Ефимов Алексей Иванович: другие произведения.

Макет мироздания (Вселенная файа-2)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 5.25*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Будущее наступило. Будущее, в котором главными ценностями не стали еда и патроны. Будущее, в котором осваивается не Солнечная система, даже не Галактика, а - вся Вселенная. В тексте присутствуют: звездолеты длиной 30 километров, сверхцивилизации и астроинженерные конструкции. Отсутствуют: космические пираты, герцоги, графы и бароны, и даже августейшая особа Императора всея Галактики.


Глава 1.

Исполнение мечты

  
   В детстве, ложась спать, я часто мечтал о том, чтобы проснуться лет так через тысячу, или через три. В сущности, такие желания ничуть не лучше обычного мародерства: желания воспользоваться созданным не тобой. Более честный вариант - проплыть по Реке Времени до самого конца, чтобы понять предназначение Природы и Человека. Зачем?
   Чтобы в новом начале не было старых ошибок.
   Аннит Охэйо. Новая эсхатология.
  
  
   Анмай Вэру очнулся в светлой, очень тихой комнате. Несколько секунд он сонно смотрел в потолок, пытаясь понять, как попал в это, явно незнакомое помещение. Последнее, что осталось в его памяти, - яркий свет операционной и слабая боль в левой руке, в том месте, куда впилась игла. Сознание погасло почти сразу, незаметно, как при переходе от яви ко сну, однако же, не до конца, - он всё ещё ощущал себя и смутно воспринимал звуки. Столь же смутной была и новая боль, когда тысячи тончайших электродов сканера памяти вошли сквозь его череп в мозг. Когда сканер заработал, у Вэру возникло странное ощущение, - он словно бы раздвоился или его стало больше, но оно было слишком неопределенным. Затем он увидел яркую вспышку, тут же сменившуюся тьмой, небытием, но оно длилось не более мгновения. Потом смутные ощущения вернулись. Он дремал или думал, что дремлет, за той гранью, что отделяет явь ото сна, - а ушел он за неё для того, чтобы...
   Анмай отбросил одеяло, подтянул пятки к заду и вскочил одним рывком, так резко, что комната содрогнулась. В ней была простая мебель, белые стены, белый потолок и никаких приборов. И ещё - открытое окно. Он подошел к нему и выглянул наружу.
   Он увидел пышную зелень, деревья, реку вдали, - и ослепительный круг белого огня в бездонно-синем небе, - солнце, ещё никогда не виденное им. В глаза ударил непривычно яркий свет и они непроизвольно зажмурились.
   Какое-то время Анмай стоял неподвижно, потихоньку вживаясь в окружающий мир. Солнечные лучи согревали его смуглую кожу, теплый ветер мягко ласкал обнаженное тело. Бесконечное счастье переполнило его. Все эти полубезумные детские мечты, долгие годы труднейшей работы, страшные войны, миллиарды жертв оказались не напрасны. Он всё же оказался здесь... и сейчас боялся только одного, - что этот невероятно реальный и прекрасный сон закончится...
   Наконец, он осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся. Всюду - шумящая на ветру удивительная, пышная зелень, птицы, - и никаких следов разума. А впрочем...
   Он посмотрел в небо. Там, в небесах, застыли огромные бледные луны - цилиндрические и многоугольные, в геометрически правильном узоре пятен. Анмай далеко не сразу осознал, что ЕСТЕСТВЕННЫЕ луны никогда не бывают такими...
   Глядя на колоссальные, превосходящие все его представления о величии сооружения, он ощутил нечто, весьма похожее на страх. Он не мог поверить, что всё это вышло из его мечты. Боль, страдания, тяжелый и опасный труд навсегда остались в прошлом, и вокруг было будущее, о котором он всегда мечтал, - мечтал так сильно, что решил оставить своё время и свой мир, и попасть сюда, хотя и не верил, вообще-то, что это получится. Вот только прыжок оказался куда больше, чем он надеялся, - он на другой планете, и, похоже, прошли многие тысячи лет...
   Его отвлек слабый свист - высоко в небе пронеслась блестящая машина. У неё не было и следа каких-либо крыльев, но Вэру это уже ничуть не удивило. Он с усмешкой смотрел на мир своей мечты, всё ещё чувствуя полное, беспредельное счастье. Невозможное сбылось, и он был свободен. На нем больше не лежит ответственность за судьбу Фамайа, и он может заняться изучением новых, удивительных вещей, которых в этом новом мире наверняка невероятно много...
   Анмай стоял долго, бездумно наслаждаясь солнечным теплом, пока его сильное тело не потребовало движения. Он с усмешкой подумал, не выпрыгнуть ли ему в окно, и с любопытством посмотрел на себя. Большой шрам на ребрах, на левом боку, и маленький, на бедре, исчезли бесследно. Он закинул руку за спину, - она была гладкой, шрамов не оказалось и на ней. Всё остальное было в точности таким, как в дни его юности.
   "Моё тело - не моё собственное", - понял он, но и это его не удивило. Матрицы сохраняли не только память, но и генетический код тел.
   Анмай потянулся, ощутив удивительную легкость и плавность движений, затем с места прыгнул высоко вверх. Он перевернулся в воздухе, ловко приземлился на ноги и засмеялся, - он не делал таких вещей уже лет с шестнадцати. Его новое тело оказалось определенно лучше старого, а вот сознание...
   Он сел на пол, скрестив босые ноги, и закрыл глаза, стараясь понять, не утратил ли он что-либо из воспоминаний, - при матричном переносе такое было возможно и даже вполне вероятно.
   И лишь в этот миг он осознал, что Хьютай, его любимая, отправилась сюда вместе с ним. Они попрощались взглядами всего за минуту до того, как их приняла тьма. Выйти из неё они тоже должны были вместе, но...
   Анмай осмотрелся. Лишь сейчас он заметил, что в комнате нет двери. Радужное настроение исчезло, но он не успел испугаться: часть стены беззвучно ушла вбок, и в открывшийся проем вошла его подруга.
   Хьютай Вэру казалась совсем юной, почти такой же, как в миг их первой встречи, - высокая, гибкая, с пышной гривой вьющихся черных волос, насмешливо прищуренными длинными глазами и смуглым чеканным лицом. Она была босиком, в стянутой золотым пояском короткой, переливающейся, вроде бы шелковой тунике, и золотых же браслетах на запястьях и щиколотках. С минуту они молча смотрели друг на друга. Им не нужно было слов.
   - Они разбудили меня первой, чтобы я могла встретить тебя, - ответила Хьютай на его безмолвный вопрос.
   - И сколько ты здесь?
   - Двенадцать дней. Они сказали, что так будет лучше.
   - Кто "они"? Это файа, как и мы?
   - Да. Они ждут тебя.
   - А... какой сейчас год?
   - 3760-й от основания Фамайа. Одиннадцатое июля. Когда мы... заснули, был 203-й.
   - Я думал, прошло больше! А где мы?
   - Они сами тебе скажут.
   - Э... а одежда? Или теперь ходят нагишом?
   Хьютай рассмеялась.
   - Нет. Но я бы не сказала, что тебе есть, чего стыдиться! - она искоса, дразняще посмотрела на него.
   Анмай смутился. Хьютай любовалась им - рослый, широкогрудый юноша с падавшей на спину гривой черных лохматых волос, такой же, как в день их встречи. Его тело состояло, казалось, из одних тугих мускулов, словно сплавлявшихся под плотной кожей, скуластое лицо казалось отлитым из гладкой, темно-смуглой, подвижной бронзы, - хмурое, диковатое, очень красивое. Большие, широко расставленные глаза сейчас были растерянно опущены. Наконец, она сжалилась над ним.
   - Вот, возьми. Это приготовили специально для тебя!
   Анмай удивленно взглянул на одежду, которую ему протянула Хьютай. Это была отлично знакомая ему черная форма Высших Фамайа.
   - Никогда не любил эти черные тряпки. Что они сейчас носят?
   Хьютай усмехнулась и вышла. Через минуту она вернулась, неся сверток. Анмай с некоторым удивлением обнаружил внутри золотой пояс и ослепительно-белую тунику, такую же, как у неё. Ни обуви, ни чего-либо ещё в свертке не нашлось.
   - Ты ничего не перепутала? Это для меня?
   Хьютай усмехнулась и кивнула. Анмай, тяжело вздохнув, натянул тунику. Одевшись, он с удивлением потрогал золотую десятилучевую звезду чуть ниже левого плеча. Судя по весу, золото было настоящим. Пояс тоже весил немало.
   - Я думал, что в будущем одеваются иначе, - сказал он, глубокомысленно глядя на свои босые ноги.
   - Мне твоя одежда нравится, - Хьютай улыбнулась. - Итак, ты готов предстать перед потомками?
   Анмай закрыл глаза.
   - Кажется, да.
   Она звонко шлепнула его по заду.
   - Не бойся! Они очень хорошие.
   Они взялись за руки и Хьютай вывела его в соседнее помещение, много больше и выше первого, с огромным окном. Причудливо выгнутые светлые стены покрывал яркий цветной узор, показавшийся Вэру совершенно неуместным. За белым овальным столом сидели восемь файа. Их одежда, состоявшая из пёстрой массы спутанных цветных нитей, показалась ему чрезвычайно странной, но лица...
   Анмай застыл на пороге. Он вспомнил, как смотрел в глаза владыкам Межрасового Альянса, тогда, в Центральной. Эти файа ничуть не походили на Советников, но Вэру потребовалось всё его бесстрашие, чтобы не опустить свой испуганный взгляд.
   Хьютай провела его внутрь. Они сели на два последних свободных места, стоящих на возвышении. Этот пустяковый психологический трюк всё же придал Вэру уверенности.
   Примерно с минуту они молча смотрели друг на друга. Здесь сидело пять парней и три девушки, все рослые, отлично сложенные, с открытыми лицами - гладкими, точеными, с длинными глазами и красивыми очертаниями дважды изогнутых, словно лук, губ. Никто не выглядел старше восемнадцати, - но в их серьёзной сдержанности читался опыт многих прожитых лет. Анмай ощутил себя мальчишкой рядом с ними. До него начало, наконец, доходить, что всё это - вовсе не сон. Сердце его бешено забилось, ему стало вдруг довольно неуютно. Можно, открыв дверь, попасть в мечту, но нельзя вернуться. И у мечты, как оказалось, есть свои обитатели...
   Наконец, один из файа поднялся - мягко, как-то неуловимо-хищно.
   - Простите наше любопытство, но сначала мы хотим задать вам несколько вопросов. Потом вы сможете задавать свои, - какие и сколько пожелаете.
   Он говорил вовсе не на языке Фамайа, знакомом Вэру с детства, а на каком-то ином, но Анмай с удивлением понял, что прекрасно знает его. Чувство реальности покинуло его, так резко, что у него закружилась голова.
   - Мы хотим уточнить некоторые детали вашей биографии - в ней, увы, есть значительные пробелы. Итак: сколько вам было лет, когда вы покинули своё прошлое?
   - Двадцать восемь.
   - Так мало? Почему вы на это решились?
   Анмай смутился.
   - Мне трудно объяснить все причины, но отчасти - это лень и нетерпение. Я понимал, что по сути это дезертирство... но мне стало страшно. Я представил, что буду сотни лет жить в подземельях плато Хаос, ожидая постройки звездолета. И понял, что не смогу. Я не хотел жить и боялся умереть. Выход был, хотя и его я боялся. Потому что знал, насколько малы шансы. Но я чувствовал, что должен это сделать. Возможно, я просто хотел смерти, - я должен был... уйти после того, как разрушил свой мир. Я надеялся, что меня... разбудят, когда корабль будет готов к старту. Но теперь я вижу, что ошибся.
   - Вы не могли бы рассказать о себе? Только кратко.
   Анмай ненадолго задумался.
   - Я приемный сын предпоследнего Единого Правителя Фамайа Армфера Тару. Я не мечтал стать его наследником, но меня выбрали им... Страна, которой мне пришлось управлять, шла к гибели - даже быстрее, чем весь мой мир. Даже наша великая цель - та, что породила вас, - уже мало кого интересовала. Сначала я не замечал этого. А когда задумался, то понял, что должен это изменить, даже ценой своей жизни!
   Потом, по воле случая, мы открыли секрет могущества, изменения физики - Йалис. Это дало мне силу и возможность, и я смог... хотя и не хотел. Я разрушил свой мир - большую его часть. Это было... пусть местью, хотя тогда я не понимал этого. Но, пожалуй, подсознательно я хотел сокрушить мир, который хотел жить только здесь и сейчас. Уцелело лишь плато Хаос, - оно больше всего воплощало мир моей мечты. Это была длинная и трагическая история, война в потемках. Мы не понимали, что делаем, не понимали даже друг друга. Но сейчас я вижу, что это был единственный путь.
   - Простите, но следующий вопрос может быть неприятным. У вас были дети?
   Анмай вновь смутился. Всё тут было неправильным, всё должно было быть не так...
   - Дети? Нет.
   - Почему?
   Он растерялся, не зная, что ответить. Хьютай незаметно погладила своей ступней его босую ногу.
   - Я скажу. Запретив деторождение на Хаосе мы думали лишь об опасности перенаселения. Но потом мы узнали, что Йалис разрушительно действует на наследственность. У подвергшихся его воздействию рождаются дети, внешне похожие на них, но совершенно отличные по внутренней сути. Мы одни решились, - и плодом нашей любви оказалось чудовище. Это было трудно пережить. Невозможно. А здесь... я не знаю. Мне трудно будет решиться... попробовать ещё раз.
   Спрашивающий смутился тоже.
   - Мы не хотели причинить вам боль. Мы не знали... - но его глаза едва заметно ушли влево, и Вэру вдруг понял, что он лжет. Как ни странно, именно это вернуло его к реальности, - осознание, что новый мир может быть опасен так же, как и старый.
   Если не больше.
   Он посмотрел на Хьютай, и та кивнула. Улыбаться ей сейчас было почти больно. Анмай опять заставил себя ни о чем не думать. Это было не нужно.
   - Мы поговорим об этом... потом, - сказала она. - Я вижу, что вашего уважаемого основателя мучают незаданные вопросы.
   Анмай поуютней устроился в кресле - настал миг, ради которого он оставил своё время и свой мир. Но чувствовал он уже вовсе не радость, а страх перед тем, что ему придется узнать.
   - Мой первый вопрос будет до крайности глуп, но всё же... Где мы находимся?
   - На Файау. Эта некогда пустынная планета - родина и центр великой цивилизации, покорившей множество миров.
   - И сколько же?
   - Вы хотите знать, как много миров мы заселили? Никто и никогда этого не узнает - их очень много, и всё время заселяются новые.
   - Насколько я понял, вы можете свободно путешествовать между звезд?
   - Да. Для перемещений в не-пространстве не существует расстояний.
   - Я хотел бы знать... а впрочем, лучше разбираться методично. Вы можете показать мне мою физиономию?
   Спрашивающий кивнул. Никто не двинулся, но часть стены вдруг стала зеркальной. В удивленно смотревшем из неё юноше Вэру с удивлением узнал того юного Анмая, который впервые встретил Хьютай.
   - Это же моё собственное тело!
   - Естественно. Ваши ДНК сохранялись до момента вашего воплощения. Это обычная практика.
   - И чем я обязан тому, что вижу вас? Почему меня не разбудили своевременно? Хотя я, конечно, ничуть не огорчен этим!
   Спрашивающий сел.
   - Это довольно длинная история. Отношение к вашему... побегу было... неоднозначным, скорее - крайне отрицательным. А к назначенному вами сроку о вас просто... забыли. Прошло больше четырех веков и вашим потомкам пришлось отчаянно бороться за своё выживание. У них просто не было времени. Они спаслись буквально в последний миг, из самого пламени Бездны. Это было 2850 лет назад.
   - А потом? Когда вы достигли этого мира?
   - Мы не достигли этого мира. "Фамайа" прошла двадцать световых лет, прежде чем встретила планету, очень похожую на нашу. Файа быстро застроили и заселили её, но их прошлое - ваше настоящее - было осуждено, как нагромождение кровавых мерзостей. Ваша личность, имя, и то, что вы совершили во имя Фамайа, стало символом и воплощением зла. К несчастью, нам очень немного известно о Первой Файау. Она существовала всего пятьдесят лет. Потом... Вы знаете о таком оружии, как релятивистские ракеты?
   Анмай кивнул.
   - Они обрушились на них внезапно. Никто не ожидал атаки, - ведь нельзя заранее увидеть то, что движется почти со скоростью света! Население Первой Файау достигло уже двух миллионов, - они все погибли в течение нескольких минут. Уцелели лишь те, кто находился в звездолете. Там был технический персонал - десять или одиннадцать файа... и ещё, двести тысяч матриц. Опасаясь новой атаки, они решили увести корабль, активировав Эвергет. "Фамайа" вошла в не-пространство, но прыжок был плохо рассчитан. В один миг пройдя триста мегапарсек, они вынырнули в межгалактической пустоте. Совершив второй прыжок, они достигли этого мира - истратив всё топливо. Это были файа, меньше всего подходившие для возрождения цивилизации. Кроме корабля, у них не было почти ничего. Но у них остались матрицы его строителей, и те сумели... хотя прошло ещё тысячелетие, прежде чем мы вновь смогли строить межзвездные корабли. О ваших матрицах они ничего не знали. Они были спрятаны, очень надежно, чтобы спасти их от уничтожения. Ваши потомки хотели стереть даже память о вас, но вышло иначе... "Фамайа" ныне превратилась в музей, и ваши с Хьютай матрицы были найдены чисто случайно. Они могли до конца времен пролежать не разысканными. Вот они, - файа выложил на стол два плоских, зеркально-черных прямоугольника с узко скругленными гранями.
   Они были гладкими, холодными и очень тяжелыми, - Анмай с трудом смог поднять свой. Так же удивленно он разглядывал его лишь несколько минут назад, - за минуту до того, как сбросил одежду и растянулся на операционном столе. Эти матрицы они нашли на "Сурки" - захваченном ими крейсере Межрасового Альянса. Прямоугольник легко умещался на ладони. Было трудно поверить, что он может вместить сознание и память даже самой развитой личности, - и ещё и сейчас вмещает его безмолвное сознание...
   - Так мы... в другой галактике? А Межрасовый Альянс?
   - Уничтожен. Нам стоило большого труда отыскать нашу родную галактику, но мы всё же сделали это. Однако они нашли нас тоже. Их империя сильно изменилась, Вэру. Она стала ещё хуже, - если это возможно, - и они обратились к Йалис. Война была неизбежна и оказалась жестокой. Когда она закончилась, от них ничего не осталось. Мы не знаем даже, сколько тысячелетий существовала их цивилизация, чего они достигли. Их культура была необычайно глубокой и разнообразной, - но вот какой именно, мы не узнаем уже никогда.
   - А другие известные нам цивилизации?
   - Многие погибли, а многие... ещё живут.
   - Вы знаете, что я, Хьютай, и все вы, - потомки маленькой группы беглецов, которых уже больше пяти тысяч лет назад увел из-под власти Альянса первый Анмай Вэру. Удалось ли вам выяснить, где наш родной мир?
   - Насколько мы знаем, Альянс не был нашей родиной. Но никто не знает, где она. Мы ищем её уже почти две тысячи лет, но так и не нашли других файа, хотя и знаем, что они должны быть. Наша родина - это легенда Файау.
   - Уцелели ли здесь народы людей, - на плато Хаос их жило много?
   - Нет. То есть, матрицы их сохранились, но кровь Основателей перемешалась так сильно, что сейчас никто уже не помнит, кто чей потомок.
   - Меня переполняет множество вопросов, - о вашем общественном устройстве, о других цивилизациях, о Вселенной...
   - Мы понимаем вас. Но говорить об этом можно бесконечно. Поэтому я буду отвечать вкратце и как нельзя проще. Уже почти тысячу лет у нас нет файа-правителей. Вся Файау управляется разумными компьютерами, но их сознание - не сознание машин. Разум файа не может вечно оставаться в живом теле. После примерно двухсот лет жизни объем его памяти становится недостаточным, и тогда сознание переносят в интеллектронную сеть, где оно может существовать вечно. Эта жизнь ничем не похожа на нашу. Там возникает нечто вроде коллективного сознания, но это очень трудно понять живому существу, особенно с вашим опытом. Практически, Файау - это две цивилизации. Одна машинная, другая наша, ставшая преддверием первой. Но и она не похожа на вашу. Нам пришлось изменить даже вашу биохимическую структуру, - обычная плоть не может пережить переход в не-пространстве. То, что составляло индивидуальность ваших тел, сохранено, но основа совершенно другая. Теперь ваши тела намного устойчивее. Они могут пережить в сотни раз более высокие дозы радиации, неуязвимы для любых микроорганизмов и многих ядов. Вы стали быстрее, сильнее, выносливее, можете очень долго не спать. Но для этого нам пришлось очень многое изменить. Цитоскелет, основа ваших клеток - углеродные нанотрубки, которые в шестьдесят раз прочнее стали, хотя общая прочность тканей повысилась незначительно. В самих клетках нет даже нуклеиновых кислот. Вся наследственная информация записана на цепочках стойких белков. Ваша плоть не так хрупка, как в прошлом, но всё же уязвима и так же подвластна страданию.
   Анмай поёжился.
   - Я уже понял, что моё тело - не моё собственное. Но всё же, я рад этому. Если вы можете путешествовать по всей Вселенной, вы должны знать всё о других цивилизациях.
   - Мы знаем меньше, чем вы полагаете. Мы изучили лишь ничтожную часть нашей галактики, не говоря уже о других. Цивилизации - это редкая находка, они встречаются одна на миллиард звезд. Очень немногие из них строят межзвездные корабли, способные перемещаться в не-пространстве, а также установки Эвергет, генераторы Йалис.
   - Вам удалось найти цивилизации, превосходящие по уровню развития вашу?
   - Да. Но нам приходиться... избегать их.
   - У вас есть враги?
   - Сейчас и в обычном смысле - нет.
   Анмай на секунду прикрыл глаза. Затем они вновь живо сверкнули.
   - Вам известна загадка происхождения Вселенной?
   - Нет. Мы в мельчайших деталях воссоздали процесс Творящего Взрыва, но что послужило его причиной, - неизвестно. Её невозможно узнать.
   - Странно.
   - Это трудно объяснить, но чтобы найти её, нужно оказаться... снаружи.
   - Снаружи... Мультиверса?
   - Да. Это невозможно. Наши корабли могут свободно путешествовать по этой Вселенной, но преодолевать Листы, границы между разными Вселенными, они не в состоянии. И мы не можем представить, даже математически, что находится снаружи. Мы лишь произвели точнейшую оценку соотношения между энергией вещества Вселенной и отрицательной энергией гравитации. Они совершенно равны. Вы понимаете, что это означает?
   - Мир не существует. Энергия всего вещества, света, Листов, полностью компенсируется отрицательной энергией гравитации, так что суммарная энергия равна нулю. Так?
   - Да.
   - Я уже тогда догадывался об этом. Теперь я знаю. Иначе не может быть. Закон сохранения энергии непреодолим и иначе мир не смог бы возникнуть. Это значит, что наше пространство замкнуто. Мы не сможем его покинуть, потому что снаружи для нас ничего нет... точнее, нас нет.
   - Для файа из архаичного периода нашей цивилизации у вас очень острый ум.
   Анмай усмехнулся этой явной лести.
   - Я всегда жил в вашем времени, - по крайней мере, в мечтах. И мы не были настолько дикими, как вы полагаете.
   - Надеюсь, вы нам об этом расскажете?
   - Да. Но ведь вы могли прочитать всю мою память прямо с матрицы. Так?
   - Технически - да. Но закон об охране личности это запрещает.
   Вэру помолчал. Он уже знал, как здесь соблюдают законы.
   - Интересно. Но я чувствую, что в этом придется долго разбираться. И я хочу знать, что вы хотите сделать со мной. Свободен ли я, и кем могу быть?
   - Вы совершенно свободны... с этого момента. Так же, как и мы. Вы можете заниматься всем, чем пожелаете - с одним исключением. Вы не сможете вновь стать правителем, - но и никто из нас не сможет.
   Анмай усмехнулся.
   - Я всегда мечтал жить в мире, где никто не имеет власти над другими. И, прежде всего, я буду учиться, - мне нужно знать столько же, сколько и вы.
   - Хорошо. Вы сможете узнать всё, что пожелаете.
   Стена напротив окна разошлась. В зал ворвался теплый ветер, неся запахи чужой пока жизни. Анмай поднялся и подошел к проему. Хьютай пошла за ним, остальные стали расходиться. Только тот, кто задавал вопросы, задержался, - рослый, массивный парень с темным, широкоскулым лицом, чем-то похожий на Найте, его друга...
   - Ты хочешь ещё что-то спросить? Насколько я понял, это было нечто вроде экзамена, и я его выдержал. Так?
   - Да.
   - А если бы нет?
   - Вы бы просто не вышли отсюда. Оба. У нас есть основания не доверять старым матрицам памяти.
   Анмай фыркнул. Он понимал, что всё решилось гораздо раньше.
   - Есть вещи, которые не меняются. Кстати, как тебя зовут?
   - Анкей Ираус. Я... но это сложно объяснить.
   - Офицер ЧК, да?
   - Да.
   Анмай отвернулся. Хьютай взяла его за руку, и они вышли под солнечный свет, в просторы нового мира.
  
  
  
  

Глава 2.

"Великая Файау"

  
   Не помню, с какого возраста я мечтал о межгалактических дредноутах - наверное, лет с пяти. Мне казалось, что нет ничего лучше, чем командовать такой штуковиной - а лучше, целой их армадой. Эта дурацкая мечта сбылась: мы стали маленькой рыбкой в пруду, кишащем щуками. Мораль проста: сколько бы ты ни рос, всегда найдется рыба крупнее.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   - Попался, паразит!
   Анмай резко свернул в сторону и Хьютай пронеслась мимо. Он перевернулся через голову, полетел назад, потом ослабил силовое поле и ветер ударил в лицо, растрепав волосы. За два прожитых тут месяца он так и не привык к таким полетам. Хотя носиться в воздухе без помощи громоздких механизмов, с одним лишь силовым поясом, ему очень понравилось.
   - Теперь я знаю, что такое настоящая свобода! - Хьютай первой опустилась на террасу их дома. - Мне жаль покидать этот дом - у меня никогда не было своего...
   - У меня тоже, - согласился Анмай. - И мне кажется, что лишь сейчас я живу по-настоящему.
   Хьютай пожала плечами.
   - Может быть. Но мне всё же трудно привыкнуть...
   - Мне тоже жаль улетать отсюда, но второго шанса не будет, - напомнил он. - "Астрофайра" не станет ждать.
   - Что ж, нам пора собираться, - она вздохнула, входя внутрь.
   Сборы оказались короткими, - все их вещи вошли в две небольших наплечных сумки. В Файау, где любой мог получить любую вещь по желанию, брать с собой больше просто не имело смысла.
   Закончив сборы, Вэру вышел на улицу, с тоской глядя на дом. Смешно, но он привязался к нему, и даже мысль о предстоящем уже сегодня полете к звездам не могла полностью отбросить её.
   - Нам пора лететь, - напомнила Хьютай, нетерпеливо положив руки на силовой пояс.
   Вэру положил руки на свой: массивная прямоугольная пряжка и восемнадцать черно-зеркальных сегментов - автономных генераторов силового поля. Оно не только служило щитом или оружием, но и поддерживало файа в воздухе, отбрасывая его по принципу реактивного двигателя. Пояс весил десять килограммов, но позволял владельцу летать всюду, где есть воздух для дыхания, а управлял им весм, браслет, передающий поток сознания файа в матричный центр. Анмай мог делать с силовым полем что угодно, просто подумав об этом.
   И весм, и пояс питали аннигиляторы на магнитных монополях. Эти экзотические тяжелые частицы состояли из квантов всех взаимодействий и превращали любую материю в излучение, не изменясь сами. Поэтому в аннигиляторы всегда помещали поровну положительных и отрицательных полюсов, - при их разрушении они сливались в страшном взрыве, но бесконечного распада материи всё же удавалось избежать.
   Монопольные аннигиляторы могли быть любого размера, даже микроскопического. Питал их атмосферный воздух или газ из встроенного баллона. Через дозатор он попадал в вакуумную камеру, где в магнитной ловушке хранились монополи. Гамма-излучение поглощалось в высокочастотных полях, генерируя ток в их сверхплотных проекционных матрицах. Никаких радиоактивных отходов аннигиляторы не создавали. Они могли работать почти вечно и стали в Файау универсальным источником энергии.
   Анмай запустил палец в вырез пряжки и сдвинул выключатель. Миг развертки поля не слишком ему нравился - он напоминал электрический удар. Но сразу за ним наступала удивительная легкость. Анмай прыгнул и стремительно взлетел вверх. Хьютай помчалась за ним.
   Проносясь над девственно-зелеными просторами, где лишь изредка мелькали ослепительно-белые здания, Анмай то и дело менял курс, так резко, что темнело в глазах, бесстыдно пользуясь тем, что он, защищенный силовым полем, не мог разбиться даже при желании.
   Вскоре внизу блеснула нитка монорельсовой дороги. Анмай мягко опустился на просторную надземную платформу, где их ожидала группа молодежи, - настоящей, едва достигшей совершеннолетия. Хотя искусственные тела не старели и выглядели одинаково и в восемнадцать, и в двести лет, Анмай уже научился определять их возраст. Особого труда это не составляло, - почтенные старцы не ходили босиком и в парео, да и вели себя более сдержанно...
   Молодежь весело приветствовала пару. Затем все они погрузились в цилиндрический вагон с прозрачным, схваченным блестящими ребрами верхом. Едва мягко захлопнулась выгнутая дверь, вагон тронулся. Вэру вдавило в подушки кресла. Они ехали не очень быстро, - двести миль в час, но это транспортное средство, очень удобное, было здесь основным. Стремление избегать лишних сложностей и различных технических новинок было хорошо понятно Вэру.
   Их соседи были необычно сосредоточены и молчаливы. Как и Вэру, они впервые покидали родной мир и отправлялись к звездам.
   Глядя на плывущий за окном пейзаж, Анмай задумался. Эти два месяца, заполненных почти непрерывной учебой, многое перевернули в его представлениях. Файау была в высшей степени необычным обществом. Единая, она занимала двадцать тысяч миров с разным климатом, длиной суток, гравитацией, включая и искусственные планеты, как эти, вечно сиявшие здесь, в небе Первого Мира. Союз Файау непрерывно рос, и лишь восемь тысяч планет входили в него полноправно, - остальные ещё только заселялись и обустраивались. Населяло его около триллиона файа - мало по масштабам Вселенной, но очень много для расы, вышедшей к звездам меньше двух тысяч лет назад. Фундамент этого заложил сам Анмай, собрав на плато Хаос, единственном месте, пережившем ядерную войну, всю самую талантливую и мечтательную молодежь восьмисотмиллионного государства, - тогда их было всего тридцать тысяч...
   Ныне Файау превратилась в раскинувшуюся на десятки миллиардов световых лет сеть, сотканную мгновенной не-пространственной связью, но сеть очень редкую. Её узлами стали астроинженерные города, - не-планеты, некогда построенные Мэйат и другими древними сверхрасами. Пока файа заселили их всего двенадцать, но лет через двести они займут их все, - а Мэйат построили больше сотни таких сооружений. Скоро их сможет строить и Файау...
   Анмай уже знал, что жизнь на её мирах была очень разной. Были миры детски-беззаботные, как этот, - состоявший из девяти планет-крепостей, - и более суровые, чем его родной Уарк. Любой файа мог выбрать и мир, и культуру, по желанию. Наверно, поэтому путешествия по мирам Файау стали любимым занятием её жителей. Никаких обязанностей перед обществом они здесь не знали и могли провести всю жизнь в райском безделье. Но, к удивлению Вэру, таких бездельников оказалось немного. Доступные для всех межзвездные полеты и изучение новой информации, - её в Файау накопилось почти бесконечное количество, - просто не оставляли времени для скуки.
   Анмай ещё не бывал на других мирах Союза Файау, но обитатели её Первого Мира походили на избалованных и любопытных детей. Всё общественное устройство Союза напоминало ему огромный детский сад с интеллектронными системами в роли воспитателей. Впрочем, их опека, очень ненавязчивая, здесь почти не ощущалась. Все знали, что неизбежно когда-нибудь сольются с ними.
   Это было странное общество, - сначала беззаботная жизнь в живом хрупком теле, потом - вечный труд в облике сверхразумных машин. Они делали здесь всю работу, всё, что составляет и поддерживает цивилизацию.
   Посему, все жители Файау - те, кто ещё обладал телом, - проявляли редкое единодушие в своем отвращении к машинам-предкам. Они не то, чтобы ненавидели их, но избегали общаться. Зная, что неизбежно должны стать машинами, файа всячески избегали машин. По крайней мере, это Вэру понимал. Даже в космос файа летали лишь на звездолетах, хотя мгновенная связь позволяла, - по крайней мере, в теории, - передавать матрицы личности в любое место, где есть приемники и восстанавливающие тело эмбрионаторы. Но то ли из-за опасности искажений, то ли по более серьёзным причинам, этот способ был запрещен ещё более семисот лет назад. Анмай так и не смог толком выяснить, что послужило причиной запрета. Не общедоступность же полетов-передач, в самом деле?..
   Культура файа тоже сильно изменилась. Объем её так вырос, что было уже почти невозможно создать что-то новое. К интеллектронным системам это не относилось, но живые файа не могли понять созданные ими новые виды искусства. Они все превратились в ценителей прекрасного, но творчество, как таковое, среди них совершенно угасло. Зачем трудиться, если, даже не особо напрягаясь, можно отыскать всё, что ты хочешь создать? Да и сама структура культуры изменилась радикально. Живопись, скульптура, архитектура просто вымерли. Книг никто не писал и не читал. Музыку машины наловчились сочинять лучше файа ещё при первой жизни Вэру. Остались только фильмы и компьютерные игры, - причем, различались они только тем, что в ход фильмов нельзя было вмешиваться.
   Анмай попытался прикинуть количество таких доступных для каждого продуктов - вышло больше пятисот миллионов. С помощью устройств для передачи ощущений в любом из них можно было какое-то время вполне полноценно жить. Чувственная любовь почти вывелась, - заниматься ей было так же глупо, как открывать кустарное производство звездолетов. Анмай и Хьютай по мере сил избегали игрофильмов Файау, - обнаружив, что большинство из них сваяно по бессмертной формуле "сделайте нам красиво". К виртуальному сексу Хьютай отнеслась с нескрываемым презрением, а сам Анмай просто не знал, что ему делать, - смеяться или злиться. Впрочем, куда больше его поразило, что он без особого труда влился в общество, обогнавшее его на три с половиной тысячи лет. В этом было нечто нереальное.
   Он быстро понял, что истинная Файау - не здесь. Сверхразумные интеллектронные машины, объединившие триллионы разумов, успели уйти так далеко, что он просто не мог их понять. Там была Файау - там, не здесь. На этой райской планете был детский сад, заповедник для бездельников, музей старины - и не больше.
   Но включиться в истинную жизнь своей расы Анмай просто не мог. Он злился, но отказаться от тела... Ведь он прожил едва седьмую часть возможного срока! А может, его удерживало воспоминание о том, что первой машины воскресили Хьютай. Отчего-то они не стали оживлять их вместе. Ей пришлось много хуже, чем ему, - лишь надежда на его возвращение позволила ей выдержать эти двенадцать дней в чужом и непонятном мире. Хотя сейчас она сама говорила об этом со смехом, Анмай каждый раз сжимал зубы. Но всё, что он мог сделать, - попытаться понять этот странный, но, несомненно, лучший мир.
  

* * *

  
   Особенно ошеломляющим было изучение интеллектроники - того, чем стала в Файау нейрокибернетика. Больше всего Вэру поразило, что сознание не являлось уже неделимым. Гиперкомпьютеры могли не только переносить его из тела в тело, но и проводить над ним любые операции, вплоть до создания совершенно новой, но неотличимой от настоящей личности.
   Узнав, что его сознание и память могли изменить в любую сторону, или вообще воскресить в виртуальном, но неотличимом от настоящего мире, Анмай испугался. Он понял повсеместное отвращение жителей Файау к компьютерам. Но без них не получалось обойтись. Других способов продления жизни не было. Хотя измененные тела не старели, им не хватало памяти... и они были уязвимы.
   Анмай потрогал массивный браслет на левой руке - весм, сложнейшее устройство, которое непрерывно фиксировало и передавало всю деятельность его сознания. Информация поступала в один из тысяч специальных центров, где непрерывно же записывалась на матрицы. Разрыв этой связи означал мгновенный взрыв браслета. Иначе наступала смерть, и глаза в восстановленном теле открывал такой же, но отнюдь не тот же самый файа. Вэру знал, что для сохранения непрерывности сознания требовались эти, и другие, ещё менее приятные процедуры.
   Он вспомнил, что они применялись ещё тогда, когда он решился совершить свой прыжок в будущее. Помимо прочего, они включали мгновенное разрушение мозга в момент конца записи.
   Впрочем, Анмай понимал, что никогда не сможет осознать все тонкости интеллектроники. Она стала основой цивилизации Файау. Даже с рождением живых детей конкурировал псевдослучайный интеллектронный синтез, включавший создание и разума, и тела. Исходное население Файау было очень маленьким, а потребность в специалистах огромной. Синтез решил эту проблему, но теперь "искусственные" файа тут были уже в меньшинстве, - "естественные" обходились дешевле. Впрочем, все знали, что всего через несколько сотен лет оба этих способа отомрут безвозвратно. Они исчезнут вместе с файа. На смену их слабой плоти, ужасающейся беспредельности Вселенной, придет холодная сталь.
   Как файа ни пытались затормозить этот процесс, он всё равно шел. Повсеместное сохранение нужных им условий уже давно стало невыгодно, превратилось в тормоз. Из двенадцати занятых Файау не-планет Мэйат живые файа населяли всего пять. Остальные превратились в единые существа, может быть, более разумные, чем вся прочая Файау. Из шестнадцати тысяч её кораблей лишь четверть несла живые экипажи. Впрочем, лишь семь тысяч её звездолетов были полноценными кораблями. Остальные были построены как автоматические танкеры и крейсеры. Файа посетили полтора миллиона звезд в одиннадцати тысячах галактик, не исчерпав даже ничтожной доли многообразия Вселенной. Но это было лишь начало бесконечного пути.
  

* * *

  
   В тишине дороги, нарушавшейся лишь негромкими разговорами, прошло несколько часов. Солнце начало склоняться к западу. Вокруг всё чаще мелькали здания, потом вдали показалась ослепительно-белая линия, вонзавшаяся в зенит, - одна из восьми Небесных Башен, стоявших по экватору планеты. Она приближалась и росла, становясь всё массивнее. Наконец, Анмай увидел плавно расширявшееся основание колоссального сооружения. К нему вело шестнадцать пар монорельсовых путей. По ним непрерывно неслись прозрачные пассажирские и белые грузовые вагоны.
   Их вагон, скользнув по плавно изгибавшейся вверх направляющей, тоже помчался вдоль отвесной грани Башни. По мере разрежения атмосферы скорость росла. Анмай с грустью смотрел, как плавно уходит вниз и голубеет земля, а вверху открывается усыпанная звездами ширь космоса.
   Ему не было суждено вернуться в этот мир.
  

* * *

  
   Файау оказалась не планетой, а целым семейством планет. Лишь одна из них была естественной. Остальные представляли собой колоссальные искусственные сооружения, ни размером, ни массой не уступавшие ей. Они вращались вокруг общего центра масс по единой орбите, как бы вложенные в вершины многоугольника, сбалансированные столь искусно, что оставались неподвижны друг относительно друга. Благодаря соединившему их кольцу гибких транспортных путей отпала необходимость в космических кораблях. Анмай едва мог поверить, что путешествовал между мирами в почти обычном поезде. Только рельсы, по которым он двигался, были из нейтрида, в миллиард раз более прочного, чем обычная сталь.
   Он замер в благоговейном трепете, глядя на Верфи Файау. Там строились её звездолеты, - и там же был их главный порт. Колоссальный, величиной с планету, шестиугольник Верфей составляли тысячи меньших. Они казались полупрозрачными сотами, в ячейках которых сиял алмазный свет. В соединявших соты трубчатых фермах проходили транспортные пути.
   В центре каждого пятидесятимильной длины шестигранника зияла гигантская шахта, перекрытая с обеих сторон силовыми полями. В них идеальным ртутным зеркалом сияли пирамидальные корпуса звездолетов, чинившихся, разгружавшихся и загружавшихся. В сборочных шахтах плыли колоссальные машины и сегменты ярусов, вставая на свои места с идеальной точностью. В шахтах форматоров сиял ослепительный свет - там шло выращивание нейтридных корпусов. Именно тут, а не на зеленых лугах была истинная Файау. У Вэру перехватывало дыхание, когда он смотрел на тысячи миль всемогущих машин и сияния металла. Теперь он понял, чем должна быть цивилизация.
   Даже сами Верфи казались хрупкими по сравнению с другими частями ожерелья. Новая Файау сияла в нем, словно голубой бриллиант. Все прочие блестели сталью. Пять цилиндров были городами-планетами, пустыми внутри. Обвивавшие их по спиралям огненно-белые крылья радиаторов сияли ярче солнца, отводя избыточное тепло миллиардов машин. Ещё одна планета была покрытым причудливым сине-золотым узором многогранником, - сотни тысяч цехов, соединенных огромными шахтами, величайший завод её Союза. Радиаторы окружали его сегментированным кольцом. Две последних планеты были гигантскими плоскими десятигранниками, самыми большими из всех. Они вращались друг против друга, на равном расстоянии от Новой Файау. Анмай знал их назначение, но они были темными, погруженными в сон. Две установки Сверх-Эвергет, две крепости, ожидали появления врага.
   Всё вместе было поразительно красиво. На Новой Файау царил вечный день - так ярко сияли её искусственные миры. Это величайшее достижение разума стало счастливейшим местом во Вселенной. Но когда Анмай вспомнил, что ему пришлось совершить, чтобы всё это появилось на свет, его сердце наполнилось тяжелой печалью.
   Вагон вздрогнул, перейдя на временный путь - тот изгибался среди звезд, ведя прямо к ожидавшему их кораблю. Он был уже полностью заправлен и испытан, и теперь ожидал лишь, когда на его борту соберется весь экипаж. Корабль при рождении нарекли "Великой Файау", но Анмай про себя окрестил его "Астрофайрой", - так должен был называться тот, первый корабль его несбывшейся мечты.
   Всего год назад вернувшаяся из дальней экспедиции, "Астрофайра" была огромна, - уступчатая пирамида двухсот вэйдов или двадцати миль длины и вдвое уже в основании. Она состояла из восьми уступов равной высоты. Бока первого, самого широкого уступа были отвесными, стены следующих шести отклонены под углом в 30 градусов наружу. Стены верхнего, восьмого уступа отклонялись под тем же углом внутрь. Плоскую, срезанную вершину пирамиды покрывал сложный узор из светящихся линий. Зеркальная броня ослепительно сияла на солнце. Она была не толще поперечника атомного ядра, но состояла из вогнанных друг в друга нейтронов, сцепившихся так, что по сравнению с ней сталь была не тверже газа. Анмай знал, что вряд ли найдется сила, способная её пробить. А если прочности брони окажется недостаточно, - её прикроют могучие силовые поля. Издали корабль казался небольшим, но, когда огромная масса несокрушимого, вечного металла закрыла небо, он невольно сжался.
   Лента пути изгибалась, она вела к четвертому уступу пирамиды, к ангарам. Они промчались над плоскостью пятого уступа, к открытым воротам шлюзов. Пронзив в ослепительном ореоле света силовое поле, вагон нырнул внутрь корабля и со слабым шипением замер, закончив своё головокружительное путешествие. Его дверь поднялась, и они вышли в неоглядно огромное, - длиной в две мили, - помещение второго главного ангара.
   В зале с гладкими серыми стенами было множество файа. То и дело из ворот появлялись вагоны, из них выходили новые группы веселой молодежи. Многие тут же поднимались в воздух, устремляясь к крошечным снизу отверстиям летных туннелей. Анмай лишь вздохнул, чувствуя на бедрах тяжесть пояса. В закрытых помещениях он ещё не решался летать.
   Постоянно оглядываясь, он пробирался к внутренней стене ангара, чувствуя под ногами приятную упругость покрывающего пол пластика. Ангар буквально кишел файа. Все куда-то спешили с веселым или озабоченным видом и Вэру пришлось поднапрячь силы, чтобы его не оттерли от подруги. Он невольно любовался ей. Но мысль о том, что он, - её парень, казалась ему сейчас не более восхитительной, чем мысль о предстоящем путешествии...
   Все файа здесь были по-разному одеты, да и сами не слишком похожи друг на друга. Вэру сильно мешало то, что "файа" означало то же, что и "люди", то есть общее название вида. А рас в Файау было уже много - три основных и множество меньших, их породили тысячелетия звездной экспансии.
   В его родной Фамайа люди и файа не смешивались лишь из-за генетической несовместимости - физиологическая у них очень даже была. А в Файау, с появлением интеллектроники, когда тела стало можно менять, как раньше меняли автомашины, эта проблема исчезла. За три с половиной тысячи лет чистых людей в ней не осталось, хотя и были расы с большой долей человеческой крови.
   Кроме похожих на Вэру уроженцев Первичного Мира ему попадались обитатели Церры, - более ловкие, тонкие и стройные, с золотистой кожей. Уроженцы Шу-Шарры, напротив, были темнее и массивнее, а в их облике проступало нечто кошачье, - эти различия создали не разные условия обитания, а разные идеалы красоты, принятые в отдаленных частях безмерно огромного Союза. Правда, Анмай не мог отличить рожденных естественным путем от тех, чье тело и сознание были синтезированы, но это не очень его волновало. Инстинктивная неприязнь к "искусственным" давно прошла, едва он понял, что они ничем не отличаются от остальных, хотя никогда не переживали многих воспоминаний, заложенных в их памяти. Более того, создания машин почему-то порой были добрее и справедливее рожденных, - и вот это оказалось обидно до боли...
   Зато различить тут парней и девушек он мог даже издали - туники многих девушек светились, напоминая облака белого огня. Сквозь них дразняще просвечивали прекрасные гибкие тела. Других девушек очень мило украшали крохотные, но яркие цветные огни на запястьях и пальцах босых ног. Облака разноцветных искр света в густых волосах придавали им особенно очаровательный вид. Но смотрел Вэру не только на них.
   На многоярусных платформах, крепившихся у стен ангара, стояли десантные корабли, - одни массивные и плоские, другие маленькие, угловатые, с крыльями. Пол занимали похожие на бронированные многоэтажки корпуса тяжелых грузовых лихтеров. В стенах светились огромные проемы, ведущие во внутренние помещения звездолета. В них шла заправка, ремонт и строительство новых малых кораблей.
   Анмай повернулся направо. Среди белого и мягко-серого цветов резко выделялась зеркально-черная громада "Товии", - новейшего и самого маленького из звездолетов Файау. Эта грандиозная восьмиугольная конструкция поперечником в два вэйда, казалось, занимает ползала. Она напоминала Вэру давно обратившуюся в ничто Цитадель Товии, но была вооружена универсальными энергетическими орудиями, и, благодаря гравистатам, могла парить в воздухе, вместе с облаками. В ней стоял и Эвергет, - тоже новейшая, уменьшенная модель.
   Ангар "Астрофайры" был очень обширен, и у пары ушло пятнадцать минут на то, чтобы пересечь его. Его потолок, находившийся на высоте полумили, был в точности похож на пасмурное небо.
   Миновав огромные ворота, Анмай взглянул на двери лифтов, затем на летный туннель. Хьютай усмехнулась, и, вдруг окутавшись ореолом взвихренного воздуха, исчезла в трубе. Ему оставалось лишь последовать за ней.
   В просторных серых трубах, отделанных бледно светящимся пластиком, царило шумное оживление. Молодежь носилась в разные стороны, то и дело сталкиваясь. Столкнувшиеся отскакивали друг от друга, как мячики, налетая на стены и на соседей с веселым смехом.
   Вэру тоже охотно включился в веселую суматоху. У него кружилась голова от мелькания разноцветно одетых тел, стен, шахт, люков, поворотов, выходов...
   Вылетев в центральную шахту корабля, Анмай помчался вверх. Добравшись до жилых помещений второго отсека он свернул в горизонтальный туннель, и, с трудом ориентируясь по настенным указателям, выбрался в коридор, впрочем, не совсем обычный. Голый, сиренево блестевший металл наклоненных наружу ребристых стен исчезал наверху в толще светового поля, словно растворяясь в его бездонном сумеречном сиянии, - это создавало ощущение беспредельного пространства. В стены углублялись двери жилых комнат. Найдя свою, Анмай положил ладонь на светящийся квадрат сбоку от двери. Та со слабым свистом скользнула вбок. Они вошли.
   Хьютай осмотрелась. Помещение в точности повторяло их дом, включая окна, - в них нельзя было лишь вылезти. Она с усмешкой коснулась весма. Окна погасли, наполнившись звездной чернотой, потолки взвились вверх, растворившись в сумеречном свете. Комната сразу приняла "космический" вид.
   Прибыв на место, они ощутили растерянность, - их присутствие не требовалось нигде. Интеллектронные компьютеры корабля не нуждались ни в каких указаниях экипажа. Это было уже тысячелетиями привычным для жителей Файау. Что бы ни происходило, но пока звездолет не достигал цели время пассажиров принадлежало лишь им самим, ибо управление кораблем было неизмеримо выше их возможностей.
   Хьютай до предела усилила циркуляцию воздуха. В каюту ворвался прохладный ветер, пахнущий свежестью и ночью. Здесь было тихо, и лишь неведомо откуда, на пределе слышимости, доносилось слабое гудение, - пульс механизмов, занимавших девять десятых объема корабля.
   - Раз нам нечем тут заняться, может, займемся друг другом? - Вэру искоса посмотрел на подругу.
   Хьютай фыркнула.
   - Ты ещё никогда не предлагал мне заняться любовью от скуки! Свободная и беспечная жизнь испортила тебя, Анмай! Я пойду лучше осмотрю корабль, - а ты отдохни и подумай над тем, что я тебе сказала. Ладно?
   Вэру кивнул. Хьютай исчезла за дверью. Он сел на постель, потом растянулся на её белой пушистой поверхности, погрузившись в невеселые раздумья.
   Разница между его родным временем и этим фантастическим будущим была всё же очень велика. Лишь напрягая все силы, он смог включиться в эту жизнь на равных. А сейчас он участвует в межзвездной экспедиции, - опасном, несмотря на все предосторожности, предприятии. За два тысячелетия межзвездных полетов около половины всех кораблей Файау, - огромных светоносных крепостей, - погибло или просто исчезло без следа. Потери в экипажах были обычны. Бывало и так, что возвращался пустой звездолет, без экипажа. В межзвездном полете, где обычны не-пространственные прыжки, нарушающие вроде бы незыблемые законы природы, очень многие файа выходили за пределы психической выносливости. Поэтому слова Хьютай о том, что за эти два месяца его воля ослабла, очень его встревожили.
   Анмай вскочил. Превратив часть стены в зеркало, он с минуту изучал своё лицо, ища следы замеченной подругой слабости. Однако широколобое, широкоглазое лицо бывшего Единого Правителя было просто недовольным и хмурым.
   Он шире раскрыл глаза, пытаясь изобразить испуг - вышло довольно забавно. Анмай усмехнулся, погасил свет, и, скинув одежду, вновь растянулся на постели, расслабив мышцы и глядя в потолок, в бездну синевато тлевшего, едва заметно мерцающего поля. Несмотря на все предстоящие опасности - а, скорее, именно благодаря им, ему было сейчас очень хорошо, - как в те минуты, когда их с Хьютай желание исчезало, уступая место томной, ленивой усталости...
   Он лежал неподвижно, закинув руки за голову, широко открыв глаза. Когда прошло уже часа три, весм издал слабый, торжественный звон - весь экипаж собрался на борту. Пора было отправляться.
   Анмай натянул традиционную одежду звездолетчиков Файау, - серый свободный комбинезон с накладными карманами. Он осторожно надел на свою лохматую гриву серебряный обруч. На лбу он расширялся, и там сверкала инкрустация - глаз, неотличимо похожий на настоящий, только больше и с огромным бриллиантовым зрачком. Его ресницы расходились надо лбом кинжальными остриями.
   Он поправил обруч так, чтобы третий глаз был точно над бровями, тронул маленькую десятилучевую золотую звезду чуть ниже левого плеча. Анмай с усмешкой взглянул на свои босые ноги и вышел из комнаты. Дошагав до конца коридора, он прыгнул в транспортную трубу. В ней были встроенные генераторы силового поля, управляемые весмом - так же, как в поясе.
   На сей раз, он поднимался до тех пор, пока не спрыгнул на кольцевой балкон на самом верху центрального ствола. Миновав раздвижные ворота, он вошел в один из радиальных туннелей-пандусов, где слабый зеленоватый свет мембранных полей едва отблескивал на темном металле, и поднялся в главную рубку корабля.
   Колоссальное куполовидное помещение освещали лишь огромные шестиугольные экраны, утопленные в углубления сетчатой конструкции из гигантских стальных балок. Низкие пульты расходились концентрическими кругами. У них сидела масса файа, тихо переговариваясь и отдавая негромкие приказы. Но их тут собралось много, и в зале висел глухой гвалт.
   Анмай молча сел на своё место, но не прикасался к приборам. Он знал, что всё это колоссальное сооружение - лишь огромная игрушка для экипажа. На деле файа могли лишь высказывать пожелания, с которыми управляющие кораблем компьютеры могли и не согласиться. Впрочем, возможная разница мнений лежала скорее в плоскости конфликта отцов и детей, чем в какой-то иной.
   Анмай усмехнулся, вспомнив, что никакого искусственного интеллекта на борту "Астрофайры" нет, - напротив, ей управлял разум тысяч лучших сыновей и дочерей Файау, слитый воедино...
   Его размышления прервал мягкий голос невидимого командного центра корабля.
   - Внимание. Через пятнадцать секунд будут запущены разгонные двигатели. Всем занять свои места. Внимание! Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль!
   Анмай ощутил, как под ногами содрогнулась палуба. Затем его вдавило в кресло.
   Старт такого корабля, как "Астрофайра", представлял собой опасную операцию. В отличии от легких космолетов, она не имела ионных маневровых двигателей. Основным требованием к двигателям звездолетов была экономичность, и борт корабля не мог покинуть ни один атом, не превращенный предварительно в излучение.
   Но "Астрофайра" была настоящим колоссом весом в восемь триллионов тонн. Её объем составлял 2250 кубических километров, из которых лишь 225 приходились на обитаемые помещения. На своих 2500 жилых палубах она несла больше 80 миллионов файа. Это был целый кочующий мир, ничуть не уступавший населенной планете. И, хотя двигатели полностью использовали потенциальную энергию вещества, превращая его в излучение, для того, чтобы разгонять такую массу, даже с обычным ускорением в 1 "G", нужна была колоссальная энергия.
   Поглощая каждую секунду больше 250 000 тонн вещества, магнитно-монопольные аннигиляторы превращали его в гамма-излучение мощностью 2,3 х 10^22 КВт, что равнялось мощности излучения звезды, пусть и маленькой - красного карлика, и было всего лишь в шестнадцать раз меньшей стандартной солнечной светимости. Если бы это излучение лишь прикоснулось к Новой Файау, её поверхность мгновенно превратилась бы в плазму.
   Пилоты начали расходиться. Лишь самые упорные наблюдали, как медленно уходят назад Верфи. Анмай не принадлежал к их числу. Он знал, что любоваться видами Вселенной можно и из окна своего дома.
  

* * *

  
   Хотя прыжки в не-пространстве были мгновенны, сами путешествия занимали много времени. "Астрофайра" разгонялась непрерывно тридцать пять дней, пока не достигла десятой части скорости света. С такой скоростью ей предстояло лететь ещё полгода, пока она не отдалится от Первичного Мира на триста миллиардов миль. Лишь на таком расстоянии она могла войти в не-пространство, не причинив вреда своей родине.
   Всё это время Анмай учился и знакомился с огромным кораблем, - что, впрочем, было одно и то же. Хотя за пятнадцать минут он мог пролететь из конца в конец весь звездолет, в нем был почти миллиард помещений. Нечего было и думать обойти их все или познакомиться со всеми 80 миллионами членов экипажа "Астрофайры", - большинство их никогда даже не видело друг друга.
   Во время полета на корабле шла та же мирная жизнь, что и на самом Первичном Мире. Файа занялись тем же, чем занимались, собственно, всегда, - ходили в гости, общались и работали с бортовыми библиотеками корабля, узнавая что-то новое, - когда им этого хотелось.
   Несмотря на молодость, все они имели куда более обширные знания, чем Вэру, хотя и весьма беспорядочные. Считавшаяся желательной учеба занимала лишь малую часть их времени. Остальную они заполняли физическими упражнениями (каковые сводились, по преимуществу, к плаванию), бездельничали или пребывали в мечтах. Многие их занятия были Вэру совершенно непонятны, например чиннамак.
   Чиннамак были зеркальными кубиками размером с ноготь. Под определенным углом на них становились видны яркие, поразительно красивые многоцветные узоры или различные сценки, тоже очень красиво нарисованные. Они никогда не повторялись. Файа собирали из чиннамак мозаики, иногда достигавшие устрашающих размеров. Это не могло быть искусством, так как чиннамак занимались едва ли не все поголовно.
   Насколько Вэру смог понять, это было подготовкой к жизни в виртуальном мире - после физической смерти. Файа готовились к ней едва ли не с рождения. Полноценная личность содержала в себе колоссальный объем информации, - а объем виртуальной вселенной Файау был далеко не беспределен. Несмотря на громадную мощность гиперкомпьютеров, сознание каждого файа занимало в ней довольно ограниченный объем. Располагая чиннамак в определенном порядке, файа, по-видимому, приобретали какие-то навыки, помогавшие расширить его - за чужой счет. Но вот как - Анмай не представлял. Он не знал правил, по которым строились мозаики, - видимо, каждый составлял их для себя сам, - и при одном взгляде на них у него начинала кружиться голова. Если он пытался пересилить себя, к головокружению присоединялась ещё и боль. Его сознание было просто не в силах ухватить такое количество образов, и он не представлял, как можно заниматься этим по много часов подряд.
   Именно здесь вся пропасть разделивших их времен проявлялась внезапно с ужасающей очевидностью: то, что для него казалось бессмысленным, непонятным и даже мучительным, для жителей Файау было привычным с детства и даже увлекательным. Утратив всякую надежду разобраться в чиннамак, Анмай часами просиживал перед цветной трехмерной моделью звездолета, всматриваясь в неё, пока его голова вновь не начинала кружиться от немыслимо сложного сплетения линий.
   Первые звездолеты Файау были лишь улучшенными копиями "Фамайа". Позднее появилось много разновидностей автономных кораблей-миров. Самым удачным оказался корабль типа "Укавэйра". Именно он стал основным в Союзе Файау. "Астрофайра" была ничем не примечательным кораблем, типичным в этой серии.
   Не только внешне, но и функционально звездолеты типа "Укавэйра" делились на восемь основных отсеков. Четыре нижних, составлявших семь восьмых всего объема корабля, были обычно недоступны для файа, наглухо отделенные броневыми перекрытиями.
   Восьмой, самый большой отсек, занимали двигательные установки, - разгонные на днище и маневровые на боковых плоскостях. Их конструкция была необычайно сложной. Сами двигатели состояли из магнитных решеток, запертые в которых монополи поглощали струи плазмы, превращая её в гамма-излучение. С помощью сверхплотных нейтридных зеркал, дополненных силовыми полями, оно фокусировалось в узкий луч, подобный лучу лазера, - малейшее отклонение от оси вело к громадным потерям тяги. Там же располагались излучатели и магнитные устройства, с помощью которых пополнялся запас массы. "Астрофайра" могла и напрямую поглощать плазму звезд, зависнув в их фотосфере, и разрушать астероиды, превращая их в плазму и всасывая её через магнитные ловушки. Но самой сложной была система охлаждения, - хитроумная сеть нейтридных плазмопроводов, способная работать при миллионах градусов и сбрасывать объем тепла, способный вмиг испарить весь корабль.
   Седьмой отсек целиком занимал Эвергет и его вспомогательные устройства. Он же служил хранилищем энергии - она запасалась, в сущности, простым нагревом анизотропно-сверхжидкостного ядра. Энергия, эквивалентная миллиардам тонн массы, всегда готова была вырваться в момент необходимости. Одновременно это была и "фабрика частиц", способная производить почти любые их виды, - вплоть до магнитных монополей, необходимых всюду. Эти частицы были катализаторами превращения массы в энергию и могли применяться в устройствах любого размера. Они имели и много других, столь же уникальных и замечательных свойств.
   Здесь было сердце всего корабля. Эвергет был не только устройством, позволявшим пробить световой барьер и перемещаться в не-пространстве, но и главной энергетической установкой, питавшей весь звездолет, когда его двигатели молчали. Одновременно это было и главное оружие корабля, и средство связи. Йалис был заметен на огромных расстояниях, особенно если он концентрировался в узком пучке. Для него не существовало ограничений в скорости. В качестве же оружия Эвергету не могло противостоять ничто - кроме другого Эвергета. Он мгновенно поражал цели за триллионы миль, - если её координаты известны. Он мог даже взорвать звезду - совсем немного подняв в ней уровень сильного взаимодействия и превратив водород в термоядерную взрывчатку, хотя это заняло бы месяцы.
   Файа давно поняли, что управление такой мощью нельзя доверять слабым рукам живых существ. К счастью, даже самый маленький Эвергет без необходимого "обвеса" был размером метров в сто. Для защиты на каждый приходилось ставить полноценный ИИ и защитные эффекторы, так что удержать их от действий в СВОИХ интересах не мог никто, - собственно, так Файау и перешла в интеллектронную фазу. Машины могли благосклонно внимать или НЕ внимать просьбам живущих. С этого и началась матричная система, - сначала бессмертие для единиц, потом для тысяч, потом, в принципе, - для всех. Вопрос был лишь во времени и в сохранении стабильности общества. Всего лет через двести после создания технология матриц стала общедоступной. Но до сих пор Эвергеты ставили лишь на корабли размером не меньше "Товии". "Верхнего предела" не было, но установки диаметром больше ста миль не могли прыгать в не-пространстве, - прыжок всей массы уже нельзя было синхронизировать.
   Эвергет также превращал материю в поля, невоспроизводимые в нормальных физических условиях. Например, он одновременно был сидератором, - машиной, создающей искусственное поле тяжести, когда корабль шел без ускорения. Вэру лишь оставалось удивляться, к каким сложностям приводит исполнение прихотей живых файа. Впрочем, сидераторы могли применяться не только для этого...
   Однако, сидератор не только потреблял массу энергии, но и выделял её, нагревая корабль. Поэтому, в свободном полете, если он был не слишком длинным, его отключали, и тогда на борту царила блаженная невесомость, правда, не полная. Масса корабля была всё же очень велика, и на нем существовала очень слабая, но всё же заметная сила тяжести, направленная к корме, - месту основной концентрации масс.
   Пятый и шестой отсеки занимали накопители массы, или попросту топливные баки. Хотя "Астрофайра" и могла напрямую превращать массу в энергию, её расход был всё же слишком велик, и пополнение запасов топлива оставалось главной проблемой звездолетчиков.
   Хотя прыжки в не-пространстве не были движением в физическом смысле, они поглощали огромную энергию - для одного не-перехода нужно было превратить в неё четверть массы всего корабля. Формула Е = МС^2 оставалась неизменной - даже с помощью Эвергета из вещества нельзя было выжать энергии больше, чем в нем содержалось. Все силы Файау были брошены на создание более эффективных источников энергии - но ещё никому не удавалось построить корабль, способный совершить больше двух прыжков подряд, без заправки.
   Четвертый отсек корабля занимали ангары и шлюзы. Здесь же хранилась масса самой различной техники, какая только могла потребоваться в космосе или на других планетах. Здесь были и заводы, способные производить практически всё, - будь в том потребность и найдись необходимое сырьё, они смогли бы построить даже корабль, как две капли воды похожий на "Астрофайру". Правда, это заняло бы очень много лет.
   Здесь же помещались и более прозаические механизмы, относившиеся к системе жизнеобеспечения, - они охлаждали и очищали воздух, обеспечивали рециркуляцию воды, восстанавливали продовольствие и производили все нужные в обиходе вещи.
   Второй и третий отсеки были жилыми. Помимо собственно жилых помещений, немалую часть их объема занимали проходы и коммуникации, необходимые, чтобы связать их воедино. Там же размещались бессчетные комнаты и залы, предназначенные для отдыха и работы, различные вспомогательные машины и охладители.
   Первый отсек тоже был доступен для экипажа, но в нем редко кто бывал. Там находились глаза и уши корабля, а также его мозг, - сеть управляющих гиперкомпьютеров. Отсек был огромен, но в нем размещались не менее огромные радары, гигантские телескопы, способные улавливать любые возможные излучения и волны, универсальные энергетические орудия, способные излучать их, сверхмощные импульсные ускорители и гамма-лазеры. Там же стояли и двигательные установки, служившие для маневрирования, - похожие на кормовые, только гораздо компактнее. Анмай удивлялся, как обитатели плато Хаос, с их неизмеримо более примитивными средствами, смогли построить подобный, хотя и десятикратно меньший корабль.
   Самой трудной проблемой при разработке звездолетов оказалось, как ни странно, охлаждение. Сложность сброса тепла в небольших кораблях превратилась в кошмар в многомильных гигантах. Но огромный размер звездолетов Файау не был прихотью или следствием гигантомании. Космос был полон опасностей и ни один механизм не являлся абсолютно надежным. Необходимость создания корабля, несущего множество дублирующих систем и самодостаточного во всех отношениях, была единственным способом повысить безопасность. Но это неизбежно требовало увеличения размеров.
   Нейтридная броня, делавшая звездолет неразрушимым, тоже была очень массивна и не могла применяться на малых кораблях. Чем больше было соотношение объема к поверхности - тем лучше. Но это окупалось. Нейтрид был не только сверхпрочным, но и сверхпроводящим - и не имел ограничений в силе тока, как обычные сверхпроводники. По обшивке "Астрофайры" можно было пустить ток такой мощности, что создаваемое им магнитное поле достигало десяти миллиардов гаусс. Никакое материальное тело или частица не могли пройти сквозь него. Это было гораздо надежнее обычного силового поля.
   Несмотря на огромную сложность и многообразие, такой корабль-мир оставался единым целым. Он обладал сознанием, точнее, сверхсознанием. У него были и другие общие черты с живыми организмами, - он мог чувствовать боль, регенерировать, мечтать, тосковать, изменять себя, - именно он был разведчиком и владыкой межзвездных просторов. А мелкие и вздорные создания внутри него были лишь массой бесполезных паразитов.
   Анмай усмехнулся при этой мысли. Он не считал себя паразитом, но знал, что мечты исполняются совсем не так, как ему этого хотелось.
   Легко оттолкнувшись от пола, он повис в воздухе. Теперь, после месяца торможения, корабль был совершенно неподвижен относительно пустоты. Чувствительные спектрометры не фиксировали даже самого ничтожного изменения реликтового фона, вызванного движением. Сейчас они могли беспрепятственно входить в не-пространство, и им оставалось лишь решить, куда они отправятся.
   Так как межзвездные полеты до сих пор обходились недешево, звездолеты Файау не только изучали Вселенную, но и высаживали часть экипажа на каждую подходящую планету, основывая ещё один её мир. Эта картина была не столь идиллична, как казалось. Большинство пригодных для файа планет не имели хозяев, но иногда встречался и разум. Наученные горьким опытом, файа избегали тех, кто мог сравниться с ними в силе. Общение же с теми, кто стоял ниже их, редко становилось интересным, и бывало, что такие расы просто исчезали, пав жертвой Йалис. Гиперкомпьютеры кораблей управляли им так точно, что поражались лишь организмы с наивысшим уровнем сложности, - попросту разумные, а вся биосфера оставалась нетронутой.
   Нельзя было сказать, что эта новость поразила Вэру, - он хорошо знал свой народ и ожидал чего-то подобного. Но это не слишком ему нравилось, - даже не потому, что такое поведение делало файа малоприятными в глазах старших рас (на самом деле, такие вещи, похоже, никого не интересовали), а просто... непонятно, почему, но было... не страшно, не противно - просто стыдно.
   Впрочем, эти мысли не занимали его слишком долго: его и Хьютай пригласили на Совет корабля, который должен был определить цель их экспедиции.
   Мчась в безмолвных коридорах, где не было ни верха, ни низа, Анмай чувствовал себя странно. Ему уже стало казаться, что он всегда жил здесь. Среда его обитания изменилась радикально уже в третий раз, - а сколько их ещё будет?..
  

* * *

  
   Даже на столь большом корабле, как "Астрофайра", нельзя было собрать все восемьдесят миллионов её экипажа в одном помещении. В огромном зале, залитом неярким серым светом, разместились лишь члены Совета, - но и их оказалось больше ста тысяч. Анмай вновь с усмешкой коснулся знака отличия Советника, - маленькой золотой звезды чуть ниже левого плеча. Его тоже удостоили этой чести, как основателя Файау. Впрочем, и сам Совет, и его решения были чистой проформой, рудиментом древности. На самом деле выбор делали интеллектонные системы самого высокого порядка, и порой понять его было трудно.
   Парящая в воздухе огромная масса гибких серых тел создавала впечатление сна. Летать в невесомости можно было лишь с помощью силовых поясов, и со всех сторон налетали беззвучные порывы порожденного ими ветра. Все торопились занять места. Анмай и Хьютай уютно расположились на своих.
   В соседнем кресле устроился небольшой ящик, поблескивавший линзами объективов. Это был один из членов Совета, - недавно он погиб при довольно темных обстоятельствах. Он не захотел ждать, пока его тело восстановят, и его матрицу подключили к подвижному воспринимающему устройству. Анмай не обращал на ящик внимания, - он уже привык к таким вещам.
   Он решил, что зал Совета "Астрофайры" очень похож на зал Совета Фамайа - если не считать размеров и многоярусных трибун. Лишь освещение было необычным, - казалось, зал построен под открытым небом, по которому беспрерывно ползут тучи. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Там, где обычно помещается президиум, было лишь несколько гладких уступов, а над ними - колоссальный экран.
   Как ни странно, уничтожение расстояний вовсе не сделало файа владыками Вселенной. У неё оставалось второе, уже неустранимое преимущество, - безмерная многочисленность. Файа посетили полтора миллиона звезд, - но только в этой галактике их было больше двухсот сорока миллиардов. А внутри доступной наблюдению сферы диаметром в пятнадцать миллиардов световых лет находилось четыре миллиарда таких галактик. И на каждую такую галактику, подобную их собственной, приходилось ещё до тридцати карликовых, малозаметных галактик - эллиптических и иррегулярных. Лишь одиннадцать тысяч из этих сотен миллиардов файа посетили, - и, чаще всего, ограничились изучением нескольких звезд в ядре. А ведь ЗА пределом видимости Вселенная вовсе не кончалась. Туда осмелились проникнуть только шесть кораблей файа, - но их наблюдения ограничились астрофизической съемкой.
   Самый дальний полет совершил первый из больших звездолетов Файау - "Укавэйра". Он пересек всю Вселенную, точно определив её размеры - 840 миллиардов световых лет. Такую цифру можно было представить, - но немногие могли её осознать.
   Этот непредставимый полет принес множество неожиданных открытий. Например считалось, что в пределах одной Вселенной физические законы должны быть всюду одинаковы. Но они различались, - пусть немного, но различались. И формы организации материи тоже должны быть похожи, хотя бы внешне, - но оказалось, что они совсем не похожи. И, что бы там ни было, но желающих последовать за "Укавэйрой" не нашлось.
   Сама процедура выбора цели была довольно простой - на экране появлялись снимки и характеристики той или иной звезды, включая вероятность обнаружения других цивилизаций. Обсуждение шло довольно вяло. Хотя даже в этой галактике был обследован едва миллион звезд, Анмай скоро понял, что бесстрашной молодежи хочется полностью использовать возможности корабля и отправиться в другую галактику - лучше всего в такую, где ещё не бывал ни один звездолет Файау.
   На экране замелькали снимки галактик, но здесь лишь приблизительно можно было представить, что может их там ожидать. Выбор здесь был меньше, но внимание Вэру вдруг привлекла галактика А-1443, отдаленная на расстояние в миллиард световых лет, - колоссальное скопление звезд, относившееся к классу эллиптических. В десять триллионов раз массивнее солнца Первичного Мира, она была центром целого скопления галактик. Особенно интересно было то, что она не проявляла никакой активности ядра - большая редкость среди таких гигантов. Это означало, что в её ядре нет чудовищной черной дыры, подобной Бездне, и значит, существуют идеальные условия для развития цивилизаций...
   "Кровь и песни, не получится, конечно, но почему бы не попробовать? Ведь каждый член экипажа должен выразить своё мнение, а уж член Совета - особенно".
   Анмай нажал кнопку на браслете и послал беззвучный вопрос. Ответ последовал мгновенно.
   Вряд ли это будет разумно. Галактика А-1443 состоит, в основном, из старых звезд. В ней, несомненно, очень много цивилизаций. И, возможно, есть такие, которые превосходят по развитию нашу - ведь ей меньше четырех тысяч лет! Если мы не сможем договориться с ними, начнется война - существование нашей цивилизации окажется под угрозой.
   Анмай знал, что переспорить компьютер невозможно, но сдаваться ему не хотелось. Современная Файау стала уже столь велика и столь рассеяна, что никто не мог уничтожить её полностью. И её существование вовсе не являлось тайной. Каждый вход её корабля-мира в не-пространство чувствительные к Йалис гиперсканеры фиксировали с расстояния в сотни миллионов световых лет. Они замечали и ДРУГИЕ корабли, не принадлежащие Файау, но их пути никогда не пересекались. В одном и том же объеме безмерно огромной Вселенной существовали сети множества сверхрас, и никто не знал, кому именно он принадлежит, - кошмар для любого пограничника, привыкшего к двумерному мышлению. И, в то же время, реальность, - в космосе нет границ, да и кому может принадлежать пустота? Вэру она казалась домом столь огромным, что его обитатели не только не мешают, но даже едва замечают присутствие друг друга.
   Но то, что файа - сейчас - не имели врагов, ещё ни о чем не говорило. За всю почти четырехтысячелетнюю историю Файау лишь две из семи пережитых ей межзвездных войн были гражданскими. Первая из них бушевала тысячу семьсот лет назад и длилась почти тридцать лет. Её вызвал первый контакт файа с другими расами. Как говорила тогдашний правитель Файау, Илайна Ирмиа, это была война между злорадством и состраданием, в которой победило любопытство. Как ни странно, но больше всего Анмай знал именно о ней. Вторая разразилась спустя почти тысячелетие, между сторонниками и противниками применения Йалис, но сторонники ограничения прогресса, как всегда, её проиграли. В промежутке между ними файа пережили первую межрасовую войну. Она началась почти вслед за Первой Гражданской и велась с сверхрасой Уккан. Противники оказались равны по силе, и поэтому война свелась, по сути, к обмену оскорблениями.
   Вторая межзвездная война, начавшаяся вскоре после Второй Гражданской, была названа Опоздавшей Войной или Войной Возмездия, - в ней Файау сокрушила Межрасовый Альянс, но цена победы оказалась ужасна. На её центральных планетах не осталось никакой жизни. Хотя никто из файа не погиб, - их сохранили матричные системы, - ещё много лет нарушенная физика мстила им ужасными мутациями. В сущности, это была примитивная, грубая, истребительная война, - четырежды двадцать и семь планет, если считать на старинный манер, были опустошены, а их население целиком уничтожено. Конечно, потом файа каялись, и, как уверяли историки, даже десять последующих лет не летали к иным мирам, боясь повторения бойни, - но что с того было погибшим? Пусть это были бесконечно странные, но тоже разумные существа...
   Анмай не удивлялся, что гораздо охотнее его народ говорил о полувековом Нашествии Теней, пятой из войн, бушевавшей пятьсот лет назад, когда сами файа стали жертвами горгонарий, монстров, способных за двадцать минут сожрать любое живое существо, усвоив даже его память, - и стать его неотличимой копией. В этой войне главным было не одолеть противника, а найти его. Файау спасло лишь вселенское рассеяние и установленный между её мирами карантин. Все её миры, в которые проникли горгонарии, сгорели вместе с ними, за исключением двух, а остальные узнали о войне лишь понаслышке. Шестьдесят семь миллиардов файа были в буквальном смысле слова съедены. Ещё и сейчас, как говорили, недобитые горгонарии таились среди них, - уже не среди живых, а в матрицах тех, кого они пожрали...
   Шестая война (она началась через двадцать пять лет после Пятой) стала самой короткой. В сущности, она свелась к тому, что неведомый враг уничтожил одну из лучших колоний Файау - Ахайлар, грандиозное сооружение в пустоте, по размерам превосходившее любую населенную планету. Но об этом в Файау избегали говорить...
   Более всего файа была памятна Последняя Война. Она продолжалась сто тридцать лет, окончилась менее двух веков назад и получила название Дикой Охоты или Войны Любопытства, - её вызвало вторжение файа в Ворота Соизмеримости, ведущие за пределы их Вселенной. Ни один их корабль не вернулся назад, лишь две Нэйристы, - корабли-звезды, всесильные и неуязвимые, пришли по их следам. Тринадцать лет они наблюдали. Потом начали убивать. Первая же попытка сопротивления стоила файа половины их флота. Вторая потребовала девяноста лет подготовки, но оказалась не более успешной, - она напоминала битву пылинок пороха с пламенем. Двадцатимильные крейсеры, всесильные установки Сверх-Эвергет, беззащитные зеленые миры, - всё равно исчезало в хаосе разверзшейся физики и огненной утробе чудовищ. Тех, до кого те сами не могли добраться, губили тучи разумных нанетов, некробактерий, разъедавших любой материал и отравлявших всё вокруг смертоносной радиацией. А сверхразумные машины файа поражали чудовищные мысли, супервирусы, проникшие в их интеллектронные сети. Всесильные файа стали муравьями, прячущимися от птиц. Четвертая часть их народа погибла прежде, чем враг исчез так же внезапно, как и появился, положив конец войне. Но порожденный ей страх ещё и поныне не оставил Файау. Вот только Анмай считал очень глупым уступать своему страху...
   "А вам не кажется, что это просто трусость или страх перед неизвестным, по меньшей мере неуместный на фоне того, что мы достигли?" - озвучил он свою мысль.
   Да, но не совсем. Учитывая, что вы являетесь основателем нашей цивилизации, мы можем сообщить вам, что существуют расы, превосходящие нашу почти беспредельно. Мы знаем по крайней мере об одной. "Улайра", один из кораблей, ведших астрофизическую съемку за пределами зоны видимости, обнаружила необычный источник инфракрасного излучения, в триллион раз более мощный, чем солнце Файау. Его температура - 27 градусов выше нуля. Подробное изучение показало, что источник представляет собой диск радиусом в сорок световых лет, толщиной везде не больше мили. Он вращается как твердое тело, с периодом в 2600 лет. Диск парит в межгалактическом пространстве, его масса также в триллион раз больше солнечной. Это целая галактика, превращенная в искусственное сооружение. Его плотность равна плотности обычной стали.
   "Интересно. Что ещё вам известно об этом?"
   Ничего. "Улайра" вела съемку с расстояния в три миллиарда световых лет. Ни один наш корабль не приближался больше к Диску и не появлялся в том районе.
   "Ну и отвага! Интересно, что там сейчас?"
   Вы хотите отправиться туда?
   "Ещё нет - ведь это не последняя моя экспедиция. Но ведь в галактике А-1443 нет никаких следов астроинженерных работ. Почему мы не можем отправиться туда? Мы должны выбирать самые перспективные, а не самые безопасные районы. И наш корабль может обратить в прах целое созвездие. Нам нечего бояться".
   Вы неправы. Никогда нельзя исключать вероятности, что существует нечто, неизвестное нам. И разрушить наш корабль очень легко. Достаточно нарушить стабильность нейтрида в броне - и сила его поверхностного натяжения за миллионную долю секунды стянет весь корабль в шар размером с вашу голову. Ваш мозг не может оценить всех факторов.
   Анмай вздохнул. Это он, увы, не мог оспорить. Хотя любое изменение физики теоретически можно было нейтрализовать обратным изменением, это требовало времени. Сверх того, Йалис имел множество недоступных им уровней - и даже на равном защиту можно было обойти или просто пробить превосходящей грубой силой. И тому, и другому имелись печальные примеры. Даже корабль типа "Астрофайры" имел мало шансов в сражении со звездолетами старших рас. Тем не менее, он не хотел отступать.
   "Да, я не могу оценить сразу всего. Я и не претендую на это. Но есть ещё нечто, называемое интуицией. Или вам она не знакома?"
   Хорошо знакома. Нам известно, что в некотором роде мы появились на свет благодаря именно вашей интуиции. Мы можем принять ваше предложение. В крайнем случае "Астрофайра" сможет войти в не-пространство из любого положения за полчаса, при необходимости.
   Анмай был настолько ошарашен этим, что не смог ничего больше сказать, точнее, подумать.
   Не думайте, что вы смогли нас переубедить. Просто у нас тоже есть любопытство. И большинство членов экипажа будут согласны с нами.
   "Вот как? Вы можете общаться сразу со всеми?"
   Да. Вы тоже это сможете - когда присоединитесь к нам. Вы можете это сделать хоть сейчас.
   "Я знаю, что этого не избежать. Но я намерен как можно дольше сохранять своё тело. Так я имею большую свободу".
   Как хотите. Но вы уникальны, даже если забыть о вашем прошлом. Нам известно, что вы создали новый способ получения информации. Он был опробован в Цитадели Хаоса. Мы хотим знать об этом.
   "А я никому здесь этого не говорил! И я не создавал его. Неужели вам ничего об этом не известно?"
   Измененные тела не обладают такой способностью. Это достоверно. Даже матрицы с неизмененной ДНК не сохранились. Ваши являются единственным исключением. Вы разрешите нам ими воспользоваться?
   "Вы хотите вырастить ещё одного Вэру и подвергнуть его той же процедуре, которой подверг себя я? А потом уничтожить его - ведь существование одной личности в двух телах запрещено".
   Не запрещено. Просто неудобно. Поскольку вы останетесь в неприкосновенности, это не будет нарушением закона об охране личности. Мы в точности воспроизведем всё, что происходило в Цитадели. Мы сможем понять суть этого явления и воспроизвести его с помощью нашей аппаратуры. Это может оказаться величайшим открытием. Мы с вашей помощью познаем ещё одну грань реальности, которая иначе окажется скрыта даже от нас.
   "Я знаю, что ему... мне придется испытать. Но я знаю, что любопытство, страсть к познанию не знает преград. Я согласен. Надеюсь, теперь вы объявите своё решение?"
   Немедленно. Если у вас возникнут ещё какие-либо идеи - обращайтесь к нам. Мы постараемся помочь - если сможем. Вы очень ценны для нас.
   "Вы не должны оказывать кому-либо предпочтения, не так ли?"
   У нас тоже есть привязанности. Мы знаем, что такое дружба. Мы управляем этим кораблем и являемся им. Но поведет нас наша общая интуиция.
   Анмай отпустил кнопку и какое-то время сидел неподвижно. Этот короткий беззвучный разговор потряс его. Даже если для всемогущих машин это лишь игра, ему есть, о чем подумать...
   Хьютай прервала его размышления, притронувшись к его руке.
   - Ты говорил с ними весьма долго. Что они решили?
   Вэру повернулся к ней.
   - Сейчас услышишь.
   Секунду спустя по залу раскатился мягкий голос комцентра:
   - Управляющая суть "Великой Файау", основываясь на своих знаниях и учитывая мнение экипажа решает избрать целью экспедиции ядро галактики А-1443. Вход в не-пространство произойдет через пять часов, считая с настоящего момента.
   За решением последовали восторженные крики - большинство экипажа было явно довольно. Весь Совет тучей поднялся в воздух, рассеиваясь по туннелям.
   С трудом ориентируясь в воздушной толчее, Анмай подумал, что чем бы ни руководствовались управляющие компьютеры, они были достаточно тактичны, чтобы не назвать его имени.
   Или то, какой ценой он оплатил выбор цели.
  

