Глава 1. Все еще здесь

  

   - Здесь я сам справлюсь, - сказал он, и, повинуясь его приказу, домовой эльф тотчас исчез. Мужчина осторожно продвигался по коридору, длинными пальцами ведя по грубому камню стены, пока не нащупал пустоту. Пошарив рукой в обнаруженном проеме, он нашел массивную деревянную дверь. Отпуская эльфа, он руководствовался скорее гордостью, чем уверенностью в собственных силах. При необходимости домовика всегда можно вызвать снова, но от этого удерживала твердая решимость прийти самостоятельно и без сопровождения. Он распахнул дверь и переступил порог, тут же непроизвольно поворачиваясь на тихий шорох со стороны стола Помфри.

  

   - Точно вовремя, - сказала Поппи, подходя к нему. - Что ж, пришла пора заняться тобой.

  

   - Давай покончим с этим, - резко бросил ее пациент, раздраженно указывая на свое лицо.

  

   - Северус Снейп, ты претендуешь на то, чтобы занять место Альбуса как самого трудного пациента, какого мне только приходилось лечить, - несмотря на строгий тон, руки Поппи осторожно направили его к стулу. - Посиди тут, пока я схожу за палочкой. Если хочешь, мы можем сделать это прямо здесь.

  

   - Отлично.

  

   - О, хорошо, Северус. Я уж боялся, что пропущу это важное событие, - голос Дамблдора прозвучал подобно шелесту старого пергамента, обутые в тапочки ноги старика прошаркали по ковру в направлении кабинета Поппи.

  

   - Вам следовало бы оставаться в постели, - оборачиваясь на звук, сказал Снейп.

  

   - Я все еще... твой начальник, - делая паузы на тяжелые вдохи, ответил Дамблдор. - Буду признателен, если ты не станешь об этом забывать.

  

   - Присядьте, директор, - сердито приказала Помфри. - Вам действительно не следовало вставать.

  

   - Я в порядке, Поппи. Пожалуйста, займись Северусом.

  

   - Уже приступаю, - заверила его медсестра. - Хорошо, Северус. Я сейчас сниму бинты.

  

  Он почувствовал, как ее руки прикасаются к волосам и снимают тугую повязку, которая всю прошедшую неделю обхватывала его голову. Давление бинтов становилось все слабее и слабее, пока Поппи разматывала слой за слоем, и, наконец, полностью исчезло. Освободившись от повязки, Снейп вдруг почувствовал себя уязвимым, будто теперь мог потерять нечто жизненно важное. Он инстинктивно вскинул руки к лицу, когда прохладный воздух прикоснулся к незащищенной коже. Поппи отвела их в сторону.

  

   - Теперь, - сказала она, - я собираюсь убрать тампон с правого глаза.

  

  Под повязкой скрывались толстые тампоны, наложенные поверх глаз и пропитанные специальным зельем, помогающим восстановить зрение. За тампоном потянулась и нежная кожа. Снейп невольно зашипел, когда пальцы колдомедика дотронулись до века.

  

   - Прости, - услышал он и почувствовал, как те же пальцы осторожно накрывают его глаз.

  

   - Что ты делаешь? - от волнения его голос растерял обычные язвительные интонации.

  

   - Nox, - вместо ответа прошептала Поппи. - Так-то лучше. Хорошо, попробуй открыть его. Не торопись.

  

  Она правильно сделала, что предупредила о последнем. Потребовалось приложить усилие, чтобы приоткрыть веки, склеенные остатками вязкого зелья. Наконец, с едва слышным треском веки разлепились. Его прошиб холодный пот облегчения, когда он увидел пятно желтого света, исходящего от единственной свечи, оставленной Поппи. Постепенно начали появляться очертания других предметов... сначала стол со стопками книг и пергаментов, затем дремлющая на своем насесте сова, и, повернув голову, он сумел разглядеть немощную фигуру сидящего рядом Альбуса Дамблдора.

  

   - Вы ужасно выглядите, - резюмировал Снейп, оглядев директора с ног до головы.

  

  Поппи радостно воскликнула, Дамблдор слабо засмеялся.

  

   - Наверное, Поппи следует снять оставшиеся бинты, - предложил он.

  

   - Спасибо, нет, - колебался Снейп. - Ну, ладно, давайте покончим с этим. Меня еще ждет работа.

  

  Его голос снова звучал решительно, подкрепленный верой, основанной на почти свершившемся полном исцелении, на знании, что выйдет из комнаты вновь полноценным... вновь самим собой. Он сумеет добраться до подземелий без помощи проклятого эльфа. Сможет снова взяться за приготовление зелий, необходимых Поппи для лечения заполнивших соседнюю комнату пациентов. Он даже сможет - наверное - начать знакомство с жизнью, выйдя из тени Волдеморта.

  

  Пальцы Поппи принялись освобождать другой глаз, но теперь Снейп без жалоб переносил все неудобства, нетерпеливо ожидая возможности уйти. Когда тампон исчез, он поспешил потянуться рукой, чтобы поскорее убрать остатки зелья, склеивающего веки. Он вновь почувствовал, как плоть разошлась, и тогда его указательный палец на целую фалангу погрузился в теплое вязкое вещество - что-то явно было неправильно... абсолютно неправильно... и вещество заскользило по лицу, а веки обмякли.

  

   - Ох! - воскликнула Поппи, поспешно беря салфетку и прикладывая к его лицу. - Северус!

  

   - Что! Что случилось? - потребовал объяснения Снейп, хотя в глубине души уже знал, и знал в тот самый момент, когда разлепил веки.

  

   - Видимо, повреждение оказалось слишком сильным, - непривычно взволнованным голосом сказала медсестра. - Мне жаль, Северус. Я действительно думала...

  

   - Мне жаль, Северус, - подал заботливый голос Дамблдор. - Поппи, что ты можешь для него сделать?

  

   - Зелье повредило глаз так, что восстановить его невозможно, - заговорила она, стараясь снова держаться профессионально. - Боюсь, придется удалить то, что от него осталось. Повезло еще, что сохранился правый глаз. Пока что Северус будет видеть только одним глазом и станет хорошим кандидатом на магическую замену второго.

  

   - Нет, - решительно ответил Снейп. - Сделай, что необходимо, и на этом все.

  

   - Но Северус...

  

   - Я сказал нет, - припечатал он. - Я не аврор. Теперь, когда Волдеморта нет, мне не нужно видеть затылком. Одного глаза вполне хватит для моих нужд. А теперь выполни свои обязанности и позволь мне заняться моими.

  

  Она кивнула, прекрасно зная, что спорить с ним бесполезно, одним взмахом палочки убрала то, что осталось от левого глаза, и веком запечатала пустую глазницу. Так Снейп приобрел еще более зловещий вид, чем раньше. Его черты никогда не были привлекательными, но хотя бы сохраняли пропорциональность. Теперь же он выглядел в полной мере угрожающе - с одним отсутствующим глазом и другим, мечущим свирепые взгляды.

  

   - Спасибо, Поппи, - прохладно поблагодарил Снейп, поднялся и резко наклонил голову, скрываясь за завесой волос. - Альбус, я бы советовал вам вернуться в кровать.

  

   - Северус... - заговорил Дамблдор.

  

   - Меня ждет множество дел, Альбус.

  

   - Хорошо, увидимся позже.

  

  Пожилой волшебник согласился с улыбкой, призванной, вероятно, принести успокоение, но Снейп и одним глазом прекрасно видел, что директор утратил былую силу. И хотя смерть не стояла у его порога, не оставалось сомнений в том, что Альбус Дамблдор никогда уже не будет директором Хогвартса. Печальный факт - один из многих.

  

  Снейп быстро вышел из кабинета колдомедика и поспешил покинуть больничное крыло. Вся магия мира, казалось, не смогла бы очистить это место от запаха медицинских зелий, зловония смерти и гниения. Многие годы владения Поппи Помфри использовались большей частью для лечения сломанных костей и выдачи зелий по самым обычным жалобам, как то головные боли и менструальные спазмы. Теперь здесь разместился полевой госпиталь, и даже Снейп восхищался Поппи за то, что она сумела с честью выдержать испытание, каким стали последние недели. Конечно, число пациентов сокращалось, и некоторых отправляли в госпиталь Св. Мунго для получения более профессиональной помощи, чем та, что могла обеспечить школьная медсестра, но лазарет все еще оставался наполовину заполнен студентами и персоналом, пострадавшими в финальной битве. Часть из них выкарабкается... только часть.

  

  Снейп решил прямиком отправиться в лабораторию и с головой уйти в работу - единственное, чем при данных обстоятельствах он мог себя занять. Там он убедил бы себя, что помогает Поппи, помогает пациентам, находящимся на ее попечении, при том не видя их, не чувствуя исходящего от них запаха, не прикасаясь к ним. Зельевар всегда предпочитал оставаться за сценой, и в этой сложной ситуации не сделает исключения. Он спешил вниз по каменному коридору. Медленная шаркающая походка, которой совершались его передвижения в прошедшую неделю, теперь сменилась привычным широким шагом. Снейп завернул за угол и резко остановился, задохнувшись от неожиданности.

  

  Мастер зелий знал о том, что здание пострадало, но это...

  

  Центральную стену замка явно крушили могучие кулачищи гигантов. Снейп медленно поворачивался, единственным глазом обозревая разруху в холле. Он не предавался сентиментальным воспоминаниям о... о многом, но большую часть жизни Хогвартс был ему домом, и вид разрушений стал неожиданным ударом. Среди обломков виднелись осколки доспехов и куски порванных в клочья холстов, чьи сюжеты, если и виднелись, то негодовали и ругались, заключенные в углах сохранившихся обрывков. Были здесь и книги - обгорелые и намокшие, не подлежащие восстановлению. Он заметил учебник по Зельям за четвертый курс, лежащий обложкой вниз, и, не задумываясь, наклонился, чтобы поднять его. Хотя теперь это не имело никакого значения.

  

  Зельевар слегка поворошил ногой песок и понял, что это содержимое двух гигантских песочных часов, высыпавшееся, когда те упали и разбились, навеки запечатлев количество баллов на последней отметке. "Сто баллов Гриффиндору, мистер Поттер", - прошептал мужчина, почти готовый к тому, что песок взметнется из-под ног и вернется в разрушенные колбы, чтобы Мальчик-который-жил смог снова принести победу своему факультету. Снейп улыбнулся абсурдности своих мыслей и, в последний раз взглянув на гриффиндорские часы, двинулся к покореженным дверям, ведущим в Большой Зал, осторожно ступая по беспорядочно разбросанным камням. Большой Зал оказался поврежден еще сильнее, чем холл. Во время битвы чары потолка разрушились, и теперь над помещением нависала непроглядная тьма, разбавляемая лишь серым светом, пробивающимся через проломы в массивных стенах, на которых еще виднелись обрывки факультетских знамен, колыхаемые легким ветерком.

  

  Казалось, что хуже всего была непроницаемая тишина громадной комнаты. Снейп, который считал детей самыми раздражающими созданиями, пока те находились здесь, теперь понимал, что отдал бы оставшийся глаз лишь за то, чтобы снова услышать, как их гам наполняет Большой Зал. Именно для этого создавалось помещение... не для чудовищной тишины.

  

   - Профессор? - слово прозвучало так тихо, что едва достигло его слуха; место, где некогда смеялись дети, играли и перекрикивались, теперь внушало священное почтение, сродни церкви или погосту.

  

  Снейп всем телом повернулся на звук и увидел Гермиону Грейнджер, стоящую на том месте, где долженствовал быть вход.

  

   - Мисс Грейнджер, - откликнулся мастер зелий, и даже удивление не помешало ему заметить, насколько тих ее голос. - Что вы здесь делаете?

  

  Они пошли навстречу друг другу и остановились на расстоянии, достаточном для тихой беседы.

  

   - Я пришла, чтобы найти очки Гарри, - ответила Гермиона. - Они были на нем, когда... в общем, я хотела найти их.

  

   - Значит, это здесь...

  

   - Да, - просто ответила девушка, не произнеся больше ни слова.

  

  Снейп снова оглядел Большой Зал, пытаясь представить последнее сражение, когда два смертельных врага бились до конца: один - просто смертный и другой - больше, чем ребенок. Пали оба, как и было предначертано Поттеру, и он об этом знал. Он шел сражаться, понимая, что нет надежды на спасение. Снейп же вел свою личную войну против Волдеморта со схожим чувством, не надеясь ни на что, кроме смерти и поражения, и, тем не менее, он стоял здесь, живой, решительно не представляя, почему. У него не имелось планов на случай подобного исхода. Несколько дней он провел в больничном крыле, где Поппи держала его погруженным в сон без сновидений, после чего вернулся в свои подземелья, где занимался лишь тем, что гадал, сможет ли видеть вновь. Что ж... он мог видеть.

  

  И что теперь?

  

   - Вы видели финал?

  

  Вопрос отдавался неприятным зудом, но Снейп хотел знать. Он хотел знать, какими стали последние мгновения существования Волдеморта, хотел знать, кричал ли тот и корчился от боли, как Дамблдор, терзаемый проклятьем. Он хотел знать, видела ли она тело, чтобы убедиться, что оболочка пуста и существо, которое жило в ней, действительно исчезло навсегда. И все же не мог спросить об этом девочку, а потому постарался задать наиболее общий вопрос, надеясь, что она углубится в детали.

  

   - Да, - повторила Гермиона. - Это было... - она кусала губы и, кажется, подыскивала верные слова, а затем поспешно продолжила: - Рита Скитер постоянно крутится здесь, изводя меня вопросами о произошедшем. Нельзя верить тому, что она пишет... Я не хотела говорить с ней, поэтому, в конце концов, она додумала все. Я просто не могу... пока не могу говорить об этом. Мне жаль.

  

  Снейп даже не пытался скрыть раздражение.

  

   - Все кончено, мисс Грейнджер, и вам придется об этом рассказать рано или поздно. Лучше всего просто покончить с этим.

  

   - Профессор, неделю назад я помогла своему лучшему другу совершить самоубийство. Мне жаль, что я не могу справиться с этим, как вы советуете.

  

  Он не стал отвечать и отвернулся от нее, устремляя взгляд на площадку, виднеющуюся через один из проломов. Мелкая крошка снега покрывала землю, и тяжело нависающие серые облака обещали его еще больше. Стоя посреди хогвартского Большого Зала, Снейп ясно видел озеро и отстраненно отметил рябь, покрывающую водную поверхность.

  

   - У меня складывается впечатление, что все студенты разъехались, по крайней мере, те, кто оказался в состоянии, - наконец, прервал он молчание. - Почему вы все еще здесь?

  

   - Я осталась, чтобы помочь профессору МакГонагалл в сохранности доставить детей домой, и потом... кажется, ей пригодится помощь. Лучше я буду там, где смогу оказаться полезной.

  

   - Это, - зельевар взмахом руки указал на разрушения, - не под силу даже вам с вашими хвалеными способностями.

  

   - Я не говорила, что собираюсь восстановить замок голыми руками, - горько ответила Гермиона. - Но профессор МакГонагалл, кажется, рада моему присутствию. Думаю, она... поглощена заботами о профессоре Дамблдоре.

  

  Девушка вопросительно посмотрела на Снейпа и получила утвердительный кивок. Характер взаимоотношений Альбуса и Минервы не был секретом для коллег. Сейчас едва ли имеет значение, знает ли об этом староста.

  

   - Да, - ответил он. - Полагаю, так и есть.

  

   - Его состояние не улучшается, верно? - снова вопросительный взгляд.

