговорила Гермиона. - Просто... там много людей... но никого в моей комнате.

  

  Северус обдумал ее слова, рассеянно потирая предплечье сквозь ткань рубашки.

  

  - Думаю, если ты останешься здесь, - наконец сказал он, - я смогу проследить, чтобы ты последовала совету Поппи и отдыхала.

  

  - Можно?

  

  Именно на это она надеялась, но была слишком горда, чтобы попросить.

  

  Северус кивнул и поднялся, предлагая ей руку. Гермиона с благодарностью на нее оперлась, все еще чувствуя слабость.

  

  

***

  

  Беря Гермиону за руку и ведя ее в спальню, Снейп не мог не думать о более приятных обстоятельствах, при которых мог бы идти с ней туда.

  

  'Скажи спасибо, что она вообще здесь', - одернул он себя, злясь из-за того, что ему вообще пришло такое в голову - после прошлой-то ночи!

  

  - Тебе нужно, эм-м?.. - Он прочистил пересохшее горло, указывая на дверь ванной. Гермиона отрицательно покачала головой, с долей любопытства наблюдая его неловкость. Северусу было намного проще относить ее в постель уже спящей. Ему ощутимо не хватало практики, когда дело доходило до социальных условностей.

  

  Она сняла мантию. Только с поврежденной рукой вышла заминка, пока Северус не помог выпутать ее из рукава. Гермиона немного подвигала рукой, кажется, удостоверяясь, что та не болит, но все же оставила тонкую повязку на плече. Под мантией на ней были надеты простые штаны и джемпер. Северусу не хотелось думать о том, в каком состоянии находилась ее одежда с прошлого вечера.

  

  Гермиона легла на бок на кровать, и он укрыл ее одеялом.

  

  - Наверное, это тоже нужно снять, - пробормотала девушка, указывая на повязку и откидываясь на подушки. - Немного неудобно.

  

  - Завтра, - ответил Северус и несколько мгновений смотрел на нее сверху вниз. Ему не приходило в голову, что еще можно сказать. Подумал было снова извиниться, но не стал и только прошептал:

  

  - Спокойной ночи.

  

  Когда он развернулся, чтобы уйти, Гермиона поймала его за руку.

  

  - Спасибо, что разрешил остаться.

  

  - Разве я когда-нибудь тебя выгонял, если ты засыпала? - суховато спросил Северус, и она помотала головой.

  

  Его взгляд опустился на их соединенные руки. Он ждал, когда Гермиона отпустит его и ругал себя за желание, чтобы она этого не делала. Потом прозвучали тихие слова:

  

  - Ты останешься со мной?

  

  Северус отвел взгляд, надеясь, что она не слышала, как у него перехватило дыхание. В тот момент ему ничего не хотелось сильнее, чем забраться в постель и просто держать Гермиону в своих руках. Даже низменные инстинкты не были столь сильны, как простое желание находиться с ней рядом.

  

  Но почему-то ему пришло в голову отказаться. Откашлявшись, он словно против своей воли сказал:

  

  - Не думаю, что это хорошая идея. Я буду в соседней комнате, если тебе что-нибудь понадобится.

  

  - Северус, пожалуйста. - Она не отпускала его руку.

  

  Снейп мысленно вздохнул, его совесть вела неравный бой с надеждой в глазах Гермионы.

  

  - Почему? - Вопрос повис в воздухе, но она не ответила, пока Северус не посмотрел ей в глаза.

  

  - Потому что я так хочу и потому что чувствую себя в безопасности рядом с тобой.

  

  Он неверяще покачал головой. Как Гермиона могла искать это у него, а не у своих друзей?

  

  - Пожалуйста? - повторила она.

  

  Как ей отказать?

  

  - Ладно, - со вздохом согласился Северус, и его руку выпустили из плена тонких пальчиков.

  

  - Спасибо.

  

  Он обошел кровать, чувствуя на себе пристальный взгляд Гермионы. Послышался шорох простыней. Снейп положил палочку на столик и, обернувшись, увидел откинутое с его стороны одеяло.

  

  Он постарался сдержать улыбку при мысли, что его приглашали в собственную постель, а потом заметил, как на него смотрят с неким трепетом, ждут, закусив губу.

  

  - Ты уверена, Гермиона?

  

  Она кивнула, и, не дав себе шанса придумать еще множество причин, почему не стоит это делать, Северус забрался в кровать, укрыл одеялом ноги и оперся на изголовье, вместо того, чтобы нормально лечь.

  

  - Ты не собираешься спать? - спросила Гермиона, глядя на него.

  

  Он несколько мгновений подумал, потом вздохнул и сполз ниже, пока не оказался на одном уровне с ней. Его взгляд устремился в потолок.

  

  - Северус? - спустя некоторое время послышался неуверенный голос.

  

  - Извини, - сказал Снейп, прочистив вдруг пересохшее горло. - Я очень давно ни с кем не делил постель.

  

  'Не только в социальных условностях мне нужно попрактиковаться', - подумал он.

  

  Да ему никогда и не хотелось учиться демонстрировать любовь. Его жизнь не располагала к чему-то продолжительному, в особенности, что касалось отношений.

  

  Гермиона придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Теперь Северус мог чувствовать тепло ее тела совсем рядом.

  

  - А я никогда ни с кем и не делила, так что будем привыкать вместе, - зевая, проговорила она.

  

  Снейп замер. Неужели Гермиона имела в виду, что никогда... она?..

  

  'Нет, идиот, - обругал себя Северус. - Речь всего лишь о сне'.

  

  Он медленно выдохнул и постарался подавить внезапно проснувшиеся инстинкты, когда ее голова легла так, что дыхание согрело его шею.

  

  Ей только этого сейчас не хватало!

  

  - Все хорошо?

  

  Северус скосил глаза и увидел, что за ним наблюдают.

  

  - Просто думаю, - неуклюже соврал он.

  

  Гермиона зевнула и снова поерзала, удобно устраивая руку на его груди. Палочка была вне досягаемости, если он не хотел побеспокоить девушку. Произнесенное заклинание приглушило свет, с уже опущенными шторами комната погрузилась в непроницаемую темноту.

  

  - Северус? - Голос заглушала ткань рубашки и волосы Гермионы.

  

  - Ммм?

  

  Ее рука нашла в темноте его ладонь.

  

  - Я прощаю тебя.

  

  Она сказала это не для себя, потому что простила его даже прежде, чем переступила сегодня порог комнаты. Это было нужно ему.