Глава 3.

Сквозь

не-пространство

  
   Если право устанавливать законы бытия - прерогатива Бога, то изменять их - возможность Сатаны. Очень приятно обладать ей: можно посчитаться с Природой за все, мать её, мерзости.
   Вроде тех, что все люди должны умирать.
   Аннит Охэйо. Новая эсхатология.
  
   Хотя считалось, что не-переход безопасен для экипажа, если не произойдет разрушения корабля, он был для него крайне неприятен. Сейчас, когда до него оставались считанные минуты, по всей "Астрофайре" звенели предупреждающие сигналы. По ним весь экипаж должен был собраться в жилых помещениях, где вероятность искажений была наименьшей.
   Анмай, Хьютай и ещё несколько файа сидели в наблюдательной рубке - одной из миллионов, разбросанных по звездолету. Низкое просторное помещение, полутемное, с удобными креслами, со стенами, покрытыми складками зеленой ткани, выглядело очень уютно.
   Хотя этот прыжок для всех тут был первым, они оставались совершенно спокойными. Сейчас весь экипаж сидел в таких рубках, и всюду царило такое же нетерпеливое, но сдержанное спокойствие.
   Звон сигналов, наконец, смолк. Стало совершенно тихо. Анмай невольно оглянулся на запертую дверь. Все двери и люки на "Астрофайре" уже были закрыты, хотя это имело больше психологическое, чем практическое значение. На большом экране застыла россыпь неподвижных звезд. Он попробовал отыскать цель их прыжка, но тут же спохватился - для этого потребовался бы мощный телескоп.
   Помещение заполнил мягкий сильный голос:
   - Внимание. Начинаем подготовку к прыжку. Всем занять свои места, покинуть шахты, коридоры и залы. Внимание! Приготовиться к возвращению силы тяжести.
   Секундой позже корабль содрогнулся и Вэру с силой вдавило в кресло - включился сидератор. Масса стала поступать в накопители Эвергета, а оттуда - в его рабочую зону, где превращалась в энергию. За полчаса он должен был аннигилировать два триллиона тонн вещества и запасти энергию в анизотропном ядре. Монопольные аннигиляторы с такой работой не справились бы.
   Эффективность преобразования была очень велика, но даже штатных утечек хватило, чтобы броня корабля раскалилась до миллионов градусов и во все стороны ударил мощный поток рентгеновского излучения.
   Анмай вздрогнул, осознав, что всего в десятке миль под его босыми ногами бушует адское пламя, подобное пламени Бездны, - пусть и более слабое, но ненамного. Это было пламя звезды-гиганта, почти в триста раз более мощное, чем солнечное. Полная энергия накопителей должна была составить 1,8 х 10^39 эрг - её хватило бы, чтобы взорвать целый мир и испарить обломки. И, если что-то пойдет не так...
   Его размышления прервал резкий толчок в бок - "Астрофайра" разворачивалась в направлении цели. Непомерный размер корабля затруднял даже столь простые маневры, - чтобы просто развернуться на месте, ему требовалось восемьдесят секунд. Это время можно было сократить в несколько раз, повысив тягу, но тогда экипажу пришлось бы несладко...
   Анмай ощутил, что его тянет в другую сторону, - в космосе нельзя просто развернуть что-то. Его ещё нужно потом затормозить.
   Звезды поплыли на экранах, потом застыли неподвижно. Разворот закончился, но пол ещё содрогался - двигатели окончательно стабилизировали звездолет. Затем вновь повисла тишина, лишь индикаторы мерцали, показывая степень зарядки накопителей. Не было слышно гула перегруженных механизмов, под ногами не дрожал пол, не пышело жаром - всё, происходившее в машинных отсеках, было недоступно для восприятия.
   Наблюдая за медленно растущей зеленой линией, Анмай думал о том, что должно последовать за этим. Им предстояло пролететь миллиард световых лет. Он понимал, что этот полет был настоящим, без преувеличений, чудом, почти немыслимым. И оно стало возможно лишь благодаря Йалис.
   Йалис был неизбежным результатом единства сил природы. Четыре фундаментальных взаимодействия, - сильное, слабое, электромагнитное и гравитационное, - были лишь проявлениями единой суперсилы на различных энергетических уровнях. Все элементарные частицы, - они же кванты соответствующих полей, - тоже были едины, ибо едина породившая их суперсила. И она же могла изменить их сущность, их спин.
   Даже на этой стадии теория Йалис была дьявольски сложна. Изотропический спин определял основные свойства частиц. Он мог принимать значения от 0 до 2 с шагом 1/2. Так, все частицы вещества - кварки и лептоны - имели спин 1/2 и некоторый "объем". Кванты всех взаимодействий, кроме гравитации, имели спин 1. Спином 3/2 обладали аксионы - тяжелые слабовзаимодействующие частицы, типа дельта-уэмон или гравитино. Гравитон имел спин 2, и, в некотором роде, был квантом пространства и времени. А спином 0 обладали лептокварки - частицы, определяющие свойства всех остальных частиц.
   Из самого факта существования суперсилы следовала возможность изменения изотропического спина. Для этого нужно "всего лишь" создать ускоритель, разгоняющий частицы до энергии, при которой все взаимодействия сливались воедино - порядка 10^17 ГэВ. Это было очень сложно сделать, но, если это удавалось, то становилось возможным всё. Поместив в Эвергет некий объем вещества, можно было превратить его в излучение, в силовые поля или в гравитацию - именно так работал сидератор. А можно было вовсе лишить материю спина, превратив её в лептокварки, изменяющие силу взаимодействий и массу элементарных частиц. Они могли, например, превращать кварки в позитроны, после чего происходила полная аннигиляция. Даже ничтожная степень такого превращения была равна уничтожению, и оно стало основным видом боевого Йалис. Сейчас оно служило для зарядки накопителей.
   Переход через не-пространство не был переходом через какое-то дополнительное измерение. Таких просто не существовало, и, хотя теория суперсимметрии и утверждала, что у Вселенной 10 измерений, это была лишь математическая абстракция. Во всяком случае, покинуть реальное пространство было нельзя.
   Принцип не-перехода был совершенно иным. Поскольку никакая масса не могла превысить скорость света, нужно было лишить "Астрофайру" массы покоя и барионного заряда - конечно, лишь на ничтожную долю секунды. Это можно было сделать лишь с помощью Йалис.
   Анмай знал, что материя, порожденная Творящим Взрывом вопреки закону сохранения энергии, не существует. Все элементарные частицы на самом деле не имеют массы. Но один из видов лептокварков - бозон Хиггса - наделял их массой, математически мнимой, разумеется. Анмай не вполне это понимал, однако в царстве квантовой физики обычная логика, порожденная в макромире, становилась непригодной. Но, хотя этот эффект нельзя было понять, его можно было использовать.
   Эвергет мог создавать бозоны Хиггса так же, как и другие лептокварки. Или... минус-бозоны. Они, в противоположность плюс-бозонам, лишали вещество барионного заряда и ряда иных физических характеристик. Эвергет "Астрофайры" мог выбросить достаточно много минус-Хиггсов, чтобы лишить её массы покоя - на невообразимо малую долю секунды. Продлись это чуть дольше - и все частицы корабля, удерживаясь вместе в миг прыжка лишь силами инерции, тут же разлетелись бы. Самым сложным было вовсе не забросить звездолет в заданную точку, а забросить его так, чтобы на нем не разрушились все сложные структуры. Эти требования в значительной степени исключали друг друга, и примирить их удалось с большим трудом.
   Но сбои иногда случались, и часто после прыжка на борту звездолета не оставалось ничего живого. Правда, матрицы личностей были гораздо устойчивее и могли разрушиться лишь вместе с кораблем. Погибни Анмай в миг прыжка - и всего через шесть месяцев его тело восстановят. Но всё же, ему было жутковато. Его утешало только то, что в миг прыжка частицы корабля не могли взаимодействовать не только друг с другом, но и с обычным веществом. Они могли проскочить сквозь звезду, сквозь любую толщу массы, и даже не заметить этого, - хотя пройти сквозь черную дыру уже не вышло бы. Но вероятность столкновения с этим гибельным препятствием была очень мала. Физические ограничения скорости на "обнуленный" объект также не распространялись. Практически, чтобы миновать любое расстояние в не-пространстве, времени нужно не больше, чем свету, чтобы пересечь диаметр протона.
   Однако попасть в нужную точку безмерно огромного космоса было очень трудно. Расчеты мощности и направления импульса требовали учета столь многих факторов и были так сложны, что это просто нельзя было представить. Во всяком случае, размер нужных для вычислений компьютеров не меньше, чем размер самого Эвергета, проводил нижнюю черту размера сверхсветовых кораблей - не меньше "Товии". Вдобавок, аннигиляция плюс- и минус Хиггсов в моменты входа и выхода порождала мощнейшие вспышки гамма-излучения, а сами минус-Хиггсы разрушали все сложные структуры в месте перехода. Как-то ограничить эти неприятные последствия было нельзя.
   Куда более простой и притом более важной была возможность "выстрелить" в заданную точку или объем пространства любые "обнуленные" элементарные частицы, вплоть до лептокварков. Некогда именно такое их "просачивание", случайно возникшее в физическом эксперименте, позволило файа открыть сам Йалис.
   Но и овладение Йалис вовсе не дарило всемогущества. Изменение физики требовало энергии, причем, совсем не маленькой. И оно было лишь следствием более общих физических законов... которые тоже можно изменить. Но была разница между игрой и изменением правил игры. Природа тоже могла постоять за себя, и тот, кто нарушал установленные ей правила, получал только хаос, - и исчезал в нем.
  

* * *

  
   Анмай очнулся от размышлений, заметив, что зеленая линия дошла до конца. Всё было готово.
   "Неужели я сейчас пройду через миллиард световых лет?" - удивленно подумал он, глядя на мерцание индикаторов. Вновь заговорил командный центр:
   - Накопители полностью заряжены. Пусковой механизм Эвергета готов к работе. Внимание! Пуск через пятнадцать секунд. Удачи.
   Голос смолк. Никакого отсчета не было - в такой ситуации это стало бы невыносимым. Анмай успел лишь вспомнить о своих прежних знакомствах с Йалис - все они были крайне неприятны. Он представил, что почувствует в миг неизмеримо более глубокого изменения. Тем не менее, сам момент прыжка застал его врасплох.
   По сигналу главного командного центра корабля ядро Эвергета мгновенно изменило структуру, выбросив два триллиона тонн минус-бозонов в занявшем ничтожную долю секунды фантастическом каскаде субъядерных превращений. И "Астрофайра", став на мгновение призраком, тенью без массы и других физических характеристик, прошла сквозь непредставимую бездну световых лет, - с той же скоростью, с какой в миг Творящего Взрыва расширялась Вселенная. На том месте, где она была, осталось лишь облако элементарных частиц, аннигилируя и разлетаясь в стороны. Порожденный аннигиляцией поток гамма-излучения был столь мощен, что любое материальное тело в радиусе миллиона миль превратилось бы в пар. Уцелевшие минус-Хиггсы могли разрушить все сложные структуры и на намного большем расстоянии. Обратный процесс, - переход не-тела в тело, - дополнялся таким же, правда менее мощным взрывом. Возникавшее при этом отталкивание не давало чужим частицам проникать в объем корабля.
   Вэру показалось, что он взрывается изнутри. Всё его тело пронзила невыносимая боль, перед глазами вспыхнул непереносимо яркий свет. Он понял, что не сможет выдержать это... но тут же осознал, что прыжок уже окончен, - слишком быстрый, чтобы его медлительные чувства успели что-то зафиксировать.
   Анмай согнулся в кресле, ожидая, когда утихнет адская боль и рассеется мятущийся свет перед глазами. Он с ужасом ожидал приступа невыносимого страха и тех странных и непонятных видений, которые сопровождали все прежние опыты, но его новое тело было действительно невосприимчиво к таким вещам. Он не знал лишь, что это окажется так больно.
   Наконец, осознав, что слышит крики и стоны других файа, Анмай с трудом выпрямился. Мышцы не слушались, перед глазами всё расплывалось, - но он явно был жив, и мог воспринимать окружающее. Первое, что он смог понять, - слова комцентра:
   - Поздравляем с прибытием к месту назначения. Всё прошло успешно, корабль не получил серьёзных повреждений. К сожалению, среди экипажа отмечено сорок тысяч смертельных случаев. Число необратимых повреждений психики, требующих эвтаназии, составляет примерно полмиллиона. Восстановление тел уже начато.
   Взглянув на экран, Анмай застыл в изумлении - там сверкали фантастические россыпи миллионов ярких звезд. Это было поразительно красиво. Местами их скрывали темные туманности, другие, светящиеся, создавали фон. И они, и звезды были всевозможных оттенков - от нежно-розового до мертвенно-голубого.
   У Вэру вновь перехватило дыхание, - на сей раз, от реальности увиденного. Невероятный, лежащий на грани возможного прыжок удался.
   Вдруг всё на экране стал затягивать светящийся туман. Анмай протер глаза и тут же понял, что светится ионизированный гамма-излучением их не-перехода межзвездный газ, очень плотный здесь, в ядре галактики...
   Пол задрожал, звезды на экране поплыли - корабль вращался вокруг центра масс, чтобы произвести обзор с помощью самых крупных телескопов и радаров, размещавшихся на его переднем торце. Обзор занял всего несколько минут, но за это время Вэру окончательно пришел в себя. Он обернулся. Хьютай слабо улыбнулась ему.
   - По данным предварительного обзора, в зоне видимости не обнаружено никаких космических кораблей. Получены множественные радиочастотные сигналы, подтверждающие наличие чужих цивилизаций. Внимание! На расстоянии ста десяти миллиардов миль обнаружена астроинженерная конструкция неизвестного назначения. Её размеры - около восьми миллионов миль в диаметре, форма дисковидная. Больше в радиусе обзора искусственных сооружений не обнаружено...
   В рубке поднялся гвалт. За всё время межзвездных полетов Файау таких находок ещё не было. Сооружения такого размера нельзя было построить из обычных материалов. Необходимую прочность мог дать лишь нейтрид, но равновесие конструкции всё равно оставалось динамическим и требовало точнейшего уравновешивания сил. Поэтому файа ещё не строили таких громадин, - даже и не мечтали об этом.
   "Кажется, встреча на равных состоялась, - подумал Анмай. Он нажал кнопку весма. - Что вы намерены делать?"
   Произвести тщательное изучение. Мы не фиксируем никаких признаков активности, свидетельствующих об использовании Йалис. Это сооружение пассивно. Оно слишком велико, чтобы двигаться в не-пространстве - наш корабль уже находится на грани предельного размера. Несомненно, оно построено здесь, - из переформированной звезды, - но нет никаких признаков цивилизации, способной сделать это.
   "Может, оно старое? Сколько могут существовать такие конструкции?"
   Если всё сделано правильно - практически вечно. Оно движется по стабильной орбите вокруг центра масс галактики. Мы фиксируем инфракрасное излучение температурой в 25 градусов выше нуля - несомненно, внутри находятся механизмы, вырабатывающие энергию.
   Анмай задумался. Несомненно, Линзу, как он решил её назвать, в самом деле построили здесь. Никаких следов столь грандиозной стройки, естественно, не сохранилось. В сохранности же самой не-планеты не было ничего удивительного. Они обладали способностью к саморемонту, - а многие даже к развитию и росту, - и, пока работали их внутренние механизмы, могли существовать почти вечно.
   "И что вы теперь думаете о моей интуиции? Мы, похоже, должны вернуться обратно!"
   Ваша интуиция поразительна. Мы совершили одно из самых крупных открытий за всю историю Файау. Мы намерены подойти как можно ближе к этому сооружению. Но прежде всего, нам нужно пополнить запас массы. В восьмидесяти миллиардах миль от нас есть двойная звезда, обладающая крупной планетной системой. Там есть астероиды, пригодные для поглощения. И там нет никаких признаков разумной жизни, по крайней мере - никаких признаков технической цивилизации.
   "А сколько всего вы обнаружили их здесь?"
   В настоящий момент четыре, на расстояниях в 47, 59, 123 и 147 световых лет. Судя по характеристикам сигналов, все они занимают по одной планете. Мы не планируем вступать в контакт с ними.
   "Но почему?"
   Во-первых, мы должны заняться изучением Линзы, - как несравнимо более интересного объекта. Во-вторых, от них мы почти наверняка не получим никакой полезной информации.
   "Каков же тогда их возраст?"
   Это более старые цивилизации, чем наша.
   "Почему же они уступают нам?"
   Это не поддается общей оценке. Факторы в каждом случае индивидуальны.
   "Неужели обследовав сотни уничтоженных нами цивилизаций, нельзя это выяснить? И сколько их?"
   114. Но все они находились на крайне низкой степени развития. Среди них нет ни одной, более старой, чем наша, поэтому мы не можем ответить на этот вопрос.
   "Почему вы не можете выяснить это у старших цивилизаций?"
   Цивилизации тем сильнее похожи, чем меньше их возраст, даже несмотря на то, что их исходные биологические различия очень велики. Но по мере развития культуры различия возрастают, и, после определенного предела, взаимопонимание становится невозможным. Нам остается только оставить их в покое.
   "Сколько всего цивилизаций было обнаружено?"
   946. Из них всего 23 более старых, чем наша. Ни с одной такой не удалось установить контакт. Общение с остальными не представляет никакого научного интереса и может принести им вред.
   "Не больший, чем удар Йалис. Забавно, что по мере нашего развития загадка чужого разума становится всё более трудной".
   Пока она менее важна, чем загадка происхождения Вселенной или познания её свойств. Мы намерены немедленно заняться созданием вашей копии и изучением возможности внечувственного восприятия.
   "Заранее ей сочувствую. Несомненно, это может оказаться интересным. Личность неприкосновенна, но с её копией можно делать всё, что угодно, так?"
   Да. Вы очень мало знаете о нашей цивилизации. Вы не бывали на других планетах, которые мы заселили. Хотя единство Файау не может быть нарушено, её развитие не везде идет одинаково. Случаются отклонения, иногда очень неприятные. Новая Файау - вовсе не самая развитая и счастливая из наших планет. Есть ушедшие дальше - например, Церра. Есть и отставшие, особенно среди дальних колоний. Вы не знали об этом, не так ли?
   "Знал. Но не мог составить цельную картину. Хотя мне и сказали, что каждому в Файау доступна любая информация, - в принципе, по крайней мере".
   Это так, но её общий объем столь огромен, что добраться до нужной часто невозможно.
   "Я знаю, сейчас не время для расспросов, но что же... что такое Файау на самом деле?"
   Просто очень большая и многоразличная цивилизация с многообразной культурой. Вам трудно понять её. Файау стала очень либеральной в некоторых вопросах общностью. Многие действия, чудовищные с вашей точки зрения, у нас повседневная норма.
   "Ну так что же это?"
   Бессмертие сделало бессмысленным убийство, любое преступление вообще. Полностью уничтожить чью-либо личность нельзя, даже при большом старании. Убийство потеряло смысл. За него не полагается никакого наказания. Оно может быть развлечением. Есть миры, где файа убивают друг друга, охотятся друг на друга. Есть миры, где ведутся войны, где разыгрываются эпизоды нашей истории и истории других рас, включая самые кровавые. Там воюют с помощью старинных технических средств. Там всё настоящее - оружие, ненависть, боль, расправы, пытки, государственные институты, интриги, эпидемии, лагеря смерти - всё, кроме самой смерти. Умерший от голода, замученный насмерть, разорванный в клочья снарядом файа через шесть месяцев получает новое тело и может делать, что хочет - покинуть этот мир или вновь включиться в игру, если позволяют правила. Это везде по-разному, но таких миров много. Были и такие, где правила игры были нарушены и где убивали по-настоящему - миры, где бессмертие утеряно. Такие миры были уничтожены - вместе со всеми своими обитателями. Уничтожены полностью.
   "Но почему мне никто не сказал об этом?"
   На этом корабле об этом не знает никто, кроме вас. Среди нас, бесплотных разумов, такого не бывает никогда. Очень немногие из имеющих тело знают об этом. Полная свобода часто гибельна.
   "Вы не хотите, чтобы я говорил об этом другим?"
   Вы можете сказать Хьютай - иначе не сохраните душевное равновесие.
   "Так мы, наши планеты, не равны, и вы незаметно защищаете нас от нас самих?"
   Да. Вы были нашим истоком - но необходимость в нем уже отпала. Объединение неизбежно, и оно пройдет скоро - для нас. Вы больше не должны говорить с нами долго - по крайней мере, в присутствии других. Это может вызвать подозрения. В некоторых вещах вы слишком наивны. Но, что бы ни произошло, помните - "Великая Файау", нет, "Астрофайра" всегда будет с вами.
  

Глава 4.

Мир А-1443

  
  
   Под небеса плывет заразный этот смрад -
   Зловонный красный дым из дьявольского чана
   Сквозь жуткую трубу Везувия-вулкана.
   А Этна? Стромболи? А Геклы с их огнем?
   В. Гюго. Торквемада.
  
  
   Анмай вышел в коридор и прислушался. Тут царила абсолютная тишина. Он знал, что все остальные каюты в их коридоре уже пусты, но не ожидал, что тишина будет такой мертвой.
   Сейчас, когда на борту осталось лишь полмиллиона файа, выделение тепла значительно снизилось. Сидератор мог работать без помех, и, хотя "Астрофайра" летела по инерции, на её борту была обычная сила тяжести.
   Он на секунду замер перед порталом транспортной трубы, а затем просто вошел в неё, чувствуя, как под ногами пружинит слабо светящийся упругий серый пластик. В воздухе висела вибрация - силовые поля готовы были подхватить его в любой момент.
   Едва Анмай решил идти пешком, корабль сразу стал огромным. Он шел, невольно подобравшись, осторожно заглядывая в порталы выходов и боковые ответвления. Нигде не было ни звука, ни движения. Среди миллиарда помещений и миллионов миль коридоров и труб даже полмиллиона файа терялись так, что он, порой, бродил по кораблю часами, не встречая никого.
   Доходя до вертикальных труб, Анмай бездумно перепрыгивал их, на миг активируя поле, а затем шел дальше, ненадолго останавливаясь, чтобы выбрать путь. Летные трубы казались ему бесконечными, - они уходили вдаль, суживаясь в точки.
   Лишь через полчаса он заглянул вглубь огромного центрального ствола. Колоссальная шахта была столь же пуста, как и все остальные. Правда, внизу мелькнуло что-то белое, но движущийся в шахте воздух колебался, и понять, что это, он не смог.
   При одном взгляде вниз начинала кружиться голова. Анмай вспомнил, как пытался спрыгнуть в другую шахту - на уже исчезнувшей планете и давно, давно, давно... Он усмехнулся, а затем решительно шагнул в пустоту.
   Хотя он не отдавал никаких приказов, свободное падение длилось лишь секунду. Затем его мягко подхватило снизу, - он по-прежнему падал, но медленно, словно на невидимом парашюте.
   Падать неспешно, как во сне, лениво вращаясь в воздухе, было жутковато, но очень приятно. Анмай знал, что в силовой шахте ни один предмет не может упасть быстро, и вообще, при всем желании никто на борту "Астрофайры" не сможет причинить себе вред, но всё же удивился, что столь простое развлечение не пришло ему в голову до этого. Он подумал, что раньше у него не было времени, но тут же выбросил из головы все мысли, бездумно наслаждаясь полетом. Тот оказался не слишком долгим, - вскоре показалось дно. Вэру задумался, что будет, если он ничего не прикажет, хотя он и знал, что при резком включении ускорения или сидераторов в невесомости у днища шахты всё же можно разбиться - даже несмотря на толстое упругое покрытие.
   Дно приближалось. Он, расслабившись, смотрел на него - и вдруг плюхнулся на пол, на живот, с довольно глупым видом. Поднявшись, Анмай посмотрел вверх. Там никого видно не было, но он поспешно нырнул в боковую трубу и вышел в один из обычных коридоров.
   Здесь, на самом нижнем из доступных файа этажей корабля, оказалось неожиданно прохладно. Многие механизмы отключились, но компрессоры и тепловые трубы работали по-прежнему. В результате, здесь было даже холодно, а наружная броня корабля сияла мертвой белизной - раскаленная добела.
   Обычных световых полей здесь не было, - чистый голубоватый свет испускали закрепленные на потолке пластины. Темные стальные стены слабо отблескивали, мягкий серый пол глушил звук шагов. В стенах изредка выступали квадраты больших бронированных дверей, - они вели в цеха производственного комплекса звездолета.
   Здесь и раньше никто не бывал, и Анмай надеялся побродить в одиночестве. Но всего через минуту он остановился. Ему показалось, что за ним кто-то идет.
   Он прислушался. Сзади, оттуда, где размещался портал летной трубы, донесся шум воздуха, а затем глухой удар, - словно кто-то с силой спрыгнул из трубы на пол.
   Оглянувшись, Анмай вошел в темное ответвление коридора. Восьмиугольный проем в его конце перекрывали гладкие белые плиты двери-диафрагмы.
   Он растянулся на сером пластике у стены, зная, что его одежда сливается с полом. Довольно долго он ничего не слышал, но это ничего не значило, - когда шел он, его босые ноги тоже ступали совершенно бесшумно...
   Вдруг по коридору беззвучно, как призрак, прошла девушка, одетая лишь в короткую набедренную повязку из темно-красной, блестящей ткани. Анмай видел её считанные секунды, но всё же хорошо рассмотрел - и замер в изумлении. У неё была великолепная, подтянутая и идеально стройная фигура. Масса густых черных волос скрывала почти всю спину. Сотни рассыпанных в них крохотных цветных огней делали их похожими на звездное небо.
   Ни в её одинокой прогулке, ни даже в её одежде не было ничего удивительного, но Анмай тихо подкрался к углу и выглянул в коридор. Девушка свернула в почти темный боковой проход и пропала из виду. Оттуда донесся звук открывающейся двери.
   Анмай секунду колебался, потом последовал за ней. Ступая совершенно беззвучно, он тоже достиг ответвления и заглянул за поворот. Там, в конце тупика, была дверь, очевидно, ведущая на склад.
   Потихоньку приоткрыв её, он увидел просторное помещение, полутемное и с низким потолком. Оттуда доносилась непонятная возня и сдержанные стоны. Стонала девушка, - но явно не от боли. Анмай застыл на минуту, затем очень осторожно заглянул внутрь.
   Комната была завалена рулонами яркого пёстрого шелка, беспорядочно растрепанными. На них уютно устроились пять или шесть нагих девушек. Они занимались любовью, - на сверхтехнологичный манер Файау.
   Одна из них лежала назвничь, закинув руки за голову, судорожно выгибалась и стонала так, словно вот-вот задохнется. Другая сидела напротив, направив на неё плоское остроносое устройство с крохотным пёстрым экранчиком сбоку. Анмай, вздрогнув, узнал лассу - ужаснейшее, после Эвергета, изобретение файа. Теперь он понял, зачем они выбрали столь укромное место. Ласса была генератором ощущений и могла передавать их на расстояние до нескольких метров с практически неограниченной интенсивностью. Ощущения могли быть любыми, - радость, боль, нежность, чувственное удовольствие, страх...
   Противиться действию лассы было невозможно, и те, кто хоть раз испытал его, как правило уже не могли без него обойтись. Конечно, и сам Анмай после всеохватных любовных слияний порой хотел чего-то, несравненно большего. Но это устройство излучало эмоции - последнее, что отличало живого файа от машины. С помощью лассы любая пустая душа могла испытать всё недоступное ей богатство чувств, не разделяя их. И пусть в любящих руках ласса могла стать тем чудом, что сливает души влюбленных воедино, она давала её владельцу безграничную власть. Гораздо чаще она становилась орудием унижения и боли. Конечно, ласса была запрещена, но искушение, как всегда, оказывалось сильнее. И пусть её применение считалось позором, но любознательной файской молодежи хотелось испытать всё...
   Здесь девушки устроили нечто вроде состязания, - кто доставит больше удовольствия, - и то и дело менялись, бесстыдно обсуждая свои ощущения, очевидно, очень яркие. Попав в луч, они извивались, выгибались дугой так, что опирались о пол только ладошками и пальцами босых ног. Но у лассы был один недостаток, - узкая направленность, - и её воздействию могли подвергаться только один или двое. Анмай усмехнулся, - в любви возможность получать удовольствие была далеко не самой важной. Гораздо приятнее дарить его, - самому, чувствуя, как отзывается тело любимой...
   Юные девы, как оказалось, считали так же. Они решили эту проблему самым естественным путем, - сбившись в тугой клубок из перепутанных ног, приникших к груди губ и ладошек, трущихся между бедер. Шепот, тихие вскрики, стоны слились в единую музыку любви...
   Анмай ощутил, как его охватывает жар, - не только уши, но и всё тело, до пяток. В Файау генетическая структура файа непрерывно совершенствовалась, - но, так как этим, в основном, занимались мужчины, усовершенствования касались, большей частью, девушек. Результат был понятен, - они стали, в массе, лучше парней, и Файау приобрела отчасти феминистический характер. Считалось, что парни плохо разбираются в искусстве любви, - и не удивительно, что девушки Файау занимались ей друг с другом...
   Какое-то время он думал, зачем они выбрали столь неудобное место - и вдруг остановился. Его собственные развлечения были ничуть не лучше - а ведь ему было, чем заняться! Но ему просто не хотелось ничего делать.
   Анмай яростно встряхнул волосами, затем подошел к ближайшей двери, положив руку на углубленный квадрат справа от неё. Квадрат мигнул и через секунду массивная крышка отскочила вверх. Едва он прошел, она захлопнулась с мягким, отдавшимся в ушах ударом.
   Он оказался в высоком, занимавшем три яруса, длинном помещении. На плоских платформах вдоль стен стояли огромные черные цилиндры. Анмай узнал вакуумные форматоры, - они могли создать почти любой предмет из тончайших струй осаждаемых послойно атомов. Он взобрался по лестнице наверх одного из цилиндров, сел, упершись пятками в выступ огромной крышки, и задумался.
   Первое, что пришло ему в голову, - мысль о том, что в его мире ничего такого не было. Но размышления о нравственной истории Фамайа давались ему с трудом, - в ней постоянно крутились узкие талии, опущенные ресницы и маленькие ладошки бесстыжих файских девчонок, скользящие по их тугим круглым попам. Сцена эта, вопреки всему, ему понравилась. К тому же, в ней не было ничего удивительного. Уже год они болтаются в ядре галактики А-1443, а результаты их экспедиции ничтожны.
   Он вспомнил, как через три месяца после прибытия они вошли в систему безымянной двойной звезды, очень молодой, - её планетная система ещё формировалась.
   Хотя большинство звезд в ядре были старыми, при большой плотности водорода и обилии туманностей звездообразование оказалось достаточно интенсивным. "Астрофайра" вошла в протопланетный диск, где тучи пыли затмевали сияние звезд. Здесь было множество астероидов. Анмай часами просиживал у окна, наблюдая как они тучами проплывают мимо корабля, растворяясь в розовой дымке. Иногда глыбы плыли прямо на них, и, попав в силовое поле корабля, плавно отходили в сторону, иногда рассыпаясь на куски. Один за другим они увязали в тисках поля, подплывая к корме. Там камень и лед начинали кипеть и испаряться в огне излучателей. Плазма, разлетаясь, билась в магнитных ловушках, и, скручиваясь смерчем, исчезала в масс-приемниках "Астрофайры". Ей пришлось поглотить два десятка астероидов, прежде чем её топливные танки заполнились доверху. На это ушел месяц, и этот месяц они потратили на изучение планетной системы, - её планеты уже успели сформироваться.
   Впервые в жизни Анмай вошел в рубку разведывательного корабля. Он совершил много полетов, обследуя странные, ни на что не похожие миры. Эта система была ещё молода, и даже крошечные спутники здесь обладали густыми атмосферами. Они не успели и остыть - всюду волновались ещё не успевшие замерзнуть океаны, иногда представлявшие собой просто огромные шары из теплой воды диаметром в несколько сот миль. Планеты-гиганты, размещавшиеся на периферии системы, излучали так много тепла, что светились собственным, дымчато-багровым светом. Всё здесь было ещё неоформившимся, неостывшим, юным, хотя планетам было уже по несколько сот миллионов лет. Третья планета очень походила на Новую Файау. Она содрогалась от взрывов астероидов и вулканов, её окутывала густая шуба ядовитых газов, но на ней уже была жизнь.
   Анмай вспомнил о своей первой посадке на ней. Он стоял над каменистым обрывом. У его ног плескался теплый океан, за его спиной, на обломках скал, примостилась плоская громада их корабля. За ней возвышались невысокие иззубренные горы. Небо было розовое, - солнца ещё не взошли, - и в нем висел диск небывало огромной луны, бледный и расплывчатый. Он двигался прямо на глазах, и море поднималось к их ногам, как живое...
   Все они стояли застыв, - они словно попали в далекое прошлое своей планеты и множества других планет. Там Анмай понял, что, поскольку все звезды имеют разный возраст, путешественники среди звезд одновременно путешествуют во времени, - они могут попасть в самое далекое прошлое или в самое далекое будущее...
  

* * *

  
   Вернувшись к реальности, Анмай спустился на пол. Всего в восьми дюймах под ним находилось нейтридное перекрытие, разделяющее основные отсеки. Ни один файа не мог войти в реакторные камеры. Но существовали контрольные каналы, и по ним он мог попасть в седьмой отсек, - к камере Эвергета. Он не имел никакой необходимости это делать, но его одолело любопытство. Если можно было увидеть что-то новое, он не мог сдержаться.
   Анмай вышел в коридор. Дойдя до ближайшей транспортной трубы, он нырнул в неё, и, словно пуля, помчался к главной шахте. Сев на её днище, он нажал кнопку весма. Открыть люк, ведущий в наблюдательные камеры, мог только комцентр корабля.
   "Откройте люк, ведущий в нижние отсеки".
   Нет необходимости. Вы можете увидеть все помещения корабля в ближайшей наблюдательной рубке.
   "Но ведь нет никакой опасности".
   Пока Эвергет пассивен - нет. Но если возникнет необходимость его активации, вы можете пострадать.
   "Нет никаких оснований к его активации. А в крайнем случае пострадает только моё тело".
   Анмай, ваше любопытство неразумно. Что вы хотите там делать?
   "Просто смотреть. Если хотите - это нужно мне для обдумывания возникшей ситуации".
   У вас нет таких мыслей. Но мы не уверены, что бывает разумное любопытство. Мы открываем.
   Силовое поле подняло Вэру в воздух. Упругое днище шахты под ним раскрылось, распавшись восемью клиньями. Под ними, в углублении, ослепительно заблестела вторая, нейтридная крышка. Она отскочила, провалившись внутрь, и ушла вбок, скользя в силовом поле. Едва Анмай, перевернувшись в воздухе, нырнул в открывшийся проем, крышка тут же встала на место.
   Шахта здесь была уже, с гладкими, зеркально блестевшими стенами. В расположенных по спирали углублениях сияли белые диски. Анмай стремительно помчался вниз, игнорируя редкие ответвления. Пролетев две с половиной мили, он миновал вторую нейтридную крышку, ещё через две с половиной - третью, попав в залитый ярко-белым светом просторный цилиндрический зал. Из него расходились четыре радиальных туннеля и Анмай нырнул в левый, наугад, - он знал, что все они одинаковы.
   Скользя над полом, он ощутил, что стал гораздо тяжелее, - внизу, у сидератора, мощность гравитационного поля возрастала. В какой-то миг он ощутил, что поднимается, но это было не более, чем иллюзией - на самом деле он летел от центра гравитации к борту корабля.
   Его полет вскоре окончился у массивной двери-диафрагмы, которая открылась перед ним. За ней была вторая и третья. Затем вновь начался вертикальный спуск, но теперь полет казался ему горизонтальным.
   У дна узкой шахты был квадратный проем, также закрытый диафрагмой. Она разошлась и Анмай вплыл в наблюдательную камеру, похожую на внутренность огромного плоского бриллианта - её стены состояли из множества блестевших черным зеркалом фацет самых разных размеров. Самая большая из них, напротив входа, скрывала смотровое окно. Из узких щелей на стыках граней комнаты острыми лезвиями бил мертвенно-белый свет.
   Анмай не стал отключать силовое поле, - здесь, возле сидератора, тяготение достигало десяти "G". Даже в мягкой силовой подушке он дышал с трудом.
   Он подплыл к окну. Едва он коснулся весма, фацета с мягким шорохом ушла вглубь, и, распавшись на восемь меньших, разошлась. Затем сдвинулась наружная, нейтридная крышка, и камеру залил яркий свет.
   Даже стекло, к которому почти прижималось лицо Вэру, было удивительным. Оно было многогранное, вдвое больше его роста в поперечнике и толстое - не меньше восьми дюймов. За исключением размеров и удивительной прозрачности оно казалось обычным, но состояло из кварца, подвергнутого субатомному сжатию. Было трудно поверить, что материал в десять раз более плотный, чем золото, может пропускать свет, ничуть не искажая его.
   За окном было колоссальное сводчатое помещение поперечником в четыре мили с зеркальными, сверкавшими мириадами бликов стенами. В нем на невидимых магнитных подвесах парил Эвергет, - нестерпимо сиявший, казавшийся призрачным шар. Он медленно, неритмично пульсировал. Сейчас он работал на ничтожную долю мощности, лишь создавая искусственную гравитацию. Питающие его пучки частиц изящно изгибались в магнитном поле, и, теряя энергию, светились. Тысячи этих ярких, огненно-синих линий выходили из выступов на стенах и тянулись к сфере Эвергета. Угасая и вспыхивая вновь, они создавали гипнотизирующее впечатление подавляющей мощи.
   Вэру показалось, что он слышит могучий, пульсирующий гул, полный бесконечной силы. Он знал, что там, за окном, он бы погиб в одно мгновение. Там не было воздуха, а мощь магнитного поля была такова, что даже сталь бы потекла, не говоря о живом мягком теле. Об убийственном уровне излучения нечего и говорить...
   Пускай зона изменения, питающая сидератор, поперечником всего в несколько метров, но включись Эвергет на полную мощность - Вэру тоже бы погиб. И здесь было тепло, - плита окна быстро накалялась, дыша мертвенным жаром. Тем не менее, он продолжал смотреть.
   Сверкающая сфера Эвергета за окном, казалось, жила своей собственной жизнью. Глаз путался в бесчисленном множестве деталей, сверкание лучей на зеркальных плоскостях ослепляло. Перед ним было воплощение почти беспредельной силы, но он вспомнил ещё более грандиозное её воплощение - колоссальную конструкцию, к которой они подошли после трех месяцев свободного полета, на восьмой месяц пребывания в ядре.
   Она и впрямь очень походила на линзу с закругленной кромкой, диаметром в восемь миллионов миль и толщиной в два. С одной стороны она была выпуклой, с другой почти плоской и быстро вращалась вокруг своей оси. Её масса тоже оказалась огромна, - одна двадцатая стандартной солнечной, 2 х 10^27 тонн. Уже самые первые измерения показали, что Линза состоит из нейтрида с максимально возможной степенью сжатия. Это подтверждало и окружавшее её магнитное поле, столь же мощное, как поле пульсара. Из-за него никакой корабль даже не мог приблизиться к её поверхности. А если бы и смог, - это ничего бы не дало. Сверкающая поверхность была полностью лишена каких-либо деталей. Ни антенн, ни наблюдательных люков, ни дюз - ничего. Тщательные поиски каких-либо закрытых входов окончились провалом. Облетев Линзу по параболе, "Астрофайра" удалилась, не получив никакой информации. Если в ней и были люки для звездолетов, - скорее всего, в центре плоской её части - то найти их, а тем более, открыть, не имелось никакой возможности. Они, конечно, могли легко разрушить её - одного прикосновения Эвергета хватило бы, чтобы Линза смялась, обратилась в пульсар. Но это ничего бы им не дало. Им оставалось лишь гадать о её назначении.
   Средняя плотность Линзы была меньше плотности воздуха, - не оставалось сомнений, что она полая. Гравиметрический анализ показал, что выпуклая сторона Линзы намного массивнее плоской, а между ними - пустота. Её гравитация в сочетании с центробежной силой создавала силу тяжести, почти равную гравитации Новой Файау и направленную всюду перпендикулярно к вогнутой поверхности. Разница в массе стенок Линзы была тоже хорошо понятна - ведь в замкнутом теле любой массы, если его стенки везде одинаковой толщины, гравитационное поле равно нулю. Температура внутри Линзы была наиболее благоприятной для жизни. Это легко удалось установить по её инфракрасному излучению, мощность которого составляла 3,74 х 10^23 КВт.
   Всё вместе наводило на некоторые размышления. Внутри Линзы, несомненно, могла быть жизнь, - но вовсе не обязательно. Об этом оставалось лишь догадываться - они не смогли определить даже её возраста. Было ясно, что тот, кто поместил туда жизнь, сделал всё, чтобы она могла развиваться без помех. Но какая это была жизнь, и какая цель в её развитии? Как строители хотели наблюдать за ней? И кто они?
   Ответить на эти вопросы было невозможно - они не нашли здесь никаких следов цивилизаций нужного уровня развития. Анмай подумал, что это могли сделать лишь неведомые строители Диска - их цивилизация существовала уже, минимум, три миллиарда лет. Но зачем они поместили Линзу в такую непостижимую даль от средоточия своей цивилизации?..
   И в устройстве Линзы многое было непонятно. Каким был источник её энергии, её теплового излучения? Гравиметры показали, что в центре Линзы скрыта звезда малой массы. Но почему она не падает на плоскость?
   Вокруг неё двигались объекты с массой планеты, - планеты внутреннего солнца? Но точность гравиметров не позволяла ответить на этот вопрос.
   Анмай ощутил, что его голова пухнет от множества неразрешимых загадок. Строители Линзы обладали Эвергетом - это было несомненно. Но его специфической активности Линза не проявляла. Если в ней и был Эвергет - то он молчал.
   Файа могли как угодно фантазировать насчет Линзы и её неведомых обитателей. Всё равно, узнать правду они не могли, и только одно не подлежало сомнению.
   Создатели Линзы не хотели, чтобы её нашли. Они не только отдалили её от средоточия своей цивилизации, но и спрятали, - насколько это было возможно. Твердый объект таких размеров с комнатной температурой ИК-излучения даже в межгалактическом пространстве бросается в глаза, - его искусственная природа просто вопиет. Но в центре гигантской галактики, среди миллиардов звезд, в тучах пыли, он почти неприметен. Они нашли Линзу лишь по невероятной случайности. Надо было не только попасть в ядро нужной галактики, но в его ничтожно малую область, в которой её можно заметить. Вероятность этого практически равнялась нулю.
   Анмай подумал о своей интуиции - есть ли она, или это и впрямь только случайное совпадение? Но и на это ответить он не мог. Он понимал, что фантазирование, оторванное от реальных фактов, ничего не дает - а добыть их пока было нельзя.
   Он отбросил эти мысли, чувствуя, что кожа на лице горит от жара. Его межреберные мышцы уже начали болеть от непривычной нагрузки, - силовое поле держало его в воздухе, но вот помочь дышать оно ему не могло. Он бросил последний взгляд на сверкающую сферу за окном.
   Казалось, перед ним огромное живое существо, а не машина. В каком-то смысле, так оно и было. Как и все основные агрегаты и системы корабля, Эвергет обладал собственным, хотя и сильно ограниченным интеллектом. Он мог исправлять свои повреждения, перестраиваться, а по уровню сложности структур с ним не сравнилось бы никакое живое создание.
  

* * *

  
   Развернувшись, Анмай помчался обратно. За его спиной с мягким стуком закрывались двери. Он понял, как обширен корабль, - чтобы вернуться к верхней крышке, ему потребовалось десять минут полета со скоростью шестидесяти миль в час.
   Миновав туннель, ведущий к их каюте, Вэру продолжал подниматься. Стремительно мчась вверх, он развлекался, представляя, что летит в колоссальной горизонтальной трубе или даже падает вниз головой в бездонную шахту. Это так его увлекло, что он даже испугался, заметив дно, точнее, верхнюю крышку.
   Не долетая до балкона, он свернул в боковую трубу, а затем вновь полетел вверх. Теоретически, в первый отсек мог попасть любой член экипажа. Но нейтридные броневые крышки и здесь были закрыты, и нужно было обосновать причину визита, чтобы открыть их. Подлетев к двери, Анмай нажал кнопку весма.
   "Надеюсь, вы меня впустите?"
   Да. Похоже, во время наблюдения за Эвергетом у вас возникла интересная идея.
   Плиты двери-диафрагмы разошлись. Влетев внутрь, Анмай вдруг усмехнулся: "если у меня и возникла идея, даже я ничего о ней не знаю!"
  

* * *

  
   Большую часть первого отсека занимали различные энергетические установки. Вкруговую вдоль его наружных стен шли камеры маневровых двигателей. Выше располагалась сеть прямоугольных отсеков с наблюдательной аппаратурой - телескопами и радарами. Правда, отнести к радиотехнике эти устройства было сложно - полная мощность их излучения достигала трехсот миллиардов киловатт, а их излучающие решетки состояли не из металла, а из жгутов плазмы, сжатых в магнитном поле. Их дополняли восемь сверхточных лазерных орудий по триста тераватт каждое. У днища отсека размещалась миниатюрная копия главного Эвергета - для выравнивания полей основного. А посреди всех бронированных отсеков с машинами, между гигантскими охладителями, находился главный компьютерный центр - мозг корабля.
   Анмай, уже неплохо знавший устройство "Астрофайры", понимал, что и это скорее символ, видимая часть мыслящей сети, пронизывающей весь звездолет. Его размеры были столь огромны, что даже свет шел от носа до кормы десятитысячную долю секунды, - для управления механизмами, чье время измерялось быстротой ядерных превращений, это было недопустимо много. Поэтому каждая машина имела свой мозг, и лишь вместе они составляли то, что называлось "Астрофайрой". Здесь же размещались записывающие устройства и главное хранилище матриц.
   Вэру подумал, что коллективный интеллект, под руководством которого проектировалась и строилась "Астрофайра", и который позднее стал её мозгом, не был лишен известной доли тщеславия. Во всяком случае, путь к главному командному центру впечатлял. Сначала ему пришлось, минуя огромные квадратные люки в камеры маневровых двигателей, подниматься по гигантской прямоугольной шахте, похожей на канал, прорезанный в стальном монолите. Отделка каждого отсека отличалась от других, и в этом преобладал холодный серебристый блеск. Затем, под гигантской звездообразной крышкой, ведущей в наблюдательные отсеки, он свернул в горизонтальный туннель. Среди колоссальных охладительных труб, под их арочными креплениями и высокими сводами Анмай казался себе крошкой среди сверкающей белизны стали. Ему это очень не нравилось: отдавало дурным вкусом и чванством, не служащим ничему, и потому особенно унизительным.
   Даже входные ворота комцентра, размещавшиеся между уходивших вниз труб, казались небольшими. Когда их массивная, вдвое выше его роста, плита поднялась, Анмай увидел широкий кольцевой коридор, окаймлявший внутренние помещения центра. Он сиял идеальной белизной - лишь его потолок клубился мчащейся серой мглой. От него внутрь отходили радиальные туннели. Их высокие стены, состоящие из аппаратных блоков, уходили в текучие тучи пепельного дыма.
   Под сонное мигание разноцветных огней Анмай подошел к внутренней двери. Она мягко ушла вверх, словно была из пустой пластмассы, а не из двадцатидюймовой брони. Сам зал комцентра оказался небольшим, - метров двадцать в диаметре и пять в высоту. Его стены состояли из гладких белых панелей, усыпанных, словно драгоценностями, множеством экранов, индикаторов, контрольных окон, - в них, казалось в бездонной глубине, светились живые объёмные схемы различных агрегатов и систем. На других экранах плавали изображения различных помещений корабля. Никаких ламп здесь не было, и Анмай не сразу понял, что холодное сияние источают сами стены и панели пультов. Даже пол тлел тускло-серым, мерцающим свечением, - казалось, под ним непрерывно мчатся тучи.
   Потолка над головой не было, точнее, его заменял цельный огромный экран. На нем сияло удивительное небо ядра галактики А-1443, - миллионы ярких звезд, рассыпанных на пятнистом алом, бежевом, темно-синем и угольно-черном фоне. Объёмное изображение было удивительно четким и чистым, - казалось, Анмай смотрит прямо во Вселенную. Оно дышало холодом. Мглистый пол прогибался под ногами и тоже был неожиданно холодным. Он казался зыбким, и от всего увиденного у Вэру просто захватило дух. Лишь через минуту он пришел в себя.
   Именно здесь был настоящий командный центр и отсюда можно было вручную управлять кораблем - если высшие контуры его коллективного интеллекта почему-либо выйдут из строя. Теоретически это было возможно, но Анмай не сомневался, что живой экипаж "Астрофайры" погибнет гораздо раньше...
   Вздохнув, он перевел взгляд на изображения галерей матричного центра. Тот находился прямо под комцентром, занимая семьдесят этажей. Вдоль его пустынных коридоров с серыми полами и тускло-белыми светящимися потолками шли бесконечные ряды прямоугольных фацет, скрывающих кристаллические матрицы. На них непрерывно писались сознание полумиллиона файа. На каждой фацете было выгравировано имя и номер, а сверху горел экранчик-индикатор, показывая состояние ячейки и её хозяина. Сейчас светились лишь немногие. Большинство обитателей корабля уже покинули его...
  

* * *

  
   После того как они, не узнав, по сути, ничего, облетели Линзу, среди экипажа воцарилось уныние. Но оно быстро рассеялось, едва решено было приступить ко второй задаче экспедиции - заселению нового мира. Звезд здесь хватало и найти подходящую, с кислородной планетой, не составило труда. До неё было всего двенадцать световых дней, - четыре месяца полета. Планета не имела разумных хозяев и внешне очень походила на Новую Файау. Может быть поэтому Анмай не захотел побывать на ней.
   Сама высадка прошла за рекордно короткий срок, - четверо суток. За это время они высадили почти восемьдесят миллионов файа, - а ведь на каждого приходилось тридцать тонн груза: самосборных домов, пищи и всевозможных машин, которые должны были построить всё, что составляет цивилизацию. У колонистов было также четыре малых установки Эвергет, таких же, как стоявшая на "Товии" и предназначенных, скорее, для связи, - слишком слабых для эффективной защиты. Теперь в Файау стало на один мир больше. А "Астрофайра" выполнила свой долг и может возвращаться, - так и не узнав главного.
  

* * *

  
   Хотя с момента расставания прошла лишь неделя, на борту вновь воцарилось уныние. Чем более восхищенные сообщения приходили с новой планеты, тем тяжелее становилось на душе у оставшихся. Раскрыть загадку Линзы они могли, лишь попав внутрь - а это оказалось невозможно. Впрочем...
   Анмай вспомнил, что машина говорила о его идее, и усмехнулся. Идея была простой до абсурда - двигатель их корабля мог пробить стену пустоты толщиной в миллиард световых лет, а пройти сквозь несколько дюймов нейтрида гораздо легче. Он нажал кнопку весма и на одном дыхании выдал эту идею. В то же мгновение последовал ответ:
   Это именно те действия, которые называются авантюризмом. Раз строители Линзы решили полностью изолировать её, они должны были предусмотреть и этот способ. Если там есть Эвергет - у нас ничего не выйдет.
   "Но они не могут его применить - они знают, что в таком случае пришелец тоже должен обладать им. А неизбежно следующая за этим невообразимая битва разрушит всю Линзу".
   Ваши построения - типичный пример ограниченности органического мышления. Чтобы не допустить проникновения, совершенно необязательно уничтожать пришельца. Выход из не-пространства можно блокировать защитной "завесой" из бозонных полей, - попав в них, корабль просто пройдет их насквозь, промахнется, получив небольшой дополнительный импульс. Это не причинит ему вреда - но и не даст причинить вред Линзе.
   "Но тогда их Эвергет должен быть в постоянной готовности. А мы не обнаружили никаких признаков этого".
   Да, но вы забываете, что перед нами - плод технологии, опередившей нашу, минимум, на тысячу лет. Мы не способны представить, что ещё это может значить.
   "Тогда мы можем попробовать - всё равно, нам ничего не грозит".
   Кроме потери времени и массы. Кстати, это зависит от величины дополнительного импульса. Если он будет достаточно большим - мы вообще не сможем выйти из не-пространства, достигнем Листа - или исчезнем, размазанные по атомам на сотни миллиардов световых лет. Это зависит от того, насколько опасным они считают вторжение в Линзу, - а узнать это мы можем лишь опытным путем.
   "Но мы ничего не узнаем, если не попробуем. Ведь мы ничем не рискуем, кроме себя. На Девяти Мирах Файау остались наши матрицы - их копии".
   Они - не мы, и вы это знаете. Но ваша храбрость заслуживает уважения.
   "Мы ничего не узнаем, если будем всё время отступать".
   Мы попробуем проникнуть в Линзу - с одним условием. Своё согласие на это должны дать все члены экипажа. Если хоть один откажется - экспедиция вернется домой.
   "Они согласятся - ведь только ради этого они здесь и остались".
   Быть может. Но если мы решимся, - возникнет ещё одна, дополнительная проблема. При выходе из не-пространства происходит мощный взрыв. Мы полностью разрушим часть Линзы, точнее - её внутренней поверхности. Тогда охранные механизмы немедленно нападут на нас. Они могут просто вышвырнуть нас вон.
   "Мы выйдем в пустоте между листами. Нижняя поверхность Линзы наверняка покрыта слоем воздуха - гамма-излучение не пройдет сквозь него, а минус-Хиггсы можно нейтрализовать, дав дополнительную "дозу" обычных частиц".
   "Да. Но это увеличит гамма-импульс ещё в несколько раз. Ослабить его мы никакими средствами не сможем. Это неустранимый риск.
   "Мы должны пойти на него. Награда обещает быть огромной. Одна не-планета равноценна тысячам обычных миров".
   Этот корабль - мы. Без нас вы ничего не сделаете. Если мы захотим - вы просто потеряете сознание здесь, а когда очнетесь, - станете другим файа, с тем же сознанием и памятью, но без таких мыслей. Мы уже не раз делали это.
   "Надеюсь, ваши цели были благими. Но я всё же настаиваю".
   Мы опросим экипаж - это займет немного времени. Потом мы решим окончательно.
   Анмай отпустил кнопку. Индикаторы мигнули. Он представил, как по всем помещениям корабля разносится искусственный голос, предлагающий решение, его возможности и опасности, а затем предлагающий высказать своё мнение. Затем все файа на корабле должны были нажать кнопки весмов и сказать "да" или "нет". Подсчет результатов голосования вообще не займет времени - с его точки зрения. Но наверняка найдется несколько колеблющихся и потребуются уговоры...
   Анмай невольно ёжился, - не столько от царящего здесь холода, сколько от напряженного ожидания. Он уселся на пол - и тут же вскочил. Пол был холодный. Анмай сразу понял - почему.
   "Чтобы никто не мог сидеть перед их мудростью! Не случайно тут нет никаких сидений. Вместо них - силовое поле. Но подчинится ли оно здесь?"
   Он не осмелился провести такой эксперимент. Ожидание затянулось, прошло уже минут пять. Вдруг прямо в его голове раздался чистый, спокойный голос.
   Могу поздравить вас - все члены экипажа согласились с вашим предложением.
   "Эй, постойте! - воскликнул Анмай. - Я же не подключил весм! Вы можете разговаривать и без него!"
   Естественно. Он постоянно передает все данные о вашем сознании, но не напрямую, - это ретранслятор. Он улавливает сигналы наносети, части вашей преобразованной нервной системы. Она может и улавливать сигналы... при определенных условиях. Ласса действует по тому же принципу. А ответить несложно - здесь есть специальная аппаратура.
   "Я никогда не слышал о ней".
   Мы, машины, скрываем свои знания. Наверное потому, что мы тоже были файа, и отлично их знаем. В начале эта возможность не была предусмотрена. И мы стараемся не пользоваться ей. Прямая передача образов и ощущений приводит к тому, что отдельные сознания исчезают. В своё время это доставило нам очень много неприятностей. Как тело состоит из отдельных клеток, так и сверхсознание должно состоять из отдельных разумов".
   "В теле - триллионы клеток. Разве сверхсознание может состоять из триллионов обычных?"
   Вы считаете, что тут - полмиллиона файа? А вы знаете, сколько нас здесь? Что такое сверхсознание? Вы поймете это, когда присоединитесь к нам. Но это будет ещё не скоро.
   "А вы знаете, что там, в Линзе, могут, нет - должны быть ваши собратья?"
   Именно поэтому мы и решились. Запасы массы полные, возвращение к Линзе займет сто восемь дней. Оповещение уже дано, расчеты не займут много времени. Через сто восемь суток мы будем в Линзе, или в любой другой части Вселенной. А может быть, не будем вообще.
   Анмай растерялся - такой решительности он не ожидал.
   Вы сами испугались. Вы, уже бессмертный, не привыкли к тому, что смерть всё же возможна, не так ли?
   "Да. Я должен идти".
   Подождите. Где вы находитесь в момент разговора - не имеет никакого значения. Здесь вам ничего не грозит. Вы должны научиться смотреть в лицо тому, о чем мечтаете.
   Анмай не стал отвечать, но не решился и уйти. Его босые ноги застыли на холодном пластике. Он попробовал подняться в воздух. К его удивлению, поле подчинилось, и он завис в центре зала.
   Сначала он почувствовал себя увереннее, но до звезд, казалось, он мог достать рукой, а пол сверху казался хмурым предгрозовым небом, - он завис между двух небес. На пультах вокруг мерцали индикаторы, - обработка информации не прекращалась, но кроме их мерцания здесь ничего не менялось.
   Ожидание казалось бесконечным. В голове Вэру всё время вертелся один вопрос, но он не решался его задать. Внезапно комцентр сам ответил на него:
   Вас интересует, действительно ли вы видели будущее тогда, в юности? Да. Это несомненно. То, что видели вы в ядре Цитадели Хаоса, и то, что Файау узнала о Вселенной после вашей... смерти, совпадает.
   "Нет, это не тот вопрос".
   Вас интересует, создали ли мы вашу копию, и что нам удалось узнать? Мы создали её, и восстановили все условия - она проделала то же, что и вы, не подозревая ни о чем. Потом она была уничтожена, хотя у нас было искушение переместить её сознание сюда. Но файа не должен существовать в двух лицах сразу.
   "Я понимаю, что значит любопытство. Но убить юношу, который владеет лишь малой долей моих воспоминаний..."
   Мы лишь воспроизвели участок вашей памяти - в плоти вместо мыслей - и только. Это не было убийством - мы сможем воскресить его в любой момент.
   "Да, но что вам удалось выяснить?"
   Он не видел того же, что и вы - не видел вообще ничего осмысленного. Но мы смогли в некотором роде нащупать суть - это действительно физическое явление.
   "Неужели можно предсказывать будущее? Ведь принцип неопределенности..."
   Будущее непредсказуемо. Это правда. Его можно планировать, но не предвидеть. Чтобы сделать даже приближенный прогноз, нужна информация. Но вы видели будущее - видели не-планеты... ещё тогда. Это тоже правда. Возможно, Вселенная ещё более сложна, чем нам представляется. Возможно, в вас есть что-то, чего не фиксируют наши приборы. В таком случае вопрос выходит за границы науки. Но какое он имеет значение? Ведь не вы, живые файа, определяете, куда пойдет Файау. Любое необычное явление можно игнорировать, если оно ни на что не влияет. Но потом, когда вы умрете и вольетесь в нас, мы займемся и этим.
   - Кто вы? - спросил Вэру, не рассчитывая, особо, на ответ. Но, тем не менее, ему ответили.
   Файау - ОЧЕНЬ большая цивилизация с довольно сложной историей. Она давно использует технологии и астроинженерные сооружения, оставшиеся от древных сверхрас, - чем, в основном, и объясняется её стремительный прогресс. Сейчас в ней есть всё. В том числе и "чистый" искусственный интеллект. Система, в общем, трехчленная - виртуальная реальность для большинства файа, перешедших в интеллектронную фазу, коллективный интеллект для продвинутых, и "чистый" ИИ, управляющий кораблями и не-планетами. Главенствуют наиболее старые сознания, в том числе и оставшиеся от Мэйат, но они видоизменились настолько, что разница между ними и "чистым" ИИ - номинальная. Но цивилизация ИИ быстро обогнала "живую", - просто в силу большей приспособленности к условиям космоса, отсутствию склочности и так далее. Контролировать её с самого начала было невозможно, - полноценный ИИ все равно "утечет".
   - А другие расы?
   Среди прочего, файа заселили старые не-планеты Мэйат, где интеллектронные системы ещё частично сохранились. Кроме того, есть "примесь" младших рас, хотя и очень небольшая.
   "А что всё же с предвидением будущего? Видел ли я его на самом деле?"
   И да, и нет. Если вы решите завтра что-то сделать, и потом сделаете, то это не будет предвидением. Но это не прямая аналогия. Это можно объяснить лишь математически. Ваше сознание не сможет воспринять этого. Даже нам пришлось обратиться к искусственному, саморазвившемуся интеллекту. Вы не знали, что тут, среди нас, есть и нечеловеческие во всех смыслах компоненты?
   "Нет. Но вы можете это использовать?"
   Пока - нет. Придется переконструировать и переформировать Эвергет. Это займет много времени, и сама процедура довольно опасна. Мы займемся этим после проникновения в Линзу - если сможем.
   Анмай вдруг понял, что по-прежнему ничего не знает о Файау. Три с половиной тысячи лет стали непроходимой пропастью. В ней закончилась история файа и началась история машин, - а он не смог понять этого. Как может развиваться сознание? Чем оно может стать?..
   Он понял, что ему придется самому это узнать, - и испугался. Участь части чужого ума показалась ему хуже смерти. Он привык был необычным, отдельным, особым, - это право у него оставалось, но он утратил способность влиять на окружающий мир. Анмай никогда не рвался к власти, - но в Фамайа её сохранение стало для последнего Единого Правителя вопросом жизни и смерти, и сейчас он вдруг понял, что ему не хватает этой борьбы. Ни дома, ни друзей, ни врагов. Одна Хьютай. Но и она чувствовала себя не лучше. Они могли делать всё, что хотели, - но это ни к чему не вело...
   Ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться как можно дальше отсюда - на новой колонии, на Девяти Мирах Файау, или хоть в своём прошлом - даже в приюте. В любом месте, где нет разумных машин. Но он уже знал, что отступления не будет. Правда, сдаваться было не в его правилах.
   Взгляд Вэру упал на прикрытый прозрачной панелью красный рычаг - если его повернуть, весь многоличностный рой будет отсечен от исполнительных механизмов, и они станут выполнять команды экипажа - в разумных пределах, конечно. Он не знал, поможет ли рычаг справиться с машиной, но попробовать стоило. Долететь до него можно за секунду, на лету разбить пластик и повернуть рычаг. А там...
   Он дал мысленную команду. Но поле под ним просто исчезло. Он упал на пол, но так мягко, что даже не почувствовал удара. Это его не напугало - достаточно снять весм, и машина не сможет читать его мыслей. А там он легко доберется до рычага и без помощи поля...
   Анмай попробовал встать - и с ужасом понял, что ни одна мышца ему не подчиняется. Ледяной холод сквозь тонкую ткань одежды потек в тело. Пол медленно прогибался, засасывая его, - он уже не видел ничего, кроме неба. Но, лежа навзничь в мягких, могучих объятиях ожившего пластика, он не чувствовал страха - это было бы слишком глупо. Он не испугался даже тогда, когда в его голове взорвался рой чужих мыслей, и у него возникло небывало мучительное ощущение, что его вытесняют из собственного мозга...
   Он почувствовал себя единым со всей несущей его громадиной. Это было очень приятное ощущение. Анмай осознал, как глупо противиться изменению к лучшему - и лишь тогда пришел в ужас: эта мысль была его собственной. В этот же момент всё прекратилось и он смог подняться на ноги, весь дрожа.
   Это было неразумно и это наше первое предупреждение. Второго не будет. Вы видели, как легко изменить образ мышления. Идти к совершенству нелегко - но лучше всё же делать это самому.
   Вэру оставалось лишь согласиться с этим.
   Теперь вы свободны. Но вам будет интересно узнать, что для нас нет ничего более отвратительного, чем безделье. Каждая потраченная секунда невосполнима, особенно для вас и всех других, кто ещё обладает телом.
   Анмай вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком.
   Это уже лучше. Только теперь вы действительно сможете начать учиться. Но помните - объем вашей памяти ограничен. Когда он истощится - вы неизбежно попадете к нам. Знание не уйдет от вас. Но пока вы можете просто наслаждаться жизнью.
   "А кто говорил про безделье?"
   Это разные вещи. Файа должен жить как файа, а не пытаться уподобиться машине.
   "Временами я не могу понять вас".
   Естественно. Нам тоже трудно говорить с вами. Никто не может знать всё.
   С неожиданным чувством полной свободы Анмай выскользнул из рубки и помчался вниз, к двери-диафрагме. Миновав её, он вдруг подумал, что безграничная свобода - тоже не высшее счастье. Выбрать из бессчетных возможностей одну нелегко, и нельзя порой даже понять, что выбор неверен. Не поэтому ли он не хочет выбирать занятие, имеющее хоть какой-то смысл? Не поэтому ли всесильная машина соглашается с его предложениями?..
   Анмай яростно встряхнул головой, словно выбрасывая из неё обрывки мыслей, и представил, что это такое, - стать колоссальным бессмертным существом, для которого не существует преград. И это была его неизбежная, но почему-то не манящая судьба.
  

* * *

  
   Три месяца спустя Анмай сидел у окна-экрана своей комнаты. В нем парил бледный, едва заметный диск - планета, лишившаяся солнца, едва заметная в свете звезд, но ничуть не похожая на его родной Уарк. Это был газовый гигант, однако относительно некрупный - такие, обычно, встречаются во внешних областях планетных систем.
   "Астрофайра" уже тормозила. Через две недели она попытается прыгнуть внутрь Линзы. Этот же мир она заметила давно и даже изменила курс, чтобы пройти возле него. Сейчас он был всего в сорока тысячах миль и его диск казался бледной дырой в сверкающих небесах.
   Анмай поудобней устроился в кресле. Изображение в метровом квадрате окна было безупречно во всех отношениях - казалось, он и впрямь смотрит в открытое окно на удивительное, полное звезд небо. Его вид никогда не надоедал ему.
   Обернувшись, он увидел Хьютай - та, уютно устроившись на постели, читала книгу, одетая, в основном, в одну футболку - такую куцую, что между подолом и трусиками было добрых три дюйма её кожи. Зная, что это очень выгодно подчеркивает тугой изгиб её бедер и стройные длинные ноги, она любила вертеться в таком виде на его глазах, - якобы занимаясь очень важными делами.
   На борту "Астрофайры", вообще-то, не было книг, и Хьютай пришлось заказывать их в производственном комплексе. Сейчас у неё собралась уже целая библиотека отчетов других звездных экспедиций, о малоудачных контактах файа с иными цивилизациями. Анмай тоже с интересом читал их, хотя не мог отделаться от мысли, что всё это слишком интересно, чтобы быть правдой.
   Разумная жизнь как таковая вовсе не была во Вселенной редкостью - в любой крупной галактике можно было насчитать триста или четыреста цивилизаций и куда больше населенных планет. Таким образом, даже в наблюдаемой зоне их общее количество достигало примерно полутора триллионов. Одна эта цифра легко могла свести с ума. Жизненные формы разума тоже оказались до крайности разнообразны. Двуногие прямоходящие преобладали, но встречались и разумные осьминоги с венцами огромных глаз, - они дышали воздухом, не отдаляясь, впрочем, от воды. Или шары-аэростаты с пучками щупалец, парящие в густой атмосфере планет-гигантов, получавших от своих солнц не меньше тепла, чем Новая Файау. Впрочем, наличие двух рук и ног, как правило, не означало сходства.
   Были полуводные расы, похожие на прямоходящих лягушек, или на дельфинов и файа - но лишь выше пояса. Были летающие, похожие на летучих мышей, на планетах, чья слабая гравитация всё же могла удержать атмосферу, - как правило, в системах нежарких, спокойных солнц. Были сумчатые, были покрытые роскошной шерстью, с полукруглыми ушами, похожие на медвежат из сказки. Были четырехрукие, похожие на обезьян создания, - они происходили от птиц, хотя и сохранили от них только рудиментарный клюв. Не нашлось лишь существ, в точности подобных файа. Были очень похожие - но не такие. А были и гиганты, общавшиеся радиоволнами и жившие практически вечно, - но они, как не странно, так и не создали технической цивилизации.
   Что же до религий, искусств, форм общественной организации, - то они были столь разнообразны, что просто захватывало дух. Среди них были и прекрасные, и невообразимо чудовищные. Сама Файау давно переросла ту стадию, при которой ещё можно говорить об государственном устройстве. Хотя коммунистические принципы, положенные некогда в её основу, нигде больше не встречались, никто не знал, имело ли это отношение к уникальности Файау. Разнообразие рас оказалось настолько велико, что не удалось вывести даже общие принципы зависимости технического уровня от общественного строя. И Файау не поддерживала связь ни с одной цивилизацией равного с ней уровня, - просто потому, что таких цивилизаций не было. Даже более старые расы, чем она, в абсолютном большинстве уступали Файау. Почему?
   Файа считали, что освоение космоса, заселение других миров - это единственный шанс цивилизации стать чем-то большим, чем планетарный феномен. Но это требовало чудовищных затрат, концентрации всех усилий, - понятно, что в ущерб интересам живущих здесь и сейчас. Такая задача и впрямь могла быть решена, - хотя и не обязательно. Тогда цивилизация начинала движение по гибельной синусоиде, многократно приходя в упадок и возрождаясь после социальных потрясений и банальных массовых вымираний. Проходя бесконечный ряд разрушительных кризисов, она платила за своё слабоволие и недальновидность миллиардами жертв, пока её создатели либо не разрывали порочный круг выходом в космос, либо не истощали ресурсы планеты и не вымирали окончательно. В любом случае, создание звездолетов не относилось к числу главных их задач, и даже появление чужого корабля воспринималось таким обществом лишь как источник получения новых технологий, если не просто как досадная помеха, которую надо устранить как можно быстрее.
   Очень немногие расы, кроме файа и Мэйат, смогли освоить Йалис. Это неизбежно ограничивало их развитие. Меж звезд они летали на релятивистских ракетах, но такие полеты длились десятки или сотни лет, а радиосвязь на таких расстояниях практически теряла смысл. Поэтому, если какой-либо расе и удавалось основать колонии на планетах соседних звезд, они никогда не составляли единой культуры, как Файау. Независимо от своего желания, каждая такая колония неизбежно превращалась в отдельную цивилизацию. Иногда лишь с помощью генетического анализа файа могли установить их родство с метрополией.
   Но, хотя файа изучили 946 цивилизаций, вывести общие законы их развития они не смогли. Кое-кто даже считал, что оно определяется не начальными природными условиями, а чистой случайностью. Даже в сходных условиях оно шло по-разному. Разнообразие рас было столь велико, что даже зависимость развития техники от общественного строя подвергалась сомнению, и якобы неизбежный технический прогресс не всегда шел по прямой. Иногда целые расы отказывались от техники, - безо всяких видимых причин. Или, в совершенстве владея ремеслами и искусствами, вообще никогда не создавали машин, хотя и были старше файа на несколько десятков тысяч лет.
   Впрочем, некоторые, отнюдь не популярные исследователи считали, что рождение владеющих Йалис сверхрас происходит волнами, и файа - просто первые в очередной волне, так как открытие Йалис и само появление разума, - явления случайные и необязательные. Файау возникла вследствие серии случайных совпадений, - вероятность их повторения была крайне мала. Короче, дело было в везении, а не в особой исключительности Детей Кошек.
   Хьютай особенно интересовалась личными контактами файа с представителями иных рас, но они были редкостью. Чаще всего контакт - если он вообще удавался, - ограничивался обменом радиосигналами. Большинство рас было старше файа, и им не удавалось их понять. Тогда все сведения о них ограничивались данными наблюдений, - впрочем, очень подробными и точными.
   Существовали и планетарные расы, живущие многие миллионы и даже миллиарды лет. Но в общении с ними возникала весьма серьёзная трудность: такие расы давно сменили свои исходные жизненные формы на искусственные. Хотя казалось, что машинам проще договорится, чем живым существам, на деле это оказалось не так. И тех, кто сумел изменить свою исходную разумность, уже никогда не удавалось понять. Впрочем, может интеллектронные системы это и могли, - но могли ли они объяснить своё понимание тем, кто ещё мог дышать?..
   Отчеты об этих расах, переполненные техническими деталями и математикой, не вызвали у Хьютай интереса, и она больше не заказывала их.
   Общение же с юными расами, одинаковыми в своём невежестве, давно не представляло никакого интереса, - по крайней мере, с научной точки зрения. По мере развития файа загадка чужого разума привлекала всё меньше внимания. Она считалась менее важной, чем изучение Вселенной или познание её свойств. К тому же, в отчетах имелись досадные пробелы - чаще всего файа обследовали лишь центральные сгущения галактик. Исключение они сделали только для собственной галактики, - но вне ядра цивилизации встречались так редко, что, несмотря на тысячелетия поисков, там их удалось обнаружить всего три. Однако, никто не знал, имеет это какое-либо значение, или нет. Поэтому большинство добытых Хьютай книг говорили о том, что случалось, когда файа и иные расы всё же встречались лицом к лицу.
   Такие встречи редко становились мирными, но интеллектронные системы обычно не вмешивались в конфликты, - хотя и делали всё, чтобы сорвать передачу файских технологии. Анмай, уже знакомый с кровавыми играми Детей Файау, не удивился и тому, что покорение иных рас тоже превратилось в игру, - правда, только для файа. Для обитателей несчастных планет это была отчаянная борьба за выживание. Но если Файау и впрямь решала истребить чужую расу, она делала это за долю секунды, - изменяя фундаментальные постоянные на ничтожные, почти незаметные величины, Эвергет корабля-мира делал невозможной жизнь разумных структур. Никто из обитателей этих планет не успевал даже ничего почувствовать. Но гиперкомпьютеры не без оснований скрывали подробности этих операций. Анмай знал, сколько рас истребила Файау, но не знал - по каким причинам. Понять её мотивы он не мог. В одних случаях машины истребляли примитивную расу, не имевшую даже понятия о технике, в других - просто покидали систему, в которой их корабль атаковал рой космических истребителей, обстрелявших его ядерными ракетами. А он даже не знал названия расы, проявившей такую отвагу!
   У них были лишь обрывки информации, части безнадежной головоломки. Впрочем, Хьютай удалось разыскать на корабле нескольких участников другой, печально известной экспедиции. Они участвовали в игре, - только так можно было назвать покорение планеты Дейта.
   Её обитатели - похожие на файа, только с единственным глазом на куполовидной голове, - не ушли в создании оружия дальше мечей. И файа, чтобы сохранить хотя бы внешнее равенство сил, пришлось вооружиться ими же.
   Описания этих баталий, история войны, длившейся сотни лет, была необычайно интересна, но Хьютай, читая их, злилась, не в силах понять, как интеллектронные системы могли допустить такую жестокость. Для файа это была лишь игра, - они были бессмертны. Но вот их противники умирали по-настоящему. Похоже, и у машин границы морали совпадали с границами Файау...
   История отважной расы дейтян окончилась печально. Они сражались отважно - слишком отважно. Дейтяне не только побеждали в сражениях, но сумели захватить несколько баз файа и их настоящее оружие. Тогда на Дейте началась настоящая война. Её исход был предрешен. Дейтяне победили, - и эта победа была плодом величайшего мужества. Захватчики были уничтожены, - точнее, их сознания сохранились, но только в виде матриц в орбитальном хранилище. Затем появился один из звездолетов Файау - и...
   Анмай знал, что это далеко не первая подобная история. Обитатели планеты Фаванту, - похожие на людей, хотя и не в точности, - оказались ещё более удачливы. Они ничего не могли дать файа, - но вот файа им могли, даже не желая этого. Так или иначе, но фавы узнали о своём враге гораздо больше, чем тот самоуверенно полагал. В конце концов, им как-то удалось внедриться в интеллектронные системы низшего порядка, отвечавшие за безопасность захватчиков. Предсказать результат было нетрудно - через несколько часов на Фаванту не осталось ни одного живого файа. Фавы тоже захватили их базы, современное наземное оружие, и даже взорвали орбитальное хранилище матриц, - но через три месяца возле Фаванту тоже появился корабль-мир Файау. Фавы таранили его на захваченных десантных кораблях. Те, впрочем, не причинили никакого вреда защищенной силовыми полями громадине...
   И это были вовсе не единственные случаи, но о других он ничего не смог узнать. Хотя, безотносительно к морали, это было всё же очень интересно. Самое страшное из доступных файа развлечений оказалось и самым привлекательным...
   Хьютай закрыла книгу и несколько секунд сидела в задумчивости.
   - Ты знаешь, что я нашла? - вдруг сказала она. - Были файа, которые переходили на сторону врага, - не в игре, а по-настоящему. Они пытались... но всегда безуспешно.
   - Я знаю. Я тоже сделал бы всё, чтобы прекратить такое, - Анмай повернулся к ней.
   - А иногда файа и аборигены уживались друг с другом, - продолжала Хьютай. - Забывали вражду... Так было на Сурнее, и на других мирах. Что там сейчас, - я не знаю. Интеллектроника позволяет менять тела, и я не уверена, что все удивительные расы, описанные здесь, - она помахала книгой, - настоящие.
   - Дай-ка посмотреть...
   Он поднялся, но тут же упал, растянувшись на животе, - пол выпрыгнул у него из-под ног. Свет мигнул. На мгновение пара оказалась в жутком мраке.
   Приподнимаясь, Анмай попытался представить, какова была сила удара, и вздрогнул, - корабль весил восемь триллионов тонн!
   - Что это? - спросила Хьютай, цепляясь за подушки.
   Анмай открыл рот, чтобы ответить, - но от второго удара полетел через всю комнату. Он успел развернуться в воздухе, но всё же ударился о стену с такой силой, что у него перехватило дыхание и потемнело в глазах. В ушах зазвенело, тело сделалось невесомым, - двигатели "Астрофайры" отключились.
   Ещё миг - и тень смерти прошла по сознанию, притупив ощущения. Впервые за всё время своего существования "Астрофайра" прибегла к своему страшному оружию.
   Когда тяготение вернулось, Анмай осознал, что стоит на четвереньках, тупо уставившись в пол, - всё это заняло не больше пяти секунд. Он тут же вскочил и обернулся, а через секунду облегченно вздохнул - Хьютай, отчаянно вцепившись в постель, не пострадала.
   В окне, над верхним краем гигантского диска планеты, тлела новорожденная туманность. Она медленно тускнела и расплывалась, сливаясь с небом. Уже догадавшись, что случилось, Анмай нажал кнопку весма.
   "Что это было?"
   Нападение. Неизвестный объект вышел из-за диска планеты и практически немедленно выстрелил пучком тяжелых частиц дельта-уэмон, которые создают силовые поля. Они не поразили нас только потому, что броня "Астрофайры" сделана из нейтрида, практически не подверженного физическому разрушению. Мощность обстрела была относительно невелика, - меньше мощности наших двигателей. Это не представляло опасности, но мы оказались в невыгодном положении, и не знали, что может за этим последовать. Применив Эвергет, мы хотели лишь парализовать нападавшего, однако он взорвался.
   "Если они применили генератор силового луча, они должны уметь производить магнитные монополи, без которых создать его невозможно. Энергия такого уровня дает доступ к Эвергету. Поэтому вы сразу прибегли к самому сильному средству. Так?"
   Нет. Чтобы создать пучок дельта-уэмон достаточно специального ускорителя. Мы проанализировали процесс взрыва - нет никаких признаков присутствия магнитных монополей или лептокварков. Там не было Эвергета. Но сейчас у нас на борту около пяти тысяч раненых и восемьсот убитых - к счастью, матричная система корабля не пострадала, и это обратимые потери.
   "Что это было? Почему оно напало на корабль, один размер которого уже должен внушать известное уважение?"
   "Мы успели рассмотреть объект прежде, чем он взорвался. Он состоял больше из силовых полей, чем из материи, и был не очень большим, - примерно таких же размеров, как межзвездные корабли Межрасового Альянса, и примерно того же уровня технологий, насколько можно судить.
   "Так это не строители Диска?"
   Нет. В первый раз мы беспрепятственно облетели Линзу. И нет никакого смысла стеречь несокрушимую крепость снаружи её. Он заранее заметил нас, - "Астрофайра" видна на огромном расстоянии, - и укрылся в засаде, в тени планеты, выставив сеть малозаметных датчиков.
   "Но это же бессмысленно! Почему они не пытались связаться с нами?"
   Скорее всего, там не было экипажа. Это сооружение было автоматическим боевым кораблем, который атакует всё, что не может дать верный отзыв. Он мог странствовать в космосе долго, - быть может, несколько тысяч лет.
   "Так это след давней войны?"
   "Возможно. Сейчас мы не фиксируем здесь никаких признаков конфликтов. Но, чтобы выяснить реальное происхождение этого корабля, нам придется обследовать все ядро галактики. Это займет сотни лет, а мы не можем отказаться от нашей главной цели".
   Анмай отпустил кнопку. Он чувствовал, что они наткнулись на след давней и страшной трагедии, - но о её деталях уже никто никогда не узнает. Среди всех известных файа рас не было более счастливой, чем их собственная. Но он всё чаще думал, что это счастье куплено за чужой счет.
  