  

   - Ему не станет лучше, - его слова были резки, но Снейп не видел смысла в пустых уверениях, даже для студентки.

  

  Гермиона кивнула. Несомненно, она и сама пришла к подобным выводам.

  

   - Вы видели его?

  

  Снейп кивнул и крепко сжал челюсти.

  

   - Только что. В больничном крыле.

  

   - Ваш глаз, - рискнула отметить она, внимательно вгляделась в запавшее правое веко и быстро отвела взгляд.

  

   - Его нет.

  

   - Мне жаль.

  

   - Не стоит тратить на меня свою жалость, мисс Грейнджер, когда под рукой так много других, более подходящих кандидатур, - холодно проговорил Снейп. - Я могу пользоваться одним глазом, и этого вполне достаточно для моих нужд.

  

  Гермиона вскинула голову, услышав его аргументы, но ничего не ответила и обняла себя руками.

  

   - Мне холодно...

  

   - Не удивительно. Сейчас середина февраля, а это помещение скорее можно назвать улицей, чем комнатой.

  

   - Я знаю, почему мне холодно, профессор. Я только собиралась сказать, что мне следует сделать то, зачем сюда пришла, и вернуться в более теплую часть замка. Уверена, вы предпочтете сделать то же.

  

   - Я помогу вам искать, - он сам удивился своему предложению.

  

  Гермиона хотела было отказаться, но передумала и кивнула.

  

  Это не было то же самое, что искать иголку в стоге сена. Гермиона уверенно направилась к месту между преподавательским столом и разгромленным хаффлпаффским.

  

   - Он упал здесь, - тихо проговорила девушка. - Сейчас воспоминания немного спутаны, но, думаю, очки слетели перед самым концом. Они должны быть где-то здесь.

  

  Гермиона опустилась на колени и принялась осторожно перебирать камни. Снейп присоединился к ней, убирая особенно тяжелые булыжники, чтобы очистить ей обзор. Так они работали на протяжении двадцати минут, пока Гермиона не издала придушенный вскрик и не встала, триумфально потрясая найденными очками.

  

   - Я знала.

  

  Снейп гадал, почему же это так важно.

  

  Она словно прочла его мысли и тихо ответила:

  

   - Когда мы встретились, он носил очень похожие очки. Дурсли никогда бы не купили ему другие. Я научила его, как восстанавливать их, и мне кажется, мы тысячу раз использовали то заклинание. Я не знала никого, кто бы так же часто ломал очки, как Гарри Поттер, - она продемонстрировала Снейпу очки: - И смотрите... на этот раз ни царапины.

  

  Горечь иронии опустилась на нее всем своим невыносимым грузом, и Гермиона поспешно отвернулась. Ее худенькие плечи поникли и сотряслись от беззвучных рыданий. Она раскачивалась взад и вперед, обеими руками сжимая целые очки, будто те могли облегчить ее скорбь. Снейп не знал ее достаточно хорошо, но подозревал, что она впервые за все это время дала волю слезам. Ему не приходилось сомневаться как в том, что она сама не выбрала бы его компанию для оплакивания лучшего друга, так и в том, что девушка отдала бы последний кнат, лишь бы Снейп ушел. Но оставить ее в таком состоянии здесь, в холодной пустынной комнате, стало бы проявлением бессердечности, чрезмерной даже для него. Потому он сел на пол, вытер руки о свою мантию, оставляя на отличной шерсти грязные разводы, и стал ждать, когда буря утихнет.

  

  Гермиона, судорожно вздохнув, призвала все свое самообладание.

  

   - Простите, - старательно отворачиваясь, проговорила она. - Вы, наверное, думаете...

  

   - Это не было самоубийством, - бесцеремонно перебил Снейп.

  

   - Ш-что? - она повернулась к нему, позабыв об испачканном лице и покрасневшем, хлюпающем носе.

  

   - Мы были на войне, мисс Грейнджер. То, что вы помогли сделать Поттеру... не было самоубийством, - попытка успокоить выходила в лучшем случае неуклюжей, но утешительные речи едва ли были его сильной стороной.

  

   - И я понимаю, что это должно меня успокоить, - горько ответила Гермиона, - но по правде говоря, Гарри больше нравился мне как друг, чем как мученик.

  

   - В итоге, он и то, и другое. Вот что вам нужно принять, - Снейп почти хотел, чтобы его слова звучали не так холодно. Должно быть, минула вечность с тех пор, как это ему удавалось.

  

  В действительности, с тех пор прошла вся жизнь этой девочки.

  

  Гермиона кивнула и убрала очки в карман мантии.

  

   - Спасибо за то, что помогли мне.

  

   - Пожалуйста, - с некоторым облегчением Снейп заметил, что ее удалось успокоить, и поднялся, с наслаждением ощущая, как кровь снова начала циркулировать в затекших ногах после долгого сидения на каменном полу. Он повернулся, чтобы уйти.

  

   - Не хотели бы вы... не хотели бы вы поужинать со мной сегодня вечером? - неожиданно спросила Гермиона.

  

   - Что? - вопрос ошеломил его. Мысль о том, что Гермиона Грейнджер добровольно ищет его общества, неделю назад показалась бы необычайно смешной, а уж после ее срыва он решил, что ей захочется как можно быстрее избавиться от его присутствия.

  

   - Проснувшись утром, я поняла, что сегодня день Святого Валентина, - нерешительно улыбаясь, заговорила девушка. - Сегодня же должен был состояться бал. Просто... все либо разъехались, либо в лазарете, а я каждый вечер ужинаю в одиночестве, и, ну, я была бы рада компании. Вот и все.

  

  На протяжении своей сбивчивой речи Гермиона не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, и даже при слабом освещении Снейп явственно видел, как горят ее щеки.

  

   - Неважно, - поспешно сказала она. - Это было глупо.

  

  Неожиданно его очень заинтересовала загадка по имени Гермиона Грейнджер. Неделю - нет, значительно дольше - она несла груз, какой раздавил бы любую другую ведьму вдвое старше нее, и все же в ней еще жила восемнадцатилетняя девушка, помнящая о том, что сегодня день Святого Валентина, и желающая пойти на бал.

  

  Что ж, устроить бал ему было не под силу, но он вполне мог с ней поужинать. По правде, ему опостылело одиночество его комнат.

  

   - Так случилось, что я свободен этим вечером, - насмешливо сказал зельевар. - Между тем я подозреваю, что раз испытав на себе мое общество, вы впредь предпочтете ужинать одна.

  

  Слабая улыбка озарила ее лицо, и неожиданно Гермиона сделалась очень милой, несмотря на покрасневший нос и дорожки слез.

  

   - Я тоже подозреваю, что вы окажетесь правы, профессор.

  

  

***

  

   - Странно, ты не находишь, что самым простым решением из всех, какие я принимала, оказался труднейший для меня поступок? - голос МакГонагалл дрожал от возбуждения.

  

   - О чем, ради всего святого, ты говоришь? - спросил Снейп, берясь за кофейник. - Слишком рано для загадок, Минерва. Ты изъясняешься, как чертов сфинкс.

  

   - Ясное дело, она говорит о завтрашнем отъезде, - сказала Гермиона, бросив на мастера зелий взгляд, полный недовольства, а потом наклонилась и обняла своего декана. - Вы поступаете правильно, профессор.

  

   - Я знаю, дорогая, - МакГонагалл кружевным платочком промакивала выступившие слезы. - Как я уже говорила, решение пришло само собой. Я просто не в силах поступить иначе. Сейчас здесь хорошо, но наступит зима, и Альбус вновь подвергнется ужасным страданиям. Ему будет намного лучше в Киссамосе*. А если учесть, что Международный Консилиум Магов в этом году соберется на Крите, Альбусу найдется, чем себя занять. Ему это необходимо - вы даже представить себе не можете, как тяжело для него покидать Хогвартс.

  

   - Я до сих пор не могу поверить, - призналась Гермиона. - Хогвартс без вас и профессора Дамблдора...

  

   - Ну, а что насчет тебя? - поинтересовалась МакГонагалл. - Когда ты...?

  

   - Когда я что?

  

  За Минерву ответил Снейп:

  

   - Все ваши друзья выписались из больничного крыла еще месяц назад, и сейчас здесь не проходят занятия, как не будет их и в ближайший год. Так почему вы все еще здесь?

  

  Гермиона пожала плечами.

  

   - Наверное, я об этом еще не думала. Каждое утро я просыпаюсь, встаю и занимаюсь делами, требующими внимания, потому я просто... делаю это. Мне кажется, я буду здесь, пока однажды не проснусь и не обнаружу, что не осталось ничего, что нужно было бы сделать.

  

  Снейп выразительно фыркнул.

  

   - Езжайте домой, мисс Грейнджер. Здесь всегда найдется множество неоконченных дел, но это не ваша забота. Восстановление замка идет полным ходом, и вскоре вернутся преподаватели. Мы уж как-нибудь справимся без вашей помощи. - Снейп указал рукой на вновь целые стены. Зал действительно вернул свое былое великолепие, разве что никому не удалось вновь зачаровать потолок. Даже Дамблдор не смог с уверенностью сказать, как восстановить древнее колдовство, но если бы и отыскалось решение, старому волшебнику уже не достало бы сил самому сотворить магию. Сейчас в замке находились только Филч, Помфри, МакГонагалл, Дамблдор, Снейп и Гермиона, и зал казался чересчур большим для столь немногочисленного собрания, но они предпочитали, как и прежде, трапезничать вместе, без слов признавая, что это помещение дарит им чувство единения.

  

   - Думаю, мне следует поехать домой, - признала Гермиона. - Я отправлю маме с папой сову. Мы и вправду в последний раз виделись на Рождество. Но прежде, чем уеду, я хочу кое-что сделать.

  

  Черная бровь изогнулась дугой над здоровым глазом Снейпа, без слов прося продолжать.

  

  Гермиона решительно посмотрела в ответ.

  

   - Я хочу сдать П.А.У.К.

  

   - Не глупите, - усмехнулся зельевар. - Ни один из ваших однокурсников даже не вспомнил об экзаменах. Мы пытаемся восстановить замок и набрать преподавательский состав. Мы не можем тратить время на тесты, делая исключение для одного студента.

  

   - Я семь лет усердно трудилась, готовясь к этим экзаменам, профессор, и я не уеду отсюда, пока не сдам их.

  

   - Мисс Грейнджер...

  

   - Просто дай ей ее тесты, Северус, - непререкаемым тоном перебила его Минерва. - Мы с тобой прекрасно знаем, что она с легкостью смогла бы пройти их в положенное время. Позволь ей закончить все дела здесь - раз и навсегда.

  

   - Что ж, отлично, - раздраженно ответствовал Снейп, признавая тщетность дальнейших споров с двумя женщинами, сидящими напротив него за завтраком. - Придется подождать, пока вернутся профессора и смогут подготовить задания для вас. Когда вы будете готовы, мисс Грейнджер?

  

   - В любое время, профессор. Я училась ночами.

  

  Профессор усмехнулся.

  

   - И почему я не удивлен?

  ___

  * Киссамос - город на западе острова Крит.

  

  

***

  

  Снейп нашел Гермиону в библиотеке, где она помогала мадам Пинс восстанавливать и расставлять книги. Девушка висела высоко в воздухе, подняв себя с помощью чар, так, чтобы дотянуться до верхних полок. Снейп был впечатлен совершенством ее контроля, но, безусловно, предпочел не озвучивать свои мысли на этот счет. Новостей, какие он ей принес, с лихвой хватит для одного дня. Зельевар запрокинул голову, чтобы посмотреть на девушку.

  

   - Поздравляю, мисс Грейнджер. Вы официально закончили школу. И можете гордиться тем, что получили самые высокие оценки на своем курсе.

  

   - Очень смешно, профессор, - парировала Гермиона, и, хотя голос ее сочился сарказмом, она не могла скрыть улыбку, расплывшуюся на ее лице после получения новости. Мисс Грейнджер осторожно спустилась вниз. - Как я справилась с Зельями? - спросила она.

  

   - Ваша работа выполнена сносно, - неохотно признал Снейп.

  

   - Это же хорошо, да? - теперь Гермиона прямо-таки светилась от счастья.

  

  Мастер зелий смилостивился.

  

   - Да, мисс Грейнджер. Это хорошо. Вы получили наивысшие оценки за все годы, что я нахожусь в Хогвартсе.

  

   - Спасибо, профессор, - искренне поблагодарила Гермиона. - За то, что позволили сдать тесты. Не знаю, почему они для меня так важны... это неправильно, я знаю, в свете всего остального. Наверное, мне просто нужно, чтобы хоть что-то было сделано, как должно.

  

   - Что вы намерены делать дальше?

  

  Вопрос ее немного смутил.

  

   - Ну, когда закончу восстанавливать и расставлять книги, я обещала мадам Пинс посетить "Флориш и Блоттс". Несколько экземпляров потеряны безвозвратно. Там, конечно, не найдется все, что нужно, но они могут...

  

   - Я спрашивал о том, - перебил ее Снейп, - покинете ли вы теперь Хогвартс. Навсегда, а не только чтобы посетить Диагон Аллею.

  

   - Ох, ну... я не могу уехать на этой неделе. Пока здесь такой беспорядок, - она указала на кипы книг. - Может быть, на следующей неделе я поеду домой, к маме с папой, и начну решать, чем хочу заняться дальше. Еще нужно повидать Рона. Ему значительно лучше, я не говорила вам? На прошлой неделе он прислал мне сову.

  

   - Он восстановил свои воспоминания?

  

   - Нет, - Гермиона покачала головой. - Колдомедики из Мунго говорят, что, вероятно, никогда и не восстановит. Я сказала ему, что для него так намного лучше.

  

  Снейп слегка нахмурился, заметив горечь в ее голосе.

  

   - Скитер продолжает вам докучать?

  

   - Нет, на этот раз приходил некто из Престо Пресс. Они хотят, чтобы я написала книгу о последних часах жизни Гарри Поттера. Можете себе представить? Как будто я когда-нибудь соглашусь...

  

   - Почему нет?

  

   - Почему я не соглашусь извлечь выгоду из смерти своего друга? - недоверчиво переспросила она. - Не могу поверить, что вы спрашиваете это!

  

   - Избавь меня от своего праведного негодования, девочка, - холодно произнес он. - История будет рассказана - так или иначе. В работе уже, вероятно, штук десять трудов на эту тему. И в ваших силах позволить узнать настоящую историю. Я, в свою очередь, считаю, что вы задолжали это своему другу.

  

   - Я не могу, - устало ответила Гермиона. - Я просто не могу.

  

  Мастер зелий вздохнул, не стараясь скрыть раздражение. Как кто-то способен быть так силен в один миг и так слаб в следующий? Непостоянство девчонки бесило его сверх меры.

  

   - Мне нужно закончить здесь, чтобы после обеда успеть побывать на Диагон Аллее, - Гермиона ясно дала понять, что разговор окончен.

  

   - Мне кое-что нужно в аптеке. Не могли бы вы купить это для меня?

  

   - Почему бы просто не отправиться со мной? - предложила она. - Мы могли бы зайти узнать, не готовы ли еще портреты. Сама я с ними не справлюсь.

  

   - Хорошо, - согласился он. - Найдите меня, когда закончите здесь. Можем пообедать в "Дырявом Котле", если пожелаете.

  

   - Вам решать, - ответила Гермиона и левитировала себя к верхним полкам.

  

  

***

  

   - Не могу поверить, что уговорил втянуть себя в это, - проворчал Снейп.