  

  - Спи, Гермиона, - только и проговорил он.

  

  Ее дыхание стало ровным, когда усталость наконец взяла свое. Снейп продолжал лежать, уставившись в темноту.

  

  До самого утра он не сомкнул глаз.

  

  _______________________________________

  

  To be continued

  Примечания автора:

  Плащ-невидимка отличается от своего близнеца, шапки-невидимки. Его магия не распространяется за пределы самого плаща. Однако он полностью скроет лицо, если надеть капюшон. Ведь очень неудобно, если бы пришлось полностью натягивать его!

  31 октября шестнадцать лет назад: в этой истории сейчас март 1997 года. Поттеры были убиты в ночь Хэллоуина 1981 года... вообще-то получается пятнадцать с половиной лет, но кто считает, правда? :-P

  

  

  

  Глава 32. Медленно, но верно

  

  От переводчика: к сожалению, название главы оказалось пророческим, и работа продвигалась очень медленно. Надеюсь, еще остались те, кому интересна судьба героев этого фанфика. Итак, продолжение...

   ________________

   После нападения в подземельях Гермиона перед учителями, друзьями и даже перед Северусом делала вид, будто все в порядке, но Снейп знал - ничего не забыто.

  

   В пятницу утром ей не нужно было идти на занятия. Накануне она осталась у него, и теперь Северус наблюдал за ее пробуждением. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, где находится, и прижаться к мужчине, лежащему рядом. Он не задумываясь провел рукой, убирая волосы с ее глаз. Неожиданное движение заставило ее с тихим испуганным вскриком резко отпрянуть. Северус быстро отодвинулся, придя в ужас от того, что она могла ждать от него удара. Гермиона покраснела и заикаясь пробормотала извинения, оправдываясь своим полусонным состоянием.

  

   Однако не в последний раз у нее была такая реакция. В тот же день Дамблдор и МакГонагалл спустились к ним, чтобы обсудить некоторые вопросы, включая двух напавших на Гермиону слизеринцев. Декан не заметила, как вздрогнула ее ученица от ободряющего похлопывания по плечу, но от сидевшего напротив Снейпа это не укрылось.

  

   Вечернее патрулирование замка для Гермионы отменили. Дамблдор не сомневался, что угроза миновала, но МакГонагалл, не желая рисковать, опередила возражения зельевара. Обязанности Гермионы переложили на гриффиндорских старост-пятикурсников, с радостью принявших дополнительную ответственность. За завтраком директор объявил об исключении двоих учеников за грубое нападение на одноклассника, особенно подчеркнув, что подобное поведение будет караться сурово и без промедления. Довольно быстро студенты вычислили, о ком шла речь, и по замку мигом поползли слухи об истинной сути произошедшего, подогреваемые тем фактом, что с тех пор никто, кроме Гарри, не видел Гермиону.

  

   Снейп не огорчился, узнав, что Крэбба и Гойла заключили во временную тюрьму при Министерстве Магии, пока авроры не закончат с допросами. Какое-то нездоровое удовольствие ему доставляла мысль о том, что одним тех авроров был Шизоглаз Муди, и, когда тот с ними закончит, они будут совершенно раздавлены. Снейп не мог не признать, что желал для них отнюдь не срока в Азкабане. Всех своих слизеринцев, даже сыновей Пожирателей Смерти, он старался оправдать в надежде, что хоть один не пойдет по пути, избранному родителями. Однако к двоим, напавшим на Гермиону, он не испытывал ничего, кроме презрения. За все семь лет, что учил их, Снейп не заметил за ними способности мыслить самостоятельно. Удивительно, как им хватило духу совершить нападение.

  

   Одно не давало покоя Гермионе - она упомянула об этом предыдущим вечером и вспомнила снова в разговоре с Дамблдором и МакГонагалл: почему целью избрали именно ее?

  

   - Знаю, я дружу с Гарри, но неужели они вправду решили, что смогут заманить его в ловушку, воспользовавшись мной как приманкой?

  

   Снейп собрался сказать, что именно таков был их план, принимая во внимание то, как два года назад Поттер очертя голову сорвался в Министерство Магии. Но Гермиона поняла его и возразила раньше, чем он сумел озвучить свою мысль.

  

   - Гарри не сбежит спасать меня, как пытался это сделать с Сириусом, - раздраженно заявила она, - даже если получит доказательства того, что меня действительно схватили. Он уяснил урок.

  

   - Значит, просто бросит тебя? - презрительно усмехнулся Снейп. - Очень сомневаюсь.

  

   Она посмотрела на него исподлобья.

  

   - Но это лишь одна из причин, - продолжил зельевар, игнорируя ее взгляд. - Не думаю, что ты им нужна из-за Поттера.

  

   - Не вижу другой причины, - сказала МакГонагалл, наполняя свою опустевшую чашку и предлагая то же самое ему. Снейп отказался, и она продолжила: - Но опять же я вообще не могу понять их мотивы.

  

   - Что ты думаешь, Северус? - спросил Дамблдор, с интересом наблюдающий за ним. Гермиона тоже выглядела заинтересованной.

  

   Он встал и принялся ходить взад-вперед перед камином. Почти всю ночь ему не давала покоя эта загадка. Он лежал рядом с Гермионой и чем больше размышлял над своим предположением, тем больше убеждался в его правдоподобности.

  

   - Только вдумайтесь, - начал он. - Уже однажды ты сбежала от Крэбба и Гойла, что было достаточной провокацией для них, чтобы снова попытаться причинить тебе вред, но на сей раз приказ шел от Темного Лорда. Вы замечали что-нибудь... необычное... в действиях Пожирателей Смерти в последнее время?

  

   Он посмотрел на своих гостей. МакГонагалл покачала головой, Гермиона хмурилась, но только у Дамблдора, кажется, появилась догадка.

  

   - Твое зелье, - наконец сказал директор, и Снейп кивнул.

  

   - Точно. Несмотря на то, что у Темного Лорда теперь есть рецепт и ингредиенты для зелья, с момента моего разоблачения не было ни намека на его использование. Почему?

  

   - Погодите, - вмешалась Гермиона. - Ты думаешь, он хотел, чтобы я приготовила зелье? Зачем это ему? Я даже не знаю как!

  

   - Но ему это неизвестно, - продолжил Снейп. - Он знает, что ты работала вместе со мной и, наверное, решил, что я научил тебя варить зелье Круциатус. Я также думаю, что тот, кому он поручил его сделать, провалил дело и оправдался неточностью рецепта или инструкций.

