* * *
     
     Как мало слов осталось. Как много
     преступлений несвершённых.
     Грубей звезды я не видал в земле.
     Ступаю, и ломается звезда,
     и лопается, как семижильный хрущ,
     и пахнет переваренной полынью.
     В кусту я и почти с ним сросся,
     покрыт листвой и слабо спящей птицей.
     В скамейке гвоздь горит.

     Другой такой прищепки бледнолицей
     не отыскать ни на какой веревке:
     ее касалась пальцами жена.
     А я в кусту. И ночь без сигареты.
     Сегодня многие в сознанье не придут.

     Пошел сосед куда-то с топором.
     В седьмой квартире делают дебила.
     Опять. Четвертого по счету. Хорошо.
     Второй поднялся к форточке и плачет.

     Гремучий поезд мимо простучал.
     Прокрался в ноздри дивный креозот.
     На шпалах - рельсы. А на рельсах - шпалы.
     И снова рельсы, шпалы, рельсы, шпалы.
     Здесь скоро будет новая дорога.
     Умножится число самоубийц.

     Удавкою свернулась тишина.
     Еще один сосед. И тоже с топором.
     Ах, нагляделся я на их дуэли!
     И в наших жилах - кровь, а не форели,
     чтоб удочкою хищною махать.