  

   - Только представьте, насколько удобнее вам будет с двумя глазами, - практично заметила Гермиона. - И не вынуждайте меня напоминать о том, как возрастет количество взысканий, когда вы сможете видеть, что происходит за углом, и тому подобное.

  

   - Ну, конечно. Дикий Глаз Снейп, к вашим услугам, - он шел к отделению Магических Заболевания госпиталя Св. Мунго, не утруждая себя замедлить шаг, чтобы позволить ей идти рядом, а не бежать следом.

  

   - Никто не станет вас так звать. Здесь даже обсуждать нечего. И, кроме того, они заверили вас, что тот имплантат магического глаза, какой получите вы, значительно усовершенствован со времен, когда подобный поставили аврору Грюму. Замена будет в точности как ваш настоящий глаз или очень близко к тому.

  

   - Давайте просто покончим с этим, - прорычал он, распахивая дверь.

  

  

***

  

  Их попросили подождать, и, если Гермиона заняла себя просмотром выпусков "Ведьмополитена", то Снейп обнаружил, что совершенно не в силах сосредоточиться на журнале, принесенном с собой. Его пальцы то и дело прикасались к повязке на левом глазу. Когда ему снимали бинты в прошлый раз, половина глазного яблока вытекла и размазалась по щеке. Он стоически принял произошедшее и смирился, однако это произвело на него неизгладимое впечатление. Вдруг и теперь что-то пойдет неправильно? Что если имплантат не заработает, каким-то образом нанесет еще больший вред? Разве не лучше было оставить все, как раньше?

  

  Почему он позволил девчонке уговорить себя на это? Вообще, почему она все еще здесь? С момента сдачи ее экзаменов прошло уже три месяца. Разве ей не полагается быть дома?

  

   - Мистер Снейп?

  

  Он вскинул голову и почувствовал ладонь Гермионы на своем плече.

  

   - Удачи, - тихо пожелала девушка.

  

   - Вы не пойдете? - на самом деле, Снейп не собирался этого говорить.

  

  Гермиона улыбнулась.

  

   - Я пойду... если вы не против.

  

   - Вы втянули меня в это.

  

  Гермиона кивнула и отложила журнал в сторону.

  

  Они прошли в маленькую смотровую, и вскоре появилась колдомедик, которая проводила операцию.

  

   - Мы готовы, профессор Снейп? - бодро просила она.

  

   - Мы здесь, не так ли?

  

  Колдомедик приняла к сведению его тон и изменила свой на холодно-профессиональный.

  

   - Я знаю, мы разговаривали об этом прежде, но лучше повторить. Вам потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к новому глазу. Вне всяких сомнений, вы сможете им видеть, но через неделю или более, вероятно, вы увидите больше, чем хотите. Двери и стены престанут быть преградой для вашего зрения, вследствие чего вы можете сталкиваться с ними, пока не привыкнете контролировать уровни видения. Также некоторое время потребуется на то, чтобы научиться управлять вращением глаза: возможность видеть по всех направлениях несколько дезориентирует.

  

   - Значит, благодаря этой операции я превращусь в спотыкающегося болвана? - горько осведомился Снейп.

  

   - На несколько недель, возможно, - невозмутимо признала колдомедик. - Учиться пользоваться этим глазом все равно, что учиться пользоваться любым другим магическим инструментом. Требуется время и практика. Как бы то ни было, в результате вас ждет достойная награда. Вы сможете без опасений управлять метлой, что было недоступно вам с единственным глазом. Как учителю вам удастся значительно лучше наблюдать за классом. Я буду крайне удивлена, если уже через месяц вы не освоитесь со своим приобретением.

  

   - Отлично, - пробурчал он. - Давайте покончим с этим.

  

  Со стойким ощущением дежавю мастер зелий чувствовал, как холодные пальцы разматывают повязку. Он инстинктивно зажмурил правый глаз в ожидании момента истины и готовясь к новой беде.

  

   - Готово, - возвестила колдомедик, тогда как Снейп почувствовал, что повязка снята. - Откройте, пожалуйста, глаза.

  

  Мастер зелий повиновался, делая это медленно и чувствуя что-то сродни ужасу. Он мертвой хваткой вцепился в край стола, между тем мозг внезапно получил две абсолютно идентичные картинки. Здоровым глазом Снейп увидел противоположную стену, а затем посмотрел сквозь нее другим - магическим глазом. Он сумел заглянуть в кабинет, увидеть стол и книжный шкаф во всю стену. Это сильно дезориентировало, и Снейп поспешно закрыл глаза, ища убежища в темноте.

  

   - Профессор? - откуда-то сбоку прозвучал голос Гермионы, и зельевар инстинктивно повернулся к ней, но глаз не открыл. - Сработало?

  

   - Полагаю, что так, - напряженно ответил он. - Но я не понимаю, как смогу...

  

   - Попробуйте еще раз, - предложила колдомедик. - Поначалу это будет сбивать с толку, но вы должны тренироваться, если хотите научиться управлять им.

  

  На этот раз Снейп решил посмотреть только одним глазом. Медленно, осторожно, он открыл магический глаз и, когда взглянул на Гермиону, резко втянул в воздух.

  

   - Что? Что случилось? - взволнованно спросила она.

  

  Призвав на помощь все свое благородство, Снейп закрыл магический глаз и для пущей уверенности прижал к нему ладонь. Только тогда он смог посмотреть на нее здоровым, нормальным глазом - глазом, который позволял не видеть ее обнаженной.

  

   - Думаю, - сказал Снейп, - в конце концов, я смогу получать от этого удовольствие.

  

  

***

  

  Снейп посчитал затею глупой, когда Гермиона предложила украсить Большой Зал к Рождеству. Их было так мало, что казалось бессмысленным тратить на это время и силы. Но за последние десять месяцев мастер зелий хорошо усвоил: если уж она что-то решила, то отговорить ее ой как не просто. И пусть он не признается, но ему нравилось праздничное убранство комнаты. От его внимания не укрылось и то, что живущие сейчас в замке без малого двадцать человек с большим энтузиазмом собирались в Большом Зале после того, как Гермиона закончила с украшением.

  

  Именно там она нашла его изучающим curricula vitae*, которые прислало Министерство. В них содержалась информация о претендентах на пост директора Хогвартса. Сам же Снейп согласился лишь на роль временно исполняющего обязанности и на участие в выборе преемника Альбуса. В следующем году решено было возобновить занятия.

  

  Гермиона тихо подошла и села напротив, приготовившись ждать, когда профессор уделит ей внимание. Снейп посмотрел на нее магическим глазом, не отрывая здоровый от пергамента. Девушка не выказывала нетерпения, потому он продолжил чтение, не переставая за ней наблюдать. Гермиона любовалась пушистой елкой, украшенной бессчетным количеством крошечных свечей. Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке, и Снейп предположил, что она вспоминает рождественские праздники прошедших лет, проведенные вместе с друзьями. Теперь мастер зелий всегда мог сказать, когда Гермиона попадает в цепкие лапы прошлого или когда воспоминания о событиях того февраля особенно сильно давят на нее. Он научился не спрашивать о последнем, не спорить с ней о необходимости рассказать ее историю. Гермионе и без того доставалось от журналистов и издателей, с упорством, достойным лучшего применения, охотящихся за ней.

  

  Он закончил с резюме и посмотрел на девушку уже двумя глазами.

  

   - Да, мисс Грейнджер?

  

   - Завтра я собираюсь поехать домой на рождество, - сказала она и достала маленький сверток. - Но сперва я хотела отдать вам это.

  

  Снейп посмотрел на коробку, удивляясь как самому подарку, так и тому, что не может видеть содержимое сквозь обертку.

  

   - Я зачаровала бумагу, - пояснила Гермиона, заметив его недоумение. - Что за радость открывать подарок, когда уже увидел, что внутри?

  

   - Очень умно, мисс Грейнджер. Но, в самом деле...

  

   - Знаю, знаю: я не должна была. И я не жду от вас подарка. Просто увидела это на Диагон Аллее на прошлой неделе и поняла, что у вас должно это быть.

  

  Снейп заметил плохо скрываемое ликование на ее лице и, ухмыльнувшись, поспешил развернуть подарок.

  

   - Мне уже не терпится.

  

  Он разорвал бумагу и, открыв коробку, достал маленькую фарфоровую статуэтку, примерно шести дюймов в высоту. Вещь представляла собой дешевое, жалкое изображение хмурого крючконосого волшебника в темной мантии, с обрамляющими лицо черными волосами, склонившегося над бурлящим котлом.

  

  Снейп в замешательстве уставился на фигурку.

  

   - Что это за убожество?

  

   - Полагаю, это вы, профессор, - сквозь смех сообщила Гермиона. - Это из новой коллекции "Орден Феникса", выпускаемой "Фантастическими Фигурками". Если вам станет легче, моя еще хуже.

  

   - Мне от этого не легче, - ответил мастер зелий, с отвращением разглядывая фигурку. - Вы хотите сказать, что эта ужасная вещь будет стоять на полках всех магазинов магической Британии?

  

   - Хм, сомневаюсь. Ирайзер считает, что Снейпы не будут пользоваться особой популярностью, - поддразнила она. - Хотя Дамблдоров скорее всего распродадут уже к Рождеству.

  

   - Насколько он плох?

  

   - О, все они просто чудовищные. Очевидно, с тех пор, как мы являемся "публичными фигурами", с нашими изображениями могут делать, что хотят, и писать о нас тоже, что угодно. Я стараюсь просто не обращать внимания, но, когда я увидела это, не смогла устоять перед соблазном немного вас подразнить.

  

   - Премного благодарен, мисс Грейнджер, - сухо ответил Снейп. - И вам счастливого Рождества.

  

  Гермиона рассмеялась и поднялась.

  

   - Я должна идти. Мне еще нужно собрать вещи. Я обещала маме, что буду дома завтра рано утром.

  

   - Вы собираетесь вернуться в Хогвартс или останетесь со своими родителями?

  

  Вопрос явно удивил ее.

  

   - Конечно, я вернусь. Только проведу дома праздники.

  

   - Почему? - напрямую спросил Снейп. - Почему вы все еще здесь? Уже прошло десять месяцев, как ваши однокурсники разъехались.

  

   - Мне казалось, здесь от меня есть польза.

  

   - Никто этого и не отрицает. Я спрашиваю почему. Вы не годитесь для того, чтобы тратить свои годы на преподавание здесь - вам известно, что мы не нанимаем ведьм и волшебников, едва окончивших школу. Потому я повторяю: почему вы все еще здесь?

  

   - Вы хотите, чтобы я уехала?

  

   - Какое, ради всего святого, это имеет значение? Девочка, прекрати уходить от ответа и скажи начистоту.

  

   - Я не знаю, - прошептала она.

  

   - Ложь.

  

  Гермиона прожгла его взглядом, все ее тело напряглось, как натянутая струна, готовая порваться от охватившего ее гнева.

  

   - Говорю вам, что не знаю! Не знаю, почему я все еще здесь. Просто не могу представить себя в другом месте.

  

   - Тогда самое время попытаться, - ответил Снейп. - Снаружи целый мир, мисс Грейнджер, и глупо с вашей стороны оставаться здесь - в той самой комнате, где... вам нужно уехать отсюда и разобраться с тем, что произошло в феврале. Вы думаете, что, восстановив это место, сможете стереть те воспоминания? Притвориться, что ничего не было?

  

   - О, избавьте меня от своих упражнений в психологии, профессор, - выплюнула Гермиона. - Как вы смеете предлагать мне разобраться с тем, что случилось? С этими воспоминаниями я проживаю каждый день, и я ни секунды не тешила себя надеждой, что они исчезнут.

  

   - Тогда почему вы не поговорите об этом? - настаивал он. - Почему кому-нибудь не расскажете о том, что случилось? Я говорил с одним из авроров, который тогда вас допрашивал, и выяснил, что он ничего не смог от вас добиться. Ваш друг - Уизли - ничего не помнит. Вы единственная, кто может поведать миру о событиях того дня, и вместо этого вы наряжаете елку и ищете чары для потолка.

  

   - Оставьте меня в покое, - прохрипела она, отворачиваясь. - Вы такой же, как они, так ведь? Вы просто хотите историю. Во всех кровавых подробностях. И едва я вам ее расскажу, профессор, она станет достоянием широкой общественности, которая думает, будто Гарри Поттер ее собственность, хотя в действительности они вообще его не знали. Они - те самые люди, которые жаждут купить эти гротескные фигурки. И еще я знаю, что магглы хотят снять фильм обо всем этом - одну из тех чудовищных картин, переполненных спецэффектами и без капли смысла.

  

   - Ой, да ладно вам, мисс Грейнджер, - насмешливо сказал Снейп. - Едва ли магглам интересен Гарри Поттер. Что же до меня, то да, мне просто нужна история, тут вы правы. Да, и не стану просить за это прощения. Я жил в той истории дольше, чем вы на этой земле, и я, черт подери, хочу знать, как она закончилась.

  

   - Я ухожу, - не оборачиваясь, тихо оповестила его Гермиона. - Прощайте, профессор.

  

  Снейп смотрел, как мисс Грейнджер быстро уходит, пока за ней не закрылась тяжелая дверь, только тогда он швырнул жалкую фигурку на каменный пол.

  ___

  * curricula vitae (мн. от curriculum vitae) - резюме.

  

  

***

  

  C февралем настало время и первой годовщины финальной битвы, и, несмотря на старания СМИ магического мира, день в восстановленных стенах Хогвартса прошел тихо. Снейп читал длинную статью на первой полосе "Ежедневного пророка", оказавшуюся не менее скучной, чем колонка интервью с людьми, имеющими лишь опосредованное отношение к тем событиям. Это был яркий образчик мнимой журналистики: на вид - детальный, а по сути - никак не связанный с реальными событиями и участниками битвы. Снейп не стал комментировать прочитанное, а просто передал газету Поппи Помфри и вышел из-за стола.

  

  Единственная, кто знала всю правду о том дне, все еще хранила молчание. Она не вернулась после Рождественских праздников даже за тем, чтобы забрать оставленные здесь вещи.

  

  Снейп встретил ее неделей позже, когда вернулся в Большой Зал, чтобы забрать оставленные бумаги. Она стояла в центре огромной комнаты с поднятой вверх палочкой и, хотя должна была заметить его появление, не обернулась на звук открывающейся двери. Зельевар мог слышать ее шепот, изменение ее голоса, когда она произносила сложное заклинание и палочкой начала медленно очерчивать круг против часовой стрелки. Кончик мелко задрожал в напряженно сжатой ладони. Снейп замер на пороге, едва решаясь дышать из страха разрушить творимое волшебство. Льющаяся из палочки магия закручивалась воронкой и поднималась над ними - зельевару казалось, будто он может слышать ее, древнюю и вместе с тем знакомую мелодию, являющуюся частью замка, частью его самого.

  

  А потом тьма рассеялась, и ее место заняло чистое зимнее небо.

  

  Палочка выскользнула из руки Гермионы и со стуком упала на пол, а ее владелица обессилено опустилась на колени. Даже Снейпа отказывались держать ноги, и, хотя он хотел подойти к девушке, с минуту ему не удавалось сдвинуться с места. Гермиона запрокинула лицо к зачарованному потолку и зажмурилась от яркого полуденного солнца, щедро льющего свой ослепительный холодный свет.

  

   - Это было очень впечатляюще, - почти уважительно сказал Снейп.

  

  Она обернулась к нему, но не сделала попытки подняться с пола.

  

   - Было даже лучше, правда?