  

   - Но там все... - начала возражать она, но Северус призвал ее к молчанию.

  

   - Все было правильно и точно описано, - согласился Снейп, - но, возможно, недостаточно подробно для непрофессионала. Некоторые моменты я опускаю, когда записываю рецепт, потому что они для меня очевидны. По ходу дела многие из них я упоминал при тебе, но не нуждался в конспектировании, потому что, в отличие от большинства своих одноклассников, ты действительно слушаешь. Серебряный нож при нарезке ингредиентов испортит Аконитовое зелье, так что выпивший отравится. Металлической мешалкой в железном котле никогда нельзя касаться стенок, иначе искра может привести к взрыву. Магнитные свойства гематита иначе проявляются в железном котле, чем в латунном. Потому, когда варишь зелье Круциатус - а это нужно делать в железном котле - гематит необходимо добавлять растворенным в настойке полыни для равномерного распределения. Все это не придет в голову непрофессионалу, потому что привычные для них зелья не требуют таких сложностей.

  

   - А вот зелье Круциатус, - продолжал он, стараясь ради своих коллег избегать лекторских интонаций, - требует точности в подготовке и процессе создания. Ингредиент, порезанный хоть на четверть дюйма толще, мельчайшее пятнышко грязи в котле - все это может загубить зелье. Ты видела, как часто мои эксперименты с антидотом заканчивались неудачей, а исходный состав еще сложнее. Петтигрю, шпионивший за нами, должно быть, по ошибке доложил Лорду, что ты помогала мне, и они решили заставить тебя сделать это для них.

  

   - Зря старался, - решительно произнесла Гермиона. - Я бы не согласилась.

  

   - Нет, согласилась бы, - мрачно заявил Снейп, а когда она собралась что-то возразить, тихо добавил: - Он может быть очень убедительным. Твоя защита не продержалась бы и дня.

  

   Гермиона закрыла рот, и по ее испуганному выражению лица стало понятно, что ей известно, о каких способах убеждения идет речь.

  

   - Что ж, - заговорила тоже заметно разволновавшаяся МакГонагалл, - поблагодарим Мерлина за то, что до этого не дошло.

  

   Вскоре Дамблдор и МакГонагалл ушли, напоследок предложив Гермионе, если та будет готова, спуститься в Большой Зал для ужина. Это бы пресекло различные слухи о ее отсутствии, да и друзьям не терпелось с ней повидаться. Она согласилась, но не торопилась уходить, когда преподаватели переместились через камин в кабинет директора.

  

   - Может, заодно вернешь Поттеру его плащ? - спросил Снейп.

  

   Гермиона кивнула. Он протянул ей плащ, спешно брошенный на стул и спрятанный под стол, чтобы директор его не заметил.

  

   - Спасибо, что позволил мне остаться, - сказала она, и на ее щеках проступил легкий румянец. - Сомневаюсь, что смогу... спать одна... пока.

  

   - Посмотрим, как получится сегодня, - ответил Северус, отворачиваясь, чтобы взмахом палочки собрать тарелки и чашки с кофейного столика.

  

   - Сегодня?

  

   Он услышал нотку паники в ее голосе и, повернувшись, то же чувство увидел в ее глазах.

  

   - Тебе не следует снова здесь оставаться.

  

   Как бы ни была соблазнительна мысль о том, чтобы каждую ночь делить с Гермионой постель, пусть даже потому что ей не хотелось оставаться одной, в итоге пользы это не принесет. Ей нужно встретиться со своим страхом и понять, что в своей комнате она в безопасности. И чем скорее она это поймет, тем лучше для нее.

  

   - Профессор Дамблдор сказал...

  

   - Он говорил о другом, Гермиона. - Северус скрестил руки на груди и посмотрел на девушку сверху вниз. - Я знаю, к чему ты клонишь, но чем дольше ты откладываешь, тем труднее тебе будет. В твоей комнате ты в полной безопасности. Твои друзья всегда рядом, и со мной достаточно лишь связаться по камину.

  

   Гермиона посмотрела на него, нервно комкая складки мантии. Ее лицо выдавало тревогу.

  

   Северус вздохнул, приблизился к девушке и, положа руки ей на плечи, опустился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

  

   - С тобой все будет хорошо, - твердо сказал он.

  

   Гермиона несколько мгновений пристально смотрела на него, но наконец кивнула, опустила глаза и отступила к камину, чтобы уйти.

  

   Напоследок она оглянулась на него, уже бросая горсть дымолетного порошка и называя свою комнату, куда должна перенестись. Северус постарался изобразить хоть что-то отдаленно напоминающее ободряющую улыбку.

  

  

***

  

   Через несколько дней Снейп уже сомневался, правильно ли сделал, что заставил ее так скоро встретиться один на один со своими страхами.

  

   На его вопросы Гермиона отвечала что все в порядке, но Северус достаточно хорошо знал ее, чтобы понять, когда она не вполне с ним честна. И темные круги под глазами ясно говорили о плохом сне, если ей вообще удавалось заснуть.

  

   Дамблдор соединил каминной сетью гостиную зельевара и комнату в Гриффиндорской башне, чтобы предотвратить грозящие опасностью посещения подземелий и не вызывать подозрения исчезновениями старосты в кабинете директора и за потайной дверью на первом этаже. Старик также ясно дал понять, что камин предназначался только для Гермионы, и Северус постарался выглядеть оскорбленным невысказанным предположением.

  

   И все же был соблазн воспользоваться связью, просто убедиться, что Гермиона в порядке. Ранним утром понедельника Снейп мерил шагами спальню и не мог не думать, спит ли гриффиндорка? Чем утомленнее она выглядела с каждым днем, тем труднее каждую ночь ему становилось сопротивляться желанию пойти к ней, и будь проклято предупреждение Дамблдора. Ей без проблем удалось уснуть рядом с ним в ту первую ночь, и, наверное, он совершил глупость, заставив ее вернуться в свою комнату, тогда как все, что ей нужно, это чувствовать себя в безопасности и спать, не мучаясь страхом. Если близость Северуса обеспечивала необходимый отдых, особенно важный в виду приближающихся экзаменов, как мог Дамблдор осуждать?

  

   Он поговорил с директором и насчет нерушимой клятвы. Незаметно для себя Снейп рассказал старику о том, как ходил в больничное крыло, чтобы навестить Гермиону. Тот, слушая, выглядел удивленным и разочарованным, но не рассерженным. Снейп сам признал, даже прежде чем Альбус высказал свое неодобрение, что это было довольно глупо с его стороны.