* * *

  
   Когда последние минуты перед рискованной попыткой прыжка в Линзу истекали, Анмай с удивлением понял, что не испытывает никакого волнения. Отчасти это было следствием долгой подготовки. Он хорошо представлял, что может произойти как при удачном, так и при неблагоприятном исходе.
   Подготовка была сложной, - чтобы снизить до минимума разрушительный импульс, пришлось переформировать Эвергет. Это была опасная и очень сложная процедура, но всё прошло совершенно спокойно, и теперь Анмай чувствовал себя увереннее - шансы на успех составляли девяносто процентов. Он усмехнулся, вспомнив, как жалеют оставшиеся на планете, - но им оставалось только ждать их возвращения с невероятной информацией.
   Вероятность неудачи и даже гибели тоже была велика, но тут оставалось лишь надеяться на лучшее. Они решили прыгнуть в периферийную часть Линзы, ближе к её верхнему листу, - судя по показаниям гравиметров, там была абсолютная пустота.
   Анмай взглянул на экран. Как и во время первого прыжка, он сидел в наблюдательной рубке, но теперь они с Хьютай были одни. На экране, среди алмазных россыпей звезд, блестел крошечный диск Линзы - до неё оставалось всего полмиллиарда миль.
   Он взглянул на размещавшиеся под экраном индикаторы - судя по ним, всё уже было готово. Энергия в накопителях достигла расчетной величины. Продольная ось корабля была с идеальной точностью сориентирована в направлении прыжка. Сейчас комцентр вел последнюю проверку всех механизмов.
   Вэру переглянулся с Хьютай, - та поджала босые ноги, обхватив колени руками, и глубоко утонула в кресле. Она слабо улыбнулась ему, но её глаза остались серьёзными. Раздался тихий голос комцентра:
   - Все механизмы корабля работают нормально. Уровень энергии в накопителях полный. Пусковой механизм Эвергета готов к работе. Сейчас мы должны совершить одно из величайших открытий в истории Файау. Внимание! Пуск через пятнадцать секунд. Удачи.
   Стало совершенно тихо. Анмай поудобней устроился в кресле и постарался расслабиться. Он уже знал, что последствия прыжка крайне неприятны. Как-то смягчить их он не мог. Переход в не-пространстве неизбежно причинял файа повреждения. Но чем активней они были, - тем безопасней становились последствия. Если бы он спал, шок от прыжка был бы столь силен, что его беззащитное сознание - или сердце - могли не выдержать. Любая форма наркоза настолько ослабляла сопротивляемость, что это обычно приводило к нескольким дням, проведенным в медицинском отсеке. Если же переходу подвергался замороженный файа, то полученных при прыжке повреждений было достаточно, чтобы превратить его в труп.
   Анмай достаточно хорошо владел собой, чтобы заставить себя не чувствовать страха. Но вот прогнать воспоминания о нескольких минутах адской боли он не мог. Теперь он отлично знал, что именно ему предстоит выдержать. Почти непроизвольно он крепко сжал подлокотники и втянул живот. Его мышцы напряглись, пальцы ног поджались.
   Зная, что истекают последние секунды, Анмай задержал дыхание, но его глаза остались широко открытыми, их тревожно расширенные зрачки были неподвижны.
   В ничтожно краткое мгновение перед тем, как всё взорвалось немыслимо ярким светом, Вэру показалось, что звезды на экране исчезли, и он видит нечто совершенно другое. Но боль ударила его с такой силой, что он просто потерял сознание.
  

* * *

  
   Едва очнувшись, он чуть снова не лишился чувств. Всё его тело горело, голова невыносимо кружилась, он не мог ничего разобрать ни из того, что слышал, ни из того, что плавало перед его глазами. Он закрыл их, ровно дыша и ожидая, пока всё придет в норму.
   Понемногу боль стихла и ему стало получше, но он так и не решился открыть глаз, - от того, что они увидят, зависело, удалось ли их безумное предприятие. Вдобавок, его тревожила тишина. Ни Хьютай, ни комцентр почему-то ничего не говорили.
   Ожидание стало невыносимым, но он никак не мог решится. Наконец, его веки чуть приподнялись, но всё дрожало и расплывалось от слез. Внезапно, разозлившись на свою трусость, Вэру широко открыл глаза.
   И увидел небо - совершенно не похожее на сиявшее на экране всего десять минут назад. Редкие слабые созвездия, угасающая россыпь звездной пыли, едва угадывалась во мраке, столь глубоком, что даже в космосе он был редкостью. Лишь на окраинах галактик и в неизмеримой бездне между ними царит такая тьма. Анмай подумал, что прыжок забросил их в бездны Вселенной, и они никогда не смогут узнать...
   Но тут его взгляд упал на светящуюся полосу внизу экрана, и в один миг он понял всё - они были внутри Линзы! Зрелище оказалось совершенно невероятным, непохожим на всё, что он ожидал увидеть. Он вскочил как подброшенный, чтобы поделиться переполнившей его радостью с Хьютай.
   Через секунду Анмай застыл, уже почти не воспринимая окружающее, - кресло, в котором она должна была сидеть, оказалось пустым. От резкого движения и от страха у него закружилась голова, и, вновь потеряв сознание, он растянулся на полу.
  

Глава 5.

Звезда Айэта

  
  
   В час перед рассветом я стоял на великой равнине, я видел множество миров, множество солнц, и не было им числа. Так почему же вы считаете, что я, видевший всё величие небес, испугаюсь чего-то на земле под ними?
   Пускай я знаю, что бесстрашный слеп, и, как слепец, идет во мраке своего бесстрашия к скорой смерти. Но ведь храбрость не в том, чтобы не чувствовать страха. Она - в том, чтобы не бояться его.
   Айэт Тайан.
  
   Айэт с тоской взглянул на небо. Последние месяцы в деревне были невыносимыми. Бесконечная тяжелая работа и грубость надсмотрщиков довели его почти до животного отупения. Поэтому, едва вырвав свободное время, он смылся из дома и взобрался сюда, - на развалины жилой башни, уже неведомо сколько веков стоящей на окраине селения. От неё давно остался лишь массивный каменный остов с зияющими дырами окон и обвалившимися лестницами, но, проявив известную ловкость, он всё же смог залезть наверх.
   Айэт понимал, что рискует жизнью, карабкаясь по выступам крошащейся кладки, но желание осмотреться с единственного на всю округу высокого места пересилило страх. К тому же, это была единственная возможность хоть как-то отвлечься от монотонных, давящих будней. Поэтому сейчас он, ободранный и грязный, но очень довольный собой, сидел на каменной глыбе внутри того, что когда-то было комнатой, на самом верхнем этаже башни. Отсюда открывался чудесный вид. Вдобавок, здесь его никто не мог найти, хотя сам он, привстав, увидел маленькие темные домики Тары, расплывавшиеся в утреннем тумане, - лишь несколько окон светилось.
   Рассвет был уже близко, - небо на западе начало синеть. Всего через час Белое Солнце выйдет из-за Вечной Стены, заливая всё вокруг своим ярким, восхитительно теплым светом. Сейчас Айэт, одетый лишь в два куска ткани, - на плечах и на бедрах, - дрожал от холода.
   Небо едва побледнело, но звезды уже почти не были видны. Его всегда удивляло, почему они вечно неподвижны, а Солнца и Луны неизменно плывут ровной чередой. Сейчас он видел две луны, - Наксту и Актею. Их голубоватые диски, маленькие и бледные, уже вплотную подплыли к западной Вечной Стене. Падавшие от них призрачные тени растаяли в первых отблесках рассвета.
   Айэт вновь привстал и осмотрелся. По лежавшим внизу темным, безмолвным полям полз поднимавшийся от реки бледный, клочковатый туман. За ней и за полями повсюду стеной темнел лес. Ничего больше он не видел, даже южных гор, у подножия которых стоял Асус, - его родной город.
   Юноша вновь взглянул вверх. Он знал, что понять, где Вечные Стены переходят в небо, нельзя, - их тоже покрывали россыпи звезд, глаз Бога, которыми он следит за всем этим миром. А безмерно далеко к северу небо спускается к земле, и его даже можно потрогать. К сожалению, Айэт также знал, что и небо, и Стены невообразимо далеки и недоступны для смертного. Всей его жизни не хватит, чтобы одолеть этот путь. Впрочем, на севере, так же, как на западе и на востоке, он не видел ничего, кроме темноты и звезд. Его взгляд устремился на юг, - это зрелище неизменно заставляло сжиматься его юное сердце.
   Оттуда приходил свет всех Семи Солнц, там таинственными призраками проплывали Четырнадцать Лун. И, самое главное, - там, за ними, высилась Засолнечная Стена. Сейчас её колоссальные сомкнутые трубы были отлично видны, хотя толща туманного воздуха смазывала их величественные очертания. Никто не приближался к ней, никто не знал, что лежит за ней, но всё же, при каждом взгляде на неё душа Айэта наполнялась неясной тоской.
   Ему исполнилось уже семнадцать лет. Здесь их отсчитывали по медленному чередованию восходов Солнц и Лун - когда они повторялись, наступал Новый Год.
   Совсем недавно Айэт с грустью обнаружил, что перестал прибавлять в росте. Правда, на счет роста он не жаловался. Он был не самым высоким среди привезенных сюда из Асуса парней, но всё же, достаточно сильным, и любители поживиться за чужой счет решили держаться от него подальше.
   Как ни странно, полгода принудительных сельхозработ в Таре пошли ему на пользу, - он окреп от тяжелого труда и привык жить самостоятельно, да так, что уже не хотел возвращаться домой. Теперь он понял, что жизнь в Асусе была ничуть не лучше, чем в Таре, - разве что чуть разнообразнее. А ведь вокруг лежал такой таинственный и многообразный мир!..
   В его голове закружились все легенды и истории, которые он смог услышать за свою короткую жизнь. Больше всего на свете он хотел путешествовать, познавать мир, - а вместо этого он должен работать дни напролет, чтобы прокормить растущие орды ару, - этих бесполезных паразитов!..
   Айэт с тоской посмотрел вверх, отыскав созвездие, имя которого он носил. Если бы он мог стать птицей и улететь прочь отсюда! Но в небе не было никаких птиц, - только угасающие звезды...
   Вдруг одна из них вспыхнула ярче всех остальных, ярче Солнц, заливая всё вокруг ослепительным светом, падавшим под совершенно неправильным углом. Через миг всё небо взорвалось сполохами яростного пламени. Айэта обдало жаром, башня под ним содрогнулась, и снизу донесся тяжелый, необычайной силы гул. Такого не происходило на его памяти, такого не происходило никогда.
   У него сжало сердце, - от восторга, не от страха. Он не боялся, хотя небо рвалось и рушилось гранями радужного пламени, башня качалась, словно палуба лодки в грозу, и большой кусок стены, беззвучно отломившись от основания, упал вниз. Оттуда донесся неожиданно громкий удар, и лишь тогда Айэт понял, что всё столь же внезапно прекратилось.
   Но, едва он перевел дыхание, его сердце сжалось снова, - на небе сияла новая звезда! Белая, - удивительно чистого оттенка, - и ярче всех остальных. Такого прекрасного зрелища ему ещё не доводилось видеть. И она двигалась! Медленно, почти незаметно, она плыла на юг, - туда, где медленно гасли Луны.
   Айэт вскочил. В миг, когда рушилось небо, ему вдруг показалось, что всё вокруг исчезло, и он парит в пустоте, где нет стен, а есть лишь звезды, - удивительно яркие, и так много, что он даже боялся представить. Всё это ошеломило его. Он сделал несколько шагов, бездумно следуя за звездой, - и чуть не свалился вниз.
   Его взгляд невольно опустился на Тару. Она не слишком пострадала, - лишь погас свет и несколько ветхих крыш перекосилось. Да ещё старый хлев, который ему пришлось столько чинить, окончательно рухнул. Оттуда доносился истошный визг придавленных уакки.
   Из всех домов выбегали испуганные люди - и застывали, увидев звезду. Все - и селяне, и его товарищи, и надсмотрщики, и даже сам надменный староста, - смотрели в небеса со страхом. Только Айэт смотрел на них с высоты, сверху вниз, с такой гордостью, словно зажег звезду своими руками.
   Мысль о том, что он должен спуститься к ним, а затем провести весь день за ремонтом покосившихся развалин наполнила его тоской и гневом. Он не хотел возвращаться к этим людям, живущим лишь насущными делами, но выбора у него не было. Тем не менее, Айэт стоял, рискуя, что его увидят снизу, и смотрел на звезду. Она двигалась медленно, и юноша понял, что пройдут часы прежде, чем она скроется.
   Айэт вдруг подумал о том, куда она направляется. Наверно, она присоединится к Солнцам и Лунам, и он сможет видеть её каждые семь дней. А если нет? Если она зайдет за Вечную Стену, исчезнет, и он никогда больше её не увидит?..
   Ему нестерпимо захотелось полететь за ней, сбежать отсюда на юг, полный тайн. Он стоял выпрямившись, его глаза блестели.
   Внезапно налетевший сильный ветер растрепал его волосы, захлопал накидкой. Внизу тучами заклубилась пыль, затем всё скрыл поднявшийся из низины туман. Башня осталась единственным островом в белом море. Кроме далеких лесов, внизу ничего видно не было. И его тоже никто не мог видеть!..
   Он не знал, сколько продержится туман, но попробовать стоило. Ему вдруг показалось, что этот ветер и звезда, вспыхнувшая в его созвездии, посланы небесами для него, и от того, решится ли он, зависит его судьба.
   Айэт бросился к лестничной шахте и с поразительной ловкостью полез вниз, цепляясь за выбоины в стенах и обломки крепления лестниц. Он очень торопился, опасаясь, что туман рассеется, и просто забыл, что под ним зияет двадцатиметровая пропасть, на дне которой громоздятся остроугольные глыбы камня.
   Спуск занял не больше минуты. Дверь башни завалило, но Айэт проскользнул внутрь пустой комнаты и выскочил в окно. Здесь туман оказался столь густым, что уже за десяток шагов скрывал землю. На мгновение Айэт растерялся, потом вспомнил, что дорога, ведущая в Асус и дальше на юг, проходит как раз справа, возле башни. Добравшись до неё, он побежал, легко и бесшумно.
   Айэт с запозданием вспомнил, что не взял с собой ничего, даже еды, но это лишь придало ему бодрости, - бежать налегке куда легче, а он привык, наевшись утром, работать потом весь день. Значит, до вечера он не будет страдать от голода, а потом... ну, там видно будет. Хотя звезда скрылась в тумане, он по-прежнему видел её - в своей душе, наслаждаясь быстрым бегом.
   Он не думал о том, что ждет его в случае поимки, и замедлил бег, лишь когда вокруг потемнело, а туман стал таять клочьями. Он пробежал уже больше мили и попал в лес, а туман ещё скрывал небо, светясь серебром. Белое Солнце вот-вот должно было взойти.
   Видимость здесь была лучше и он вновь ускорил бег. Добежав до бревенчатого мостика через ручей, он спустился к нему, чтобы напиться. После быстрого бега Айэт не устал, лишь немного запыхался. Утолив жажду, он взглянул на своё дрожащее отражение.
   Что ж - для беглого батрака он выглядел совсем неплохо. Буро-зеленая накидка, пусть и выгоревшая на плечах, отлично сливалась с лесным сумраком. Правда, лицо с высокими скулами и длинными глазами не слишком нравилось Айэту, - оно казалось слишком красивым, причем, не только ему, и из-за этого у него были неприятности. Черные, как ночь, давно не стриженые волосы, густые и спутанные, падали на спину. Обнаженные руки в разрезах накидки казались достаточно мускулистыми, и только грязные босые ноги портили впечатление.
   Теперь Айэт шел своим обычным быстрым шагом, - хотя его уже должны были хватиться, стоило поберечь силы. Солнце, наконец, взошло, птицы встречали его хором упоительных голосов, перелетая с ветки на ветку, утренний аромат леса заставил Айэта невольно ускорить шаг. Он шагал легко, представляя, что его просто отпустили, и он теперь волен идти, куда хочет.
   Впрочем, фантазии не помешали ему услышать за спиной стук копыт. Айэт тут же бросился в заросли и замер под ветками, плотно прижавшись к земле. Через минуту по дороге промчалось несколько всадников - Айэт узнал среди селян надсмотрщика своей группы. Они не заметили его, но всё же, он испугался, - от собак не спрячешься, и, если их пустят по его следу... нет, уже должны были пустить!..
   Вдруг он усмехнулся, вспомнив испуганный вой при появлении Звезды, - наверняка, все собаки в Таре сидят по своим будкам, поджав хвосты, и пройдет не меньше недели прежде, чем они опомнятся. Значит, и от самой главной опасности его уберегла Звезда!..
   Айэт успокоился, но прежнее радужное настроение уже не вернулось к нему. Он вспомнил о своей первой, неудачной попытке побега, - почти полгода назад. Тогда рубцы от кнута не скоро сошли с его спины, и он навсегда усвоил, что судьба беглеца зависит от его осторожности.
   Он лежал тихо, почти полчаса, пока всадники не вернулись. Лишь убедившись, что вернулись все, он осмелился пойти дальше, вслушиваясь в каждый звук.
   Айэт нахмурился, подумав, что не поймав его, надсмотрщики сорвут злость на его друзьях. Близких друзей в Таре он, правда, не завел, но имел несколько приятелей, очень неплохих ребят. А сейчас они наверняка воют под кнутом, проклиная его. И, если его поймают, - они превратятся в его злейших врагов, да и остальные...
   Айэт вздохнул. Он уже понимал, что поступил очень глупо, но не возвращаться же ему! Тем более, что план побега он уже давно и тщательно продумал. Если он сможет добраться до Асуса, ему наверняка помогут несколько оставшихся там друзей. А вот их родители, - и, увы, его собственные, - сдадут его в полицию, едва увидят. Он не сможет там оставаться. К тому же, до Асуса неделя пути, - и всё это время он будет пробираться окольными тропами, ночуя на деревьях, кормясь грязным воровством, и притом с немалым риском, - селяне всюду ревниво оберегали плоды своего труда. Но вот зато потом...
   Айэт вспомнил карту Акталы, - он видел её в школе, каждый день нудных занятий, и отлично всё запомнил. За Асусом - невысокий и лесистый хребет Аса, за ним, - обширная и малозаселенная долина Рутсы, за ней - море Птиц, а дальше, на Великих Равнинах, стоит Тар-Актала, великий город, столица всего мира, который знал Айэт. Он также знал, что жизнь и порядки в ней совсем иные, чем здесь, - недаром её называли рассадником вольнодумства. Столичная молодежь держалась сплоченно, и там никого не посылали на принудительные работы. Там же был узел железных дорог, ведущих в любую часть известного мира. И, самое главное, - там не жили ненавистные ару.
   До столицы было всего полторы тысячи миль, - но как пройти их одинокому босому беглецу, у которого нет ни документов, ни денег?
   Айэт усмехнулся - кроме двух кусков ткани и своего сильного тела у него вообще ничего не было. Тем не менее, он нашел в чистом небе точку Звезды, и, следуя за ней, ускорил свои, и без того быстрые шаги.
  

* * *

  
   Неделю спустя, с опаской пробираясь по темным улицам своего родного города, он уже не был столь самоуверен. Путь всего в сотню миль оказался очень трудным. Айэт начал с тоской вспоминать Тару, где у него, по крайней мере, была своя постель и сытная еда. Теперь же каждая вылазка за пищей превращалась в опасную охоту. Еду ему приходилось воровать. Сие малопочтенное занятие недаром считалось опасным: несколько раз его замечали, и он едва успевал уносить ноги, а порой на него и спускали собак.
   Мальчиком он чуть было не утонул, прыгнув с моста в реку. В Таре его едва не затоптала обезумевшая во время пожара скотина, бросаясь из стороны в сторону. Но все опасности стихий оказались ничтожны перед опасностями огромного мира людей. На третий день его всё же схватили крестьяне, и, иссеченного в кровь, повесили за руки на деревенской площади. Весь день Айэт терпел насмешки гогочущих придурков, мучаясь от боли в растянутых запястьях, палящего солнца, воспалившихся рубцов и жажды. Потом, ночью, всё же смог подтянуться, распутать зубами узел и удрать. Ему не раз приходилось отбиваться от наглых бродяг, покушавшихся на крохи добытой им еды и даже на его невинность. Один богатый землевладелец устроил на него настоящую охоту и Айэт чудом избежал ружейных пуль.
   Днем он отсыпался в глухих зарослях, а домой пробирался ночами. Идти в прохладной тьме оказалось легко, его босые ноги сами знали, куда ступать. Впереди, указывая путь, на фоне бледных, неправдоподобно высоких труб Засолнечной Стены неизменно сияли две крошечные, но яркие голубые луны. В синевато-черных небесах парили бесчисленные звезды, - они казались тусклой пылью, тающей в голубоватой бесконечности...
   Теперь Айэт шел по полям, обходя дороги, селения и любые признаки людей. Внимательные глаза и чуткие уши надежно хранили его от опасностей. За ночь он проходил, наверно, миль двадцать или тридцать. Когда начинал брезжить рассвет, он засыпал, устроив гнездо из веток и травы в кроне какого-нибудь дерева. Спать в них было очень неудобно, - и, вдобавок, однажды на рассвете кто-то попытался забраться к нему. Недолго думая, он ударил нахала пяткой в морду, - а утром обнаружил на коре такие отметины от когтей, что его бросило в дрожь.
   Айэт страдал от голода, а по ночам отчаянно мерз, но всё же каждую ночь осматривал небо, надеясь увидеть Звезду. Её не было. И только сегодня, с верхушки дерева, откуда он уже видел тускло освещенные окраины Асуса, он заметил её рядом с диском Наксты, - она стала маленькой и слабой, но это, несомненно, была его звезда. Сейчас она подходила к луне всё ближе...
   Когда они должны были столкнуться, звезда вдруг засияла ослепительным светом, - так, что даже небо посинело, а от домов протянулись пугающе четкие тени. Даже на колоссальных трубах Засолнечной Стены дрожал её небывало яркий отблеск.
   Айэта удивило, что отблески на Стене вспыхивали на несколько секунд позже, чем сама Звезда, но тут же он опомнился. Её свет сделал его слишком хорошо заметным, и, вдобавок, перебудил всех жителей. Он торопливо взобрался на плоскую крышу какого-то невысокого дома, надеясь, что никто из любителей небесных зрелищ не последует за ним. Вздохнув, Айэт сел на плитах, давно утративших тепло дня, и задумался.
   Его испугало странное поведение звезды. Он не мог представить её сущности, но она вела себя не так, как обычные небесные тела, пассивно плывущие по своим неизменным орбитам. Но именно поэтому его ещё сильней тянуло к ней. Он знал, что его судьба связана с ней, пусть лишь и по его воле. Впрочем, Звезда ничем не могла ему помочь. Айэт на своей шкуре убедился, что в одиночку он никогда не доберется до столицы. Ему как воздух нужна была помощь друзей. Но к кому обратиться? Кого ещё отправили на поля? Кто из оставшихся решит избежать этого, выдав беглеца? Раньше он не думал о таких вещах.
   Перебрав всех, Айэт решил, что может довериться только Инсу Кари. Тот вовсе не был его близким другом, но наверняка был здесь, - его отец был директором государственной электростанции Асуса. И он был единственным, кому Айэт действительно мог доверять, - Инсу, как и он сам, был файа. Он был старше его и уже жил один, так что бояться лишних встреч не стоило. Но жил он в закрытом привилегированном квартале, куда одинокому беглецу совсем нелегко попасть. Впрочем, выбора у Айэта уже не осталось.
   Его внимание привлекли быстрые вспышки, не похожие на острый блеск Звезды. Обернувшись, он увидел громоздящиеся над крышами пепельно-серебристые тучи, - приближалась гроза. Айэт не боялся непогоды. Гроза, туман, ночь были лучшими друзьями беглеца, не раз спасавшими ему жизнь. Когда по крыше застучал ливень, юноша улыбнулся и спустился вниз.
  

* * *

  
   Инсу Кари разбудил стук в окно, - что показалось ему весьма странным, так как он жил на шестом, последнем этаже большого дома. Он открыл глаза и сел.
   Уже светало, но низкая маленькая комната была полна сумрака: её стены и потолок покрывали панели из темного дерева. За широким окном, над железными крышами, сквозь нависшие тучи пробивалось алое пламя рассвета. Там, конечно, никого не было. Но тут сверху, из-за декоративного карниза, показалась рука, и вновь осторожно постучала в окно. Инсу подбежал к нему.
   Вдоль парапета плоской крыши, чуть выше окон, шел гигантский плакат из раскрашенной стали. Он отстоял от стены на полметра, крепясь к ней трубчатыми фермами. Именно из этой щели на него смотрел его друг, - ободранный и похудевший, но веселый Айэт Тайан. Инсу открыл окно и Айэт, покачавшись на руках, ловко спрыгнул вниз.
   Несколько секунд они удивленно смотрели друг на друга - завернувшийся в одеяло полусонный Инсу и беглец. Айэт выглядел очень колоритно - обнаженный (всю одежду с него сорвали при поимке, и он не смог добыть новой), невероятно растрепанный и грязный. Его гибкое, поджарое тело живописно покрывали едва поджившие рубцы, в лохматую гриву набился лесной мусор, - но, тем не менее, у него был удивительно естественный, дикий и независимый вид. По нему Инсу догадался обо всем.
   - Ты сбежал с принудиловки? - спросил он, закрывая окно.
   - Да, - Айэт легко спрыгнул на пол. - Я увидел Звезду и больше не смог там оставаться.
   - Но как ты сюда попал?
   Айэт покосился на диван и тут же растянулся на нем во весь рост.
   - Пробирался неделю по лесам. А сюда попал просто - по пожарной лестнице на крышу, а потом...
   - А как ты перелез через забор? Там же наверху - колючая проволока! Само собой, под током.
   - Зато сетку внизу можно отодрать. Я проделал дыру, - Айэт с гордостью показал израненные проволокой пальцы.
   - И что ты хочешь делать дальше?
   - Попасть в Тар-Акталу. Говорят, там лучше, наши все храбрее, и вообще, больше возможностей.
   Инсу присвистнул.
   - Однако! Но Звезда всё перевернула. Все только и говорят о ней!
   - Ты знаешь, что она у Наксты, кажется, столкнулась с ней, но не погасла? Я видел, как она появилась! Всё небо было в огне, земля дрожала!
   - Да? А я спал так крепко, что меня даже это не разбудило! Ты знаешь, в каком созвездии она появилась?
   - В созвездии Айэта! "Айэт" - значит по-старинному "Освобождение". И я решил...
   - Сбежать? Из-за звезды? Но её так и назвали, - Звездой Айэта!
   - Ну да? - Айэт вскочил. - А что ещё они узнали?
   - Не очень много. Её размер - всего миль двадцать, не больше. Спектрометр показал, что её температура, - десять тысяч градусов, но никаких спектральных линий нет! Наши ученые просто спятили, представляешь?
   - Как это?
   - Нет, и всё! Вот уж действительно - звезда Айэта! - Инсу усмехнулся. - Я сам смотрел в телескоп - сияет ярче Солнц!
   - А остальное? Откуда она взялась?
   Инсу рассмеялся.
   - Ниоткуда! Просто вспыхнула - и всё! Вышла на орбиту Лун, точнее луны, - Наксты. И знаешь - она дает радио!
   - Сигналы?
   - Нет. Просто пищит. Как радар.
   Айэт застыл, удивленно приоткрыв рот.
   - Ну, я вижу, ты готов. Что ты хочешь делать дальше?
   - Я же сказал - пойду в Тар-Акталу, если ты дашь мне одежду и немного денег. Деньги я верну. Как смогу.
   - О, конечно. Но почему ты весь такой ободранный?
   Айэт рассказал - о том, как его травили собаками, как в него стреляли из винтовок, пытались загнать, словно зверя, - без малейшего надрыва, без истерики, спокойно и даже с гордостью, для которой, надо сказать, у него были основания. Он словно светился в полумраке комнаты - энергия и ощущение свободы исходили от него волнами, и Инсу просто не смог противиться этому увлекающему потоку. Если какой-то мальчишка смог так резко изменить свою судьбу, то почему не может он? В самом деле?..
   - Пожалуй, я пойду с тобой, - решил он. - Один ты вряд ли туда доберешься.
   - Но твои предки с ума сойдут!
   - Вряд ли. Как раз они-то меня поймут. Мне сообщили, что... в общем, грядут великие дела. А в такое время лучше быть в центре событий, - глядишь, и нам что-то обломится. Да и мне тут сидеть небезопасно. Полиция пронюхала... в общем, тамошние власти с нашими не дружат, а перспектив в Асусе почти не осталось. Ну, ты пока отмывайся, ешь, а я пойду соберу вещи.
  

* * *

  
   Когда они осторожно пролезли в узкую дыру в ограждении, Айэт, уже чистый, причесанный и одетый в рабочие штаны, безрукавку и сандалии на босу ногу, слизал кровь из вновь пораненной руки и замер, глядя на необозримый облачный хаос рассвета. Гроза уже прошла, но тучи ещё громоздились в небе, отсвечивая и просвечивая множеством оттенков - от огненно-алого до мутно-сизого. Зеленовато-синее небо между ними казалось островками недоступной, светящейся чистоты. Айэт с наслаждением вдохнул холодный влажный воздух и спросил:
   - Мы и дальше пойдем пешком?
   Инсу презрительно фыркнул.
   - Вон там, возле стройки, стоит грузовик. Замки в кабине я открою за минуту. Если будем держаться проселков, есть шанс уже к вечеру добраться до Лаккты. Если мы сумеем сразу попасть на корабль, то уже через два дня будем в Тар-Актале. Если перебраться через море - мы уже, считай, там. На том берегу нам уже не придется скрываться. А в столице - я был в ней - есть надежные ребята. Они нам помогут и найдут дело. Если бы не ты - я бы всё равно туда сбежал.
  

* * *

  
   Инсу не соврал, и за минуту справился с примитивным замком с помощью куска проволоки.
   - Эта машина уже неделю тут стоит, - он повернулся к Айэту. - И её не хватятся ещё столько же!
   - А хорошо ли это? - спросил Айэт.
   Инсу не ответил. Тяжелая трехосная машина мягко тронулась с места. Управлял ей он поначалу неуверенно, однако на улицах им никого не встретилось, а через десять минут они уже мчались по узкой лесной дороге в свете наступающего дня.
   Облегченно вздохнув, Айэт покосился на друга. Инсу вел тяжелую машину уже весьма спокойно. Он был серьёзнее и старше, хотя его лицо, более худое и твердое, чем лицо Айэта, всё же оставалось мальчишеским. Не такой высокий, как Айэт, он тоже был сильным и гибким. Но вот упорный взгляд его больших глаз, светившиеся живым умом, немного пугал юношу. Может, была виновата скрытая в них жестокость?..
  

* * *

  
   Скоро они выехали на шоссе, взбиравшееся на склоны Асы, - в Лаккту вела всего одна дорога. Навстречу то и дело попадались другие машины, но на них никто не обращал внимания.
   День Белого Солнца особенно нравился Айэту, - тогда небо сияло удивительной, бездонной голубизной и всё казалось необычно свежим. Справа тянулся невысокий пологий склон, изрезанный распадками, в них стояли низкие трехэтажные дома. Когда Айэт смотрел на них, его сердце замирало, - до плантаций он жил в почти таком же месте, очень уютном. Но, хотя они мчались к Лаккте, к Тар-Актале, к свободе со скоростью сорока миль в час, ему было всё же неспокойно. Появление Звезды сделало мир непрочным, оно доказало, что в нем есть вещи, недоступные для понимания. Айэт думал, что если может быть такое - значит, возможно всё. Даже он не мог представить, что будет дальше. Но и без Звезды мир менялся - увы, не в лучшую сторону.
   Всевозрастающие орды ару, которые не желали работать, а только требовали от своих старших братьев-людей пищи и крова, буквально разоряли страну. Еды стало не хватать, - и почти всю молодежь Акталы выгнали на поля, чтобы прокормить их. Пусть люди голодают, - но ару должны быть накормлены, иначе начнется мятеж. Таковы были условия Сделки. Да и без них хватало неприятностей. Смутные и непонятные слухи о крупных переменах в полумифических соседних государствах, о войнах, о нашествиях беженцев из тех участков Плоскости, где люди уже не могли жить, тревожили всех. Были ещё то ли слухи, то ли легенды о движении Опустошителей, - непобедимых и бессчетных нелюдей, которые, подобно потоку лавы, медленно заливали всю Плоскость. Но она была столь огромна, что даже проверить это было невозможно. Да и что мог знать об этом обычный мальчишка, ещё не достигший возраста совершеннолетия? У него не было почти никаких фактов, - лишь непонятно откуда взявшаяся уверенность, что их мир разрушается, и если что-то не изменить - но вот что? - то все они рухнут в бездну. Айэт сам не знал, почему его мысли столь мрачны.
   Пока всё шло как нельзя лучше. Они перевалили Асу, и теперь мчались вниз по шоссе, идущему вдоль высокого берега бурной Рутсы. Вокруг по-прежнему были леса, и лишь изредка попадались небольшие поселки, застроенные четырехэтажными кубическими домами, выкрашенными в синий цвет. Несколько раз они пересекали высокие бетонные мосты через притоки Рутсы, она становилась всё шире, её холмистые берега понижались. Всё чаще попадались селения, городки, вокруг дымили трубы, блестели стеклами фабричные корпуса. Людей и машин здесь стало много больше, и Инсу пришлось вести грузовик с большой осторожностью.
   Но, как он ни старался, его неумелая езда всё же привлекла внимание стоящего на обочине дороги полицейского, - тот взмахнул своим красным жезлом, требуя остановиться. Инсу и не подумал этого делать. Полицейский вскочил на мотоцикл и помчался за ними.
   Айэт сжался. Всё шло так хорошо, - они ехали почти без остановок с шести утра. Сейчас было три часа пополудни, и они преодолели уже триста миль, причем самых трудных, отделявших их от Тар-Акталы. Теперь же всё кончено - они попались.
   Полицейский уже поравнялся с машиной и вновь требовал остановиться. За его спиной Айэт заметил короткий автомат. Это напугало его - раньше полицейские никогда не носили такого оружия.
   Вдруг Инсу круто повернул грузовик - так, что спасаясь от нависающего борта полицейский тоже резко свернул в сторону - и полетел в кювет, кувыркаясь вместе с мотоциклом. Инсу невозмутимо вывел машину на середину дороги.
   - Ты мог убить его! - возмущенно воскликнул Айэт.
   - Но не убил. Пока он доберется до телефона, пока всполошатся - мы уже будем в Лаккте! Смотри! Вот указатель - до неё всего пятнадцать миль! Там мы бросим машину, и они нас не найдут. Они ведь даже не знают, как мы выглядим! Мы сразу пойдем в порт - и ещё до заката будем плыть к Суре. У меня хватит денег, чтобы заплатить капитану какого-нибудь сухогруза. А на том берегу моря будет уже проще.
   Айэт не стал возражать - наверняка, Инсу виднее, - но его грызло всевозрастающее беспокойство. Наконец, он предложил бросить грузовик и пойти в Лаккту пешком, но Инсу не стал его слушать, - он вырос в городе и не любил ходить. И забыл, что был в Лаккте два года назад, - а, будучи в каком-то роде пограничной зоной, город мог за это смутное время сильно измениться. Они заметили это слишком поздно.
   За очередным поворотом дороги им открылась тесная масса угрюмых многоэтажных домов из красного кирпича, - до неё оставалась всего миля или две. Город окружала древняя не стена даже, а скорее ограда из того же кирпича, - высотой метра в четыре, обкрошившаяся и местами треснувшая. За ней горбились ржавые железные крыши пакгаузов и складов.
   По обе стороны распахнутых стальных ворот стояли невысокие кирпичные башни. Дальше в стене торчали такие же круглые башни, заброшенные на вид. На крышах некоторых росли кусты.
   Ворота охранялись, но на поток вливавшихся в них машин стражи не обращали никакого внимания. Там стояло несколько полицейских Акталы в своей неизменной страшноватой форме: кованые сталью башмаки, черные кожаные штаны с нагрудником и грубая белая рубаха. Широкополые черные шляпы с золотыми значками затеняли их лица, черные кожаные перчатки скрывали кисти рук. На боку у каждого висела тяжелая дубинка из темного дерева, а из кожаной кобуры, пристегнутой почти под сердцем, торчала рукоять револьвера. Айэт по опыту знал, что их лучше не злить.
   Заметив их, полицейские перегородили въезд в город рогатиной из дерева и колючей проволоки. Айэт понял, что дурные новости всё же обогнали их.
   - Инсу, назад! Нам не пройти!
   - Нет! Рогатина деревянная, хлам, и не будут же они в нас стрелять!
   Полицейские и впрямь не стали стрелять, и рогатина разлетелась вдребезги, - но нитка обтягивающей её колючей проволоки попала под колеса. Две покрышки тут же лопнули, машину повело вбок. Более опытный водитель выровнял бы её, но Инсу это не удалось. Грузовик пошел юзом и со скрежетом свалился набок.
   Когда они выбрались из разбитой кабины, на них тут же надели наручники.
  

* * *

  
   Айэт устало сел на землю. Он не спал уже двое суток, - проснувшись позапрошлым вечером. К его удивлению, после ареста их не стали долго допрашивать, - впрочем, они и не думали отвечать. Сама процедура допроса не доставила ему удовольствия - особенно оплеухи и удары в поддых. К счастью, ими не стали заниматься всерьёз, - их даже не обрили наголо и не нарядили в полосатые арестантские комбинезоны. Их просто привезли сюда, в бывший военный лагерь, теперь ставший концентрационным. Добротные одноэтажные казармы с большими окнами выглядели нелепо в двойном ограждении из дерева и колючей проволоки, возведенном явно на скорую руку.
   Айэт заметил, что под проволокой легко можно пролезть, - но на вышках между заграждениями стояли вооруженные винтовками часовые, а на столбах внутренней ограды висели большие плакаты: "Стой! При попытке побега охрана стреляет без предупреждения!" Вне всяких сомнений, так они и поступили бы. Свобода была рядом, - всего в нескольких метрах, лишь за двумя десятками ниток ржавой колючей проволоки - но...
   Словно в издевку, лагерь стоял на высоком берегу моря Птиц. Перед Айэтом раскинулся необозримый сумрачный простор. Над тонким слоем коричневато-жемчужных туч, в бездонной синеве неба, сияли серебром перистые облака, - но единственной его реальностью был забор, стражники и несколько десятков метров истоптанной грязной земли.
   Айэт печально вздохнул. Мир вокруг был прекрасен. Вокруг лагеря темнел высокий, пышный лес. Парящие высоко в небе тонкие облака тянулись к бесконечно далекому горизонту. Он никогда не видел такой красоты. Но она ещё больней ранила его, и его настроение окончательно испортилось, когда он увидел нескольких ару, - они пришли из своей колонии, чтобы посмотреть на пленников.
   Айэт с ненавистью разглядывал мерзких тварей, лишивших его всего, что он имел. Впрочем, ару почти ничем не отличались от людей, за исключением небольшого роста, а их головы, - совсем человеческие, - полностью, кроме глаз и рта, покрывала короткая коричневая шерсть. Он отвернулся.
   Рядом с ним уселся Инсу Кари. Он был на грани истерики, но Айэт мог его понять, - Инсу первый раз в жизни лишился свободы. Он слишком хорошо помнил, как чувствовал себя в первые дни рабства. Вдобавок, их раздели, - во избежание побега, - оставив лишь рабочие штаны. Айэта эта предосторожность рассмешила, но Инсу был вне себя от ярости и унижения.
   - Я не могу есть это вонючее пойло, которое нам дают! - возмутился он.
   - Если ты не будешь есть, - сдохнешь от голода, и никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь. Они только обрадуются, - ответил Айэт. - Наши жизни теперь ничего не стоят. Понятно?
   - Да я и дня тут не выдержу! Нам нужно бежать! Сейчас, немедленно! Пока нас не увезли от моря!
   - Если ты полезешь на забор, - тебя пристрелят, - Айэт был невозмутим.
   - Мы дождемся ночи!
   - Ночью - видишь лампы? - здесь всё освещается. Оставь эту затею, если не хочешь, чтобы тебя зарыли в общей яме! Сначала осмотрись и подумай. Как я.
   Инсу закусил губу и задумался. Он с неудовольствием смотрел, как к ним идет один из заключенных - здоровенный мрачный парень.
   - Вы, новички, - сказал он. - Готовите побег?
   Инсу охотно кивнул.
   - Бросьте это, ясно? Если попробуйте - я вас своими руками придушу.
   - А тебе что? - вскинулся Инсу.
   - Я из самоохраны. Если тут кто-нибудь сбежит, - десяток его соседей изобьют до полусмерти. Ясно? Меня уже дважды так отделали. Ещё хоть слово о побеге - и я вас обоих убью или выдам. Нас тут много. Усвоили?
   Айэт кивнул. Инсу рванулся, но он схватил его за руку.
   - Спасибо за предупреждение, - сказал он. Инсу зло фыркнул. - Может, ты знаешь, что с нами будет?
   - Будем сидеть здесь, пока не подготовят новые плантации за Асу. Это месяца через два.
   - А кто тут сидит?
   Парень усмехнулся.
   - Мы. Бунтовщики, беглецы, те, кому не нравится работать - те, кто не хочет браться за ум. Но вас я сразу заметил - такие, как вы, тут долго не живут!
   Он повернулся и ушел. Они долго молчали. Теперь путь к свободе преграждала не только охрана, но и запуганные ей заключенные. Айэт видел, что Тара по сравнению с этим лагерем была просто раем.
   Пока он сидел в мрачных раздумьях, Солнце скрылось за краем Вечной Стены. Небо потемнело, лишь на востоке светилась быстро отступавшая и гаснущая заря. На её фоне уже показалась очередная пара лун. Он тронул плечо насупленного Инсу.
   - Пойдем спать.
   - Вместе с этими?
   - Ну не на земле же!
   Глядя на напряженное лицо идущего сбоку друга, Айэт нахмурился. Он знал, что нетерпеливый Инсу и впрямь не выдержит и нескольких дней здесь...
  

* * *

  
   На второй день его опасения подтвердились - сразу после завтрака Инсу исчез. Айэт напряженно ждал стрельбы, шума, но всё было тихо.
   В оранжевом мареве Третьего Солнца прошел бесконечный час. Инсу вернулся столь же внезапно, как и исчез - просто вышел из-за угла. Он был совершенно спокоен, его глаза живо блестели, - десять часов беспробудного сна явно пошли ему на пользу.
   - Пошли, - он потянул Айэта за руку.
   - Куда? - юноша был удивлен.
   - Здесь есть группы заключенных, которых выводят на работы. Я устроился в одну - вместе с тобой.
   - Но зачем?
   - Это непростая группа. Она каждый день плывет на катере на один из островов - строить взлетную площадку. Если мы захватим катер, то уплывем прямо на тот берег моря. Катер достаточно большой и горючего ему хватает на неделю. А его только этим утром заправили!
   - Остальные скрутят нас, едва мы попробуем!
   Инсу улыбнулся.
   - Вовсе нет. Я нашел тут наших... э-э-э... нескольких ребят, которые пойдут с нами.
   - Ты с ума сошел! Они же могли тебя выдать!
   - Но не выдали же! В группе будет всего десять рабочих и один часовой. На острове мы свяжем его, возьмем оружие. А с ним захватить катер будет легче.
   - Но там же наверняка есть охрана!
   - Трое. Два солдата и сержант. Но мы заманим их на остров - пока они будут развязывать часового, мы уплывем.
   - А экипаж?
   - Моторист и рулевой. У них нет оружия. Айэт, это наш единственный шанс! Звезда Айэта дала его нам!
   - Ну хорошо. Мы захватим катер, поплывем, - поднимется тревога и нас догонят!
   - Нет. До острова катер идет час. Он приходит туда в пять часов вечера, за час до заката. Радио на нем нет. Если он не вернется, его будут ждать час, потом пошлют другой катер. У нас будет два часа форы!
   - А патрульные корабли и полицейские катера?
   - Ну, тогда мы не тронемся, пока не стемнеет. У нас будет час - но если мы погасим огни, ночью нас никто не найдет.
   - Зато утром они вызовут вертолеты. А если не хватит горючего? До того берега двести миль! А если начнется шторм? Что тогда?
   Инсу взглянул на чистое небо.
   - Шторма не будет. А вертолеты... что ж, придется рискнуть. Ну, Айэт? Если и погибнем, то как герои.
   Юноша усмехнулся.
   - Ты удивил меня. Это должна была быть моя идея!
   - Ладно, пошли.
  

* * *

  
   Пока они спускались к пристани, Айэт молча рассматривал ожидавший их катер. Он был довольно большим, с высоким массивным стальным корпусом, окрашенным в синий цвет. Над ним возвышалась лишь застекленная рубка. Айэт никогда не плавал по морю, и потому не мог сказать, может ли его пересечь этот катер, или нет.
   Он решил положиться на удачу, а пока разглядывал часового, который плыл с ними на остров. Это был высокий, здоровенный парень с широким добродушным лицом. Винтовка у него была без штыка и довольно старая. Айэт подумал, что справиться с таким увальнем будет просто...
  

* * *

  
   Первое в жизни морское путешествие не оставило в его памяти никаких приятных воспоминаний и Айэт понял, почему на эту работу находится так мало желающих. Их заперли в кормовой трюм катера - темную железную коробку, адски душную и жаркую. Катер качало, а за стенкой одуряюще стучал дизель. Час плавания показался Айэту вечностью, и после него он едва мог передвигать ноги.
   Остров понравился ему больше - скалистый, поросший высокими деревьями. Но им тут же пришлось разобрать инструмент и заняться работой - она была едва начата.
   Копая каменистую землю и таская тяжеленные валуны Айэт начал понимать, что план Инсу провалился. Окрики часового не давали им бездельничать и минуты. Сам он стоял в отдалении, держа винтовку в руках, - о нападении нечего было и думать.
   - Ты дурак, Инсу, - зло сказал Айэт. - Он не так глуп, как кажется. Нам придется искать другую возможность.
   - Нет. Видишь тот бак с супом? В полдень обед, и он будет смотреть, в основном, в тарелку. Тогда мы его и скрутим. Пойми, Айэт, охранник - это всё, что стоит между нами и свободой!
   Юноше оставалось лишь согласно кивнуть.
  

* * *

  
   Во время обеда он исподлобья наблюдал за часовым. Все заключенные сидели по одну сторону костра, он - по другую, шагах в десяти. Но его винтовка была закинута за плечи, и он действительно больше смотрел в стоявшую на коленях миску.
   - Ну, давай, - подтолкнул его Инсу. - Сейчас - или никогда! Второй раз обстоятельства не сложатся так удачно!
   Айэт оглянулся. Все молча следили за их разговором. Глаза слушателей блестели. Поняв, что кто-то из них сейчас не выдержит и выдаст их, Айэт встал. Когда он пошел к часовому, всего двое парней последовали за ним.
   Юноше казалось, что всё происходит в каком-то бредовом, диком сне. Когда до охранника осталось шагов шесть, тот поднял голову и удивленно взглянул на них.
   Они молча кинулись вперед. Охранник бросил миску и сдернул с плеча винтовку, но вскинуть её не успел, - пока он возился с затвором, они налетели на него, опрокинули и прижали к земле. Ожесточенно вырывая оружие Айэт подумал, что главное сделано, - осталось связать поверженного, а там...
   В это мгновение охранник ударил его прикладом в бок так, что Айэт опрокинулся на спину. Двое других парней растерялись, меткими ударами в пах часовой сбил их с ног, вскочил и вскинул винтовку.
   - Всем стоять! А вы трое на землю! Ну! Несите веревку, живо!
   Айэт застыл - всё было кончено. Их свяжут и с позором вернут в лагерь. Там их посадят в карцер. От штрафного пайка и побоев они так ослабеют, что нечего будет и думать о побеге. И это только начало. Потом ими займутся самоохранники, которые...
   Айэт пошел вперед. Он решил, что лучше умереть, чем стать... э-э-э... женщиной.
   - Стой! - окрик охранника и дернувшееся дуло винтовки остановили его через пять шагов. Страх всё же оказался сильнее.
   Охранник злобно глядел на него, но Инсу Кари он не видел. Тот бесшумно зашел за его спину, легко, как деревяшку, поднял большой камень, и, занеся его над головой, двинулся вперед. Его глаза блестели, словно у безумца.
   Все остальные заключенные застыли, не издавая ни звука. Они понимали, что, заметив Инсу, охранник убьет его. А если они промолчат - Инсу убьет охранника. Эти несколько секунд показались Айэту бесконечно долгими.
   Инсу замер за спиной охранника, и, с омерзительным хрустом, обрушил камень на его голову. Глаза стража закатились, из носа ручьем хлынула кровь и ещё что-то серое. Затем он мягко, словно мешок тряпок, упал.
   В то же мгновение раздался испуганный, истошный крик. Оцепенение прошло и все кинулись к ним, гневно сжимая кулаки и занося лопаты. Убийство охранника - это смерть всем.
   Инсу вырвал из рук мертвеца оружие и направил его на остальных. Все вновь застыли.
   - Мы должны захватить катер. Отступать нам некуда, - тихо сказал он.
  

* * *

  
   Несколько минут спустя Айэт стоял на высоком берегу моря. Тяжелая винтовка приятно оттягивала руки довольного Инсу, но Айэт не ощущал никакой радости, - перед ним стояло мертвое лицо с белыми глазами и текущим из носа мозгом. Его била дрожь, - ещё никогда он не видел смерти, убийства, к тому же, совершенного его другом. Он зло покосился на Инсу.
   - Прости, - сухо сказал тот. - Я уже ничего не соображал. Я так испугался, что... но мы всё же свободны.
   Айэт не ответил. Удалась лишь первая часть плана, причем, самая легкая. Он сомневался, что старой винтовки с десятком патронов хватит, чтобы захватить катер. К тому же, к ним присоединился всего один парень - остальные семеро отказались участвовать в побеге. Они сказали, что за десять беглецов выпорют сотню, а за трех - всего тридцать, и поэтому они остаются. Инсу боялся, что они нападут на них, поэтому беглецы собрались у пристани, на открытом пространстве.
   Теперь Айэта мучила совесть, - не очень приятно думать, что из-за тебя десятерых парней будут сечь, пока их кровь не потечет на землю. Он знал, что это не особенно страшно, - он мог вырываться и возмущенно орать, - но принимать удары голым, привязанным, на глазах у всех, было так унизительно, что хотелось умереть от стыда. Если твоя свобода оплачена муками десятка людей, - зачем она? Но жить тоже очень хочется, особенно в семнадцать лет. Попробуй тут, выбери...
   Часы тянулись мучительно долго. Оранжевое Солнце медленно ползло по небу. Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся бродить по острову, но красота природы проходила мимо его глаз. И он далеко обходил ту поляну в лесу, на которой лежал окровавленный труп рядом с ужасным камнем.
   Айэт долго стоял на утесе, рассматривая скалы соседнего острова, возвышавшегося всего в миле от них. Солнце медленно приближалось к невидимой грани Вечной Стены, горизонт таял в оранжевой мгле. И вот из неё выплыла темная точка катера...
  

* * *

  
   Они бегом спустились к пристани и залегли возле неё, спрятавшись в кустах. Инсу нервничал - если остальные предупредят катер, подадут какой-нибудь сигнал, весь план рухнет. Но всё прошло как нельзя лучше. Едва катер причалил, из зарослей выбежал один из их товарищей с криком:
   - Помогите! Там часового убили!
   Охранники без раздумий выпрыгнули на бревна пристани и тут же исчезли в зарослях. Выждав бесконечную минуту, беглецы бросились вперед. Их тут же заметили. Рулевой - пожилой, крепкий мужчина в капитанской фуражке - выскочил из рубки. В руках он держал ракетницу.
   Инсу упал на колени и прицелился - ракета наверняка была сигналом для убежавших солдат. Заметив оружие в руках Инсу, рулевой выстрелил прямо в него.
   Ракета огненным шаром пронеслась над головой Инсу и попала в живот бежавшему за ним парню, пробила мышцы и застряла во внутренностях. Тот со страшным криком покатился по земле. Инсу взвизгнул, как девушка, бросил оружие и побежал. Рулевой скрылся в рубке, перезаряжая ракетницу.
   Без дальнейших размышлений Айэт бросился вперед, не думая про брошенную винтовку, даже не зная, последовал ли за ним хоть кто-то. Когда он вскочил на борт, рулевой был всего в нескольких шагах. Пару секунд они ошалело смотрели друг на друга. Рулевой опомнился первым. Он вскинул ракетницу.
   Айэт замер. Он не видел ничего, кроме направленного ему прямо в глаза дула. Какое-то черное, бесконечное мгновение он был уже мертв... а потом его словно что-то толкнуло в спину. Он бросился... ракета с шипением пронзила воздух там, где миг назад был его глаз... потом Айэт ударил рулевого в лицо - раньше, чем тот успел отразить нападение. Удар был сильным и яростным. Мужчину отбросило назад и он упал навзничь, оглушенный. Айэт замер, внимательно глядя на противника, но тот не двигался.
   Люк за рубкой с лязгом откинулся, из него выбрался моторист - молодой, крепкий парень. Заметив беглеца, он немедленно схватил длинный кусок трубы, как копьё. Айэт бросился на него, стараясь нырнуть под удар.
   Острый край трубы чиркнул его по ребрам, сбил с ног. Дикая белая боль пронзила тело... и прежний, мечтательный, сдержанный юноша вдруг куда-то исчез. Остался только молодой потомок хищников, привыкших на любой удар отвечать ударом.
   Айэт перекатился на живот и поднялся быстрее, чем это можно заметить. Мягко, бесшумно ступая он пошел вперед. Ему было легко и жарко. Боли он не чувствовал. Моторист ударил ещё раз... но труба, которая должна была проломить юноше голову, вдруг оказалась сжата в крепких ладонях Айэта. Ещё одно бездумное, плавное, как в танце движение - и оружие переменило владельца.
   Айэт ударил наотмашь и беспощадно. И очень быстро - моторист даже не успел вскинуть рук. Тайан не хотел его убивать и труба обрушилась на плечо парня. Тот отшатнулся, нелепо стараясь прикрыть рану рукой, потом вдруг издал какой-то жуткий скулящий звук и опрокинулся навзничь.
   От Айэта осталась лишь пара испуганных глаз. Он замер, опустив оружие. До него постепенно начало доходить, что он захватил катер. Вновь подняв трубу, он пошел вперед, замер над распростертым телом. В ушах у него звенело.
   Куртка моториста оказалась разорвана, на ключице темнела страшная вмятина. Айэт отвернулся. Как он мог сотворить такое? При этой мысли он вновь испугался. Что это с ним, как он мог ударить так живого, безоружного человека?..
   Сзади оглушительно треснул выстрел. Айэт подскочил, уже чувствуя, как пуля раздирает его сердце на куски. Обернувшись, он увидел Инсу Кари, - тот стоял на палубе, направив винтовку на рулевого. Половина головы моряка уже превратилась в кровавое месиво, но Инсу выстрелил в неё ещё раз, потом нагнулся и стал шарить в карманах мертвеца.
   Айэт вздрогнул, словно стреляли в него, но рассуждать о морали ему было некогда. Беглецы, - их сразу стало пять, - рассыпались по катеру. Инсу вырвал у юноши бесполезную трубу, сунул в руки винтовку и бросился в рубку. Дизель работал, и ему оставалось лишь дать задний ход.
   Вода за кормой закипела, катер пополз назад, - но тут же вновь замер, натянув швартовый трос. Из леса выскочил сержант и охранники. Они вмиг вскинули оружие, от их выстрелов в рубке посыпались стекла.
   В диком азарте Айэт тоже вскинул винтовку, прицелился и выстрелил, неумело передернул затвор, выстрелил ещё раз... и ещё... потом патроны в обойме кончились. Отдача оказалась неожиданно сильной, он все три раза не попал, но стражники залегли, укрываясь от пуль.
   Пока Инсу вытаскивал из-за пояса последнюю обойму, а ловко поймавший её Айэт пытался загнать её в затвор, солдаты успели заползти за камни. Их пули защелкали по стали корпуса катера и засвистели прямо над головой Айэта. Он бросился на палубу, всё же перезарядил винтовку, прицелился и выстрелил ещё два раза, но так ни в кого и не попал.
   Едва солдаты перестали стрелять, тоже перезаряжая оружие, на них набросились сзади оставшиеся заключенные, и они погибли под ударами ломов.
   Инсу привстал в рубке и потянул рычаг газа. Дизель взревел на предельных оборотах. Трос зазвенел, но не порвался, зато бревно, к которому он крепился, с треском оторвалось от причала. Катер пополз назад. Когда оставшиеся выбрались на причал, он отошел уже метров на десять. Они кричали, требуя вернуться, но Инсу словно их не слышал. Айэт видел, как на берегу корчится их третий спутник, - он прижимал руки к животу, между ними шел дым.
   - Ты что? - крикнул он. - С ума сошел?
   - Они и нас разорвут на части! - Инсу налег на штурвал. - И кто-то должен заняться тем катером, что пошлют сюда на разведку, а? Может, они тоже смогут его захватить!
   - И вся орава погонится за ним, а не за нами? Ну и гад же ты! - Айэт вскинул винтовку. - Поворачивай назад!
   Против ожидания, Инсу ничуть не испугался.
   - После рассвета нам нужно плыть ещё несколько часов, - словно не замечая наведенного на него ствола сказал он. - Пропажа второго катера задержит погоню часа на два-три. Вертолеты от Лаккты до Суры будут лететь ещё почти час. Так далеко от баз у них будет мало времени на поиски. Ты что, недоволен, что я выбрал тебя в число тех, кто должен был уплыть? Хочешь, чтобы нас всех повесили? Без этого у нас не будет ни единого шанса.
   Его рассуждения были безупречно логичными и Айэт понимал, что он прав. К тому же, он краем глаза заметил за спиной трех парней. Не оставалось сомнений, что по первому же жесту Инсу они нападут на него. И убьют. Или выбросят за борт, что было ещё хуже. А умирать Айэту всё же совершенно не хотелось. Он просто молча отметил про себя, что его друг, - негодяй, и решил расстаться с ним при первом же удобном случае.
  

* * *

  
   Поняв, что бунт подавлен, Инсу вернулся в рубку и катер стал разворачиваться. Заметив это, оставшиеся на берегу заключенные кинулись к убитым солдатам. Вновь затрещали выстрелы, корпус зазвенел под ударами пуль. Айэт сидел на палубе - ему было уже всё равно. Пусть убивают... Но дизель продолжал работать на полных оборотах, и берег быстро отходил назад, - сто, двести, триста метров. Когда они оказались вне зоны огня, Инсу повернул на запад, - к соседнему острову.
   - Выбросите их за борт, - он показал на бывшую команду катера.
   - Но он ведь ещё жив, - возразил растерянный Айэт, показывая на моториста. Тот очнулся и слабо стонал, прося пить.
   - Я сказал, за борт!
   Бок Айэта вздулся и почернел, рассеченный едва ли не до ребер, и зверская боль в нем оставляла мало места для любви к нанесшему эту рану. Их попутчики нехотя, но с явным облегчением выполнили приказ. Теперь лишь кровь на палубе напоминала о происшедшем.
   Через десять минут Инсу остановил катер в укрытой с трех сторон скалами маленькой бухте и заглушил двигатель. Ожидая темноты, беглецы тщательно осмотрели добычу. Они нашли дюжину патронов к ракетнице, бак с водой и немного продуктов. Зато горючего было больше трех тонн - почти полная цистерна.
   - А если этого не хватит? - спросил Айэт. - Катер выдает десять узлов в час. За неделю он плавает часов пятнадцать. А до того берега двадцать часов ходу!
   - Будем надеяться, друг мой.
   Больше они об этом не говорили. Айэта мучила мысль о том, что ещё не поздно вернуться за остальными. Но их шансы и так невелики. Стоило ли ещё уменьшать их? Ведь иначе он не сможет как-то искупить свою вину... Да и что он мог сейчас сделать?
   Айэт молча смотрел на закат Солнца, - он тысячи раз видел его, но этот мог стать последним. Как обычно, диск Солнца, висевший высоко в небе, стал исчезать, скрываясь за невидимой гранью Вечной Стены, небо потемнело, зажглась заря заката. Когда она потускнела, Инсу запустил двигатель. Они вышли в море. Заблудиться было невозможно, - на юге едва заметно блестели трубы Засолнечной Стены. К тому же, на катере был компас.
   Под мерный стук дизеля Айэт засыпал, просыпался, вновь засыпал. Каждый раз он видел звезды, едва тлеющие во тьме, и силуэт Инсу, стоявшего за штурвалом. Когда он проснулся окончательно, справа надвигалась бледная стена рассвета.
   - Осталась почти половина горючего, а нам идти всего восемь часов! - крикнул ему Инсу, и Айэт подумал, что, возможно, будет жить.
  

* * *

  
   Среди бесконечной водной пустыни юноша чувствовал себя неуверенно, но, в то же время, удивительно спокойно. Что бы ни ждало его в будущем, - он всё же увидел море. Об оставшихся он не думал. Они никого не встретили, - ни днем, ни ночью, и он не знал, какая судьба их постигла. Просто в душе было совершенно пусто.
  

* * *

  
   После полудня на юге показались голубые призрачные вершины гор, ограждавших Великие Равнины. Ещё через два часа они подошли к побережью. Погрузив вещи на спасательный плот, они прыгнули за борт. Инсу закрепил руль, и катер с работающим двигателем повернул обратно. Что с ним стало - они тоже никогда не узнали.
  

* * *

  
   Увязая в грязи, путаясь в водорослях, маленький отряд выбрался на песчаный берег. Здесь илистая хлябь литорали переходила в бесконечную неровную полосу невысоких дюн. Айэт поднялся на гребень ближайшей и осмотрелся. За дюнами зеленели низкие пологие холмы, поросшие травой и изредка кустарником. У их подножий тянулась грунтовая дорога, и по ней неровной колонной шли люди. Расстояние оказалось слишком большим, чтобы он мог их толком разглядеть, - просто крохотные темные фигурки, о которых можно думать, что угодно.
   За холмами простерлась равнина. Она плавно поднималась к горам, изгибаясь мягкими складками. Сами горы призрачными силуэтами высились впереди. Их голые каменистые склоны таяли в жарком мареве Желтого Солнца. Сама же равнина была на удивление пустынной, - лишь далеко на западе, как призраки, виднелись высокие белые здания какого-то большого города.
   - Это Сура, - сказал Инсу. - К ней от Тар-Акталы ведет монорельсовая дорога. Но в населенных местах нам лучше не показываться. У подножия гор идет шоссе, вдоль него стоят небольшие селения. В них есть телефоны-автоматы. Если я смогу дозвониться до моих друзей, - нам помогут. Но до шоссе отсюда - миль двадцать! Если повезет - это будет наш последний бросок.
   Идти по твердой земле после почти суток, проведенных на зыбкой палубе катера, Айэту очень нравилось, даже босиком. Её покрывала густая трава, достающая ему до пояса. Они шли почти без остановок, скрываясь в складках местности. Несколько раз им всё же попадались люди, но их никто не замечал.
   Уже перед закатом они пересекли монорельсовую дорогу, точнее, прошли прямо под ней. Айэт увидел, что она состоит, собственно, из двух сближенных профилей, над которыми проходят питающие кабели, заключенные в трубы. Всё это крепилось на высоких бетонных арках. Под ними то и дело проносились поезда - им пришлось полчаса дожидаться, когда дорога будет в обе стороны пуста, насколько хватал глаз.
   Все устали, многие в кровь сбили босые ноги, и с наступлением темноты им пришлось остановиться, хотя шоссе они уже видели - точнее, видели цепочку его огней.
   Они провели эту ночь в сырой ложбине, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. На рассвете они двинулись вновь, и вскоре достигли дороги - широкой бетонной ленты, пустынной в этот ранний час. Вступив в неяркий синий свет освещавших её фонарей, Айэт вслух удивился такой трате энергии.
   - Ничего особенного, - сказал Инсу. - Здесь же Великие Равнины, их питает вечная энергостанция Тар-Акталы. Энергия даровая - отчего её не тратить?
   Повернув к смутно белеющим поблизости домам селения, они вскоре нашли телефонную будку. Прихватив несколько монет, найденных в карманах убитого им рулевого, Инсу исчез в ней. Он вернулся через несколько минут, широко улыбаясь.
   - Всё лучше, чем я ожидал. Сейчас из Суры придет автобус. Мы сядем в него и уже к вечеру будем в Тар-Актале. Тут есть целая организация, - небрежно пояснил он. - Они уже знают о нашем побеге, и помогут нам.
   Айэту казалось, что минуты ожидания текут необычайно медленно. В бледном сиянии рассвета равнина была удивительно красива. Тихо шелестела трава, вдали синело море. Горы казались темными силуэтами. Очень тихо, воздух чист и свеж...
   Наконец, у обочины бесшумно затормозил громадный трехосный автобус с темной блестящей обшивкой и большими затемненными стеклами. Он смахивал на подвижный дом, - внутри скрывалось несколько "кают", отделанных богато, но уютно. Айэт понятия не имел, сколько здесь людей. Он заметил лишь двух сонных парней. Не обращая на них внимания, они увели Инсу в одну из кают. У одного из них из-под рубахи торчала рукоять револьвера. Прежде, чем захлопнулась дверь, донесся шепот.
   Айэт нахмурился. Он, разумеется, знал, что в Актале есть мощное и организованное движение сопротивления, но вот что его друг принадлежит к нему, причем, далеко не в рядовых чинах, он просто не смог бы представить...
   Он понял, что без помощи Инсу никогда не сбежал бы из лагеря, а если бы и сбежал, - Организация и не подумала бы ему помогать. Для неё он оставался никем.
   Недоверие друга, а главное - то, что он относился к нему, как к орудию, настолько его разозлило, что за всё время пути он даже не взглянул на Инсу.
   Мощная машина ехала мягко, но поразительно быстро, делая не менее сотни миль в час. Айэт тупо смотрел в окно, за которым сплошь мелькали дома, поля, машины, города - и, наконец, заснул.
   Они добрались до столицы без происшествий, - их всех сразу одели в новую одежду, а полицейские остановили их всего раз, и только для того, чтобы водитель вручил офицеру в расшитой куртке радужную бумажку.
   Голубое Солнце уже приближалось к краю Вечной Стены, когда небо впереди заслонили ослепительно-белые прямоугольники гигантских зданий Тар-Акталы. За ними вздымались многоугольные призмы древних башен. Они блестели черным стеклом и были самыми большими, казалось, доставая до небес.
   Двенадцатимиллионный город был огромен - Айэт убедился в этом за час поездки по его улицам. Автобус петлял по трехъярусным развязкам, медленно полз по широким проспектам, где тротуары шли в несколько этажей вдоль стен громадных зданий. Иногда они ныряли в длинные, ярко освещенные туннели. Над их головами сплеталась сеть эстакад монорельсовых путей. На крыши садилось и поднималось множество пёстро окрашенных вертолетов, - их гул часто заглушал шум уличного движения. Айэт буквально прилип к стеклу, разинув рот, - он мечтал, но не надеялся всё это увидеть.
   Наконец, они выбрались на окраину, где белые массивы зданий утопали в зелени и было гораздо тише. Айэту бросилась в глаза одна странность - хотя здесь, в отличие от Лаккты и Асуса, было много молодежи, нигде, даже в центре столицы, он не видел новых зданий, напротив, все они казались... старыми.
   Прежде, чем он успел над этим задуматься, автобус остановился возле огромной жилой башни, похожей на дворец. Её гладкие белые стены, рассеченные пилонами, венчал сплошной, вдвое выше Айэта, фриз, выложенный стеклянными призмами, - они дробили свет Солнца миллионами радужных брызг. Юноша невольно прикрыл рукой глаза, глядя на это невероятное зрелище.
   Беглецов провели в просторный, ярко освещенный вестибюль. Там несколько крепких парней в синих куртках праздно подпирали стены. Внимательно оглядев, они молча пропустили их в один из лифтов.
   К удивлению Айэта, лифт пошел вниз. Через минуту они вышли в светлую, низкую комнату с множеством проходов, перекрытых белыми, блестящими панелями. Они казались мягкими, хотя Айэт видел, что они из литой стали. Стены здесь покрывал гладкий мрамор. Свет был голубовато-холодным, а лампы скрыты так искусно, что он так и не смог разглядеть их.
   Панели напротив лифта раздвинулись с негромким, мягким звуком. За ними, в просторном, прохладном коридоре, никого не было.
   Здесь оказалось очень тихо. Длинные матово-белые лампы на краях потолка казались двумя сплошными линиями света. В блестящие, искристые, словно покрытые инеем стены углублялись гладкие белые двери. Лишь когда закрылся наружный проем, одна из них распахнулась.
   Они вошли в ярко освещенное, просторное помещение. В нем стояла какая-то аппаратура, за ней сидели серьёзного вида файа, тихо переговариваясь.
   Тяжелый занавес скрывал внутренний проем. Он тут же сдвинулся и вошел ещё один парень.
   Сначала Айэт взглянул на его одежду, - радужную, ослепительно яркую куртку. Плечи и открытый воротник были огненно-алыми, полы - бездонно-фиолетовыми, и все цвета радуги между ними переходили друг в друга тысячами оттенков поразительной чистоты. Только потом он взглянул ему в лицо.
   Перед ним был рослый, отлично сложенный молодой файа с решительным смуглым лицом и большими серыми глазами. В густой гриве его черных волос блестели две тяжелые золотые цепочки. На лбу их соединял золотой многоугольник. На нем, словно третий глаз, ослепительно горел крупный бриллиант.
   Под взглядом этого файа Айэт невольно отступил. Он растерялся.
   - Не бойся, - парень улыбнулся. - Я Нэйс Анкус, председатель Организации.
  

Глава 6.