  

  Снейп подошел к ней, все еще ощущая себя, будто находится под воздействием проклятья ватных ног, и присел на корточки рядом с Гермионой.

  

   - Вы в порядке?

  

   - Кажется, да. Только немного устала.

  

   - Неудивительно, после такого-то, - он ненадолго замолчал, а затем продолжил: - Как вы поживаете?

  

   - Думаю, вы были правы - мне нужно было уехать отсюда ненадолго. - Это не было ответом на его вопрос.

  

   - И все же, не могу не заметить, вы вернулись, - сухо сказал Снейп.

  

   - Да, - Гермиона сделала глубокий вдох и, наконец, посмотрела на него. - Мне нужно было ненадолго уехать, чтобы понять, почему я осталась.

  

   - Вы начинает говорить в точности, как Минерва.

  

  На ее лице мелькнула призрачная улыбка.

  

   - Перед Рождеством вы спросили меня, почему я все еще здесь, и я действительно не знала ответа. Но, когда уехала, то поняла... что ж, думаю, это могло быть как-то связано с вами. Даже, вероятно... вы стали причиной, - последнее было произнесено поспешно, но Гермиона так и не отвела взгляда.

  

  Снейп ошеломленно смотрел на нее - не находя слов, смотрел на молодую ведьму, все еще окруженную ореолом света и магии... и чего-то другого. Чего-то, что непонятным образом влияло на него.

  

   - Вы против? Очень? - шепотом спросила она.

  

   Снейп с трудом сглотнул.

  

   - Нет, - ответил он, желая, чтобы голос звучал немного тверже. - Не думаю, что я вообще против.

  

  Гермиона улыбнулась и протянула ему руку, чтобы он помог ей встать.

  

   - Сегодня снова день Святого Валентина, - напомнила она, поднявшись и отряхивая свою мантию. - Не хотите со мной поужинать, профессор?

  

  Снейп помнил свое нежелание год назад, когда такой же вопрос застал его врасплох. Как же легко в этот раз пришло решение.

  

   - Мы поступим еще лучше, мисс Грейнджер. Я сам приготовлю для вас ужин.

  

  Она с сомнением посмотрела на него.

  

   - Вы действительно умеете готовить?

  

   - Я мастер зелий, - раздраженно ответил он. - Конечно, я умею готовить.

  

   - Тогда я согласна, - с улыбкой сказала Гермиона. - А после...

  

   - Да?

  

   - После я хочу рассказать вам историю.

  

  

  

  Глава 2. Продолжающие жить

  

  У нее все еще были очки Гарри, и то и дело она доставала их и держала в руках - эти старые куски металла и стекла. Ей представлялось, что их только нужно починить. Она выдумывала, как вскоре вернет их Гарри и увидит его глупую застенчивую улыбку, когда очки займут свое законное место. Она воображала, как прочтет ему короткую лекцию о том, что следует быть аккуратнее - или, по крайней мере, знать, как починить их самостоятельно - а тот демонстративно закатит глаза и скажет, что именно для этого она и нужна.

  

  Иногда она подносила очки к своим глазам, и на мгновение очертания предметов расплывались. Таким Гарри видел мир - искривленным... нереальным. Она никогда не могла носить его очки подолгу. Гарри был героем, но не по тем причинам, о каких многие думали. Он был героем не потому, что отдал жизнь ради уничтожения Волдеморта. Героем его делало то, что он прожил все дни до последнего.

  

  Именно это ей было не под силу объяснить даже мужчине, спящему рядом. Она обещала ему рассказать, что произошло в день, когда умер Гарри, но этого окажется недостаточно для полноты истории. Было так мало тех, кто по-настоящему знал Гарри Поттера и скорбел по нему не как по некогда Мальчику-который-выжил, но как по мальчику, который списывал домашние работы, обожал квиддич и боялся танцевать на балу.

  

  Мальчику, который всегда разбивал свои очки.

  

  Тому мальчику.

  

  Мужчина рядом с ней заворочался. Она хотела было окликнуть его, но вдруг поняла, что не знает, как теперь к нему обращаться. "Профессор" - глупо, после всего-то случившегося, но язык отказывался ей повиноваться, сколько ни пыталась она произнести "Северус". Она не знала этого мужчину по-настоящему и сомневалась, что у них найдется много общего. Но он был здесь, и ее это радовало. Радовал даже звук его дыхания, нарушающий тишину комнаты, успокаивало его тепло в ее постели. Вновь хотелось ощутить на себе его руки, заставляющие чувствовать себя живой.

  

  У них была история, по большей части неприятная, но взрыв, разрушивший Большой Зал и потрясший Хогвартс до основания, расколол ее мир, заставив пересмотреть былое. Мелочные оскорбления и незаслуженные взыскания ее школьных лет оказались забыты: они просто-напросто ничего не значили, и ей едва удавалось припомнить, почему им вообще придавалось значение. Говорить о них сейчас все равно, что переживать из-за прыща, умирая от потери крови.

  

   - Ты смотришь, - сказал он. Его глаза все еще были закрыты, а голос мурлыкал, слегка приглушенный одеялом.

  

   - Просто задумалась, - ответила она. - Хорошо спал?

  

  Он приоткрыл один глаз.

  

   - Проклятье сорокалетнего мужчины.

  

  Она мягко рассмеялась.

  

   - Все в порядке.

  

   - Я не извинялся, - теперь он посмотрел обоими глазами - здоровым и магическим - и наградил ее одним из своих Взглядов. Было время, когда вот такой Взгляд смутил бы ее, но сейчас она только улыбнулась.

  

   - Конечно, нет. Какая я глупая.

  

   - Замолчи, - он приподнялся, опираясь на локоть, и изучающе посмотрел на нее.

  

  Ей было известно, чего он ждал, - чего он ждал весь год, - но слова не прозвучат, и вместо того, чтобы говорить, она прижалась к его теплому телу, пряча лицо на груди. Он вздохнул и начал гладить свободной рукой ее волосы, плечи, спину. Его пальцы шершавые, кожа на ладонях за годы приготовления зелий загрубела и испещрена пятнышками, но прикосновения нежные, и девушка слегка вздрогнула и прижалась теснее. Снова и снова ее губы целовали его грудь, пока его резкий вдох не разорвал тишину, когда ее бедро скользнуло между его ног. Ободренная, она двинулась дальше и тихонько потерлась об него раз... другой. Первое прикосновение заставило его дернуться - сперва он отшатнулся, но быстро передумал и прильнул к ней, ища ее руку. Она не могла похвастаться богатым опытом, но прилагала все усилия, чтобы вновь стать желанной. Ей хотелось, чтобы он желал ее тело, которое разделить с ним было проще, чем воспоминания. Она хотела свести его с ума... утомить... настолько, что не останется сил на истинную цель их встречи. А то, что в таком способе отвлечения наслаждение находили они оба, оказывалось приятным дополнением.

  

   - Грейнджер, - прорычал он, явно пытаясь смутить ее этим формальным обращением, но в его голосе отчетливо слышалась смесь желания и разочарования. Он твердо решил добиться от нее рассказа, но оказался предан собственным телом. Ее губы вырисовывали замысловатые узоры на его груди, а плотно закрытые глаза позволяли сосредоточиться на ощущении теплоты кожи, твердости торса и ровном биении его сердца. Словно ребенок, она воображала, что пока глаза закрыты, не видят и ее саму.

  

  И только оставаясь занятой в полной мере, она могла заставить воспоминания отступить.

  

  Он оттолкнул ее и, не дав времени огорчиться, оказался сверху, вжимая ее в матрац. Она удивленно моргнула, открыв глаза, и встретила опаляющий взгляд его глаз, проникающий в самые дальние уголки души и не позволяющий спрятаться. Его колено вклинилось между ее бедер, рука скользнула вниз, чтобы двумя пальцами погрузиться в нее. От его нежности не осталось и следа.

  

   - Этого ты хочешь? - рычал он, слыша в ответ лишь ее рваное дыхание, пока пальцы ввинчивались в нее. - Этого ты хочешь, маленькая трусишка?

  

   - Да, - выдохнула она, подаваясь навстречу его руке.

  

   - Это не поможет, ты знаешь, - горячо зашептал он. - Это не поможет.

  

   Его божественные пальцы подхватили ее ритм, найдя внутри точку, прикосновения к которой дарили вспышки наслаждения.

  

  - Я могу трахать тебя ночь напролет, но утром все это останется там же, где и прежде.

  

  Будто в доказательство своих слов, он убрал руку и вошел в нее быстро, шипя от удовольствия или ярости - понять она не могла, да и не хотела. Он искал своего освобождения, а она - своего, подаваясь навстречу каждому его толчку. Ее сознание полностью сосредоточилось на поднимающихся изнутри волнах удовольствия, позволяя им смыть его жестокую правду, смести все на своем пути. На несколько мгновений воспоминания отступили, и не осталось ничего, лишь звук их неровного дыхания и ощущение его тела, нависающего над ней и заполняющего ее внутри. Они были одной плотью, скользкой от пота и яростно движущейся, существующей только здесь и сейчас. Его стон опалил ее шею, когда он приблизился к концу. Захлебываясь последней волной, она последовала за ним, разбиваясь тысячами брызг блаженства, уступая давлению и позволяя уносить ее до тех пор, пока не осталось чему подчиняться... ничего, кроме него.

  

  Его уже не было внутри нее, но она не могла заставить себя остановиться, содрогаясь под ним. Он что-то нашептывал, но она не понимала ни слова, потому что, наконец, рыдала...

  

  Прошел год с тех пор, когда она в последний раз плакала. Год с точностью до дня, и тогда он молча стоял рядом и смотрел, оставляя ее с ее горем. Теперь он прижал ее к себе и заглушал собой всхлипы, успокаивающе шепча бессмыслицу и убаюкивая в своих руках. Она вцепилась в него так сильно, что ногти до крови впивались в его плечи, но он продолжал ее держать.

  

  Удивительно то, как она провела второй день Святого Валентина с этим мужчиной. Ей едва удавалось представить, что может случиться и третий, и все же сейчас она была там, где ей нужно было быть. Ее тянуло к нему с тех самых пор, как они встретились на обломках ее разрушенного детства. Они могли не быть родственными душами, но оба продолжали жить.

  

  Оба все еще были здесь.

  

  

  Глава 3. Возвращение домой

  

  Земля под его ногами была точно металл, холод жалил лицо и крал дыхание, несмотря на защиту теплой мантии. Серые облака нависали прямо над головой, нагруженные снегом, который не просыплется. Снейп стоял немного в стороне от остальных и смотрел, как Минерва МакГонагалл развеивает пепел на колючем январском ветру. Даже в сумраке унылого дня Снейп мог видеть, как на ее щеках сверкают замерзшие слезинки, и думал, как странно видеть красоту в ее скорби.

  

  Рассудок начал покидать Дамблдора вместе с его силами, кусочки и осколки реальности уплывали с каждым прожитым днем, и в последний раз Снейп видел, как он раздраженно одергивает фиолетовую мантию и требует отчета о том, есть ли продвижения в борьбе против Гриндевальда. Горе Минервы в тот день не сверкало, не было прекрасным: оно сжимало тисками, схватывало своими цепкими лапами, ввергало в пучину отчаяния, заставляя укрываться за спасительным шумом, и чашками чая, и взбитыми подушками, и сотнями других мелочей, чтобы сделать жизнь лучше для единственного, кто определенно жил слишком долго.

  

  Он умер во сне, и Снейп гадал, не приложила ли Минерва к этому руку. Зельевар не стал бы ее порицать, если так - если она, наконец, позволила отчаянию взять верх и помогла Дамблдору уйти из мира с тем, что осталось от его гордости. Он бы не захотел быть просто чокнутым старым чудаком - у мира их и без того в достатке.

  

  Плакали здесь и другие - без воплей, и на том спасибо, но Снейп слышал приглушенные звуки глотаемых слез и хриплые откашливания, когда пепел Альбуса Дамблдора возвращался за промерзлую землю. Какова ирония: человек, чье радушие одновременно служило инструментом и маркой, должен найти свое последнее пристанище в месте настолько негостеприимном, но в этот день земли Хогвартса, казалось, не желали принимать Альбуса Дамблдора.

  

  Снейп разыскал ее в толпе и не удивился, не увидев слез на ее лице. Если у нее и остались слезы - а он в этом сомневался - им никогда бы не позволили пролиться в этой обстановке. Она стояла с Роном Уизли, и, несмотря на превосходство парня в росте, было ясно, что именно она поддерживает его, а не наоборот. Ее правая рука крепко обхватывала его торс. Уизли склонился к ней, одалживая у нее силы. Он смотрел вокруг мутным взглядом, будто не мог до конца понять, что здесь делает. Стоя рядом, Уизли и Грейнджер составляли незаконченную композицию без своей потерянной части. Эта картина раздирала душу на части - никто не мог смотреть на них, не замечая пустующего места. Даже толпа вокруг немного расступалась, оставляя пространство для отсутствующего третьего.

  

  Опустевшее место притягивало внимание, но Снейп не был так опечален потерей Гарри Поттера, как его потрясла кончина Альбуса Дамблдора. Он не больше прочих живущих знал о том, что ждет за гранью, но главное для него было неоспоримо: там во сто крат лучше, чем то, что оставлено позади. Новые факты о Поттере - Поттере, которого знала Грейнджер, - лишь убедили Снейпа в том, что в его случае, вероятно, это оказывалось верно вдвойне. Мальчик мало пожил, но, наверное, будь ему отмерено больше - будь у него больше того, что можно потерять, - он не решился бы на риск, какой выбрал в конце. Да и в случае Снейпа не стоило сомневаться в верности рассуждений, пусть даже для него все завершилось не так, как он ожидал. Никогда и ничто не удивляло мастера зелий так, как его продолжившаяся жизнь.

  

  Грейнджер подняла на него глаза, и уголки ее губ слегка приподнялись, выражая благодарность. Она придет к нему позже, - он знал - когда покончит с обязанностями перед своими друзьями, перед Минервой, перед собравшимися здесь знакомыми. Именно этим она и занималась - успокаивала людей, приводила в порядок, делала вещи правильными. Именно этого от нее сейчас ожидали - той роли, какую она взяла на себя, исполняя ее месяцами в попытках вернуть Хогвартсу первозданный вид.

  

  Ночь застанет ее в его комнатах, в его постели, ищущей утешения для себя пожалуй, в самом невероятном месте на земле. Каким-то непостижимым образом Снейп стал магнитом для гриффиндорской героини. Это не имело смысла, впрочем, как и многое из произошедшего за последние два года. Ему приносило необъяснимое удовольствие знание того, что она нуждается в нем, когда не демонстрирует потребности в ком-либо другом. Он научил ее брать то, что ей необходимо. Он держал ее, когда она плакала, кричала и бушевала, пока ярость, грозящая уничтожить ее изнутри, наконец, не угасла.

  

  И когда это закончилось, он отправил ее искать жизнь подальше от Хогвартса, подальше от него. Он приказал ей повзрослеть, жить, любить. По его сведениям, она отчасти справилась с первым, совсем незначительно преуспела во втором и ни на шаг не продвинулась в третьем, но ее молодость оставляла надежду на то, что шансы есть.