  

   Однако главной проблемой оставалась опасность, что кто-то сумеет войти в его комнаты. Ситуация стала предельно ясна, когда он объяснил директору страхи Гермионы, ту возможность, которая и ему самому не приходила на ум. Поняв, какой опасности подвергает его, Дамблдор изменил формулировку, приказав Снейпу не покидать личных комнат без разрешения, за исключением ситуации, когда есть угроза жизни.

  

   Надо полагать, последнее было своего рода уступкой... Снейп запретил себе даже думать о том, чтобы воспользоваться камином и проверить как там Гермиона.

  

   И все же, пусть на мгновение, но ему подумалось, как хорошо было бы освободиться от клятвы. Он гадал, как долго ему еще с ней жить. Речь уже не шла о доверии - тут Северус не сомневался. Он никогда бы не отказал Дамблдору, что бы тот ни попросил - неважно, действует клятва или нет.

  

   Однако как приятно было бы доказать свою преданность только лишь по собственной воле, а не в сочетании с двадцатилетней магической обязанностью.

  

   Северус вздохнул. Сейчас директор уже не станет рисковать.

  

  

***

  

   Малфоя Гермиона увидела в пятницу вечером, когда впервые после инцидента появилась в Большой Зале. Почти все время там она вынуждена была отмахиваться от вопросов одноклассников, потому что вовсе не жаждала рассказывать о том, что же на самом деле случилось. Но ей удалось несколько раз заметить, как Малфой за ней наблюдает.

  

   В понедельник ей представилась возможность с ним поговорить наедине. Она рано пришла в класс зельеварения в надежде, что слизеринец тоже окажется там. Странно, но дверь была открыта. Гермиона заглянула внутрь и увидела Малфоя уже сидящим на привычном месте у входа.

  

   Она прошла к своему столу - их отделял лишь проход, и слизеринец посмотрел на нее, когда та поравнялась с ним.

  

   - Грейнджер, - сказал он и оглянулся, чтобы удостовериться, что кроме них здесь никого нет. - Рад, что ты вернулась.

  

   В его голосе не было злобы, казалось, ему действительно приятно ее видеть.

  

   - Спасибо, - ответила Гермиона, затем отвела взгляд, зачем-то достала пергамент из сумки и положила на стол. - Думаю, мне, э-э-э, стоит поблагодарить тебя за то, о чем мне рассказали.

  

   - А-а-а, ну, знаешь, звание старосты не просто вопрос престижа. У меня есть обязанности по отношению ко многим людям.

  

   Что-то в его голосе заставило ее снова на него посмотреть, и их глаза встретились за секунду до того, как Малфой отвернулся и уставился перед собой. Гермионе стало интересно, о чем конкретно шла речь - только ли об обязанностях старосты школы или о тех, что накладывает на него семья или... другие.

  

   - Перед другими студентами? - небрежно спросила она.

  

   Малфой снова посмотрел на нее.

  

   - Среди прочего.

  

   У нее не осталось сомнений в том, что он говорил не о школе. Гермиона решила рискнуть и сказала:

  

   - Мне показалось, то, как ты поступил в среду, скорее помешало тебе выполнить некоторые из твоих обязанностей, хотя ты и помог другим.

  

   Малфой удивился, затем готов был выйти из себя, но в итоге взял себя в руки и на что-то решился. Он уже собрался ответить на провокационное замечание, как дверь в класс распахнулась, и вошел Дамблдор.

  

   - О, два лучших ученика уже здесь, как всегда, нетерпеливы, - с улыбкой сказал он.

  

   Малфой снова отвернулся к доске и плотно сжал губы. Проходя в начало класса, Дамблдор незаметно подмигнул Гермионе. Она невнятно выругалась - так не вовремя появился директор! Еще бы несколько минут, и ситуация с Малфоем могла проясниться. Между тем в класс начали заходить остальные студенты, появился и Гарри, с вопросом посмотревший на подругу. Она покачала головой, но решила позже рассказать им с Роном, что случилось, а потом поделиться и со Снейпом.

  

   Гермиона наконец помирилась с Роном. Это случилось в пятницу вечером. Они втроем долго разговаривали, укрывшись в Выручай-комнате - в гостиной было слишком шумно, постоянно кто-то донимал вопросами о нападении, так что не удавалось сказать и двух слов, чтобы не отвлечься на очередного доброжелателя с его заботой о здоровье одноклассницы.

  

   Гермиона не знала, почему Рон решился с ней помириться. То ли его убедил Гарри, то ли шок от случившегося заставил его осознать тщетность его обид. Но какова бы ни была причина, он без конца извинялся за свою глупость, винил во всем ревность за то, что ему теперь отводилось не в пример меньше времени, чем Снейпу.

  

   - Мне казалось, будто я потерял тебя, - объяснял он. - Тебя почти никогда не было рядом, а когда ты появлялась, с головой уходила в выполнение домашней работы так, что тебя, считай, и не было.

  

   Он был прав, Гермиона не могла возразить. Раньше ей просто не приходило это в голову, но друзьям, наверное, непросто приходилось, когда ее постоянно не было ни в гостиной, ни в Большом Зале и почти на всех переменах. Они так привыкли все делать вместе, втроем, и вдруг одна из них часами пропадает где-то. Было время, а именно в первую неделю после разоблачения Северуса, она едва встречалась в Гарри и Роном вне класса.

  

   Теперь Гермиона старалась чаще бывать с ними. Они засиживались в гостиной после отбоя, болтая или просматривая ее конспекты, ведь сами ребята не утруждались такими мелочами. В понедельник, когда все уже разошлись по спальням, разговор зашел о Малфое. Гермиона пересказала то, что случилось перед зельеварением, и посвятила Рона в содержание другой встречи со слизеринцем в день, когда относила сову Снейпа в новый дом.

  

   Ребята не меньше нее удивлялись странному поведению Малфоя. Никто не мог отрицать, что он вел себя иначе, чем во все предыдущие годы. Он едва перемолвился с Роном словечком, тогда как раньше не упускал возможности унизить его. Однако никто не мог поручиться, каковы же его мотивы, и единственно что решило бы загадку, если бы сам Малфой или Дамблдор сделал первый шаг.

  

   Но у Гермионы была и еще одна тайная причина проводить время с друзьями. Ей по-прежнему не хотелось возвращаться в свою пустую комнату, и, несмотря на накапливающуюся усталость, спать хотелось меньше всего.