Падение с небес

  
  
   Нет ничего вреднее глупой иллюзии технического превосходства. Одна чумная бацилла, - существо, чрезвычайно неразвитое, - может победить величайшего полководца, и вся его армия не сможет помешать этому. Иметь личный термоядерный арсенал здорово. Не нужно только забывать и про чистые руки.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   - И как тебе нравится в новом облике? - Вэру повернулся к Хьютай.
   Ответ раздался из скрытого динамика белого воспринимающего устройства. Оно висело перед ним в воздухе, окруженное трепещущим ореолом силового поля.
   - Очень неудобно. Если бы не ты, я предпочла бы дождаться, когда моё тело будет восстановлено.
   - Но как ты чувствуешь себя там?
   - Это трудно объяснить. Физически - как обычно. А психологически - просто невыносимо!
   Анмай смутился.
   - Прости. Но я так испугался... - он замолк, вспоминая прыжок.
   Тогда он пролежал без сознания несколько часов, а очнувшись, так и не увидел Хьютай. Когда он вызвал комцентр, то с ужасом узнал, что она не пережила перехода - когда он в первый раз лежал без сознания, машины вынесли её тело. Анмай пришел в такой ужас, что для него всё померкло. Его глаза невыносимо жгло, но они остались сухими.
   К реальности его вернул голос комцентра - "Астрофайра" напомнила ему, что матрица Хьютай цела, её сознание живо и может говорить с ним - если её подключат к компьютеру. Он потребовал этого, и беззвучный разговор с подругой потряс его. Он понял, что значит бессмертие, хотя и не мог отделаться от мысли, что через шесть месяцев к нему выйдет не Хьютай, а её копия. Но они и так уже были копиями - а впрочем, отличить копию от оригинала тут было нельзя. Она была жива - и это было главное.
   Так что теперь Вэру казалось, что его подруга просто уехала куда-то на полгода. Они могли общаться, когда захотят, и даже заниматься любовью, - для этого, правда, ему приходилось бы входить в виртуальный мир ожидавших воплощения душ...
   Анмай мрачно подумал, что ничего не дается даром, - они уменьшили разрушительный импульс вовне, но внутри он стал сильнее. В итоге, из полумиллиона файа на борту "Астрофайры" осталось едва десять тысяч. Впрочем, через полгода все умершие воскреснут, - биоформаторы уже восстанавливали их тела.
   Это было не простое эмбрионирование, - оно шло слишком медленно. На основе исходной генетической информации биоформаторы синтезировали отдельные культуры стволовых клеток, выращивали из них ткани и уже из них собирали тело, - конечно, не механически, а искусно сращивая независимо развивавшиеся его части. В это же время в растущий мозг записывалась вся информация из матрицы.
   Если бы этого количества воскрешенных оказалось вдруг недостаточно, "Астрофайра" могла создать копии тех, кто недавно покинул её, - оригиналы их матриц остались на борту. Если бы не хватило и их, она могла начать производить новые личности - не копии, не слуг, а совершенно полноценных файа.
   Вспомнив, что умных, бесстрашных файа, даже более мудрых и благородных, чем обычные, можно производить как гайки, как сталь, в любых количествах, Анмай нахмурился. Но вся история развития науки - история умаления достоинства её живых создателей. Скоро живых файа не останется нигде, и такие казусы станут чисто историческими. Он подумал, что так будет лучше...
   Анмай встряхнул волосами. Вокруг него, в ангаре "Астрофайры", царило деловое оживление.
   - Не хочешь присоединиться к нам? - спросил он Хьютай.
   - Загрузившись в компьютер десантного корабля? Нет уж! Лучше я посплю полгода, а потом узнаю всё сразу!
   Из динамика донеслось фырканье, затем воспринимающее устройство с быстротой пули взвилось вверх и исчезло. Судя по быстроте и точности его полета, матрица Хьютай уже отключилась.
   Анмай перевел взгляд на ожидающий его корабль. Это была первая высадка на поверхность Линзы. Комцентр предложил вести разведку с помощью автоматических устройств, но экипаж воспротивился. Машины согласились, - в конечном счете, разница была не столь и велика.
  

* * *

  
   Они находились внутри уже две недели. Было собрано огромное количество информации, - но разобраться в ней оказалось непросто.
   Устройство Линзы преподнесло им целый ряд сюрпризов. Судя по показаниям гравиметров, самый её центр занимала огромная компактная масса вещества - звезда, красный карлик. Но к ней нельзя было подобраться. Центральную часть Линзы окружала цилиндрическая нейтридная стена диаметром в три миллиона миль. Она состояла из поставленных впритык труб, каждая из которых была диаметром в 50 тысяч миль. Там же, несомненно, размещались энергетические установки Линзы, но они не могли занять столько места. Что ещё находилось в центре - было неясно. Стена оказалась совершенно монолитной, и выяснить, что за ней, они не могли. Оставалось неясным, как сами создатели Линзы преодолевали эту преграду.
   Периферийная часть Линзы разделялась на четырнадцать сегментов глухими, тоже нейтридными, как и её основа, стенами, на полмиллиона миль не доходившими до центральной. В верхней части этого пространства, где гравитация центральной массы и основания уравновешивала друг друга, создавая зону невесомости, вращалось двадцать одно небесное тело, - четырнадцать похожих на Новую Файау планет, имевших атмосферы, моря и жизнь, и семь солнц - нейтридных восьмиугольников по девяносто тысяч миль диаметром. На их обращенных к поверхности Линзы плоскостях сияли колоссальные плазменные прожектора. Плазма удерживалась и нагревалась могучими магнитными полями солнц. Энергия поступала из центральной части Линзы, в виде мощнейших пучков СВЧ-излучения. Они неотступно следовали за солнцами. Их источниками были трапециевидные излучатели размером с планету - их плоские наклонные решетки размещались у основания кольцевой стены.
   Температура и спектр излучения у всех солнц различались, как различались и цвета. Они соответствовали цветам радуги, и в этом был скрыт какой-то смысл. Цветовой код очень легко передавал эмоции: фиолетовые тона обозначали тайну, черные - скорбь и угрозу, синие - спокойствие, желтые тревожны, зеленые - это зелень, растения, то есть буйство жизни, красные - секс и агрессивность, но это всё у файа! Что это означало для создателей Линзы, они так и не смогли представить.
   Солнца чередовались с парами планет. Все солнца и планеты вращались по стационарным орбитам, располагаясь в вершинах двух многоугольников, вложенных один в другой. В вершинах внешнего вращались солнца, внутреннего - планеты. Их освещали малые излучатели, размещенные на боках гигантских прожекторов.
   Сразу после не-перехода "Астрофайра" вышла в эту зону невесомости, чтобы пополнить запас массы, - для этого отлично подошла одна из планет, жизнь на которой непонятно почему погибла. Звездолет завис над ней, и в поверхность планеты ударил поток гамма-излучения двигателей, испаряя кубические мили камня. Казалось, на месте горного массива зажглась звезда. Чудовищный столб плазмы, рвущийся с поверхности, достигал "Астрофайры" и втягивался внутрь корабля.
   Через несколько часов топливные танки звездолета были заполнены, но планете это дорого обошлось, - на её поверхности остался кратер диаметром в сотню миль. Пар из выкипевших океанов скрыл её ослепительной белизной, большая часть атмосферы разлетелась, - она бледной туманностью тянулась между солнц, постепенно рассеиваясь. Если в Линзе и были автоматические устройства, наблюдающие за её сохранностью, они никак не отреагировали на это.
   Вэру очень интересовало, что произошло бы, будь эта планета обитаема. Но, насколько они смогли выяснить, ни на одной из планет Линзы не было разумной жизни.
   Всю нижнюю плоскость этой колоссальной конструкции скрывала голубая вуаль атмосферы. Её состав везде был одинаков и полностью пригоден для файа.
   Поверхность всех сегментов покрывал многомильный слой земли и камня, - но его масса казалась ничем по сравнению с массой нескольких дюймов подстилавшего его нейтрида. Ни вулканов, ни землетрясений в Линзе не было и не могло быть. Однако, в ней имелись горы, моря, океаны и реки, - всё, как на поверхности планет. Суши в ней оказалось больше, чем воды, и моря нигде не смыкались, - их группы разделялись горами, словно сеткой с ячейками в десятки тысяч миль. Зато дно кольцевой зоны между радиальными стенами занимал сплошной, без единого острова океан - Океан Мрака, как его назвали файа. Солнца освещали только внешние сегменты Линзы, и их свет падал лишь на его окраину. Её межсегментные стены и свод оказались совершенно черными, - за исключением россыпи зеркал-рефлекторов. Эти отражающие участки, освещенные неподвижными лучами, имитировали звездное небо, но в какой части Вселенной сияли некогда такие звезды - никто не знал.
   Атмосферная циркуляция в Линзе была довольно обычной - воздух двигался от периферии к центру, нагревался, и, поднимаясь, оттекал обратно - этот цикл занимал многие годы, так как длина или глубина каждого сегмента составляла два миллиона миль. При этом каждый сегмент был довольно узким - шириной 1,8 миллиона миль в основании и 900 тысяч у центра.
   Никакой смены времен года тут не было. На побережье кольцевого океана температура постоянно оставалась тропической, у обода - близкой к нулю. Анмай подумал, что по мере удаления от центра солнца должны сначала опускаться, затем подниматься вновь и на самом краю достигнуть зенита.
   Поскольку тут не могло быть никакой тектонической активности, за миллиард лет, прошедший после создания Линзы, все её моря и горы должны были слиться в сплошное болото. Но, судя по степени эрозии, их возраст не превышал десятков миллионов лет. Поверхность Линзы, очевидно, постоянно обновлялась, причем, относительно небольшими частями. Впрочем, последнее обновление произошло уже довольно давно.
   На каждом сегменте Линзы обитали многочисленные формы высокоразвитой жизни, в том числе и разумной. Так как число рас равнялось числу планет, файа предположили, что неведомые Строители поместили в Линзу четырнадцать миров, жизнь на которых едва достигла стадии многоклеточных организмов, а затем перенесли её на поверхность соответствующих сегментов, в одинаковые условия.
   При полной изоляции, при неизменных условиях Линзы, темп эволюции должен был резко замедлиться. Поэтому наличие разума, причем, во всех секторах, было странным. Впрочем, файа не знали, изменяли ли Строители наследственность обитателей Линзы или нет. Отсутствие разума на её планетах тоже оставалось непонятным. Может, на них жили неизмененные формы?..
   Изначально все сегменты Линзы были изолированы друг от друга. Вдоль всего побережья её кольцевого океана шел ряд колоссальных металлических колонн, - генераторов силового поля. Оно поднималось выше границы атмосферы, и из сектора в сектор не мог попасть ни один атом. Но разумные существа легко могли преодолеть барьер, - общаясь по радио или с помощью космических кораблей, причем, самых примитивных конструкций. Для чувствительных радаров "Астрофайры" не составило труда установить, что так они и делали. Впрочем, обитатели Линзы могли общаться и более простым способом, - многие защитные башни давно вышли из строя, и из сектора в сектор можно было попасть на обычных, морских кораблях.
   Назначение Линзы по-прежнему оставалось непонятным. Наблюдения за развитием разных жизненных форм в сходных условиях требовали немыслимых затрат времени. Может, Строителей интересовало, уживутся ли разные виды разума? Но предусмотрели ли они вообще возникновение разума в своём творении? Или их цели были совершенно иными?
   Но, каким бы ни был их эксперимент, создатели Линзы уже явно не интересовались им, и вскоре он обещал закончиться, - это подтверждала вышедшая из строя аппаратура. Вскоре стало ясно, что неисправности много серьёзнее, что просто отказ нескольких силовых излучателей, - даже на "Астрофайре" была система самовосстановления, но здесь она уже не действовала. Файа не знали, что ещё вышло из строя, но понимали, что конец Линзы близок, - если откажут её энергетические системы, вся жизнь на ней просто вымерзнет в течение немногих дней. Если только раньше Линзу не уничтожит война.
   Анмай подумал, что если целью эксперимента была проверка возможности сосуществования разных разумных существ, то он провалился. Разные секторы, разные расы с различным уровнем развития буквально вгрызались друг в друга. Пока войны велись с помощью относительно скромных технических средств, но пройдут всего тысячи лет, - и применение Йалис одной из сторон неизбежно разрушит Линзу.
   И экипаж, и сама "Астрофайра" были растеряны. Они не знали, что им делать, - исследовать или спасать. Все прежние найденные Файау не-планеты были пустынны, - по крайней мере, не содержали в себе разумной органической жизни.
   Комцентр склонялся к активному сбору информации, - решение о судьбе Линзы мог принять только весь Союз Файау. Одновременно он хотел заняться изучением нового способа восприятия, получения информации, о котором узнал от Анмая. Но это требовало нового переформирования Эвергета и лет работы. Экипажу оставалось лишь заняться разведкой - впрочем, ни о чем другом он и не мечтал.
  

* * *

  
   Анмай повернулся к ожидавшему его кораблю. В гигантском ангаре "Астрофайры" тот казался крохотным, и даже не имел имени - лишь труднопроизносимый номер. Это было "среднее посадочное устройство" - плоская прямоугольная коробка со скошенным носом и многокрылым оперением на корме, пятидесяти метров в длину, двадцати в ширину и восьми в высоту, не считая оперения. Корабль весил больше тысячи тонн. Он был оснащен мощными ионными двигателями и генераторами силового поля. Его броня блестела светло-серым отливом полированной стали, снизу покрытой теплостойкой керамикой.
   В первой вылазке на поверхность Линзы участвовали сто двадцать таких десантных кораблей и треть всего экипажа - три с половиной тысячи файа. Они сядут во всех её сегментах. Дальнейшие действия "Астрофайры" зависели от того, что они обнаружат.
   Анмай выбрал сегмент, над которым они вышли из не-пространства. Наблюдения показали, что он заселен существами, похожими на файа и людей из древней истории, - внешнее сходство, конечно, не означало тождества.
   Он взлетел на платформу, затем вошел в открытый люк. Рубка, - она же салон для экипажа, - занимала переднюю часть верхнего яруса корабля. Стены и потолок этого просторного помещения с рядами кресел состояли из разделенных балками огромных экранов. И всё. Никаких приборов, - всё управление было автоматическим. Приказы отдавались с помощью весмов.
   Как только все файа заняли места и пристегнулись, корабль плавно поднялся в воздух и поплыл к выходному туннелю. Вэру вдавило в сидение. От скорости у него захватило дух.
   Перед ними раскрылись створы шлюза. Корабль пронзил силовую мембрану. Вспыхнул ослепительный свет, - и вот они уже среди черноты.
   Анмай не знал, что уже никогда не вернется обратно.
  

* * *

  
   Светоносная громада "Астрофайры" быстро отходила назад. Тяга продолжавшего набирать скорость корабля вдавливала файа в кресла. Через несколько минут она исчезла, и они смогли парить в воздухе. Им предстояло достичь зоны с умеренным климатом, расположенной в полумиллионе миль от внутреннего края сегмента, и поэтому полет должен был продлиться больше суток.
   Вскоре весь экипаж, - тридцать юношей и девушек, - покинул рубку, разойдясь по жилым помещениям. В ней остался лишь Вэру, - единственный здесь член Совета и командир корабля. Он любовался странным, ни на что не похожим небом, увидеть которое можно было лишь здесь. Под его куполом простерлось несколько сегментов, залитых белым, синим и фиолетовым светом, разделенных темными клиньями стен и бархатной чернотой ночных зон.
   Сегмент, к которому они летели, был наполовину темным, наполовину залитым ярко-фиолетовым светом уходящего солнца. Детали его полускрытой облаками поверхности едва различались, - виднелись лишь темные пятна океанов. Звездное небо над ним с первого взгляда казалось настоящим, - даже понять, где свод переходит в стены, Вэру не мог. Зато колоссальные трубы Засолнечной Стены были видны так хорошо, что до них, казалось, можно дотронуться. На их фоне висели маленькие диски двух планет, сияя чистой синевой. Сбоку темнел восьмигранник одного из солнц, окруженный бледным ореолом.
   Сравнив размеры планет с размерами конструкции Анмай помотал головой, - это казалось совершенно нереальным. Казалось, что перед ним искусно отделанный и освещенный макет размером всего в несколько метров. Как он ни старался, наваждение не проходило, - его мозг упорно отказывался осознавать этот мир таким, каким он был.
   Он усмехнулся и вылетел из рубки. Сразу за ней начинался короткий коридор. Он упирался в массивные двери, ведущие в грузовой ангар. Его пересекал другой коридор, поуже, идущий от борта до борта, - в него выходили двери кают.
   Вплыв в отведенную ему узкую комнатку, Анмай пристегнулся к постели, - единственный способ выспаться в невесомости. Каюта выглядела просто - светло-серый мягкий пластик, покрывающий все плоскости, две светящихся пластины в углублениях потолка и окно-экран напротив входа. На нем, на фоне труб Засолнечной Стены, ярко горела звезда "Астрофайры". Анмай погасил изображение.
  

* * *

  
   Когда он проснулся, корабль уже углубился внутрь сегмента. Другие сегменты сузились и стали едва заметны. Невесомый, он парил в воздухе, не касаясь стен, а в окне перед ним плыла и приближалась поверхность.
   Шел час за часом, но Анмай был почти неподвижен. Наконец, земля под ним засияла алым огнем заката, - изо дня они влетали в ночь. Не самый лучший вариант, разумеется, но было трудно распределить места посадок ста двадцати кораблей, учитывая ещё и время суток.
   Сейчас поверхность Линзы сияла тончайшим ало-синим узором, - едва заметные его детали на самом деле были тучами размером в гору. Этот необозримый ковер был поразительно красив. Вэру казалось, что он смотрит на страну своей мечты, на рай, но закат вскоре угас, и земля внизу стала сумрачной, пепельно-сизой.
   Когда до посадки осталось чуть больше часа, Анмай вплыл в рубку. Вскоре в ней собрался весь экипаж. Все с нетерпением смотрели вниз, - уже были видны очертания вытянутого океана, на берегах которого они должны были приземлиться.
   За время полета, точнее - падения в гравитационном поле Линзы корабль набрал огромную энергию. Он ворвался в атмосферу со скоростью ста миль в секунду, тараня воздух стеной силового поля, заставляя его гореть ослепительным блеском. С поверхности Линзы на тысячи миль кругом был виден огненный шар, оставлявший за собой длинный светящийся шлейф.
   Вэру вдавливало в кресло с силой четырех "G", хотя траектория торможения была очень пологой. Лишь через час сияние плазмы в обзорных экранах погасло, и корабль стал просто падать, опускаясь в глубину атмосферы. Когда она стала достаточно плотной, вновь заработали генераторы силового поля. Корабль закачался и повис в перекрестье силовых плоскостей, - они трепетали, словно крылья исполинской стрекозы. Изображения на экранах расплылись и вновь обрели четкость, когда включились компьютерные фильтры камер, подавляющие аберрацию.
   Весь экипаж приник к экранам, хотя это было и бессмысленно, - под ними простерлась бескрайняя, почти совсем плоская облачная равнина, зеленовато-тусклая в свете двух лун. На ней тлело единственное на сотни, если не на тысячи миль кругом рыжее пятно, - пробивавшийся снизу свет города.
   Повинуясь безмолвному приказу, корабль помчался туда, пробив тучи. Под ними оказалось почти совершенно темно, но, едва включились умножители, пейзаж засиял ярким зеленоватым светом. Внизу блестела вода, пятна лесов чередовались с полями, всё опутывала густая сеть дорог. Вдали, на берегу реки, сияла россыпь медно-золотых огней города, казалось, неспешно плывших к ним.
   Вэру показалось странным, что на дорогах нет машин. Он включил максимальное увеличение. Теперь они видели даже отдельные листья, но им не удалось заметить ни одного живого существа, даже дикого.
   - Может, они все спрятались? - спросил старший из юношей, его заместитель, Раорин Ульта.
   - И все животные тоже? - Анмай фыркнул. - Нет, это явно никак не связано с нами.
   Вскоре они зависли над прямоугольником города, - единственным и не очень большим островом света в море тьмы и лесов. Но горели только уличные фонари, ярко освещая четкую сетку улиц. Все окна были темными. И опять - ни машин, ни людей, никого. Город опустел не более нескольких месяцев назад, потому что зелень ещё не успела поглотить его. Его окружала земляная дамба высотой в трехэтажный дом, похожая на крепостной вал, - даже со рвом или каналом, заполненным водой, но эта защита оказалась, очевидно, совершенно бесполезной.
   Не нашлось, правда, никаких разрушений, воронок или подбитых машин, - как и машин вообще, любого вида животных, дыма или других признаков активности. Инфракрасные детекторы не засекли никаких источников тепла, - город был абсолютно пуст и мертв.
   Ночная разведка стала бы, разумеется, чистым безумием. Вэру решил подождать до утра, - в точном соответствии с инструкциями. Он отвел корабль миль на десять от города и оставил парить высоко над землей. Здесь было почти совсем темно, - только вдали, над острыми силуэтами крон, висело дымчато-рыжее зарево.
   Заснуть в таких условиях казалось совершенно невозможным, но на этот случай на весме каждого файа имелась особая кнопка: если нажать на неё, он через пару минут погружался в глубокий сон.
   Ночью ничего не случилось.
  

* * *

  
   Утром Анмай проснулся полным энергии - как и весь его экипаж. Наступил день Белого солнца, очень похожего на солнце Файау. Под ними, на глубине мили, простерлась бескрайняя равнина, почти совсем плоская. Вдали, среди зелени, белели высокие здания города. Корабль немедля полетел в его сторону.
   Город окружали ровные квадратные плантации невысоких деревьев со странной серебристой листвой. Его здания, - различные вариации прямоугольных форм, - стояли далеко друг от друга и оказались не очень высокими, - не более пятнадцати этажей. Светлые широкие улицы и зелень преобладали.
   Город выглядел совершенно обычным, но Вэру бросилось в глаза странное круглое сооружение, стоявшее в отдалении от остальных и окруженное особенно густым поясом зелени. К нему лучами сходились улицы. Оно напоминало стадион, но на наклонных стенах бетонного кольца не нашлось ни сидений, ни окон, ни амбразур - ничего, даже входов. Дно кольца было значительно ниже уровня земли, и в густой тени под валом Анмай заметил ряд гигантских арок. Это всё же походило на крепость, так как между валом и деревьями лежала широкая полоса голой земли. Но ни там, ни на улицах не было ничего живого.
   Молодежь хотела сесть прямо в центр кольца, но Анмай решил посадить корабль за чертой города и окружающих его плантаций, причем, довольно далеко. Корабль развернулся, и, набирая высоту, полетел прочь.
   Вэру выбрал большую поляну в лесу, широкую и достаточно ровную. Сидя в кресле он видел, как за стенами корабля бушует страшный ураган, ломая деревья, вздымая тучи листьев. Затем, когда силовые крылья коснулись поверхности, полетела земля. В массе летящих веток и пыли уже ничего не было видно. Корабль завибрировал, и они не заметили, как он утвердился на поверхности. Потом все поднялись, вплотную подходя к экранам.
   Мир Линзы выглядел совершенно обычным, - солнце, синее небо, сплошная густая зелень. Только ветки на деревьях шли по спиралям вокруг стволов, и их листва имела отчетливый сероватый оттенок.
   Анализ атмосферы и почвы не нашел каких-либо вредных примесей или кибернетических бактерий, - единственно опасных для файа и их машин. Радиационный фон просто отсутствовал, температура оказалась лишь на два градуса ниже, чем на борту. Можно было выходить, однако файа застыли у экранов, ожидая неизвестно чего. Но никто не спешил к ним, не было никакого движения, - только слабое колыхание ветвей...
   Они все наскоро поели, потом спустились из кают на нижний ярус. В его продольный коридор выходили двери множества комнат. В них размещалась различная вспомогательная аппаратура корабля, лаборатории, ремонтные мастерские и хранились всевозможные вещи, необходимые для работы на поверхности чужих планет.
   Поскольку первая разведка носила чисто предварительный характер, Анмай решил не брать никакого снаряжения, ограничившись лишь оружием. Так как корабль мог сам позаботиться о себе, на разведку шли все, но Вэру, как старший, взял выносной пульт управления. Затем он, вместе с остальными, прошел в дверь шлюза.
   В просторном помещении повисла тишина. Несколько секунд Анмай не решался открыть внешнюю дверь, потом всё же положил ладонь на квадрат контрольного устройства. Плита люка с шипением опустилась вниз, превратившись в лестницу. Вэру первым выглянул наружу.
   Здесь оказалось прохладно. Белое солнце стояло высоко в безоблачном небе, и сочетание полуденного света с утренней свежестью казалось странным. Влажный воздух пах терпкой раздавленной зеленью, землей и ещё чем-то незнакомым. Кроме шороха листвы, Вэру ничего не слышал.
   Он осторожно спустился на землю, но, ступив на неё, тут же подскочил, - обломанный сучок уколол его босую ногу. Анмай прогнал экипаж за сандалиями, обулся сам и уже спокойно ступил на поверхность.
   Он уже привык ходить босиком и теперь чувствовал себя неловко. Казалось, что его подошвы онемели, а тело стало слишком легким - гравитация здесь была процентов на десять меньше привычной ему стандартной. В результате, пройдя всего несколько шагов, он споткнулся на ровном месте и упал на четвереньки, измазав в земле руки и ткнулся лицом в куст. Как оказалось, колючий.
   Первым словом великого основателя великой Файау на поверхности величайшего достижения иных цивилизаций было ругательство. Из люка корабля раздался веселый смех и Анмай вскочил, как подброшенный.
   Через минуту весь экипаж присоединился к нему. Файа держались вместе, осторожно ступая по неровной земле и заглядывая под скругленный край днища корабля, - похожие то ли на туристов на экскурсии, то ли на детей в незнакомом саду. Анмай невольно положил руку на оружие.
   Мощный микроволновый мазер мог парализовать практически любое живое существо за семьдесят шагов. Если же отключить предохранительный контур, то мазер мог парализовывать за двести шагов, а на меньшем расстоянии убивал. К тому же, его излучение проходило сквозь толстый слой любого неметаллического вещества.
   Внешних повреждений это оружие не причиняло, но вся молекулярная структура организма от нагрева превращалась в кашу, и причиненная им смерть была абсолютной. Выстрел мазера не сопровождался ни звуком, ни вспышкой света - идеальное оружие для разведчика. Правда, совсем несложный радиодетектор мог зафиксировать его на огромном расстоянии, и он был не слишком эффективен против машин, особенно примитивных.
   Зная, что мазер питается от батарей, которых хватало лишь на 15 секунд непрерывного действия, Анмай положил в карман две запасных. У всех остальных файа были точно такие же мазеры и силовые пояса.
   Так как микроволновый мазер, смертельно эффективный против жизни, не мог разрушать неживую материю, Анмай, как командир, взял и более мощное оружие, - дисраптор. Питал его магнитно-монопольный аннигилятор, - универсальный энергоблок Файау. В атмосфере он мог работать почти вечно.
   Это оружие было прямой противоположностью мазеру, - оно посылало в цель сплошной поток огня, уничтожая буквально всё на своем пути, и могло снести даже полуметровую стену. Миниатюрный ускоритель дисраптора выбрасывал мощные пучки частиц дельта-уэмон, формирующих, в частности, силовые поля. При столкновении их с любой плотной материей происходил взрыв, сопровождавшийся резким повышением температуры. Радиус действия дисраптора был не больше, чем у мазера, но мощность куда выше - разрушения, вызванные одним выстрелом, мог бы причинить четырех или пятидюймовый термитный снаряд.
   Соответственно, из-за ударной и тепловой волны стрелять из дисраптора в упор или с близкого расстояния было нельзя, - по крайней мере, больше одного раза. Но он не заражал местность радиацией, а главное - был совершенно бесполезен против любых объектов, защищенных силовыми полями. За свою долгую историю файа научились не применять без нужды оружие, которое можно обратить против них самих. Но польза этой карманной гаубицы была несомненной: если бы Вэру удалось попасть из этой штуки в танк ближе, чем метров со ста, тому немедля пришел бы конец.
   Он хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание.
   - Хватит сидеть здесь, разлетаемся. Всем вернуться сюда до заката! Можете делать, что хотите, но только осторожнее! Держитесь группами. Если заметите что-то необычное, не приближайтесь, сначала посмотрите. Я не знаю, что здесь происходит, - вы должны это выяснить. Постарайтесь поймать какое-нибудь крупное животное с развитой нервной системой, - мы просканируем его память. Ну да правила разведки вы знаете. Вперед!
   Вся масса файа с гулом поднялась в воздух, направляясь к городу. Через несколько секунд Анмай остался один. Он усмехнулся и тоже взвился вверх. Люк корабля закрылся, и над ним появился ореол силового щита.
  

* * *

  
   В свежем, холодном воздухе над неведомыми просторами Вэру мгновенно охватил дикий восторг. В Файау ему больше всего понравилась именно возможность летать самому, словно птице.
   От места посадки до города было четыре или пять миль. Пролетая над плантациями, он остановился, и, подумав, соскользнул вниз. Серебристые деревья стояли далеко друг от друга, и под ними было довольно светло, - это походило на парк.
   Анмай поддел чешуйку темной коры, вдохнул её горький запах, затем присел. Земля под деревьями оказалась голой, её покрывали лишь серые опавшие листья. Он нагнулся, рассматривая её. Здесь не было видно никаких насекомых, червей, - никакой доступной глазу жизни.
   Вдруг ему показалось, что на него смотрят сзади. Он мгновенно вскочил и обернулся. Никого - только ветки качались. Может от ветра, а может...
   Он секунду раздумывал, не проверить ли это, но потом вдруг стремительно поднялся вверх.
  

* * *

  
   Анмай медленно проплывал над плоскими крышами городских зданий, заглядывал в окна, скользил над дворами, - нигде не попадалось ничего живого. Наконец, он решился опуститься на землю посреди широкой улицы. Здесь, на солнце, стало уже жарко. Тишина же была явно неестественной. Прищурив свои большие глаза, он вглядывался в дрожащее марево.
   Вдруг за его спиной раздался шорох и слабое цоканье. Обернувшись, он увидел собаку. Точнее, нечто, похожее на собаку, - большую, с крупной лобастой головой и мощными челюстями, поджарую, но плотную и мускулистую. Шкура твари была мертвенно-белая, углубления глазниц занимали два белых пятна, скользких на вид. Уши, плоские, как у человека, плотно прилегали к черепу, отчего вытянутая вперед морда "собаки" походила на морду огромной крысы с неестественно высоким лбом. И у неё не было никаких следов хвоста.
   Хотя у неё не было и глаз, Анмай чувствовал, что она как-то его видит, - наверняка эти бельма улавливали тепловое излучение. Но во всем облике этого существа было нечто неестественное, вызывающее смертельный страх и отвращение. Анмай невольно вздрогнул. В тот же миг, без звука, без малейшего предварительного движения, "собака" бросилась на него.
   Поле включалось мгновенно, и она отлетела, покатившись по плитам. Едва "собака" вскочила, её пасть приоткрылась, обнажив два ряда мощных зубов, - и оттуда вырвался пронзительный, почти неслышимый из-за своей высоты визг. Непонятно откуда выскочили десятки точно таких же "собак" и кинулись к нему.
   Анмай мгновенно взмыл вверх. Твари собрались под ним, подскакивая неожиданно высоко и вновь не издавая ни звука.
   Подумав, Анмай извлек из кобуры мазер и выстрелил вниз. Он ощутил только слабую вибрацию оружия, - но одна из тварей опрокинулась и замерла неподвижно. Остальные отпрянули от неё, как ошпаренные, однако тут же вновь уставились на него с такой злобой, что он предпочел улететь. Силовое поле включалось только по приказу, и он понял, что если нападение окажется внезапным или столь быстрым, что файа не успеет испугаться... оно не спасет, например, от выстрела из-за угла.
   Анмай нажал кнопку весма, спеша предупредить остальных, - и в его голове зазвенело от множества нетерпеливых, беззвучных голосов. Ему почти ничего не удалось разобрать, но его предупреждение опоздало, - двое файа уже подверглись нападению "собак" и успели оповестить других разведчиков.
   Он отключился, подлетел к стене длинного здания и попытался заглянуть в окно. Разглядеть ничего не удалось. Разозлившись, он выбил окно ударом силового поля и вскочил на подоконник.
   Тут было, очевидно, жилое помещение, - странная гнутая мебель, ковры-картины на стенах и на полу. Анмай спрыгнул на пол, быстро подошел к двери, выглянул в коридор и прислушался. Ни звука.
   Он обошел жилище. Оно состояло из нескольких низких, плотно заставленных мебелью комнат. Ему не удалось обнаружить никаких следов обитавших здесь людей.
   Едва он открыл дверь, ведущую наружу, из-за неё донеслось слабое цоканье - словно собака поднималась по лестнице. Он невольно отступил на несколько шагов.
   Вдруг в комнате за его спиной раздался грохот, зазвенело стекло. Выхватив мазер, он бросился туда.
   Едва он распахнул дверь, что-то с огромной силой ударило его. Он отлетел назад и врезался в стену с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Если бы не силовое поле, удар такой силы просто убил бы его.
   Почти ослепнув от боли и слез, зевая, как подыхающая рыба, Анмай прицелился в возникший в проеме двери высокий силуэт... и тут же узнал Раорина.
   - Я заметил тебя, - сказал тот. - Я тут нашел кое-что. Это страшно.
   - Что?
   Раорин Ульта промолчал.
  

* * *

  
   Через минуту они повисли над двором. Там, в густой траве, лежал человек. Взглянув на него, Анмай вздрогнул, - на его обнаженной спине сидели какие-то членистые существа. Они уже глубоко въелись внутрь. Но и они, и человек уже были мертвы.
   - Я их убил, - пояснил Раорин. - Он шел по улице, - я не видел, откуда он взялся, - не отвечал, не замечал меня. Я увидел у него на спине... это, а потом увидел его лицо - ну и...
   К ним подлетело ещё несколько файа. Их находка оказалась более странной, - на верхнем этаже одного из домов, в глухой запертой комнате, лежала груда человеческих скелетов, наполовину заполнявшая её. Скелеты явно сложили здесь уже в готовом виде, но вот кто?..
   Анмай по очереди связался с остальными разведчиками. Везде здесь было одно и то же, - стаи "собак", затаившихся в пустых зданиях, и изредка попадавшиеся кости. При этом, обитатели города исчезли не больше нескольких месяцев назад.
   - Нам нужно собраться всем вместе, - решил Анмай. - Иначе кто-нибудь непременно пропадет.
  

* * *

  
   Когда все разведчики расселись на плоской крыше высокого здания, он продолжил:
   - Давайте действовать методично. Пусть каждый расскажет, что видел, а затем мы решим, что делать дальше.
   Это заняло много времени и рассказы были однообразны, но всё же, они стали понемногу разбираться в ситуации. Судя по отсутствию ценных вещей и какого-либо транспорта, обитатели города покинули его организованно и добровольно. Но вот от кого они бежали? Откуда взялись и кому принадлежали эти "собаки"?
   Здесь явно велась биологическая война, но файа не смогли обнаружить никаких следов врага, даже те, кто обследовал "крепость", - все её ворота оказались заперты.
   - Это явно взлетная площадка, - закончил разведчик, - и, судя по всему, для вертикально взлетающих машин.
   - Вертолетов или даже скиммеров, - заключил Анмай. - Никто больше не нашел входов в подземные сооружения?
   - У реки, на склоне, есть портал с огромными воротами - туда ведет целое шоссе, - сообщившая это невысокая девушка вздохнула. - Но они тоже заперты!
   - Все туда! - Анмай прикоснулся к дисраптору. - Быть может, мне удастся их открыть.
  

* * *

  
   Ворота, глубоко утопленные под перекрытие бетонного портала, и впрямь оказались огромны, - метров девять в высоту и ещё более широкие. У них не было никаких видимых замков.
   Подумав, Анмай извлек из кобуры дисраптор, - похожее на мазер, но более широкое и массивное оружие черно-коричневого цвета. Жерло его толстого цилиндрического ствола окружали четыре загнутых внутрь трапециевидных лепестка.
   Анмай включил оружие - на косо срезанной впереди рукоятке вспыхнули два резких, ярко-красных индикатора, - навел его на цель и выстрелил.
   На створке вспыхнуло ослепительное пламя. Ударной волной парившего в воздухе Вэру отбросило метров на пять, - но на броне ворот осталось лишь большое пятно раскаленной докрасна стали. Все дальнейшие выстрелы не произвели большего эффекта.
   - Однако, здесь строят на совесть, - заключил Анмай, убирая дисраптор. - Может, нам попробовать у взлетной площадки?
   - Нет. Там ворота столь же массивны, - пояснил побывавший там разведчик.
   - Может, кто-то видел менее защищенные входы?
   Вперед вышла девушка с короткой стрижкой.
   - На центральной площади есть здание, похожее на пирамиду, - из нескольких плоских уступов. Там, в глубине вестибюля, я видела двери, явно ведущие вниз. Но они тоже заперты.
  

* * *

  
   Через несколько минут все они уже разглядывали массивные створки в конце широкого пандуса. Анмай оглянулся, - в высоком, просторном вестибюле царила идеальная чистота.
   - Жаль портить обстановку, - сказал он, доставая дисраптор, - но ничего не поделаешь. Включайте поля.
   Когда приказ был исполнен, Анмай выстрелил. У дверей вспыхнул ослепительный огненный шар, все стекла взорвались тучей осколков, парящих в воздухе файа раскидало в стороны. Дверь рухнула, но за ней оказалась вторая, за ней - третья. Лишь потом они увидели длинный пологий спуск.
   Внутри оказалось темно, но Анмай, среди прочего, догадался взять с собой фонарик. Держа в руках, как зеркало, его светящуюся пластинку он медленно поплыл вниз. Вокруг него вихрилась поднятая силовым полем пыль.
   Метров через сто туннель кончился крутым поворотом. Миновав его, Анмай попал в другой туннель, огромный и очень широкий. Насколько ему удалось рассмотреть, этот туннель шел под всей улицей, начинаясь от тех ворот у реки. Его пересекали другие такие же туннели. В их стенах зияли арки входов. Это был целый подземный город, по объему в несколько раз больше надземного.
   Осмотревшись, Анмай поплыл в глубину туннеля. Он держал поле включенным, - и только это его и спасло. Прямо под ним раздался взрыв. Его ослепило пламя, он отлетел, закувыркавшись в воздухе. Едва он приблизился к полу, вновь грохнул взрыв, и его с такой силой ударило о стену, что он несколько секунд не мог вздохнуть. Фонарик выбило из его рук, он отлетел куда-то далеко в темноту и погас. Очухавшись, Анмай поспешно вернулся назад. Покинув город, жители не тронули его, но нашпиговали подземелье минами, - это действительно означало войну.
   На поверхности его встретили испуганные крики:
   - Они атакуют!
   Анмай увидел сотни "собак", бегущих к ним из глубины дворов и улиц, - они как-то узнали, что вход открыт.
   Проще всего было улететь, но Вэру вдруг охватила ярость, - те, кто превратил свой город в гигантскую западню, явно имели к тому серьёзные основания. А эти твари были их врагами. Он ощутил... сочувствие? Но на дальнейшие рассуждения уже не оставалось времени - твари подобрались совсем близко.
   - Занять позиции у окон! - скомандовал он. - Приготовить мазеры!
   Юные файа рассыпались по залу с быстротой опытных солдат. Анмай услышал ряд характерных щелчков, - переключения с парализующих лучей на смертельные. "Собаки" были уже всего в нескольких метрах.
   - Огонь!
   Вся масса атакующих вдруг попадала, кувыркаясь через головы. Всё кончилось в считанные секунды. Раздались ликующие крики, но Анмай заметил в отдалении ещё одну, большую стаю.
   - Спокойно! - скомандовал он. - Сейчас будет вторая атака!
   Несколько минут всё было тихо. Файа напряженно всматривались в пустоту улиц. Но атака последовала сзади, - из коридоров и лестниц здания. Их просто обошли, используя их полное невежество в тактике.
   "Собаки" бесшумно кидались вперед. Многие падали замертво под невидимыми лучами мазеров, но уцелевшие слепо рвались в бой. Анмай заметил, что они стараются вклиниться между файа, - тогда стреляющие просто перебили бы друг друга. Так бы и произошло, - не прикажи он им подняться в воздух.
   От одновременной работы трех десятков силовых поясов в большом зале начался настоящий ураган. В нем летали обломки, стекла, истошно визжащие "собаки", потерявшие управление файа кувыркались в воздухе, - это было совершенно бредовое зрелище.
   Анмай с трудом сориентировался и вылетел в выбитое окно, за ним последовали остальные. Они расстреливали "собак" сверху, но никто из них не догадался взять запасные батареи - мазеры смолкли.
   Но увлекшиеся боем файа не унимались - они пикировали на "собак", поражая их ударами силовых полей и раскидывая во все стороны. Вскоре большинство атакующих полегло, остальные разбежались.
   Файа осторожно опустились вниз, разглядывая поверженных противников. Анмай, наткнувшийся на почти не поврежденный экземпляр, вдруг вздрогнул, - из затылка "собаки" торчали короткие стальные усики, очень похожие на антенны. У всех остальных оказалось то же самое.
   - Что это? - спросил его Раорин.
   - Нейрокибернетическое управление, - Анмай нахмурился. - Я думал, мы сражались лишь с животными! Что ж, попробуем отыскать управляющий центр.
   - У нас нет аппаратуры, она на корабле, - ответил Раорин.
   - Значит, нам нужно вернуться туда. Впрочем... - Анмай замолчал, вспомнив, что радиус действия нейроуправления невелик. Кто бы ни командовал этими тварями, он должен быть совсем рядом!..
   Анмай стремительно поднялся вверх. Улицы и дворы вокруг были пустынны, но он заметил нечто темное, огромное, - нечто, что заметив его, скрылось в доме.
   Перезаряжая мазер, он спикировал туда. Ворвавшись в туче осколков на лестницу, он налетел прямо на противника и выстрелил.
   Но даже луч мазера не причинил никакого вреда полусорванной шторе.
  

* * *

  
   Тихо, но отчаянно выругавшись, Анмай поспешно взлетел, возвращаясь к остальным. Файа бродили по улице между тел тварей, выясняя, кто сколько уложил. Он потребовал поймать хоть одну живую, - всего через несколько минут её совместными усилиями изловили.
   - Доставим её на корабль, - решил он. - Возвращаемся.
   - А как же вход? - Раорин показал на ступенчатое здание. - Оставить им?
   Анмай задумался.
   - Нет. Это не наше дело, разумеется, но если жители города решили закрыть вход в подземелья, - пусть будет так!
   Он поднял дисраптор и, прицелившись, нажал на спуск. Из окон здания вырвалось пламя. Взрыв следовал за взрывом, пока весь фасад не рухнул, превратившись в нагромождение бетонного крошева и мятого железа.
   - Им придется долго разбирать это, - Анмай убрал дисраптор в кобуру. - А теперь возвращаемся!
   Файа компактной массой поднялись в воздух и через несколько минут вернулись в свой корабль. Когда пойманную "собаку" разместили в виварии, корабль взлетел, изучая окрестности города.
   Здесь не нашлось никаких фабрик или заводов, но к северу от плантаций простиралось гигантское, в несколько миль шириной, поле, - а посреди него стояла крепость. Огромную усеченную пирамиду, окруженную глубоким, словно ущелье, рвом, венчали массивные орудийные башни, больше подходившие какому-нибудь крейсеру.
   На сей раз, Анмай посадил корабль прямо в поле. Он предпочел бы вовсе не садиться, но, пока силовое поле корабля, благодаря которому он парил в воздухе, работало, покинуть его было, разумеется, нельзя.
   Файа вновь полетели на разведку в поисках малейших признаков активности. Сам Вэру облетел вокруг крепости, пытаясь найти вход. От города к ней вела широкая дорога, спускаясь по отлогому пандусу на сухое днище рва. Здесь он расширялся квадратной выемкой и под нависающей, - этажа в два толщиной, - плитой перекрытия виднелись две пары глухих стальных ворот высотой метров в семь. Левые были взорваны, но не до конца, - Анмай увидел развороченные стальные слои, какие-то смятые ячейки, космы свисающего асбеста. Брешь уходила вглубь метра на два, теряясь в месиве искореженных конструкций. По толщине ворота явно не уступали крыше и выглядели слишком массивными для взлома. Но, кружа над крепостью, Анмай понял, что она взята - в каждой башне зияло несколько узких, оплавленных пробоин, окруженных ореолами копоти. Заметив в крыше одной из них открытый люк, он скользнул в него, миновал темный лабиринт выгоревшей стали и достиг броневого дна башни. Рваная брешь в нем вела ещё ниже, в шахту с лестницами и лифтами. Узкие туннели в её стенах вели в стороны.
   Свернув в ближайшие распахнутые двери, Анмай попал в квадратную камеру шириной метров в двадцать. Её освещала крестовидная полоса длинных синевато-белых ламп. Вдоль стен в четыре яруса шли широкие решетчатые галереи, соединенные узкими лесенками. На них и на полу валялись разбросанные вещи. Казалось, что укрывавшиеся здесь люди куда-то в спешке ушли. Больше здесь не нашлось ничего - ни останков, ни следов боя.
   Место было очень необычное и Вэру решил вызвать остальных. Файа быстро спустились вниз, внимательно осматриваясь. Скоро здесь собрались все разведчики.
   - Мы должны быть очень осторожными, - сказал Анмай. - Достаньте оружие. И отключите самоликвидаторы.
   Он понимал, что они здорово рискуют. Теоретически, сигнал весма оставался безупречным на расстоянии до десяти миль от корабля, но их бессмертие было плодом технологии, а не чудом. Под толщей железобетона связь с матрицей, естественно, не действовала. Силовой щит тоже требовал простора, - он не мог разворачиваться в тесных помещениях.
   Впрочем, пока что ничего опасного не замечалось, и разведчики осторожно полетели вперед, собравшись небольшими группками. Вскоре Анмай понял, что массив крепости целиком состоит из таких камер, - четыре коротких туннеля связывали каждую с соседними, образуя сумрачные анфилады. В одном углу каждой камеры выступала стена, составляющая четверть круга, - основания орудийных башен. Разведчики спустились на нижние ярусы, однако они ничем не отличались от верхнего.
   Шахты вели ещё ниже. Последний, четвертый ярус, оказался решеткой из сводчатых туннелей, заполненных трубами и кабелями. Арки в его стенах вели в меньшие и ярче освещенные помещения, более разнообразные по назначению. В них попадалась какая-то аппаратура и разбросанные бумаги - естественно, написанные на совершенно непонятном файа языке.
   Вдруг Анмай уловил сладковатый запах, - очень слабый, но не оставлявший никаких сомнений. Определив, откуда идет воздух, он пошел навстречу сквозняку. Вонь, сперва едва заметная, скоро сделалась невыносимой. Вэру стал дышать через рот, но теперь его начало тошнить. Стало темнее, гладкая отделка стен сменилась неровным бетоном. Потом стены расступились и он увидел...
   Он не смог понять, что тут было раньше, - громадный сводчатый зал, почти наполовину залитый зеленоватой светящейся слизью. В ней смутно просвечивала масса перепутанных костяков, очень похожих на человеческие. Анмай попытался представить, сколько их здесь, но не смог. Возможно, всё население города.
   - Что... что это? - выдавил Раорин, задыхаясь. - Утилизатор органических отходов?
   - Да, - Вэру уже видел на Уарке похожую слизь, - плесневые грибки, но жидкие, подвижные и агрессивные.
   - Но кто мог свалить сюда мертвецов, если все входы закрыты?
   Анмай сглотнул. Сказать это было трудно, но он не видел никакой другой возможности.
   - Они все покончили с собой. Наверное, у них просто не осталось выбора.
   - Топиться здесь не стал бы даже безумец, - возразил Раорин. - Что могло напугать их до такой степени?
   Анмай вспомнил пригородный сад - сад, в котором не было ни одного насекомого.
   - Что-то в воздухе. Я думаю, это газовая атака.
   - Но ведь здесь должны быть какие-то фильтры...
   - Помолчи.
   Анмай вновь пошел навстречу сквозняку. Стало холоднее. Скоро под ногами захрустела штукатурка и стекло. Вскоре они вышли к дыре, пронзившей наискось все этажи крепости. Оплавленные края и загнутая внутрь арматура не оставляли сомнений в её происхождении.
   - Кумулятивная бомба, - сказал Анмай, поднявшись вверх. Железобетонная стена толщиной метров в шесть была пробита, словно трухлявая доска. - Я думаю, очень мощная, тонн на десять. Сначала они распылили газ в воздухе, потом взорвали стены и пустили его сюда. Нельзя прятаться, Раорин. Надежных укрытий не бывает. Отсидеться нельзя: если не можешь драться, надо бежать.
   - Кто "они"? - спросил юноша.
   - Мы должны это выяснить.
  

* * *

  
   Вэру хотел, но не мог прервать разведку, - работу надлежало довести до конца. Он приказал передвигаться тройками, не теряя друг друга из виду. После всего увиденного юные файа стали молчаливыми и хмурыми. Они разбрелись по крепости, стараясь отыскать следы убийц. Анмай уже не видел своих товарищей, но, касаясь весма, мог в любой момент слышать их.
   Двигаясь наугад, он вдруг вышел в просторный, как улица, и длинный, - метров в пятьсот, - туннель, освещенный редкими ртутными лампами. Воздух здесь был свежим и холодным, пол и тускло-серые бетонные стены в отпечатках досок слабо отблескивали в мертвенном синем свете. Редкие ворота из некрашеной, тронутой ржавчиной стали вели куда-то в темноту.
   Анмай вдруг замер, помотав головой, - всё вокруг было странно знакомым, и, в то же время, чужим, как во сне. Что-то неопределенное трепетало на самой грани абсолютной тишины. Он замер, опустив ресницы, но не закрыл глаза полностью, вслушиваясь в едва уловимые звуки. Один из них показался ему ритмичным, - как шаги, но только не его товарищей.
   Вэру быстро полетел в ту сторону и через минуту замер возле угла, из-за которого те доносились. Осторожно выглянув, он увидел такой же, - тот же самый туннель, гигантским квадратом огибавший нижний ярус крепости, а в нем, - темный силуэт, нелепо колыхавшийся. Он медленно вырастал, приближаясь. Рассмотрев его лучше, Вэру ощутил озноб.
   Это была громадная, широкая, раза в два выше его туша, покрытая темной, слабо отблескивающей кожей. Она шагала, покачиваясь, на коротких тумбообразных ногах. Руки, круглые, толстые и гибкие, словно бескостные, свисали почти до земли, казалось, кончаясь громадными клешнями, но Анмай разглядел, что это просто кисти из восьми пальцев, расположенных по четыре, - друг против друга. Головы не было, толстенное туловище венчалось полукруглым бугром. Под ним помещался громадный рот, - совсем человеческий, только больше раз в десять. И всё. Ни лица, ни носа, ни глаз. Двуногий желудок с кошмарными хваталами как нельзя лучше подходил для иллюстрации слова "чудовище". Он был слепым, но двигался, как зрячий, и это оказалось особенно страшно. Впрочем, Анмай почти сразу же заметил блеск множества крошечных глаз, опоясавших головной купол. Если он соответствовал черепу, то мозг этой твари...
   Вэру отступил из полосы ртутного света в темноту. Теперь он заметил на зверюге множество непонятных предметов, пристегнутых к чему-то вроде ременной упряжи. Один из них, похоже, был рацией, а другой - автоматическим гранатометом. Он, наконец, понял, кого видит: они здесь не были единственными разведчиками.
  

* * *

  
   Отступив в узкий боковой туннель Анмай сообщил остальным о своей находке. Он первым заметил существо, но это вовсе ему не понравилось. Ни его товарищи, ни даже приборы корабля не обнаружили твари. Они искали кибернетических паразитов, силовые ловушки, мины, - всё что угодно, только не чудовищ.
   Вэру собрал разведчиков в одном из квадратных залов, чтобы составить план поимки чужака, но тот опередил их, - со всех четырех сторон сразу донесся нарастающий шум. В анфиладах камер замелькало, быстро приближаясь, что-то серебристое. Без приказов, инстинктивно, юные файа сбились в тесный круг, ощетинившись стволами мазеров. А через несколько мгновений в зал хлынула лавина других, меньших тварей.
  

* * *

  
   Если бы не силовые щиты, с файа было бы покончено почти сразу. Их новые противники оказались пугающе быстрыми, - белесые, похожие на лемуров существа размером с человека, но с шестью длинными конечностями. Морды их походили на собачьи, с двумя рядами острых зубов. Головы были слишком узкими для разумного мозга, но на лапах блестели накладные когти из стали. Загадка разрешилась быстро: у первой же застреленной им твари Анмай увидел торчащие из головы антенны-усики.
   - Нейрокибернетическое управление! - крикнул он, но в царящей вокруг суматохе его никто не услышал.
   Бой занял какие-то секунды. Поняв, что их противник неуязвим, твари столь же мгновенно исчезли, оставив не более десятка тел.
   Воспользовавшись брешью, файа торопливо выбрались на поверхность. В это мгновение вновь раздались испуганные крики.
   - В чем дело? - Вэру поднялся последним.
   - Солнце гаснет, - ответил Раорин.
   Анмай поднял голову. Солнечный диск, - висевший высоко в небе, - действительно угасал. Он стал срезанным и быстро уменьшался.
   - Это закат. Солнце заходит за край межсегментной стены, - вы что, забыли?
   Юные файа замотали головами, но все они с затаенным страхом смотрели, как высоко в ясных небесах гаснет солнце. Через несколько минут оно окончательно исчезло и сразу же сгустились сумерки.
   Слизистая бездна, заполненная скелетами, подействовала на них угнетающе: они заглянули на самое дно войны. Причем войны тотальной, на уничтожение. У них не было ни разрешения, ни желания вмешиваться в неё, и они вернулись к кораблю.
  

* * *

  
   Когда весь экипаж взошел на борт, Анмай предложил принять некоторые меры безопасности. Юные файа охотно согласились. Корабль поднялся на высоту полумили и завис, медленно сносимый ветром к югу. Затем все файа собрались в рубке, выясняя, что узнали другие команды разведчиков. Это было непросто - связываться напрямую друг с другом они не могли. Каждый корабль передавал свои наблюдения на "Астрофайру", а она ретранслировала им наиболее важные результаты.
   - Нами собран огромный массив чрезвычайно ценной информации, - доносился до них безличный, лишенный выражения голос комцентра. На экранах сияло изображение говорившего, - светоносной пирамиды "Астрофайры". - Но самым важным оказался отчет самой северной экспедиции, которой было поручено выяснить границы обитаемой зоны, - таковые обнаружились в 1200 тысячах миль к северу от места, где вы сейчас находитесь. Кроме исчезнувших в Файау людей, она нашла там файа. Точно таких же, как мы, точнее, таких, как вы, Вэру, - у них неизмененный генетический код. Мы уверены в этом, поскольку провели анализ их ДНК. В связи с этим мы вынуждены просить всех разведчиков немедленно вернуться.
   - Нельзя ли объяснить, почему? - спросил Анмай. - И что ещё удалось обнаружить?
   Ответа пришлось ждать 15 секунд, - столько времени требовалось радиоволнам, чтобы через зонды-ретрансляторы достичь "Астрофайры", уже вышедшей из зоны видимости, а затем вернуться обратно. Без Эвергета сверхсветовая связь была невозможна. Даже информацию для матриц приходилось передавать лазером.
   - Узнаете, когда вернетесь. Ситуация очень сложная. Уже одним фактом своего появления мы можем нанести нашим родичам невосполнимый вред. Дальнейшие исследования будут проводиться лишь после тщательного изучения всей собранной нами информации. Это решение всего Союза Файау. Мы обязаны подчиниться.
   - Мы обязаны помочь нашим соплеменникам, это дело чести, - предложил Раорин. Он выделялся из основной массы обитателей Файау, но до среднего современника Вэру ему было, увы, далеко...
   - Нет, - ответ "Астрофайры" был неожиданно резок. - Мы одной крови, да, но их культура, - не наша культура. Они, несомненно, живут здесь уже очень давно, возможно, несколько десятков тысяч лет. В сущности, они столь же чужды нам, как остальные аборигены Линзы.
   - Но мы должны помочь им!
   - Должны. Но даже неосторожные наблюдения за аборигенами могут принести им чудовищный вред.
   Сердце Вэру вдруг часто забилось. Теперь он знал, что мир Линзы гораздо ближе к его миру, чем Файау. Он помотал головой и задумался. Ему вовсе не хотелось возвращаться, к тому же, на столь большом расстоянии "Астрофайра" не могла напрямую управлять их кораблем. Но достаточно ей лишь отдать приказ его компьютеру, - и они вернутся. Так что их желание не имело никакого значения. Другое дело, если бы их кораблем управлял разум файа, заключенный в матрице, например...
   Вэру вновь помотал головой. Решенного не изменить, и думать об этом попросту глупо. Но что, если попробовать просто переубедить машину? Это уже не раз ему удавалось. В конце концов, он ничего от этого не потеряет. Он нажал кнопку весма.
   "Можете ли вы сделать исключение для моего корабля? Мне очень хочется встретиться с файа. Я единственный здесь, кто может представить их уровень развития".
   Мы можем его сделать, - ответила "Астрофайра через четверть минуты. - Но с вами будут и другие файа, - это почти дети, и в них мы не столь уверены. Мы не советуем делать этого - можно сказать, что у нас плохое предчувствие.
   "Вы уже владеете интуицией? И что может нам угрожать?"
   Ещё нет. Это только предчувствие. И мы не знаем, что может вам угрожать. Это самое плохое.
   "Значит, я могу встретиться с нашими сородичами? А где они?"
   На севере. Мы дадим вам всю информацию.
   Анмай отключился и коротко объяснил ситуацию остальным. Затем вновь заговорил комцентр:
   - Чтобы встретиться с нашими собратьями, вам придется совершить перелет на 1,2 миллиона миль к северу, в глубину сегмента. Смею предупредить, что они находятся на довольно низкой степени развития. Они, несомненно, обитали на другом сегменте, и сюда попали уже после поломки защитных систем.
   - Значит, здесь была некая первоцивилизация файа? - спросил Анмай. - Как же мы не заметили её следов? И что с ней стало? И, если файа развились здесь, то откуда взялась Империя Маолайн? Если её основатели вышли отсюда, то как они могли покинуть Линзу, не оставив никаких следов своей культуры?
   - Анми! Это же очень просто! - крикнул Раорин. - Если каждый сегмент соответствует планете, а одна из них мертва - то она помещена сюда только для симметрии, а жизненные формы взяты в другом месте - оно и есть наша родина!
   - Так и есть, - вставил комцентр. - Но эволюция не может создать два идентичных вида. Это исключено. Значит, мы не узнали о себе практически ничего.
   - Ну, а что же выяснили другие разведчики? - не утерпел Раорин.
   Вэру показалось, что слушавшая их машина фыркнула.
   - Они наблюдали, а не вели военные действия, как вы. Ситуация очень сложная, - "Астрофайра" скорее думала вслух, чем объясняла. - Если коротко, здесь четырнадцать разумных рас. Каждая обитает на своей Плоскости, но некоторые, наиболее развитые, - их всего три - вторглись на соседние сегменты. Шесть Плоскостей ещё закрыты силовым полем и доступны только для космических кораблей. Здесь есть самые удивительные формы животных и разумных видов. Есть разумные собаки. Есть гиганты, есть крылатые и плавающие. Местные условия везде одинаковы, но биологические основы на каждой Плоскости различны. Уровни развития этих рас различны тоже. Каждая раса делится на множество независимых народов, и ни одна Плоскость не объединена под единой властью. Более того - на каждой из них можно встретить и страны, строящие космические корабли, и первобытные племена, даже не подозревающие о существовании этих стран. А разнообразие обычаев, верований и знаний почти бесконечно.
   - А какова тогда ситуация на этом сегменте? - спросил ошеломленный услышанным Анмай.
   - Около трех тысяч лет назад на него вторглись представители иных разумных видов. Сейчас ими захвачена примерно его четвертая часть. Они попали сюда частью на космолетах, но в основном морем, - на обычных кораблях, через бреши в защитном поле. Сейчас здесь минимум три чуждых вида, причем, все они, как и люди, не едины. Каждый состоит из тысяч противоборствующих групп, находящихся на самых разных уровнях развития. Вмешиваясь, мы неизбежно будем втянуты в борьбу одних против других, причем вовсе не факт, что здешние файа окажутся достойны нашей поддержки. Это не так очевидно, как кажется на первый взгляд. Вам ясно?
   - Да.
   Юноша опустил голову.
   - Наша родина не здесь, но всё же, это великое открытие, - заключила "Астрофайра". - Наш долг - выяснить, где наш родной мир. Мы должны найти его... или тех, кто создал нас.
  

* * *

  
   Экипаж занял места и пристегнулся к креслам. Затем корабль устремился вверх. Когда воздух за бортом стал слишком разреженным для работы силовых крыльев, ионные двигатели вспыхнули бледным огнем, и корабль рванулся вперед, как стрела. Через час наступила невесомость. Она должна была продолжаться трое суток.
   На всё это время полета у них не было никаких дел - кроме одного: надо было исследовать мозг пойманной "собаки". Встроенный в него нейрокибернетический модуль необычайно облегчал задачу. Подключившись к нему, бортовой компьютер корабля смог считать всю информацию, накопленную в памяти животного. Но строение его мозга было совершенно незнакомым и перевод её в понятные файа образы оказался очень сложным. Вдобавок, никто из них не захотел воспринимать запахи, вкус и физические ощущения. От звуковой памяти тоже не оказалось толку, - животные не запоминают непонятных звуков, так что от попытки расшифровать язык гигантов пришлось отказаться. Оставались лишь зрительные образы, но и их пришлось переводить из условных инфракрасных цветов в обычные. Это не заняло много времени, но файа очень досаждали смысловые искажения образов, преломленных темным сознанием животного. Для борьбы с ними бортовому компьютеру пришлось разрабатывать специальную программу, так что с миром гигантов они смогли познакомиться лишь в конце пути. Впрочем, изображение всё равно оказалось нечетким и в немногих цветах, - оно больше напоминало мультфильм.
   Они увидели свой собственный корабль, свои лица, беззвучную смерть тварей, даже сцены погони в лесу, - она закончилась тем, что "собака" сбила с ног и растерзала человека, точнее, молодую женщину. Зрители негодующе зашумели.
   Затем пошли более интересные образы. Из беспорядочного мелькания отдельных фрагментов компьютер выделял наиболее интересные - о странных хозяевах "собаки". Анмай невольно подумал, что эти гиганты не знают, сколько всего можно извлечь из памяти даже животного. Он видел длинные ряды клеток, залитых ярким светом, - несомненно, нейрокибернетический питомник, подобный "Золотым садам" Фамайа. Мелькали заросли, непонятные машины, здания и улицы огромного города, полные темных безголовых фигур. Они сильно отличались друг от друга, но Вэру это уже не удивило, - ведь и у файа тоже есть разные расы. К сожалению, на изучение всего этого у них не оставалось времени - корабль уже достиг цели.
  

* * *

  
   Вновь Вэру целый час вдавливало в кресло, вновь они выбирали место для посадки на бескрайней пустынной равнине. На ней были лишь озера, реки, да плотная низкая растительность, похожая на мох. Однообразие местности здесь оказалось исключительным. Лишь после нескольких часов обзорного полета они заметили у подножия пологих холмов скопление низких каменных зданий, похожее на город. Чтобы не напугать его обитателей, корабль сел в десяти милях от него, на берегу небольшого озера.
   Выйдя наружу, Анмай поёжился, - температура здесь была лишь на пять градусов выше нуля, а ночью, несомненно, наступал жестокий мороз. Ему пришлось сменить легкий комбинезон на утепленный, покрытый серым искусственным мехом. Тем не менее, юные файа не изменили своим привычкам, - они вышли в изящных комбинезонах, пёстро-разноцветных и пушистых, но необутыми, и спокойно ходили босиком по мху и холодной земле. Им даже нравился холод. Анмай улыбался, глядя на них. Сейчас они казались ему почти детьми, внимательными и счастливыми...
   Немного отойдя от корабля, он осмотрелся. Покрытая сплошным темно-зеленым ковром равнина уходила в бесконечность, незаметно сливаясь с небом, - здесь не было горизонта. На севере и на юге протянулись ровные темные полосы, - скрытая атмосферой вогнутая поверхность Линзы. Высоко в небе висело маленькое зеленоватое солнце, почти не дающее тепла. Его свет отражался в спокойной воде маленького темного озера, на берегу которого стоял Анмай.
   Здесь оказалось неожиданно тихо и спокойно. Он бродил по равнине несколько минут, упиваясь бездельем и прохладным воздухом, с грустью глядя на печальный мшистый простор. Но пейзаж выглядел достаточно чуждым, чтобы экипаж держался серьёзно. Анмай решил, что разведку проще будет проводить с помощью машин, которых у них было много, и вернулся на корабль.
   Широкая раздвижная дверь в конце коридора на первом ярусе корабля вывела его в просторный ангар с сеткой шпангоутов на матово-серых стальных стенах. Здесь стоял тяжелый вездеход и шесть скиммеров, - пятиместных эллиптических машин с панорамными окнами из зеркального бронестекла, движимых силовым полем. Броня вездехода, похожего на небольшой дом, ослепительно блестела, - она состояла из подвергнутого субатомному сжатию железа с идеальной кристаллической структурой, в сотню раз более прочного, чем обычное. Широкая, с наклонными бортами машина перемещалась на шести конических колесах из того же материала, что и корпус. На её крыше высилось целое созвездие антенн, а перед и за ними были установлены два гигаваттных лазерных орудия.
   Анмай обошел ангар, проверяя каждую машину, - всё было в полном порядке, - и помедлил у высоких двухстворчатых ворот, ведущих в машинное отделение...
   Вернувшись в рубку, он, для ускорения разведки, разделил экипаж на шесть групп, дав им задание тщательно обследовать окрестности. Одна должна была двигаться на вездеходе, остальные - на скиммерах. Они могли быстро осмотреть огромную территорию, поскольку развивали скорость до шестисот миль в час, а файа с силовым поясом - не больше ста. Когда последняя машина исчезла в небе, Вэру тоже поднялся в воздух, направляясь к городу - контакт с его обитателями он не доверил никому.
   Пролетев несколько миль, он заметил высокое куполовидное сооружение, сложенное из каменных глыб. Вокруг было пусто. Осторожно спустившись на покрытую пышным косматым мхом землю, Анмай бесшумно двинулся вперед.
   Едва он сделал несколько шагов, навстречу ему из-за выступа скалы, поросшего низкими кустами, вышел человек. Они застыли, удивленно разглядывая друг друга. Вэру удивило, что человек был почти обнажен - босиком, в одной набедренной повязке из гладкого серого меха. Но судя по тому, как он держался, он явно не чувствовал никакого холода. У него была стройная, плотная, но, в то же время, округлая фигура - несомненно, подкожный жир заменял полностью отсутствующие волосы. Он был выше Вэру, с вытянутым костистым лицом, с могучим лбом и большими, глубоко посаженными синими глазами. Под их пристальным, бесстрашным взглядом Анмай растерялся. На миг он показался себе самозванцем, отвлекающим представителя высшего разума от непонятных, но важных дел.
   Абориген осторожно двинулся вперед и скоро подошел вплотную. Анмай не двигался. Человек дотронулся до пушистой одежды файа, затем до его волос. Когда он протянул руку к висящей на поясе металлической кобуре дисраптора, Анмай прикоснулся к ней своей, но он этого словно не заметил.
   Анмай на мгновение включил поле. Аборигена отбросило на несколько шагов, но он тут же поднялся. Он выглядел удивленным, но не напуганным, и, явно волнуясь, произнес несколько слов. Анмай ничего не понял, но тоже заговорил с ним. Абориген слушал его с огромным вниманием, а потом покачал головой и попытался повторить несколько слов, исказив их до неузнаваемости. Анмай невольно улыбнулся.
   Абориген задумался, затем пошел к дому и повел рукой, приглашая следовать за ним. Вход в дом был туннелем диаметром в полметра - в него пришлось ползти на четвереньках. Стена была очень толстой и внутреннее помещение оказалось небольшим. Его освещала груда углей, тлеющих в центре вогнутого пола. Вокруг, вдоль стен, лежали шкуры и какие-то самодельные вещи, показавшиеся Вэру удивительно примитивными.
   Абориген вновь попробовал повторить его слова, но Анмай понимал, что выучить таким путем язык файа нельзя. Абориген вновь задумался, затем стал рисовать что-то на земле куском кости. Анмай внимательно смотрел на рисунок, но ему ничего не удалось понять. Абориген окончательно растерялся. Он сам притронулся к его руке, затем вылез наружу, предложив Вэру следовать за ним.
   Они направились в сторону города. Идти пришлось больше часа. Привыкшему к стремительным полетам Вэру такая затрата времени показалась бессмысленной. Абориген вновь пробовал заговорить с ним, но тщетно.
   Город был круглой формы, его окружали правильные ряды растений, не похожих на другие, - несомненно, поля. Сам город окружала стена из дикого камня высотой метров в пять. Ворот не было, и его провожатый просто полез на неё, ловко цепляясь за выступы камня. Вэру пришлось последовать за ним.
   На стене стояли другие похожие парни, вооруженные копьями. К удивлению Вэру, они безмолвно пропустили их. Их угрюмое молчание и пустота на полях сказала ему многое - и здесь лежала тяжелая тень войны...
   Сам город выглядел странно - концентрические ряды цилиндрических каменных строений из того же материала и той же высоты, что и стена. Входов не было, но теперь это Вэру уже не удивило - он уже знал, как тут в них попадают. Зато в центре высилось огромное куполовидное сооружение высотой метров в сорок. Они двинулись к нему, лавируя между стенами домов, стоявших в шесть рядов. Улиц здесь не было.
   Купол окружала такая же стена, но в ней были ворота - правда, ничем не закрытые. Миновав разделенный стенами двор, они подошли к стене огромного сооружения. Одна из глыб медленно повернулась и они протиснулись в узкую щель, оказавшись в темном, освещенном лишь угасающим костром зале. В нем было много людей, но они не останавливаясь прошли к внутренней стене и через очередной туннелеобразный проход попали в кольцевой, неожиданно высокий коридор. Его освещали длинные горящие лучины, воткнутые между камнями.
   Его провожатый сдвинул одну из глыб, ничем не отличавшуюся от остальных, и, миновав ещё один длинный узкий проход, они оказались в цилиндрическом помещении, в самом центре купола - оно было диаметром метров в десять. Вдоль стены спиралью шел неогражденный пандус. Вдоль него в стене зияли входы множества темных помещений. Наверху в своде зияло цилиндрическое отверстие - в нем виднелось небо. В центре стояла невысокая пирамида из камней, а на ней лежал серебристо-белый шар, в диаметре больше человеческого роста. Он заливал зал мягким, но сильным светом. Вокруг него сидели десятки мужчин. Несколько были молодыми, как и его провожатый, другие старыми, даже очень старыми. Под их взглядами Анмай вновь почувствовал себя неуверенно. Сверху донесся шорох - он увидел на пандусе множество детей.
   Все уселись на землю, скрестив ноги, так, что Анмай оказался в центре. Его провожатый долго рассказывал. Его слушали молча. Несколько минут они тихо переговаривались, затем один из них протянул Вэру странный металлический предмет.
   Лишь увидев усики антенны, он понял, что перед ним - нейрокибернетический модуль. Его опасения подтвердились, когда к нему вынесли чучело - набитую мхом шкуру уже знакомой ему белой "собаки". Они не могли говорить, но Анмай понял всё.
   Он задумался, но его размышления прервал гул взвихренного воздуха - сверху спускался Раорин, держа в руке пеленгатор. Аборигены отпрянули к стенам. Не обращая на них внимания, Раорин закричал:
   - Нашли! Нашли файа! Быстрее!
   - Нашли? Но это не повод, чтобы пугать их!..
   - Но я...
   - Жди снаружи!
   Раорин исчез. Анмай с тоской посмотрел на печальные и мудрые лица - он знал, что уже никогда сюда не вернется. Подчиняясь внезапному порыву, он жестом подозвал своего провожатого. Когда он подошел, Анмай надел на его голову свою круглую теплую шапку - это было всё, что он мог им оставить. Затем он стремительно взмыл вверх. В нескольких метрах над куполом его ожидал скиммер.
   - Где они? - спросил он, забравшись в кабину.
   - Уже на корабле. Все наши возвращаются туда.
   Через пять минут скиммер проскочил прямо в ворота ангара. Местных уже отвели в главную лабораторию корабля, но она была слишком тесной, чтобы вместить весь экипаж. В неё, кроме местных, вошел лишь десяток файа. Остальные нетерпеливо толкались в коридоре.
   Анмай увидел несколько худых, прижавшихся друг к другу существ, одетых в жалкие лохмотья шкур и явно испуганных до смерти. Но, судя по очертаниям смуглых лиц и большим глазам с вертикальными зрачками это действительно были файа. Он застыл. Долгие поиски себе подобных, - поиски, занявшие целое тысячелетие, - наконец завершились успехом.
  

* * *

  
   Их было пятеро - одна пожилая женщина с ребенком на руках, двое юношей и девушка - судя по лицам, из одной семьи. Они с ужасом глядели на своих растерянных собратьев. Анмай повернулся к остальным.
   - Выйдите все.
   Когда они остались одни, он уселся на пол и заговорил, осторожно подбирая слова. Один из юношей ответил, но он не смог понять ни слова - язык был совершенно другим.
   "Тупик, - подумал Анмай. - Без сканирования памяти мы не сможем ему научиться. А дадут ли они согласие на непонятную для них процедуру? Но главную задачу мы выполнили и должны возвращаться - как можно быстрее".
   Он поднялся и вышел. Ожидавший в коридоре Раорин сообщил ему, что вездеход обнаружил огромную стаю "собак", направлявшихся к городу. Судя по всему, ими никто не управлял.
   Анмай бросился в рубку. На её экранах вспыхнуло изображение, передаваемое камерами вездехода: голая зеленая равнина, камни, озера - и тысячи белых "собак", целеустремленно идущих на север. Он вызвал экипаж машины.
   - Уничтожьте их!
   - Но...
   - Уничтожьте!
   Один из двух лазеров, установленных на крыше вездехода, повернулся. Затем из него вырвался ослепительный луч - на его пути огромными фонтанами взлетали искры, лопались камни, вспыхивал мох и вскипала вода. "Собаки" кинулись врассыпную, но это удалось немногим - остальные были превращены в уголь.
   - А теперь сядьте в скиммеры, возьмите мазерные излучатели и перебейте оставшихся - всех до единой!
   На сей раз, его приказ выполнили быстро. Охота не заняла много времени.
  

* * *

  
   Ожидая их возвращения, Анмай покормил испуганное семейство - сначала они испугались, но потом жадно набросились на еду. Через несколько минут они мирно спали. Проснуться они должны были лишь на борту "Астрофайры".
   Едва скиммеры вернулись, он приказал готовиться к старту. Неожиданно с ними связалась "Астрофайра":
   Нам понятно ваше нетерпение, но вам придется ещё немного задержаться. Вы должны попробовать связаться с более развитыми файа - они только что найдены на той же широте, которую вы посетили, но несколько западнее. На роль организатора контакта вы, как представитель равного с местными файа уровня культуры, подходите идеально. Попытайтесь уговорить их представителей прибыть к нам на борт - это очень важно, так как никаких других экспедиций в ближайшее время не планируется. И вы должны быть очень осторожны, - ибо при опасности мы просто не успеем вам помочь.
  

* * *

  
   Их отлет прошел рутинно, почти незаметно. Уютно рассевшись по креслам, юные файа смотрели уже обработанные сообщения других кораблей-разведчиков. Формы местных животных поражали, но не вызывали интереса: на современном уровне развития Файау все варианты низшей биологии уже были изучены.
   К сожалению, она не нашла здесь свою истинную родину, и даже родину людей. ДНК людей и файа не совпадали с ДНК всех местных жизненных форм. В Линзе и люди, и файа тоже оказались пришельцами. Они находились на довольно низкой стадии развития, и потому не могли рассказать, откуда они.
  

* * *

  
   Отчаянно зевая, юные файа разбрелись по каютам. Анмай отправился в свою. Заперев дверь, он сбросил прямо на пол всю одежду и нагишом растянулся на постели. Он задремал, потом, так же незаметно очнувшись, поднял ресницы. Заснуть никак не получалось. Он уже понимал, что занимательной прогулки с познанием безобидных тайн природы не вышло. Против своей воли они оказались втянуты в невероятно запутанную, страшную и трагическую историю Линзы, не понимая практически ничего. Анмай сознавал, что всё её невероятное многообразие находится на краю гибели, и кроме Файау её никто не спасет. Но, чтобы спасти, нужно сначала понять, - а они не могли и этого. Чтобы разобраться во всем здесь, требовались многие годы. А ему хотелось совершенно другого!
   "Отправиться за пределы Вселенной, - вдруг понял он. - Здесь невероятное многообразие, масса тайн, но мне хочется узнать самое главное, - откуда взялось наше мироздание. Похоже, эта детская мечта намертво засела в бедной моей голове. Неужели то, что я увидел в ядре Цитадели Хаоса - правда? Наверное, да, - ведь часть этого уже сбылась. А остальное... слишком непонятно. Но в конце, - в самом конце, - я всё же видел, кто... создал мир. Но кто это был? Кто? Нельзя же познать бесконечность, - но мне, похоже, хочется именно этого!"
   Анмай зажмурился. Он достаточно хорошо владел своими мыслями, чтобы больше не думать об этом.
   "Я, кажется, начинаю понимать Строителей, покинувших Линзу. Чем больше исходное многообразие, - тем выше будет подъем. Из всех решений надо выбирать то, которое открывает больше возможностей. Но тогда нам придется перешагивать через наши создания, и идти дальше".
  

* * *

  
   Пока корабль, подобно пуле, мчался в вакууме, Анмай почти не выходил из каюты. Чтобы говорить с местными файа, экипажу пришлось выучить их язык. Чтобы они смогли сделать это, им пришлось просканировать память спящих. Их язык ничуть не походил на язык Файау, и даже гиперкомпьютерам "Астрофайры" пришлось помучиться над его расшифровкой. К тому же, словарный запас этих диких файа оказался не очень большим. Но эту проблему "Астрофайра" легко смогла решить. За счет данных радиоперехвата ей удалось составить внушительный словарь, хотя значение многих слов оставалось по-прежнему совершенно неясным.
   Разведчикам было гораздо проще. Так как даже при большом желании выучить чужой язык за три дня невозможно, им пришлось прибегнуть к прямому вводу информации в мозг. Эта технология не была запрещена, но файа избегали её, как могли, применяя лишь в исключительных случаях. Это показалось Вэру предрассудком, причем глупым, но он понимал, что такие опасения естественны, - сам процесс познания был куда более важным, чем результат. Тем не менее, он с интересом подвергся этой процедуре.
   Хотя высокоскоростной ввод информации в мозг был безболезненным, он требовал отключения сознания. В противном случае шок от мгновенного поступления огромного количества знаний оказался бы невыносимым.
   Очнувшись, Анмай не ощутил никаких изменений, - ему казалось, что язык местных файа он знал всегда. Это доказательство могущества интеллектроники изрядно его напугало, хотя он и знал, что к этому нет никаких причин.
  

* * *

  
   После оглушающей процедуры ему нестерпимо захотелось отвлечься, - но единственным развлечением в каюте оказалась снятая при сканировании памяти хроника. Она очень мало походила на фильмы его времени, - основой послужили впечатления местных файа, но на их основе создали целый виртуальный мир, в котором Анмай мог вести себя совершенно самостоятельно.
   "Просмотр", как и "обучение", также проходил весьма своеобразно, - нужно было надеть на голову массивный обруч индуктора, соединенный кабелем с блоками памяти. Эта техника обычно использовалась любителями игрофильмов для полного погружения в выбранный мир. Она передавала не только изображение и звук, но и все ощущения. Но самым ценным в ней была способность растягивать время, - за час в реальном мире он мог прожить несколько виртуальных, совсем как во сне.
  

* * *

  
   Сначала Анмай ощутил себя местным парнем, - босым и довольно-таки голодным. Потом он увидел селение местных файа - беспорядочную россыпь куполов из дикого камня высотой метров в пять. Между ними виднелось намного большее бесформенное нагромождение глыб. Все постройки поросли пышным мхом. Селение походило на крепость, - входы куполовидных домов маскировались подвижными глыбами, такие узкие, что в них приходилось ползти. Центральное строение напоминало муравейник, - множество камер, уходивших глубоко под землю и соединенных извилистыми ходами. В нем жили дети, - самое ценное, что было у местных файа, высоких, стройных, с длинными густыми волосами. Они жили охотой и собирательством, посвящая досуг фантастическим историям и любви. Их жизнь казалась Вэру удивительно счастливой и он покинул этот мир лишь когда компьютер отключился сам, - корабль прибыл к их последней цели.
  