  

  Время от времени она возвращалась к нему, когда ей становилась невмоготу жизнь вне Хогвартса. Он вернется в свои комнаты и найдет там ее, уютно свернувшуюся в любимом месте на диване с книгой в руках. Она больше не плакала, не ярилась, не говорила много. Ей, кажется, в первую очередь нужна была тишина, и это то, чем он мог обеспечить ее в избытке. Она поднимет взгляд, когда он войдет, рассеянно улыбнется и скажет: "Привет", - будто виделись за ужином, а не месяц или несколько назад. Он ответит на приветствие, выберет книгу для себя, они несколько минут поговорят, а потом станут молча читать, пока она не встанет, не возьмет его за руку и не поведет в спальню.

  

  Он знал, когда у нее был другой любовник - знал без тени сомнений, будто мужчина оставлял на ней отпечатки своих пальцев. И все же он не спрашивал - только отмечал неуловимую разницу в ее движениях в темноте, а когда разгорался свет дня, она снова уходила - ему оставалось лишь напоминать себе, что она всего-навсего следует его напутствию.

  

  

***

  

  После они собрались в Большом Зале. Со скрываемым интересом Снейп наблюдал за тем, как Грейнджер переходит от одной группки людей к другой, не забывая проверять, пополняют ли домовые эльфы еду на столах, тепло ли в помещении, хватает ли света, и, наконец, достаточно ли занята Минерва, чтобы не дать горю затопить ее с головой. И даже после стольких лет, что ни говори, а предсказуемой Грейнджер не была.

  

   - Минерва не справилась бы сегодня, если бы не Гермиона, - негромко сказала Поппи Помфри, замечая, куда направлен его взгляд. - Чудесно, что она вернулась к нам, правда?

  

   - О, безусловно. Мы бы все рассыпались в прах, не будь здесь Грейнджер, чтобы объединить нас.

  

   - Не притворяйся, Северус. Так или иначе, пока она не уехала, у меня создавалось впечатление, что вы с Гермионой поладили.

  

   - Поладить с девчонкой и взвалить все на ее плечи - две совершенно разные вещи. Грейнджер едва исполнилось двадцать. Она не должна поддерживать весь Хогвартс всякий раз, как на горизонте маячит опасность падения - хоть буквальная, хоть метафизическая. Вы все слишком полагаетесь на нее.

  

   - Что ж, она сама этому способствует, разве нет? - Поппи кивком указала на Гермиону. Та вкладывала в руки Минервы чашку чая и незаметно подталкивала ее прочь от своры журналистов.

  

  Снейп не нашел, чем опровергнуть это высказывание, потому предпочел сменить тему.

  

   - Минерва ужасно выглядит. У тебя найдется зелье для нее на эту ночь?

  

   - Да, если мне удастся убедить ее выпить его. Она совершенно вымотана, бедняжка, но боится остановиться из страха, что ее накроет с головой. Ты знаешь, каково это.

  

  Он знал и представлял еще лучше, имея возможность наблюдать за Гермионой Грейнджер, месяцами претворяющей в жизнь подобный план действий, но говорить об этом не стал.

  

   - Возможно, Грейнджер сможет уговорить ее принять зелье. Она же делает все - может, еще и с твоей работой управится.

  

  Поппи вздохнула.

  

   - Ты снова притворяешься.

  

  

***

  

  Снейп покинул сборище, пока Гермиона продолжала хлопотать вокруг МакГонагалл, и уже облачился в домашний халат, когда она появилась в его комнате. Успокаивающая улыбка, приклеенная к ее лицу на протяжении всего пребывания в Большом Зале, сейчас исчезла, сменившись усталостью и утомленным массированием переносицы. Поняв все с первого взгляда, он сходил в ванную комнату и принес маленький пузырек.

  

   - Выпей, - приказал Снейп, вкладывая зелье в ее ладонь.

  

   - Спасибо, - она без споров опрокинула в рот содержимое пузырька и наморщила нос от неприятного вкуса.

  

   - Сядь, пока не упала, - сказал он, кивая на диван.

  

  Грейнджер покачала головой.

  

   - Сперва переоденусь. Ни минуты больше не выдержу в этой одежде. Сейчас вернусь.

  

  Снейп снова сидел перед камином, когда она вышла из спальни, облаченная в одну из его рубашек и с одеялом в руках. Полы рубашки доставали ей до колен, и Гермионе пришлось по меньшей мере в три раза закатать рукава.

  

   - Ты забыла взять багаж? - осведомился он, поднимая одну бровь.

  

   - Нет, но эльфы доставили мой чемодан в гостевые комнаты, так или иначе, но я ненавижу заставлять их делать лишнюю работу. Не думала, что ты против.

  

   - Нет, - признал он. В конце концов, не ему заботиться о стирке. - Как твоя голова?

  

   - Лучше, спасибо, - ответила Гермиона, со вздохом облегчения опускаясь на диван. Она прижала ладони к глазам и принялась с силой растирать их.

  

   - Прекрати, - отругал ее Снейп. - Так голова по новой разболится, а мне есть, чем заняться, помимо приготовления зелий глупым гриффиндорцам.

  

  Она рассмеялась в ответ, как ему и хотелось - короткий резкий звук, говорящий скорее об облегчении, чем о веселье - послушно убрала руки от лица и тщательнее укутала голые ноги одеялом.

  

   - Иди сюда, девочка, и выпей это, - он притянул ее ближе и вложил в руку бокал вина.

  

   - Слава богу, - Гермиона отпила глоток и прислонилась к его плечу. - Если бы ты предложил мне чай, я бы прокляла тебя на месте. Лишний глоток этого пойла наверняка меня прикончит. Профессор МакГонагалл, судя по всему, ненавидит пить в одиночестве и даже держит кружку специально для меня, - она нахмурилась, глядя в бокал. - Мне не хотелось оставлять ее одну.

  

   - Перестань. Помфри собирается дать ей снотворное. И все-таки у нее было время подготовиться к этому. Он ушел три недели назад и давно стоял на краю.

  

   - Все равно от этого не легче, - Гермиона немножко подвинулась. - Как долго они...?

  

   - Понятия не имею. Сколько я их знаю, наверно. Первые несколько лет своего преподавания я еще сомневался.

  

   - Они так никогда и не поженились. Интересно, почему?

  

  Снейп пожал плечами.

  

   - Думаю, она тебе ответит, если спросишь.

  

   - Мне неловко задавать настолько личные вопросы. Я имею в виду, она же была моим учителем.

  

  Снейп выразительно фыркнул.

  

   - Я тоже был твоим учителем, или это тебе удалось забыть?

  

   - Да нет, но это не значит, что я не пыталась, - сухо ответила она. - Но ты другое дело.

  

   - Хм. Снят с пьедестала, так?

  

   - Более того, ты на нем никогда и не стоял.

  

   - Хорошо. Мысль о том, что студенты меня боготворят, отвратительна.

  

  Гермиона рассмеялась.

  

   - Не думаю, что тебе стоит беспокоиться.

  

  Это замечание заставило его улыбнуться - такие поддразнивания стали уже традицией, и самое главное, Гермиона не думала ни о ледяных слезах МакГонагалл, ни о затуманенном взгляде Уизли, ни о пустующем месте Поттера. Не думал и Снейп.

  

  Стук в дверь разрушил очарование момента, и зельевар выругался вслух.

  

   - Не открывай, - попросила Гермиона. Она поджала под себя ноги, поудобнее устраиваясь на диване, будто ее грозились прогнать.

  

  Снейп магическим глазом посмотрел сквозь дверь и вздохнул.

  

   - Это Минерва.

  

   - Ой, - вырвалось у Гермионы. - Тогда лучше впусти ее.

  

   - Оставайся здесь, - сказал он. - Я узнаю, что ей нужно и отправлю прочь. Все равно сейчас ей лучше поспать.

  

  Мастер зелий открыл дверь и впустил Минерву. В руках она держала небольшую коробку с птенцом феникса внутри.

  

   - Извини за беспокойство, Северус, - сказала она скрипучим от усталости голосом. - Просто... я хотела... в общем, Альбус хотел, чтобы он был у тебя, - МакГонагалл протянула ему коробку. - Он начал слабеть со дня смерти Альбуса и этим утром сгорел... думаю, бедняжка хотел уйти с ним, - ее голос прервался. - Но, конечно, не смог больше, чем... так или иначе, восстал из пепла. И Альбус всегда говорил, что, когда его не станет, он хочет, чтобы Фоукс был у тебя, потому...

  

   - Это... эм... - Снейп с нескрываемой тревогой смотрел на уродливое маленькое существо. - Наверняка, он будет счастлив остаться у тебя.

  

   - Нет, - ответила Минерва. - Мы никогда особенно хорошо не ладили. Думаю, это связано с кошачьими делами, хотя, Мерлин свидетель, я была не настолько глупа, чтобы нападать на Фоукса в другой форме.

  

   - Я, правда, думаю... - заговорил он, но появилась Гермиона и прервала его.

  

   - Снейп будет счастлив взять его, профессор, - она осторожно забрала коробку из дрожащих рук МакГонагалл. - Это было очень мило со стороны профессора Дамблдора. Я знаю, как много Фоукс значил для него.

  

  Гермиона прижала к себе коробку и бросила на Снейпа вызывающий взгляд.

  

   - Да, ладно. Спасибо, - выдавил из себя зельевар, прожигая Грейнджер убийственным взглядом и страстно желая вслух высказать все, что думает о так называемом милом посмертном решении Дамблдора - он точно на старости лет свихнулся. Разве Северус Снейп похож на любителя животных? Стоит ли говорить о том, что в последнюю очередь он выбрал бы питомца вроде Фоукса, чье появление прямо-таки вопило "Гриффиндор"? Но даже по меркам Снейпа было слишком жестоко напоминать Минерве о том, что перед смертью разум Дамблдора походил на швейцарский сыр, потому зельевар ограничился взглядом и покорно согласился взять на попечение осиротевшего феникса. Да еще следовало возблагодарить небеса, что это не был лев.

  

   - Профессор, - Гермиона вновь обратилась к МакГонагалл, игнорируя грозящий прожечь в ней дыру взгляд. - Вам, в самом деле, лучше прилечь. Снейп сказал, мадам Помфри собиралась дать вам зелье, которое поможет вам заснуть. Она дала? Или, может, мы принесем вам что-нибудь?

  

   - Нет, нет, дорогая. Она позаботилась обо мне. Просто я его еще не приняла - хотела закончить кое-какие дела, прежде чем отправляться в постель, - МакГонагалл сжала руку девушки, и неожиданно ее лицо приняло странное выражение. Она перевела взгляд с Гермионы на Снейпа, и лицо ее смягчилось. - Я пойду. Простите, что прервала.

  

   - Вы ничего не прервали, - успокаивающе заверила Гермиона. - И можете присоединиться к нам, если хотите, но все же, думаю, вам лучше немного поспать. Вам это нужно.

  

   - Ты права, дитя, - устало согласилась МакГонагалл. - Спасибо за все, что ты сделала сегодня - и вам обоим за все ваши труды со дня последней битвы. Как бы тяжело ни дался этот путь, отрадно видеть замок восстановленным, вновь наполненным детьми. Хотела бы я, чтобы и Альбус мог это видеть. Я столько раз задавалась вопросом, не совершила ли ошибку, уведя его отсюда. Конечно, тогда это казалось единственно верным решением, но его так много связывало с этим местом. Казалось, он начал таять, едва мы уехали отсюда.

  

   - Он бы не пережил первую же зиму, останься вы здесь, - сказал Снейп.

  

  МакГонагалл кивнула, уголки ее губ приподнялись в слабой улыбке.

  

   - Верно. Все равно я сомневаюсь в правильности решения.

  

  На это нечего было ответить, да Минерва, кажется, и не ждала. Она поцеловала сухими губами Гермиону в щеку и, к удивлению Снейпа, его тоже.

  

   - Спокойной ночи, дети.

  

   - Может, мне нужно пойти с ней, - заволновалась Гермиона, глядя на закрывшуюся дверь. - Боюсь, она не станет спать.

  

   - Успокойся, Грейнджер. Она взрослая женщина, которая не нуждается в том, чтобы девчонка указывала ей, что делать.

  

  Гермиона пожала плечами.

  

   - Каждому порой нужен кто-то, кто скажет, что делать.

  

   - Отлично. Тогда я говорю тебе: иди в постель. Можешь подняться завтра и отправляться спасать мир, но сейчас - постель.

  

   - Ты пойдешь?

  

  Он кивнул и позволил взять себя за руку и отвести в спальню. Гермиона развязала пояс его халата и скользнула руками внутрь, обнимая его и опуская голову на его плечо - ее теплое дыхание ласкало шею. Он потянулся к заколке в ее волосах, расстегнув замок, отбросил вещицу на прикроватный столик и осторожно пропустил сквозь пальцы ее непослушные кудри, прежде чем нырнуть рукой под них и начать массировать основание шеи. Гермиона одобрительно застонала, немного поворачиваясь, чтобы ему было удобнее. Он побаловал ее еще немного, прежде чем мягко подтолкнуть к кровати. Она взобралась на постель и, сидя там в одиночестве в его слишком большой рубашке, выглядела до смешного маленькой, и не оставалось ничего иного, кроме как присоединиться к ней и притянуть ее к себе. Он обнял миниатюрную фигурку, пристроив ее голову прямо под своим подбородком. Ее ноги были точно лед - глупышка додумалась бродить по подземельям босиком - и заставили вздрогнуть, прикоснувшись к его голеням.

  

   - Ты замерзла, - сказал он.

  

   - Я мерзну весь день, - со вздохом признала она. - Но ты теплый.

  

   - Мне хватает ума обувать тапочки, - как бы ни кололи слова, голос его звучал мягко. Снейп переплел свои ноги с ее, пытаясь согреть.

  

   - Был ужасный день, да? Снаружи, я имею в виду.

  

   - Все сегодня было ужасно.

  

   - Да, - Гермиона молчала так долго, что Снейп решил - она заснула, когда вдруг прозвучал ее голос: - Забыла про Фоукса... нам нужно что-то для него сделать?

  

   - Сегодня ночью он будет в порядке, - прошептал он. - Спи, глупая девчонка, или я напою тебя зельем, которое усыпит тебя на неделю.

  

  Гермиона тихонько засмеялась.

  

   - Только ты умеешь так ласково произносить слово "глупая".

  

   - Кхе-кхе. Придется поработать над своими интонациями.

  

  Она снова рассмеялась и, наконец, заснула в его руках. Он держал ее близко и смотрел, как она спит, зная, что завтра вновь отпустит ее, зная, что однажды она не вернется.

  

  

***

  

   - Ты проснулся? - спросила она.

  

   - Ммм, - ответил Снейп, находясь где-то между сном и бодрствованием.

  

  Ночью они заняли свои стороны кровати, но Гермиона подвинулась и прижалась к его боку.

  

   - Уже утро.

  

   - Воскресенье. Спи дальше.

  

   - Не могу, - протянула Гермиона. - Нужно проверить профессора МакГонагалл. Но сперва я, пожалуй, вызову домового эльфа и попрошу спустить сюда мой багаж.

  

  Снейп тихо застонал и продрал глаза.

  

   - Пусть оно еще принесет чашечку кофе.

  

   - Он, Снейп, или она. Не оно.

  

   - Ой, брось, - пробурчал он, зарываясь лицом в подушку, как только Гермиона снова отодвинулась от него.

  

   - Идиот, - она спустила ноги с кровати. - Оой! Здесь же холод собачий!

  

  Снейп не глядя нащупал палочку на прикроватном столике и, указав ею на камин, заставил тлеющие с прошлого вечера угли вспыхнуть ярким пламенем.

  

   - Мог бы и смотреть, что делаешь, - мягко пожурила его Гермиона. - Ты едва не разжег огонь в шкафу.