  

   Даже в детстве Гермиону не пугала темнота. Мотыльки и грозы наводили на нее ужас, и ураганов она боялась сильнее, чем ведьмы из 'Волшебника страны Оз', но темнота ее никогда не тревожила.

  

   И вот теперь, с тех пор, как случилось нападение в подземельях, она страшилась часов, проведенных в темноте безмолвной комнаты. Единственную ночь, которую ей удалось спокойно проспать, она провела в комнатах Снейпа. Бессонница изматывала.

  

   Каждую ночь, когда Гарри и Рон начинали зевать и решали разойтись по спальням, Гермионой вновь овладевал страх перед возвращение в собственную комнату. Она знала, что там абсолютно безопасно, но ничего не могла с собой поделать и заглядывала в шкаф и под кровать, а потом и во все темные уголки, просто чтобы удостовериться, что никого нет.

  

   Косолапус, конечно, спал в ее комнате, и одно это уже должно было развеять все страхи. Ведь именно он первым заметил что-то неладное в крысе Рона, Коросте. В первый раз после нападения Гермиона проснулась от его шуршания в углу и схватила палочку, чтобы зажечь ослепительно яркий Lumos, осветивший все вокруг. Хорошо еще, что первыми ей в голову пришли не оглушающие чары.

  

   Без сомнения, Северус говорил серьезно, когда предлагал прийти к нему, если понадобится, но ей очень не хотелось признаваться в своей слабости, даже ему. Она понимала, как глупо так бояться, но разум оказывался бессилен перед одолевающими эмоциями, которым, кажется, подчинялось все тело. Не раз Гермиона просыпалась, вся дрожа, в холодном поту, словно наяву, ее вдавливали в холодный жесткий пол чьи-то руки, хотя под ней была мягкая теплая кровать.

  

   В четверг, после четырех ночей беспокойного, наполненного кошмарами сна и долгих часов, проведенных в темноте с открытыми глазами и страхом вернуться в сон, Гермиона так устала, что, казалось, уже не сможет бодрствовать дольше. Она покинула гостиную раньше и постаралась побороть нервозность, какую испытывала прежде, когда уходила первой. Уже в спальне ей силой воли пришлось заставить себя не проверять комнату на отсутствие незваных гостей. Вместо этого она быстро переоделась в пижаму и залезла в кровать. Косолапус последовал за ней и улегся в ногах. Гермиона еще раз огляделась вокруг, прошептала 'Nox' и положила палочку на тумбочку.

  

   Откинувшись на подушках и уставившись в темноту, она сосредоточилась на том, чтобы дышать медленно и глубоко.

  

   'Здесь никого нет, кроме Лапика', - говорила она себе, и тишина комнаты вторила ее мыслям.

   'Здесь никого нет', - продолжала она свою мантру, и та укачивала ее, заставляла расслабиться и наконец заснуть.

  

   Пол под ней был холодным и твердым и сильно царапал руки там, где их прижали над ее головой. На краю сознания билась мысль, что это сон и стоит только открыть глаза - все закончится.

  

   И она их открыла - только для того, чтобы увидеть темные глыбы двух нависших над ней слизеринцев: один - прямо перед ней, крепко держит руки, второй приближается с другой стороны.

  

   'Нет, - билось в ее голове. - Я просто сплю. Это не может происходить со мной снова. Гермиона, очнись!'

  

   Но она не могла проснуться. Внезапно на грудь навалилось что-то тяжелое - это второй наклонился над ней, стоя на коленях. Она боролась, пыталась оттолкнуть его, но не могла пошевелиться.

  

   Кто-то провел рукой по ее шее, и Гермиона запаниковала, начала отчаянно извиваться под навалившимся на нее телом в тщетной попытке вырваться. В какой-то момент перед глазами мелькнул коридор и тень, стоящая у стены неподалеку. Это Драко? Он ей поможет, ведь так?

  

   И пока продолжалась ее отчаянная борьба, неизвестный снова попал в поле зрения, и Гермиона вдруг узнала Снейпа. Он стоял там в своей учительской мантии и бесстрастно наблюдал, сложив руки на груди.

  

   - Северус! - ей неожиданно удалось закричать, несмотря на руки, сомкнутые вокруг ее шеи. - Помоги мне, Северус! Пожалуйста!

  

   Он не пошевелился, даже глазом не моргнул, а чужие холодные руки уже справлялись с одеждой, срывали ее с тела.

  

   - Северус, да что с тобой? Почему ты мне не поможешь? - надрывалась Гермиона. Слезы текли по лицу, а она боролась с насильниками как только могла.

  

   Он даже не ответил, и вдруг до нее дошло, что и оба слизеринца не издали ни звука. Что же это такое?

  

   Она снова попыталась пошевелить руками и поняла, что их больше никто не удерживает у нее над головой - те просто запутались в чем-то, но не в складках мантии... на ней не было мантии. Давясь рыданиями, Гермиона подняла руки, чтобы спихнуть с себя то, что давило на грудь, и коснулась... меха?

  

   Теперь ей окончательно удалось проснуться. Она резко села, и Косолапус свалился оттуда, где уютно устроился ночью. Слезы текли по ее щекам. Она сползла с кровати, чуть не упала, запутавшись в простынях. Убегая в панике, Гермиона даже не подумала о том, чтобы остановиться и забрать волшебную палочку. Единственная мысль, бившаяся в ее сознании, была о том, что ни единой секунды она не может больше оставаться одна, ей нужно до кого-то добраться - до кого-то безопасного, и ближе всего был Северус.

  

   Она вслепую добежала до камина, на ощупь зачерпнула дымолетный порошок и, задыхаясь, произнесла пункт назначения, ступив в огонь.

  

  

***

  

   Снейп спал чутко и, когда еще до рассвета из гостиной послышался шум камина, тут же проснулся и потянулся за палочкой.

  

   Он спустил ноги с кровати и поднялся, заслышав тихие шаги босых ног. Мгновение спустя дверь спальни открылась, и пришелец кинулся к нему.

  

   Защитные заклинания не успели сорваться с его губ - он узнал Гермиону, но даже не успел опустить палочку, как девушка стремительно наскочила на него, обхватила его поперек обнаженной груди. Все произошло так внезапно, что Снейп потерял равновесие и почти рухнул обратно на кровать.

  

   Он бросил заклинание, чтобы в комнате стало светлее, и вернул палочку на место. Опустив руки на обнаженные дрожащие плечи девушки, он осторожно отстранился, чтобы заглянуть в ее лицо. По ее щекам катились слезы, а в глазах застыл ужас.

