18 марта, 2001, воскресение 

_____________________________________
1. 
Жизнь перемочь, переломить, перенести 
в такую трудно сыскуемую местность, 
которую бы сначала изобрести, а потом свести на нет, - 
и там бы было всё слишком прекрасно для моей слабой печёнки. 
Там будут девушки плечистые, с узкой талией и волшебной грудью, 
несметными дарами осыпят меня, 
насытят мой съежившийся желудок. 
Поэты там одни, бесплотны и речисты, 
не буду к ним я вовсе ревновать. 
Мы будем в шахматы с ними играть 
и делить пополам девушек сладких, 
многотрудных, многоопытных, девственных. 
Вот единственная мечта моя, 
и к делу я приступлю немедленно, 
только заткну перо за ухо. 

________________________________
2. 
Город Санкт-Петербург не прост, 
ай не прост. 
Богатым, сытым в нём надо быть. 
Дни мои в нём не располагают к влюбленности, 
но располагают к усердию духа, 
весьма, впрочем, истощенного. 
Живу с кошками в темной квартирке. 
Хозяйка харкает кровью. 
Всюду тени ее мужа-покойника. 
Пыльные стены, запахи всевозможных рыб и утопленников. 
На берегах Невы что еще делать, как не топиться и ждать багра?.. 

__________________________________
3. 
Удивляюсь непрерывно городу Санкт-Петербургу, 
о котором не перечитать книг пудовых. 
Столько здесь людей, всяких навыков, 
бородачей, красавиц, плясок. 
Геометрия кривая, Риманова, 
блуждать и блуждать. 
Память сотворена по подобию Санкт-Петербурга. 
Я тут отвлекаюсь от реальности. 
Города не вижу, но догадываюсь о нем по запаху книг, 
висящему топором вместо снега. 
Зима тут теплая, ходил без тиары, в легких сандалиях, 
девушкам не говорил неприятных слов. 
Спал многовато, с трудом распускал веки и кушал. 
Бродил, держа глаза у земли немытой. 
Фильму снимал для народа. 
Как я далек от него! 
Как близок вам, дети сумерек, дети ритмов и флейт! 
Слова, как крошки, спадают с неряшливых губ. 
Мясо индеек снится. 

____________________________________________
4. 
Членистоногая лодка, - быть может, любовь, - 
плывет по задворкам пышного города. 
Ночной бурьян, луну колыша, не страшен ей. 
Ноги в сандалиях со стертыми ремешками 
кожу имеют такую, что не взять поцелуями: 
с цыпками, забронзовелую, такая кожа у звезд. 
Лодка плывет мимо окон, как мимо сирен: 
нежно скандалят усопшие, дивно сердцами гремят, 
словно кошёлками юные нумизматы. 
Не вернуть им порфировых тел, как империй. 
Свет плещет за рампами стёкол - и движется дальше 
членистоногая лодка, - быть может, любовь... 
Песни влекут ее миловидное тело, 
песня за песней ее растворяют в бурьяне, 
к окну от окна отправляя туда, 
где давно уж она на причале: 
там мост стерегут химероликие сфинксы. 
Напрасны их языки собачьи, горячие, 
когда нет хозяйской руки, чтобы лизать. 
Не нуждается нынче в любви стремительный люд, 
память его отвыкла от вёсел свободы 
во имя колбасной наживы и драгоценных рыб. 
В членистоногую лодку не сядет никто... 
_______________________________________