  

   - Я разжигал огонь без твоей помощи по меньшей мере двадцать лет, - Снейп сел на кровати, откинул с лица волосы и посмотрел на нее.

  

   - Да, кажется, ты неплохо без меня справлялся.

  

  Ее тон почти ничего не выражал, но Снейпа укололо необъяснимое беспокойство.

  

   - Что это должно означать?

  

  Ее губы сложились в слабую улыбку.

  

   - Ничего. Я собираюсь принять душ и закажу кофе.

  

  Она вышла из комнаты. Снаружи прозвучал ее негромкий голос, вызывающий домового эльфа, и на прикроватном столике появился кофе, а следом послышался шум воды. Снейп подумал было присоединиться к ней - необычайно соблазнительная мысль - но отверг идею, вспомнив смутный разлад в их последнем разговоре. Пришло время прекращать ее побеги к нему, и, как бы ни был хорош быстрый секс в душе, становиться инициатором подобной активности не совсем отвечает решению оттолкнуть ее.

  

  Так или иначе, ему достало сил приказать ей уйти, но не хватало их на то, чтобы приветить ее, когда она возвращалась. Слишком легко оказывалось ускользнуть, спрятаться за привычными колкостями.

  

  Но этому пора положить конец.

  

  

***

  

   - Ты не пойдешь на завтрак? - спросила она, собирая волосы и скрепляя их в небрежный пучок на затылке.

  

   - Я приду через несколько минут после тебя, - ответил Снейп. Он пока не вылез из постели, а Гермиона уже была полностью одета.

  

   - Вижу, все еще стесняешься меня, - на этот раз горечь в ее голосе угадывалась безошибочно. - Нас.

  

   - Я думал, мы решили, что никаких "нас" нет, когда ты ушла писать свою книгу, - спокойно сказал он, выбрался из постели и потянулся за своим халатом. - Кроме того, не вижу смысла плодить слухи.

  

   - Я ушла писать свою книгу, потому что ты приказал мне уйти, - выплюнула она. - Больше ничто не мешало мне писать ее прямо здесь.

  

   - На то был целый список причин, и мы их уже обсуждали, - припечатал он. - Но если ты настаиваешь на повторении, то изволь: я заместитель директора Хогвартса и декан одного из факультетов и считаю, что выставление на суд всей школы того факта, что подросток проводит ночи в моих комнатах, не принесет ничего хорошего, в особенности когда наши отношения закончились по обоюдному согласию.

  

   - Думаю, тебе стоит уточнить значение слова "обоюдное". Мы явно понимает его по-разному. И мне двадцать, что отменяет твое утверждение о подростке. Мы оба знаем, что в свои семнадцать я была взрослее, чем большинство в пятьдесят.

  

   - К несчастью, это правда, но ты все еще молода и должна пытаться насладиться этим периодом своей жизни, делать то, что делают нормальные ведьмы в твоем возрасте. Я не имею представления о том, что это за вещи, но, по-моему, запереть себя в моих подземельях едва ли входит в тот список.

  

   - Нормальные ведьмы! - повторила она. - Ты думаешь, что вытолкнуть меня в мир как-то поможет моей жизни стать нормальной? Для меня там нет ничего нормального, Снейп. Для волшебного мира я навсегда останусь только подругой Гарри Поттера. Единственной, кто видел его смерть. Единственной, кто видел смерть Волдеморта. И куда бы я ни пошла, меня терзают вопросами, тычут пальцами и даже просят автографы. И все потому, что я не умерла, когда на то имела полное право и целый ворох причин, и, черт подери, мне следовало умереть, - у нее вырвался горький смешок. - Ох, проклятье. Я только что поняла, кто я - я Девочка-которая-выжила. В точности как тот Дамблдоров птенец - всегда восстаю из пепла моей жизни и начинаю с начала, неважно - хочу того или нет. И знаешь, что? В сравнении со всем этим тот факт, что я сплю со своим бывшим профессором зельеварения, даже не тянет на звание "любопытного". Ты самая нормальная часть моей жизни.

  

   - И это определенно нужно изменить, - холодно произнес он. - Ты едва ли дала своей жизни шанс, и всякий раз, как появляются трудности, ты прокрадываешься сюда и прячешься от них.

  

  Она разочарованно зарычала.

  

   - Если ты действительно думаешь, что я возвращаюсь сюда поэтому, то я чрезвычайно переоценила твои умственные способности.

  

   - Несомненно, в этот раз ты вернулась из-за Дамблдора, - с бесконечным спокойствием констатировал он. - Я же говорил о других прецедентах.

  

  Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

  

   - Помнишь прошлый год - день, когда я заколдовала потолок?

  

  Он кивнул. День Святого Валентина. Он никогда его не забудет.

  

   - Я сказала, что поняла, почему оставалась в Хогвартсе. Из-за тебя.

  

   - Тебе нужно было...

  

   - Нет, - решительно перебила она. - Я имела в виду, да - без сомнений, мне нужен был ты. Но я не просто нуждалась в тебе. Я хотела... все еще хочу... проклятье! - она сжала кулаки. - Я возвращаюсь не потому, что жизнь становится слишком трудной. Я возвращаюсь, потому что скучаю по тебе так сильно, что едва ли могу прожить лишний день вдали от тебя. Да, моя жизнь - полное дерьмо, но я не бегу от этого - я бегу к тебе, к тебе, скотина. А ты снова и снова прогоняешь меня, и я понимаю, что пока гожусь для случайного секса, тебя не заботят два пустяка: с тобой я или нет - ты не придешь за мной, исчезни я хоть на сотню лет - и это ранит вдесятеро больнее, чем терять тебя раз за разом. Небывалое веселье, знаешь ли, Снейп, и унижаться сейчас, говоря тебе все это, просто наслаждение. Так вот я здесь - поступаю, как нормальная молодая ведьма - говорю своему профессору, что по-глупому, безответно, точно школьница влюбилась в него, а он отказывается даже выйти вместе со мной к завтраку.

  

  Он едва заметно вздрогнул.

  

   - Это не... проклятье, Гермиона, ты...

  

   - О, так теперь "Гермиона", - едко замечает она. - Я полагаю, это должно как-то помочь, когда ты с легкостью опустишь меня с небес на землю. Не бери в голову, Снейп. Думаю, я предпочту остаться на прежнем пофамильном обращении, если для тебя все по-прежнему. Я собираюсь пойти на завтрак. И не беспокойся - обещаю не стеснять тебя.

  

   - Теперь ты ведешь себя, как ребенок, - бросил он.

  

   - Ты обращаешься со мной, как с ребенком, - ввернула она. - Я имею право.

  

   - Я не обращался с тобой, как с ребенком, в последние два года - даже ты бы это признала, не будь так занята, совершая отнюдь на зрелые поступки. Я не беру детей в свою постель, Грейнджер, равно как и не позволяю им войти в мою жизнь. Но, как ни нелепо и ни оскорбительно это обвинение, оно меркнет в сравнении с намеком на то, что я видел в тебе не более чем "случайный секс". Да как ты смеешь?

  

   - Ты прав, - тихо сказала она. - Это было несправедливо. Я понимаю, что если это было бы все, чего ты хотел, ты мог получить желаемое в другом месте и с меньшими хлопотами. Но я не ошибаюсь, говоря, что ты обращаешься со мной, как с ребенком. Ты можешь думать иначе, но факт остается фактом. Я была для тебя проектом, верно? Ты собрал маленькую Гермиону Грейнджер воедино, в точности, как восстановил Хогвартс, а в прошлом сентябре решил, что проект Грейнджер завершен и вычеркнул меня из списка текущих дел, выбросил из головы и приказал катиться своей дорогой.

  

   - Тебе нужно было...

  

   - Мне нужен был ты, - яростно вскричала она, - но не ты, опекающий меня - решающий, что для меня лучше и указывающий, что делать и где жить. Мне не требуется ни отец, ни учитель, и, может, когда-то я нуждалась в целителе, но то время прошло. Мне просто нужен был ты - рядом со мной - и нужно было знать, что тебя заботит, здесь я или нет.

  

   - В действительности, заботит, - огрызнулся он, - но пока ты выбираешь, разрушать ли свою жизнь решением, остаться с мужчиной или нет, мне решать, быть ли тем самым мужчиной. Я больше не гожусь на счастливое безоблачное будущее, если вообще когда-то годился.

  

   - И ты думаешь, что этого я хочу от тебя? Сказки? Хочешь верь, хочешь нет, Снейп, но я давно заметила, что ты не Принц Очарование, и, если считаешь меня воплощенной принцессой, то ты первый человек на земле, которому вообще пришло такое в голову.

  

   - И потому, что не пишу тебе стихов и не дарю цветов, я всего-навсего обвинен в обращении с тобой, как со шлюхой.

  

   - Ой, не глупи! Тебя в этом обвинили, потому что ты трахаешься со мной, а потом выбрасываешь из своей жизни. Но я попросила прощения за то, что сказала это, разве нет... - она внезапно замолчала и зажмурилась, прижимая пальцы к вискам. - Наш разговор идет по замкнутому кругу, да?

  

   - Да, и пора его закончить, - припечатал он. - Иди на завтрак.

  

  Ее глаза опасно сузились.

  

   - Ты же не хочешь выбросить меня из головы, когда говоришь так?

  

  Его челюсти крепко сжались.

  

   - Уходи прочь.

  

  Только вчера он мог поклясться, что у нее не осталось слез, но сейчас ясно видел, как блестели ее глаза, когда она развернулась и вышла из комнаты.

  

  

***

  

  В конце концов, они решили воспользоваться Омутом памяти, когда у него взыграла совесть и не позволила и дальше давить на Гермиону, заставляя ее рассказать свою историю. Снейп смотрел, как тонкая нить воспоминаний струится из виска, и в который раз удивлялся, как нечто столь хрупкое может обладать чудовищной силой. Вместе они нырнули в серебристый водоворот и, стоя рядом, переживали заключительную часть того дня, когда был разрушен Хогвартс и уничтожено мучительно много жизней.

  

  Воспоминания Снейпа затрагивали то, что происходило снаружи, но ее глазами он снова увидел хаос, воцарившийся с началом нападения Упивающихся Смертью в разгаре квиддичного матча. Повсюду мелькали кляксы серебряных масок, и зеленые вспышки проклятий, и красные пятна крови - все заволакивала тень от парящей в небе темной метки. Слышались пронзительные крики боли, и вопли ярости, и низкий рык смерти, явившейся с требованием очередной жертвы. На краткий миг Снейп увидел себя, отчаянно бросающего проклятье за проклятьем, сражающегося бок о бок с детьми, которых должен защищать. В тот день они лишились роскоши оставаться детьми: те, кто выжил, уже никогда детьми не будут.

  

  К тому времени ментальный барьер между Поттером и Волдемортом практически размылся, и Снейп сомневался, что даже всем окклюментам в мире оказалось бы под силу этому помешать. Так Поттер знал, где найти своего врага, а Волдеморт, закончивший с Дамблдором, предъявил права на замок и просто ждал, не сомневаясь, что мальчишка явится к нему. Грейнджер и Уизли прикрывали друга и отбивали проклятья, чтобы тот сумел исполнить свое чудовищное предназначение.

  

  Единственный раз, когда Снейп видел, как Грейнджер колебалась, был миг падения Уизли, пораженного проклятьем: долю секунды она выглядела растерянной, но затем ее челюсти сжались, а ладонь крепче обхватила палочку, и ведьма продолжила вместе с Поттером путь в замок, не прерываясь на то, чтобы помочь друзьям. Снейп услышал, как у Грейнджер - у настоящей Грейнджер, стоящей рядом с ним в потоке воспоминаний - сбилось дыхание при виде этой картины.

  

   - Нам пришлось его оставить, - прошептала она. - Не было времени... мы должны были...

  

  Поттер даже не оглянулся.

  

  Внутри пустынного замка была не слышна какофония яростной битвы, которая шла снаружи. Внезапная тишина ударила по ушам, но в воспоминании Поттер и Грейнджер, казалось, даже не заметили изменений - они с лютой решимостью шагали к Большому Залу. Однажды Снейп отпустил комментарий на тему безрассудства гриффиндорцев, прущих напролом навстречу опасности, но он помнил и слова Грейнджер в день их встречи на руинах этой комнаты, когда она искала очки Поттера: "Профессор, неделю назад я помогла своему лучшему другу совершить самоубийство...". Здесь не было ничего от безрассудного прыжка навстречу опасности, но лишь неколебимая решимость принять уготованную им судьбу.

  

  Даже зная, что находишься в безопасности, что это лишь воспоминания, невозможно было не трепетать от ужаса, наблюдая за тем, как Гарри Поттер в последний раз встает лицом к лицу с Томом Риддлом. Грейнджер остановилась немного поодаль, ее палочка крепко сжата, но рука дрожит. Оценивая расстановку сил, Снейп подумал, что девчонке здесь не место, это не ее дело. При всей своей гениальности и порой достаточной хитрости, в той ситуации она могла лишь помешать Поттеру. В сохранности доведя его до дверей, она выполнила долг перед другом, а внутри ждало только его сражение. В действительности, в разыгрывающейся сцене, казалось, ни один из волшебников не замечал ее присутствия: все их внимание сосредоточилось на главной цели - уничтожить противника. Снейп помнил, как в нечеловеческих глазах Темного Лорда светилось безумие, но в воспоминаниях Грейнджер ему удалось увидеть то, что она никогда бы не сумела заставить себя рассказать: в последний миг такое же безумие было и в глазах Поттера.

  

  В тот день Поттер на равных встретился с Волдемортом. Ненависть между ними достигла апогея во время их сражения, и, наконец, вспышка разрушительного взрыва магии убила обоих и ударной волной потрясла стены замка. Просто чудо, что Грейнджер выжила, но Снейп с ужасом наблюдал за тем, как она ползет по обломкам и на коленях замирает у тела Поттера. Она кусала губы и, вытерев грязные руки о мантию, потянулась и осторожно опустила веки своему другу. Луч света прорывался сквозь пролом в западной стене, и Гермиона походила на ангела, коленопреклоненного в столбе искрящейся пыли и нежно проводящего рукой по непослушным волосам Поттера.

  

  

***

  

  Когда зловещая тишина разрушенного Большого Зала сменилась уютным теплом его комнат, Грейнджер снова плакала. Почти две недели со дня их путешествия в Омуте памяти они оставались здесь, пока скорбь, боль и вина отравляли ее, словно яд.

  

  После Омута памяти она разрешила ему проникнуть в ее разум, и, оценив доверие, Снейп также понял истинную суть - то была попытка избежать необходимости облекать свои чувства в слова. Открываясь легиллименту, чтобы показать воспоминания о Поттере, она не преследовала какой-то определенной цели теперь, когда подробности последней битвы стали известны и любопытство зельевара удовлетворено. Потому Снейп отказался, решил использовать прочие доступные ему средства, подчиняясь инстинкту, об обладании которым прежде и не подозревал. Он окатил ее потоком колкостей, без труда слетавших с его острого языка, а потом успокаивал, когда она заплакала. Он упражнялся в остротах, пока ее глаза сверкали яростью и ей хватало запала бушевать, то и дело швыряя в него вещи. А потом он отнес скандалистку в постель и доставил удовольствие, терпеливо изучая каждый сантиметр ее тела. Когда худшее осталось позади, он окружил ее тишиной, часто часы напролет просто сидя напротив догорающего огня камина и держа ее в своих руках, выслушивая на первый взгляд случайные, не связанные между собой истории о мальчике, которого он когда-то ненавидел, а она - любила.