  

   - Что такое? Что случилось? - В его голове пронеслось множество предположений о том, что могло ее так расстроить, начиная со страшной мысли, что на нее снова могли напасть, и заканчивая смехотворной идеей о досрочно сданных и проваленных ПАУКах.

  

   Гермиона замотала головой, жмурясь так, словно это помогло бы остановить поток слез. Все ее тело продолжало сотрясаться от попыток подавить рыдания.

  

   - Я... я не могу... - сумела выдавить она, но слова снова застряли в горле.

  

   Северус молчал, все еще сжимая ее плечи, надеясь, что это вселит в нее хоть каплю уверенности. Обычно он не выносил эмоционально неустойчивых людей. Его слизеринцы не слышали от него ничего, кроме язвительных замечаний, если не имели веских причин прийти к нему распускать сопли, но Гермиона была исключением. По какой-то необъяснимой причине, видеть ее в таком состоянии ему было невыносимо тяжело, хотя, казалось, он уже и не способен на подобные чувства. Эта истерика взволновала его самого настолько, что он едва не стал трясти Гермиону в попытке успокоить.

  

   Ее плечи были холодны - сказывалась разница температур между хорошо прогревающими чарами спален студентов и комнат учителя, а до лета еще далеко. В панике Гермиона шла сюда, не помня себя, и ее тонкая пижама оказалась неподходящей для прохладного помещения.

  

   - Тебе холодно? - спросил Северус, растирая ее предплечья. Она беззвучно кивнула. Снейп вздохнул и притянул ее ближе, пытаясь хоть как-то согреть своим теплом. Она сильнее вцепилась в него, продолжая дрожать.

  

   Спустя несколько минут до него дошло, что ее ноги до сих стоят на холодном полу. Оставалось только обругать себя за невнимательность. На его попытку отстраниться Гермиона протестующе вскрикнула, но он все же смог забраться на кровать, притянул девушку к себе и укрыл теплым одеялом.

  

   Неконтролируемые рыдания сменились прерывистым дыханием, но не прозвучало ни слова. Она продолжала молчать, а Северус все держал ее в своих руках, пока наконец не решился тихо спросить:

  

   - Тебе лучше?

  

   Он почувствовал ее кивок.

  

   - Расскажешь, что тебя так расстроило, что ты пришла посреди ночи?

  

   - Умняблсн, - невнятно пробормотала она.

  

   - Что, прости?

  

   - У меня был сон, - четче проговорила Гермиона, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.

  

   - О... подземельях? - спросил Северус, и все вдруг встало на свои места. Если ей снились кошмары, не удивительно, что день ото дня она выглядела более усталой.

  

   - Теперь ты был там, - прошептала Гермиона.

  

   Его взгляд устремился на нее, но она избегала смотреть ему в глаза, на ресницах снова блестели слезы.

  

   - Просто я так устала, - прошептала она, прерывающимся голосом. - Всякий раз как закрываю глаза, вижу лишь тех двоих, нападающих на меня, будто все повторяется снова и снова. А теперь там был ты - просто стоял и смотрел. Ничего не предпринимал, и я не могла понять почему. Я кричала, а ты будто и не слышал вовсе.

  

   В груди Северуса что-то болезненно сжалось - так ясно ему представилось все это, и он теснее прижал ее к себе.

  

   - Ты знаешь, подобное никогда не повторится, - мягко, но твердо проговорил он голосом, не терпящим возражений. - Ты знаешь, я бы никогда просто... не стоял просто в стороне и не позволил бы этому случиться.

  

   Он подавил непреходящее чувство вины за случившееся, за то, что в первую очередь послужил причиной тех событий. Ведь Гермиона простила его, пусть даже ему не удалось еще простить себя.

  

   - Я знаю, - сквозь слезы проговорила она, - как знаю и то, что в моей комнате я в безопасности. Знаю, но не могу заставить себя поверить... все так реально.

  

   - Наверное, из-за накопившейся усталости сон казался еще более ярким.

  

   Ее рука, отстраненно гладящая его ключицу, замерла.

  

   - Ты почти не спала, ведь так?

  

   Гермиона помотала головой.

  

   - Нет, с тех пор, как оставалась здесь, - прошептала она. - Я просто не могла... не могла заставить себя расслабиться. Понимаешь о чем я?

  

   Северус не удержался от тихого смешка. Слабая улыбка отразилась и на лице Гермиона, когда и ей стала ясна ирония ее слов. Она испытала облегчение от того, что ее слабость не высмеяли, но это было последнее, о чем подумал бы Северус.

  

   - Да, я понимаю, - сказал он после недолгого молчания, - и я должен попросить у тебя прощения. Я недооценил, насколько сильно на тебя повлияло произошедшее. Если бы я знал, то не стал бы...

  

   Палец, прижатый к его губам, заставил Северуса замолчать. Гермиона выпрямилась и повернулась к нему лицом. Ее глаза все еще были красными, но выражали решимость, когда она говорила:

  

   - Здесь нет твоей вины, Северус. Ты сделал то, что считал нужным, и все было бы хорошо, окажись я сильнее.

  

   - Сильнее? - недоверчиво повторил он. - Гермиона, ты справилась с этим лучше, чем кто-либо мог ожидать. Ты перенесла все с достоинством и терпением. Порой я даже забываю, как ты еще молода, чтобы разбираться с этим в одиночку. Ты должна была прийти ко мне, и я бы ни в коем случае не стал думать о тебе хуже из-за твоих страхов.

  

   - Знаю, - со вздохом ответила Гермиона, снова откидываясь на подушки. - Но я стала бы думать о себе хуже. Обычно мне удается мыслить здраво, а тут... просто нет сил. Думаю, нормально выспавшись, я наконец смогу нормально соображать.

  

   - Начнем с этой ночи, - решил Северус. - Или хотя бы с того что от нее осталось. Тебе достаточно удобно здесь?

  

   Гермиона искоса посмотрела на него.

  

   - Ты позволишь мне остаться?

  

   Северус закатил глаза.

  

   - Нет, Гермиона, я собираюсь выкинуть тебя из своей постели и заставить спать на полу.

  

   Она тихонько хихикнула. Снейп почувствовал удовлетворением оттого, что даже в такой ситуации смог рассмешить ее.

  

   - Ты не единственная, кто проснулся среди ночи, - добавил он, дотянувшись через нее до палочки и потушив свет. - Полагаю, нам обоим не помешает немного поспать.