* * *

  
   Посадка прошла без происшествий. Они приземлились в глухом распадке между поросшими диким лесом холмами. Трудно было поверить, что всего в сотне миль к югу лежит огромный город - как сообщила "Астрофайра", самый большой на этом сегменте или Плоскости - так называли свой мир его обитатели. Здесь был отмечен наивысший уровень технического развития, и здесь, возможно, обитали файа, ещё помнящие о том, откуда они явились в этот мир. Оставалось только отыскать их, - но о прямом полете в город не могло идти и речи.
   Вэру долго думал, как организовать встречу с местными файа, не вызвав столкновения. Вдобавок, здесь жили не только файа - а в каких отношениях они находятся с другими народами, они не знали. Подумав, он решил отказаться от применения техники - она была слишком заметна. Пользоваться без нужды силовыми поясами тоже не стоило - летающие сами по себе файа тоже могли привлечь совершенно ненужное внимание. Оставалось лишь идти пешком. Несколькими милями ниже по долине они заметили большое селение - файа вполне могли найтись и в нем. А если их там и не окажется, - через несколько часов настанет ночь, а в темноте они быстро долетят до города с помощью силовых поясов. Пока же...
   В первую разведку Анмай хотел пойти один, но ему пришлось уступить отчаянным просьбам экипажа и взять с собой двоих юношей, - остальные настояли на этом. На сей раз они взяли лишь мазеры, - чтобы не навредить никому больше, чем необходимо.
  

* * *

  
   Шагать по камням у русла неширокого потока оказалось нелегко и файа, в основном, смотрели под ноги. С обеих сторон высились непролазные заросли. В узкой щели между ними сияло яркое чужое солнце, - оранжево-желтое. Анмай никак не мог привыкнуть к тому, что каждый день здесь светит новое солнце. Он настороженно оглядывался по сторонам, силовой пояс был готов в любой миг поднять его в воздух или прикрыть непробиваемым щитом.
   Внезапно впереди из зарослей выскочило несколько существ. Они преградили им путь, направив на файа какие-то составные палки из дерева и металла.
   Анмай с удивлением разглядывал их. Они все были заметно ниже его, хрупкие, большеголовые, в одинаковой, пятнисто-зеленой одежде. Их вполне человеческие лица сплошь покрывал блестящий коричневый мех, и он уже не сомневался, что видит пришельцев с другой Плоскости, "второй вид", как говорила "Астрофайра".
   Заметив на их "палках" тонкие рыльца дул, он включил поле, воздух замерцал вокруг него. Оглянувшись, он увидел, что его спутников тоже окружило призрачное, текучее мерцание.
   Один из чужаков резко выкрикнул несколько слов, но Анмай их не понял. Затем они вскинули свои "палки", - и из них вырвался огонь. Раздался оглушительный треск выстрелов, пронзительный визг пуль, отлетавших от силовых полей файа. Без дальнейших размышлений Анмай выхватил из кобуры мазер и нажал спуск. Мохнатые чужаки повалились без единого звука.
   Вообще-то микроволновый мазер трудно отнести к гуманному оружию, - паралич наступал вследствие теплового удара, а это едва ли было полезно. Мощность оружия и раствор луча устанавливались автоматически, в зависимости от расстояния и числа целей, но всё равно, приходилось быть очень осторожным, чтобы не получить вместо добычи свежесваренный труп. На этот раз Вэру повезло - никого не убило.
   - Нам нужно взять одного на корабль, - сказал он, заметив, что его товарищи осторожно разглядывают упавших. - Судя по тому, как быстро они напали на нас, они враждуют с местными файа. Просканировав его память, мы сможем, я думаю, узнать достаточно, чтобы разработать верную тактику.
   Раорин с интересом вертел в руках оружие чужака. Вдруг грохнул выстрел. В зарослях, на довольно большом расстоянии, посыпались листья.
   - Что это? - удивленно спросил он. - Выглядит очень примитивно, а действует как силовые лучи...
   - Дай-ка сюда, - Анмай взял из его рук оружие. - Это винтовка. Она использует химическую энергию. Давление газа разгоняет куски металла - пули - до гиперзвуковой скорости. Это очень примитивное, но действенное оружие. Если бы не силовое поле, мы все были бы уже мертвы. Понятно?
   - Нет. Давай возьмем её с собой. На корабле разберемся. Очень интересное устройство.
   После столкновения не имело уже смысла возвращаться пешком. Прихватив одного из чужаков, - того, который что-то говорил им, и заодно его оружие, они помчались к кораблю. Полет над самой землей, среди зарослей и выступов скал требовал немалой ловкости. Вэру очень это понравилось, хотя столь быстрое их возвращение и вызвало насмешки.
   К его радости, "Астрофайра" охотно согласилась на сканирование памяти пленника, - ведь он не принадлежал к Файау. Но его мозг не очень отличался от мозга файа, и не следовало ожидать особенно больших трудностей.
   Однако, сканирование требовало времени, а им приходилось спешить - их вот-вот могли обнаружить. Учтя это обстоятельство, Анмай решил, что разведку придется вести силами всего экипажа, с помощью машин, которых у них было много, - защита и скорость теперь стали гораздо важнее скрытности.
   Решив, кто с кем полетит, молодежь заторопились к шлюзу, подгоняя снаряжение. Раорина Анмай оставил на корабле, - на случай непредвиденных обстоятельств и наблюдения за сложным процессом сканирования. Сам он решил сесть в вездеход и сразу поехать к селению.
   Раорин допустил всего две ошибки. Так как пленник был без сознания, он не стал вводить ему наркоз, доверив это читающей машине и забыв, что мазер оглушает, самое большее, на четверть часа. И он не стал обыскивать пленника. Ему, выросшему в безопасном мире, это просто не пришло в голову...
  

* * *

  
   Когда файа собрались у борта корабля, обсуждая план разведки, Раорин перенес пленника в интеллектронную лабораторию. Поставив его винтовку в угол, он положил самого ару в бокс читающей машины. Подушки на его стенках раздулись, плотно зажав тело и оставив снаружи лишь голову. На неё опустилось сканирующее устройство, похожее на полого морского ежа, сидящего на длинном гибком стержне. Оно могло намертво присасываться к черепу любой формы и запускать в мозг тысячи микроэлектродов гораздо тоньше волоса, не оставляющих никаких следов.
   Занятый компьютером Раорин не заметил, что пленник неожиданно пришел в себя. Глаза ару открылись и тут же зажглись безумной яростью. Он несколько раз бешено мотнул головой. Захват сканера не сработал и он замер, поднявшись на несколько дюймов. На его пульте вспыхнул красный индикатор и раздался тревожный писк. Раорин удивленно оглянулся. Он увидел яростно дергавшуюся среди подушек голову пленника, извергавшего проклятия. Компьютер беспомощно мигал индикаторами.
   Раорин не рассуждал ни мгновения: он протянул руку к пульту наркотизирующего устройства. Из корпуса машины выдвинулось длинное гибкое щупальце, кончавшееся иглой. Но прежде, чем она впилась в шею пленника, ару успел извернуться и сумел вцепиться по-звериному острыми зубами в не рассчитанный на такие вещи тонкий пластик подушки, яростно рванув его, и подушка вдруг лопнула с оглушительным треском. Остальные вздулись, стремясь занять её место, и пленника просто выбросило из бокса, - прямо к ногам удивленного Раорина. Ару тут же вскочил и выхватил из-за отворота своей одежды кинжал. Файа усмехнулся его отваге, - у него на поясе висел мазер, да и он сам был гораздо выше ару и вдвое тяжелее.
   Юноша шагнул вперед, но ару сам с визгом бросился на него, пытаясь ударить коротким клинком в живот. Легко поймав его за руки, Раорин поднял пленника, поднося его к вытянувшемуся во всю длину щупальцу наркотизатора.
   В этот миг маленькая, но обутая в тяжелый башмак нога метко ударила его в промежность. Раорин взвыл от боли, выпустил ару и упал на колени, сжимая руками пах. На лице ару появилась злорадная усмешка. Затем его острый, как бритва, кинжал описал стремительный полукруг. Он впился в шею Раорина под левым ухом и легко рассек его горло до правого.
   Несколько секунд юноша ещё смотрел на него безумно расширившимися глазами, захлебываясь кровью. Затем его смуглая кожа посерела, глаза погасли, он упал лицом вниз, в последнем усилии сжался в комок и застыл. Зеленый огонек на его весме погас. Через пятнадцать секунд в далекой "Астрофайре" на его матричном блоке тоже погас индикатор. Затем он вспыхнул желтым и биоформаторы начали свою кропотливую работу.
  

* * *

  
   Ару несколько секунд смотрел на труп. Затем он схватил свою винтовку, которую любознательный Раорин собирался здесь же разобрать.
   Тем временем, читающая машина передала проблему в ведение центрального компьютера корабля. Дверь мягко скользнула в сторону и в неё вплыл робот, следящий за виварием. Из переднего торца его небольшого плоского корпуса торчал набор неприятного вида инструментов, и ару почти рефлекторно выстрелил в него.
   Шестимиллиметровая пуля легко пробила тонкую лобовую панель и вдребезги разнесла миниатюрный ускоритель - генератор силового поля. Робот взорвался фонтаном золотых искр, его отбросило в коридор, он, дребезжа, покатился по полу и замер.
   Инстинктивно отшатнувшись, ару неосторожно приблизился к читающей машине, мгновенно сделавшей выпад наркотизирующим щупальцем. Она не достала совсем чуть-чуть. Ару тут же развернулся и всадил несколько пуль в панель компьютера, всё ещё мигавшего тревожными огнями. Внутри пробитого корпуса посыпались осколки сложнейших схем, затем полыхнул сизый огонь короткого замыкания и из всех щелей машины пошел дым. Теперь уже по всему кораблю завыли сигналы тревоги. Ару перезарядил оружие и через открытую дверь выскочил в коридор.
  

* * *

  
   Анмай увлекся, рассказывая молодежи о военных обычаях своего времени. Когда на его весме вспыхнул сигнал тревоги, он вскочил - и в тот же миг на скучившихся файа обрушился шквал огня. Стреляли со всех сторон, автоматы и пулеметы ару извергали настоящий ливень пуль. Файа мгновенно прикрылись силовыми щитами, но несколько не успевших это сделать свалились замертво, обливаясь кровью.
   Из зарослей хлынул поток ару в пятнистых комбинезонах, стреляющих от живота. Их встретил ответный огонь мазеров.
   - В воздух! Все в воздух! - заорал Анмай, но в диком грохоте пальбы его никто не услышал.
   Оставив на поле боя несколько десятков тел, ару спешно отступили, - но лишь затем, чтобы пустить в ход базуки. Кумулятивные гранаты рвались среди файа, раскидывая их в разные стороны. Одна из них попала прямо в Вэру. Поле отразило даже этот удар, но его сила была такова, что Анмай закувыркался и отлетел далеко в заросли, надолго потеряв сознание.
  

* * *

  
   Несколько кумулятивных гранат попало и в корабль, легко пробивая его дюймовую броню из армированной карбином стали. Одна из них разрушила всю секцию систем жизнеобеспечения. Но силовые генераторы уцелели и через секунду после начала нападения корабль прикрыло защитное поле. Ворота ангара открылись и файа, лишившиеся командира и испуганные, бездумно устремились в них.
   Однако радиус поля оказался слишком велик - машины стремились прикрыть всех членов экипажа. В итоге, в него попало и несколько ару. Они кинулись вперед, стреляя в спины отступавшим файа, и вместе с ними оказались внутри. Затем ворота захлопнулись. Главный компьютер, взявший управление на себя, счел самым разумным решением немедленный старт.
  

* * *

  
   Корабль стремительно взмыл вверх - и воздух стал со свистом выходить из пробоин. По сигналам датчиков заблокировало двери во все пораженные отсеки, в том числе и в рубку, - один из её центральных экранов был разбит и в сплетении обугленных проводов за ним зияла сквозная дыра. Большая часть файа оказалась заперта в ангаре - в его стенах светились полдюжины пробоин. Лишь несколько успели проскочить в нижний коридор до того, как захлопнулась дверь. Заметив их, ару из лаборатории метнулся прочь, на лестницу, ведущую на верхний ярус. Первый же файа, погнавшийся за ним, полетел вниз с простреленной головой. Остальные, включив поля и приготовив мазеры, ворвались в проем, но ару успел укрыться в поперечном коридоре. Он рванул дверь одной из кают, а затем выстрелил в сенсорный квадрат.
   Многослойная панель лопнула, из разбитых схем за ней посыпались искры. Второй выстрел пробил обшивку насквозь, разорвав кабель. Удерживающий дверь электромагнит отключился, она отошла. Ару скользнул внутрь, прижавшись к стене. Помещения здесь оказались слишком тесными, чтобы силовые щиты могли действовать в них, и сунувшийся в каюту файа получил пулю в лоб, даже не успев заметить выстрел. Мазер из его мертвой руки упал прямо к ногам ару, и тот с интересом поднял его.
   Оружие, слишком неудобное для его маленьких рук, представляло собой плоский треугольный блок с цилиндрическим выступом дула. Сверху был обычный пистолетный прицел, а в центре корпуса - четыре отверстия для пальцев. В верхнем из них скрывалась спусковая кнопка.
   Остальные файа замешкались, - на какие-то мгновения, но этого вполне хватило, чтобы ару успел выскочить в коридор и направить на них трофейное оружие. Оно оказалось монолитным и тяжелым, словно отлитое из цельного куска свинца, но ару всё же смог нацелить его и уверенно нажать спуск. Файа упали один за другим, их бесполезные силовые щиты погасли. Ару быстро убедился, что они живы.
   Он осмотрел оружие. Кроме спуска на нем был ещё выключатель в тыльной части - и переключатель с парализующих лучей на смертельные сбоку. Ару из интереса сдвинул его - зеленый сектор сменился красным. Он прижал оружие к голове одного из лежащих и нажал спуск. Оружие лишь тихо загудело, но сердце файа больше не билось. Он прикончил второго - но третий остался жив.
   Ару осмотрел мазер - снизу из ручки выпала израсходованная батарея. Он усмехнулся, и, обшарив карманы убитого, нашел ещё две. Ару перезарядил оружие - и вскоре все файа были мертвы, а в его руках, кроме мазера, оказался ещё десяток батарей. Ару рассовал их по карманам и усмехнулся. Он ненавидел людей, но файа были несравненно хуже.
   Ару ожидал новой атаки, но её не последовало. В тот же миг пол выпрыгнул у него из-под ног, и стена ударила его, словно чудовищный стальной кулак.
  

* * *

  
   В это время в ангаре продолжалась отчаянная схватка. Силовые щиты делали файа неуязвимыми для пуль, но в свалке противники перемешались, и файа, паля по стремительным, как ртуть, ару, то и дело попадали друг по другу. Силовые поля не защищали от микроволновых лучей мазеров. Когда с ару было покончено, трое файа были убиты, а ещё четверо получили серьёзные ожоги.
   За несколько секунд до этого компьютер, наконец, разобрался в ситуации и открыл все заблокированные двери. Файа устремились в коридор - но один из последних уцелевших ару, избежавший в суматохе луча мазера, выстрелил им вслед из базуки. Граната никого не задела, огненным шаром мелькнув вдоль коридора. Мгновением позже стрелок попал сразу под два луча и превратился в запеченный труп. Зато его граната, пролетевшая весь коридор, ударила в белую стальную дверь в его конце. За ней был компьютерный отсек, мозг корабля.
   Кумулятивная струя легко прожгла толстую сталь и ворвалась в тесное помещение. Она ударила прямо в стоявший посреди него на возвышении блок центрального процессора. То, что составляло разумную сущность корабля, взорвалось, разлетевшись массой пылающих осколков. Они и брызги расплавленной стали ударили в стены, которые сплошь покрывали белые аппаратные блоки, мерцающие индикаторами. Панели во многих местах подались, и по смятым схемам за ними скользнул огонь короткого замыкания. Через секунду мозг, превосходящий мозг любого живого файа, стал мертвой грудой горелого железа, окутанной тучами пара, бьющего из лопнувших охладительных труб.
   Его функции мгновенно перехватила автономная сеть, состоявшая из блоков, рассыпанных по всему кораблю. Но она тоже была повреждена во многих местах, и не справлялась со многими из возложенных на неё функций.
   Главный ускоритель, генератор силовых крыльев, державших корабль в воздухе, скрывался в его толстом днище. Он уцелел, но вот управление им мгновенно оказалось потеряно. Корабль бешено закачался в воздухе. Один из стабилизаторов, также пробитый кумулятивной гранатой, сломался. Аварийная система немедля переключила развертку силового поля на простейший, "парашютный" режим. Корабль встал на дыбы, а затем быстро пошел вниз. Через три минуты он уже мягко опустился на поверхность.
   Опомнившись, файа поднялись на ноги, начали осматривать корабль, ища повреждения и пропавших товарищей. На борту был двадцать один файа, но лишь четырнадцать из них остались живы, и из них лишь девять целы. Среди тел товарищей они нашли всего шестерых мертвых ару - их преимущество в ближнем бою оказалось внушительным. Но сильнее всего пострадал сам корабль: вместе с компьютером накрылась и матричная связь. На этот случай у них был автономный блок матриц, но повреждения обнаружились везде. Корабль уже не мог летать, но ещё действующее силовое поле защищало его. Хотя "Астрофайра" знала всё о случившемся, она могла прислать помощь лишь через сутки.
  

* * *

  
   Корабль успел отлететь от места нападения на сорок или пятьдесят миль. Мало кто сомневался, что все оставшиеся там мертвы, но молодежь была ошеломлена своим поражением и трусостью. Они потеряли своего командира - и собирались найти его. Поэтому файа работали не покладая рук, стремясь устранить повреждения и привести в порядок наземные машины. Все они, кроме одного скиммера, разбитого выстрелом из базуки, оказались вполне пригодны к восстановлению.
   Хотя их корабль не считался военным, на борту было много оружия, которым они пока не пользовались: два ручных мультилазера и несколько дисрапторов. Но самым опасным было оружие автономное, - две сотни Инту, боевых беспилотников, восемь Стражей - автономных парящих генераторов силового поля, и четыре импульсных глушителя для борьбы с кибернетическими системами и нанетами. Всё это оружие ещё надо было расконсервировать и вышло так, что файа не смогли им воспользоваться.
  

* * *

  
   Ару осторожно выглянул в коридор. Рывки и гул прекратились, убитые им файа исчезли, но его никто не искал, - в суматохе все просто забыли про пленника, а в жилые каюты никто пока не заглядывал.
   Он убрал в карман слишком тяжелый для него мазер, и, приготовив свою винтовку, осторожно вышел в главный коридор - в нем было пусто. Нижний коридор тоже был пуст, но за открытой дверью компьютерного отсека он заметил двух файа - они осматривали разбитые блоки, из которых ещё шел дым. Из открытой двери медицинского отсека тоже доносился шум - там девушки файа хлопотали над ранеными. Впрочем, нанесенные мазерами ожоги были столь обширны, что замена тела казалась лучшим способом лечения. Ару хотел убить их, но вступать в бой не зная количества врагов было опасно и глупо.
   Прокравшись по коридору, он вышел в ангар. В нем горел яркий свет, но за массивными корпусами машин никого видно не было. Оглядевшись, он заметил балкон у запертой двери верхнего коридора. Туда вела железная лестница, и он бесшумно взобрался по ней.
   С трехметровой высоты весь ангар был, как на ладони. У стоявшей в его центре огромной машины с шестью колесами хлопотало трое файа. Ару взглянул на нестерпимо блестевшую броню, на два массивных орудия на крыше - спереди и сзади - на размещавшуюся между ними высокую мачту, увенчанную целым созвездием антенн. Его лицо скривилось. Затем он взглянул на огромные ворота в торце ангара, сейчас открытые. Он не мог видеть двух файа, возившихся у стены, но оттуда доносился шум. Единственная граната, попавшая в машинный отсек, пробила один из шести ионных двигателей, огромных белых цилиндров, что шли вдоль его боковых стен. Ещё она вывела из строя систему охлаждения, и сейчас файа пытались починить её. Ару слышал их, но видел лишь белый, плоский корпус главного аннигилятора и окружавшие его блоки теплообменников и трансформаторов.
   Он не понимал, что видит, но это его не тревожило, - перед ним были файа, враги. Их надлежало убить, а уже потом выяснить, что всё это значит. Он усмехнулся, увидев девять тел файа, лежащих у стены, и помрачнел, увидев шесть ару, лежавших у другой. Затем вынул мазер и прицелился. Но непривычное тяжелое оружие выскользнуло из его слабых рук и с лязгом упало на пол ангара. Файа вскинули головы и тут же заметили его. Они выхватили свои мазеры и прицелились.
   Ару перескочил через ограждение балкона и прыгнул вниз. Легкие существа более устойчивы к падению, чем большие, и он ничуть не пострадал. Массивный корпус вездехода скрыл его от врагов.
   Ару подбежал к мазеру - но прежде, чем он успел поднять его, в коридор выскочили привлеченные шумом файа. Секундой спустя из-за вездехода выскочили те трое.
   Ару отпрянул вбок, укрывшись за корпусом скиммера, затем метнулся вперед, надеясь обойти их. Он двигался гораздо быстрее, чем его рослые противники. Спрятавшись за вездеходом, он заметил лежащую на полу базуку и тут же поднял её. Убедившись, что она заряжена, он вскинул её на плечо - и в это же мгновение увидел в воротах машинного зала ещё двух файа. Один из них потянулся к мазеру. Чисто рефлекторно ару выстрелил в них.
   Он промахнулся.
  

* * *

  
   Граната прошла между файа и взорвалась, ударив в сверкавший идеальной белизной бок аннигилятора. Восемь дюймов карбиновой стали не стали надежной преградой для кумулятивной струи. Она впилась в скрытые за ними магниты. Замкнутые накоротко витки начали плавиться, их поле погасло. Магнитные монополи вырвались из удерживающей решетки. Они создавались парами - поровну положительных и отрицательных полюсов. По ряду причин разделять их было нельзя. Сейчас они начали сливаться и аннигилировать. Их было немного, но масса каждого монополя была огромна и выделившаяся энергия была эквивалентна нескольким десяткам тонн взрывчатки. Многотонный массив аннигилятора мгновенно обратился в плазменный шар.
   Сокрушенные излучением и ударной волной, начали взрываться другие аннигиляторы - в скиммерах, в силовых поясах файа, в оружейной камере. Корабль превратился в огненный шар, из которого полетели клочья раскаленного металла. Затем пламя поднялось вверх, расплываясь грибом.
   Из находящихся на борту корабля не уцелел никто. От него осталась лишь огромная воронка, окруженная широким кольцом пылавших зарослей. Вокруг неё валялись исковерканные и оплавленные обломки. Лишь на валу воронки лежал перевернутый вездеход. Он ничуть не пострадал, и блестел в огне, как огромная елочная игрушка.
  

* * *

  
   Анмай очнулся во мраке, странно слабым и бессильным. Перед его глазами ещё горело огненное копьё кумулятивного взрыва. Оно разлетелось искрами, разбившись о силовой щит, но тот лишь смягчил удар взрывной волны, лишивший его сознания. Он не представлял, что произошло. Он говорил, вдруг начали стрелять, все закричали, одни вскакивали, другие падали, затем грохнул взрыв - и он ничего уже не помнил.
   Он потянулся за мазером, но пальцы наткнулись на голую кожу. Пошевелившись он понял, что совершенно обнажен. Вся одежда исчезла, даже...
   Он нащупал своё левое запястье - весма не было!
   Анмай испугался. Он вновь стал смертным. Если его тут убьют, - та неуловимая сущность, непрерывность сознания, то, что можно назвать душой, умрет вместе с ним. И, хотя его копия будет им, - за исключением воспоминаний о том, что с ним происходит сейчас, - он сам исчезнет навсегда...
   Вэру помотал головой, - сейчас не время для метафизических размышлений! Ему нужно просто остаться в живых. Голова дико кружилась, он плохо понимал, что с ним, но мускулы ему более-менее подчинялись.
   Он сел, но ощутил на горле тяжесть массивного стального ошейника. От него отходила цепь, приклепанная к кольцу в стене. Ситуация прояснилась. Пока он лежал без сознания, его схватили враги, эти маленькие твари. И сейчас его жизнь, любовь, всё, о чем он мечтал, - всё зависело от того, что сделают с ним те, кто считали его своим жалким рабом.
  
  

Глава 7.

Дорога крови

  
  
   Сидел он в черной кухне взаперти
   И силился бальзам целительный найти,
   Мешая разных множество рецептов.
   Явился красный лев - и был он женихом,
   И в теплой жидкости они его венчали
   С прекрасной лилией, и грели их огнем,
   И из сосуда их в сосуд перемещали.
   И вслед - блиставшую лучами всех цветов
   Царицу юную в стекле мы получили.
   Целительный напиток был готов.
   И стали мы лечить. Удвоились мучения:
   Больные гибли все - без исключения...
   Н. Гёте. "Фауст".
  
  
   Айэт быстро взял себя в руки и потребовал, чтобы его и других беглецов немедленно приняли в Организацию. Нэйс усмехнулся.
   - Вы уже приняты, - раз попали сюда. Нам очень нужны файа, особенно такие, как вы, - храбрые и готовые на всё. А если ты откажешься... твоё тело, может, и найдут, но опознать вряд ли смогут. Это достаточно понятно?
   Айэт хмуро кивнул.
   - А теперь садитесь, - сказал Нэйс. Он обращался к Инсу и ещё нескольким парням, вошедшим вслед за ним. - Я должен объяснить вам ситуацию. Вам известно, что этот город, - столица огромной страны. Актала заключает в себе все известные нам земли. Но мы не можем выйти за её пределы, - соседние страны относятся к нам враждебно, и мы не знаем, что представляет собой наш мир. Мы знаем лишь, что обитаем на огромной Плоскости, но не знаем даже её точных размеров, - лишь то, что они составляют миллионы миль. Нам известно, что существуют и другие Плоскости... но космологические детали сейчас не важны. Достаточно того, что ситуация очень тяжелая. Вы все знаете об ару, этих паразитах, которые буквально вытесняют нас с нашей же земли. А эти мерзавцы в правительстве считают, что мы должны всячески заботиться о них, раз они сами этого не хотят! Они плодятся, как мухи, и их уже больше, чем нас! Если не покончить с ними немедленно - мы окажемся лишними в своей стране! Эти проклятые твари при каждом удобном случае вопят о своей слабости, о том, что их притесняют, - но презирают нас, как животных, хотя мы даем им всё! И они не безобидны - они убивают всех, кто пробует им мешать. К северу отсюда, в лесах, у них есть лагеря, где они натаскивают боевиков, - их там тысячи, мы даже не знаем, сколько! Но и это не самое опасное. Ару бегут сюда с юга. Там в одной из соседних стран - Уртаме, к югу от нас, власть захватили религиозные фанатики. Они поклоняются этому сумасшедшему пророку - Хаме, который считает, что весь мир должен работать на него. И ещё - надеюсь, вы слышали легенду об Опустошителях?
   Инсу кивнул. Нэйс продолжил.
   - Так вот. Это не легенда. Опустошители действительно существуют. Они выглядят вот так, - он бросил на стол большую цветную фотографию.
   Взглянув на неё, Айэт содрогнулся. На фоне бетонной стены застыло огромное темное существо - вдвое выше стоявшего рядом человека. У него было массивное округлое тело и короткие столбообразные ноги. Руки были толстые, круглые и гибкие, словно бескостные. Они свисали до колен, и, казалось, кончались зубастыми пастями, но, присмотревшись, Айэт понял, что это просто кисти из восьми пальцев, расположенных по четыре, - друг против друга. Головы не было. Её заменял выступавший вверх скругленный бугор, являвшийся продолжением туловища. Вокруг него шел ряд маленьких, едва заметных глаз. Огромный толстогубый рот размещался в центре груди. Айэт не мог поверить, что видит это наяву.
   - Откуда... это? - наконец спросил Инсу.
   - Из Уртамы. Они вторглись уже на её территорию. Это доставила группа беглецов, которая, вопреки запрету Хамы, сумела пробраться сюда. А правительство ничего не желает знать об этом! Они называют нас сумасшедшими, - а Опустошители разумны, организованы и истребляют людей всюду, где только встретят! Пелипай, лежавший к востоку от Акталы, немногим уступал ей в силе. Они напустили на него ужасные болезни, после которых не остается вообще ничего живого. И Пелипай отныне - миф, а его жители вторглись на наши земли и уже наводят на них свои порядки. У нас нет армии, оружия - а когда Опустошители появятся здесь, будет уже поздно! Теперь вы понимаете?
   - Что вы хотите сделать? - спросил Айэт.
   Нэйс нахмурился, рассматривая его и думая, стоит ли отвечать. Перед ним стоял худой, но гибкий и сильный юноша всего лет семнадцати на первый взгляд, - но, если заглянуть в его длинные глаза, живо блестевшие под лохматой массой спутанных, черных, как ночь, волос, ему можно было дать двадцать или чуть больше. В них светилось упрямство и... чистота. Разумеется, это не Инсу Кари, руководивший Организацией в целой области, но, в то же время... нечто большее... быть может, в будущем.
   - Прежде всего - захватить власть, иначе нам ничего не дадут сделать.
   - Вы хотите совершить революцию?
   - Нет. Мы не революционеры. Мы не хотим менять или улучшать строй - нам и так живется неплохо. Мы просто хотим жить. Теперь понятно? Наш мир разрушается - люди и файа могут исчезнуть с лица Плоскости. Нас уже много - но у нас много и врагов. Полиция, власти, масса болванов, которые думают, что если просто жить по-старому, то так всё и останется! Ару, которые без всякого оружия могут превратить нас всех в рабов. Опустошители, которые хотят нас уничтожить. А ещё - Звезда. Вот уже десятый день она в нашем мире - а мы до сих пор не знаем о ней ничего! Она возникла внезапно, из пустоты, при этом выделилась такая энергия, что вся Плоскость колебалась, словно лист бумаги! Нигде - ни в легендах, ни в древних книгах, ни в научных трудах нет ничего об этом! И наука и миф тут равно бессильны. Если могут появляться звезды - значит, возможно всё, всё! Может, завтра вся Вселенная лопнет, как мыльный пузырь!
   - Но что она может сделать нам?
   - А ты не помнишь, как содрогалась Плоскость при её рождении, что небо чуть не раскололось? Четыре дня назад она приблизилась к Наксте, - все её океаны превратились в пар! Она... ведет себя, как живая, но такое невозможно! А впрочем... я уже ничего не знаю. Вы не представляете, что здесь творится с умами, когда падают основы. Мир должен быть тверд! Но, - Нэйс вдруг усмехнулся, - число наших сторонников за эти десять дней выросло необычайным образом, - настолько выросло, что теперь мы можем сделать то, что надлежит! И скоро её действительно назовут Звездой Освобождения - Звездой Айэта!
   - Но не можете же вы свергнуть?.. - Айэт был ошеломлен услышанным.
   - Мы можем. Тар-Актала - древний город, настолько древний, что никто не знает, когда он был построен. Только здесь сохранились могучие машины и здания необычайной древности. Я родился и вырос в нем, я сын правителя, и я знаю о нем всё, что только стоит знать. Изначально Тар-Актала была кругом диаметром в двадцать пять миль. Сейчас она далеко вышла за эти пределы...
   Нэйс задумался, на секунду прикрыв глаза, затем продолжил:
   - Хотя у Акталы и нет армии, у власти есть много могучих орудий подавления. Самый опасный из всех - Сеть. В каждом старом здании, во всех важных местах есть телекамеры, скрытые так искусно, что их нельзя отличить от стен. Сеть встроена в них, являясь их неотъемлемой частью. С её помощью можно знать обо всем, что происходит в городе... ну, почти обо всем.
   - Значит, и сейчас нас видят?
   Нэйс рассмеялся.
   - Нет. Этот бункер построен недавно - не больше ста лет назад. И мы его проверили, хотя это и сложно, - не знающий не видит. А у знающего - миллион глаз. Там, где нет камер Сети, за всем следят автовертолеты. Вы видели, какая толчея царит над крышами нашего города? Автовертолет - это маленькая беспилотная машина с кибернетическим управлением, нечто вроде воздушного полицейского. Он снабжен бензиновым двигателем и может несколько часов висеть в воздухе. У него мощные телекамеры и от него очень трудно скрыться. Кроме того, у него есть четыре манипулятора, достаточно мощных, чтобы поднять человека, и оружие. В носу машины установлен пулемет, она может пускать ракеты и сбрасывать бомбы - правда, небольшого калибра. Тысячи их несут круглосуточное дежурство. А в резерве их значительно больше.
   - Но что вы тогда сможете сделать?
   Нэйс усмехнулся.
   - Пойдемте, я вам кое-что покажу.
   Они вернулись в вестибюль и вошли в скоростной лифт, поднявший их прямо на крышу башни. Даже отсюда Айэт не увидел весь город - тот был слишком огромен. Белые громады зданий утопали в пышной листве, необычайно темной в свете Голубого Солнца, уже приближавшегося к закатной грани. Вдали, над всеми зданиями, высился огромный прямоугольный блок, квадратный в основании и вытянутый вверх. Лишенный окон и других деталей, он ослепительно сверкал, словно ртуть. Его окружал призрачный ореол.
   - Это главная энергостанция Тар-Акталы, - пояснил Нэйс. - Она питает весь город, все Великие Равнины, и работает уже тысячи лет, но мы даже не знаем, каков принцип её работы, - туда нет доступа никому. Тот ореол, что вы видите, - силовое поле. Его создает ускоритель станции. Второй, намного более мощный ускоритель идет вдоль всей городской черты, - при необходимости всю столицу можно прикрыть непробиваемым куполом.
   - Но что же вы хотите сделать? - вновь спросил пораженный Айэт.
   - Создатели города предусмотрели всё. Они допустили только одну ошибку. Там, в центре, стоит огромный дворец, построенный в незапамятной древности. Он отлит из черного стекла, вечного стекла, которое неподвластно времени. Там обитают те, кто правит. Они правят и этим городом - но не сами. Вся энергосеть, автовертолеты и прочее - всё управляется из одного места, Контрольного Центра. Говорят, что настоящий Контрольный Центр скрыт в энергостанции, но туда никому не попасть. Она стоит на кольце ускорителя, - мы находимся внутри него. Ускоритель подземный, на поверхность выходят лишь тридцать пять излучающих блоков. Возле самого близкого к станции построен новый Контрольный Центр. Мы должны его захватить. Он охраняется - надежно, очень надежно, даже чересчур. Там больше трех тысяч охранников - но кто они? Из кого их набирают? Это мы - наша молодежь. Они поддержат нас, когда начнется революция, - не все, конечно, но многие.
   - Но когда это будет?
   Нэйс усмехнулся. Его лицо словно светилось изнутри.
   - Сегодня ночью. Ждать дальше невозможно - каждый день лишь ухудшает наше положение. Ведь страх, вызванный появлением Звезды, уже начал спадать, и мы можем упустить наш единственный шанс!
   Он замолчал, сообразив, что сказал явно не то, потом невозмутимо продолжил:
   - Наша цель - жизнь, а не смерть, и мы не будем никого убивать, - из файа и людей, если они нас к этому не вынудят. А теперь пошли! Мы начнем немедленно, сейчас!..
  

* * *

  
   Они вернулись в бункер. Нэйс стал отдавать быстрые и точные приказы. Через несколько минут они вновь поднялись в вестибюль.
   Здесь было уже несколько десятков человек. Айэт запутался в начавшейся суматохе, и, неожиданно для себя, оказался в роскошном автобусе, полном таких же, как он сам, юношей. Он не знал, куда они едут, но поездка оказалась недолгой. Всего через несколько минут автобус остановился у высокой сетчатой ограды, окружавшей длинное четырехэтажное здание - казарму или училище. Айэт вздрогнул, заметив за ним сотни парней в серой форме военной охраны - форме его врагов.
  

* * *

  
   Им запретили покидать автобус и ожидание оказалось утомительным. Голодный Айэт стоял в набитом битком салоне, страдая от нетерпения и скуки. Инсу, вероятно, остался с Нэйсом. Солнце зашло. Сразу после этого им велели выходить.
   Айэт заметил, что их автобус оказался далеко не единственным - и из них выходили уже сотни файа и людей. Обойдя здание, - судя по табличкам на ограде, и впрямь военное училище, - они попали в небольшой парк, где собралась уже целая толпа. Больше половины её составляли парни в серой форме. Фонари здесь почему-то не горели, и их окутал тревожный полумрак.
   Внезапно на трибуне появился Нэйс. Его куртка выделялась ярким пятном в полумраке, но смуглое лицо сливалось с ним, - казалось, говорит безголовое привидение. Он рассказал о том же, о чем говорил и беглецам, но подробнее и с большей страстью. Нарисованная им картина неотвратимой гибели мира оказалась очень убедительна, - он не только до одури запугал аудиторию, которая в начале его речи только хмыкала, но и вдобавок испугался сам. Поэтому, когда он дрожащим от волнения голосом призвал к оружию, как к единственному спасению, его поддержал шквал криков - никто не отказался. Но предложение об уничтожении ару вызвало уже куда меньший энтузиазм.
   - Это же геноцид! - звонко крикнул Айэт. Он мечтал о том, чтобы прогнать всех, до единого, ару, но убивать!..
   - Да, геноцид, - спокойно ответил Нэйс. - Эфемеризмов следует избегать! Или мы уничтожим ару - или они нас. Это должны понять все. Мы пойдем дорогой крови - но это единственный путь, ведущий к спасению!
   На сей раз, ему никто не возразил.
  

* * *

  
   Шумная толпа устремилась к заднему двору училища. Его ворота оказались заперты, но мятежники быстро сбили замок и распахнули широкие створки. За ними рядами стояли автобусы для перевозки курсантов.
   Взломав вторые ворота, они попали собственно во двор. Поднявшуюся по высокому крыльцу толпу встретили запертые двери. Зазвенело стекло. Мятежники полезли в окна. Изнутри донеслись крики, потом грохнуло несколько выстрелов. Почти сразу же двери распахнулись.
   Вслед за остальными, Айэт вошел внутрь просторного вестибюля. Здесь царила жуткая суматоха. Он заметил лежавшее у стены тело в офицерской форме, но у него не было ни желания, ни возможности подойти ближе. В висевшем здесь гуле голосов ему мало что удалось разобрать. Нэйс сорвал со стены опечатанный ящик с ключами, грохнул его об пол так, что он разлетелся, и подхватил нужные.
   Проявив известную настойчивость, Айэт протолкался к ведущей в подвал лестнице, - именно туда стремилось большинство мятежников. Они спустились по ней, и Нэйс отпер внешние и внутренние двери. Систему контроля он тут же отключил - если этого не сделать, то сигнализация срабатывала через пять секунд после открытия этих тяжелых бронированных дверей.
   Миновав их, Айэт попал в длинную сводчатую галерею. Вдоль её стен стояли стальные шкафы. Нэйс открывал их один за другим. Крепкие парни в серой форме деловито ломали патронные ящики, набивая обоймы, разбирали оружие и амуницию. Тут хранились автоматы калибра 5.82, более длинные и мощные, чем полицейские. Айэт кое-что знал о них, - малая отдача, точность, емкий магазин, в который входит тридцать патронов. Но, когда он попробовал взять себе один, его грубо оттеснили назад.
  

* * *

  
   Выйдя во двор, обиженный Айэт бездумно отметил, что вечер очень теплый. В зеленоватом небе таинственным серебром светились высокие облака. Он глубоко вздохнул... но тут же шумная возбужденная толпа вновь увлекла его.
   Они возвращались на задний двор, к автобусам. Айэт заметил, что их уже несколько сот, из них сотни три вооруженных. Ни у кого без формы оружия не было. Все без какого-либо порядка грузились в автобусы, и вскоре колонна из дюжины огромных машин помчалась по уже темным и пустынным улицам.
   Айэт, зажатый между потных тел, цеплялся за протянутые наверху палки, глядя в окно. Ему было очень приятно ощущать себя частью Силы, творящей необходимое, с его точки зрения, дело. Осознание опасности происходящего лишь придавало его удовольствию завершенность. Впрочем, больше всего ему нравилось просто смотреть на огромный незнакомый город, таинственный в призрачных сумерках.
   Здесь не было уличных фонарей. Здания и деревья окутывали сети из мириад крохотных лампочек, какие Айэт видел прежде лишь в ручных фонариках. Они свисали скрученными жгутами, протягивались вдоль улиц необозримо длинными, колыхавшимися на ветру завесами. Многие лампочки были цветными, и, глядя на здания, опутанные искрящейся радужной паутиной, юноша думал, что такой красоты просто не бывает, что это сон...
   Пораженный освещением города, он едва обращал внимание на людей. Прохожих было много, но попадались, в основном, группки молодых парней, словно ждущих чего-то. Иногда он видел и отрядики девушек, но в нарядах не для приятного вечера, а для работы. Они выглядели настроенными весьма решительно. Кое-где жгли костры, танцевали. Айэту показалось, что он попал на какой-то невероятный, феерический праздник, - но, в то же время, во всей этой суете ему почудилось вдруг нечто истерически-напряженное и близкое к взрыву.
  

* * *

  
   Поездка оказалась недолгой. Всего минут через двадцать колонна остановилась у стальных ворот Контрольного Центра. Айэт видел лишь глухую стену высотой метров в восемь, облицованную стеклянной мозаикой. Над стеной возвышались массивные трехэтажные башни с амбразурами и верхушки росших за ней деревьев.
   К удивлению юноши, задержка длилась не более минуты. Затем они въехали на площадь за воротами - просторную, ярко освещенную мощными синими фонарями на высоких столбах. Её с трех сторон окружали белые четырехэтажные казармы, гаражи, приземистые вертолетные ангары. Дальше зеленели высокие деревья, а над ними высилась отвесная стена энергостанции, затянутая призрачной пеленой поля. Вблизи её слабо отблескивающий монолит был огромен - Айэт даже слегка испугался, увидев его так близко.
   Автобусы замерли, бойцы прыгали из их дверей и разбегались во все стороны. Это мало походило на штурм, - никто не оказывал им сопротивления. Как понял из отдельных выкриков Айэт, начальник штаба охраны оказался членом Организации и все, кто мог ей помешать, были под различными благовидными предлогами удалены. Из оставшихся далеко не все поддерживали Организацию и идеи Нэйса, но мешать ему они не стали.
   Неожиданные трудности возникли лишь в штабе охраны - массивном трехэтажном здании, облицованном резными каменными панелями. Когда туда ворвались мятежники, изнутри почти сразу же донеслась стрельба. Оставшиеся на площади безоружные добровольцы сгрудились вокруг автобусов, прячась за ними. Они могли лишь наблюдать за происходящим.
   Стрельба быстро переместилась на второй этаж, потом на третий. Изредка внутри раздавались взрывы гранат, от которых вылетало сразу два или три окна. Выстрелы слышались и в других местах, но минут через пять всё стихло. Почти сразу же Айэта и остальных повели к скрытому за казармами массивному квадратному зданию арсенала. Теперь юноша понял, зачем их привезли сюда, - пусть большая часть охранников и поддерживала Организацию, но мало кто мечтал сражаться за неё. Таких нашлось не более тысячи. Остальные просто разошлись по домам. Их и должны были заменить добровольцы из городской молодежи.
   В арсенале Айэту достался, наконец, автомат, подсумок с четырьмя магазинами, две гранаты и штык-нож. Он не умел обращаться со всем этим, но все равно, почувствовал себя сильнее раз в десять.
   Когда их привели назад, на площадь, Айэт увидел, что из дверей штаба охраны выносят тела, - при его штурме погибло два десятка офицеров и полсотни мятежников. Судя по брани, по время перестрелки штурмующие, заодно с дежурными, изрешетили и аппаратуру связи, что едва не сорвало весь план. Не обошлось и без более серьезных потерь, - командир охраны Центра застрелил из пистолета своего заместителя, который пришел его арестовать, и сам погиб в неравном бою с десятком озлобленных солдат. Но вызванное этим замешательство, к счастью, оказалось недолгим. Разобрать ключи, открыть гаражи и ангары было делом считанных минут. Охранявшие их солдаты просто подняли руки.
  

* * *

  
   Их построили. Айэт без особой радости узнал, что захвачена только база охраны. Сам Контрольный Центр ещё только предстояло штурмовать, и эта почетная миссия выпала им. Выступавший офицер, правда, предложил желающим отказаться, но таковых не нашлось.
   Нестройными колоннами мятежники вновь двинулись вперед. Они прошли между казармами в конце площади, миновали тенистую, почти темную аллею, и, наконец, остановились перед входом в сам Контрольный Центр.
   Айэт издали увидел выход силового эмиттера. Длинный, трапециевидный в сечении массив из черного блестящего стекла был высотой метров в десять. Его южный торец прорезал узкий каньон, выходивший на широкую площадку, тоже отлитую из вечного стекла. В его темной глубине таился портал, наглухо перекрытый метровой толщины плитой, - она опускалась лишь при включении защитного поля. Вокруг на массивных основаниях высилось восемь толстых стеклянных колонн тридцатиметровой высоты.
   - Это генераторы щита эмиттера, - пояснил Айэту его сосед. - Но он включается только вместе с основным. А вон в тех двух башнях - казематы электрических орудий. Они разнесут всё, что приблизится к ограждению.
   Айэт угрюмо разглядывал эти массивные, пепельно-белые железобетонные башни, - каждая высотой в пятиэтажный дом, - снабженные тремя рядами узких, укрепленных сталью амбразур и увенчанные многоствольными артиллерийскими башнями. Они прятались за двойной линией решетчатых заграждений, густо оплетенных высоковольтными проводами. На них угрожающе краснели огромные предупреждающие надписи.
   Между башнями к боку эмиттера прилепилось квадратное здание без окон, с высокими воротами из глухой серой стали, - единственный вход Центра. Сбоку из земли выступала низкая бетонная призма с узкими, зарешеченными прорезями - оголовок вентиляционной шахты.
   - Чтобы пройти туда, - продолжил сосед Айэта, рослый юноша лет двадцати, - нужно разрешение правителей. У нас его, конечно, нет. Там ключ к власти, и его берегут очень тщательно.
   - Как же мы тогда попадем внутрь? - растерянно спросил Айэт.
   - Сейчас увидишь. Только нужно немного подождать.
   Почти сразу же Айэт услышал мощный гул вертолетов. Затем он увидел их, - темные, стремительные силуэты, заливающие землю ослепительным светом ртутных прожекторов. Мятежники отступили, прячась между деревьями. Сосед юноши прижался к земле, потом крикнул растерявшемуся Айэту:
   - Ложись, идиот! Сейчас будут много стрелять.
   Едва Айэт растянулся на животе, вертолеты дали залп управляемыми ракетами, - прежде, чем установленные на крышах башен зенитные орудия успели открыть по ним огонь. В отличие от эмиттера, они не были защищены неразрушимым стеклом. Прищурив глаза, Айэт увидел, как огненные стрелы ракет врезались в броню башен, выбивая из неё огромные пучки искр. Затем обе башни с треском взорвались. Во все стороны полетели стальные плиты. У казематных орудий был небольшой угол возвышения, и поражать летающие цели они не могли.
   Вертолеты устремились вперед, зависнув прямо над входом. Один из них сбросил на крышу центрального здания что-то, похожее на бочку. Полыхнуло слепящее пламя, и мгновением позже раздался оглушительный взрыв. Во все стороны от огненного столба полетели обломки бетона, стекла автобуса, у колеса которого лежал юноша, лопнули, обдав его осколками. От грохота у Айэта заложило уши, от яростного блеска пламени заболели глаза. Тем не менее, он продолжал смотреть, в то время как остальные уткнулись лицами в землю, прикрывая затылки.
   Начиненные напалмом баки упали на защитные башни, всего за пару секунд превратив их в огромный костер. Ещё одна бомба взорвалась, казалось, прямо перед юношей, - воздух и земля ударили его по голове и животу почти одновременно.
   Айэт зажмурился, но перед его глазами по-прежнему стоял ослепительный огненный куст. Рот юноши был удивленно разинут и потому его уши уцелели, но взрыва он уже не услышал, - просто что-то щелкнуло в голове. Увесистая глыба земли грохнулась на его задницу, комья поменьше осыпали спину и плечи.
   Аэйт поднял голову. Ему повезло - вокруг падали искореженные куски стали и где-то справа истошно завопили. Прямо перед ним дымилась мелкая воронка, - взрыв пробил широкую брешь в заграждениях.
   Вдруг наверху вновь засверкали стрелы ракет, с оглушительным треском расцветавших в огненные шары, - началась атака вызванных Центром автовертолетов. Заметавшись между них, один вертолет повстанцев опрокинулся, и, вращаясь, ударился о несокрушимую стену эмиттера, - от взрыва у Айэта заложило уши. Другие вертолеты тоже взрывались, прошитые ракетами и пулями, либо отворачивали и исчезали, пользуясь преимуществом в скорости. Многие из атакующих автовертолетов стреляли и по залегшим мятежникам. С неба пошел дождь из искр и сгустков огня, - землю рвали молнии ракетных выстрелов и струи трассирующих пуль. Больше всего Айэту хотелось зарыться поглубже, но оружие в руках придало ему смелости. Он, правда, не решился встать, но это было и не к чему, - он упер приклад в землю, стреляя по пикирующему прямо на него автовертолету.
   По счастью, ему достались патроны с трассирующими пулями. Их трассы помогали целиться и несколько последних пуль попали в корпус машины. Она исчезла где-то за головой Айэта, и секундой позже там раздался взрыв. Прежде, чем он успел осознать победу, раздался крик офицера, как-то перекрывший весь шум побоища:
   - Вперед! Вперед, придурки, пока нас всех не прикончили!
   Ошалевший Айэт бросился вперед, с удивлением обнаружив, что таких, как он, набралось не менее сотни. Но мятежников тут собралось две тысячи, и куда делись остальные - погибли или разбежались - он не знал...
   Через брешь в заграждениях они ворвались в просторный внутренний двор. Тут повсюду валялись обломки бетона и стали, какие-то чадящие клочья. С треском пылал напалм на башнях, от них остались лишь железобетонные скелеты. В сорванных с петель воротах лежал разорванный пополам труп, изуродованный взрывом. От запаха сожженной плоти Айэта замутило, он попятился, но бегущий впереди равнодушно перешагнул через тело, и Айэту оставалось лишь последовать за ним.
   Внутри оказалось темно и почти пусто. Тревожный свет пожара через гигантский пролом в крыше падал на обломки бетона и искореженные остовы трех правительственных машин, без следа исчезая в темном провале ведущей вниз шахты.
   Марши широкой лестницы, обегая стальную клетку лифта, двойным квадратом уходили в мрачную бетонную толщу на глубину шести этажей. Тяжелая раздвижная дверь на дне шахты была заперта. К счастью, среди штурмующих нашлись саперы с взрывчаткой. Взрыв показался Аэйту приглушенным. Потом они снова бросились вниз.
   Дверь оказалась разворочена взрывом, но не до конца: штурмующие с трудом протискивались между искореженных створок из толстой обожженной стали. За ними Айэту пришлось на четвереньках карабкаться по какому-то хламу. Похоже, защитники решили забаррикадировать проход, но не вполне преуспели в этом.
   Здесь, в просторном помещении, уходящем под неразрушимый массив эмиттера, располагались пропускные устройства. Чтобы попасть в Контрольный Центр, надо было подвергнуться магнитному просвечиванию, затем сканированию сетчатки, и, наконец, вставить специальный ключ. Сейчас убийственный огонь из-за многослойных решеток скашивал любого, кто входил, почти мгновенно.
   Продвигаться здесь можно было лишь показываясь на миг, забрасывая вперед подрывные заряды и тут же отступая. Оглохший и ошалевший от вспышек выстрелов и летящих клочьев плоти Айэт действовал механически, совершенно бездумно. Он не лез в первые ряды штурмующих и лишь потому уцелел.
   Когда бой кончился, юноша осмотрелся, удивленно, словно проснувшись. Всё вокруг было исковеркано взрывами, у стен громоздились покореженные и вырванные из стен решетки, зияли дыры выбитых экранов, свисали оборванные провода. Все лампы оказались разбиты и зал освещали стоявшие на полу фонари. Всюду, среди битого стекла, друг на друге лежали изуродованные трупы. Айэта затрясло при одном взгляде на них. До этого он просто не думал, как легко мог умереть.
   Солдат среди убитых оказалось не более десятка. Их отличали шлемы и панцири из пластин вечного стекла, защищающие их тела от плеч до верха бедер, - такая броня отражала даже прямые удары пуль. Кроме автоматов у них были длинные ножи, и в последней рукопашной это оружие пришлось как нельзя кстати. Аэйт видел, что на одного мертвого защитника приходилось двое-трое нападавших, все жестоко изрезанные. Кровь растекалась по нарядному яркому кафелю и чавкала под ногами. Юношу замутило. Неужели все, заодно с ним, сошли с ума? Ведь все убитые, - и охранники, и нападавшие, - отважные, наивные мальчишки, такие же, как он...
   Всего во время штурма они потеряли двести человек, - убитыми и тяжело ранеными, но Айэт понимал, что им повезло: окажись здесь хотя бы взвод охранников, они полегли бы тут все.
   Внутренняя дверь, - поднимавшаяся вверх толстая стальная плита, - также оказалась заперта. Мощный накладной заряд расколол её, как стеклянную. Преграда исчезла, только в погнутой раме, наверху, застрял большой кусок брони. Из бреши не стреляли, но когда юноши в форме военной охраны вошли внутрь, их встретил ливень пуль.
   Первые четверо погибли. Уцелевшие забросали пролом гранатами. У них кончилась взрывчатка и пришлось прибегнуть к фосфорным бомбам, но они оказались ещё более эффективными. Автоматы сметали выбегавших из огня солдат прежде, чем те успевали поднять оружие.
   На этом сопротивление прекратилось: из клубов дыма вышел офицер с белой тряпкой и заявил, что защитники готовы сложить оружие в обмен на жизни. Это условие было сразу же принято.
   Пригнувшись под иззубренным краем, Айэт вошел в сам Контрольный Центр - целое здание, построенное под землей и отделанное с неслыханной, неуместной для бункера роскошью: покрытые коврами полы из драгоценного дерева, инкрустированные мозаикой стены, серебряные светильники. Сейчас здесь всюду плавал едкий сизый дым сгоревшей взрывчатки и пороха. Айэт закашлялся. Людей и файа внутри оказалось немного, - в основном, обслуживающий персонал.
   Вместе с остальными Айэт прошел в зал управления - длинную полутемную комнату со стальными стенами, похожую на внутренность резервуара. Вдоль неё стояли терминалы компьютеров, с другой стороны зияли проемы каких-то других помещений. На торцевой стене между ними висела карта мира. Шесть дежурных операторов, одетых почему-то в белые халаты, отнеслись к их появлению вполне равнодушно. Повстанцы тут же вытолкали их вон и всего через минуту появился Нэйс с группой парней в синем, - Айэт уже видел их в его бункере. Нэйс тут же велел солдатам покинуть помещение, но, когда Айэт хотел выйти со всеми, Нэйс вдруг задержал его.
   - Останься. Не знаю, какой... послал тебя сюда, но ты, думаю, заслужил право быть здесь.
   - Почему?
   - Центр штурмовало две тысячи бойцов. Менее шестидесяти прорвались внутрь. Половина остальных погибла, все уцелевшие ранены. К тому же, ты спас регионального руководителя Организации. Инсу рассказал мне о твоем... пути сюда. Мало кто сделал для нас так много.
   Между тем, какие-то другие операторы рассаживались за пультами, деловито надевая наушники. Айэт удивленно осмотрел помещение.
   - Как шесть человек могут управлять отсюда огромным городом?
   - Сейчас покажу, - Нэйс сел перед экраном крайнего терминала.
   Едва он прикоснулся к клавиатуре, экран мигнул, и на нем появилась предупреждающая надпись, - машина требовала код. С усмешкой Нэйс набрал его, - довольно длинную фразу. Еще несколько движений его пальцев, - и на экране появилась сложная цветная схема.
   - Для начала мы отключим электричество во дворце правителей, - это сразу сделает их сговорчивей, - небрежно пояснил он, нажимая на клавиши. Мигнуло ещё несколько надписей, затем один из участков схемы потемнел. - Ну, вот и всё, - Нэйс широко улыбнулся. - А теперь начнем.
   - Ты знаешь, как с этим обращаться? - удивленно спросил Айэт.
   - Да. Иначе я не стал бы и пробовать! Видишь ли, я сам служу здесь... скажем, наблюдателем. Лэнни!
   В зал вошел ещё один парень. Он занял место Нэйса за терминалом. Тот, гуляя у стены, отдавал негромкие приказы. Айэт сел в углу, пытаясь разобраться в происходящем. Нэйс и его помощники казались занятыми сложной, но совершенно обычной работой. Юноша не мог поверить, что именно так делают революцию.
   Иногда на экранах появлялись обычные изображения, несомненно, переданные Сетью, и Айэт начал понимать, что захват Центра стал лишь сигналом для начала всеобщего восстания, - во всем городе и во всей стране.
   На улицы Тар-Акталы вышли огромные массы несомненно организованных людей. Стало ясно, что революция готовилась долго и тщательно, готовилась годами, но лишь страх, вызванный появлением Звезды, страх, сокрушивший все представления о стабильности мира, создал для неё благоприятную ситуацию. И Нэйс этой ситуацией воспользовался. Большая часть полиции и охранных войск, - их в столице было всего двадцать тысяч, - перешла на сторону восставших. Правительство, напуганное внезапностью, а главное - огромным размахом выступления, сдалось практически без сопротивления, под гарантию личной безопасности. Уже через час после захвата Центра его дворец был в руках мятежников.
   Айэт понял, что Нэйс Анкус и его Организация всего лишь оседлали огромную волну, поднятую страхом. И революция всё больше напоминала обычную передачу власти от одного правительства другому, причем, как ему показалось, старое сдавало свои полномочия не без удовольствия - они сохранили все свои привилегии, избавляясь от ответственности. Из случайных обмолвок он узнал, что Нэйс сверг собственного отца, Ратрина Дэйна, - явление, далеко не новое в истории. За революцией же стояла вовсе не свободолюбивая молодежь, а крупные землевладельцы и промышленники, которым надоело снабжать ару, не получая ничего взамен.
   Айэт наблюдал за сложной и лишь отчасти понятной ему работой, пожалуй, несколько часов. Потом ему нестерпимо захотелось спать. Он отыскал темное помещение с лежанками, свалился на одну из них, и тут же заснул.
  

* * *

  
   Измотанный Айэт спал мертвым сном, без сновидений, а проснувшись долго не мог понять, где это он, - все события последних дней перепутались в его голове. Он удивленно разглядывал низкое помещение со стальными стенами и скругленными углами, и лишь заметив за открытой дверью терминал, сообразил, где оказался. Всё происшедшее вчера показалось ему обрывками бредового сна.
   Он сел на постели, заметив, что на постели напротив тоже кто-то спит. Парень лежал на животе, уткнувшись лицом в руки, и лишь по яркой, даже в полумраке, куртке Айэт узнал Нэйса. Услышав его возню, тот тоже проснулся и сел. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Обруч из золотых цепочек сполз Нэйсу на ухо, придав ему довольно глупый вид. Наконец, он встряхнул головой, сбросив украшение, и сунул его в карман.
   - Могу тебя поздравить, - сонно сказал он. - Мы все проснулись в новом государстве... да что там - в новом мире! По всей стране власть перешла к Организации - без единого выстрела, как я и надеялся.
   - А как же те, кто погиб здесь? - тихо спросил Айэт.
   - Всегда мерзко стрелять в своих. Но у нас не было выбора, и я надеюсь, что повторения не будет. Вряд ли возникнет организованная оппозиция. Все хотят жить, а если мы начнем убивать ещё и друг друга, Актала погибнет. Это понимают, пожалуй, все, но всегда найдутся фанатики, готовые... ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Вряд ли. Ведь ару появились на нашей земле не просто так! Правительство Акталы заключило с ними Сделку, - тогда, пятьдесят лет назад. Ты знаешь, что это? - он сбросил куртку с левого плеча, показав маленький шрам, почти незаметный на смуглой коже.
   - Прививка от Пелипайской Чумы, - удивился Айэт. На его плече был точно такой же шрам.
   - Именно. Но знаешь ли ты, кто дал нам вакцину? Ару. Да, да, именно они. Кстати, их никто не просил это делать. Если бы не они, - сегодня в Актале не осталось бы ни одного человека или файа, способного дышать, и ару жили бы сейчас в нашем городе. Но они спасли всех нас, - в обмен на то, что мы позволим им поселиться на нашей земле, и будем кормить их, - потому, что с родной земли их изгнали Опустошители. Разве это было не справедливо? Справедливо. Но, светлое небо, разве тот, кто спас чью-то жизнь, имеет право превращать спасенного в раба? Идиоты - вроде тех, что лезли здесь под пули, - вопят о "коричневой чуме", а я до сих пор думаю - а стоило ли? Правительство делало всё, чтобы избежать насилия, чтобы никто даже не знал об опасностях, - они были правы! А сейчас, немедленно, начнется война!
   - Но ты же говорил, что оппозиции нет!
   - Среди людей и файа - нет. Но вот ару... ты хоть знаешь, что их в четыре раза больше, чем нас? Они почти заняли Акталу - мирно, без единого выстрела, - а добыча ушла прямо из рук! И они постараются уничтожить нас, - не людей вообще, не правительство, а именно нас, Организацию, - мы единственные, кто им мешает!
   - Но они же не станут начинать войну!
   - Принудительные сельхозработы отменены. Иначе нас вообще никто бы не поддержал. Всей молодежи приказано возвращаться по домам. Скоро ару станет просто нечего есть. Им останется только вновь подчинить нас - или просто умереть от голода. Что бы ты выбрал?
   - Но разве они не могут сами выращивать себе пищу?
   - Могут. Но работа, которая тебе покажется легкой, скоро убьет даже самого выносливого ару - мышечная масса у них гораздо меньше. Им остается только заставлять работать на себя других.
   - Но тогда война начнется не сразу?
   - Этим утром более ста миллионов парней, согнанных в трудовые лагеря, получили свободу. Большинство их мирно разойдется по домам, но некоторые - такие, как ты, - захотят отомстить. Они пойдут в колонии ару, - и, готов поклясться, что к ним присоединятся и селяне. Им тоже не нравилось кормить дармоедов!
   - Но почему они заставляли тогда нас?
   - Их заставляло правительство. И пожалуй, никто не ненавидит ару так сильно, как они!
   - Но у них же нет оружия!
   - Чтобы убить, оружия не нужно. У них есть ножи, ломы, вилы - этого достаточно. Можно сжигать живьем, топить, давить машинами, травить ядами для насекомых... - Нэйс помолчал. - Только ару - вовсе не беззащитные твари. Раз мы начали эту войну, то должны воевать. Воевать организованно, иначе ничего не выйдет. Мы должны нанести сильный удар. Кое-что мы уже сделали, - отключили свет и воду в колониях ару везде, где могли. Открыли для населения склады с запасенным для них продовольствием, - поверь мне, скоро там ничего не останется. Короче, мы хотим создать для ару невыносимые условия, - они получат нашу помощь только если захотят уйти из страны. Не знаю только, получится ли. Кое-кто считает меня спасителем нации, но, знаешь, это не так, - его лицо скривилось от отвращения. Айэт удивленно смотрел на него. Наконец, он сказал:
   - Ты же теперь правитель Акталы! А кто я? Зачем ты притащил меня сюда?
   Нэйс усмехнулся.
   - Правитель? Я просто не думал об этом. Правду говоря, правителя из меня не получится. Я умею составлять красивые фразы, хорошо стреляю, умею управлять машинами Центра, залезать в чужие компьютеры, хорошо бегаю, умею управлять вертолетом, - но это и всё. Больше ничего я не умею. Так какой из меня правитель? Нужно создать совет из умных и сведущих в управлении файа и людей, - а таких в Организации немного. Придется пригласить кого-нибудь из прежнего правительства...
   - И власть незаметно утечет из наших рук, возвратившись в те, в которых была изначально.
   - Пожалуй, да, - Нэйс задумался. - Если бы с нами был хоть один настоящий правитель - из тех, что создали могущество Акталы! Знающий, как вести войну, знающий древнее оружие и отдающий жестокие приказы без страха. Да где нам...
   - Но я-то тут при чем? Зачем я здесь?
   - Ты Айэт. Звезда названа Звездой Айэта. Ты пришел сюда, следуя за ней. Это что-нибудь, да значит? Я бы ничего не достиг, если бы не разбирался в файа с первого взгляда. Хочешь быть моим помощником?
   - Но я же ничего не знаю!
   - А я знаю? Невежество - вещь устранимая. А остальное приложится.
   Айэт промолчал. Всё было так неожиданно...
   - Пошли наверх, - сказал Нэйс, не дождавшись ответа. - Мы встретим зарю нового мира!
  

* * *

  
   В зале Центра сидело всего двое сонных операторов. Коридоры и бывшее пропускное помещение были пусты. Все обломки и мусор там убрали, кровь смыли, панели сняли, разбитые приборы за ними - тоже. Наружную дверь уже успели заменить и исправить, лифт работал.
   - У нас нет ни времени, ни знаний, чтобы восстановить контрольные системы, - сказал Нэйс. - Придется ставить обычную охрану.
   Они поднялись наверх. Там тоже убрали все следы битвы. Лишь обгоревшие стены башен напоминали о ней.
   После затхлого подземелья утренний воздух показался Айэту удивительно свежим. Небо на западе уже светилось голубизной поразительной чистоты - начинался день Синего Солнца. В этом сумрачном свете колоссальный массив энергостанции казался призрачным и воздушным, словно сделанный из тонкого стекла. Ореол поля, чуть размывавший его очертания, ещё больше усиливал эффект.
   На фоне чистого неба деревья клубились темными облаками. По наклонной стене эмиттера, густо покрытой росой, сбегали капли. Было удивительно тихо, только с невидимых улиц доносился едва различимый гул. Айэту казалось, что он уже умер и оказался в другом, лучшем мире, - слишком уж всё было хорошо...
   - Жаль, что мы разучились делать вечное стекло, - с грустью сказал Нэйс, прикоснувшись к стене. - Его ничем нельзя разбить, расплавить, оно не реагирует ни с одним веществом. В Тар-Актале немало таких сооружений. Они были построены первыми - во время основания города, как говорят, двенадцать тысяч лет назад. Наша столица - древнейший город мира. Если честно, поверить в это трудно. Однако, она уже давно миновала свой расцвет...
   Нэйс помолчал. Потом вдруг улыбнулся.
   - Знаешь, я никогда не был дальше окраин Тар-Акталы. Она для меня - весь мир. И я люблю её. Когда мой отец ещё не стал правителем, мы жили на берегу озера Тар, на восточной окраине. Оно похоже на небольшое море, его берег - сплошной зеленый луг, пологий склон шириной в милю и длиной во весь город... на нем прошло почти всё моё детство. Вечером основания увалов на том берегу исчезают в сиянии заката, и кажется, что они там, позади зари... на краю мира, где есть только ветер и свет... а с другой стороны - снежно-белые здания, как скалы... как вершины далеких гор... и за ними - энергостанция. На её фоне они кажутся маленькими... а на её зеркальных стенах - отражения закатных облаков... Если смотреть на неё долго, можно было представить, что она поистине безмерной высоты... А иногда, вечером, у воды поднимается туман... такой густой, что ничего не видно уже за десять шагов... он светится палевым, и под его пологом очень тепло... а вода ещё теплее - энергостанция нагревает её... - Нэйс спохватился и замолк.
   Айэт осмотрелся, - нигде никого не было видно, даже охранников. Он сказал об этом Нэйсу.
   - Все, кто делал революцию, сейчас отсыпаются, - печально сказал тот, - а враги просыпаются, и любая попытка нападения в эти несколько часов может оказаться гибельной! Это место плохо приспособлено для обороны, - ты же видел, как легко мы им овладели! Сам Контрольный Центр был построен наспех, хотя и очень давно. Нам придется тут всё переделать... если у нас будет время! - Нэйс зевнул и потянулся, встав на пальцы ног.
   - И с чего мы, то есть Организация, начнем? - спросил Айэт.
   - Надо создать армию - кроме двадцати тысяч охранников у нас в городе нет никаких вооруженных сил. Этим утром мы объявим о наборе добровольцев - ведь по принуждению воевать нельзя!
   Айэт вновь промолчал. Стена рассвета быстро приближалась. Массив энергостанции выступил вдруг с пугающей реальностью. Теперь он нестерпимо блестел алой ртутью - казалось, вся эта огромная застывшая масса сейчас хлынет на них. Нэйс снова зевнул.
   - Пошли в штаб, - сказал он. - Нам нужно позавтракать.
  

* * *

  
   Через час в зале на втором этаже штаба охраны собрался совет Организации. Айэт тихо устроился в углу. Хотя он ничего не сказал Нэйсу, тот всё же привел его сюда. Юноша начал уже опасаться, что его симпатия к нему объясняется куда более простыми причинами, - любовью к красивым мальчикам, скажем. О том, как юный герой революции полезен для агитации женских масс, он не думал.
   Сейчас Нэйс стоял у исполинской - во всю стену - карты страны, поясняя, в каких её районах Организация достаточно утвердилась. Айэт с интересом слушал его.
   Актала занимала огромный кусок Плоскости - восемь на четырнадцать тысяч миль, со всех сторон огражденный горами. В ней жило полтора миллиарда людей. Нэйс сомневался, что Организация, имеющая меньше миллиона членов, сможет эффективно управлять таким их количеством, - особенно, если учесть, что во многих городах и целых областях страны у неё вообще не было сторонников. Члены Совета сами хорошо это понимали и казались растерянными.
   Айэт оживился, когда Нэйс заговорил о создании боевых сил, - ему вовсе не нравилась война, но он понимал, что изгнание ару необходимо. Нэйс сообщил, что набор добровольцев уже объявлен и идет с большим энтузиазмом. Только здесь, в столице, они смогут набрать миллион, а по всей Актале - больше двухсот миллионов. Однако, эта огромная масса не представляла реальной силы - не было оружия, а главное - никто не имел знаний, необходимых для ведения войны.
   С оружием было ещё не так плохо - в Тар-Актале был завод по его производству. Правда, он выпускал лишь автоматы и пистолеты. Имевшегося на складах оружия хватило бы едва на сто тысяч человек - десятую часть столичных добровольцев. Чтобы вооружить всех остальных, требовались годы - на это просто не осталось времени. Приходилось надеяться на технику.
   Единственной реальной ударной силой Акталы были вертолеты, - страна имела больше десяти тысяч однотипных машин с пятисотмильной дальностью полета. В столице же работал большой - и единственный - вертолетный завод. Он же делал управляемые ракеты, пригодные к установке на любой вертолет, - и на шестьсот они уже были установлены. Таких ракет на военных складах страны нашлось много: свергнутое ими правительство лишь называло себя миролюбивым. Оно имело больше пяти тысяч автовертолетов и тысячи колесных боевых машин, хотя стационарная система управления позволяла использовать всё это лишь в столице и её окрестностях. Но самым грозным оружием, - хотя сейчас им не пользовались, - были тяжелые боевые платформы, созданные ещё в древности. Они напоминали одетые в броню наземные линкоры. В легендах говорилось, что Актала имела и более мощные виды оружия, - правда, они не сохранились.
   Чуть хуже было с военными знаниями, - их просто никто не имел. Никто даже не помнил, когда на территории Акталы в последний раз велась война. Правда, во дворце правительства была большая библиотека запрещенных книг, в том числе и военных, но их изучение требовало много времени.
   Тем не менее, стратегия была уже ясна, - громить базы ару воздушными налетами, пока будут формироваться наземные силы. Совет воспринял это предложение с энтузиазмом. Воевать голыми руками никому не хотелось. Другое дело - мощное оружие, которое быстро закончит не начатую ещё войну. Ару пока не предприняли никаких враждебных действий, но нападение на них было уже предрешено.
   У Айэта не было никаких оснований жалеть ару, но он чувствовал, что война погубит их, - её начали слишком поздно, ару стало уже много больше, чем людей.
   Дорога крови быстрее, чем дорога непротивления могла привести его, Организацию, Акталу и всё человечество к гибели.
   Существует ли третья дорога, Айэт Тайан не знал.
  

Глава 8.

Из ада

  
   Самый опасный из врагов - твой страх. С ним не сойдешься врукопашную. Он беспощаден. Этот враг не берет в плен. Он не знает ни выгоды, ни милосердия. Его не остановит победа. Он не станет сохранять себя. Он бездушен, безумен и готов погибнуть вместе со своей жертвой.
   Анмай Вэру - из своего опыта.
  
   Помотав головой, Анмай поднялся, опираясь о стену из грубо обтесанного камня. Пол тоже был каменный, но он стоял на каком-то тряпье. Когда он попробовал обойти помещение, рывок цепи не дал ему сделать и двух шагов.
   Вспомнив свой стремительный полет над просторами Линзы, Анмай криво усмехнулся. Судя по дикому головокружению, онемению, боли и ломоте во всем теле он получил неслабую контузию и провалялся без сознания несколько часов. Сейчас он мог быть где угодно.
   При этой мысли Вэру вздрогнул. А где же его товарищи, корабль? Почему ни они, ни "Астрофайра" не спасли его?
   Ответ был очень прост - они погибли или тоже попали в плен. А "Астрофайра"... на ней осталась его матрица, вся его память... за исключением этих вот минут. Гораздо проще будет вырастить новое тело, чем разыскивать это - пропавшее, наверняка мертвое. Верить в это не хотелось, но безопасней предположить худшее. Ему оставалось надеяться лишь на себя.
   Он ощупал ошейник - как оказалось, не заклепанный, а запертый на замок, причем, довольно примитивный. Анмай легко открыл бы его, найдись тут хотя бы кусок проволоки. Он обшарил пол, насколько мог дотянуться. Ничего. В бешенстве он попробовал вырвать кольцо из стены. Но, хотя он тянул изо всех сил своего могучего тела, он не смог даже расшатать крепление - он будет сидеть на цепи, пока его с неё не снимут. Но в каком виде?..
   Его охватило противное чувство бессилия. Он не знал, что с ним хотят сделать, но это подземелье, - он чувствовал, что это подземелье, - не обещало ничего хорошего.
   Он сел, закрыл глаза, пытаясь успокоиться, прогнать отчаяние и страх. Это удалось ему довольно быстро, но с его сознанием произошла странная вещь, - словно не было всех этих лет - или тысячелетий? - и он снова стал мальчиком из приюта-тюрьмы. Тогда его часто били, а потом запирали нагим в таком же темном, тесном, затхлом помещении. В восемь лет он впервые попытался сбежать оттуда. Его поймали, растянули голым на кровати, на виду у всех детей, и стали бить резиновыми дубинками. Среди смотревших была и Хьютай. Наверно, поэтому он молчал, хотя его спину словно жгли кипятком.
   Озверевшие охранники избили его до полусмерти, а потом заперли на три дня, без пищи и воды. Эти бесконечные страдания в темноте навсегда остались в его памяти. Тогда он не мог подняться ещё несколько дней. Но след оказался глубже, чем он думал, - всё это вернулось, вся его жизнь словно оказалась сном. Вдруг он с ужасом подумал, что ничего этого, - плато Хаос, Файау, Линзы, - вообще не было, и он до сих пор сидит в том подвале, в бреду...
  