  

  Была ли Грейнджер всего-навсего проектом?

  

  Когда они, наконец, выбрались из подземелий, то оба вернулись к работе, которую вели уже более года - работе по восстановлению Школы Магии и Волшебства. Грейнджер продолжала терзаться виной за то, что осталась жива, - хотя и не столь рьяно, - и стремилась брать на себя самые трудные задачи и проблемы, решение которых занимало ее полностью. А ему просто не оставалось ничего другого. До чего же смешно: Северус Снейп из кожи вон лезет ради возвращения детей в Хогвартс, но со школой его связывало так много лет, что он не мыслил себя в любом другом месте. Как бы сильно ему ни были ненавистны некоторые из студентов, но без них в учителе здесь не нуждались.

  

  Постепенно Снейп обнаружил, что de facto стал директором школы. Он быстро понял, что назначенный Министерством комитет по подбору подходящего на это место кандидата не способен найти и собственную задницу, не обеспечь Снейп их картой. К тому же, учитывая, сколько хороших людей потеряно или пало духом в последней битве, число компетентных претендентов оказывалось прискорбно малым. Снейп не особенно стремился к этой должности, а если бы и так, метка на его плече свела шансы к нулю. Министерство могло позволить ему работать, могло даже вручить Орден Мерлина за военные заслуги, но оно никогда не посадит бывшего Упивающегося Смертью в директорское кресло.

  

  Это было неважно. На протяжении этих хлопотных месяцев даже те из коллег, кто относился к нему с прохладцей, кажется, признали его хогвартским лидером, и, когда в сентябре двери, наконец, распахнулись, именно Снейп пригласил студентов вернуться, напомнил им правила и предупредил о наказаниях, какие последуют за проступками. Именно к Снейпу преподаватели обращались с нестыковками в расписании, с нехваткой принадлежностей и за разрешением конфликтов. И именно Снейп отвечал на тридцать с лишним сов от обеспокоенных родителей первокурсников, заверял их, что маленькие сорванцы в полном порядке.

  

  Он еще никогда не был занят так, как в начале учебного года. А Грейнджер оглянулась вокруг и впервые со дня последней битвы поняла, что в Хогвартсе для нее не осталось дел. Школа вновь исправно функционировала, а Гермиона оказывалась слишком взрослой для студентки и слишком молодой для преподавания. Она стала днями пропадать в библиотеке, и Снейп, занятый бессчетными обязанностями, не сразу заметил ее увлеченность работой над новым проектом. Конечно, в конце концов, на него снизошло озарение. Хотя они и сохраняли видимость раздельного проживания, его удивил бы вечер, когда он не смог бы найти ее в своих комнатах. Изредка Гермиона помогала ему с проверкой работ, но в остальное время занималась другими, собственными делами, и это не укрылось от него, о чем он и спросил ее.

  

   - Я пишу книгу, - немного смущенно призналась Грейнджер. - Однажды ты сказал, что мне нужно рассказать свою историю. Сейчас, когда я показала ее тебе, думаю, я готова открыть ее остальным, но хочу сделать это по-своему.

  

  Слыша долгожданные слова, он ощутил нелепое желание подхватить ее на руки и закружить по комнате - это было более чем успешное завершение проекта, ей-Богу, что бы ни думала глупая девчонка. Сортировка в начале года ознаменовала завершение проекта, но не разожгла в Снейпе такого пожара чистого удовольствия, какого не случалось с ним больше десяти лет. И все же Гермиона Грейнджер была достаточно сильна, достаточно хороша, чтобы рассказать свою историю и двигаться дальше - это стоило отпраздновать.

  

  Конечно, он не пустился в пляс, но улыбнулся и сказал:

  

   - Ничего удивительного, Грейнджер. Ты все хочешь делать по-своему.

  

  Потом взял ее на руки, страстно поцеловал и сказал, как гордится ею - стоило признать, что такого от него не слышал никто и никогда.

  

  На другой день он заговорил о ее отъезде. Это была правда, что при занимаемой им должности и после возвращения в школу студентов не лучшим решением станет уличение его в связи со столь юной особой, особенно бывшей студенткой, известной в магическом мире каждому мужчине, женщине и домовому эльфу, но не потому он убеждал ее уйти. Отъезд из Хогвартса казался следующим логически верным шагом на пути ее исцеления, и Снейп не желал становиться причиной, из-за которой она отступит. Верно и то, что их согласие по данному вопросу не было полностью "обоюдным", но она и не спорила с ним. Гермиона позволила отослать себя прочь, и Снейп посчитал это знаком того, что скоро она сможет взглянуть на ситуацию его глазами.

  

  

***

  

  После ссоры Снейп предпочел вместо завтрака отправиться в лабораторию и с головой уйти в приготовление простейших зелий для Помфри. Когда незадолго до обеда он, наконец, рискнул вернуться в свои комнаты, то в глаза сразу бросилось отсутствие чемодана, а в течение дня обнаружилась пропажа и остальных вещей - мелких личных принадлежностей, осевших здесь за последние одиннадцать месяцев. Раньше Снейп не спрашивал ее, почему она не забирает их, но теперь у них появился новый смысл, и исчезновение вещей оказалось более значимым, чем их присутствие. В этот раз Гермиона не вернется, и пропажа со стола ее маггловской авторучки вопила о том, что это конец, так же ясно, как накануне пепел не оставлял сомнений в кончине Дамблдора.

  

  И все же Гермиона собиралась не достаточно тщательно, что лишний раз доказывало - уходила она расстроенной. На прикроватном столике Снейп нашел заколку, которую накануне ночью снял с ее волос. Вещица была серебряной и, судя по весу, явно не дешевой подделкой, каким Гермиона отдавала предпочтение в обычные дни. Подарок родителей - она ему рассказывала, но пользовалась ею, только когда выпадал случай принарядиться, потому что из-за веса, оттягивающего волосы, у нее начинала болеть голова. Снейп раздраженно спрашивал, почему она вообще ее носит, но Гермиона лишь закатывала глаза и говорила, что это женские штучки и ему не понять, а потом просила зелье для усмирения боли.

  

  Глупая девчонка.

  

  Снейп отнес заколку в ванную комнату, чтобы положить в ящик Гермионы. В глаза бросилась очередная пропажа: здесь не нашлось ни расчески, ни гребня, ни прочих личных вещей, включая противозачаточное зелье. Выходило, что это уже был не ее ящик, а обычный пустой ящик в его ванной комнате, но он все равно положил туда серебряную заколку, не зная, что еще с ней делать. Неожиданно Снейп открыл шкафчик и увидел, что зубная щетка по-прежнему там. Вряд ли Гермиона забыла ее; наверно, их у нее так много, что эта просто не нужна.

  

  Снейп никогда не придавал особого значения тому факту, что она держит здесь зубную щетку. Памятуя о ее помешанности на заботе о зубах, он не удивился бы, узнав, что ее щетки припрятаны по всему Хогвартсу, в каждой библиотеке в Великобритании да и в любом другом месте, которое ей приходилось часто посещать. Эта конкретная щетка была красной, с названием стоматологической клиники ее родителей, тисненом золотом на рукоятке. Но за месяцы совместного проживания здесь перебывали все цвета радуги, и сменялись они по строгому расписанию, впрочем, как и его собственная с тех пор, как Гермиона уличила зельевара в легкомысленном отношении к данному вопросу. Но сегодняшняя ссора все изменила. Потому новая желтая зубная щетка так и лежала в нетронутой маггловской пластиковой упаковке на его половине шкафчика, как сувенир от доктора Грейнджер.

  

  Там же обнаружилась любимая Гермионой маггловская зубная паста. Поначалу Снейп скептически отнесся к этим нововведениям: одно дело щетки и совсем другое - маггловские зелья, и предложил сварить подходящее зелье, но упрямица отказалась, своей ухмылкой явно дав понять, что думает о его средствах и его зубах. В целом настороженность осталась при нем, но он полюбил свежий, мятный вкус Гермионы, остающийся после ежедневной процедуры. Снейп почти привык к этому, и теперь эта тонкая мятная нотка перейдет в число чрезвычайно приятных воспоминаний. К примеру, утренний секс доставлял ему немалое удовольствие, но время показало, что Гермиона не подпустит к себе, пока оба не почистят зубы. Она не принуждала его пользоваться маггловской пастой, но чистые зубы и свежее дыхание являлись обязательным условием для любого близкого контакта.

  

   - Это первейшее занятие поутру, а вот повернуться-на-бок-и-начать-целоваться могло сработать только в романах, - заявила она в первое их совместное утро, вручая ему зубную щетку, - нет ничего сексуального в утреннем дыхании.

  

   - Только ты способна рассматривать чистку зубов как прелюдию, - проворчал он, но щеткой воспользовался, прополоскал рот и оповестил Гермиону, что если ей захочется гигиеничного секса, то его ванна рядом и может прекрасно послужить для такого дела. Оказалось, что гигиена действительно может быть сексуальной, и сейчас одного вида маггловской зубной пасты хватило, чтобы оживить те воспоминания и поднять целый ворох других.

  

   - Идиот, - обругал себя Снейп. - Она ушла всего несколько часов назад, а ты уже распускаешь нюни над зубной пастой, - он решительно захлопнул шкафчик, но ему и в голову не пришло выбросить тюбик пасты или красную щетку.

  

  

***

  

   - Как я смотрюсь? - спросил Дамблдор, пытаясь выровнять раму своего портрета.

  

   - Еще чуточку вправо, пожалуй, - ответила Минерва, взмахом палочки регулируя наклон. - Что скажешь, Северус?

  

   - Я считаю, эти мантии - величайшее за последние два столетия преступление против стиля. Художник, наверно, страдал дальтонизмом.

  

  Дамблдор усмехнулся.

  

   - Минерва пыталась меня отговорить, но я рад, что у нее не получилось. Это место нужно немного оживить.

  

   - Не могу представить, почему вы так решили, - проворчал Северус. - Здесь больше никто не работает, да и никому не по душе это место. Министерская комиссия, кажется, не против сделать из кабинета храм великого Альбуса Дамблдора.

  

   - Вздор, абсурд, - возмутился Дамблдор. - Я этого не хочу. Почему ты не согласился на должность?

  

  Снейп изогнул бровь.

  

   - Вы хотите сказать, если не считать этого? - он засучил левый рукав.

  

   - Это можно уладить, - сказала Минерва, но уверенности в ее голосе было мало.

  

   - Или нельзя, - сухо отрезал он. - В любом случае, я не хочу. Мне и без того головной боли хватает.

  

   - Тогда, моя дорогая, это просто обязана быть ты, - сказал Дамблдор, улыбаясь Минерве. - Ты мне обещала, верно, до того... ну, ты помнишь.

  

  Глаза Минервы наполнились слезами, и она поспешила достать платок, чтобы их промокнуть.

  

   - Я не... я не думала, что ты помнишь... что ты действительно понимал, о чем мы говорим.

  

   - Неудивительно, - мягко проговорил Альбус. - И я не стану заставлять тебя выполнять обещание, если ты действительно не хочешь, но я уверен, из тебя получится великолепный директор. Конечно, я буду здесь, чтобы помочь тебе, как и все остальные, - он указал на другие портреты, чьи жильцы сейчас крепко спали, чему, безусловно, Снейп ни на минуту не поверил - эти любопытные прохвосты наверняка прислушивались к каждому слову.

  

   - Я... подумаю, - сказала Минерва. - Что думаешь, Северус?

  

   - Хм. Продолжить тащить на себе всю школу, не получая ни признания, ни дополнительной платы, или все свалить на тебя, - в глубокой задумчивости проговорил Снейп. - Не знаю, Минерва, надо подумать.

  

   - Нахал, - возмутилась МакГонагалл. - И вы не свалите все на меня, молодой человек. Если я решусь, то намерена оставить тебя заместителем директора.

  

   - Пожалуй, я могу на это согласиться, - неохотно признал Снейп, хотя по правде он вовсе не собирался взваливать на Минерву все обязанности.

  

  Она улыбнулась, ничуть не обманувшись его сварливым тоном.

  

   - Давай обсудим это за чашечкой чая. Альбус, теперь мы оставим тебя общаться с другими портретами.

  

   - Хорошо, - согласился Дамблдор. Он удовлетворенно оглядел кабинет. - Спасибо вам обоим за то, что так комфортно меня расположили. Хорошо быть дома.

  

  Минерва снова промокнула глаза.

  

   - Директор, - прочистив горло, сказал Снейп, почтительно кивая портрету Дамблдора, прежде чем проводить МакГонагалл за дверь.

  

  

***

  

  Они расположились на нейтральной территории - за столом Райвенкло в пустынном Большом Зале. Минерва разлила чай.

  

   - Не думала, что он вспомнит. К тому времени Альбус уже так далеко ушел от нас, но тогда был редкий день, когда он даже помнил, кто я. И он сказал... заставил меня дать обещание вернуть его сюда, когда все закончится... и вернуться сюда самой. Он сказал, что хочет помнить меня в Хогвартсе, где мы провели столько счастливых лет - и несколько несчастливых тоже, но, оглядываясь назад, о них я стараюсь не думать. Странно, как это получается... - она ненадолго замолчала, погрузившись в воспоминания, затем вернулась в настоящее: - Альбус немного говорил тогда, но среди прочего сказал, что хочет, чтобы я продолжила нашу работу здесь, и взял с меня обещание.

  

   - И ты сдержишь обещание?

  

   - Выберет ли меня комиссия, ты об этом думаешь? Сомневаюсь, что они собираются выбрать ведьму. Ты знаешь, насколько необъективным может быть этот выбор.

  

   - Да, представляю, - сухо подтвердил Снейп. - Не думаю, что их очень радует присутствие бывшего Упивающегося Смертью в этой школе, но думаю, я могу преподнести им твое заявление так, что оно окажется лучшим вариантом.

  

   - Исключительно слизеринский подход, но, что касается меня, то мне не на что жаловаться. В самом деле, Северус, за последний год или даже больше ты проделал здесь огромную работу. Если у тебя есть хоть малейшее желание быть директором, нужно только сказать, и я похлопочу за тебя с не меньшим энтузиазмом, чем ты за меня.

  

   - Нет, - искренне ответил он. - Попробовав, каково это, я понял, что лучше уступлю место тебе. Конечно, я предпочитаю видеть на месте директора тебя, а не неизвестного кандидата, выбранного комиссией.

  

   - Меньшее из зол, другими словами.

  

  Его глаза сверкнули весельем.

  

   - Что-то вроде того.

  

   - Что ж, тогда нам стоит попробовать, - Минерва сделала глубокий вдох. - Ох, не верится, что я это сказала. Когда ты пойдешь к комиссии?

  

  За несколько минут они обговорили план действий и выбрали линию поведения с представителями Министерства. Оба чувствовали уверенность в том, что совместными усилиями смогут дать отпор любым возражениями комиссии, буде такие возникнут, а благодаря заинтересованности Северуса Минерва МакГонагалл станет директором Хогвартса если не до конца января, то в начале февраля уж точно. Их разговор плавно перешел к будущему школы, и, несмотря на неполное согласие по ряду вопросов, Снейп не сомневался, что у них получится работать вместе. В конце концов, им удавалось это прежде и при более сложных обстоятельствах.

  

  Во время возникшей паузе в разговоре Минерва оглядела Большой Зал.

  

   - Как тут все изменилось с тех пор, как я была здесь последний раз. Поппи сказала, что Гермиона Грейнджер восстановила чары на потолке.