  

   В темноте Северус скорее услышал, чем увидел, как Гермиона зевнула, а потом почувствовал, как она сползла ниже, устраивая голову на подушке. Он тоже лег, подтянул одеяло и положил руки поверх него. Он чувствовал каждый ее вдох, согревающий его плечо.

  

   - Ты еще не спишь? - послышался ее шепот в темноте. С момента выключения света прошли минуты, а может, и часы.

  

   - Ммм.

  

   Она больше ничего не сказала, только придвинулась ближе. Ее холодные ступни коснулись его ног, и рука легла ему на живот. Северус бессознательно обнял Гермиону за плечи, и она замерла, прижавшись к нему.

  

   Тонкая ткань майки не мешала чувствовать тепло женского тела или слышать ритм сердца. Не будь в комнате так темно, Северус наверняка смог бы увидеть в низком вырезе чувственные контуры груди, поднимающейся и опускающейся при дыхании.

  

   А еще он чувствовал прикосновение теплой, голой кожи.

  

   Северус с трудом сглотнул и сделал вид, будто укладывается поудобнее, а сам попытался немного отодвинуться бедрами от нее. Всего неделю назад такая близость, наверное, понравилась бы Гермионе. Теперь же... рисковать не стоило. Раз ей до сих пор снились кошмары о том, что чуть не сотворили двое слизеринцев, последнее, что ей нужно, это заметить его реакцию, пусть даже намерения у него были совершенно иными.

  

   - Все хорошо? - сонно пробормотала Гермиона.

  

   'И даже лучше', - подумал про себя Северус, а вслух сказал: - Все в порядке.

  

   Скоро она уже спала. Снейп прислушивался к ее тихому равномерному дыханию, но когда не последовало никаких признаков кошмаров, позволил себе тоже расслабиться.

  

   Уже погружаясь в сон, он подумал, что лучше бы ему проснуться раньше нее, пока собственное тело не предало его и не продемонстрировало, насколько все это хорошо.

  

  

***

  

   Прошло полторы недели, и мучившие Гермиону страхи постепенно забылись. Она снова могла спать одна и не видеть тех ужасных кошмаров.

  

   Но это не означало, что ночи ее проходили в одиночестве. Во всяком случае, не все.

  

   Снейп ни разу не просил ее остаться, но, когда следующим вечером она, начав зевать, нерешительно предложила это, Северус просто кивнул, встал из-за своего стола, подошел к ней и протянул руку.

  

   Другую ночь она провела одна, просто чтобы доказать себе, что ей это под силу. Быть может, ее поддерживало то, что Снейпа, по его же словам, отделял только камин, и потому она спокойно легла в кровать и проспала до утра, пока не начал визжать волшебный будильник, а его единственная стрелка не показывала на отметку 'Поздно!'

  

   В пятницу вечером, спускаясь в комнаты Снейпа, Гермиона была как никогда довольна собой. Однако настроение мигом испортилось, когда Северус явно не пожелал разделить радость ее успеха.

  

   Наверное, было глупо так радоваться, но она все равно гордилась собой.

  

   Снейп вновь экспериментировал в лаборатории над очередной вариацией Аконитового зелья, которое, возможно, согласился бы попробовать Люпин.

  

   'Должно быть, он просто занят', - решила Гермиона и принялась за работу на своей половине рабочего стола.

  

   Вскоре, помешивая обычное успокаивающее зелье, она позволила себе отвлечься на размышления. Ее взгляд устремился на Снейпа, занятого добавление мелкого порошка в кипящий стеклянный котел. Он дождался завершения реакции смешивания и добавил заметку в свои записи, понятные разве что самому автору. Его лицо сохраняло хмурое выражение, между бровей залегла глубокая складка.

  

   Вскоре Гермиона закончила со своим зельем и разлила его по флаконам. Отбоя еще не было, потому она решила отнести их в Больничное крыло. Подойдя к столу, где работал Снейп, она сказала:

  

   - Я отнесу это мадам Помфри. Лягу сегодня пораньше. Если Гриффиндор завтра выиграет, едва ли мне дадут поспать.

  

   Северус мельком взглянул на нее поверх фиала, в который отмерял серебристую жидкость. По его взгляду ничего нельзя было понять.

  

   - Спи спокойно, - только и сказал Снейп.

  

   'Должно быть, он просто занят', - снова подумала Гермиона, испытав укол разочарования и обиды.

  

   Позже тем вечером ей пришло на ум, что возможно он не столько был занят, сколько ему не хватало отвлечения.

  

   Гермиона чувствовала приятное тепло внутри всякий раз, как Северус называл ее смутьянкой. Это стало их шуткой. Порой в самые неподходящие моменты - на уроках или во время еды в Большом зале, пока друзья болтали между собой - она начинала выдумывать новые способы отвлечь Снейпа... пусть даже на осуществление доброй половины из них у нее не хватило бы смелости, но все равно было приятно помечтать.

  

   Возможно, Северуса огорчало то, что теперь, когда она наконец полностью оправилась от нападения в подземельях, больше не нуждалась в нем каждую ночь. Ему по-прежнему было явно не по себе из-за того, что их отношения развивались, хотя директор так или иначе дал свое согласие. Гермионе ничего не оставалось, как думать, что Снейп лишь позволяет ей оставаться у него до тех пор, пока ей для нормального сна необходим кто-то рядом.

  

   Или же она ошибалась? Было ли это явное приглашение приходить к нему и вовсе без причины?

  

   Мучаясь любопытством и сомнениями, Гермиона решила ближайшей же ночью проверить свою теорию.

  

   В субботу Гриффиндор на голову разбил Хаффлпафф, и соответственно празднования затянулись до поздней ночи. Лишь незадолго до полуночи Гермионе вместе с префектами и профессором МакГонагалл удалось уговорить последних гуляк разойтись по спальням.

  

   Вскоре после этого в своей комнате гриффиндорка накинула мантию поверх пижамы и, зачерпнув горсть дымолетного порошка, отправилась к Снейпу.

  

   Северус вышел из лаборатории, едва Гермиона появилась из камина, и нахмурился, рассмотрев ее одеяние.

  

   - Что-то случилось?

  

   Она отрицательно покачала головой, чем еще сильнее озадачила его.

  

   - Ты занят с зельем?

  

   - Нет, убираю в лаборатории. Подождешь минутку?

  

   Гермиона кивнула и замерла в ожидании, ею вновь овладели неуверенность и сомнения. Что если его недовольство имело совсем иную причину? Вдруг он отошлет ее обратно, выбранив за самоуверенность?