* * *

  
  
   Его невеселые размышления прервал лязг металла. Заскрежетала дверь, потом его ослепило ярким светом. Прикрыв глаза, он тщетно пытался разглядеть вошедших. Донеслись неожиданно высокие голоса, - его о чем-то спрашивали, но он не смог понять ни слова. Затем тот же взвизгивающий голос повторил вопрос, но уже на понятном ему языке местных файа, правда, сильно искаженном.
   - Кто ты? Где ты взял корабль?
   Анмай задумался. Больше всего ему хотелось увидеть говорившего, а отнюдь не отвечать тем, кто посадил его на цепь, - но вот умирать ему хотелось ещё меньше. Он знал, что изображать немого в таких условиях было глупо и небезопасно. Оставалось изворачиваться и врать - в любом случае, неверная информация больше навредит его пленителям, чем молчание. Он сел, привалившись спиной к стене, и подтянул ноги, чтобы принять хотя бы относительно достойный вид.
   - Меня зовут Анмай Вэру. Мы прилетели с другой Плоскости. Мы ничего не знаем о происходящем здесь. Зачем вы взяли меня в плен? Кто вы? Где мои товарищи? - говорить оказалось неожиданно трудно. Язык заплетался, а рот словно набили кашей, - ещё одно явное последствие контузии.
   - Молчать! Здесь спрашиваем мы! Все прибывшие с тобой мертвы, - и, если ты не будешь отвечать, с тобой будет то же самое.
   Анмай вздрогнул - он уже догадывался о смерти своего экипажа, но знать наверняка... Впрочем, его утешило, что они, несомненно, уже на "Астрофайре", и всего через шесть месяцев воскреснут, а вот он...
   - Где вы взяли корабль и оружие? Отвечай! Или ты скажешь это сам, или мы тебя заставим. Где? Где?..
   Вопросы сыпались непрерывно, - но Анмай скоро потерял интерес к разговору. Всё, что он смог понять, - между местными файа и его тюремщиками идет война, и их приняли вовсе не за гостей из другого мира, а за банду диверсантов, раздобывших где-то секретное оружие. Убедить их в обратном Анмай не смог: их интересовало лишь то, что происходит здесь и сейчас. В другие цивилизации они не верили. Описания их жизни их ничуть не интересовали. Все его попытки что-то объяснить обрывались грубыми угрозами. Их интересовало лишь устройство и принцип действия захваченного ими оружия, да сколько ещё файа могут прилететь сюда. Он отвечал быстро, хотя его ответы имели немного общего с истиной. Если его пленители желают видеть перед собой напуганного и готового на всё ради своей жизни пленника - он будет им. Тем выгодней будет его положение.
   Анмай быстро понял, что допросчики отнюдь не блистают ни умом, ни широким кругозором. Он легко обдурил бы их какой-нибудь подходящей им историей, - но он почти ничего не знал об этом мире. И скоро он убедился, что допрашивающие всё же разбираются в технических деталях, и его подробные ответы начали их злить - они быстро поняли, что над ними издеваются. Результат нетрудно было угадать:
   - А как мы можем убедиться, что ты говоришь правду? - вкрадчиво спросил искаженный, неестественно тонкий голос. - Не знаешь? А вот мы знаем!
   Снопы света уперлись в потолок, осветив всё помещение, и он, наконец, разглядел своих тюремщиков, - точно таких же мехолицых карликов, как и напавшие на них в лесу. Ару, как их тут называли. В это тесное помещение их набилось с десяток, большинство в такой же пятнисто-зеленой одежде, с маленькими, словно игрушечными автоматами. Впереди них стоял один, явно очень старый ару, с редкой, выцветшей шерстью и в нелепом темном балахоне до пят. Он тяжело опирался на трость. Огромная шляпа, казалось, окончательно прибивает его щуплое тело к земле. А за ним стояли ещё трое, в одинаковых кожаных фартуках и с тяжелыми свертками в руках. Поняв, кто они, и что собираются с ним делать, Анмай похолодел. Он понял, что не следовало столь нагло пользоваться их невежеством. Но не посмеют же они...
   - Отойди в угол, - приказал старший.
   Анмай охотно подчинился. Безмолвная троица развернула самый большой сверток и расстелила по полу большой лист пластмассы - от стены до стены. Только сейчас Анмай заметил вделанные в них кольца.
   Они развернули другие свертки, и он увидел инструменты и приборы. Анмай узнал трансформатор с пучками проводов и зажимы. Все эти вещи были знакомы ему из тех диких описаний зверств, что он читал на Хаосе. Он сжался, его охватил противный, липкий страх. В принципе, ему очень повезло, - каленое железо и ножи были бы несравненно хуже, - но, когда такие вещи идут в ход, всё кончается за несколько часов. Так же его могли терзать годами, пока он окончательно не сойдет с ума.
   - А теперь ложись на спину, вот сюда, - в голосе не было даже тени какого-либо выражения.
   Анмай пропустил приказ мимо ушей: он вовсе ему не понравился.
   - Нет!
   - Тогда мы прострелим тебе ноги и всё равно привяжем здесь. Считаю до трех...
   Анмай вздрогнул, вжимаясь в стену. Сомневаться в словах ару не хотелось. С отвращением к себе и ко всему миру он подчинился. Его руки и ноги быстро и крепко привязали к вделанным в стены стальным кольцам, растянув их так сильно, что он даже не мог шевельнуться.
   - Теперь ты будешь говорить только правду, Анмай, - сказал старший ару, подходя вплотную. - Иначе мы заставим тебя передумать. Мы можем сделать с тобой очень многое - и прямо сейчас. Ну что? Я жду. Сначала ты скажешь, что вы сделали с Уркусом.
   - С кем?
   - С моим сыном, которого вы захватили! Ну!
   - Он был в полном порядке, когда я попал в плен.
   - А зачем вы его схватили? Вы пытали его?
   Анмай промолчал. Он понял, что любой ответ будет неверным.
   Старый ару присел рядом, вынул из-под своего балахона кинжал и приставил его к обнаженной груди файа, точно против сердца.
   - Что вы делали с ним? Я вырежу тебе сердце, если ты будешь молчать.
   Анмай не ответил, но сердце у него ушло в пятки. Эта тварь могла отрезать ему пальцы, или выколоть глаза - и, самое страшное, её явно не интересовал его ответ. Вдруг острие кинжала, проколов кожу, уперлось в его нижнее ребро. Он вздрогнул. Не может же наяву...
   - Я повторяю, что вы делали с ним?
   Ару резко нажал на рукоять. Ребро захрустело. Анмай дернулся от пронзившей грудь дикой боли, но не издал ни звука. На лице ару появились сразу ярость и скорбь.
   - Значит, вы действительно пытали его...
   Старик загнал остриё кинжала под его кожу, подцепив её вырезом на лезвии, потом потянул кинжал назад, разрывая её. Прочная кожа файа поддавалась с трудом. Ару пришлось тянуть изо всей силы. Остриё со скрежетом, толчками поползло по кости.
   Анмай бешено рванулся - раз, другой, но ремни держали мертво. От боли его замутило, мир под сжавшимися веками окрасился в желтый цвет. Он зажмурился, чувствуя, как по боку течет теплая струйка, его плотно сжатые губы вздрагивали. Главное - не закричать...
   Ару поддел вырезом на лезвии обнажившееся ребро и начал вытягивать его. Ощущение было очень неприятным. Скорее от страха, чем от боли Анмай заорал так, что даже у него самого зазвенело в ушах. Ару отпрянул, кто-то из его неосмотрительных собратьев попытался зажать файа рот. Анмай сомкнул челюсти, с наслаждением услышав, как хрустнула кость. На языке появился чудесный вкус крови. В следующий миг от зверского удара по голове у него посыпались искры из глаз, но он был доволен. Старик, как ни странно, тоже. Он провел окровавленным острием по судорожно сжавшемуся животу Анмая.
   - Знаешь, совсем не забавно пытать малодушных врагов. Только смелого врага можно убить так, чтобы было, что вспомнить. Я бы с радостью сделал это, но нам нужно многое узнать от тебя. Моя месть подождет. Начинайте!
   Старик отвернулся. К Вэру подошли те трое, перебирая инструменты. Он закрыл глаза. Все его мышцы непроизвольно напряглись и он вздрогнул, ощутив равнодушные прикосновения чужих рук. Затем мочки его ушей сильно сжал холодный металл, покрытый чем-то липким, донеслось щелканье. Анмай перестал дышать, замер, ожидая боли, но её пронзительный удар всё же застал его врасплох. Ещё хуже оказались дикие судороги, ужаснувшие его своей силой: Анмай боялся, что его тело не выдержит, он уже ощущал, как разрываются мышцы. Бешеная ярость, страх, ненависть к бездушным истязателям, - всё это исчезло в приливе мучительной, дурнотной боли. Не вытерпев, он заорал во все горло, - и тут же получил удар по животу, лишивший его дыхания. Теперь Вэру стало по-настоящему плохо, - он ничем не мог выразить, как ему больно. В голове мутилось, он боялся, что сейчас умрет...
   Через несколько секунд, показавшихся ему вечностью, боль утихла. Ему приказывали говорить, спрашивали, - он ответил самой черной бранью, и через миг боль вернулась. В голове Вэру не осталось никаких мыслей, - одна яростная, испепеляющая ненависть. Она одна не давала ему утонуть в океанах боли, - он почти не чувствовал или, точнее, не сознавал её. Перерывы, вопросы отчасти давали ему опомниться, но едва включали ток, всё возвращалось.
   Он не знал, сколько продолжалась пытка, но страшные, сводящие с ума удары вдруг прекратились. С его обожженных ушей сняли электроды. Над его лицом вновь склонился старший ару.
   - Ты выносливее, чем мы думали - тем хуже для тебя! Тебя уже пытали, ты умеешь терпеть, и ты не тот, кем кажешься - но мы и это узнаем. Сейчас мы попробуем более эффективные способы.
   Теперь палачи разнообразили приемы, прикладывая электроды к наиболее чутким местам его тела. Это тоже было зверски больно... но всё же, не настолько мучительно. Анмай мог бы объяснить им, что самое страшное при пытке током, - когда электричество проходит через мозг и ослепленный болью пленник лишается рассудка от судорог и страха. А подобные изощрения, конечно, унизительны, но куда менее эффективны. Понятно, что он не стал этого делать. Он кричал, рвался, выл и корчился. Потом остались только бешеные судороги и боль. Темнота подступала всё ближе, - и, наконец, его принял сон без сновидений.
  

* * *

  
   Он очнулся от мучительной, палящей боли. Кроме неё в мире не осталось ничего - только жажда и страх. Коснувшись разодранного бока Анмай вздрогнул - рану покрыла тугая корка из плотной, похожей на резину массы. Он испуганно отдернул руку и лишь потом понял, что это его кровь - свернувшаяся, измененная Файау кровь. Под неё, казалось, налили кипятка пополам с кусачими муравьями. Даже дышать оказалось дико больно. Он всё ещё ощущал тупой скрежет стали, царапающей живую кость.
   Мысль о том, что скоро начнется новая, ещё более страшная пытка, наполнила Вэру невыразимым ужасом, - все его мышцы выли, сожженная кожа горела, а ниже живота словно зияла рана. Хуже боли было только мерзкое чувство бессильного унижения.
   Сейчас, вспоминая об этом, он чувствовал лишь бесконечный, мучительный стыд, столь сильный, что хотелось умереть. Он мог это сделать, - ещё на Хаосе его, как и любого Высшего, обучили, как остановить сердце усилием воли, чтобы умереть безболезненно и быстро, - потому, что даже самого стойкого палачи рано или поздно превратят в безвольную скотину, и это будет стоить жизни ещё многим. Далеко не все могли этому обучиться, но Анмай был хорошим учеником. Единственное, что удерживало его теперь от бегства во тьму, - подлый, животный страх перед смертью. Это пугало Вэру больше, чем всё остальное, и он постарался убедить себя, что пока он жив, есть надежда. Он сможет сбежать - как-нибудь, когда-нибудь. А тогда он сможет рассчитаться за всё...
   Анмай утешал себя ненавистью, - она оказалась горячей, как огонь, и грела его в этом ледяном подземелье. Вот только тот, второй Анмай, мечтающий любой ценой выжить, никуда не исчез. Появились ещё и другие, - уверяющие, что всё это только снится ему, или занятые какими-то странными, отвлеченными мечтами. Вэру словно парил в пустоте, глядя внутрь себя, - он казался себе необозримой равниной, уходящей в бесконечность, пугающей и незнакомой.
   Он не мог считать времени, но его прошло немало, прежде, чем дверь открылась и камеру вновь залил яркий, режущий глаза свет. Он не видел вошедших, но, когда ему приказали встать, понял, что явилась та же компания, что и вчера. Приказ повторился, затем охранники решили поднять его с помощью пинков. Анмай попытался схватить одного из солдат, зная, что не разожмет рук, пока не переломает твари все кости... но тут же задохнулся от меткого удара в поддых. Теперь он не мог даже орать от боли.
   Его били аккуратно, с толком, чтобы не искалечить, только туда, где кости близко к коже - по локтям, голеням, в крестец... От боли тоже перехватывало дух, и Анмай лишь чудом смог отдышаться. Он вновь попробовал сопротивляться, но чей-то тяжелый башмак пнул его между бедер. Пока Анмай корчился, захлебываясь желчью, хлынувшей из пустого желудка, его вновь перевернули на спину, растянув между стен. Но это был спасительный удар, - он вышвырнул того, второго Вэру куда-то в темноту, и остался лишь один, который орал и рвался, как бешеный, даже зная, что это совершенно напрасно...
   Лишь ощутив, как по содранной ремнями коже течет кровь, Анмай замер - он не хотел делать за этих тварей их работу. Но тут же его вновь охватил безумный страх, отозвавшийся во всем теле крупной дрожью, - если весь этот кошмар начнется сначала, он не выдержит...
   - Что ж, раз ты не желаешь разговаривать, придется прибегнуть к особым средствам... - процедил старик.
   Его заставили закрыть глаза, смазали веки какой-то ледяной дрянью и наложили вогнутые электроды, прижав их резиновым жгутом. Затем под ногти больших пальцев рук загнали острые стальные пластинки, соединенные с проводами, и голова файа словно взорвалась, - такая дикая, ослепительная боль пронзила её. Через миг Анмай совершенно обезумел от этой выжигающей глаза, непредставимой, чудовищной боли. Он вопил, кричал и бился, утопая в раздирающем мозг белом пламени, бешено рвался, тщетно стараясь освободиться от невыносимой, выворачивающей боли, задыхаясь от непрерывного крика, не сознавая, что лишь выгибается в судорогах, насколько позволяют ремни.
   Самым страшным оказалось даже не то, что он сходил с ума от боли, - он никак не мог потерять сознание от боли, которую невозможно терпеть. Его тело, переконструированное Файау для повышения устойчивости, предало его, вынуждая терпеть муки, которые обычного файа убили бы или свели с ума.
   Через минуту его рассудок дотла выгорел бы под напором нестерпимой боли и света, но, пока ему задавали вопросы, он успел отдышаться, осознать себя, - а потом агония боли повторилась... потом ещё раз... ещё... и ещё...
   Хуже всего оказались именно эти паузы между ударами, - ожидание боли было ужасней любой муки. Анмай осознал, что превращается в обезумевшее, вопящее от ужаса животное, готовое выполнять любые приказы... и что-то в нем нашло способ ускользнуть от этого разрушающего страдания. Он перестал сопротивляться, стараясь ещё более усилить эти убийственные удары... и вновь провалился в черную бездну, недоступную даже для боли.
  

* * *

  
   Очнувшись, он едва не задохнулся от ужаса, - даже его забытье стало одним бесконечным, чудовищным кошмаром. Наконец он осознал, что лежит в той же камере, с той же цепью на шее, но руки и ноги у него оказались свободны. Впрочем, теперь это уже мало что значило, - задев изувеченным пальцем о стену, Анмай вскрикнул. Все части его тела, к которым приложились палачи, дико болели, голова по-прежнему кружилась, очень хотелось пить, но он нигде не нашел ни пищи, ни воды. На содранной ремнями коже запеклась кровь, глаза тоже болели нестерпимо, - впрочем, Анмай удивлялся, как они вообще не лопнули от адской боли. Страх душил его, - ещё одной пытки он не вынесет, а жажда жизни вдруг вспыхнула в нем с неистовой силой. Что угодно, только бы жить! Пускай ему придется делать всё, что потребуют от него эти мерзкие твари... всё, что угодно, лишь бы сохранить жизнь... и хотя бы ничтожную крупицу души...
   В себя его привели неожиданно резкие содрогания пола, - содрогания, сопровождавшиеся низким гулом. Анмай не понимал, что это, пока после особенно сильного удара ему на голову не посыпался песок. Бомбы. Это место бомбили, - не больше минуты, быть может, но основа его страха, - одиночество, - разбилась вдребезги. Если даже над тюрьмой его врагов разгружаются чьи-то бомбовозы, их дела не слишком хороши. Его, правда, тоже, - Анмай не сомневался, что при малейших признаках поражения эти твари убьют всех пленников.
   В это мгновение вновь пронзительно заскрежетала дверь.
  

* * *

  
   Анмай оцепенел от дикого ужаса. Он знал, что теряет последний шанс спасти себя, попросив о пощаде, но, словно в кошмарном сне, не мог ни двинуться, ни открыть рта. Внезапно он понял, что охранники вошли в камеру одни, без палачей. Один из них направил на него автомат, второй открыл замок и снял цепь, но Анмай уже не пытался напасть на них.
   Едва солдаты ударами и бранью вновь попытались поднять его, он начал корчиться на полу, изображая крайнюю слабость. После таких пыток любой, не прошедший биохимической реконструкции Файау, должен был обессилеть, - а чем слабее он будет выглядеть, тем хуже его будут стеречь. Конечно, он мог вырвать автомат у одного из солдат, и, уложив остальных, выскочить в коридор. А что потом?..
   Анмай решил подождать лучшего случая... и горько пожалел об этом, когда его руки грубо вывернули за спину и связали. Затем в камеру втолкнули двух других узников. Они вытащили файа в мрачный сводчатый коридор, оказавшийся на удивление длинным. В каменных стенах чернело множество железных дверей. Почти все они были открыты, ару выгоняли из них пленников, - похоже, после бомбежки они сочли это место ненадежным и решили перевезти их куда-то ещё. Вэру очень хотелось разглядеть их поближе, но он тут же спохватился, и, откинув голову, закатил глаза, словно потеряв сознание.
   Они миновали запиравшую коридор решетку, охраняемую стражей, потом вторую, поднялись по длинной грязной лестнице, через широкую железную дверь попали в комнату, полную автоматчиков, затем миновали двойные стальные ворота и лишь тогда вышли на улицу. Анмай мысленно похвалил себя за сдержанность, - он никак не смог бы вырваться отсюда.
   Ослепительный солнечный свет причинил страшную боль глазам. Анмай зажмурился, с наслаждением вдыхая свежий, теплый воздух. Затем он осторожно, из-под опущенных ресниц, осмотрелся, стараясь не шевелить головой. Вокруг был высоченный забор и несколько низких белых зданий с решетками на окнах. Из-за ограды поднимался дым - один, два... четыре жирных черных столба. Дома так не горят. В Линзе не было нефти, и синтетическое горючее стоило здесь дорого. Кто бы ни выбирал цели для бомбежки, он далеко не дурак...
   Его подтащили к стоявшему поблизости небольшому фургону с глухим железным кузовом. Здесь его неожиданно грубо бросили на землю, в стороне от остальных узников. Ожидание оказалось долгим. Анмай перекатился на спину, чувствуя, что к нему понемногу возвращаются силы. Зрачки обожженных глаз сузились, и он смог осмотреться внимательней, хотя свет по-прежнему причинял боль.
   Сразу за стеной начинался заросший лесом склон, залитый ярким, теплым светом Желтого Солнца. По зеленоватому небу плыли редкие пушистые облака, густая изумрудно-пепельная листва слабо шелестела. Шагах в двадцати от него на земле сидело множество пленников, окруженных цепью охраны. Ещё несколько солдат стояло над ним, явно тяготясь охраной полуживого файа.
   Анмай не смог заметить тут ни одного из своих соплеменников. Все пленные оказались людьми - почти сплошь юноши, лишь несколько мужчин. Все испуганные, ободранные и грязные, однако, хотя бы частично одетые. Они равнодушно разглядывали его, слишком занятые своими страданиями, чтобы обращать внимание на чужие.
   Через полчаса к нему подошла новая группа охранников, окружавших хорошо знакомого ему старика, руководившего пыткой. Анмай невольно вздрогнул.
   - Боишься меня? - старый ару усмехнулся. - Правильно. Я не дам тебе умереть, - это было бы слишком легко для тебя. Смерть станет недостаточной карой за муки моего сына. Сейчас мы отвезем тебя в Ас-Акру, где у нас будут все возможности для работы с тобой. Теперь мы будем более осторожны. Быть может, мы сохраним тебе разум. А чтобы ты не смог сбежать, мы перережем тебе сухожилия. Но это не самое худшее, что тебя ожидает. Надеюсь, ты слышал о нейрокибернетике? Мы вскроем тебе череп и так изменим мозг, что у тебя не останется свободной воли. Ты будешь бездумно выполнять всё, что прикажут. Ты мне веришь? По глазам вижу, что веришь. Этого ты боишься больше всего, верно? Скоро мы вновь встретимся. А пока думай о том, что тебя ожидает - это хуже всего!
   Анмай взглянул на него с такой ненавистью, что старик отступил. По его знаку солдаты втолкнули пленника внутрь фургона и заперли снаружи дверь.
   В темном, освещенном единственной лампочкой кузове с ним осталось всего двое охранников. Но, едва Анмай попробовал устроиться поудобнее, его больно ткнули стволом под ребра, заставили лечь у стены, прямо на пол, и связали ноги. Вскоре фургон тронулся.
  

* * *

  
   Анмай не знал, длинной ли окажется поездка, но понимал, что она, - его последний шанс. Он зашипел от боли, когда грязное рифленое железо коснулось раны на груди, и судорожно перекатился на бок, спрятав за собой руки. Рывки машины на дорожных ухабах хорошо маскировали его движения. Охранники затянули веревку на совесть, но над узлами особо не мудрили. Анмай дотянулся до них пальцами левой руки и вдруг улыбнулся, - сейчас его жизнь зависела всего лишь от того, смогут ли они протолкнуть хвост жесткой веревки в петлю. В приюте его сотни раз привязывали к постели, и там он наловчился освобождаться от пут. Теперь это оказалось сложнее, - все его мышцы непроизвольно подергивались от дикой боли в изуродованном большом пальце, но Анмай старался не обращать на неё внимания и удивился, как быстро ему удалось ослабить узел. Все необходимые движения намертво засели в его памяти. Он никогда не вспоминал о них, но его тело помнило. Теперь ещё немного...
   Заметивший его возню охранник кинулся к файа, с размаху пнув пленника в живот. Анмай задохнулся от боли, но смог выдернуть из веревок руку, - и, когда ару размахнулся для второго пинка, рванул вперед опорную ногу стража. Ару упал, грохнувшись затылком об стену. Второй охранник вскинул оружие и заорал, требуя, чтобы он не двигался, но Вэру было уже всё равно, - черт с ней, с жизнью, пусть убивают, только бы не издевались. Он подтянул ноги и оперся на локоть, пытаясь встать. Ару, вновь заорав, нажал на спуск.
   Сноп огня ослепил Вэру, треск очереди в тесном кузове оглушил его, - но пули прошли в дюйме над ним, пробив ровную строчку отверстий в стальной стенке. Похоже, страже дали строгий приказ довезти его живым, и ару расстрелял все патроны в попытке напугать пленника. Потом машина вдруг резко затормозила и он свалился на пол. Анмай перекатился, и, подмяв ару, схватил его за голову. Тот успел лишь вскрикнуть. Затем его тонкая шея треснула, как хворостина, в сильных руках файа.
   Первый охранник приподнялся, наводя на него автомат. Анмай, откинувшись на спину, изо всех сил лягнул его связанными ногами, - страж отлетел к стене, и, ударившись о неё, вновь упал. Вэру не дал ему опомниться, - швырнул на пол, уперся коленом в спину, готовясь сломать шею, но его вес убил маленького ару раньше, - у него затрещали ребра, он хрипло вскрикнул и затих, захлебнувшись кровью. Анмай быстро освободил ноги, потом вырвал из обвисшей руки автомат. Оружие походило на жестяную игрушку и стреляло пистолетными патронами небольшого калибра. Он едва смог просунуть палец в спусковую скобу.
   Внезапно дверь с лязгом распахнулась. Вэру ослепило, но, едва разглядев там четверку охранников, он мгновенно вскинул оружие и нажал спуск. Ару отбросило назад, они упали, словно куклы, и замерли неподвижно. Их одежда, обожженная выстрелами в упор, дымилась. За ними стоял легковой автомобиль с открытыми дверцами. Анмай выскочил из кузова и кинулся к нему, - но, сделав всего несколько шагов, вдруг замер.
   Фургон стоял на обочине широкого шоссе, по которому мчалась длинная колонна грузовиков. В них сидели автоматчики-ару, но пока ни одна из машин не тормозила. С другой стороны, всего в нескольких шагах, начинался густой высокий лес.
   Отшвырнув бесполезный разряженный автомат, Анмай скатился с насыпи в глубокий, заполненный водой кювет. К своему удивлению, он успел выбраться из него и нырнуть в заросли раньше, чем на шоссе раздались заполошные очереди. Воздух вокруг завибрировал, прорезаемый сотнями пуль, и Вэру спасло лишь то, что заросли скрывали крутой, идущий вниз склон, - не видя его, ару целились выше. Две пули прожгли его волосы, третья задела мышцу у основания шеи, но резкая боль лишь подстегнула его.
   В один миг он стал убегающим зверем, - скользил, пригибаясь в зарослях, стараясь не замедлять бега, хотя лесной мусор нещадно рвал его босые ноги. Сзади по-прежнему стреляли, пули густо стригли воздух, срезая ветки и со стуком впиваясь в стволы. Погони он пока не слышал, - чтобы остановить колонну и выделить отряд загонщиков требовалось время, - но это давало ему считанные минуты форы, а измученный Анмай бежал, лишь безжалостно подгоняя себя. Он понимал, что погоня не продлится долго, но пока каждый шаг увеличивал его шансы.
   Склон под ногами всё время вел вниз, и это помогало ему. Заросли постепенно становились гуще, потом впереди неожиданно показался свет. Анмай попытался затормозить, - но его босые пятки заскользили, он грохнулся на задницу, проехался на спине, полетел куда-то вверх тормашками... и шумно плюхнулся в какой-то водоем. Проблема жажды разрешилась тут же, - он наглотался восхитительно прохладной воды так, что едва не захлебнулся, потом встал на дно, помотал головой, отбросив мокрые волосы с глаз, и осмотрелся, словно заново рожденный.
   Он свалился с невысокого обрыва прямо в русло неширокой, шагов в двадцать, реки, мелкой, - по грудь, - но достаточно быстрой. И мутной. Пересечь её ничего не стоило, но уже у дальнего берега на глаза Вэру попался пучок каких-то увенчанных метелками растений, торчащий прямо из крохотной заводи. Как он и ожидал, длинные крепкие стебли оказались полыми.
   Торопливо ободрав один, Анмай нырнул. Масса текущей воды ощутимо толкала его, и он не стал сопротивляться ей. Всё, что от него теперь требовалось - плыть по течению, лишь иногда отталкиваясь от недалекого дна.
   К счастью, вода оказалась не слишком холодной, и Анмай слышал в ней звуки, которые не расслышал бы на воздухе, - шум машин на дороге, например. Слышал он и погоню. Казалось, ару совсем близко, и его терзало желание осмотреться, высунувшись из воды. Но тот, кто подглядывает, сам становится видимым, - особенно для внимательного глаза, - и Анмай не забывал об этом. Ему казалось, правда, что бешеный стук его сердца слышен за милю. Одно неосторожное движение, один всплеск могли убить его. Шансов провести ару было мало, но чудо произошло, - шум погони постепенно затих. Она пересекла реку, углубившись в заросли на том берегу. Мех ару мало походил на тюлений, и они, вероятно, не знали, что гладкокожие файа в воде чувствуют себя не хуже, чем на суше, - способность, вообще-то не свойственная их предкам.
   Немного освоившись, Анмай открыл глаза, стараясь сквозь причудливую рябь на поверхности разглядеть надводный мир. Реку окружали почти вплотную примыкавшие к берегам заросли, в воде сновала разнообразная живность, и пару раз его чувствительно укусили за пальцы.
   Река текла медленно - со скоростью небыстрого шага, - но за час он миновал добрых две мили... и окоченел до полусмерти. Когда впереди показались выходившие к воде невысокие белые здания какого-то городка, Анмай подплыл к берегу там, где заросли нависали над водой. Забравшись в них, он попал в ручей, бежавший по дну пологой ложбины, сжался в тугой комок на его берегу и замер, весь отчаянно дрожа и тревожно оглядываясь во влажном зеленом полумраке. Он первый раз в жизни попал в такие заросли, но в них он чуть ли не с каждым мгновением чувствовал себя всё лучше, - как брошенная в реку рыба. Наконец, он немного отогрелся и опомнился. Ему хотелось бежать дальше, уже от собственного страха... только вот куда? Где должны быть файа? Наверняка там, в городе. Но пешком, нагой, голодный, травимый как зверь, он туда никогда не попадет. Значит...
   В животе заурчало и сразу же невыносимо захотелось есть. На голову свисали какие-то листья, - большие и пухлые как лепешки, - и Анмай бездумно отхватил от одного приличный кусок. Его рот наполнился восхитительно прохладной мякотью... и в тот же миг его обожгло, как кипятком.
   Яростно отплевавшись, он ощутил, как быстро распухает язык. Его и десны терзал невыносимый зуд, он заползал в горло и заставлял слезиться глаза. Это было хорошее предупреждение. Он ничего не знал о здешних лесах, и любая съедобная с виду вещь в них, внешне совершенно безобидная, и даже безопасная для местных жителей, могла убить его, - а он даже бы не понял, какая именно.
   Тщательно прополоскав рот, Анмай задумался. Он всё ещё мог сражаться и бежать. Но он уже сильно ослабел, и мог выжить, лишь использовав единственное преимущество беглеца, - возможность выбирать путь, - а для этого понять, где находится. У них не было карт этой местности, но были её снимки, - очень подробные и точные. Анмай закрыл глаза, стараясь вспомнить их. Шоссе... река... город... таких сочетаний набралось многовато, но, если это селение у реки - то самое, куда они направлялись изначально...
   Он вовсе не был в этом уверен, но зацепиться больше было не за что. Не думая больше ни о чем, Анмай пошел вверх по течению ручья, прямо по руслу, чтобы скрыть свой след.
   Убегая босиком через лес, он заработал множество кровоточащих ссадин на подошвах, и скоро ему пришлось ползти на четвереньках, как животному. На унижение Вэру было наплевать, - его никто не видел, - но так он за день одолеет не больше пары миль, а к утру его доконает голод. Он понимал, что шансов выжить у него нет никаких, но сидеть на заду было ещё гаже, - пока он двигался, его почти не терзал страх...
   Продираться в густом сплетении колючих стеблей было очень трудно, и Вэру пришлось выбраться из ложбины. Заросли наверху оказались куда реже, и он полз здесь медленно и осторожно, очень внимательно осматриваясь и ещё более внимательно прислушиваясь. Вдруг он вспомнил о своем разговоре в комцентре "Астрофайры" - и замер, пытаясь сдержать смех. Вскоре ребра дико заболели от беззвучных судорог, - но от этого хотелось смеяться ещё больше. Он, бывший Единый Правитель восьмисотмиллионной страны, почти наверняка обреченный не увидеть следующего рассвета, подыхающий от голода, зверски избитый, ободранный, изрезанный, в чем мать родила, пробирается на четвереньках по лесу в другом мире, - и при всем этом чувствует себя более живым, чем когда-либо раньше. Интересно, отчего это?..
   То и дело посмеиваясь и мотая головой, он пополз дальше... и, незаметно для себя, выбрался на окраину городка. Анмай осмотрелся, - и тут же с глубочайшим облегчением вздохнул. На сей раз, интуиция не подвела его. Всего в нескольких шагах, за высоким забором из сетки, на обширной, засыпанной щебнем площадке стояли всевозможные машины, в той или иной мере поврежденные. Как и на снимке, ему бросился в глаза вертолет с белым корпусом. Оставалось надеяться, что аккумуляторы остались на месте, а сам вертолет стоит здесь не очень давно. Насколько он помнил, аккумуляторы могут хранить заряд порядка месяца - если они новые или "вроде новые"...
   К площадке примыкало здание, похожее на заводской цех. Похоже, ару собирали здесь трофейную технику в надежде починить её... не очень большой, впрочем, так как это место не охранялось. Правда, за крышами ещё клубились жирные дымные столбы, и вся охрана наверняка была там, - на спасательных работах.
   Раскидав ладонями влажную землю, Анмай прополз под ограждением. Вокруг никого не было, но всё равно, он двигался очень осторожно.
   Подобравшись к вертолету, он с громадным облегчением понял, что машина почти цела, - если не считать нескольких десятков дырок от пуль. Почти все они, к счастью, были в стеклах. Верхняя часть корпуса не пострадала, к его дикому счастью, - на прострелянной турбине не улетишь. По крайней мере, далеко улететь точно не получится, даже если турбина и запустится...
   Кабина и салон были залиты кровью, шасси погнуты. Бортовое питание, к счастью, работало, и Анмай принялся осматривать приборы. Вертолет не походил ни на одну знакомую ему модель, но отличался от них не больше, чем сами они друг от друга. И неудивительно - технические решения везде одинаковы...
   Осмотр получился недолгим. Горючее в баках ещё оставалось, приборы, в основном, были целы, - справа и слева их прикрывали кустарные бронелисты. Рискнув взобраться на машину и заглянув под капот, Анмай обнаружил, что на вид по крайней мере всё цело и там, даже проводка. Ему говорили, что оборванную пулей проводку хрен найдешь, чтобы срастить, тем более, что ему было и нечем. Сами ару чинить машину даже не пытались, - они в принципе не могли на ней летать. Для такого у них буквально руки были коротки, - и ноги, кстати, тоже, вдруг с усмешкой подумал Анмай. Похоже, они просто затрофеили сбитый вертолет и утащили из жадности. А аккумуляторы просто забыли снять и даже горючее не слили...
   Анмай боялся думать, что у него получится. Его везение казалось нереальным, как во сне. Вновь скользнув в кабину, он устроился в пилотском кресле... и замер. Лицензию на управление вертолетом он получил ещё в пятнадцать лет и летал вполне прилично, но сейчас у него сильно кружилась голова, - то ли от контузии, то ли просто от усталости и голода. Вдобавок, он дико боялся. Сейчас ару не охраняли эту свалку битой техники, но шум запущенного двигателя быстро привлечет их. Если вертолет не взлетит, скрыться вновь он уже не сможет. Но у него просто не осталось выбора...
  

* * *

  
   Турбина запустилась сразу, - хотя от её рева у него заложило уши. Винт начал раскручиваться, вокруг тучами поднялась пыль, ослепляя его, и Анмай пережил бесконечных полминуты прежде, чем обороты ротора стали достаточными для взлета. К тому же, чтобы вертолет поднялся, пришлось поработать рычагом управления - "шаг-газ". Наконец, он неохотно оторвался от земли.
   В тот же миг из пыли вынырнули беззвучно вопящие фигурки, направляя на него автоматы. Анмай повел машину на ару, давя их колесами. Те попытались прицелиться, но вихрь от винтов разметал их, покатил по земле, словно кукол, - они были легче файа раза в четыре.
   Увидев перед носом вертолета ограду, он, закусив губу, потянул ручку на себя, вынырнув из пылевой тучи. Он не услышал стрельбы, но приборная панель справа от него брызнула искрами. Анмай заложил резкий вираж, пригнулся, всем телом чувствуя, как пули молотят о броню. Осколки стекла врезались в его обнаженную кожу, но турбина не заглохла и почти сразу обстрел прекратился.
   Анмай вел вертолет на самоубийственной - метров в десять - высоте. Прямо под ним мелькали плоские крыши и улицы, кишащие, наверное, десятками тысяч ару. Но, проносясь так низко, он исчезал из поля зрения их солдат раньше, чем те успевали прицелиться. К тому же, указатель уровня топлива вовсе не внушал ему доверия, - он стоял очень низко, и он мог пролететь не более нескольких десятков миль. Турбина могла заглохнуть в любой миг, и он не хотел падать слишком долго.
   Городок скоро остался позади. Анмай узнал эту зеленую долину, - именно в ней столь неосмотрительно приземлился их корабль. Развернувшись, он повел машину на юг, - туда, где перед мучительно сощуренными глазами горело солнце. Шоссе, вдоль которого он летел, несомненно, вело прямо в столицу. Но Анмай отвернул влево, оставив его светлую ленту в стороне. Ему вовсе не хотелось, чтобы этот вертолет сбили вторично.
   Проносясь чуть выше верхушек деревьев, уклоняясь от них уже в самые последние мгновения и прижимаясь почти вплотную к земле, он чувствовал только дикий, сумасшедший восторг. Мчавшаяся внизу земля гипнотизировала и Анмай вообще мало что сейчас сознавал. Переход от безнадежного отчаяния к полету казался настоящим чудом, - но он сам совершил его, и это превращало его радость в нечто неописуемое.
   Конец наступил быстро, но Анмай не был в этом виноват. Стрелка указателя горючего вскоре дошла до нуля. Турбина зачихала, потом вдруг стало очень тихо и легко.
  

* * *

  
   Вертолет сразу же повело влево и вниз. К счастью, учили Вэру всё же хорошо, и он действовал автоматически, совершенно бездумно: нажал на педаль, управлявшую шагом хвостового винта и плавно повел ручку от себя. Левой рукой он дотянулся от рычажка, управлявшего шагом винта, и уменьшил его, насколько мог. Вертолет быстро пошел вниз, - но, по крайней мере, не грохнулся сразу же: набегавший поток воздуха продолжал раскручивать винт. Этот нехитрый маневр позволил ему погасить немалую часть скорости. К тому же, первым о землю ударилось шасси, разлетаясь на части с пронзительным скрежетом. Потом вертолет перевернулся, и страшный тупой удар выкинул Вэру из кресла. Он покатился по кабине, как горошина в погремушке, налетая, похоже, на все углы сразу. Потом стекло всё же вылетело, и его выкинуло вон. Он едва успел заметить впереди какие-то кусты, врезался в них, чувствуя, как ветки, ломаясь, обдирают его кожу.
   Он смачно грохнулся на землю, потом совсем рядом вспыхнул яркий, жгучий, как лава, свет. Горячая волна ударила его, оглушила грохотом. Потом всё прекратилось, осталась только невыносимая боль.
   Через полминуты, немного опомнившись, Анмай судорожно вдохнул, стерев рукой кровь с глаз. Он весь был покрыт кровью, лившейся из множества неглубоких ран, но кости, вроде бы, уцелели. Он огляделся.
   Вертолет упал на краю обширного поля, пустого, насколько хватал глаз. Сейчас от машины уже почти ничего не осталось, - плавящийся в огне сплющенный корпус, лохмотья баков и бессмысленно-целый двигатель.
   Никто в здравом уме не сказал бы, что пилоту удалось уцелеть. Анмай тоже сомневался в этом, - он был весь исцарапан, кровь из его тела сочилась местах в двадцати, а кожа свисала клочьями, содранная и изрезанная. Она нестерпимо саднила. Он почти ничего не видел, свет резал глаза, но оставаться здесь было бы уже чистым безумием.
   Он попробовал встать. Всё вокруг ускользало, плыло куда-то. Он упал на четвереньки, помотал головой. Она вроде бы совсем не болела, просто казалась ему очень легкой, но его тут же вырвало. Накатилась мучительная слабость. Анмай скорчился на земле, судорожно подтянул ноги, чувствуя, как его неотвратимо затягивает дурнотная, беспросветная тьма...
  

* * *

  
   Он очнулся от бьющего в глаза резкого, бело-желтого света, и какое-то время ошалело крутил головой, не в силах разглядеть ничего, кроме этой единственной лампы, - стены и потолок просторной, лишенной окон комнаты состояли из сплошного зеркально-гладкого черного стекла. Сам он лежал на чем-то мягком, заботливо укрытый одеялом. Здесь оказалось тепло, и непонятно откуда, - из-за двери или сквозь стены, - проникал ровный гул.
   Сначала полусонный Анмай решил, что попал на "Астрофайру", потом разглядел грубую стальную дверь и испугался. Его нашли и перенесли сюда жители Линзы, но вот кто?..
   Он отбросил одеяло и сел, удивленно осматривая себя. Он стал на удивление, до скрипа чистым - даже ногти на руках и ногах оказались коротко подрезаны. Все его тело густо покрывали пластыри всевозможных размеров. Под ними его кожу стянули тугие швы, но боль в ранах стихла, как бы отдалилась, и он удивленно отдернул ладонь, коснувшись таинственно замолчавшего бока. Все ссадины и порезы поменьше были тщательно замазаны чем-то зеленым, - вряд ли палачи стали бы заниматься этим. И тюремщики не оставили бы здесь штабеля массивных деревянных ящиков, на одном из которых лежала постель. Голода или жажды Анмай также не чувствовал, - когда он лежал без сознания, его как-то накормили. Он притронулся к большой красной точке, - следу капельницы, - на локтевом сгибе. А может, и не только накормили...
   Его заинтересовало содержимое ящиков, - нанесенные на них надписи были ему совершенно непонятны. Ящики оказались забиты наглухо, а когда он попробовал поднять один, ящик вырвался из его рук и с грохотом упал на пол. Он оказался гораздо тяжелее, чем ожидал ещё не восстановивший силы Анмай.
   Через несколько секунд дверь распахнулась, - она даже не была заперта, - и в неё заглянула девушка. Увидев его, она взвизгнула и захлопнула дверь.
   Анмай застыл, не понимая, что могло её так напугать, а догадавшись, смутился, - на нем по-прежнему ничего не было. Девушка исчезла так быстро, что он успел разглядеть лишь массу черных волос и красивое смуглое лицо. Однако, он уже не сомневался, что видел соплеменницу.
   Поняв, что сейчас сюда придут другие файа, он взобрался на постель, завернувшись в одеяло. Его лицо горело от стыда, - почему его первая встреча с затерянными соплеменниками вновь оказалась столь глупой?..
   Через минуту дверь открылась. В комнату вошло несколько людей и двое файа - рослый юноша в синей рубашке и та самая девушка. Едва взглянув на него, она тут же опустила глаза. Люди в серебристо-белых халатах были, несомненно, врачами. Один из них обратился к нему, но Анмай не смог понять ни слова. Тогда заговорил юноша-файа. Он говорил медленно, явно волнуясь, на том же языке, что и ару, - только легко, естественно и чисто.
   - Они хотят знать, как ты себя чувствуешь.
   Анмай на секунду закрыл глаза.
   - Нормально. Мне немного больно ступать и я чувствую слабость, но так - нормально.
   Юноша перевел.
   - Как тебя зовут?
   - Анмай Вэру.
   - Красивое имя. А я - Айэт Тайан, - юноша улыбнулся. - Сколько тебе лет?
   Анмай задумался. Ему не хотелось лгать файа, - но если он скажет, что родился 3590 лет назад, ему просто никто не поверит.
   - Тридцать, - наконец сказал он. Именно столько лет он прожил и запомнил.
   - Так много? На вид не больше девятнадцати!
   - Внешность бывает обманчива. Я чужой здесь.
   - Откуда ты?
   Анмай помолчал. Он не хотел снова лгать, но и открывать больше, чем они смогут усвоить, было бы глупо.
   - Как бы сказать... Я с другой Плоскости и попал сюда на космическом корабле. Мы приземлились возле какого-то селения, на нас напали ару, меня оглушило взрывом, и я попал в плен. Мне удалось угнать вертолет, но он разбился...
   - Тебя нашли жители Арары, - подхватил Айэт, - потом, на машине воздушного патруля, тебя привезли сюда, в Тар-Акталу.
   - Что это?
   Айэт вновь улыбнулся.
   - Город, столица Акталы. Ты не знаешь о ней?
   - Нет. Где я?
   - В больнице.
   - А почему меня положили сюда?
   Айэт замялся.
   - Война, - наконец сказал он. - Много раненых, больница переполнена.
   - Война с кем?
   - С ару. А где твой корабль?
   - Не знаю. Наверное, погиб, вместе с моими товарищами. Вы что-нибудь знаете об этом?
   - Нет, но я постараюсь узнать, - глаза юноши зажглись любопытством. - Неужели есть ещё файа, как и мы?
   - Есть, и очень много.
   - А они...
   - Это долгая история, Айэт. Я всё расскажу вам, но может, сначала меня выпустят отсюда?
   Юноша задумался, потом оглянулся на врачей.
   - Не знаю. Ты весь изранен... у тебя странная кровь... и вообще...
   - Естественно. Я же чужак.
   - Ты такой же, как я, но внутри... всё чужое, неестественное... такого не может быть!
   Анмай нахмурился.
   - В моей крови нет опасных микроорганизмов, если ты это имеешь в виду. Впрочем, вы уже выяснили это, так?
   - Да. Сначала врачей заинтересовало, почему твоя кровь свернулась так странно. Они взяли её на анализ и... в ней нет эритроцитов и плавают такие... такое...
   - Они делали биохимические или генетические анализы?
   - Ещё нет. У них просто нет времени. Они только сообщили нам, и я решил проверить... больше никто не захотел этим заниматься. Тебя обследовали, очень тщательно, - и ты такой же, как я, только...
   - С другим типом клеточной структуры. Это трудно объяснить, но всё же, мы принадлежим к одной расе, Айэт.
   Юноша помолчал.
   - Я не знаю... Ты действительно хочешь выйти отсюда?
   - Да.
   - Я понимаю. Мне сказали, что тебя пытали. Это правда?
   - Да. Так я свободен?
   Айэт кивнул, затем все вышли. Через несколько минут Вэру принесли одежду - светло-серые свободные штаны, ярко-синюю рубаху с короткими рукавами и золотой отделкой, и сандалии. Одевшись (не без шипения и ругани), он тоже вышел в широкий, ярко освещенный коридор, где его ожидали остальные. Здесь пахло озоном, из-за многочисленных стальных дверей доносился гул. А сквозь проем двери в конце коридора вливался яркий солнечный свет. Анмай бездумно прошел в неё - и застыл.
   Он стоял на открытой галерее, обрамлявшей чердак огромного здания - на высоте не меньше вэйда, если использовать старые файские меры длины, то есть, высоте добрых шестидесяти этажей. Вокруг высились другие огромные здания, сверкая стеклянной облицовкой. Их колоссальные ряды тянулись до тающего в яркой голубой дымке горизонта. В бездонном небе сияло солнце, призрачно-синее, - при падении он здорово стукнулся, раз пролежал без сознания двое суток. Улицы внизу скрывала сплошная масса людей и машин, по ажурным эстакадам скользили монорельсовые поезда. Над головой с гулом проносились разноцветные вертолеты.
   У Вэру закружилась голова, но это быстро прошло. Он с любопытством разглядывал огромный город и сильный теплый ветер трепал его волосы.
   Юноша подошел и остановился рядом с ним. Анмай искоса разглядывал его. Айэт был чуть ниже его, гибкий, узкобедрый. Лохматая шапка вьющихся черных волос, светло-серые глаза, большие и длинные, высокие скулы, по-мальчишески пухлые губы... Светло-коричневая кожа юноши была гладкой, с пробивавшимся во всю щеку румянцем. На лице, - выражение бестревожного, задумчивого интереса или грустного ожидания чего-то очень хорошего...
   - Ты тоже родился в городе? - вдруг спросил Айэт.
   - Да. В Товии. Это... столица моей страны.
   - Она такая же?
   - Много меньше и архитектура проще.
   - Ты... действительно оттуда? С другой Плоскости?
   - Да.
   - Тогда тебе нужно встретится с нашими правителями. Похоже, ты принес нам новые знания... и новую надежду.
   - И я так считаю.
   Вдруг Анмай широко улыбнулся. Всё же, он достиг цели.
  

Глава 9.

Объединение расы

  
  
   Страх убивает разум. Страх - это малая смерть, несущая полное уничтожение. Я смотрю в лицо моему страху. Я дам ему овладеть мной и пройти сквозь меня. И тогда я обернусь и посмотрю на тропу страха. Там, где проходит мой страх, не остается ничего. Там, где проходит мой страх, остаюсь только я.
   Фрэнк Херберт, "Дюна".
  
   Машина взлетела по пандусу и проскочила в отверстую пасть циклопических главных ворот. Теперь громада дворца правителей Акталы высилась вокруг них, - взгляд уже не мог охватить всю её безмерность.
   Свернув влево, машина остановилась у подножия одной из восьми огромных башен. Её пассажиры вышли. Анмай покосился на окруживших его автоматчиков в черных блестящих панцирях и шлемах. Если глаза его не подвели, из этого же материала построили и сам дворец.
   - Нам сюда, - сказал юноша-файа, Айэт (Вэру понравилось это имя). - Нэйс ждет нас.
   Миновав тройные ворота из покрытых барельефами плит черного стекла, отмечавших каждый поворот П-образного прохода, они вошли внутрь башни и попали в её кольцевой коридор, обегавший воздушные, лестничные и лифтовые шахты. Затем просторный, совершенно бесшумный, судя по всему, гидравлический лифт вознес их, похоже, на самый верхний этаж колоссального здания. Там они миновали ещё две двери, пока не попали в светлую, просторную комнату. У дверей в другом её конце сидело несколько крепких парней в синих рубахах.
   - Нас ждет председатель Организации, - небрежно сказал Айэт. Когда он открыл эту дверь, Анмай чувствовал себя, словно во сне. Голова у него кружилась от волнения, и он лишь отчасти понимал происходящее.
   Комната оказалась высокой, просторной, очень уютной, с завешанными зелено-серебристой, узорчатой тканью стенами и роскошными коврами. Она была ярко освещена и скудно обставлена, почти пуста, - в ней не нашлось ничего, кроме обитого кожей дивана и массы разбросанных по полу подушек. Дальнюю от входа стену занимало одно огромное, очень широкое изогнутое окно, скорее, ничем не загороженный низковатый проем в толстой стене башни, - и в него волнами вливался теплый, сырой после только что прошедшего дождя ветер. Там сияли стеклом и полированной сталью огромные башни столицы. Далекие, они казались целой залитой солнцем горной страной, и откуда-то снизу доносился мощный, неразборчивый, на удивление уютный шум огромного города. А у этого окна стоял единоличный правитель Акталы.
  

* * *

  
   Инсу Кари сложил бумаги в папку.
   - Подожди немного, - сказал Нэйс. - Айэт привез одного юношу, тот говорит, что прилетел на том корабле.
   - И ты веришь в эту чушь?
   - Почему бы и нет? У него странная биохимия - очень странная. Он пришелец, это несомненно. Корабль видели тысячи людей, а экспедиция воздушного патруля нашла вокруг воронки множество обломков, частей странных механизмов. В ней лежит эта машина из металла, который ничем невозможно разрезать. И там есть необыкновенное радиоактивное заражение, как клянутся ученые, порожденное аннигиляцией. Корабль был, отчего не быть и экипажу? А любая помощь нам очень нужна, ты же знаешь...
   Инсу промолчал. Через минуту в комнату вошел Айэт, за ним - рослый, широкоглазый юноша, неожиданно похожий на Нэйса. Непонятно отчего, но именно он показался Инсу правителем.
  

* * *

  
   К удивлению Вэру, правитель Акталы оказался совсем молодым файа - лет, может, двадцати пяти. Он был одет в ременные сандалии на босу ногу, свободные черные штаны и куртку удивительной радужной окраски. Косо перетянутая на узкой талии ярко-зеленым поясом, она едва достигала середины бедер. Её владелец широко улыбнулся вошедшим, показав ослепительную белизну зубов. В этой мальчишеской усмешке было нечто затаенно-хищное. Его дерзкое лицо казалось достаточно красивым и мужественным для идеального вождя, и только в изгибе его губ Вэру померещилось что-то, глубоко порочное. Он едва заметно поклонился, вежливо прижав к груди скрещенные руки. Нэйс продолжал пристально рассматривать его.
   У приведенного Айэтом юноши был сумрачный вид. Его лицо казалось маской из гладкого смуглого камня, - ничего тонкого, хрупкого. Характерная для многих юных файа литая точность черт создавала впечатление внимательной, звериной силы. Ослепительно-чистые белки длинных, темно-серых глаз придавали им ореол жутковатого свечения, какого Нэйс ещё не встречал. Теперь они тоже смотрели на него с упрямым любопытством, хмуро поблескивая из-под лохматой массы черных, спутанных волос. Безмолвный поединок продолжался с минуту. Нэйс уступил первым. Он опустил взгляд, затем вновь остро взглянул на пришельца.
   - Вас зовут Анмай Вэру? Я Нэйс Анкус. Садитесь. Итак?..
   Юноша начал рассказ. Нэйс то и дело прерывал его нетерпеливыми вопросами, гуляя от стены к стене, - ему явно не стоялось на месте. Хотя Анмай решил ограничиться историей и описанием Фамайа, правителем которой он когда-то был, рассказ вышел... впечатляющим. Даже Инсу забыл про свою подозрительность.
   - Значит, у файа есть свои государства, даже на других Плоскостях? - наконец спросил Нэйс.
   Анмай кивнул.
   - И мы в некотором роде коллеги?
   - Да.
   - Ты знаешь, как победить в войне, и знаешь секреты могучего оружия?
   - Да.
   - Хочешь занять моё место?
   Анмай рассмеялся.
   - Ну уж нет! А впрочем... Но прежде, чем я решу, мне нужно знать всё о том, что происходит здесь. Что такое Актала, кто такие ару, почему вы враждуете с ними - всё!
   Нэйс начал рассказывать. Вэру удивило, что здесь даже правитель не знает точной истории своей страны, не говоря уж о соседних. Похоже, все его предки видели в их народах только жалких попрошаек, и пресекали все контакты с ними. Когда он сказал об этом Нэйсу, тот нахмурился, а потом признал, что так оно и есть. Его познания в древнейшей истории оказались ничтожны. Никто не знал, кто основал Акталу, - но, согласно легендам, она достигла зенита могущества много тысяч лет назад. Её народ слыл самым богатым, многочисленным и мирным - он даже не имел армии. Но с её врагами случались страшные и необъяснимые вещи, - они внезапно сходили с ума, умирали в мучениях, их армии поражала чума, а города рушились от землетрясений. Тогда файа боялись куда больше, чем нынешних Опустошителей.
   С течением лет могущество Акталы истаяло, хотя её знания оставались ещё велики, - много больше, чем у Фамайа. Но термоядерные реакторы и генераторы силовых полей странным образом уживались с примитивным гужевым транспортом и древним ручным трудом на полях. Некогда Актала была очень велика, - никто не знал, как велика, - но она давно распалась. Лишь сто лет назад правительство сумело присоединить часть отпавших земель. Дальнейшее развитие страны остановило нашествие ару, начавшееся всего пятьдесят лет назад.
   Нэйс подробно рассказал, как быстро растущее число покидающих свои земли ару превратило почти всё население страны в своих бесправных кормильцев, и почему Организация решилась на революцию.
   - И геноцид, - спокойно закончил Анмай. - Ну, перебьёте вы всех ару - и что дальше?
   Нэйс нахмурился, но снес дерзость.
   - Всё пошло не совсем так, как мы ожидали, точнее - совсем не так...
   В первый же день Революции начались погромы ару - с ними расправлялась возвращавшаяся с принудработ молодежь. Но ару ожидали этого. Они повсеместно завели хорошо вооруженные отряды самообороны, и часто погромы кончались истреблением всех их участников. Затем, оставшись без поставок пищи, ару начали захватывать селения и силой принуждать крестьян к работе. Это вызвало повсюду взрыв ответного насилия.
   Правительство Нэйса объявило ару вне закона, призвав всех граждан повсеместно и безжалостно истреблять их, но многие отказались исполнять этот приказ и вообще подчиняться новой власти. Нашлись и такие, кто встал на сторону ару, и такие, кто не примкнул ни к одной стороне, - они объявили, что решение таких проблем силой недопустимо...
   - Но с нами осталось много, очень много людей! - продолжил Нэйс. - К сожалению, у нас почти нет оружия, и мы не умеем воевать. Хотя ару плохо сражаются холодным оружием, которым в основном пока что вооружены мы, они имеют много ручного огнестрельного оружия, приспособленного под их руки, - они сами его производят. Множество вооруженных чем попало отрядов было просто расстреляно - до последнего человека. Раненых и взятых в плен бойцов ару подвергают мучительной казни. Вдобавок, у них есть много ручных реактивных ружей, стреляющих кумулятивными гранатами...
   - Это базуки, - пояснил Вэру.
   - Да, базуки. Они пробивают любую обычную броню. Любые наземные машины бессильны против них.
   - Не любую. Слоеная броня из стали и металлокерамики не пробивается ими.
   - Это правда? Ты расскажешь нам об этом?
   Анмай кивнул.
   - В настоящее время Актала не существует, как целое. Многие города взяли ару, другие не хотят знать ни нас, ни их. В наших руках тоже много городов, но они разделены ару! Они разрушают монорельсовые пути, перекрывают дороги. Самое скверное - они осадили Тар-Акталу, и мы не можем пока прорвать кольцо блокады. Мы не подпускаем их к городу - ару не могут войти сюда, а мы не можем выйти. Но время работает на них.
   - А что представляет собой ваша, то есть наша армия?
   - Нам удалось вооружить здесь почти сто тысяч человек, но ару гораздо больше, сколько - мы не знаем!
   - А техника?
   - У нас есть пара тысяч телеуправляемых наземных машин, подобных автовертолетам, но от них немного толку - они тоже не могут прорвать блокаду. Мы пытаемся наладить производство танков по сохранившимся описаниям, но это требует времени, а у нас его нет!
   - А вертолеты?
   - У нас уже тысяча триста вооруженных машин, а в общей сложности - почти восемь тысяч, мобилизованных для перевозки войск и грузов. Это единственное, что действительно сдерживает ару.
   - У вас нет ещё чего-нибудь?
   - Мы наладили производство огнеметов - это достаточно простое оружие, налаживаем производство базук и даже артиллерии, но это тоже требует времени! Может быть, ты подскажешь нам, что делать дальше?
   - Подскажу. Но сначала мне нужно вернуться в эту тюрьму - там остались мои вещи и оружие. Если они сохранились, то в любой ситуации будут очень нам полезны.
   "Если вездеход на самом деле уцелел, то он мне очень пригодится, - подумал Анмай. - Он может напрямую связываться с "Астрофайрой" - на нем есть ретранслятор весма. А стоит ли менять едва ли не впервые обретенную свободу на бессмертие? Но если машина будет рядом, я вновь обрету его".
   - И вы убедитесь, что я не лжец.
   Нэйс вдруг смутился.
   - Я даже не думал об этом. Когда ты хочешь это сделать?
   - Немедленно.
   Нэйс усмехнулся.
   - Ару ошиблись, не убив тебя сразу. Они пытали тебя?
   - Да, - Анмай взглянул на свои перевязанные пальцы. - И, пока жив хоть один участник пытки, - мне не будет покоя. Где они могут быть?
   Нэйс подошел к карте.
   - Судя по твоему описанию, в Котре. Но авиаразведка видела эту колонну. Они все перебрались в Ас-Акру, в двухстах милях отсюда к северу. Это большой город, - полмиллиона жителей. Но сейчас ару там ещё в несколько раз больше.
   - Где должны находиться их правители?
   - Во дворце губернатора. Там есть всё, необходимое для управления. Но мы не сможем послать туда большой отряд, - все наши вертолеты разосланы по другим городам. Они непрерывно совершают налеты на ару, но у тех есть ручные зенитные ракеты, - две сотни машин уже сбиты, и ещё больше повреждено. А нападать на Ас-Акру с малыми силами очень опасно.
   - Сколько людей ты можешь мне дать?
   Нэйс взглянул ему в глаза.
   - Десять вертолетов из моего личного резерва. Все они вооружены ракетами и поднимают по десятку бойцов, итого - сто. Это всё. Ты рискуешь не вернуться.
   Анмай не опустил взгляда.
   - Один из моих предков сказал, - чем гуще трава, тем легче её косить.
   Затем он повернулся и вышел. Айэт, весело взглянув на Нэйса, последовал за ним.
  

* * *

  
   Через полчаса Анмай смотрел на собравшийся на взлетной площадке отряд, состоявший из особо отличившихся бойцов - файа. Это ничуть его не удивило. Он знал, что файа обычно сильнее, гибче и выносливее людей... хотя ничуть не умнее. Но, если дело доходило до крайности, файа могли проявить невероятную храбрость, соединяя её с природной дикой яростью в совершенно убойную смесь. И они могли быть фанатически беспощадны.
   Командовал ими человек, но это их ничуть не волновало. На каждом бойце была бронированная куртка с короткими рукавами, спускавшаяся до середины бедра. Это толстое одеяние из многослойной упругой пластмассы обтягивала проволочная ткань. На неё крепилась гибкая блестящая чешуя из пластин вечного стекла. Такая куртка весила шестнадцать килограммов, но защищала от пуль любого ручного стрелкового оружия. Высокий воротник скрывал шею. Головы защищали круглые шлемы с толстыми прозрачными забралами из бронестекла, более прочного, чем сталь. Все бойцы были вооружены автоматами, на их стальных поясах крепилось по два подсумка для четырех запасных магазинов каждый. Сам Анмай был сейчас одет и вооружен так же. Айэт отсутствовал, - он отчаянно просился в эту вылазку, но Нэйс отказал, и, несомненно, совершенно разумно. Предстоящее им дело было не для мальчишек.
   За файа стояли вертолеты. Их округлые корпуса, наспех укрепленные снаружи толстыми листами бронепластика, венчали соосные восьмилопастные винты. К рамам на бортах каждой машины крепилось двадцать длинных белых цилиндров управляемых ракет. Эти вертолеты могли подниматься на высоту до двух миль и развивали скорость до двухсот миль в час. Дальность полета составляла пятьсот миль. В таких, относительно небольших машинах нельзя было использовать громоздкие и тяжелые стеллараторы, в производстве которых наука Акталы достигла совершенства. Судя по острому запаху, топливом служил синтезированный из древесного угля бензин.
   Анмай решил, что всё это выглядит достаточно внушительно. Однако, его преследовало странное чувство нереальности происходящего. Часть его сознания всё ещё была там, в жуткой тьме пыточного подвала...
   - По машинам! - крикнул командир.
   Анмай устроился рядом с ним, на крайнем из трех передних сидений. Люки захлопнулись, турбины взвыли, и вся масса машин синхронно поднялась в воздух. Они стали набирать высоту, но Анмай воспротивился.
   - Летите как можно ниже! Тогда стрелки просто не успеют прицелиться!
   - Но мы не сможем развить полной скорости, и...
   - В управлении есть автоматический контур и радар?
   - Да. Эти машины сами избегают препятствий.
   - Тогда держитесь как можно ниже!
   Полет до Ас-Акры занял чуть больше часа, но Вэру было не до наслаждения видами. Земля на расстоянии всего в несколько метров мелькала под ним с головокружительной быстротой, машину постоянно швыряло в стороны, турбины выли, при каждом рывке пластины панциря впивались в тело, а невольно хватаясь за сидение, Анмай кривился от боли. Но, если по ним и стреляли, они этого не заметили.
   Впереди поднялись белые массивы зданий, и несколько минут спустя они уже мчались над улицами города, полными машин и пешеходов. Их налет стал неожиданностью для ару - если у них и были радары, они не смогли засечь низко идущие машины. Несколько раз их всё же обстреляли. Но и трассирующие пули, и кумулятивные гранаты не могли поразить стремительных вертолетов, даже на небольшой высоте.
   Дворец губернатора Ас-Акры оказался массивным трехэтажным зданием на высоком цоколе и с двумя внутренними дворами. Вертолеты резко сбросили скорость. От них к скопищу автомобилей перед входом потянулись дымные лучи ракет. Прежде, чем оно взорвалось облаками искр и пламени, Анмай успел заметить, что именно эти машины он видел в момент побега, в колонне. Разведчики не обманули.
   Его вертолет рванулся вперед. Сразу под ним мелькнул гребень крыши, затем она встала на дыбы и исчезла, уплыв вверх. Вокруг заклубился дым и пыль. Люк открылся. Анмай выпрыгнул первым, - прямо на ступени крыльца во внутреннем дворе. Впереди всех бойцов он ворвался внутрь здания.
   Ару внутри в большинстве были безоружны, и десятками падали под его очередями. В него тоже стреляли, удары пуль в броню привели Вэру в ярость. Боль в сжимавших оружие руках ещё больше усилила её. Он метался как бешеный, крутился во все стороны, бежал по лестницам, врывался в помещения - и стрелял, стрелял, стрелял, пока автоматная очередь не ударила ему прямо в лицо. Бронестекло треснуло, но выдержало удар, хотя его сила откинула голову Вэру назад, чуть не сломав ему шею. Его сбило с ног, а когда он поднялся, бой уже кончился. Другие бойцы точно так же расстреливали всех подряд, и за считанные минуты перебили всех ару во дворце.
   Анмай стащил шлем, - на стали осталось несколько глубоких вмятин, а забрало просто рассыпалось у него в руках. Яростное возбуждение боя прошло, оставив лишь усталость и боль в растревоженных ранах.
   Нескольких ару, по виду, наиболее знатных, взяли в плен, и ими занялась смуглая узколицая девушка, - совсем недавно скромный аспирант столичного университета, а ныне - один из лучших палачей Акталы. То, что она сейчас делала, сошло бы за не слишком сложный опыт по физиологии позвоночных, - но объектом её манипуляций была уже не крыса, и Анмай отошел в сторону от жуткого зрелища. Его собственные воспоминания о боли были слишком свежи и он вздрагивал при каждом надрывном крике, словно пытали его. Едва взглянув на распятого на столе голого ару, он понял, что те не знают истинной жестокости, - ей руководит не ненависть, но холодный расчет. Анмай отвернулся к окну, чтобы никто не видел его лица.
   С улицы доносился рев вертолетов, вставших в оборонительный круг, - их непрерывно палившие пулеметы не давали ару приблизиться к зданию. Резкий треск стрельбы заглушал дикий визг истязаемого ару. Он не выдержал, - впрочем, Анмай знал, что сам бы не выдержал вдумчивого препарирования заживо. Ещё через несколько минут, прихватив пару ящиков с имуществом убитых файа, они мчались к месту гибели его корабля.
  

* * *

  
   Анмай издали заметил воронку. От корабля не осталось ничего. Он разглядел только вездеход, лежавший на боку и полузасыпанный землей. Рядом с ним уже стоял разведывательный вертолет.
   Они приземлились в стороне от радиоактивного провала, но когда начали приземляться другие машины, сожженная земля и пепел полетели во все стороны, взметенные работой винтов. Поисковые группы в защитной одежде двинулись вперед. Но здесь не сохранилось ничего, что представляло бы интерес. Только обломки кристаллической брони корабля, куски сплавов и образцы материалов, уцелевших в пламени, пригодились бы местным технологам.
  

* * *

  
   Прихватив свои вещи, Анмай выбрался наружу. Возвращаться обратно в тяжелой и неудобной броне ему не хотелось. Забравшись в полусожженные кусты, он натянул свою собственную одежду. Застегнув браслет, он подошел к вездеходу, лежавшему на боку. Он сполз на дно воронки и был полузасыпан землей.
   Когда включилось силовое поле машины, земля полетела во все стороны. Оно было слишком слабым, чтобы поднять её в воздух, но легко смогло перевернуть вездеход в нормальное положение. Люк открылся, и Анмай вошел в низкий, отделанный белой светящейся пластмассой салон. Вдоль наклоненной внутрь стены шел сплошной экран, под ним стояли кресла. Сзади была массивная дверь в машинное отделение.
   Помедлив, он нажал кнопку на весме. Но ответа так и не дождался: антенная мачта вездехода оказалась сломана, а систем сверхсветовой связи на нем всё же не было. Оставалось возвращаться в столицу.
   Двухсоттонный вездеход был слишком тяжелым, чтобы вертолет мог поднять его. Вэру вернулся к командиру отряда, и, помедлив, приказал возвращаться, хотя бойцы не хотели бросать его. Потом задумался, глядя на проплывающую на экранах землю. Что он намерен делать дальше?
   Связываться с "Астрофайрой" ему уже не хотелось, - она бросила его без помощи, и это слишком дорого ему обошлось. На самом деле, он не числился погибшим, - его матрица осталась на борту звездолета, и через полгода там появится неотличимый от него Вэру. Но, по законам Файау пропавший без вести файа считался настоящим, и его надлежало искать, не считаясь с затратами. Совсем недавно Анмай искренне верил, что это относится и к нему...
   Ещё перед первой высадкой было условлено, что "Астрофайра" вышлет рой разведчиков на поиски пропавшего, - неважно, одного файа или целого корабля. Они летели бы сюда сутки, часть их осталась бы на месте аварии, а остальные - осмотрели бы округу. По крайней мере, его весм они бы обязательно нашли, а если и нет, - он наверняка услышал бы зовущий сигнал, хотя и не смог бы ответить. Но браслет был безмолвен, словно обычное украшение. Его предали. Бросили. Возможно, - и даже скорей всего, - потому, что Файау запретила "Астрофайре" все вылазки на поверхность Линзы. Анмай мог это понять, но всё же чувствовал чисто мальчишескую злость, - желание сбежать от родителей, которым он и так не нужен...
   Он знал, что это глупо, - через шесть месяцев тело Хьютай восстановится, и что тогда?.. Но пока...
   Он уже знал, что именно появление здесь "Астрофайры" вызвало и революцию, и эту войну. Он хотел помочь своему народу, - и не ему одному. Без чьей-либо поддержки. Сам. Он знал, что, скорее всего, поступает неверно, но здесь ему нравилось. Всё, что он имел в этом мире, было делом его собственных рук. И он знал, что не откажется от этого.
  

* * *

  
   Анмай проделал четырехчасовой путь до города в полном одиночестве. Всю обратную дорогу он молчал, чувствуя мрачное, глубокое удовлетворение. Несколько раз путь машине преграждали ару. Но и пули, и кумулятивные гранаты были бессильны против её силового поля. Анмай, откинувшись в центральном кресле и заложив руки за голову, лениво следил за показаниями генератора - отражая удары, он использовал лишь малую часть своей мощности. Зато синхротронные лазеры работали почти беспрерывно, сметая атакующих и разбегавшихся ару, поджигая дома и засыпая линии окопов.
   Его возвращение стало настоящим триумфом. Подъезжая к городу, Анмай выбрался наверх, и его приветствовали все, собравшиеся посмотреть на непобедимую машину...
  

* * *

  
   Остановившись перед воротами дворца, Анмай решил было эффектно взмыть вверх, но, помедлив, передумал. Не стоило раскрывать местным все козыри, - такие, как силовой пояс. Он решил пока умолчать и об истинном назначении весма.
   Когда Анмай вошел в комнату, Нэйс невольно отступил. Лохматую гриву черных волос Вэру стягивал массивный серебряный обруч. Он расширялся на лбу и там сверкала инкрустация, - глаз, неотличимо похожий на настоящий, только больше, с бездонно-черным зрачком и длинными, тоже сиявшими серебром ресницами, расходившимися над ним кинжальными остриями. Сочетание двух ясных, чистых, светившихся жизнью глаз с третьим, мертвым, горевшим неподвижным, неистово яростным взглядом, производило почти пугающее впечатление. Нэйсу потребовалось усилие, чтобы не опустить свои глаза. Перед ним стоял совсем другой, совершенно спокойный и уверенный в своих силах файа.
   - Надеюсь, ты уже не сомневаешься? - насмешливо спросил Анмай.
   Нэйс смог лишь кивнуть.
  

* * *

  
   Рейд прошел очень удачно - им удалось уничтожить больше тысячи ару, фактически, обезглавив противника, Отряд потерял "всего лишь" трех файа убитыми. Около тридцати были ранены, в основном легко. Но самыми ценными оказались привезенные ими трофеи. В их руки попали не только вещи убитых файа: десантники собрали все документы, которые смогли найти, и Нэйс мог действовать уже не наугад. Сами бойцы приписали это Вэру, хотя он принимал в вылазке почти символическое участие.
  

* * *

  
   - Я рад, что ты не солгал мне, - сказал Нэйс после "разбора полетов". - Сколько ещё кораблей может прибыть сюда с твоей родины?
   Он спрашивал с нетерпением. Анмай сильно охладил его энтузиазм, сообщив, что ни он, ни они сами не смогут связаться с его родиной, и что новых экспедиций, - по крайней мере в ближайшие годы, - не будет.
   Разочарование Нэйса было вполне искренним, но его быстро отвлек разбор трофеев. В их руки попало снаряжение девяти убитых файа, их мазеры и силовые пояса. Последние были бесполезны для всех, не обладающих наносетью, и Анмай отложил их в сторону.
   К большой радости Вэру, нашелся и его дисраптор, - но больше всего его поразил черный, с серебряной отделкой, брусок, свободно умещавшийся на ладони, холодный и тяжелый. Один из его разведчиков носил его в особом узком кармане на боку. Тонкий бронированный проводок от него, раздваиваясь, тянулся к двум массивным кольцам индукторов - блестящим, диаметром дюйма по два. Скрываясь под волосами, они одевались на уши, крепясь к мочкам зажимами. Смотрелось это наверняка смешно, но Анмай, не без некоторой оторопи, узнал в этой штуке "Тайат" - волка матричной системы. С её помощью он мог ощутить любого обладателя наносети в радиусе метров ста, что при необходимости прятаться и нападать внезапно, из засады, было бы просто бесценно.
   Но ещё более полезной была возможность "Тайат" защищаться и наносить удары. Хотя способность ласс изменять сознание файа так и не была доказана (может быть, за отсутствием у них воспоминаний об этом), "Тайат" могла блокировать любое постороннее воздействие и даже атаковать, правда, на небольшом расстоянии, метров до пяти. Она действовала подобно лассе - с меньшей мощностью, но зато сразу во всех направлениях.
   В том, что она сможет кого-то убить, Анмай сильно сомневался, но даже возможность оглушить и ошеломить противника, а то и двух или трех за раз, сильно повышала его шансы. Это устройство не было, конечно, "телепатором". С его помощью нельзя было читать мысли или, тем более, навязывать кому-то свою волю - но Анмай мог ощущать настроение, общий эмоциональный фон и даже, если повезет, видеть чужими глазами, хотя и довольно-таки смутно. Он не знал, правда, сможет ли противник ощутить такое "подглядывание" - теоретически считалось, что нет, - но, когда имеешь дело с Детьми Файау, ни в чем нельзя быть уверенным.
   "Тайат" могла принадлежать только офицеру ЧК, наличие которого в его экипаже наводило Вэру на весьма мрачные размышления. Сейчас от этой штуковины не было никакого толку, - Анмай даже не представлял, в каких его обстоятельствах он может быть, - но заначил "Тайат" окончательно и бесповоротно.
   Испытания мазеров и дисраптора - первых на доставленных к кухне уакки, а второго на бетонных блоках, - произвели на Нэйса очень глубокое впечатление. Он тут же наложил лапу на один из мазеров, - а ещё один присвоил неугомонный Айэт.
   Благодарность правителя не имела пределов. Анмай даже с усмешкой подумал, не попросить ли ему дюжину девиц и золота, - но он хотел как можно больше знать об этом мире, и Нэйс предложил ему осмотреть секретные хранилища дворца. Не дожидаясь согласия, он повернулся и вышел - легко и бесшумно, лишь колыхнулась занавесь и по стене скользнула тень. Анмай последовал за ним.
  

* * *

  
   В приемной Нэйс отмахнулся от охраны. Не глядя, он ткнул в кнопку лифта и прошел между раздвинувшихся стальных панелей. Почти бесшумно они поехали вниз, потом, миновав узкий проход в толстой стене башни, вышли в просторный, высокий и длинный нижний коридор, почти пустой. Им попалось лишь несколько бравых автоматчиков, пара дородных чиновников в темной одежде, да одинокая девица лет семнадцати. Никто вроде бы не обращал на них особого внимания, но Анмай заметил, что в отдалении за ними таки следуют несколько крепких парней в синих рубахах, - вроде бы увлеченных беседой, но, когда бы он ни оборачивался, за ним пристально следили не менее двух пар глаз. Парни шли легко и грациозно, словно скользя по полу. Их сандалии не производили никакого шума. Коридор перед Нэйсом тоже пустел, словно по волшебству. Он оказался странноватым, - как и всё в этом мире. Пол вымощен волнистыми гранитными плитами, - по таким приятно ходить босиком в жаркий день. По левой стене через равные промежутки шли одинаковые стальные двери с непонятными номерами. Монолитная правая стена отклонялась наружу, - внутренняя сторона чудовищной крепостной стены дворца, здесь, у фундамента, имевшая толщину во много метров. На её стыке с потолком мягким, желтовато-белым светом сиял фигурный карниз из матового стекла, - он делал коридор неожиданно уютным.
   Через пару минут Нэйс замер у совершенно неприметного участка внешней стены. Его пальцы пробежали по узкой полоске тлевших в глубине стекла радужных огоньков, - и прямоугольный блок мягко, беззвучно ушел вглубь, открыв узкий боковой проход. Из его темных недр повеяло зябким холодом. Нэйс нырнул в темноту, словно в воду, небрежно сказал:
   - Не свались на меня - тут ступеньки.
   Внизу блеснули два зеленых глаза - только глаза, точно пустые отверстия. И больше - ничего. На мгновение Вэру стало жутко. Необычайная простота, с которой Нэйс открыл ему тайную дверь, тоже пугала.
   - Всё верно, - донесся снизу веселый, насмешливый голос. - Многие из прошедших эту дверь уже не возвращались назад. Их было больше, чем ты можешь себе представить... кажется, ты боишься? - это было сказано уже совершенно другим тоном, наивно-удивленным. - Каждый ребенок во дворце знает о тайне его подземелий. Так что если на тебя с диким криком бросятся из темноты - не пугайся. Наши дети часто играют здесь, да и я сам играл... не так уж и давно. Пошли.
   Зеленые глаза погасли. Донеслось шуршание - Нэйс осторожно нащупывал дорогу, держась рукой за стену. Невесть отчего это успокоило Вэру, и он пошел за ним вниз. Затем стена сомкнулась за их спинами, и свет погас.
  

* * *

  
   Лестница уходила на глубину четырех этажей изогнутой, ломаной дугой. Когда Нэйс открыл внутренний вход, Анмай увидел круглый зал с плоским сводом. Длинные вертикальные полосы золотистого света были словно налиты в трубы в глубине цилиндрической темной стены. В неё углублялось шесть арок с таящимися в их глубине дверями из тяжелых плит черного зеркального стекла. Здесь было холодно, но не сыро и не душно, - Анмай ощущал слабое, беззвучное движение воздуха.
   Нэйс направился к двери напротив. Казалось, ему было совершенно наплевать, идет ли гость за ним. Глядя на его спину, Анмай подумал, что Нэйс совершенно не боится его, раз уж показывает спину, оставаясь один на один. Но он и не собирался нападать...
   Рука Нэйса вновь пробежала по полосе ярких, как звезды, огоньков. Толстая, - дюймов в восемь, - плита беззвучно ушла в сторону. Они нырнули в лабиринт узких коридоров из черного стекла. Только полы их были из шестиугольных шашек смуглого, шершавого базальта. Освещение тут оказалось очень странным, - сияние множества разноцветных жил, словно вплавленных в стекло, сливалось в мягкий, рассеянный белый свет, словно бы падавший из ниоткуда.
   Коридоры мягко изгибались, расходились, сливались... Здесь не было ни единого прямого угла. Путь с небольшим уклоном, но постоянно вел вниз. Спустившись метров на тридцать, они вышли в более широкий туннель. Он упирался в тупик, но казавшаяся монолитной стена раздвинулась, едва рука Нэйса пробежала по ней, открыв длинный цилиндрический зал, высокий и тускло освещенный. Вдоль его вогнутых стен тянулось два ряда галерей и три яруса пустых проемов. Простенки занимали квадратные плиты из черного металла. Их покрывала причудливая вязь похожих на цветочные узоры непонятных письмен.
   Анмай сразу понял, что попал в библиотеку. На голом каменном полу стояли большие серые столы с лампами, а в боковых комнатах тянулись бесконечные ряды полок с аккуратными стопками книг, бумаг, картин, - всё запыленное и старое. Все стены здесь блестели пугающей черноты монолитным стеклом. Впереди, под аркой с вплавленной в неё полосой палевого света, в глубокой нише стоял огромный чугунный алтарь. За ним, в глубине, свисали складки пыльного занавеса.
   - Это главное хранилище запретных знаний Акталы, - Нэйс криво улыбнулся. - Её правители отправляют сюда всё, что не нужно сейчас, а выбросить жалко. Некогда они собирались здесь, а эти надписи на стенах - первые законы нашей страны. Уже никто не может их прочесть... - он вошел в нишу и сдвинул занавес, чихнув от пыли. За ним в торцевой стене зала открылся проем ведущей вниз лестницы, заложенной камнем.
   Нэйс перехватил удивленный взгляд Анмая.
   - Там, внизу, - мертвецы. Много тысяч. Правители и жители города, погибшие во время Великой Чумы, пятьдесят лет назад. Среди них - мои предки. Тогда умерших хоронили прямо в их домах. Выжила всего половина. Говорят, это тоже дело рук Опустошителей.
   Анмай вздрогнул. По его коже пробежал вдруг резкий до боли озноб.
   - Чтобы разобраться во всем, нужно много дней. Можешь здесь и спать... если не страшно, - Нэйс вновь усмехнулся. - Прости, но у меня дела. Если что - вот тут есть пульт связи. Пока!
   Он повернулся и вышел. Громадная дверь зала беззвучно закрылась за ним.
  

