Дирижабль моя, какая ты!
                 Слоняешься баобабово.
                 Не прощу хулиганам твоей красоты,
                 а ученым — твоей параболы.
                 Чего много в тебе? Какой листвы?
                 Каштана? Самшита? Вереска?
                 Мне из мчащегося окна медленные кусты
                 царапали морду, косую от хереса.
                 Я о тебе задумался, какая ты
                 бываешь неисчислимо пьянительная.
                 О тебе вавилоновые столбы
                 ржали в сумерках убедительно.
                 Гляделся пристальный люд,
                 пропахший костром и луком,
                 пуская жар из подвязанных блюд
                 с картошкой, яйцами, супом.
                 Кому — рубашку, кому — шнурки,
                 кому — запонку, кому — душу, —
                 всё отдал за добро руки
                 полустаночных этих пурушей.
                 Я одной тебя трушу, сучка...
                 Ты торчишь поперек небес,
                 звездами-паданцами отсчитывая получку —
                 не за то ли, что я терпеливый малец?
                 Хочешь, я буду мерзавцем ради тебя,
                 как ты стала продажною ради другого?
                 Хочешь, порву этот мир к чертям?
                 Сифилитиком стану или задом коровы?
                 Тебя одну пленить у меня есть право,
                 и не любить никого — такое же.
                 Отчего же ты всеми винтами для всех — дирижабль,
                 и только я один для тебя — напрасная рожа?
                 Вот, гляди, я содрал с себя кожу,
                 вот я глотку выправил на манер гобоя.
                 Вот, гляди, уж и нет меня. Кто же
                 тогда будет стыдиться твоей наготою?
                 Кто будет ходить за тобой с чулками
                 и забрызгивать грудь твою грязью,
                 заслонять тебя, как дождем, руками,
                 выколов зенки себе, чтобы не сглазить?
                 Пусть я буду тебя корить
                 и плевать в тебя чем попало, —
                 меня трудно остановить,
                 когда ты для меня пропала.