Эдгар Бартенев: другие произведения.

Сучья на ветру

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


                              I

           Я едва ль не певец земли, осени, смерти.
                Рассыпается бестолковица судьб
                  под пальцами без остатка,
                     а еще проще - вещи:
                    в них дыханье кошачье,
                      в них мало проку,
                    как в семенах молочая.
                         Я их прощаю.

                Вещь бывает беременна светом,
          как помидор или груша , когда на ветках, --
                   это земля, трижды земля,
                    так сказать, ее дудка.

                         Я не боюсь,
                      я ничего не боюсь.
                   Ни саранчи, ни падучей,
                       ни жизни сучьей.

             Земля, если внюхаться, носит пламя,
                           платок.
                          Разверни,
                       если так одинок.

          Впрочем, входя в мой дом, я часто смекаю:
              был чужой человек и чего-то делал.
                 Курил. Целовал стены гнилые.
                 Считал мои галстуки и носки.
                           Обедал.

      Когда я вертаюсь в мой родненький, скрюченный дом,
                меня обнимает светлое чувство:
              чужой человек здесь гулял топором,
                 плевался, чесался, мучился.

                 По внутренним очам жены чую:
                             был.
                          Водку пил.
                      За собой не смыл.

                  И поправить нельзя ничего.

         Ветхая промокашка с кляксою отменно пахнет.
              Ужин. Тарелка с пельменем. Пахта.
                       Никуда не уйти,
                        как ни грусти.
                      Не спасти никого,
                       ни себя самого.                     
                     

                             Припев
                       Но темная поэзия
                      возможна и сладка.
                     Она как та диффузия,
                     как репа, как ботва.
                         Конец припеву


                              II

                  Поэзия быть темною должна.
               Она крестьянская, могучая жена.
             В ее руках сошлась звезда с звездою,
                   и шея ея свёрнута сохою.

               Она земля, в ней гнило и сыпуче,
                 в ней червяки потеют наугад.
                 Растения красивые, как тучи,
            родятся в ней. Родится в ней смарагд.

               И много рифм, звучащих как серпы
                и режущих и слух, и даже душу.
                   И смысла окаянные кроты.
           И всё, что хочется с кожуркою покушать.


                             III

            Я не застану никогда чужого человека.
                       Он мастак беды.
               Он гной, он соль, он кровь жука,
                          он лебеда.

                 Он царь земли. Пришел. Ушел.
               Царские кучи земли с ракушками.
                 Хожу. Скрип под сандалиями.

              "Не плачь, жена", сказал ей смело.
                   "Старею я", она в ответ.
             "Не плачь, жена, но съешь-ка мелу".
                "Я застрелюсь. Дай пистолет".

                 Я взял жену, как бы невесту,
                    и водрузил ее на шкап.
                         И любовался.
                         Веял ветер.
                    Стояли годы в волосах.
                 Летала форточка как беркут,
                  и в ней мелькали то и дело
                   снежки, игрушечные бабы,
                        и самострелы.
                    Они стреляли и палили,
               и где-то черт кружил бенгальский,
                   и золото, что упустили,
                и свет индийский первой ласки.
                   И ртами, полными земли,
                  руками, глиняными в меру,
                   мы налюбиться не могли,
                        или не смели.

                  Земля цвела в ушах и пела,
                     когда, освоивши азы,
                  ходила цыпочкой по венам.
                     Жена имела три слезы
                   и голос необыкновенный.


                             Припев
                Чужой человек посещал элеватор
              и убивал скопившихся там голубей.
                Потом он садился на экскаватор
                  и напряженно сучил ковшом.
             Затем он рвал с птиц васильки перьев
            и синие тушки опускал в банку с лужей.
             В банку он совал жезл и врубал ток.
           Лужа волновалась, волнуя груди голубей.
          Чужой человек, ударяя коленками по локтям,
             надменно скакал за ближайшим пивом.
                Тем временем голуби поспевали.
            Человек вертался и ел из ковша землю,
              голубей же отдавал окрестным псам.
             Псы никогда не лаяли друг на друга.
              У чужого человека имелась подруга.
           Он навещал ее в удобное для мужа время.
          Пошвырявшись в штанах и затянув подпругу,
              он приходил в мой дом и паясничал,
                исступляя до слез мою супругу.
            Когда я вертался, мне шибало в ноздрю.
                  Я чуял нечеловечий запах.
                         Догадывался.
                Но, скоблясь о наждак рассудка
               и другой, такой же, наждак жены,
                    я скоро успокаивался.
                  Мне снилась хорошая земля.
                         Конец припеву


                              IV

                    В шерсти юбки матери,
                    как и в ее объятиях, --
                       ее вина ко мне,
                       наподобье репья.
                     Мы не книжно любим,
                           а так --
                            никак,
                       и скорее губим.
                     Жаворонок безумий --
                           любовь.
                         Зато правда.

                  Человек человеку -- мышка.
              Мы слишком друг к другу привыкшие.
                        Чувств икэбана
                   годится на веник в баню:
                          попаримся,
                          спаримся,
                     на кирпичик плеснём,
                          всхрапнём.

                        Так как земля.


                              V

                    Надо беречь свою землю
                    и поэзию земли темную.
                         Внюхиваться.
                         Вщупываться.
                         Вкапываться.

                    Вот мы станем мужиками
                    с молодецкими рогами,
                  как пойдем лопатить землю,
                    шелестя ее что свиток,
                как пойдем хрипеть от счастья,
                    разрывая рты весельем,
                    разбивая лбы прохожим,
                    на поэтов не похожим,
                  как пойдем ломать долины,
                     и низины, и теснины,
                  заглубляясь в толпы мрака,
                   в топи боли и похмелья.
                    Что нам огненные раки!
                  Мы в сермягах, мы смелее.
                      Не боимся никого,
                      даже Чорта самого!

                             Припев
                   Чужак записку прилепил,
                     а я записку отлепил:
                       "Прощай, мужик!
                      Нам славно пелось,
                   и женщину одну хотелось.
                   Однако щас я исчерпался.
                   Люби ее. Не прикасайся".
                        Конец припеву


                              VI

                  Я снял жену мою со шкапа,
                  простил ее и много плакал.
                 Пошли мы в церковку с женой.
                   Но поп казался Сатаной.

                   Потом гуляли по листве.
                    Потом пускали пузыри.
               Потом, при счете "раз-два-три",
                   мы улетучились с земли.


                          Замечание
     В данном произведении силою слова дана победа  св.Георгия
над Змием,  которой он сам однако не заметил,  в чем и состоит
трагедия подвига,  то есть в незнании.  Событие представлено в
аллегорическом  ключе,  и  в  некоторых местах подразумевается
св.Георгий. Победа она всегда победа, хотя бы и мнимая.
                       Конец замечанию
         

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"