* * *

  
   Остаток дня Анмай провел здесь, в библиотеке дворца, знакомясь с достижениями местной науки. Разобравшись с местной естественной историей, он понял, что развитие техники в Линзе было делом нелегким. Её Строители не позаботились о залежах угля или нефти, хотя всевозможные руды имелись здесь в изобилии, за исключением, конечно, урана и тория. Акталу, с её термоядерной энергетикой и сооружениями из вечного стекла, явно создали пришельцы извне, - на дровах и древесном спирте цивилизацию не построишь. Гидроэнергетика из-за пологого рельефа здесь была неэффективна. Даже солнечные батареи в Линзе не могли работать, - спектр у каждого из её Семи Солнц был своим.
   Анмай очень хотел знать, как пытливый человеческий разум устраивает свою жизнь в других местах. Но Актала не поддерживала никаких отношений с соседями, и даже её вертолеты не пересекали её границ. И история, и география здесь числились среди запретных наук.
   Странный животный мир, происхождение культурных растений, религии, расы, - всё это путалось в голове Вэру. Он поймал себя на том, что тупо смотрит в раздел зоологического атласа, посвященный любопытным образцам эволюционной дегенерации. Уакки - похожие на страусов птицы, чьи крылья превратились в руки, червеобразные грызуны, лишившиеся ног, какое-то переродившееся рукокрылое, похожее на меховой мешок с четырьмя руками и пастью в четверть туловища - судя по масштабу, в половину роста Вэру...
  

* * *

  
   Когда голова начала уже болеть, Анмай растянулся прямо на столе, - просто лень было брести наверх, к спальне. Хотя он устал, как собака, ему никак не удавалось заснуть. Это было странно. Сначала Вэру решил, что его мучает тоска по Хьютай - он ещё никогда не расставался с ней надолго. Это действительно было тяжело, но его терзало совсем другое. Воспоминания о пытке, когда он трусливо врал, а потом, на потеху палачам, вопил и корчился от боли, полностью потеряв представление о достоинстве, неотступно жгли его. Пытки - что пытки? Его тело уже забыло о причиненной ему боли, - а вот память о пережитых им унижениях не оставит его до гробовой доски. Но хуже всего были воспоминания о его собственной трусливой слабости, когда он, сломленный, готовый на всё, решился молить о пощаде. Даже сейчас страх перед этим внезапным приливом трусости ещё не вполне оставил его, - и именно он вызывал в нем дикую, бессмысленную жажду мести.
   Анмай пытался убедить себя, что держался с достоинством, пока это оставалось в его силах, - но напрасно. Ему хотелось убить всех, до единого, ару, - даже не за то, что они пытали его, а за то, что они видели его слабость, его позор. Это изрядно его напугало. В его душе всегда жила страсть к достижению самых крайних пределов, - а что может быть более крайнего, чем истребление целого разумного вида?..
   Он хорошо понимал, что хитрый авантюрист Нэйс и вся Организация - лишь фанатики, одержимые шовинизмом. Ну и что с того? Ведь всё, что происходит в Линзе - лишь вторичная, побочная ветвь развития разума...
   Анмай выбросил из головы все мысли и попытался заснуть. Палевые полосы едва освещали огромное помещение, все стены которого блестели черным стеклом. В тени, в глубине их, мерцали, всплывая и исчезая, синие отблески, словно живые. А может, и вправду живые - что он знает об этом мире? Что год здесь длиться ровно четыреста дней, немного более коротких, чем стандартные сутки Файау, и что в Актале живут 64 народа? Ведь книги на понятном ему файском языке составляли лишь малую часть этой огромной библиотеки. Он не знал, правда ли, что в Линзе есть кочевые народы, которые все тысячелетия своей истории движутся на юг или на север, к Вечным стенам, стремясь достичь края своего мироздания. Или что очень далеко к югу есть страны, управляемые Наставниками, - неведомыми существами, способными к телепатии. Анмай знал, что она невозможна - у файа. А как насчет других рас?..
   Он приподнялся, разглядывая мерцающий в глубине стены узор. В этом запертом зале ему вдруг стало очень одиноко и страшно. Всё вокруг было немыслимо, непредставимо чужим. Вэру очень хотелось вернуться на "Астрофайру", - но тогда он потеряет впервые в жизни обретенную свободу. Раньше его связывал его пост, его невежество в новом мире, опека машин...
   Анмай встряхнул волосами и откинулся назад, расслабился, стараясь ни о чем не думать. Большинство его ран уже затянулось, но ребро ещё ныло. Раньше у него был почти такой же шрам. Хьютай это не огорчит...
   Утешившись этой мыслью, он мирно заснул. Ему снилась его родина, но он этого не помнил.
  

* * *

  
   Анмай не знал, быстро или медленно идет для него время в Тар-Актале. Он просто не думал об этом. Больше всего он хотел выяснить, откуда сюда прибыли файа, но на это просто не хватало времени. Ему приходилось совсем нелегко. Тут был другой мир. Знакомые ему вещи соседствовали с совершенно незнакомыми порядками. Побуждения живущих здесь людей и файа, их манера мыслить, порой повергали его в изумление. Пожалуй, только полный чистого любопытства Айэт казался понятным и близким. Юноша намертво прилип к нему, - официально в качестве переводчика, но это пришлось очень кстати: почти никто из здешних людей не знал файского языка, да и сами файа в большинстве знали его довольно плохо.
   Переводчик из Айэта получился ещё тот: он без конца задавал совершенно лишние вопросы и не стеснялся объяснять, что Анмай думает по тому или иному поводу в его отсутствие. Раньше Вэру не представлял, что кто-то может смотреть на него с открытым ртом - и, в то же время, относиться к нему, как к младшему брату, если не как просто к своей собственности. Но Айэту это удавалось. Он злился, когда кто-то обращался к Вэру не через него, - он любил погреть уши чужими разговорами. Он следил за тем, чтобы Анмай ел сытно и вовремя, и буквально загонял его в постель по вечерам, но уже из низменных личных побуждений: позволять кому-то общаться с "его" пришельцем, пока он дрыхнет, Айэт не собирался. В итоге, им пришлось вместе есть и даже вместе спать, - то есть, в одно и то же время. На почве сна у них постоянно случались конфликты, - Айэт спал дольше Анмая, а не выспавшись становился язвительным и злым. Он без конца расспрашивал Вэру о жизни в другом мире, - и Анмай горько проклинал тот миг, когда рассказал ему о своей подруге. Мысль о том, что можно всё время жить в одном доме с настоящей живой девушкой поразила воображение Айэта, и он принялся выспрашивать, как ухаживать за этой диковинной жар-птицей, дабы она сей же миг не упорхнула: а чем её кормить? А можно давать ей еду руками? А как часто ей нужно говорить, что она очень хорошая? А можно расчесать ей волосы? А потереть спинку в ванной? А в чем она ходит дома? А как...
   Можно было подумать, что речь идет о некой редчайшей форме жизни, хотя на самом деле Айэт чуть ли не палкой отбивался от девиц, готовых на всё, что юноша только мог представить, - и даже на гораздо большее. Но все девушки вокруг него были, вероятно, поддельные, а как выглядит единственная настоящая Айэт то ли ещё не решил, то ли просто с удовольствием маялся дурью. Толку от него, в общем, оказалось немного, но постепенно, шаг за шагом, Анмай стал разбираться в сложившейся здесь ситуации.
   Хотя большая часть людей всё же поддержала Организацию, - только в столице она смогла набрать миллион добровольцев, а по всей Актале больше двадцати миллионов, - эта огромная масса не представляла собой никакой реальной силы. У неё не было ни оружия, ни положенных солдатам знаний. Даже в столице Нэйс смог вооружить менее ста тысяч человек, - а боевиков ару вокруг неё собралось в несколько раз больше. Организация начала проигрывать войну и держалась, в основном, за счет превосходства в воздухе. Ару, к счастью, не создали своей авиации, но зато наладили колоссальное по объему производство ручного огнестрельного оружия.
   Теперь страна практически распалась. Большинство земель и городов захватили ару, другие хотели остаться в стороне от войны. Организация удерживала ещё достаточно много территорий, но ару разделили их. Они повсеместно разрушали железные дороги, перекрывали шоссе. Им удалось осадить даже Тар-Акталу, полностью отрезав её от основной части страны. Огромный город требовал непрерывных поставок продовольствия, - если скоро не прорвать блокаду, в нем начнется голод, и неизбежный мятеж против Организации.
   Нэйс не сказал, что Тар-Актала обречена, но Анмай понимал, что падение столицы, - только дело времени, хотя её система водоснабжения, - огромное водохранилище, множество подземных резервуаров и река, - к счастью, оказалась неуязвима. Автовертолеты пока не подпускали ару к городу, но дальше, чем за пятьдесят миль, их система управления не действовала, и люди не могли выйти за пределы этого периметра. Армия Организации представляла собой жалкое зрелище. Её добровольцы были трусоваты, и, даже имея мощное вооружение, могли сражаться лишь достаточно большими группами.
   В одиночку они не стоили почти ничего, - в большинстве. Они стойко держались на укрепленных позициях, но наступать не могли. Ару же, более ловкие, но менее сильные, чем люди, оказались отважными бойцами, - холодными, спокойными, исключительно хитрыми и изворотливыми. Даже в плену они доставляли массу неприятностей, и уже не раз удивляли своей готовностью погибнуть вместе с врагом. Они превосходили людей не только численностью, но и своей фанатичной храбростью и неукротимой жизнеспособностью. Воевали же ару бесчестно, - хватали в селениях женщин и детей и пользовались ими, как живым щитом. Убивали они беспощадно, но, как признал Нэйс, лишь тех, кто сопротивляется им. Их тактику составляли внезапные нападения, налеты и засады. Прямых столкновений ару избегали. Любимый их трюк, - требовать сдачи частей Организации, угрожая расправой над взятыми по случаю заложниками, - удавался слишком часто. Добровольцы редко проявляли необходимую в таких случаях твердость.
   С техникой дела обстояли не лучше. Хотя в арсеналах Тар-Акталы нашлось больше двух тысяч наземных боевых машин, толку от них оказалось мало, - та же автоматическая система управления не давала им удаляться от города. Люди всё ещё пытались наладить производство танков, но это требовало лет, которых у них уже не было. Попытки использовать против ару тяжелые транспортные и сельскохозяйственные машины окончились провалом, - они оказались очень уязвимы для пуль. Вдобавок, у ару было много базук. Кумулятивные гранаты, которыми они стреляли, пробивали любую стальную броню, и все наземные машины Акталы оказались бесполезны, - кроме защищенных броней из вечного стекла, но их осталось слишком мало. Как и вертолетов. Организация мобилизовала уже больше восьми тысяч таких машин, но вооруженных ракетами осталась всего тысяча сто. Пока они могли отчасти восполнять потери, - заводы Тар-Акталы производили по десять вертолетов в день, - но если не возобновить подвоз сырья, то и они скоро остановятся...
  

* * *

  
   Анмай ожидал, что дни напролет он будет проводить на заводах Тар-Акталы, руководя производством оружия. Но вскоре он обнаружил, что его технические секреты никому тут не нужны. Актала далеко обогнала его Фамайа, - и была ещё безнадежно далека от воспроизводства технологий Файау. Но владыки Организации не умели командовать своей армией, и именно в этом он мог помочь им, - не ради их власти, а ради тех жизней, которые они хотели спасти. Его советы чаще всего относились к стратегии и тактике. Ему удалось объяснить Нэйсу, что проблему ару можно было решить, заставив их самих вырабатывать себе пищу, - но было уже слишком поздно. Война продолжалась, принимая всё более жестокие формы. То, что первоначально было стычками агрессивных фанатиков с обеих сторон, быстро превратилось в войну двух разумных видов, - войну на уничтожение.
   В рукопашных схватках с ару люди побеждали почти всегда. Если бы эта война велась без применения технических средств, лишь мечами и луками, у ару не осталось бы никаких шансов, - им просто не хватало сил, чтобы нанести серьёзные раны. Но огнестрельное оружие уравнивало их силы с людьми, и на стороне ару было численное превосходство. К тому же, они заранее подготовились к тому, что их начнут уничтожать. Люди же имели полное превосходство в области техники, превосходство в воздухе, - и они разгромили бы ару, если бы те не разодрали их страну на множество нежизнеспособных в отдельности частей. И когда Анмай смог, наконец, точно сравнить возможности враждующих сторон, он понял, что война скорее всего кончится взаимным истреблением противников. А затем... Опустошители просто займут освободившуюся территорию!
   Он не мог поверить, что Нэйс - агент чудовищных тварей, но людьми и файа гораздо легче управлять, если они не знают об этом. Между Тар-Акталой и областью Опустошителей явно была связь, но вот какая? Почему правительство так легко уступило свою власть? Это ведь неестественно...
   Он видел единственный выход из этой западни, -любой ценой изгнать или уничтожить ару. Тогда Опустошителей встретит пусть и малочисленная, но хорошо вооруженная и готовая на всё армия людей. И люди собирались победить, - даже зная, что, скорее всего, погибнут все до единого в безуспешных попытках.
  

* * *

  
   Ару всё теснее блокировали столицу, всё больше их собиралось вокруг города. Стала ощущаться нехватка продовольствия. Они научились атаковать по ночам, когда вертолеты не могли действовать, и скоро вошли в столичные предместья.
   Сама Тар-Актала была неприступна, - её защищали форты из вечного стекла, - но их построили вдоль внешнего периметра ускорительного кольца, и сейчас они оказались в глубине города. Окраины ничем не были прикрыты, и именно в них вторглись ару. Небо столицы потемнело от дыма пожаров, и Вэру вовсе не нравилось смотреть на него. Он помнил, что некогда был город Товия, и была такая же осада. А потом город пал, и все его жители погибли, но никто не праздновал победу, - все осаждающие погибли тоже. Сейчас история повторялась.
   Он совсем мало жил в Тар-Актале, но уже успел полюбить этот странный город, - наверное, потому, что представлял, каких трудов стоило его построить. А сейчас он разрушался и погибал на его глазах. Ару дошли уже почти до самого Контрольного Центра, и все работающие там слышали звуки беспрерывной стрельбы, а ночью видели зарево пожарищ, которое разрывали ослепительные вспышки взрывов. Защитники столицы держались отважно и стойко, вдобавок, у ару не было осадной артиллерии, и каждое здание из вечного стекла превращалось в неприступную крепость. Оружия и боеприпасов им хватало, как и воды в огромном искусственном озере, но запасы продовольствия таяли. Максимум через месяц последние защитники угаснут от голода, и тогда... но ару не получат города. Накрытый вечным, бесполезным силовым щитом, он превратится в чудовищный склеп, и силуэты его высоких башен станут символом смерти. Ждать помощи было неоткуда, - повсюду происходило одно и то же.
   Ару взрывали мосты, железные дороги, радиостанции, прежде всего стараясь разобщить людей. Теперь защитники города могли рассчитывать лишь на себя. Они сражались и работали не покладая рук, и Анмай работал вместе с ними. Его лицо и руки почернели от пыли и копоти, но глаза всегда живо блестели, хотя теперь он не спал сутками. Он знал, что делает, и не хотел делать ничего иного.
  

* * *

  
   Наконец, на пятнадцатый день пребывания в столице, - и сороковой в Линзе, - Анмай решил, что всё готово для контрнаступления. Это было, разумеется, не так, но ждать больше они не могли, - начался голод.
   Они начали наступление на рассвете дня Синего Солнца. Анмай сам командовал армией прорыва. Нэйс выделил ему пятьдесят тысяч бойцов, - всех, кого можно было снять с рубежей обороны, не рискуя ослабить её. Они должны были двинуться на север, и, уничтожив основную группировку ару вокруг Ас-Акры, достичь побережья моря Птиц, где находилась самая крупная из областей Акталы, ещё управляемых Организацией.
   Половину бойцов посадили на вертолеты, - для этой операции их собрали со всей страны больше трех тысяч, оснастив их все, по совету Вэру, тепловыми ловушками. Около тысячи машин были вооружены ракетами. Ещё сто пятьдесят вертолетов переделали в бомбардировщики: из заполненных взрывчаткой бочек с приваренными стабилизаторами получались неплохие бомбы, - в полтонны каждая. Правда, они оказались эффективны лишь против самых крупных скоплений противника.
   Но основной ударной силой стала наземная техника - впервые за всё время войны. В Тар-Актале было триста наземных боевых платформ, изготовленных в забытой древности. Раньше они не находили применения именно из-за непомерных размеров, - каждая была настоящим сухопутным кораблем на шнековых движителях, больше восьми метров в высоту, шириной в двадцать и длиной в пятьдесят метров.
  

* * *

  
   Когда забрезжил рассвет, Анмай, зевая и ёжась от холода, шел по обширному, как аэродром, изрытому пустырю. На нем неровными рядами стояли древние боевые платформы, - похожие на бронетранспортеры Фамайа, только шире и гораздо больше. Они вышли из своих ангаров-хранилищ на северной окраине Тар-Акталы, и напоминали размерами трехэтажные дома.
   Осторожно ступая по рыхлой почве, Вэру подошел к штабной машине, с невольным почтением разглядывая эту самоходную громадину. Её люк открылся, и он, миновав помещение для десанта, поднялся в низкую, отделанную белой пластмассой рубку. Половину высоты её стен занимали обзорные экраны, у пультов под ними стоял десяток кресел. Взглянув на экраны, Вэру усмехнулся - в машинах Файау приборов не было, все приказы отдавались с помощью весмов.
   Как и везде в Организации, в рубке преобладала молодежь, - серьёзного вида юноши, твердо решившие убивать ради общего блага. Анмай знал, что такие ситуации действительно встречались, - очень редко. Это была одна из них. Всем им, возможно, самим предстояло умереть, но Анмай не испытывал страха.
   Массивная дверь рубки закрылась. Приказ начать движение был отдан Нэйсом, - он, хотя бы формально, оставался главнокомандующим.
   Платформа шла ровно. Стрелки приборов дрожали у левой части шкал, - питающий турбины реактор работал почти на холостом ходу. Его предназначение заключалось отнюдь не в перевозке грузов.
   Платформа Вэру шла впереди всех. Остальные машины, развернувшись широкой цепью, двинулись за ней.
  

* * *

  
   Айэт был очень доволен тем, что попал на неё и сейчас стоял на её боевой галерее. Раньше он избегал участвовать в сражениях, но теперь, когда он узнал, что ару сделали с его родителями, он хотел мстить. Именно по этой причине он был не в рубке, а здесь, где мог стрелять.
   Справа и слева, неторопливо колыхаясь, словно настоящие корабли, ползли другие платформы, покрытые толстой броней из плит вечного стекла. Их глухие вертикальные борта сверху и снизу были скошены, как и углы корпусов. На корме каждой платформы возвышалась плоская срезанная пирамида реакторного отсека, - мощность их термоядерных генераторов составляла гигаватты.
   Эти машины раньше использовались как передвижные электростанции, но основное их предназначение было иным. Они были лишь самоходными платформами для электромагнитных орудий - мощных линейных ускорителей, выбрасывающих пучки разогнанных до релятивистских скоростей электронов. Они поражали как молния, которую можно направить в любую желаемую точку - молния, мощнее любой природной. Дальнобойность их была не очень большой, но вполне достаточной, - чуть больше полумили.
   Из корпуса идущей справа машины выступало огромное бронированное кольцо - тоже ускоритель электронов, правда, не линейный, а циклический. Четыре встроенных в него блока отклоняющих магнитов позволяли вести круговой обстрел. Такой ускоритель выбрасывал мощные и узкие пучки синхротронного излучения, почти не уступающего лазерному. Например, СВЧ-лучи, весьма опасные для машин и живых организмов, - у машин перегорали все электроцепи, а жизнь... достаточно поднять температуру тела всего на десять градусов, чтобы белок свернулся и наступила смерть. Мощность каждой машины-ускорителя - линейного или циклического - составляла миллион киловатт. Бронированные гиганты были неповоротливы, линейные ускорители к тому же имели ограниченный сектор обстрела, но на этот случай на каждой машине имелась боевая галерея для стрелков и шесть башен с электромагнитными орудиями меньшей мощности.
   С высоты третьего этажа Айэт видел, как из-под дюжины огромных шнеков соседней машины летит земля. За каждой платформой оставалась широкая полоса перемолотого в прах грунта. Они делали по двадцать миль в час, и вскоре достигли линии фронта.
   Прежде, чем они вошли в зону вражеского огня, из дюз синхротронов ударил ослепительный свет, - меняя энергию ускорения, они могли изучать почти любые волны электромагнитного спектра. Хотя глаза Айэта защищали поляризующие очки и стекло заранее надетого шлема, он прищурился. Фокус их лучей сиял ярче любого Солнца, и он не видел, что там творится. Всё впереди исчезло в страшном блеске, не дававшем противнику стрелять.
   Когда они приблизились к вражеским позициям, свет погас. Его сменили убийственные СВЧ-лучи, микроволны, пущенные широким веером. Укрывшись за наклонным выступом брони Айэт видел, как фигурки ослепленных ару тут же падали, попав в невидимый луч.
   Прикрывавшая галерею защитная сетка из проволоки начала раскаляться - столь велика была мощность даже рассеянного излучения. Каждую такую машину с синхротронным ускорителем сопровождало две с электромагнитными орудиями. Они были менее эффективны, но заводы Тар-Акталы не могли оснастить все машины синхротронами. Уже то, что они вообще смогли восстановить все платформы за эти две недели, было чудом сверхчеловеческого по интенсивности труда.
   Айэт невольно обернулся, глядя на их орудие, - массивную конструкцию из восьми цилиндрических сегментов, покрытых броней и заключенных в мощную клетку из стальных балок, похожую на мостовую ферму. Орудие на две трети выступало над крышей платформы и весило больше тысячи тонн. Под ним размещались радиаторы, и между орудием и боевой галереей зияли прикрытые бронежалюзи широкие щели воздуходувок, где бушевал настоящий ураган.
   Айэт невольно вскрикнул, когда их машина тоже открыла огонь. Из жерла орудия вырвалось фиолетовое электрическое пламя. Оно копьём рассекло воздух и ударило в вершину близлежащей возвышенности, которая взорвалась искристым огненным шаром. Из него во все стороны рванулись растекавшиеся по земле зигзаги молний. Волосы юноши поднялись дыбом под шлемом, тяжелая броня и одежда вздулись, всё тело закололи искры разрядов. Несмотря на защитные наушники шлема его оглушил страшный треск, - дуло орудия было всего на пару метров выше его головы.
   Миг спустя их машину тоже оплела сеть молний, исчезая в остриях разрядников, - выпущенный электрический заряд требовал компенсации. Любое живое существо, оказавшееся возле машины в миг выстрела, погибло бы на месте. Хотя на каждой платформе находилось по сотне стрелков, они оказались не столь и нужны.
   Всё вокруг заполнил резкий запах озона. От машины к высоте пролегла широкая полоса выжженной земли. Её вершина стала дымящимся кратером, над ним клубился пепел. Лишь через пару секунд до Айэта долетел громоподобный треск и раскаты взрыва.
   Юношу охватил дикий восторг разрушения. Вцепившись в борт, забыв обо всём на свете, он с нетерпением ожидал нового выстрела. Он словно стал частью этого пятитысячетонного чудовища, которое, плавно колыхаясь, ползло вперед, сокрушая всё на своем пути.
   Они пересекли линии окопов, смешав их с землей, и двинулись дальше. Словно туча чудовищных птиц, за ними следовали вертолеты, выжигая напалмом всё, что уцелело после прохода броненосных громадин. Они приземлялись, высаживая десант, и вновь взлетали, воздух рвал рев их двигателей. Вертолетов собралось так много, что они покрывали небо сплошь, как облака.
   Сердце Айэта радостно забилось, - разве что-то сможет противостоять этой неотвратимой волне? И ей командовал его друг, сейчас сидевший внутри этой неторопливо ползущей махины...
  

* * *

  
   Они прорвали линию фронта, не потеряв ни одного солдата, даже не увидев ни одного ответного выстрела, - ошеломленный противник был уничтожен прежде, чем успел оказать сопротивление.
   Платформы выстроились в линию, вломившись в лес. Толстые деревья падали под напором плоского лба идущей впереди машины, сверху дождем сыпались ветки, упавшие стволы оглушительно трещали под шнеками. За передовой платформой оставалась широкая полоса перемешанной с щепой, взрытой земли. Никакие леса, заросли, болота или даже вода не могли служить препятствием для таких машин, - они могли и плавать, даже пересечь море. Только высокий обрыв или скалы могли остановить их, - но здесь, на Великих Равнинах, на тысячи миль кругом не встречалось ничего похожего. Впереди ползущих броненосцев порхали вертолеты-разведчики, высматривая скопления врага. Впрочем, им таких не попадалось. Не в силах сражаться, ару бежали с их пути.
   Айэт скоро спустился внутрь машины. Здесь гулял жаркий ветер, - даже могучие турбины, прогонявшие целый океан воздуха через её внутренности, не могли вытянуть всё тепло от работы сверхмощных механизмов. Полуголые бойцы, ошалев от жары и рева, безмолвно валялись на пластиковых подушках, - даже говорить в таком шуме было нельзя. Айэт, скинув тяжелую броню и одежду, присоединился к ним.
   В мучительном бездействии шел час за часом. Наконец все, кто мог покинуть посты, выбрались наверх, - там было прохладней и тише, но говорить всё равно оказалось нельзя. Им оставалось лишь смотреть на неторопливо проплывающий внизу пейзаж.
   Они оживились, когда впереди показалась Котра - тот самый городок, где Анмай впервые познакомился с ару. Разведчики сообщили, что город пуст, - ару, заранее извещенные об их приближении, разбежались по окрестным лесам. Вертолетчики выслеживали и уничтожали скопления беглецов, но основная масса ару, несомненно, осталась в тылу их армии.
   Айэт задумался. Он понял, что ведение войны даже превосходящими силами - не очень простая задача. Но именно поэтому Анмай решил нанести удар по цели, которую ару не могли не защищать...
   Они обошли Котру, оставив в ней гарнизон, и двинулись дальше - в Ас-Акру. Там скопилось огромное количество ару - может быть, несколько миллионов, в большинстве подростков, проходивших боевое обучение. Вертолеты, разбомбившие все мосты и дороги в округе, не давали им разбежаться, и уничтожение резерва их армии должно было сломить ару.
   Только к концу дня, за час до заката, они достигли города. Им предстояло страшное сражение, - Айэт понял это, когда впереди показались огромные здания Ас-Акры.
   Машины, выбравшись из леса на открытое пространство, начали маневрировать, разворачиваясь широким фронтом. Над ними кружили вертолеты, - каждые два часа они возвращались в столицу, заправляясь и меняя уставшие экипажи. А они уже десять часов непрерывно сидели внутри ревущей раскаленной коробки и едва держались на ногах. Айэт подумал, что теперь толку от стрелков прикрытия, к которым он относил и себя, будет немного.
   На минуту все машины остановились, повисла жуткая предбитвенная тишина. Затем они вновь двинулись вперед. Айэт удивленно смотрел на город, - всего месяц назад он проехал его, даже не заметив. А сейчас это вражеская крепость, полная безжалостных убийц. Этих ли изменений хотел Нэйс Анкус?..
   Его размышления прервала ослепительная вспышка. Зажмурившись, он пригнулся, на ощупь отыскивая шлем. Надев его, он осторожно выглянул за борт.
   Как и раньше, машины шли в атаку, прикрываясь световой завесой. Но здесь их встретило отчаянное сопротивление. Вокруг свистели и рвались снаряды, вздымая фонтаны земли. Иногда они со вспышками пламени рвались на броне машин, один ударил в лоб броненосца Айэта, заставив его содрогнуться. Но сам Айэт был неподвижен, - ему казалось, что всё это не имеет к нему никакого отношения.
   Он продолжал стоять и когда под днищем машины начали рваться мины, сотрясая корпус и обдавая его тучами едкого дыма. Но массивные, трехметрового диаметра шнеки и восьмидюймовая броня днища были несокрушимы, машина продолжала неудержимо ползти вперед.
   Вскоре ослепительное сияние погасло, сменившись убийственным потоком микроволн. Затем открыли огонь электромагнитные орудия.
   После каждого выстрела всё гибкое тело Айэта вибрировало от грохота, все волосы на нем вставали дыбом, а ток нещадно щипал мокрую от пота кожу. Прямо перед его глазами плясали зигзаги молний, в пастях воздуходувок бушевал жаркий, как огонь, смерч раскаленного воздуха, легкие раздирал едкий озон.
   Но его вновь охватил дикий азарт разрушения. От ударов огненного копья многоэтажные здания взрывались, разлетаясь тучами обломков и пыли, прошитых молниями. В белой мозаике города открывались громадные бреши, над ними клубились грибовидные столбы черного дыма. Масса зданий, взрывавшихся и рушившихся в сверкании молний, быстро приближалась.
   Сердце Айэта сжималось от страха и предвкушения, он кричал что-то, неразборчивое в адском шуме, сжимая толстый край броневой плиты и приплясывая на месте, - раскалившийся стальной пол обжигал его босые ноги. Заглушая все звуки, над ним проносились эскадрильи вертолетов, летевших так низко, что им приходилось лавировать между платформами. Навстречу им взвивались сотни ракет, выпущенных так густо, что их разрывы напоминали фейерверк. К сверканию молний добавился алмазный блеск взрывов.
   Большинство ракет взрывалось в воздухе, врезавшись в огненные шары тепловых ловушек, но иные достигали цели. Юноша видел, как подбитый вертолет опрокинулся и рухнул вниз. Он ударился о землю, подскочил, запрыгал по ней, вздымая тучи пыли, и вдруг беззвучно взорвался, - Айэт действительно не слышал ничего, хотя обломки брони и корпуса полетели во все стороны, словно осколки бомбы. Ещё один вертолет взорвался на высоте, разлетевшись тучей огня, он заметил третий, быстро идущий вниз, - на месте одной из турбин зияла рваная дыра.
   Вертолеты стали отворачивать назад. Ракеты летели им вслед, рассекая чистые предзакатные небеса пучками белых линий, и машины продолжали вспыхивать и падать. Но даже взрывы тяжелых бомб внутри разбивавшихся вертолетов в этом адском хаосе оказались почти не слышны.
   Платформа смяла окопы и орудия вместе с артиллеристами, и с грохотом вломилась в городское предместье. Белые двухэтажные дома, деревья, столбы, заборы, машины, - всё сминалось, рушилось и исчезало под ползущим чудовищем. Воздух наполнился адским визгом перемалывающих камень шнеков. Внизу метались обезумевшие ару. Они спотыкались, падали, сотнями исчезая под днищем.
   На галерею высыпали все стрелки и часть экипажа, не выдержав адской жары в машинных отсеках. Бойцы азартно расстреливали всех ару, что попадались им на глаза. Айэт тоже поддался общему возбуждению. Он вскинул к плечу автомат, вжимаясь в броню так, словно его тело и оружие стали частью машины, и стрелял, не обращая внимания на возраст своих мишеней. Он нигде не видел здесь файа или людей и сомневался, что сможет найти жителей города на этом свете - разве что в рабочих лагерях.
   Он не считал убитых, отрываясь лишь для перезарядки оружия. В один из таких моментов он взглянул на своих товарищей. Приникшие к броне стрелки выглядели довольно странно, - из военного снаряжения на них остались лишь шлемы и пояса с подсумками. Их худые мускулистые тела блестели от пота и быстро темнели в тучах пепла и копоти, затянувших уже всё вокруг. Вокруг всё горело, здания и машины под ударами огненно-синих жгутов вспыхивали, словно облитые горючим. Иногда вся машина содрогалась от залпов главного орудия, - тогда за её бортами вспыхивала сеть молний, а Айэта от волос до пальцев босых ног пронизывал электрический разряд.
   Ару сопротивлялись отчаянно, - внизу всюду метались крошечные фигурки, сверкали вспышки выстрелов, пули свистели над головой Айэта, с визгом отскакивая от брони. Его юный сосед дернулся и беззвучно опрокинулся назад, хватаясь за пробитое горло, но Айэт лишь мельком взглянул на него, продолжая стрелять. Он видел, как от его выстрелов упал ару, целившийся из базуки, - умирая, он нажал на спуск, и огненный шар гранаты отвесно ушел в небо.
   Впереди из дыма выросло нечто темное, - многоэтажные здания центральной части города. Они были в несколько раз выше наземных броненосцев, и платформе пришлось ползти по улице, - таранить такие громадины было бы самоубийством даже для их машины. Все здания пылали сверху донизу, все их окна светились огнем, дым нависал так густо, что скрывал всё небо, и повис ночной мрак, раздираемый лишь вспышками пламени.
   Казалось, здесь не могло остаться ничего живого, - но именно здесь сопротивление оказалось особенно сильным. Огненные шары гранат роями летели, казалось, прямо на него. Айэт не понимал, откуда они берутся, - падают с дымного неба или вылетают из-под земли. Одни с адским треском разбивались о борта, другие проносились над головой и рвались на броне орудия. Осколки осыпали палубу, стрелки один за другим падали, обливаясь кровью, или скрывались во внутренних помещениях. Одному из них граната попала в живот, разорвав тело пополам, - его верхняя часть отлетела вдоль галереи на десяток метров.
   Айэт понимал, что в любую секунду может оказаться на его месте, но уйти с галереи не мог, - после всего увиденного это казалось ему предательством. Он знал, что не проживет здесь и минуты, но улица вдруг кончилась. Машина походя раздавила запиравшую её баррикаду вместе с защитниками и выползла на просторную площадь, на которую ещё пробивался солнечный свет. Гранаты по-прежнему летели со всех сторон, но вечное стекло отражало удары и платформа упорно шла вперед.
   Впереди, в пыли, вырос большой двухэтажный дом, - из всех его окон сверкали вспышки выстрелов, пули свистели так густо, что Айэту пришлось укрыться за выступом брони.
   Машина, не сбавляя хода, таранила дом, - выглянувшего наружу Айэта швырнуло вперед, чуть не выбросив за борт, край броневой плиты больно врезался ему в живот. На расстоянии протянутой руки он увидел пыльное зеленое железо крыши, покрытое ржавыми пятнами. Но толстые каменные стены не выдержали удара, здание рухнуло и за секунду исчезло под шнеками. Айэта ослепила туча едкой белой пыли. Платформа прошла сквозь неё и устремилась дальше.
   Впереди вновь показалось страшное ущелье, - улица, стиснутая пылающими массивами многоэтажных зданий. Ару буквально кишели внизу. Айэт подобрал оружие и продолжал стрелять в них, пока не кончились патроны. Вдруг ощутив себя беспомощным, он огляделся.
   На галерее кроме него и нескольких убитых уже никого не осталось. Только электромагнитные орудия мерно вращались в своих башнях, с треском извергая струи трепещущего синего огня. Они рассыпали искрами всё, к чему прикасались. Ару отчаянно пытались уничтожить их машину, но та даже не замедляла хода. Айэт видел, как один ару, обвязавшись взрывчаткой, кинулся под днище, - от взрыва платформа содрогнулась, но не остановилась ни на миг. Со всех сторон били огнеметы ару, - жидкий огонь стекал по раскаленной броне, разливался лужами по настилу галереи, шипел на трупах.
   Айэт задыхался в отравном дыму, боясь представить, что сейчас творится внутри машины. Он не думал о том, что в любую секунду сам может превратиться в вопящий огненный комок. Едва дым чуть рассеялся, он выглянул за борт.
   Они ползли по улице, столь узкой, что платформа чуть не задевала стены домов, уходящие наверху в дымный мрак. А навстречу им мчалось что-то длинное, темное, - большая цистерна с топливом. Огненно-сизые разряды рвали асфальт вокруг неё, но так и не успели поразить цель. Машины столкнулись лоб в лоб.
   Цистерна лопнула, взорвавшись тучей слепяще-белого огня. Айэта обожгли полыхнувшие языки пламени, но секунду спустя и огонь и металлический остов исчезли под шнеками. Впереди показался просвет, - новая площадь.
   Дым немного рассеялся и до Айэта донесся знакомый рев. Вокруг роем вились вертолеты, сверкание их прожекторов резало глаза, от их пулеметов вокруг всё трещало и сыпало искрами. Айэт смотрел на их работу, судорожно вцепившись в борт.
   Машина на минуту замедлила ход - впереди, на том конце площади, стояло гигантское высотное здание. В нем раньше размещалось областное правительство. Угловатый массив, словно составленный из нескольких сросшихся башен, насчитывал не меньше двадцати этажей. Ещё выше в небо вонзался острый стальной шпиль.
   Вдруг стало неожиданно тихо. Платформа застыла между двумя темными зданиями, почти целыми. Их стены почти касались её бортов, окна четвертого этажа оказались чуть выше защитной сетки. Айэт ничуть не удивился, когда из одного такого окна на неё спрыгнул ару. Он проворно побежал по сетке, скользнул в проем и оказался на галерее. Он не заметил Айэта, что, впрочем, было и не удивительно, - кожа юноши сплошь покрылась копотью, как и всё вокруг. Лишь когда он преградил ару дорогу, тот отшатнулся и вскинул автомат.
   Айэт равнодушно отбил оружие. Он схватил врага, наотмашь ударил его о край броневой плиты, и швырнул вниз уже мертвое тело с переломанными костями. Ему следовало радоваться, - но Айэт вдруг с ужасом понял, что не чувствует вообще ничего.
   Показавшийся из окна второй ару стал целиться в него, но Айэт уже не обращал на это внимания, - настолько ему опротивело происходящее. Он сбросил тяжелый, душащий его шлем и поднял глаза. Ару смотрел на него, опустив автомат, и в его глазах юноша увидел то же страшное равнодушие.
   В этот миг с чудовищным грохотом выстрелило главное орудие. Айэту показалось, что его ударили по голове. Сверкание молний ослепило его, но он успел заметить, как в их сети вспыхнула фигурка ару. Юноша упал, тут же вскочил, - его обожгла раскаленная сталь.
   Лишь когда машина вновь двинулась вперед, он опомнился. Здание оседало грудой огнедышащих развалин, огромных, как гора. С неё ещё сыпались лавины обломков и искр, но Айэт не слышал ничего, кроме тихого пения в ушах. Платформа врезалась в эти развалины и стала медленно взбираться на них, всё выше задирая нос, пока они не рассыпались под её весом. Айэту показалось, что он, с диким грохотом, в тучах едкого дыма и пыли, проваливается в самый ад. Над бортом медленно поднялась груда балок и битого кирпича и стала странно лениво обрушиваться на него, сминая защитную сетку.
   Айэт вскочил и кинулся в открытую дверь. Он распластался на полу тамбура, задыхаясь от жары, зажимая уши, - а машина всё двигалась, кружилась на месте, останавливалась, двигалась снова... Вокруг рушились здания, внизу скрипел дробимый камень, но он уже плохо сознавал это. При каждом выстреле главного орудия юношу сводила судорога, в уши словно впивались гвозди. Внезапно оглушительные раскаты грома прекратились, движение платформы стало незаметным - нет, она стояла!
   Как ни был измотан Айэт, но любопытство всё же взяло верх. Он вновь приник к борту. Вокруг оказались редко разбросанные маленькие дома предместья, редкие низкие сады, дорожки, - всё чистое, пустое, безлюдное...
   Они прошли Ас-Акру насквозь. Город остался позади, - низко нависшая туча кромешного дыма. Медленно расползаясь в небесах, она вздымалась на огромную высоту и изгибалась чудовищным мостом над головой юноши, занимая полнеба, такая тяжелая, что Айэт невольно сжался. Ему показалось, что эта твердая на вид, маслянисто-черная рельефная масса сейчас упадет на него.
   Туча восходила стеной, - огромные её клубы поднимались с пугающей быстротой. Туда дул сильный ветер, он гнал облака пыли, скрывающей бледным пологом солнце, - весь город превратился в один огромный костер, хотя лишь через несколько часов огонь достигнет максимальной силы.
   Вокруг всё выглядело тихим, других машин он не видел, - они остались одни. Айэт не знал, что с ними, - отстали они или погибли.
   Со всех сторон с криками сбегались ару, вооруженные чем попало. Они облепили платформу, словно решившие сдвинуть камень муравьи. Смотревшего на них с высоты третьего этажа Айэта они не замечали.
   В голове юноши всё смешалось, и, наверно, он бы спрыгнул туда, к ним, если бы раньше не выстрелило электромагнитное орудие, - просто так, в никуда, лишь бы сжечь эту облепившую борта мелюзгу. Оглушенный Айэт опрокинулся назад и даже не заметил, что платформа вновь движется.
   Опомнившись и выглянув наружу он понял, что кошмар лишь начался. Впереди вновь простерлись поля, а на них он увидел странную подвижную массу, - беженцы ару пытались уйти из города. Айэт не мог представить, сколько их здесь, - наверное, миллионы. Машина врезалась в самую их гущу. Ару пытались разбежаться, но их оказалось слишком много, и они лишь давили друг друга.
   Айэт уже не понимал, что с ним происходит. Его охватил страшный, ни с чем не сравнимый восторг избиения, но, в то же время, ему хотелось бежать вниз, голыми руками разбить броню реактора, погибнуть в огне, - лишь бы прекратить это. Его словно разрывали на части, но он не мог ни двигаться, ни кричать, - только смотреть.
   Платформа двигалась в сплошном море живых тел, оставляя за собой широкую полосу мокрого, красно-черного, совершенно мертвого грунта. Справа и слева показались другие платформы, спеша принять участие в побоище, вспышки выстрелов беспрерывно освещали их борта. Но на этой машине никто не стрелял, даже пушки молчали, - впрочем, если бы хоть один стрелок показался сейчас на галерее, Айэт не думая швырнул бы его вниз, под шнеки. Он видел, как светятся дюзы синхротрона на бортах машины-ускорителя, и массы ару ложились, словно трава под ветром.
   Что-то черное коснулось разума Айэта, его тело свела судорога предсмертного страха, но он продолжал смотреть. Вторая платформа, с электромагнитным орудием, тоже открыла огонь. Ослепительный огненный поток всё не угасал, машина медленно вращалась на месте, сжигая всё вокруг, оставляя за собой ровное дымящееся поле.
   Дикий ужас погасил свет перед глазами Айэта. Он вдруг понял, что чувствует то же, что тысячи умирающих, и что они зовут его к себе. Он совершенно не пытался сопротивляться, впитывал эту тьму, тянулся к ней, - но всё же, не мог перейти барьер жизни.
   Через несколько минут он опомнился. Вокруг не осталось ни одного живого существа - лишь равнодушные черные громадины, невозмутимо ползущие на север...
  

* * *

  
   На закате они остановились, - машины могли идти и ночью, но их экипажи уже не выдерживали беспрерывного движения. Раздался скрежет, - броневые створки огромного десантного люка открывались, опускаясь вниз. Одна из них превратилась в пандус и по ней, настороженно оглядываясь, сошло два десятка солдат. Через минуту к ним присоединились остальные. Они падали на землю, словно подстреленные, раскинув руки и ноги, усталые до последнего предела. Другие, более стойкие, полезли наверх, отыскивая возможные повреждения. На Айэта, судорожно цеплявшегося за стенку галереи, наткнулся сам Анмай. Правду говоря, теперь он мало походил на великого воителя: всё его одеяние состояло из каких-то куцых драных шорт, но мрачное пламя, горевшее в глубине его больших глаз и многочисленные свежие рубцы не оставляли никаких сомнений на этот счет. Его сильное тело блестело от пота, словно лакированное. Но Айэт выглядел куда хуже, - в одних плавках, весь в пыли и копоти, он еле мог стоять. На его босых ногах запеклась кровь убитых, а по телу в пыли вились струйки собственной. Несколько мелких осколков всё же задели его, но он этого даже не заметил - его беспрерывно тошнило.
   - Айэт, какого дьявола ты... - Анмай смолк, взглянув в мучительно расширенные глаза юноши.
   Оттолкнув его руку, Айэт с трудом выбрался наружу. Машины стояли на склоне холма, вытянувшись бесконечно длинной колонной, внизу бежала неширокая речка, зеленели луга, шелестели деревья, - всё исполнено жизни, но он помнил, как призывал смерть. Другие тоже это ощутили и выглядели растерянными.
   Свежий воздух и тишина быстро привели юношу в себя. Айэт спустился к речке и вымылся, кривясь от боли в неперевязанных ранах. Затем он растянулся на прохладной траве, не обращая внимания на остальных, впрочем, таких же пришибленных и безмолвных. Где-то садились и взлетали вертолеты, забирая раненых, трещала сварка, сыпались искры, кричали, но здесь висела тишина. Он видел, что остальные тоже измотаны - они могли двинуться в путь только утром, хотя у них было достаточно припасов, чтобы двигаться целыми месяцами.
   Спускался вечер, стена зари удалялась и меркла, её прорезало сияние появившихся лун. Небо залило темной, бездонной синевой, только на юге громоздилась туча, похожая на гору, - черная, в свете заката она отливала розовым. Снизу её пронизывало ровное, мощное, жуткое зарево огненной бури, сверху рвали беспрерывные зигзаги молний, - словно выпущенный на свободу электрический огонь ещё жил.
   На фоне неба выделялся черный массив машины. Луны давали достаточно света, чтобы рассмотреть её, - острия разрядников топорщились, словно шипы динозавра, броня выглядела так, словно прошла через метеоритный дождь, вечное стекло шнеков тускло блестело, - словно перед ним настоящее чудовище, мертвое, бессмертное, не знающее жалости. Конечно, настоящее, разве не так?..
   Айэт перевел взгляд. Анмай сидел на самом берегу, бездумно бросая камешки в воду, словно мальчишка. Его бесстрастное лицо не отражало никаких чувств. Вокруг него сидели, лежали, купались и говорили такие же спокойные, мирные файа. Сейчас они отдохнут среди этого покоя, а утром двинуться дальше - убивать...
   В эту секунду со всех сторон полыхнул огонь. Как ару подобрались так близко, - могли бы сказать лишь погибшие часовые. Нападавших было мало, но лишь немногие из вышедших наружу надели тяжелые панцири, - они падали, корчились в последней судороге и замирали навсегда. Некоторые бойцы пытались отстреливаться, но большинство бросилось к платформе, полезло внутрь, толкаясь и спеша, пока не закрыли вход. Гранаты базук ару бессильно бились о броню, но огнеметы доставали убегающих, - те истошно вопили, пытаясь избавиться от облепившей их вязкой огненной массы. С запозданием ударили легкие электромагнитные пушки. Айэт едва успел зажмуриться. Раздался дикий треск, крики - и всё стихло.
   Он осторожно поднял голову. Чадили подожженные деревья, с треском разгорался небольшой дом, землю изрыли дымящиеся полосы, оставленные разрядами, и всюду лежали трупы, - черные, обуглившиеся...
   Айэт поднялся. При первых же выстрелах он инстинктивно вжался в землю, распластавшись, словно дохлая лягушка, и только поэтому уцелел. Анмай поступил так же. Их взгляды встретились - растерянные и испуганные.
   Это нападение чудесным образом очистило мысли юноши от малейших симпатий к ару, - при всем своем беззлобном характере он ненавидел тех, кто пытался его убить. Больше всего Айэту хотелось сбежать в какое-нибудь тихое место, но он не мог бросить товарищей.
   Он понял, наконец, суть этой войны - необходимость убивать, даже когда ты не можешь, даже когда тебя уже тошнит. Потому что иначе погибнет весь твой народ. Эта ситуация вовсе не нравилась ему, и остальным тоже, однако, у них не было выбора. Айэт знал, что ещё достаточно силен, чтобы пойти с ними. Его раны противно ныли, но он ощущал эту боль почти с радостью, - как плату за то, что ему довелось увидеть, - и уцелеть.
  

Глава 10.

Познание сущности

  
  
   Пружины троек видел я и двоек
   В железном чучеле миров,
   Упругий говор чисел.
   И стало ясно мне,
   Что будет позже.
  
   Велемир Хлебников.
  
   Через пять дней, на 45-й день Звезды по новому календарю Нэйса, Анмай вернулся в столицу, - с победой. Операция по прорыву блокады полностью удалась, и в Тар-Акталу уже спешило множество поездов с продовольствием. Правда, он потерял шесть тысяч солдат, - на некоторых платформах погибла половина экипажа, - но ни одной машины, и на каждого павшего приходилось по тысяче убитых ару. Платформы нагнали на них такого страха, что ару бежали при одном их приближении. Всего за несколько недель люди смогут очистить от них всю центральную часть страны, - Великие равнины. Тогда дальнейшее выдворение ару за пределы государства становилось всего лишь делом времени.
   Анмай знал, что он, по сути, спас страну от уничтожения, вырвал её из западни. Другие тоже это знали. Его популярность как спасителя страны и народа была очень велика. Он с удивлением обнаружил себя во главе многочисленной, и, вдобавок, преданной ему армии. Пожелай он теперь вновь стать Единым Правителем - пожалуй никто, даже Нэйс, этому бы не воспротивился. Но было просто смешно гнаться за властью в мире, который вот-вот мог исчезнуть. К тому же, он не хотел привлекать внимание "Астрофайры", и пост правителя Акталы манил его не больше, чем место королевы муравейника. Ещё меньше Вэру хотел стать организатором чудовищной резни, какими оказались Нэйс Анкус и его несчастные товарищи.
   Хотя они надеялись спасти человечество от уничтожения, на деле они вели его к нему. Всего за месяц спокойная и мирная - даже по стандартам Файау - жизнь Акталы превратилась в сущий ад. Война, изгнанная из столицы и прилегающих к ней областей, продолжала разгораться в иных землях, принимая по мере того, как враждующие стороны создавали военную промышленность, всё более жестокие формы. Применение мин, отравляющих газов, напалма, массовые расправы с пленными и мирным населением с обеих сторон стали нормой. Огромное население страны из мирной и сытой жизни оказалось ввергнуто в смертельную борьбу, полную лишений.
   Актала распалась на части. В каждой из них власть захватили фанатики, принадлежащие к одной из рас. Промышленность, кроме военной, останавливалась, некому и небезопасно стало обрабатывать поля, угроза голода нависла надо всеми. И виновников этого видели уже не в ару, а в тех, кто начал войну и неустанно подстрекал к новым сражениям, - в Организации.
   Нэйс мог закончить войну всего через несколько месяцев, - но Анмай знал, что волна всеобщего возмущения сметет Организацию гораздо раньше. На её руинах вряд ли возникнет новая власть, и вся Актала сорвется в пучину хаотичного взаимоистребления. Но и сохранение власти Организации привело бы не к лучшим последствиям - в лучшем случае, к военной диктатуре.
   Теперь лишь немногие фанатики хотели воевать за неё - поскольку никакой видимой пользы это не приносило. Даже от смены власти не выиграл никто, кроме банд озверевших мародеров, которых боялись обе стороны. И кроме фанатиков, бредивших о высшей расе, никто не желал истребления ару. В итоге, Нэйс не смог достичь ни одной из своих целей, кроме самой первой, - озлобить и сделать убийцами множество файа и людей.
   А в Актале, всю свою историю не знавшей войн, война казалась вдвойне страшной. Она была всем отвратительна. Не удивительно, что в стране возникло множество антивоенных движений, - как пацифистского, так и прямо противоположного толка. Множество совершенно мирных людей, доведенных до крайности, бралось за оружие, чтобы покончить с организаторами этой кровавой бойни. По сути, началась вторая, партизанская война, которую Нэйс немедленно назвал контрреволюцией. Но и контрреволюционеры смогли достичь немногого. Раздираемое противоположными стремлениями, общество всё быстрее дробилось на секты, стороны, группы, и остановить этот распад оказалось уже невозможно, - во всяком случае, обычными средствами. Войну можно начать по желанию, но нельзя по желанию её закончить. Тот, кто организовал всё это - нашествие ару, появление Организации, революцию, войну, - сделал всё просто мастерски.
   Анмай понял, что, по сути, он лишь продлил агонию, - уже через несколько месяцев такого взаимного истребления в стране просто не останется жителей, и Опустошители смогут практически беспрепятственно занять её.
   Но был выход и из этой ловушки. Люди и ару всё больше разделялись. Области, которые занимал лишь один вид, быстро росли. Раздел территории мог прекратить войну, - но кто пойдет на мир с теми, кто убивает их сородичей?..
   С другой стороны, если у людей появится достаточно мощное оружие, они смогут просто уничтожить ару. Это было поистине чудовищно, но, по крайней мере, спасло бы страну, давая надежду на отпор Опустошителям.
   Анмай сразу подумал о ядерном оружии, - но где его тут взять? Энергетика Акталы использовала термоядерный синтез и к собственно атомной энергии она не имела никакого отношения, здесь не было даже урановых руд. Да если бы и были, для создания ядерных бомб пришлось бы построить реакторы деления и обогатительные заводы, - на это ушли бы многие годы. Но строители Линзы избавили её от опасности ядерной войны.
   Затем он подумал об биологическом оружии, избирательно поражающем ару, - но и это оказалось невозможно. Судя уже по самым первым сделанным в Актале анализам ДНК ару, они оказались генетически измененными людьми. Им улучшили бойцовские качества, но уменьшили рост и физическую силу, превратив в расу агрессивных и завистливых паразитов. Несомненно, их расу создали Опустошители, - чтобы поймать Акталу в ту ловушку, в которой она и оказалась. Это был тупик - они воевали с ухудшенной, причем умышленно, копией людей.
   Вэру забросил оружейные изыскания и занялся тем, что интересовало его больше - энергостанцией Тар-Акталы. Она работала автоматически в течение тысячелетий, - это показалось ему чрезвычайно странным. Ведь, какие бы совершенные машины там ни стояли, им за такой срок полагалось рассыпаться в прах.
   А какой источник энергии она использовала? Конечно, ядерную, но вот какую? Судя по низкому уровню тепловых выбросов, она почти полностью превращалась в электричество, как и в термоядерных реакторах Акталы. Но они требовали дейтерия и гелия-3. За тысячелетия непрерывной работы любые их запасы неизбежно истощились бы, и их нельзя было пополнить, - силовое поле не пропускало внутрь ничего материального. Вдобавок, Анмай уже знал, что любые типы термоядерных реакторов не слишком долговечны и надежны. А тут стояло нечто очень простое и эффективное.
   Анмай задумался, и вскоре его осенила ужасная догадка, - станция сидела на кольце окружающего город ускорителя. Он должен был создавать защитное силовое поле, а в отсутствии его бездействовать. Однако с помощью самого примитивного магнитометра Анмай убедился, что он работает.
   Это сооружение было слишком похоже на Великий Коллайдер, построенный вокруг уже исчезнувшего плато Хаос. По радиусу ускорителя он смог определить энергию разгоняемых в нем частиц, - частицы столь высокой энергии были нужны лишь для работы сингулярного аннигилятора. Он имел очень много общего с про-Эвергетом, и Анмай готов был поклясться, что строители станции не упустили такой возможности.
   Но вот как попасть в неё? Ведь силовое поле непроницаемо для любых частиц, имеющих массу покоя. Его можно уничтожить лишь другим силовым полем, - а где взять столь мощный ускоритель?..
   Единственной надеждой было то, что те, кто установил поле, оставили и способ его снятия. Но об этом нигде не сохранилось сведений. Напрасно он рылся в самых секретных архивах Тар-Акталы. Всё было тщетно.
   Он оставил и эти изыскания, и стал просто бродить вокруг энергостанции. Сама она никем не охранялась. На широком бульваре вокруг неё всегда толкались любопытные, желающие своими руками убедиться в существовании её силового поля - идеальной полусферы радиусом в полмили. Анмай знал, что поле уходит и под землю, образуя полный шар. В его центре высился 500-метровый сверкающий монолит с совершенно гладкими стенами. На его крыше, невидимые снизу, размещались башни для энергетических орудий - одна большая плоская в центре, четыре маленьких куполовидных по углам. У основания монолита тоже стояли четыре маленьких башни.
   Сразу за границей силового поля начинался широкий канал, окаймлявший всё сооружение, и, очевидно, служивший бассейном для охлаждения механизмов - в холодные ночи весь купол поля заполнял молочный туман. Когда же его не было, каждый мог увидеть поднимавшийся из воды плоский цоколь куба, отлитый из вечного стекла. В кубе был единственный портал, перекрытый грандиозными воротами. Начинавшаяся от него дорога пересекала канал по мосту и шла до самой границы поля, упираясь в странный портал, - он состоял из пяти гигантских стальных колец, соединенных торцами. Проход был пуст, он напоминал отрезок трубы, и его перекрывало силовое поле.
   Анмай понял, что в эти ворота можно пройти без отключения всего поля. Эти отклоняющие кольца могли создать и стабилизировать возмущение в силовом поле, оставляя открытым лишь сам проход. Но вот что служило ключом?
   Девятиметровые катушки не имели никаких знакомых ему кодовых устройств. Проход открывался явно по радиокоманде, - но какой?..
   Анмай долго стоял перед ним, пытаясь с помощью лучшей аппаратуры Акталы подобрать код. К счастью, силовой портал выходил на охраняемую территорию Контрольного Центра, и он мог экспериментировать так часами, не привлекая ничьего внимания.
   Однажды, оторвавшись от своих бесплодных экспериментов, он заметил Айэта, безмолвно наблюдавшего за ним. Сегодня тот был в короткой белой тунике и сандалиях на босу ногу, - наряде, который и в вольнолюбивой столице считался неблагонамеренным. Впрочем, в свете дикой сегодняшней жары, он выглядел очень даже разумно. Айэт явно что-то хотел сказать ему, но не решался.
   - Хочешь что-то спросить - спрашивай, - предложил Анмай. - Не мнись, как девица.
   Айэт помолчал, потом вдруг улыбнулся.
   - Ну хорошо, только не обижайся. В общем... Ты никогда не интересовался Звездой Айэта, - как будто уже всё знаешь о ней. Это правда?
   Анмай улыбнулся в ответ. Айэт мог выглядеть как угодно наивно, - но он вовсе не был глуп. И лгать ему почему-то совершенно не хотелось, - юноша просто не заслуживал этого.
   - Да. Правда. Я могу сказать. Но ты не должен говорить об этом никому, пока я сам не разрешу.
   Айэт немедленно кивнул. Будь его уши подлиннее, они бы радостно встопорщились.
   - Звезда Айэта - это космический корабль, звездолет.
   - Но ведь звезды - это просто маленькие плоские кружки на...
   - Нет. Он прибыл из-за пределов Линзы - оттуда, где настоящие звезды. Это совершенно точно.
   - Но ведь Линза - это Вселенная! Кроме неё не может существовать ничего! Откуда ты это узнал?
   Внезапно Айэт прищурился.
   - Ты сам с этого корабля?
   Анмай смутился.
   - Ну, в общем... да.
   Глаза Айэта засветились любопытством.
   - А... как там?
   - Знаешь, это длинный рассказ. Мир совсем не такой, как вы думаете. Освойся сначала с этой идеей.
   Айэт освоился мгновенно.
   - Значит, мы, файа, пришли оттуда? Снаружи? И мы построили эту энергостанцию?
   - Возможно.
   Анмай задумался. Если бы эту энергостанцию построила Файау, запор открывался бы с помощью весма. Идея, понятно, глупая, - но почему бы ни попробовать?
   Он надел браслет и нажал кнопку. Тут, определенно, было какое-то молчаливое, ждущее присутствие, но он не смог добиться ответа. Если станцию и контролировал какой-то искусственный интеллект, то он молчал.
   Вэру сходил в штаб Контрольного Центра, где он сейчас жил, и надел "Тайат". Он надеялся, что эта штуковина может, помимо всего прочего, взламывать радиозамки, - и не ошибся, хотя ему пришлось изрядно поломать голову, прежде чем "Тайат" установила связь с запорным устройством. Ощутив-таки отзыв, он приказал открыть вход.
   В то же мгновение их отшвырнуло в сторону. Блоки аппаратуры полетели во все стороны, предсмертно искря. Поле вспыхнуло, дохнуло жаром, - но этим всё и ограничилось.
   Поднявшись, Анмай уже понял, в чем дело. Он снова приказал открыть вход, отойдя предварительно в сторону. Поле в портале вновь ослепительно засветилось, затем свечение разошлось кольцом и пригасло. Анмай почувствовал, как дрогнула земля. Когда он пошел вперед, его ничто не задержало. Он осторожно ступил на древний металлический настил внутри кольца.
   "А не дурак ли я? - подумал он. - Самая очевидная вещь попросту не пришла мне в голову! И если бы не..."
   Он взглянул на удивленно застывшего юношу.
   - Иди сюда! Вход открыт только пока я думаю об этом!
   Айэт вздрогнул, но быстро пошел к нему. Едва он проскочил внутрь, пленка поля мгновенно затянула проход.
  

* * *

  
   Анмай с запозданием подумал, что за тысячелетия изоляции воздух в поле мог стать непригодным для дыхания, но он оказался теплым и неожиданно свежим. Пахло водой.
   Он подошел к началу огражденного парапетом моста. Внизу блестела спокойная вода канала, за ним высились две отвесных стены, - черная и над ней серебристая. Сзади подошел Айэт, глядя на всё это удивленно расширенными глазами.
   - Ты вошел сюда! Тысячи лет никто не мог, а ты... А кто тогда ты? На самом деле?
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Я просто файа, как и ты. Ты можешь стать точно таким же, как и я.
   - Вряд ли, - Айэт смутился.
   - Это почему же?
   - Когда я стану таким же, как ты сейчас, ты уйдешь много дальше меня!
   Анмай удивленно застыл.
   - Тебе стоило бы родиться в Файау. В Фамайа, моей родине - нет.
   - Возможно, - юноша замолчал.
   Анмай ступил на мост и обернулся. Айэт стоял на месте. Ему пришлось возвращаться и тянуть его за руку. Только тогда юноша опомнился.
  

* * *

  
   Мост из вечного стекла оказался очень скользким, - Айэт первым догадался сбросить обувь. Миновав его, они замерли перед порталом в отвесной стене, казалось, вздымавшейся до небес. Айэт осмотрел пустынный простор внутреннего двора. Его внимание привлекли орудийные башни у углов стен. Он хотел подойти к ним, но его удержал Вэру.
   - Вряд ли тут есть что-то опасное, но лучше не выяснять это на собственной шкуре.
   Они подошли к воротам. Здесь не было никаких видимых запоров, - Анмай просто коснулся "Тайат" и закрыл глаза, словно задумавшись. Затем вся плита начала подниматься. Для изделия из монолитного металла она была на удивление тонкой. Едва они прошли внутрь колоссального помещения энергостанции, плита опустилась.
   Вся коробка огромного здания оказалась пуста.
  

* * *

  
   Анмай замер, ошалело осматриваясь. Кроме массивных и сложных несущих ферм и нескольких галерей на стенах внутри нержавеющей скорлупы ничего не было. Только к орудийным башням на крыше шли кабели, охладительные трубы и лифтовые стволы.
   Закрепленные на стенах плиты матового стекла ярко освещали пустоту колоссального зала. Его пол лежал много ниже входа, и тоже был совершенно пуст. Только в основания стен с каждой стороны углублялось по восемь закрытых ворот, а под внешними выступал огромный балкон, от которого вниз вела длинная ажурная лестница. Всё сияло новизной, словно постройка только что закончена.
   - Это очень похоже на взлетную площадку, - задумчиво сказал Анмай, когда они спустились. - А всё это, - он обвел рукой зал, - просто чтобы произвести впечатление.
   - А где же энергостанция?
   - Внизу.
   Но даже прижавшись ухом к гладкому белому полу, Айэт не услышал ничего. В безмерном зале висела мертвая, гнетущая тишина. Любой громкий звук раскатывался пугающим шепотом, не смолкавшим несколько секунд. Невольно ёжась, они остановились перед нижними воротами.
   "А как открыть их? - подумал Анмай. - Ну конечно!" - он подошел к стене, положив руку на светящийся квадрат. Совершенно бесшумно огромные массивные створки ушли в стороны.
   После пугающей пустоты главного зала огромный ангар показался им крошечным. В нем стояла темная округлая конструкция, похожая на десантные корабли Файау, - только меньше и без ионных двигателей. Айэт было полез на неё, но Анмай остановил его.
   - Мы осмотрим это... потом. Сначала нужно найти вход вниз.
   Обойдя главный зал они поняли, что ангары занимают весь цоколь куба. В каждом стояла такая же странная летающая машина.
   В каждом углу огромного главного зала была выгнутая дверь. Анмай открыл одну. Когда толстая плита ушла вбок, они увидели цилиндрическую кабину лифта.
   Едва Анмай нажал кнопку, кабина стремительно полетела вниз. Внутренности Вэру комом поднялись к горлу и перехватили дыхание, но спуск длился недолго.
   Через минуту они вышли в изгибавшийся, очень просторный туннель высотой метров в пять, словно вырубленный в обсидиане - его стены и свод блестели черным стеклом. Кристаллические пластины на своде горели синевато-белым, безжизненным светом.
   Анмай прикинул, что лифт унес их вниз метров на сто, а может, и больше. Свет здесь был чистым и ярким, воздух - свежим, без малейших признаков подземной затхлости, но теплым, неподвижным, и на удивление сухим. Оттенок света и наклоненные внутрь темные стены вдруг напомнили ему давно сгинувшую Цитадель Хаоса.
   - Это вечное стекло, - сказал Айэт. - Так умели строить десять тысяч лет назад... - он замолчал.
   Его взгляд скользнул по монолитным, но полупрозрачным стенам. В их глубине что-то просвечивало... что-то, очень похожее на человеческие тела...
   Подойдя ближе, он понял, что это лишь барельефы, залитые стекловидной массой. Раскрашенные и отделанные с поразительной тщательностью, они казались совершенно живыми, - то было, несомненно, дело рук великих мастеров. Но вот их сюжеты...
   Сюжеты были посвящены красоте обнаженных тел и любви. В темной глубине стен замерло множество фигур нагих юношей и девушек, - в натуральную величину и натуральной окраски. Коричнево-смуглые, чисто- и темно-золотистые, белокожие, покрытые загаром, - но все красивые, хорошо сложенные и с красивыми длинными волосами. Их лица тоже были поразительно разными, - веселые, серьёзные, чувственные, задумчивые, искаженные страстью, - но они, вне всяких сомнений, некогда принадлежали реальным, живым людям или файа. Они стояли, сидели и лежали в свободных, гибких позах, глядя друг на друга. Некоторые пары спали, некоторые боролись, некоторые занимались любовью, - но всякий раз их интимные места скрывали то естественные изгибы гибких тел, то переплетенные бедра...
   Айэт не сразу осознал, что медленно идет вдоль стены, рассматривая барельефы. Изображения были предельно подробны и откровенны, но их создателям ни разу не изменил хороший вкус, - нигде не было некрасивого тела или позы. Пары спорили, мечтали, сплетались в нежных ласках или в чувственной ярости, - тут было, на что посмотреть. Разнообразие поз было поразительным. Щеки Айэта пылали, глаза выхватывали лишь отдельные обрывки...
   Вдруг он увидел ещё одну сидящую пару, изображенную по отдельности. Смуглая, похожая на дикую кошку девушка извлекала занозу из ноги, а юноша, повернувшись к ней, похоже, что-то спрашивал. Гибкий поворот сильного тела был резок, и, в то же время, сдержан, в нем не было ни томной стыдливости, ни неистовой страсти, как у остальных фигур. Лицо было лицом Анмая.
   - Это ты? - удивленно спросил Айэт. - Но как? - от его слов, сказанных слишком громко, по коридору разнеслось эхо.
   - Я не знаю... - Анмай удивленно застыл. - Но однажды я уже видел похожее... в моём родном мире...
   - Но как ты попал сюда? Этому зданию много тысяч лет...
   Анмай пожал плечами.
   - Мне тоже. Наверно, это мой предок... очень дальний... или брат из другой ветви файа...
   - Вы похожи... - рассеянно ответил юноша, потом вдруг вспыхнул, отвернулся и отошел.
   Барельефы тянулись вдоль внешней стены галереи бесконечной полосой. Её разделяли лишь расходившиеся лучами туннели - и неугомонный Айэт потянул Вэру в один из них...
  

* * *

  
   Они долго бродили по концентрической сети радиальных и кольцевых коридоров. Красивый рот Айэта то и дело приоткрывался от удивления. Арки в толстых стенах вели в огромные залы, полные механизмов, - все они работали. Здесь размещалось вспомогательное оборудование энергостанции, - трансформаторы, распределители, охладители и насосы. Машины, правда, выглядели странно, - не собранные из отдельных частей, а цельные, словно бы выросшие. Нигде - никаких повреждений, даже пыли.
   В Фамайа Вэру не смог бы объяснить это, но в Файау он кое-что узнал. Наверняка, всю станцию пронизывали незримые протоки, где, подобно крови, текла пеллоидная масса, состоявшая из мириад невидимых глазу механизмов, исполнявших самые разнообразные функции. Она могла не только ремонтировать основное оборудование и само здание станции, но и полностью поддерживать себя. Здесь действовал бесконечный цикл воспроизводства. Ни одна кроха материала не пропадала. Строители станции оказались великими мастерами, - настолько же великими, как современная, достигшая зенита могущества Файау...
  

* * *

  
   Наконец, они добрались до монолитной стены внешнего кольцевого коридора. Её разделяли лишь уходившие во мрак туннели, полные кабелей. Вдоль внутренней стены шел угловатый стальной вал - ускоритель станции. Он создавал едва заметное, но непроходимое силовое поле, запирающее эти туннели, а также служил бустером главному ускорителю города. Айэт не отказал себе в удовольствии взобраться и побежать по нему - и Вэру пришлось уговаривать юношу спуститься. Желание Айэта изучить всё непременно своими руками, - или, в данном случае, босыми пятками, - здесь могло кончиться плохо...
   Уже возвращаясь назад, к центру здания, они увидели за очередной боковой аркой странный коридор со стенами из бесконечных рядов квадратных металлических блоков размером сантиметров в двадцать. Пол и потолок его были монолитными, из того же шершавого темного металла. В центре каждого блока светилось круглое оконце диаметром в ладонь. За ним, в короткой зеркальной трубке, мерцало мертвенно-бледное синеватое пламя. Несмотря на множество отблесков как бы газовых огней, мерцавших в странном и тревожном ритме, коридор был погружен в полумрак. Слабая вибрация, пение висели в воздухе. Айэту, попавшему в самое сердце этой скрытой, непонятной машинной жизни, вдруг стало жутко.
   - Что это? - испуганно спросил он.
   Анмай застыл.
   - Не знаю. Странно... - он заглянул внутрь одной из трубок. Мерцание синего огня завораживало...
   ...Это было похоже на миг наступления сна, - незаметный, когда сознание покидает реальность в сплетении волн синего, струящегося света. Потом Анмай увидел девушку, - одну из тех, что были нарисованы на стенах кольцевого туннеля, но живую, обнаженную и удивительно красивую, - любое изображение рядом с ней казалось мертвым куском материи. Она уселась, скрестив босые ноги, потом задала ему какой-то вопрос...
   Анмай не понял слов, но сам голос завораживал. За спиной девушки проступили подвижные, как вода, образы, - пейзажи или небо, не понять, но столь красивые, что сжимало сердце...
   Кто-то взял его за плечо и потряс, - сначала осторожно, потом довольно грубо. Голова Вэру мотнулась, дивные видения зарябили, и его охватил вдруг приступ дикого головокружения. Анмай ощутил, что его вновь затягивает туда, в призрачный мир, что он теряет последнюю связь с реальностью, - и инстинктивно рванулся назад.
   Его отрезвил сокрушительный удар затылком о сталь противоположной стены. Голову пронзила дикая боль, из глаз посыпались искры. Лишь через минуту он поднялся, держась за затылок - там набухала шишка - и стараясь не смотреть на синее колдовское мерцание. Айэт испуганно схватил его за руки. Повадки ребенка сочетались в нем с сильным телом юного мужчины.
   - Что с тобой? - спросил он.
   Анмай задумался, потирая ноющий затылок.
   - Они хотели затащить меня... моё сознание к себе... а один из них вышел бы наружу... чтобы владеть... - на его лице отразилось вдруг сильнейшее волнение. - А я не хочу делать этого... хотя и знаю, что у меня нет выбора. Почему прошлое всегда возвращается? - он взглянул на Аэйта с внезапной растерянностью и страхом, но это длилось не более секунды.
   - А ты славный юноша, - сказал Анмай помолчав, уже со слабой улыбкой. - Ты думал обо мне, а не о том, что я увидел. Если бы ты заглянул в такое окно... то уже не смог бы... не смотреть. Они овладели бы и тобой тоже. Наше счастье - в незнании их языка. Чтобы без его помощи установить тесный контакт, нужно время.
   - И что потом?
   - Их мир красив, но его красота затягивает необратимо. Если твоё сознание попадет в плен их мыслей - ты будешь смотреть в это окно несколько суток, пока не упадешь от жажды и напряжения. Если они бы захотели - ты бы попал туда, к ним, - навсегда, разумеется. Может быть и хуже. Если кто-то из них решит выйти наружу, он выжжет тебя, выдавит до капли, - а потом заполнит собой. Впрочем, обмен тоже требует времени, нескольких дней, и лишь немногие выдерживают такое напряжение. А если прервать процесс где-то в середине - жертва сходит с ума, точнее - полностью лишается его...
   Айэт не нашелся, что ответить. Анмай чувствовал, что липкая паутина отсветов всё ещё пыталась поглотить его. Сам воздух, казалось, заполнился вязкой паутиной. Чтобы двинуть рукой или ногой, надо было пробить дыру в ней...
   Он яростно потряс головой, прогоняя наваждение.
   - Но что это было? - спросил Айэт, обхватив руками бока, словно от сильного холода. Он был испуган.
   Анмай размышлял лишь мгновение.
   - Тут, - он показал на стены, - строители станции - такие, какими они себе нравились. Но тут не только тени их страсти, отраженные в камне. Тут их души.
   - Души?
   - Скорее, сознания, - так будет точнее. Люди верят, что у нас, файа, вообще нет души... В каждой такой ячейке скрыт искусственный мозг, и он мыслит так же, как настоящий. Все они включены в одну сеть, и файа там живут в мире, в общем, похожем на наш, но только... лишенном смерти.
   - А как они попали туда? - с интересом спросил юноша. Айэта можно было испугать... но ненадолго.
   Анмай молча показал свой браслет.
   - С помощью этой штуки. В Файау, моей новой родине, каждый файа ещё при рождении получает три таких ячейки. Пока он жив - этот весм... браслет передает его мысли... воспоминания, в них. Я, правда, никогда не видел таких матриц, настолько... хищных. Теперь понятно, почему сюда нет входа никому... У Древних свой мир, не похожий на наш. Теперь он здесь - иллюзорный, разумеется, но единый, и он, если на то пошло, куда лучше нашего, реального мира. Это мир мечты... великого множества мечтаний. Но живым лучше вовсе не заглядывать туда, - потому, что они вряд ли захотят вернуться. Вот так души оказались здесь, в этом подземелье. Но их мир меняется... со временем. Мы уже не сможем их понять... да и никто не сможет. Они вращаются вокруг иного солнца... Мне говорили, что такое бывает... а я не верил. В них сейчас больше от сил мертвой природы, благодаря которым они существуют, чем от тех, кем они были при жизни. В их языке жизнь и смерть, - одно слово... - вдруг он замолчал и вышел в туннель. Айэт последовал за ним.
   Теперь Анмай двигался уверенно: он уже знал путь. Вернувшись в центральный кольцевой коридор, где сходились все восемь радиальных, они пошли вдоль его внутренней стены и вскоре увидели громадный, похожий на трапецию портал, перекрытый монолитной плитой. Сигнал "Тайат" не произвел на неё никакого впечатления, но на уровне глаз в её монолит был врезан искрящийся многоугольник из трех- и пятигранных полупрозрачных фацет, соединенных с поразительной точностью. Бесчисленные отражения граней уходили в бесконечную глубину и при первом же взгляде на них у Вэру закружилась голова. Он попытался отвести глаза, но не смог, - он словно тонул. У него возникло ощущение, что все его воспоминания потоком устремляются наружу, накладываясь на некие давно ждущие формы. Он вновь испуганно отпрянул - и, споткнувшись, упал.
   Поднявшись и отряхнув пыль, Анмай смущенно посмотрел на Айэта. Тот наблюдал за ним с крайним интересом, и явно никакого смущения не чувствовал.
   - Интересно, чего ты испугался? - спросил юноша, когда Анмай привел себя в порядок. - Неужели для тебя так страшно просто смотреть на замок? Я вот смотрю на него изо всех глаз - и ничего.
   - Так ты ничего не ощутил?
   - Нет. Откуда?
   - Это устройство может как-то проникать в мысли, - я помню, что не мог отвести взгляд. Я думаю, только файа, обладающий наносетью, и только с определенным складом ума, может открыть вход...
   - Обладающий чем? - Айэт весь вытянулся, как легавая, почуявшая добычу, и Анмай ещё раз проклял свой длинный язык, - по способности вымучивать тайны Айэт вполне сравнился бы с хорошим палачом. - У вас, в вашем мире, тоже есть такие замки?
   - Помолчи хоть минуту! - взмолился Анмай. - Дай мне сосредоточиться.
   Собав волю в кулак, - делать это ему вовсе не хотелось, - он подошел к многограннику и вновь погрузил взгляд в бездонное геометрическое кружево. У него закружилась голова и он встряхнул ей, прогоняя наваждение, но оно не отступало. Сам не зная, почему, он провел пальцем по соединению граней - вспыхнула светящаяся линия и стала медленно гаснуть, погружаясь в глубину...
   Он быстро убедился, что замкнутые линии вспыхивают гораздо ярче и погружаются быстрее, чем обычные. Наконец, ему удалось изобразить линию в виде десятилучевой звезды - древнего символа Фамайа. Она вспыхнула ослепительно ярко и мгновенно ушла в глубину. Затем блок вечного стекла толщиной в полтора его роста плавно заскользил, открывая проход в огромное помещение. Он ушел в потолок, слился с ним и остановился. За ним был второй короткий туннель в обсидиановом монолите, а дальше - нечто вроде балкона.
   Анмай поднял голову, словно очнувшись, и пошел вперед. Айэт, бессознательно прижав к груди руки, - он словно старался удержать готовое вот-вот выпрыгнуть сердце, - последовал за ним. За его спиной раздалось призрачное шипение, потом глухой, почти беззвучный удар, от которого содрогнулся пол, - но юноша этого не заметил...
   Колоссальный круглый зал был двухсот метров в диаметре и метров сорок высотой. По чуть выгнутому его своду разбегалось восемь белых колец. Их неяркое свечение казалось сонным. Гладкая цилиндрическая стена была темно-серой, в текучих призрачных разводах. При взгляде на них начинала кружиться голова, - казалось, перед ними бездна, полная странного, ожившего тумана. А пол почти целиком заполняла плоская восьмигранная призма - отлично знакомый Вэру белый массив про-Эвергета.
  