  

   Северус вернулся быстрее, чем Гермиона зашла дальше в своих сомнениях. Увидев, что девушка так и не сдвинулась с места, он сложил руки на груди и с любопытством посмотрел на нее.

  

   - Итак?..

  

   Вовсе не этого вопроса она ожидала и в растерянности позабыла все слова. Ее щеки вдруг залила краска смущения при мысли о том, что... нет, она же не собиралась в самом деле делать ему предложение... или собиралась?

  

   - Я, эмм... все наконец закончили праздновать, - нерешительно проговорила Гермиона. - Они ушли спать... и я подумала, что могу... ну, подумала, что могу остаться... то есть, если ты не против, конечно, потому что это твоя кровать, но я подумала, что тебе могло бы быть приятно...

  

   Она замолчала, когда увидела, что подергивание уголков его губ сменилось настоящей ухмылкой, а потом и вовсе прозвучал смешок.

  

   Гермиона растерянно уставилась на него, не зная, что вызвало веселье - ее предложение или ее нервозность.

  

   - Гермиона, - проговорил Северус, качая головой. - Я уже говорил: тебе не нужно приглашение. Тебе рады здесь в любое время.

  

   - Здесь - да, но...

  

   - Где угодно здесь, - с ударением сказал он. - Я бы сам поднял этот вопрос, но подумал, что тебе это не нужно, раз проблем со сном больше нет.

  

   - Да, - согласилась Гермиона. - То есть хорошо, что я перестала бояться, но не только поэтому я оставалась здесь. Так странно... быть здесь пару ночей и, просыпаясь, поворачиваться и находить тебя рядом. По правде, я очень быстро привыкла к этому.

  

   Мгновение Северус не мигая смотрел на нее, и вот его черты смягчились. Приблизившись, он коснулся ее подбородка и заставил поднять к нему лицо. Снейп опустил голову, и Гермиона едва удержалась от того, чтобы нетерпеливо облизать губы.

  

   - Я более чем рад тому, чтобы ты вновь привыкла к этому, - нежно прошептал он и коснулся губами ее губ, потом подбородка и перешел дальше к чувствительному месту за ушком.

  

   Гермиона запрокинула голову, вцепившись в рубашку Северуса, чтобы устоять на ногах под напором разливающейся по телу неги.

  

   - Я совершенно точно могу к этому привыкнуть, - выдохнула она и всей кожей ощутила вибрацию его низкого отрывистого смеха, а Северус тем временем продолжал свой путь от ее шеи к плечику, чуть отодвигая край мантии.

  

   На этом он остановился, к большому разочарованию Гермионы, выпрямился и чуть отстранился.

  

   - Значит, ты остаешься?

  

   Голос ей не подчинялся, потому она просто кивнула.

  

   - Тогда пойдем.

  

   Северус погасил в комнате свет, оставив лишь догорающий в камине огонь. Гермиона последовала за ним в спальню, где было почти совсем темно, если не считать слабого света четвертинки луны, проникающего в окно.

  

   - Я сейчас вернусь. Чувствуй себя как дома, - сказал Снейп, взял что-то с кресла и исчез в ванной комнате.

  

   Гермиона постояла в нерешительности, потом скинула мантию и оставила ее на спинке кресла. Достав палочку, она положила ее на тумбочку и скользнула под одеяло. Ею снова овладела нервозность. Всего минуту назад внутри нее разгоралось пламя, поселившееся внизу живота, но теперь вдруг вернулась неуверенность.

  

   Гермиона лежала, стиснув в руках край одеяла, и ждала.

  

   Если Снейп и почувствовал ее состояние, когда вернулся из ванной, облаченный лишь в пижамные штаны, то не сказал ни слова. Устроившись рядом, он лег на бок и подпер голову рукой.

  

   Гермионе не хотелось выдать свое напряжение, которое можно было расценить неверно, и она повернулась к Северусу спиной и прижалась к его груди.

  

   Когда его рука обвилась вокруг нее, она тихонько вздохнула.

  

   - Устала? - спустя некоторое время спросил Снейп.

  

   - Немного, - признала Гермиона. - Было много дел.

  

   - Да, - согласился он. - Я слышал, в этом году Слизерин будет биться с Гриффиндором, чтобы выиграть кубок.

  

   - Как скажешь, Северус, - хмыкнула Гермиона, но испытала облегчение от того, что его, кажется, не огорчила перспектива просто спать... хотя бы сегодня. Она была благодарна ему за терпение. Это качество не входило в число его добродетелей, особенно в случае, когда ему чего-то хотелось.

  

   Ей льстило и вместе с тем немного пугало то, что он столь явно хочет ее, но было видно, что он сдерживается, ждет от нее шага или слова, некоего поощрения. До случая в подземельях страсть скорее всего уже бы затмила все сомнения Гермионы. Однако теперь, даже со Снейпом, которому всецело доверяла, она порой испытывала необъяснимую панику, желание отстраниться, страх оказаться загнанной в угол или быть задушенной. Ей удавалось справляться до последней недели, и оставалось надеяться, что это не затянется надолго.

  

   Так и вышло. Гермиона решила остаться с Северусом в следующую субботу, как и несколько ночей на неделе. По выходным было лучше всего, решила она. Ей совершенно не хотелось просыпаться вовремя, чтобы успеть на первое занятие, когда можно было поваляться подольше, но почему-то Снейп всегда оказывался на ногах раньше нее.

  

   Гермиона гадала о причинах, пока в субботу утром не выяснила истинную причину. Сладко зевая, она немного потянулась, прижавшись к теплому телу позади себя. В этот момент ее бедро коснулось твердой утренней эрекции, обжегшей бедро даже сквозь ткань штанов.

  

   Гермиона замерла и почувствовала, как нестерпимо запылали щеки, но по равномерному дыханию стало понятно, что Северус еще спит.

  

   'Неудивительно, что он вставал раньше меня', - подумала она, улыбаясь про себя.

  

   Северус поерзал во сне, прижимаясь к ней бедрами. Его рука крепче обняла ее грудь. Приступы клаустрофобии определенно остались в прошлом, поняла Гермиона. Все, о чем она могла в тот момент думать, так это именно о том, чтобы быть прижатой к кровати и полностью подчиниться мужчине. Она чуть сдвинулась вниз, и жар затопил низ ее живота от ощущения того, как натянутая ткань прижалась к ее ягодицам.