  

  Снейп кивнул.

  

   - Я видел, как она это делала. Это было впечатляюще... для гриффиндорки.

  

  Минерва фыркнула.

  

   - Для любого, стоит заметить, - она посмотрела на потолок, вглядываясь в тяжелые серые тучи, плывущие над головой. - Жаль, что Филиус не видел этого. Он так гордится ею.

  

   - Надо полагать. По правде говоря, мисс Грейнджер приложила руку к каждому этапу в процессе восстановления замка. Вероятно, это ее способ решать проблемы.

  

  Минерва проницательно посмотрела на него.

  

   - Вероятно?

  

   - Ладно, почти наверняка.

  

  Она кивнула.

  

   - Я понимаю, что несколько дней после похорон Альбуса провела едва ли не в бреду, но мне показалось, что вы двое значительно ближе друг к другу, чем кому-либо приходит в голову. Как она сейчас?

  

   - Ей... лучше, я полагаю. Она пишет книгу о Поттере... об Ордене... обо всем этом.

  

   - Она говорила мне. Не могу сказать, что жажду прочесть ее, но, несомненно, это послужит определенной цели.

  

  Снейп кивнул.

  

   - Даже нескольким.

  

   - Да, - Минерва, кажется, хотела сказать что-то еще, но передумала. - Где она работает? В воскресенье она сказала мне, что уезжает в Лондон.

  

   - Я полагаю, она много времени проводит за исследованиями в Министерской библиотеке, - сухо ответил Снейп. - Большего сказать не могу.

  

  Минерва удивленно подняла брови.

  

   - Понимаю. Что ж, когда свяжешься с ней, скажи, я буду рада увидеть ее теперь, когда все немного пришло в норму. Мне хочется побольше узнать о чарах, которые она использовала для потолка, да и об остальном тоже.

  

  Лицо Снейпа превратилось в ничего не выражающую маску, прежде чем последовал ответ.

  

   - Думаю, маловероятно, что в будущем я свяжусь с мисс Грейнджер.

  

   - Ох, мне жаль, Северус.

  

  Он понял, что ему тоже жаль. Облечь факты в слова оказалось все равно, что произнести прощальную речь. Он отставил чашку с чаем, иначе, наверняка, подавился бы следующим глотком.

  

  Снейп заставил себя ответить Минерве:

  

   - Это неважно. Пришло время ей уйти, - он слегка пожал плечами и добавил: - Мне тоже пора двигаться дальше. А теперь я должен проверить зелье. Хорошего дня, Минерва.

  

  Она грустно улыбнулась, и Снейп знал: хотя у него получалось обманывать остальных, ее обмануть не удастся. И он был рад, что услышал только пожелание хорошего дня и получил возможность уйти.

  

  

***

  

  К тому времени Фоукс снова превратился в почти взрослую птицу, его оперение окрасилось ярко красным и золотым цветами. Снейп пытался вернуть его Минерве, только что объявленной новым директором Хогвартса, полагая, что птица будет рада вернуться в кабинет, где провела много лет, но получил отказ, ведь таково было желание Дамблдора. И действительно, Фоукс будто радовался жизни рядом со Снейпом, днем следовал за ним в класс, а ночью отдыхал на спинке его кресла, позволяя зельевару гладить мягкие перышки и утешая своего нового человека героической песнью.

  

  

***

  

   - Тишина, пожалуйста, - приказала Минерва МакГонагалл, негромко ударяя кулаком по столу. - У нас не так много времени.

  

  Перешептывания постепенно стихли, все расселись и приготовились слушать директрису.

  

   - Я понимаю, что многие из вас здесь новенькие и почти меня не знают, - начала Минерва, - а другие, вероятно, знакомы со мной лучше, чем хотели бы. - Послышались смешки. - Все вы знаете, что я Минерва МакГонагалл, и три дня назад меня объявили директором Хогвартса. Первое, что я хочу сделать, это назначить заместителем директора Северуса Снейпа за отличную работу, проделанную им за последние два года. Я бы хотела услышать подробный отчет о том, что было сделано для своевременного открытия Хогвартса, но это потребует еще больше времени и, к тому же, приведет его в бешенство.

  Снова смешки, и взгляд Снейпа, полный упрека. МакГонагалл понимающе улыбнулась.

  

  - Отлично, профессор Снейп, я умолкаю. Но спасибо вам.

  

  Послышались согласные шепотки, и Снейп коротко кивнул в знак признательности. Между тем Минерва продолжала свою маленькую речь о предъявляемых требованиях и планах на будущее, а мастер зелий отстраненно слушал, мало внимания уделяя деталям, но ощущая удивительное удовольствие из-за причастности ко всему этому. У них с Минервой, безусловно, возникали разногласия - и будут возникать - но ведьма была неотъемлемой частью Хогвартса со времен его детства, и ее возвращение казалось правильным решением.

  

  Когда Минерва закончила с ободряющей речью, то незаметно перешла к конкретике, обращаясь к проблеме персонала и внося некоторые изменения в расписание на весенний семестр.

  

   -Директор, - рискнула подать голос маленькая, точно мышка, профессор Сник, новый преподаватель транфигурации и декан Райвенкло, - на следующей неделе день Святого Валентина, и несколько студентов спрашивали, будет ли устраиваться бал. Как вы думаете?...

  

  МакГонагалл поджала губы и покачала головой.

  

   - Мне жаль, профессор, но я сомневаюсь, что мы сумеем организовать достойный бал за столь короткое время. Хотя торжественный ужин, возможно... что вы думаете, профессор Снейп?

  

   - Я думаю, что день Святого Валентина - тошнотворный, безвкусный праздник и вообще не должен отмечаться, особенно здесь, являясь не более чем оправданием для чрезмерно активной деятельности сборища гормонально неуравновешенных подростков, с которой мы боремся на протяжении остального времени.

  

   - Ну, не будьте ханжой, Северус, - поддразнила его Ирма Пинс. - Признайтесь, что вы на самом деле думаете.

  

   - Создается впечатление, что кто-то не получил валентинку в прошлом году, - едко заметила Вектор.

  

  Лицо Снейпа посерело от гнева. МакГонагалл выглядела не менее взбешенной.

  

   - Смею напомнить, - холодно заметила она, - профессор Снейп руководил восстановлением Хогвартса весь прошедший год, в то время как вы, профессор Вектор, наслаждались продолжительным отпуском. В частности, я очень благодарна ему за то, что его заботило что-то, кроме валентинок, иначе нас бы вообще здесь не было.

  

  Вектор покраснела, пристыженная этим выговором, и пробормотала извинения.

  

   - Возвращаясь к нашему вопросу, - продолжала МакГонагалл, - я вынуждена согласиться с мнением профессора Снейпа о дне Святого Валентина. По мне, так это полнейший вздор с разрушительными последствиями. Между тем не следует отказывать студентам в толике безобидного веселья. Я поговорю с домовыми эльфами о пире четырнадцатого числа. Профессор Снейп, если вы предпочитаете остаться в стороне, то можете взять отгул. Конечно, вам его оплатят.

  

  Он кивнул, но не высказал благодарности, все еще слишком разгневанный, чтобы совладать с голосом. Остальная часть собрания прошла мимо его внимания, да и не имела к нему теперь никакого отношения, что позволило ему мысленно обратиться к последнему дню Святого Валентина - дню, когда Гермиона Грейнджер вернулась в Хогвартс... и к нему. Именно так она сказала тогда и отдала себя без остатка, - сначала свое тело, а затем разум и сердце, - демонстрируя больше веры в него, чем кто-либо за всю его жизнь, даже больше, чем Дамблдор. Снейп понял, что швырнул те дары ей в лицо, прогнав ее. Неудивительно, что она посчитала его величайшей сволочью, какую только носила земля.

  

  Он заметил, что собрание завершилось и все вокруг поднялись, собирая свои перья и пергаменты.

  

   - Будьте добры, останьтесь на пару слов, профессор Снейп, - обратилась к нему МакГонагалл.

  

  Он кивнул и продолжил сидеть, сердито изучая выщербленную поверхность стола, и не поднял головы, даже когда дверь за выходящими закрылась, оставляя их одних.

  

   - Вектор - дура, - нарушила молчание директриса.

  

   - Несомненно, - невозмутимо согласился Снейп. - Наверняка ты оставила меня здесь не для декламации того, что мы оба знаем уже много лет.

  

   - Нет. Мне просто стало... гадко. Мне жаль.

  

  Ему не понравилась жалость, звучащая в ее голосе.

  

   - Не бери в голову, Минерва. Во-первых, ты не ответственна за всех дураков этого мира, и, во-вторых, это не имеет значения. Всего-навсего пустое замечание.

  

   - Замечание действительно пустое, но из этого не следует, что оно ничего не значит. Я вижу, что эта грубость попала в цель, - она заметила, как его глаза опасно сощурились, и предупреждающе вскинула руку. - Нет, я не собираюсь совать нос в чужие дела, Северус. Ты явно дал понять, что не потерпишь вмешательства, и, даже будь это не так, боюсь, я еще не до конца оправилась от своей потери, чтобы разбираться с твоей. Я понимаю, мне повезло больше многих - у меня хотя бы есть его портрет - но это не то же, что он был бы все еще здесь.

  

   - Нет, - согласился Снейп. Ему не нужен был портрет. Он хотел живую женщину из плоти и крови, помешанную на книгах, зубах, домовых эльфах, исправлении всего и вся и... что ж, помешанную в целом, как он считал, но отчего-то его это ничуть не беспокоило. Да никогда не беспокоило и не станет теперь, когда он знал, как пусты его комнаты без нее, как холодна постель, когда там нет ее, и как уныл каждый день, в котором нет места надежде на ее возвращение.

  

  Снейп откашлялся.

  

   - Думаю, я соглашусь на твое предложение взять выходной на четырнадцатое.

  

  Минерва выглядела слегка удивленной.

  

   - Рада это слышать. Надеюсь, ты хорошо отдохнешь.

  

   - Спасибо, - пробормотал он. - Это... вероятно.

  

  

***

  

  Вернувшись в свой кабинет, Снейп без промедления сел за стол и, не давая себе времени на сомнения, взялся за перо.

  

  "Грейнджер,

  

  Вновь приближается четырнадцатое февраля, и я допускаю, что ты не захочешь ужинать в одиночестве в тот самый день. Так как это становится чем-то вроде традиции для нас трапезничать вместе, я буду рад твоей компании за ужином вечером следующей среды. Мы могли бы пойти куда-нибудь или поесть в моих комнатах, как ты пожелаешь.

  

  Я осознаю, что моя компания может оказаться не столь заманчивой, как это было в отсутствие других кандидатур, но я все равно ее предлагаю.

  

  Дай мне знать, если я могу тебя ждать.

  

  С.С."

  

  Снейп скатал пергамент и посмотрел на Фоукса, сидящего неподалеку.

  

   - Меньше трех недель, - сказал он фениксу, держа свиток. - Она говорила, это займет у меня сотню лет, и вот он я - мчусь за ней, не прошло и трех недель. Что, должно быть, ты обо мне думаешь?

  

  Фоукс грациозно перелетел на стол и протянул лапку.

  

   - Глупости, - сказал Снейп, гладя птицу по голове. - Я не собираюсь использовать тебя как обычную почтовую сову. Один из нас должен оставаться верен своему предназначению, и все идет к тому, что это не я.

  

  Не будь он уверен в невозможности происходящего, Снейп мог бы поклясться, что Фоукс картинно закатил глаза, прежде чем снова протянуть лапку. Зельевар вздохнул.

  

   - Что ж, ладно, - согласился он, привязывая свиток к лапе Фоукса. - По крайней мере, тебе я могу доверять. Начни с министерской библиотеки, а если ее там не будет, я даже не знаю, где искать. Но ты ее найдешь.

  

  Фоукс вылетел в открытую дверь и исчез за поворотом коридора. Снейп отметил, что птица выросла в чрезвычайно милое существо: в конце концов, Фоукс не мог избавиться от гриффиндорской расцветки, и выходило, что отвращение Снейпа ко всему гриффиндорскому постепенно ослабевает.

  

  Он был на ужине, когда вернулся Фоукс с крошечным клочком пергамента, привязанным к лапе. Снейп развернул записку и, держа ее под столом, быстро прочел.

  

  "Снейп,

  

  Если я вообще приду, то приду, чтобы остаться. Тебе решать.

  

  Г. Грейнджер"

  

  Он улыбнулся своим мыслям. Хорошая девочка, Грейнджер. Он не винил ее за то, что задает ему немного работы, но не собирался падать ниц и молить ее о возвращении и не сомневался - она тоже едва ли ожидала чего-то в таком роде. Здесь, в Большом Зале, ему нечем было написать ответ, поэтому при первой же возможности он попросил извинить его и унесся в свои комнаты, минуя рассыпавшуюся во все стороны группку хаффлпаффцев и даже не заметив их.

  

  Не прошло и десяти минут, а он уже добрался до своих комнат, написал ответ и спешил привязать его к ожидающей лапе Фоукса.

  

  "Грейнджер,

  

  Конечно, я хочу, чтобы ты вернулась, глупая девчонка. Иначе я бы тебя не приглашал.

  

  Так мы ужинаем в моих комнатах или где-то еще? Я талантливый повар, как ты знаешь, но не следует ожидать, что еда появится в мгновение ока - мне потребуется время на готовку. Попытайся не забыть, что я мастер зелий, а не домовой эльф.

  

  С.С."

  

  Снейп отдыхал в своих комнатах и был рад, что воспользовался помощью Фоукса, а не совой, когда феникс обернулся в два раза быстрее обычного и невозмутимо протянул ответ Гермионы.

  

  "Снейп,

  

  Насколько я помню, ты готовил для меня, будучи предупрежденным в последний момент, и справился вполне сносно. Нас снова ждет шоколадный мусс?

  

  Пойти куда-нибудь мы можем в другой раз. Сейчас мне просто хочется побыть дома.

  

  Г. Грейнджер"

  

  Дома. Одно слово стало его погибелью.

  

  Он закрыл глаза и представил ее стоящей посреди Большого Зала с палочкой, поднятой вверх дрожащей рукой, занятой зачаровыванием древнего потолка. В тот день она была частью замка - вернула его к жизни с помощью раздражающего сочетания мозгов, таланта и абсолютно неколебимой уверенности, которая одновременно утомляла и очаровывала, а шесть месяцев спустя он прогнал ее из этого места - и из своей жизни - будто она была гостем, злоупотребившим радушием хозяев.

  

  Снейп убеждал себя, что поступил так ради ее блага, и даже сумел поверить в это. Но истина заключалась в том, что замок казался настоящим домом для него лишь в те вечера, когда он возвращался в свои комнаты, чтобы найти ее уютно свернувшейся в кресле и ждущей его. И после первого такого вечера он никогда не подходил к своей двери, не ощущая искорки надежды, что может найти ее там... может найти ее дома.

  

  Возможно, было бы лучше, устрой она жизнь вдали от Хогвартса - вдали от него - но он не находил в себе сил ни на то, чтобы продолжать убеждать ее в этом, ни на жизнь в оглушающем обмане своей правоты.

  

  Он потянулся за пером и клочком пергамента, и его рука слегка дрожала, выводя:

  

   "Гермиона,

  

  Если ты действительно так сильно хочешь быть здесь, глупо ждать 14 февраля. Приходи, как только сможешь. Оставайся, сколько пожелаешь.

  

  И если когда-нибудь решишь уйти снова, знай - я последую за тобой.

  

  Северус"

  

  Конец