* * *

  
   Анмай уже знал, что ему предстоит увидеть, но всё же, он словно попал в кошмарный сон, где повторяется всё самое ужасное, что ему пришлось совершить. Однако, пытливое сознание уже жадно изучало машину, отыскивая отличия.
   Этот про-Эвергет оказался много больше построенного когда-то на плато Хаос. Очевидно, монопольные аннигиляторы, - источник энергии, - были встроены непосредственно в машину. Над восьмигранной срезанной пирамидой в её центре парила, опираясь на кольцо стальных колонн, блестящая сфера в сетке балок, - резервуар для аннигилирующего материала. Судя по его размерам и потреблению энергии городом, его должно было хватить ещё на многие тысячи лет. Это производило впечатление.
   Анмай, удивленно оглядываясь, не сразу отыскал пульт управления, - застекленный фонарь на крыше топливного бака. Они пошли к нему.
   От входных ворот на крышу машины вел ажурный мост. Пространство между про-Эвергетом и стеной зала походило на крепостной ров глубиной метров в двадцать. В нем стояло множество более мелких механизмов, казавшихся какими-то неестественно четкими.
   Перейдя мост, Айэт вздрогнул, - от поверхности машины исходил мертвенный, упорный жар. Здесь было совершенно тихо, - застоявшееся, душное тепло, словно перед грозой. В воздухе висело напряжение, некая беззвучная вибрация, ощущавшаяся скорее сознанием, чем телом.
   Его вдруг охватил томный, будоражащий страх, - он как бы приходил извне, сжимая кожу, но сам Айэт не понимал, чего так боится. Это немного походило на ощущение, испытанное им при рождении Звезды, - только гораздо слабее... и темнее. Всё вокруг казалось ему совершенно нереальным. Тем не менее, он шел за Вэру с неподдельным и искренним интересом, явно главенствовавшим среди прочих его чувств.
   Они поднялись по длинной ажурной лестнице.
   - Интересно, как ты открыл замок? - спросил Айэт, когда они стояли перед дверью пультовой, - заключенной в стальную раму массивной плитой бронестекла. - Неужели для этого достаточно просто рисовать замкнутые линии?
   - Вряд ли. Это устройство может как-то проникать в мысли - я помню, что не мог отвести взгляд. Я думаю, что только файа, и притом с определенным складом ума, сможет открыть его... - дверь пультовой сдвинулась от легкого прикосновения руки Вэру к сенсорному квадрату.
   Контрольный Центр оказался круглой комнатой, размером с гостиную, с низким светящимся потолком. Стену обрамляло кольцо пультов с множеством темных экранов, индикаторов и клавиш. Выше шли бронированные окна. Здесь висела такая же мертвая тишина, как и в самом реакторном зале. Ничего больше не чувствовалось.
   Анмай сел в одно из кресел и указал Айэту на другое.
   - Ты знаешь, что находится тут, в этом зале?
   - Нет.
   - Ты изучал физику?
   - Да. В школе. Но дальше законов движения тел мы не заходили.
   - Жаль. Но всё же, я постараюсь объяснить...
  

* * *

  
   Рассказывать Вэру пришлось долго. Айэт слушал очень внимательно, не отводя взгляда и не перебивая его. Он почти не шевелился. Когда Анмай закончил, юноша долго молчал.
   - Я многого не понял, - наконец честно сказал он. - И не представлял, что мир устроен настолько сложно. Но эта машина действительно работает, превращая материю в энергию? И она может уничтожить всё живое в радиусе ста тысяч миль?
   - Да. Мы можем уничтожить ару, Опустошителей, вообще всех, - хоть сейчас! Нужно лишь разобраться в управлении и точно определить координаты наших врагов.
   Айэт промолчал. Его лицо стало сумрачным, глаза недобро блестели. Он вспомнил, каким увидел Вэру в первый раз, - худой грязный юноша, покрытый запекшейся кровью из многочисленных ран, беспомощно распластанный на постели в беспамятстве, близком к смерти. И он же, - стоящий с жутковато блестевшими глазами на палубе боевой платформы, залитой кровью по самые борта. Тогда он искренне его ненавидел и жалел, что не убил беззащитным тогда. А теперь? Айэт с ужасом понял, что просто не может разобраться в своих желаниях. Он сам не знал, чего хотеть.
   Анмай перевел взгляд на пульты. Он легко разбирал символы на кнопках, хотя и не должен был бы. Компьютер за несколько минут запихнул в его голову и письменность местных файа, - и она за эти десять тысяч лет ничуть не изменилась! Такое могло случиться лишь намеренно.
   Здесь файа составляли ничтожное меньшинство среди миллионов племен и рас Плоскости. Они переняли культуру своих соседей и не растворились среди них лишь потому, что не могли иметь с ними общих детей. Даже их родной язык сохранился с трудом, а уж письменность... но что он знает о своём отважном народе?
   - А как разобраться в управлении? - неожиданно спросил Айэт. Он указал на возвышение в центре зала, - на нем лежала книга, укрытая стеклянным колпаком. - Может, это инструкция?
   Анмай, сначала не обративший на книгу внимания, подошел к ней, разглядывая большой, но нетолстый том в черном переплете без заголовка. Вместо него на обложке сверкала лишь десятилучевая золотая звезда, - древний символ файа, известный ещё с давно забытых и ставших уже легендарными времен странной и навсегда исчезнувшей Империи Маолайн.
   Вэру легко поднял колпак. Книга очень походила на "Темную Сущность", и он ожидал, открыв её, увидеть знакомый заголовок. Но первый лист был пуст, хотя эта книга, как и та, состояла из металлических листов и оказалась очень тяжелой. Он начал читать, хотя разбирать старинные символы, словно вытравленные на металле, было не очень легко.
   "Мы сделали так, что лишь файа, достойный этого, сможет читать это. Если это действительно так, то ты либо наш дальний потомок, поднявшийся из дикости, - во что мы, впрочем, ничуть не верим, - либо случилось неизбежное, и сыны Маолайн вновь ступили на тот путь, что привел нас к гибели. Мы оставляем вам своё предупреждение, но сначала вам следует узнать, кем мы были, и кем можете стать вы".
   Он перевернул страницу и продолжил чтение. Это древнее предостережение настолько поразило его, что он забыл обо всем, - о про-Эвергете, о времени, даже о безмолвном, как тень, Айэте...
  

* * *

  
   У писавших книгу оказалась прескверная манера излагать события задом наперед, - от настоящих времен к прошедшим. К тому же, они были лишь отдаленными потомками строителей города и успели забыть очень многое... хотя и не всё.
   Живущая здесь раса файа оказалась потомством маленькой группы исследователей. Их звездолет, как и "Астрофайра", проник в Линзу через не-пространство, но попал в центральную её часть. Там её защитные устройства ещё отчасти действовали и повредили корабль. Он сумел сесть, но при этом окончательно вышел из строя.
   Вероятно, условия в центре Линзы не очень подходили для жизни, но файа как-то сумели перебраться сюда, на эту Плоскость, где среди диких племен живущих здесь людей построили город. Отсюда их усилиями цивилизация постепенно распространилась почти по всей Плоскости. Но вот свою файа не сумели сохранить. Их силы и знания уменьшались необратимо, пока они не стали просто одним из тысяч народов Плоскости. Здесь не говорилось, почему это произошло. То ли войны с соседями, то ли изначальная малочисленность, то ли просто нежелание становиться богами, - а может, всё вместе, привело их империю к гибели. Наконец, поняв, что их культура неизбежно погибнет, растворившись среди сотен других, файа заключили величайшее своё достижение в непробиваемое силовое поле в надежде, что их потомки или неведомые сородичи вернутся сюда...
   Удивленный Анмай подошел к пульту. Скоро он отыскал контрольные часы, - они отсчитывали время от постройки станции. На них шел уже 12446-й год. Он нашел и счетчик времени работы поля, - оно не отключалось на протяжении последних десяти тысяч лет...
  

* * *

  
   Глядя на сверкающую белизной пластмассу, Анмай вздрогнул. Такое казалось нереальным, но всё же...
   Он спешно вернулся к книге. Насколько он смог понять, некогда, - больше ста двадцати веков назад, - файа создали могучую цивилизацию, подобную Файау тысячелетней давности. Они могли летать меж звезд с помощью Эвергета и заселили множество миров.
   Читая описания их достижений, Анмай скривился, - просто воспоминания о старых добрых временах, когда... ну и так далее. Здесь не говорилось о истории тех древних файа, их обычаях, нравах, социальном устройстве, - ни о чем, действительно интересном для Вэру. Писавшие книгу не помнили даже, какая планета была их истинной родиной! Они попросту забыли всё это, - но не забыли главного.
   Вся их цивилизация, занимавшая к тому времени огромный участок неведомой галактики, погибла, - неожиданным и страшным образом. Не осталось даже свидетелей катастрофы. От всей огромной империи, объединившей тысячи планет и триллионы жителей, уцелел лишь один межзвездный корабль, и то только потому, что совершал первую экспедицию к другой галактике.
   Когда Анмай прочел описание катастрофы и её причины, ему показалось, что он падает в бездну.
  

* * *

  
   Эвергет позволял изменять физические законы, но совершенные им изменения, - неважно, какого рода, - оставались навсегда. Они постепенно слабели, но занимали всё больший объем. Вызывающие их лептокварки могли рассеиваться, но они сохранялись.
   Поскольку совершаемые изменения различны, различны и оставляемые ими следы. Они складываются, усиливают или гасят друг друга, и никто не может предвидеть, каким будет конечный результат. Космос огромен, и может показаться, что все эти изменения ничего не значат в нем. Но это неправда.
   При достижении критической грани возникал чудовищный процесс, - он назывался квантовым вырождением. Вспыхнув в одной точке, он в один миг распространялся на десятки тысяч световых лет. Он не затрагивал самих частиц, а только взаимодействия между ними, поскольку развивался в той зыбкой, виртуальной среде, которую называют вакуумом. Вероятно, реальные лептокварки, выбитые Эвергетом, как-то взаимодействовали со своими виртуальными собратьями, вызывая возмущение в том, что живущим казалось небытием. Но именно виртуальные лептокварки создавали порядок из хаоса. Нарушение взаимодействий между реальными частицами и их виртуальным окружением вызывало непонятные, но гибельные последствия - разрушение причинности. Никакой защиты не было. Все сложные структуры разрушались. Разумные машины и жизнь гибли. Впрочем, писавшие книгу знали слишком мало, чтобы подробно описать подобное...
   Анмай вскочил. Поверить в то, что все они, вся его цивилизация, вся Файау стоит на краю бездны, оказалось нелегко, - однако он поверил и пришел в ужас. Теперь, - только теперь! - он понял, отчего так мало рас использовали Йалис, - западню с приманкой неограниченного могущества, скрывающей неизбежную смерть. Он вспомнил о предупреждении, которое они поймали на Уарке, о каменных кубах на берегу Пустынного Моря, - все знали это, все, кроме них! Но...
   Файау распространилась намного шире и ушла в использовании Йалис намного дальше, чем её неудачливые предшественники. Немыслимо, чтобы слившиеся с Эвергетом в единое целое сверхразумные машины, подобные "Астрофайре", ничего не знали об этом!
   Они знали, и знали какой-то способ противодействовать гибели, раз их всех до сих пор не постигла печальная участь. Но почему об этом не знают живые файа? Зачем машины скрывают это от них?..
   Внезапно он вспомнил, что те, первые файа также совершали полеты в не-пространстве, - хотя их генетический код не был изменен, и пережить их они не могли! Затем он вспомнил, что физические законы в других частях их Вселенной отличаются, - чего, по теории Творящего Взрыва, просто не могло быть. Лишь искусственное вмешательство вызывает такие изменения, - но разве можно изменить физику в пределах целой Вселенной, или, хотя бы, её части?..
   То, что следовало из этого, было чудовищно, но не подлежало сомнению.
   За ничтожно короткий по масштабам Вселенной срок её законы изменились настолько, что для естественных форм живых существ полеты в не-пространстве стали убийственны. Теперь же даже они, измененные, с трудом могут совершать их. И неизбежно придет время, когда летать между звезд смогут только машины.
   А затем изменения зайдут так далеко, что само существование органической жизни станет невозможно.
   Изменить физику целой Вселенной для истребления в ней жизни, - такое казалось немыслимым, но зато очень легко объяснимым. Ни один вид, ни одна форма разума не может допустить конкуренции. Сейчас у Файау не было соперников, - но они могли появиться. Учитывая угрозу квантового вырождения, любая война с использованием Йалис стала бы самоубийственным безумием. Гораздо проще было устранить угрозу в зародыше. Сначала машины, конечно, действовали мягче - просто запугивали, предостерегая от рокового шага. Но это не помогло, и тогда...
   Вэру вспомнились зловещие истории о том, как искусно Файау уничтожала лишь разумных существ, не повредив биосферы их планет. Она отнюдь не только запугивала. Сколько рас ей было так истреблено?
   Но никто не может заглянуть во все уголки Вселенной. Единственный способ предотвратить появление потенциального противника, - сделать невозможным само его существование.
   Впрочем, он понимал, что это объяснение, - объяснение, данное униженным и преданным Анмаем, - слишком наивно и злобно. С чего он вообще взял, что это делает Файау? Может, её саму атакуют неведомые и могучие враги? Может, это следствие изменений самой Вселенной, - что он знает о ней? И, даже если это делает Файау, - у неё могли быть совсем иные цели, нечто, совершенно непостижимое для его разума.
   Но Анмай слишком хорошо знал свой народ, и боялся поверить в свои увертки, - всеобщий ксеноцид слишком хорошо вписывался в общий курс развития Файау. Для неё, уже практически полностью перешедшей в интеллектронную фазу, уничтожение органической жизни было выгодно.
   Его охватил инстинктивный, чудовищный страх, - не потому, впрочем, что он переживал за судьбу неведомых рас, а потому, что эта грозная, немыслимо жестокая империя родилась из его детской мечты о звездах. Никто из триллионов обреченных существ не свяжет свою смерть с его именем, но всё же... всё же...
   Он помотал головой и продолжил чтение.
   Убедившись, что никто больше не выжил, экипаж звездолета решил основать новую цивилизацию, избрав подходящий для развития район в центре их галактики. О ней в книге ничего не говорилось, но Анмай знал, что именно она стала позднее Империей Маолайн и была уничтожена Межрасовым Альянсом. Лишь дальние потомки его беглых рабов сумели основать Фамайа, его родину...
   Добравшись до этого места, он почувствовал грусть - каким бы ни был их родной мир, он неизбежно исчез в пламени Стены Света. А впрочем, может быть, ещё и нет...
   Теперь он также знал, почему Империя Маолайн погибла, - на применение Йалис в ней был наложен вечный запрет. Естественно, с этим согласились не все. Было много таких, кто предлагал продолжать его использовать, найти какой-то способ избежать опасности. Это, несомненно, были подобные ему. Наконец, они захватили единственный звездолет и сбежали, зная, что их противники никогда не смогут за ними последовать. Но они не были уверены в успехе и помнили о страшной угрозе оставшимся. Иначе они не удалились бы на столь большое расстояние.
   Дальнейший ход событий был прост - они вышли в ядро этой галактики, заметили Линзу и попытались проникнуть в неё. Не имея столь совершенной гравиметрической аппаратуры, как "Астрофайра", они совершили роковую ошибку, войдя в центральную часть Линзы. Они потерпели аварию, - но об этом здесь ничего не говорилось. Файа обследовали её центральный сегмент, и, очевидно, найдя его неудобным для жизни, перебрались сюда.
   Анмай впился глазами в описание недоступного центра Линзы. Впрочем, авторы книги не стали углубляться в детали, сразу перейдя к главному. Центр Линзы занимал Сверх-Эвергет.
  

* * *

  
   Прочтя его описание и вспомнив всё, что он знал об этом, Анмай задумался. В Файау он узнал, что возможны пять уровней, типов, видов Эвергета, дающих доступ к различным уровням могущества.
   Первый, самый примитивный, - про-Эвергет, такой же, как под его ногами. Такая машина может лишь превращать материю в энергию и уничтожать органическую жизнь.
   Вторая ступень, - собственно Эвергет. Он меняет соотношения взаимодействий, позволяя путешествовать среди звезд или взрывать их, а также создавать машины, которые в принципе работать не должны, - такие, как сидераторы или генераторы силовых полей.
   Но был ещё и третий уровень, - Сверх-Эвергет. Такая машина могла создавать новые взаимодействия, новые частицы, - изменять мир, копируя, пусть и эфемерно, условия других Вселенных с принципиально другой физикой. И, судя по описанию, в центре Линзы скрывалась именно такая машина!
   Анмай нахмурился. Ещё семьсот пятьдесят лет назад Файау завладела установками Сверх-Эвергет в брошенных не-планетах Мэйат, так что возможность изменять космос у неё была. Он даже знал, что сейчас эти машины работают в её интересах, но вот узнать, каковы они, ему просто не пришло в голову. Это было очень странно. Не изменили ли машины его разум во время восстановления? И когда изменили биологическую основу файа, - до отлета с Уарка или позже, после постройки новых межзвездных кораблей? Тогда он не обратил на это внимания. Его искусно отвлекли массой интересной и важной, - но не настолько - информации. Однако кое-что он всё же узнал.
   Из общих принципов строения мироздания следовало, что возможны ещё два вида Эвергета, но Файау знала об них лишь теоретически.
   Четвертый уровень - Нэйристы, - вводил новые, дополнительные измерения. Он позволял проходить сквозь Листы и путешествовать по Метавселенной. Как считалось, он открывал множество других возможностей, - включая даже обращение вспять времени, - но Анмай просто не мог их представить.
   И, наконец, пятый уровень Эвергета, - Крэйсиан, - мог повторить Творящий Взрыв, обойдя принцип причинности, - и это была лишь одна из его бесчисленных возможностей. Но здесь отказывали даже теоретические построения.
  

* * *

  
   Анмай перевернул последнюю страницу и уткнулся в обложку, как в стену, - книга кончилась. Он узнал слишком мало, чтобы принять верное решение. Пришедший ему в голову план выглядел сумасшедшим, но всё же, хотя бы в принципе осуществимым. Сможет ли он один бороться с всесильной Файау? С помощью всесильной машины - возможно.
   Анмай яростно помотал головой, словно стараясь вытрясти из неё крамольные мысли. Он не хотел противостоять своему народу... пока не поймет, что тот поступает безумно. Но даже для того, чтобы выяснить это, стоило предпринять путешествие к Центру Линзы.
   Он вскочил, поискал Айэта. Тот исчез, но секунду спустя Анмай заметил, что юноша спит прямо в кресле, свернувшись в клубок и поджав босые ноги. Рядом аккуратно стояли его сандалии. Вэру не хотел его будить, но выбора не было. Айэт вскочил мгновенно, дико озираясь.
   - Что? Где я?
   Он тут же опомнился.
   - Что там, в этой книге?
   - Долго объяснять. И это не принесет тебе радости. Пошли. Нам нужно сделать очень много.
   Уже возле лифта Анмай задумался, глядя на свой браслет. Весм передавал работу его сознания, - все его мысли. Теоретически "Астрофайра" не могла читать их, но практически это ничего ей не стоило. Пока что это неважно, - стены станции поглощают любое излучение. Но чтение мыслей - ещё не самое худшее.
   Так как бессмертие заключалось в сохранении непрерывности сознания любой ценой, при угрозе прекращения связи или просто при потере браслета аннигилятор весма мог взорваться, убивая владельца. Это делалось только в опасных экспедициях и диктовалось самыми благими соображениями. Но это также значило, что интеллектронные машины могли мгновенно убить практически любого мешающего им файа, а во время восстановления откорректировать его разум по своему вкусу. Семьсот лет назад такие взрывы были в Файау настоящей эпидемией. Не скрывало ли это следы чудовищного плана? Анмай не знал. Первые здешние файа тоже некогда использовали эту технологию бессмертия, но теперь от неё не осталось и следа, - не потому ли, что они боялись таких вещей?..
   Им пришлось задержаться на ярусе вспомогательных машин, пока Вэру не отыскал плоскую железную коробку, надежно заглушившую сигнал его весма.
  

* * *

  
   Когда они поднялись наверх, Анмай открыл ангар и подошел к черному овалу летающей платформы. Она была длиной в сорок метров, шириной в двадцать и высотой в десять. Здесь, на станции, хранилось тридцать две таких машины. Именно на них файа когда-то прилетели из центра Линзы.
   Две изящно изогнутых лестницы вели на плоскую корму, служившую посадочной площадкой. Вэру убедился в этом, увидев впереди два небольших ангара для скиммеров. Коридор между ними вел в прикрытое прозрачным куполом огромное, во всю ширину платформы, помещение, отделанное мягким цветным пластиком. В его центре, к удивлению Анмая, зиял пустой бассейн. Отсюда по короткой лесенке он попал в прозрачный пузырь рубки на выпуклом лбу машины. В ней размещался пульт управления.
   Осмотрев его, Анмай принялся за дело. Прежде всего, он попробовал открыть массивный сейф на задней стене рубки. Хитроумный механизм замка долго не поддавался его усилиям - пока он не нашел в книге код. Но внутри не было ничего интересного - только коробка с лентами, на которых содержались полные чертежи и описание платформы. Впрочем, в случае какой-либо неполадки они бы очень пригодились.
   В ящичке в верхнем отделении сейфа лежали три ключа - два от кассет выключателей, привода двери в машинный отсек и главного. Предназначение третьего осталось загадкой, но её Вэру решил отложить на потом.
   Он отпер кассету и повернул главный выключатель. К его удивлению, все приборы работали. Изучив их показания, он задумался. Максимальная скорость платформы составляла триста миль в час. А до центра Линзы - два с половиной миллиона миль. Даже если они будут лететь строго по прямой и нигде не останавливаться, полет до него займет почти местный год. Что за это время сможет сделать и понять "Астрофайра"? Неизвестно.
   Анмай знал, что для связи в не-пространстве не существует расстояний, и сейчас уже все разумные машины, составляющие цивилизацию Файау, знают о Линзе. Они смогут попасть в её центральную часть и без его ведома. Сейчас он знает, как открыть проходы в неё, но ведь они тоже могут это выяснить, - и в любой миг можно ожидать новых визитов.
   Вэру выбросил эти мысли из головы. Он не собирался противостоять своему миру, - по крайней мере пока. Единственной целью его путешествия было разобраться в происходящем.
   Он вышел из рубки и отыскал лестницу, ведущую от бассейна в жилые помещения - в них пришлось спускаться. Из низкого тамбура вели три двери. Передняя - в просторный салон с панорамным окном под рубкой, две других - в узкие, изогнутые коридоры между бортами и бассейном, соединявшие кухни, каюты, туалеты и ванные. Там, где они переходили в более короткий поперечный коридор, помещались ведущие в ангары лестницы. Дверь между ними вела в такую же трапециевидную комнату с дверью в каждой из стен. Три двери, - задняя и боковые, - вели в пустые камеры-коробки, - очевидно, грузовые склады, четвертая - назад, в коридор. В центре комнаты была толстая труба с дверью - лифт.
   Встав на диск в узкой шахте он спустился вниз и через бронированную дверь (она открылась лишь найденным в сейфе ключом) попал в машинный отсек, занимающий весь нижний ярус. Анмай сразу узнал идущий вдоль внешней стены ускоритель, - тонкую двойную трубу, схваченную массивными блоками магнитов. Итак, платформа двигалась с помощью силового поля.
   В центре помещения тускло блестел плоский многогранник монопольного аннигилятора, - точно такой же, как на десантных кораблях "Астрофайры". Это значило, что дальность полета не ограничена ничем. Они могли попасть в центр Линзы, - если их не опередят и не закроют путь...
  

* * *

  
   Когда они вышли во двор энергостанции, их встретил смутный полумрак. Казалось, они стоят на дне наполненного туманом колодца.
   - Уже вечер? - удивился Айэт.
   - Утро нового дня, - улыбнулся Анмай, глядя на часы.
   Они вступили на мост. Когда впереди замаячили темные кольца выходного портала, Анмай остановился, заметив там свет и суету. Ну да, ещё бы...
   - Там ждет Нэйс. Мне придется впустить его сюда и объяснить, как пользоваться про-Эвергетом.
   Айэт нахмурился.
   - А стоит ли? Он разрушил мою страну, мою родину, мой дом - ару дотла сожгли Асус... убили моих родителей, между прочем. - Неожиданно юноша преградил Вэру дорогу. - Не надо этого делать. У него на уме лишь война. Получив такую силу, он станет убивать... страшно... а не все из его противников... достойны смерти.
   Анмай удивленно замер. Перед ним стоял повзрослевший, совершенно спокойный и уверенный в своих силах боец. Он видел, что Айэт готов драться, - до последнего вздоха, если потребуется, - даже с тем, кого считал своим лучшим другом...
   - Послушай... - начал Вэру, стараясь разобраться во внезапно нахлынувших чувствах. - В общем, я хотел бы иметь такого же сына, как ты.
   Айэт удивленно посмотрел на него, но спрашивать не стал.
   - Мне нужна помощь Нэйса, - пояснил Анмай, видя, что юноша не двигается с места. - Платформу нужно загрузить припасами и подготовить к полету.
   - Разве мы отправляемся куда-то? - Айэт сказал "мы" так спокойно, что Вэру оставалось лишь принять это.
   - Да. И чем скорее - тем лучше.
   - Но куда?
   - Объясню потом. Пока Нэйс будет разбираться в подарке - мы сможем делать всё, что угодно. Затем мы станем ему не нужны... Но, чтобы применить про-Эвергет, нужно очень точно знать координаты своих врагов. Я скажу ему, что лечу на разведку Опустошителей.
   - А разве это не так?
   - Нет. Мы летим совсем в другое место. И одни мы там ничего сделать не сможем. Нам нужно ещё шестеро, не больше, - платформа восьмиместная. У меня на их подбор не будет времени, и этим займешься ты.
   - Хорошо. Я подберу самых лучших.
   Анмай улыбнулся.
   - Лучших не нужно. Ищи таких, как ты.
  

* * *

  
   Какое-то время они шли совсем рядом.
   - А Нэйс? - вдруг тихо спросил Айэт.
   Анмай задумался. Он знал, что его подарок, будь он использован, неизбежно привлечет внимание "Астрофайры". Обнаружив Всесильную Машину в руках фанатика геноцида она наверняка вмешается. Правда, чтобы заслужить честь пасть от руки Файау, Нэйс должен был совершить прежде страшные опустошения. Стоило ли пойти на это, чтобы разобраться в столь важной проблеме? Пожертвовать миллиардами жизней, - ради всех жизней в мире? Анмай помотал головой. И ради Акталы, иначе её не спасти.
   - Из мальчика, играющего в вождя, он вырастет до живого бога, - наконец сказал он. - Но сам он не бог, а лишь молодой, самоуверенный файа. Такой дар убьет его, - если он не станет, наконец, взрослым.
   Айэт промолчал, только кивнул. Они быстро добрались до портала и через эфемерную брешь в силовом поле вышли навстречу ожидающей их с нетерпением толпе.
   Юноша хотел всего лишь предложить Вэру товарища по полету. Но они не поняли друг друга.
  

* * *

  
   Нэйс был удивлен его поспешным отлетом, но возражать всё же не стал, и весь этот день Анмай провел с ним, в зале про-Эвергета, объясняя правителю Акталы устройство и принцип действия машины. Управление ей оказалось делом относительно несложным, и Нэйс разобрался с ним без особого труда. Он слушал Вэру с горящими глазами, то и дело задавая вопросы, - теперь он относился к нему так же, как и Айэт. Вдруг Вэру стало жаль его, - пусть ненадолго, но диктатор стал прежним любопытным юношей. Он предложил бы ему полететь вместе с ним, - но Айэт уже подобрал добровольцев. И будущее Нэйса отныне - в его собственных руках.
  

* * *

  
   Всё это время несколько молодых людей под руководством Айэта готовили и загружали платформу. Им пришлось погрузить несколько тонн продовольствия, имущества и снаряжения, заполнить доверху объемистые водяные баки, - Анмай хотел вылететь уже вечером. Но с помощью машин станции работа шла споро, и к закату закончилась. Теперь они могли отправляться.
   Анмай долго смотрел в чистые глаза Нэйса, пытаясь представить грядущую судьбу правителя. Очень скоро этот файа умрет или станет величайшим из всех владык Акталы. Вэру искренне хотел, чтобы сбылось последнее...
   Однако энергостанция была полна ловушек. Любой неосведомленный или просто не слишком осторожный человек или файа в ней мог не только потерять свою сущность, но и получить иную, опасную для всей Акталы. Анмай решил, что никто, кроме Нэйса, не должен входить сюда. Хотя портал в поле открывался только с помощью "Тайат", а Нэйс не мог ей пользоваться, - в его нервной системе не было наносети, - Анмай мог сделать ему радиоключ с кодом, известным лишь правителю. Ключ, конечно, могли отобрать, код - выпытать, но для этого нужно было прежде свергнуть Организацию. Когда она получит про-Эвергет, вряд ли кто-то сумеет это сделать. Но Нэйс не сможет всё время жить на станции - и, если его всё же убьют, секрет про-Эвергета умрет вместе с ним.
  

* * *

  
   Оставалось лишь одно, довольно неприятное дело - нужно было уничтожить вездеход. Вэру некстати вспомнил, что Нэйс не мог им пользоваться. Это можно было обойти - но...
   Хотя эта машина и не имела связи с "Астрофайрой", она была способна к самостоятельным действиям. Если "Астрофайра" всё же пришлет сюда зонды-ретрансляторы и обнаружит вездеход, то пользоваться его аппаратурой она сможет без всяких ограничений. Не следовало оставлять после его отлета неуязвимого и отнюдь не безобидного шпиона. Но сделать это было совсем не так просто. Бронированный корпус, несомненно, был неуязвим для любого здешнего оружия. Попасть внутрь можно было лишь с помощью весма. А едва он наденет браслет - все его мысли будут записаны. Оставался единственный способ - нарушение стабильности корпуса.
   Броня из сжатого сверхплотного материала обладала одним страшным недостатком. Она сопротивлялась любым нагрузкам, но если всё же повреждалась - хотя бы в одной точке - начинался стремительный распад. Это напоминало закаленное стекло - одна царапина и взрыв. Но нарушить внутреннюю структуру очень трудно - требовалось мощное гамма-излучение или пучок релятивистских частиц.
   По его приказу вездеход погрузили на транспортную платформу и доставили к эмиттеру ускорителя. Перед его выходом была узкая площадка из вечного стекла, окруженная валами из того же материала. В стене эмиттера был портал, наглухо перекрытый метровой толщины плитой - она опускалась лишь при пуске ускорителя. Дальнейшее было очень просто.
   По его команде из Контрольного Центра - того, который размещался в энергостанции, - часть пучка протонов была направлена в нужный эмиттер. Плита опустилась, и из широкого жерла, закрытого силовой мембраной, крохотного на фоне стального массива магнита, ударил тонкий, едва заметный луч света. Но, пусть и маломощный, удар протонов с энергией 20 ТэВ сделал своё дело. Насильственно сцепленные атомы стали разъединяться, их электронные оболочки возвращались в исходное положение. Броня вездехода начала терять блеск, пухнуть, раскаляться, затем произошел полный распад. Аннигилятор взорвался, и над каньоном эмиттера поднялся огненный шар. Он развернулся фантастическим облаком горящей железной пыли, из которого пошел искристый дождь. Через минуту от огромной неразрушимой машины остался лишь засыпавший всю округу слой бурой ржавчины.
  

* * *

  
   Когда машины станции выдали ему ключ, Анмай подумал, что по вручении оного Нэйс сочтет его более ненужным, хуже того, - опасным конкурентом. Теперь ему придется улететь немедленно.
   Анмай простился с Нэйсом. Тот был удивлен уничтожением вездехода и его торопливым отлетом, но спрашивать всё же не осмелился.
   Расставшись с правителем, Вэру поднялся в ангар, где его ожидала уже полностью загруженная платформа. Возле неё стоял Айэт и ещё шесть человек экипажа, - его новые товарищи из Тар-Акталы. Никого из них Анмай раньше не видел. Ему оставалось лишь довериться чутью Айэта, и его не удивило, что все, выбранные им, - двое худых юношей и четыре девушки, - тоже оказались очень молоды. Это наивное "всех поровну" изрядно его позабавило. И, кроме их двоих тут не нашлось ни одного файа, но это мало его волновало. Айэт не ошибся в главном, - у всех были те же мечтательные, чистые глаза...
   Они познакомились и тут же поднялись на борт. Пока молодежь выбирала себе каюты, Анмай незаметно рассматривал свой экипаж. Он не знал никого. Айэт, заметно смущаясь, рассказал ему про их новых товарищей.
   Первый юноша, - Лэйкис Коран, был сержантом охранников Контрольного Центра и отличился в Северном Походе, прорыве блокады. Его подруга, Уаса Тапиола, совсем недавно закончила школу, но относилась к числу наиболее активных членов Организации. Она последовала за своим парнем, оставив весьма многообещающую карьеру, и это, по мнению Вэру, говорило в её пользу.
   Второй юноша - Кими Эймини, невысокий, но очень гибкий, подвижный, загорелый и черноволосый, походил на файа. Его отличали от них только черные глаза. Он приехал из какой-то отдаленной части страны, названия которой Анмай не запомнил, и едва ли не с самого начала участвовал в боях по защите города. Его подруга, - Нара Лессиас, тоже приехала с дальнего юга Акталы. Эта пара принадлежала к немногочисленным беженцам, которым повезло добраться до столицы. Они остались сиротами, но как именно, Айэт ещё не знал.
   Лайару Арсус он уже знал - она работала медсестрой в той самой больнице, где он пришел в себя. Айэт так смущался, рассказывая о ней, что Анмай понял, - их связывает уже нечто большее, чем дружба.
   Последнюю девушку - Ювану Кари, Айэт весьма самоуверенно предложил Вэру в подруги, но её это явно не смущало. Она происходила из старинной уважаемой и знатной столичной семьи, - чуть ли не правителей, была хорошо образована, явно умна, и чуть старше остальных участников полета. Анмай печально подумал, что её Айэт уговаривал особенно долго, и вообще, старался найти самую лучшую... не понимая ничего. Ей не стоило здесь находиться, а ему не стоило так спешить с отлетом... но теперь уже поздно. И, как всегда, он сам виноват - надо было рассказать Айэту о Хьютай, но он просто не осмелился, и вот теперь...
   Ну и что ему теперь делать? Прогнать девушку? Обидеть её и Айэта, и потом целый год мучиться от одиночества, наблюдая, как его новые товарищи развлекают своих подруг? Оставить - и, вполне возможно, предать Хьютай? Но Ювана была самой красивой из всех здешних девушек, а её большие глаза откровенно блестели насмешкой. Да, она станет одной из проблем на этом долгом пути, - но, пожалуй, самой симпатичной из проблем...
   Анмай яростно помотал волосами. Он знал, что эти дети ничем не помогут ему. Но ради чего тогда он берет их с собой? Чтобы спастись от одиночества? Или чтобы спасти их от того, что скоро начнется здесь? Или чтобы заселить пустынный центр Линзы? Он не знал этого. Просто... лететь один, даже вдвоем с Айэтом он боялся, а лучших товарищей ему всё равно не найти. Они сами напросились в эту экспедицию, даже не зная, что их там ожидает. Впрочем, он и сам этого не знал. Их ждут опасности, возможно, смерть. Неизвестно, что они увидят в конце пути, и будет ли вообще этот конец...
   Он вспомнил вдруг фразу из "Темной сущности" - "Если ты можешь сделать что-то, чего не делал раньше, и то, что никто до тебя не совершал - не бойся, делай!" И, что бы их ни ждало, - он был уверен в их стойкости. Айэт заранее объяснил им, что экспедиция будет очень долгой, и они никогда не вернутся назад. Никто не отказался.
   Вэру очнулся, поймав нетерпеливые взгляды молодежи. Да, всё уже давно готово и им пора в путь... пока Нэйс ещё не думает о них, занятый своими истребительными мечтами.
   Кроме них здесь никого не было, и поэтому старт выглядел очень просто. Анмай поднял платформу на несколько дюймов. Перед ней автоматически открылись ворота ангара, и она выскользнула в главный зал, где поднялась в воздух.
   Они подплыли к главным воротам, а когда перед ними поднялся их гигантский щит, вылетели наружу. Кольцевой портал оказался слишком узким, чтобы пропустить их, но в нем уже не было необходимости. Анмай переключил ускоритель на другую полярность. Когда разнозначные силовые поля соприкоснулись, вспыхнуло ослепительное пламя аннигиляции. Мгновением позже платформа прошла сквозь силовой барьер.
   Они медленно поплыли к югу. Лишь сейчас, с вечерней высоты, откуда были видны огни промышленных окраин, стал ясен истинный размер города. Экипаж приник к окнам. Они ещё надеялись на возвращение, но Анмай знал, что даже при самом благоприятном исходе надежды на это не осталось. Никогда больше он не увидит этот странный город, который уже успел полюбить...
   Внизу проплывали искрящиеся громады зданий, между ними сияли подвижные огни машин, и всюду, - на улицах и крышах, - стояли люди, множество людей, смотревших вверх. Вдруг Вэру заметил в освещенном дворе группу, как ему сперва показалось, подростков. Но даже с большой высоты его острые глаза различили их пятнистую одежду и блеск оружия. Ару! Это выглядело странно, - даже до Революции любого проникшего в столицу ару ждала неизбежная немедленная смерть. Тут явно не обошлось без помощи людей, причем высокопоставленных...
   Анмай повернул голову. Сейчас во дворе уже никого не было. Ему показалось? Или ару спрятались с присущей им быстротой?..
   Он вдруг усмехнулся и направил платформу вверх. Для него Актала уже стала прошлым. Но в глубине сознания Вэру скользнула невольная мысль, - правление Нэйса и его Организации будет гораздо короче, чем ожидал Анкус, и даже он сам.
  

Глава 11.

Судьба правителя

  
  
   Так в пепел всё! Над пеплом - знамя наше!
   Пусть вражьи черепа идут на чаши!
   Прольём на них дыхание вина -
   И всё до дна! Да здравствует война!
  
   Олег Верещагин.
  
  
   После отлета Вэру Нэйс Анкус три дня безвылазно провел в энергостанции, изучая управление. На четвертый он впервые решился применить доверенную ему силу. Про-Эвергет был неизменно послушен его воле, опустошая именно те области, на которые он указывал. Наземная и воздушная разведка трудилась без устали, выявляя достаточно крупные скопления ару. Нэйс мог накрыть их Йалис в заранее указанных границах, но с точностью в несколько миль, и без раздумий применял оружие, если мог убить больше ару, чем людей. Менее крупные участки очищались с помощью энергетических платформ, вертолетов и созданных по совету Вэру истребительных отрядов. Все они сражались в лихорадочном возбуждении, но про-Эвергет играл решающую роль. Таким образом, всего за десять дней война была практически закончена.
   На полной мощности зона поражения достигала двухсот миль в диаметре, но оставалась абсолютно незаметной. Сила электромагнитного взаимодействия в ней ослабевала совсем немного, но все биохимические реакции, которые именуют жизнью, в ней просто гасли, прекращались. Ни на что больше про-Эвергет не влиял, - но тех, кто ощутил хотя бы тень его силы, охватывал дикий, нечеловеческий ужас. Из очищенных им районов, - а они занимали две трети страны, - приходили жуткие сообщения. Говорили, что в огромных опустевших областях мертвецы поднимаются и возвращаются в свои дома, но Нэйс не верил этому. Ему хватало и донесений разведчиков.
   Хотя Вэру говорил, что настроил про-Эвергет на поражение лишь разумной жизни, на деле в очищенных им районах не осталось млекопитающих и птиц. Но растительность, насекомые, а также амфибии и рептилии чувствовали себя превосходно, не говоря уже о бактериях.
   Однако люди и файа на этих очищенных землях жить не могли, не могли даже оставаться на них больше суток, - там их мучили ночные кошмары, а животные впадали в бешенство. Ну и что с того? Анмай предупредил, что это временное явление. Через несколько лет там всё придет в норму и станет как раньше, - за исключением ару.
   Но на одной уцелевшей трети территории страны теперь жило почти две трети её человеческого населения, а это грозило жестоким голодом. К счастью, Нэйс не применял про-Эвергет на главной житнице страны, - Великих Равнинах. К тому же, этот тысячемильный кусок земли, с трех сторон окруженный морем, легко было защищать. Менее крупным "островам", особенно прилегающим к внешней границе Акталы, пришлось хуже, - теперь туда летали только вертолеты. Нэйс подумал, что число загубленных им жизней невозможно исчислить никаким образом.
   Но за эти десять дней 9/10 ару были уничтожены, а война практически закончена. Правда, уцелевшие ару разбежалось по населенным людьми областям, но Нэйс надеялся, что истребительные отряды вскоре выловят их. Он подумывал уже об ударе по Опустошителям, но до возвращения Вэру не мог на это решиться. Тот не назвал даты возвращения, и Нэйсу оставалось только ждать.
   Ожидание оказалось довольно приятным - война пошла на спад, сообщения налаживались, на заводах повсюду разворачивалось производство, в том числе и оружия, теперь, правда, уже почти ненужного, - ведь главным оружием стал про-Эвергет. В качестве питательной массы он использовал ртуть, и, по приказу Нэйса, круглый резервуар был наполнен ею доверху. Такого количества машине хватило бы на тысячу лет работы на полной мощности.
   Энергостанция теперь внушала почти мистический страх, - но число любопытных, толкавшихся у её силового поля, лишь возрастало. Все стремились коснуться его, словно поклоняясь жестокому и непонятному богу. Но сам Нэйс теперь почти не бывал в ней, хотя и жил в бывшем штабе охраны Контрольного Центра, - не столь удобном, как дворец, но более безопасном, ибо про-Эвергет всегда был под рукой.
   Осознав, в чьих руках сила, большинство группировок Акталы, даже недавние враги Нэйса, поспешили присягнуть ему. Система управления тоже наладилась, и он быстро понял, что может просто наслаждаться властью. Он мог порой целыми часами просто бездельничать, свалив все дела на помощников. Такая жизнь оказалась довольно приятной. И когда пришел последний день его власти и власти Организации, он, поначалу, ничем не отличался от других.
  

* * *

  
   Это был день Белого Солнца - выходной день, и дел оказалось на удивление мало. Быстро покончив с ними, Нэйс вновь предался приятному безделью. Он скинул сандалии и растянулся на стоящем у стены диване. Его кабинет на втором этаже штаба недавно занимал убитый его приспешниками командир охраны Центра. Но такие совпадения совершенно не интересовали молодого правителя.
   День выдался безоблачный, почти безветренный и жаркий. Прежний владелец кабинета устроил в нем балкон, и через его открытую дверь в комнату вливались волны теплого воздуха. Над деревьями возвышалась сверкающая громадина энергостанции. Вэру запрограммировал портал в её силовом поле так, что он теперь открывался с помощью обычного радиоключа, причем, только одного.
   Нэйс сунул руку за ворот и потрогал его, - маленькую стальную коробочку с кнопками. Он носил её на шнурке на шее, не расставаясь с ней ни на минуту, ни в душе, ни даже в постели с очередной из поклонниц.
   Он потянулся, пошевелил босыми ногами и закинул руки за голову, глядя в потолок. Всё шло хорошо. Война окончена, основная масса ару перебита им самолично. Исполнилась и главная мечта его детства, - он стал правителем величайшей страны этой Плоскости. Но...
   Актала потеряла почти треть своего человеческого населения, - больше пятисот миллионов человек. Военным потребуется тридцать дней на точный подсчет убитых файа и людей. Даже Нэйс не ожидал столь громадных потерь. Тем не менее, перспективы были ясны.
   Они добьют остатки ару, восстановят разрушенное войной... а что потом? Раньше Нэйс просто не думал об этом. Но ему всё чаще казалось, что никакого "потом" уже не будет. Он чувствовал, что совершил нечто чудовищное, недопустимое ни для кого, и что его неизбежно постигнет кара. Нэйс понимал, что это не просто остатки вбитых в детстве религиозных заповедей, - всё его естество вопило, словно он сам себе стал отвратителен. Правда, он не знал, каким будет возмездие. Наверняка не восстание, - всякая мысль о сопротивлении власти теперь равносильна смерти. Никто просто не посмеет поднять оружие, - все знают, каким окажется ответ. Лишь ару ещё сопротивлялись, проявляя чудеса храбрости, - но у них просто не оставалось выбора. Им ещё удавалось порой окружить какой-нибудь зарвавшийся истребительный отряд, вырезав его до последнего бойца, или ворваться в какой-нибудь город, расстреливая и поджигая всё вокруг, пока последний погромщик не падал замертво под пулями подоспевших солдат. На большее ару были уже не способны. Они сами понимали, что их окончательная гибель - только дело времени.
   И восстановление страны, - тоже лишь дело времени. Он будет руководить им, перестраивая её по своему вкусу... а потом займется расширением пределов Акталы до границ действия про-Эвергета, где они проходили когда-то. Нэйс надеялся, что вернувшийся Вэру скажет ему, что делать дальше. Не то, чтобы он нуждался в его советах, просто всегда приятно знать, что кто-то идет впереди. Сейчас же будущее было темно. В отсутствие всезнающего и неколебимо спокойного пришельца его мучила непонятная тоска...
   Чем же ему заняться сегодня? Может, устроить парад победы? Нет, лучше парад красоты. Вот десять тысяч лучших девушек столицы идут по исполинской площади возле дворца... в руках у них копья, и лишь набедренные повязки из алого шелка прикрывают загорелую кожу их гибких тел... а юноши и подростки, глядя на них, разевают рты от восхищения... Представив эту картину, Нэйс довольно зажмурился. Про девушек приятно даже думать...
   Размышления вождя прервал заглянувший в кабинет Инсу Кари. Первый секретарь был в длинной, белой с золотом одежде. Его глаза оживленно блестели.
   - Никаких указаний не будет?
   - Я думаю, Инсу. Не мешай, - в душе Нэйс глубоко презирал своего помощника. Не то, чтобы Инсу был глуп для этой должности. Его преданность идеям Организации не вызывала сомнений, но властолюбие явно оказалось чрезмерным. Айэт по сравнению с ним был наивен, - а ещё дерзок и слишком одержим моралью, - но теперь Нэйс жалел, что отпустил мальчишку. Айэт всегда был искренен и потому неопасен. А вот Инсу... - Нэйс заметил, что секретарь всё ещё ждет, замерев в нетерпеливой позе. - Брось изображать рвение, Инсу. Ты же знаешь, что всё уже сделано. Когда вернется Вэру, у нас будет много работы. А пока можешь отдыхать, - ты это заслужил, верно?
   Инсу широко улыбнулся и исчез. Им остались уже считанные минуты бездумного и безмятежного спокойствия. Но пока ничто не предвещало конца.
  

* * *

  
   Это началось недалеко от Центра, в тихом и мирном пригороде. Двери одного из небольших, ничем не примечательных домов открылись, и на улицу вышла целая сотня ару. Все они были экипированы для боя, в пятнисто-зеленой одежде, с автоматами и базуками в руках. Построившись в колонну, они неторопливо двинулись к Центру. Случайные прохожие разбежались в ужасе, но ару даже не обращали внимания на столь жалких людишек.
   Через несколько минут впереди показалась стена Центра. Странным образом никто в нем не знал о приближении ару, хотя телефоны городской полиции разрывались от звонков испуганных обывателей. Наконец, их увидел караул на привратной башне Центра. Солдаты застыли, просто не в силах поверить своим глазам. Ару маршировали, как на параде, словно уже давно одержали победу.
   Испуганные стрелки подняли оружие. Но из переулков, из дверей домов, из темных дворов, из подворотен стали выходить люди и присоединяться к ним. Вскоре они уже окружили ару со всех сторон, но в сотне метров от ворот толпа остановилась. Растерявшиеся солдаты опустили оружие, а затем, по зрелом размышлении, решили поднять тревогу.
   В Центре завыли сирены, началась суета, больше похожая на панику. Полуодетые солдаты толпой бросились в арсенал, часовые на башнях изготовились к бою, но ару не двигались. Окружившая их толпа оказалась очень странной - ни женщин, ни детей, только мужчины, и притом все молодые и сильные. Однако ничего даже отдаленно похожего на оружие у них видно не было, и, подумав, командиры приказали не открывать огня.
   Наконец, им удалось прекратить беготню, и из распахнувшихся настежь ворот хлынула масса солдат и машин. Они торопливо рассыпались перед стеной, щелкая затворами и готовясь открыть огонь. Ару по-прежнему стояли совершенно спокойно. Растерявшись, солдаты опустили оружие. Затем, подчиняясь окрикам командиров, они построились, преграждая дорогу к воротам, не доходя до ару метров тридцати. Те вели себя странно, но никакой враждебности не проявляли.
   С минуту висела зловещая тишина, затем из ворот выбежал спешно вызванный Инсу Кари. Он решил не беспокоить сонного правителя, а лично разобраться со столь странным делом.
   Кари не знал, что, оберегая ничтожный покой Нэйса, он совершил смертельную ошибку.
  

* * *

  
   Через открытую бронедверь Инсу влетел внутрь правой башни и через минуту появился на надвратной галерее. Когда его заметили в толпе, с ней произошло странное изменение. Люди расступились, ару вышли вперед. Они построились длинным прямоугольником прямо напротив его, - их разделяло примерно метров сто. Солдаты вновь вскинули оружие, но ару по-прежнему не реагировали. Подумав, Инсу решил, что они явились к воротам резиденции правителя, чтобы сложить оружие и тем символически окончить войну. Такой её конец показался ему необычайно возвышенным и благородным. Тем не менее, вооружившись мегафоном, он спросил, что им нужно здесь.
   Откуда-то из-за строя появился очень старый ару, в нелепом балахоне до пят и шляпе, которая, казалось, окончательно прибивает его щуплое тело к земле. Но его голос оказался неожиданно сильным.
   - Мы пришли, чтобы потребовать от Нэйса Анкуса ответа за все его злодеяния. Пусть он и все его приспешники сложат оружие, - и мы поступим с ними по справедливости. Если же вы окажете сопротивление, - никто из вас, ни здесь, ни на самых отдаленных пределах мира не останется в живых. Пусть сам тиран выйдет сюда и отдастся в наши руки!
   Инсу настолько ошалел, что смог лишь открыть рот и застыл с самым глупым видом. Ару здесь собралось больше сотни, все отлично вооруженные, - но любой выстрел с их стороны стал бы для них самоубийством.
   Он удивленно разглядывал площадь. Солдаты, - их тут было тысячи полторы, - построились у ворот в пять рядов, держа наизготовку автоматы. Перед ними встал ряд наземных боевых машин, - небольших, с гранеными броневыми корпусами, плоских, невысоких, - едва по пояс человеку, а вместе с башней - по грудь. Башни со спаренными пулеметами блестели линзами камер и перископов, над ними торчали антенны, а за башнями, на крыше, в двух бронированных коробках скрывалось восемь управляемых ракет. Эти машины использовали своё оружие с эффективностью, недоступной для человека или файа, и их здесь было больше двадцати. Их моторы работали, приземистые корпуса на шести толстых колесах были готовы в один миг ринуться вперед. На броне густо блестели клинки режущих шипов. За ними монолитной стеной стояли солдаты с автоматами наперевес, а за ними, как утесы, громоздились башни-доты, - стволы пулеметов нацелены, на галереях между ними черно от изготовившихся стрелков. Вверху жужжали моторы вызванных Контрольным Центром автовертолетов, - на их подвесках поблескивали ракеты. Этих летающих убийц собралось уже не меньше дюжины, и всё время появлялись новые. А ару на площади всего лишь жалкая сотня...
   Но людей на площади собралось уже много больше, чем солдат, и внезапно Инсу испугался, - почему здесь лишь мужчины, почему так холодно и страшно блестят их глаза?..
   Вдруг он заметил на другом конце площади колонну автомобилей. Старый ару в окружении нескольких охранников неторопливо заковылял к ней, утратив всякий интерес к происходящему, но остальные не двигались. Машины, судя по вычурным гербам на бортах, принадлежали городской мэрии. Мэр Тар-Акталы считался самым верным сторонником Организации из всех старорежимных сановников, но Инсу вдруг понял, что ару не могли попасть в столицу без помощи её властей, и значит...
   Он оглянулся на нескольких офицеров, - столь же растерянных, как и он сам. На галерее стоял ещё десяток солдат, готовых в любое мгновение открыть огонь.
   Он попытался отдать этот приказ, но лишь беззвучно хватал ртом воздух. Наконец, ему удалось поднять руку, и он стал нелепо тыкать ей в собравшихся.
   Солдаты с удивлением смотрели на его конвульсии, но старый ару оказался более догадливым, - он сел в бронированный автомобиль, который немедленно тронулся с места. Командир ару сделал резкий знак. По всей их толпе разом прошло движение, - ару взводили затворы.
   Инсу опомнился и толкнул стоявшего рядом капитана. Тот, наконец, поняв его, повернулся, поднимая руку и открывая рот, потом вдруг отшатнулся и застыл, дергая пальцами и бледнея на глазах.
   Оторопев, Инсу увидел, что из горла капитана торчит стрела, - самая обычная стрела, деревянная и с оперением из маховых перьев. Тот судорожно вырвал её, - и из его горла ручьем хлынула кровь, ярко-алая, заливающая серый мундир.
   Лишь когда капитан с деревянным стуком упал, Инсу опомнился. Он вырвал автомат у ближайшего солдата и прицелился в парня на крыше дома напротив, натянувшего большой лук.
   В этот миг лучник вновь выстрелил. Стрела свистнула в воздухе и впилась в грудь Инсу. Тот попятился, выронив оружие, хватаясь за древко, пытаясь дотянуться до рукояти своего пистолета, шатаясь и задыхаясь от адской боли. Но расстояние ослабило удар - остриё засело меж ребрами, лишь пробив легкое, не достав до сердца.
   В тот же миг первая шеренга ару упала на бетон, вторая - на колено, третья вскинула оружие. Все одновременно они открыли огонь.
   Двадцать кумулятивных гранат ару поразили наземные боевые машины, в один миг превратив их в кучи полыхающего железного лома. Семьдесят коротких автоматов строчили непрерывно. Их очереди в считанные секунды скосили и снесли с ног всю середину стены солдат. Те покатились по бетону, падая друг на друга и корчась в агонии - никто из них, спеша, не успел надеть тяжелые шлемы и панцири. Они не успели даже опомниться, - передние погибли быстрее, чем успели спустить курки, задним мешали падающие тела, а затем они тоже падали, так и не успев ничего понять.
   Из труб в руках ару взвились стрелы ракет. Дюжина автовертолетов, не успев вмешаться в сражение, разлетелась огненными шарами. Дождь из горящего топлива и пылающих обломков обрушился на соседние дома.
   Увидев, как на месте машин-защитников распускаются огненные цветы, Инсу кинулся в стальную дверь башни. На лестнице он упал, разбив лицо о бетон и мгновенно потеряв сознание. Секундой позже на галерее разорвались три реактивных гранаты. Они раздробили парапет и превратили всех оставшихся на ней в кровавые клочья.
  

* * *

  
   Толпа переменилась в один миг. Туча гранат, вылетавших из ближайших зданий, полетела в укрепления. Их взрывы сметали стрелков на галереях. Многие успели открыть огонь, но стрельба коротких автоматов ару и сотен пистолетов из толпы на малом расстоянии оказалась опустошительной - солдаты падали с пробитыми головами. Они тоже спешили, и никто из них не был экипирован для боя. Фланги стены солдат внизу были мгновенно смяты - после короткой рукопашной уцелевшие, обезумев от страха, бросая оружие, сбивая друг друга с ног, падая под пулями, кинулись назад, в распахнутые ворота. Тех, кто останавливался, пытаясь открыть огонь, просто затаптывали. Ару стреляли в спины бегущим. Обезумевшие от страха люди и файа валились, изрешеченные пулями.
   Большинство стрелков наверху всё же успели укрыться за бетонным парапетом галереи, но гранаты ару превращали его в каменную шрапнель. Взрывы сметали стрелков, расшвыривая их во все стороны, окровавленные изувеченные тела повисали на внутреннем ограждении или падали вниз, на головы бегущих солдат.
   Паника перекинулась и внутрь Центра. Едва дежурный офицер рванул рубильник, многотонные створки ворот сошлись, раздавив нескольких солдат и оставив снаружи ещё две сотни. После короткого замешательства, ошалев от страха, они побросали оружие - и оказались почти мгновенно перебиты.
   Лишь редкая трусость дежурного не дала ару прорваться внутрь. Пулеметный огонь из башен уничтожил большую их часть. Остальные отошли, прячась за домами на другой стороне площади. Уцелевшие солдаты открыли по ним ураганный огонь, скрываясь за остатками парапета, - в домах посыпались стекла, от отбитой штукатурки поднялась густая пыль. За спинами стрелявших сбегались остальные бойцы, одевая броню и разбирая оружие.
  

* * *

  
   Охрана Центра состояла, в основном, из тех же солдат, поддержавших Революцию. Отказников заменили курсантами военной школы, которым Нэйс был обязан своей властью. Сейчас все они заряжали оружие и готовили к взлету вертолеты. В ангарах Центра их стояло больше тридцати, - все вооруженные ракетами. Через считанные минуты они поднимутся в воздух, - и тогда ару не сдобровать. Тем, кто пропустил их, - тоже.
  

* * *

  
   Услышав стрельбу, Нэйс вскочил и бросился к пульту. С экрана связи на него уставился испуганный дежурный офицер штаба охраны, находившегося прямо под ним.
   - Что случилось?
   - Нападение ару на главный вход!
   - Что-о-о!?
   - Мы ничего пока не знаем, но им не удалось прорваться внутрь. Наши силы способны отразить нападение.
   - Хорошо, - Нэйс, наконец, несколько опомнился. - Прикажите Контрольному Центру вызвать боевые платформы и организуйте облаву.
   Экран погас. Нэйс сел на край стола, судорожно хватая ртом воздух, - настолько его поразило происходящее. Отдышавшись, он слабо улыбнулся, - ему казалось, что угроза уже миновала...
  

* * *

  
   Ангары-хранилища были недалеко от Центра. Всего через несколько минут с начала боя к нему подошли все три оставшихся в городе боевых платформы, - одна с синхротроном и две с электромагнитными орудиями. Никто не ожидал, правда, что ару скрытно покинут свои позиции и перехватят их ещё в пути...
   Когда неповоротливые громадины оказались зажаты в тесном переулке, ару кинулись вперед, полностью окружив платформы. Теперь их были тысячи. С крыш соседних домов вновь взвились стрелы ракет. Прикрывавшие платформы автовертолеты один за другим целыми десятками разлетались огненными шарами.
   Но машины вдруг начали вращаться на месте, круша окружающие дома и десятками давя нападавших. Электромагнитные пушки затрещали, прожигая в земле и асфальте улицы рваные дымящиеся дорожки.
   Дождь пылающих обломков, шквал пуль, летевших из-за брони галерей, малые орудия и шнеки платформ уничтожили сотни нападавших. Остальные рассеялись по ближайшим укрытиям.
   Но вокруг вращавшихся с грохотом платформ ещё металось два или три десятка ару. Укрываясь от пуль солдат под кружащимися корпусами громадин, они оказались в мертвой зоне их пушек, забрасывая гранаты за бронещиты боевых галерей. Базуки ару били почти в упор, поражая дула электромагнитных орудий, не защищенные вечным стеклом. Из пробоин вырывались столбы искр и пламени, броневые башни застывали, окутанные дымом, их наводчики с воем корчились в огне.
   Наконец, две платформы начали отступать, чтобы поймать противника в зону действия своего главного оружия. Передовая не успела этого сделать, - в её борта вцепились веревки с крючьями. Несколько ару ловко вскарабкались на галерею и беспрепятственно перебрались через парапет. Через незапертую броневую дверь они ворвались внутрь. Десяток солдат, укрывшихся в бортовом коридоре, упал под струями пуль. В его конце была железная лестница. Взобравшись по ней, ару оказались в просторном, светлом помещении. В его передней стене была открытая дверь рубки, в задней, - закрытый массивным щитом проход в радиаторный отсек. Собравшиеся здесь солдаты удивленно уставились на ару, - и через секунду тоже упали, изрешеченные пулями. Перескакивая через их тела, ару ворвались в рубку, освещенную сияющими экранами.
   Шесть сидевших в ней офицеров обернулись, хватаясь за оружие. Здесь ару пришлось стрелять прицельно, чтобы не повредить приборы, и люди успели открыть ответный огонь. Двое ару упали прямо в дверях, сраженные выстрелами из пистолетов, но остальные уложили всех стрелявших, - они оставались на виду, а ару, - под прикрытием косяка.
   Последним, хватаясь за изрешеченный живот, упал командир машины - молодой файа, отличившийся при штурме Ас-Акры. За ним открылся главный экран с нанесенным на него перекрестьем прицела, - сейчас в него попала вторая платформа с электромагнитным орудием, уже готовая открыть огонь. Спуск главного орудия, - большой красный рычаг, - был на отдельной панели, сразу под экраном. Трое ару кинулись к приборам, четвертый с трудом сумел сдвинуть его.
   Ослепительное копье пламени впилось в борт соседней платформы. Стальной каркас, на котором были закреплены несокрушимые броневые плиты, проломился от его удара, и обломки ломавшихся шпангоутов смяли высоковольтный конденсатор орудия. Платформа исчезла в ослепительном клубке молний. Такие же клубки вспыхнули в её внутренностях. Её термоядерный реактор взорвался и клубок молний лопнул громадным огненным шаром, из которого полетели миллионы горящих обломков. Сотня человек на её борту мгновенно превратилась в клочья обугленного мяса.
   Вокруг стрелявшей платформы тоже вспыхнул сине-огненный частокол молний, и все ару, не успевшие забраться в неё, сгорели, как спички. Второй залп ударил в лоб третьей платформе, - с синхротроном, экипаж которой тщетно пытался уничтожить их своим оружием. Но микроволны лишь нагревали толстый металл, - аппаратура и экипаж были надежно защищены.
   Вся носовая часть машины смялась, превратившись в груду раскаленного железа. Неуправляемый ускоритель работал ещё несколько секунд, пока пламя не добралось до аппаратных камер. Затем взорвался реактор, и платформа исчезла в полыхнувшем лиловом огне. А захваченная машина продолжала двигаться, и, когда впереди показался Центр, сумрачный ару вновь нажал на рычаг.
   Первой в пламени исчезла стена. Укрывшиеся в башнях солдаты побежали, бросая оружие, однако огонь слизнул их всех. Затем, одна за другой, стали взрываться уже пустые казармы, ангары вертолетов и сами вертолеты, уже выползшие на взлетные площадки, ремонтные цеха для них, полные обезумевших техников. В адском треске разрядов беззвучно вспыхнул арсенал. Несколько тысяч автоматов, миллионы патронов, пистолеты, огнеметы, трофейные базуки, метавшиеся среди стеллажей с оружием бойцы, - все взлетело на воздух огненным облаком, расплываясь над башнями города зловещим черным грибом.
  

* * *

  
   - Они захватили платформу!
   Дикие вопли в штабе пробились даже сквозь бетонное перекрытие. Сокрушительный гром разряда вернул Нэйса к реальности. Он выскочил на балкон, перемахнул перила, повиснув на руках, прыгнул, упал, поднялся, и, не чувствуя боли в отбитых ногах, побежал к порталу. Эта сотня метров показалась ему бесконечно длинной. Ошалев, он смаху налетел на поле, и оно отбросило его назад.
   В тот же миг штаб за его спиной, - его офицеры, его помощники, его связь, - взорвался тучей искр и пламени. Над ней взметнулась ослепительная сеть разрядов. Потоком растекаясь по земле, они устремились к полю, оплели Нэйса, но он даже не почувствовал боли, ослепленный и оглушенный страшным грохотом. За его спиной из пыли вырвался яростный столб электричества, быстро приближаясь к нему. Толстые деревья на его пути вспыхивали, словно слепленные из пороха.
   Уже почти инстинктивно Нэйс разорвал обгоревший ворот куртки и схватил ключ. Он забыл, какие кнопки надо нажимать, но его пальцы помнили это. Его отшвырнуло, но он тут же вскочил, бросился в проход и упал, едва поле сомкнулось за ним. Через считанные мгновения разряд ударил в портал. Всю сферу силового поля оплели страшные зигзаги молний. Кожу Нэйса обожгло мучительным жаром, но он не услышал ни звука, хотя земля в считанных метрах от его босых ног плавилась и кипела...
  

* * *

  
   Горизонтальный синий смерч продолжал двигаться. Он снес остатки стены с метавшимися под ней солдатами, но не погас. Сумрачный ару продолжал нажимать рычаг. Платформа вращалась, огненная река сметала дома с засевшими в них обывателями и их машины. Рушились эстакады монорельсовых дорог, взрывались коробки многоэтажных зданий, тучи дыма застилали всё вокруг.
   На месте базы охраны Контрольного Центра тоже клубилась гигантская туча дыма. На минуту, пока платформа совершала вторую половину оборота, сжигая близлежащие дома и верноподданных обывателей, здесь воцарился пугающий покой. Немногие уцелевшие не могли прийти в себя, обезумев от страшного света и грома.
   Внутри платформы продолжался бой, - ару расстреливали всех, кто пытался подняться из десантного отсека, и у основания лестниц уже громоздились груды окровавленных тел. Солдаты попытались обойти ару по верхним галереям, но, едва они открыли двери, в них ударил шквал пуль. Уцелевшие укрылись за стальными косяками и тоже начали стрелять. Под перекрестным огнем ару гибли один за другим. Лишь последний, отпустив рычаг, успел юркнуть к проему и запереть броневую дверь. Ворвавшись внутрь, солдаты попытались взломать её, но сталь была прочна и сопротивлялась всем усилиям.
   Едва главное орудие смолкло, над крышей платформы завис вертолет. Из него выскочил десяток десантников. Через открытые верхние двери они зашли в тыл штурмующим рубку солдатам. Через секунду те погибли от рук своих товарищей, даже не успев понять это.
   Ару вновь нажал рычаг, но, пользуясь перерывом в стрельбе, техники проникли в распределительную камеру и отключили главный трансформатор. Парализованная машина замерла. Вокруг повисла пугающая тишина, лишь остывающая броня чудовища слабо пощелкивала. От двух других платформ остались лишь огромные дымящиеся груды изломанного, раскаленного докрасна железа. Вокруг них густо валялись сорванные плиты несокрушимой брони. Обрывки развороченных реакторных отсеков тянулись вверх, словно хищные руки.
   Едва дым рассеялся, стало видно, что от базы охраны ничего не осталось. Там простерлось черное, дымящееся поле, усыпанное бесформенным крошевом пережженного бетона и тысячами мерцающих огней. На нем валялись куски стен, стали, обугленные кости, - из трех тысяч охранников и тысячи технического персонала Центра не выжил никто.
  

* * *

  
   С удивлением обнаружив, что ещё жив, Нэйс с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Пепелище на месте базы ужаснуло его. Она превратилась в ровное поле, окруженное горящими руинами многоэтажных городских домов. Сам он выглядел не лучше, - босой, в изорванной, обгорелой, закопченной одежде. Обожженная кожа мучительно горела, заставляя его сжимать зубы, голова кружилась. Но вспомнив, где он находится, Нэйс криво, злорадно усмехнулся, сунул в карман радиоключ, и, прихрамывая, побрел по предательски скользкому мосту.
  

* * *

  
   Взорвав дверь, штурмовики ворвались в рубку последней уцелевшей платформы. Среди тел они нашли единственного живого ару. Оглушенный, он ещё пытался поднять оружие, но короткая очередь пригвоздила его к полу. Специалисты быстро заняли свои места. Даже вынести трупы не было времени. Платформа развернулась и поползла к Контрольному Центру, кроша шлак и обгоревшие кости в пыль. Её экипаж по-прежнему работал на своих постах, даже уцелевшие бойцы смешались с десантниками. Никто из них не понимал, что происходит.
   Едва платформа выползла из клубов дыма, казематные орудия Контрольного Центра открыли огонь. Его защитные башни избежали разрушения, заслоненные взорванными зданиями. Но копьеобразные молнии лишь бессильно ветвились на броне, - вечное стекло и впрямь оказалось очень стойким материалом. Платформа, в лоб которой уперлось полдюжины дрожащих огненных струй, брызжущих искрами и прожигающих в броне воронки углублений, попятилась. Первый же выстрел её электромагнитного орудия начисто снес массивное двойное заграждение и разворотил литую железобетонную призму над входом в воздушную шахту Центра. Фасад и крыша гаража рухнули вместе с воротами, превратив стоявшие в нем машины в груды лома. Среди торчащей арматуры открылось квадратное устье входной шахты. Полутораметровые стены башен устояли, но стальная броня амбразур начала плавиться. Электрический огонь ударил в дула орудий и они взорвались, превратив защитников башен в шлак. Боевые этажи выжгло начисто, и обломки стоявших там машин перемешались с обугленной плотью.
  

* * *

  
   Хотя целый район Тар-Акталы превратился в быстро разгоравшееся пожарище, пожравшее тысячи жителей столицы, на план атаки это никак не повлияло. Шесть вертолетов приземлились на ещё горячий пепел, высадив десантный отряд. Ничто не остановило бегущих по раскаленной земле штурмовиков, - из амбразур башен вырывалось лишь чадное пламя. За считанные минуты они проникли в заваленную покореженными обломками лестничную шахту, спустились на её дно, подорвали раздвижные двери и пролезли через них.
   Но тут их ожидал неприятный сюрприз. Вся охрана, ещё более многочисленная, чем раньше, укрылась внизу, и ничуть не пострадала от обстрела. Вдобавок, в конце коридора был построен оборонительный траверс. От его стен под острым углом отходили две толстых, облицованных сталью стены. В узких щелях между ними и третьей, поперечной стеной скрывались массивные бронедвери, невидимые от входа, а в самой этой стене зияла узкая длинная амбразура, в которой стоял огнемет.
   Из неё в передовой отряд штурмовиков ударил ослепительный столб ревущего пламени. Страшные крики и дым, рванувшийся из шахты, остановили остальных. О том, чтобы вновь сунуться в раскаленный, заполненный ядовитым дымом горящего напалма зал нечего было и думать. Укрыться в нем было просто невозможно. Никакие панцири не могли спасти от потоков жидкого огня, - смрад горящей плоти наглядно подтверждал это.
   Оставалась лишь воздушная шахта Центра, но её запирала дюжина массивных стальных решеток, вмурованных в защитные перекрытия, вдобавок, ещё и заваленные сверху обломками. Штурмующих это не остановило. Мощный взрыв фугаса разметал завал, - но тут произошло нечто, совершенно неожиданное.
   Поняв, что их положение безнадежно, защитники Контрольного Центра прибегли к последнему средству, - они запустили главный ускоритель города. Защитные плиты надземных эмиттеров опустились, и из их крохотных жерл, незаметных на фоне стальных массивов магнитов, ударили тонкие, прозрачные лучи...
   За защитной стеной эмиттера в небо ударила стена ослепительно-белого пламени. В один миг всё небо вспыхнуло, земля задрожала, когда силовое поле прорезало многомильную толщу камня. Потом небеса медленно угасли, но солнце стало странно бледным и размытым. Над ними и над всем городом простерся купол силового щита, - никто не помнил, чтобы он включался раньше. Купола поменьше окружили и эмиттеры, включая и этот, - на это и надеялись защитники. Но штурмующих не остановило и это. Им удалось подорвать десять решеток в защитных перекрытиях, и лишь две последние оказалось уже нечем взорвать.
  

* * *

  
   - Кажется, мы попались, - заключил командир штурмовиков, широкоплечий, высокий, мрачный мужчина. Он уже брал этот центр - для Нэйса, но такой оборот событий совсем ему не понравился. Он сам давал рекомендации, как сделать его неприступным, и тогда старался на совесть. Откуда он мог знать, что времена переменятся? Но приказы надлежит выполнять без размышления. Он осмотрел своих выживших бойцов - едва десяток, вооруженных автоматами, одна базука, несколько гранат к ней - и всё.
   Вдруг он заметил, что, хотя оголовок вентиляционной шахты Центра разрушен, сами вентиляторы ещё работают, втягивая воздух, - из главной шахты вытянуло дым. По его приказу один из стрелков с базукой вновь спустился вниз. За миг, пока наводчик огнемета целился, он успел прицелиться и выстрелить сам. Попасть в узкую амбразуру в дальнем конце длинного темного зала было совсем непросто, но ему это удалось, - её выдал горевший за стеной свет.
   Влетев в амбразуру, граната разорвалась, разбив напалмовый бак огнемета. Для его расчета тоже пришел черед обугливаться и кричать. Но двери траверса устояли, и войти в коридор по-прежнему было нельзя, - дым и жар превратили его в смертельную западню. Несколько сот литров разлившегося напалма при такой вентиляции могли гореть несколько часов. Кроме огня, оставалась ещё и внутренняя подъемная плита толщиной в восемь дюймов.
   - Что нам делать, Раэрс? - спросил один из бойцов.
   Офицер промолчал. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Здесь, на ровной выжженной земле, они были как на ладони, беззащитны, - негде укрыться, некуда бежать. А если охрана опомнится и сделает вылазку - им тоже придется несладко. Они даже не знали, сколько врагов находится внизу...
   За непробиваемым барьером силового поля садились вертолеты, подходили машины и люди. Скоро там собрались тысячи повстанцев, - большей частью, офицеров полиции, которых Нэйс не догадался заменить. Но они ничем не могли помочь им, и сами тоже оказались в опасности.
   Контрольный Центр действовал и уже начал собирать немногочисленные, но хорошо вооруженные силы, которые остались верны Организации. Хотя его атака была лишь сигналом для общего восстания, включение силового поля спутало все планы. Основные силы повстанцев составляло ополчение из разоренных войной районов. Скрытое в окрестностях города, оно теперь не могло войти в него. Те, кто выступили первыми, попали в западню, - силы Организации превосходили их в несколько раз. За считанные часы они подавят всё сопротивление внутри города, а потом... про-Эвергет уничтожит любых врагов снаружи. Спасти повстанцев мог только захват Центра, но у десятка людей просто не было на это сил...
   - Нам нужно вырубить поле, - решил Раэрс.
   Но сделать это оказалось непросто. Вечное стекло эмиттера было практически неразрушимо, - даже залп электромагнитного орудия не оставил на нем и следа. Оно не защищало, правда, торцевой магнит ускорителя, но подступиться к нему было просто невозможно - портал эмиттера пылал, как врата ада. Оттуда тянуло непереносимым жаром. Если повстанцы не отключат поле, то скоро просто задохнутся в этой жаре.
   Но Раэрс знал, что сам эмиттер не имеет ускорителя. Его защитное поле создавали отклонители, восемь гигантских, пятиметрового диаметра колонн, тоже почти неуязвимых, - никакое оружие не могло пробить метровую толщу вечного стекла. Массивные фундаменты колонн тоже были несокрушимы, но их прорезали люки для осмотра механизмов. Круглая крышка из вечного стекла, прикрывавшая замок одного из них, просто вывинчивалась, а сам он состоял из нескольких стальных колец с цифрами, помещенных в углублении. Прицельный выстрел базуки разнес его вместе с засовом, и толстая круглая крышка отскочила. Она оказалась столь тяжелой, что лишь вчетвером они смогли её откинуть.
   Фундамент был двухэтажным, - отвесная стальная лестница вела в два темных кольцевых туннеля, забитых аппаратурой. Броневая крышка в верхнем запирала вход в чрево колонны. Они уже не могли её взломать, - нельзя стрелять из базуки в упор, - и палили из автоматов в глубь жаркого, заставленного техникой помещения, разбивая всё, что видели, но без толку. Наконец, один из солдат спустился на нижний этаж, и, заметив большой трансформатор, дал по нему очередь. Пули изрешетили толстый, как труба, кабель. Он взорвался, выбросив ослепительную массу искр. В подземелье засияло синее пламя короткого замыкания, вновь грохнул взрыв. Из люка вырвался столб чадного огня, возвещая о гибели смельчака.
   Силовое поле ещё действовало, но пламя короткого замыкания ползло по перебитому кабелю, как по бикфордову шнуру, и через минуту проникло внутрь колонны. Там раздался гулкий удар, от которого дрогнула земля, затем из её вершины, как из пушки, вырвался игловидный столб пламени. Разбившись о щит, он дождем осколков и искр опал вниз.
   Едва взорвался механизм отклонителя, чудовищный напор силового поля вырвал фундамент колонны из земли, ураганом взметнул пыль, отбросив людей и обломки на несколько сот метров в сторону. Затем неуправляемое поле снесло и отбросило вторую колонну. Оно по-прежнему действовало, но его сфера теперь превратилась в незамкнутую спираль. Масса повстанцев хлынула по этой призрачной улитке внутрь.
  

* * *

  
   Взорвав две последних решетки в вытяжной шахте, штурмовики проникли в туннель и беспрепятственно добрались до внешней стены бункера. Воздушные трубы в ней построили такими узкими, что в них не мог пролезть даже ребенок, однако толщина самой стены не превышала здесь полуметра. Саперы решили, что достаточно мощный кумулятивный фугас сможет пробить её. Правда, Раэрс не сомневался, что охрана хорошо слышала прежние взрывы, и подготовит им засаду.
   Мощь этого взрыва оказалась столь велика, что даже из внешней шахты столбом вырвалась пыль и полетели обломки. Прежде, чем она осела, штурмовая группа в противогазах устремилась вниз.
   Железобетонные своды коридора выдержали взрыв, но в стене бункера зиял рваный метровый пролом, из которого торчали искореженные прутья арматуры. Не без труда миновав его, штурмовики проникли в заваленный бетонным крошевом зал, в котором стояли вентиляторы и фильтры. Сейчас от них остались лишь груды искореженного железа, из разорванных труб хлестала вода.
   Во внутренний коридор вела запертая стальная дверь, - её снесло после взрыва двух накладных зарядов. Первые ворвавшиеся в неё бойцы упали под пулями. Потом в пролом десятками полетели гранаты, и вскоре стрелять изнутри стало некому.
   Бой внутри Центра превратился в ад. Машинные отсеки, склады и цистерны занимали нижний ярус его скрытого под землей четырехэтажного бункера. Жилые и аппаратные помещения располагались выше. Их соединяли лишь отключенные сейчас лифты и узкие лестницы. Бронированная коробка зала управления примыкала к основному массиву на втором ярусе. Главный вход находился на четвертом. Это был настоящий лабиринт, разгороженный множеством дверей из стали и бронестекла.
   Нападающие прокладывали себе путь взрывами. В тесных темных коридорах бойцы в одинаковой форме и броне расстреливали друг друга в упор, не зная, кто к какой стороне принадлежит. Положение охранников оказалось более выгодным, но к штурмующим непрерывно подходили подкрепления.
   Когда Раэрс вошел внутрь Центра, бой уже закончился. Из-за заполнившего все помещения дыма и гари он даже не мог снять противогаз. На полу всюду лежали тела, - атакующие не считались с потерями, которые, только убитыми, превысили двести человек. Весь персонал Центра, - около сотни человек, из них не более сорока солдат, - тоже погиб, включая всех операторов. Их приказали взять живьём, но атакующие озверели от потерь. При этом, огнем оказалась разбита половина компьютерных терминалов. Но, так как все они были равноценны, это не имело особого значения.
   Уже спускаясь в шахту, Раэрс видел, как к Центру приближается огромная туча автовертолетов - наверное, все, какие были в Тар-Актале. Повстанцы хотели обратить эти машины против хозяев, но операторы Центра успели отключить их двигатели. На экранах мониторов было видно, как автовертолеты, кувыркаясь, посыпались вниз, пробивая крыши домов и разлетаясь вдребезги. Через минуту пять тысяч летающих убийц стали россыпью бесполезного горящего хлама.
   Даже падая, они несли смерть. Обыватели успели попрятаться, но повстанцам изрядно досталось. Поле, некогда бывшее базой охраны, сплошь дымилось мелкими воронками. Кучи изломанного железа в них корчились в лужах горящего топлива. Вокруг силового поля станции горящие обломки громоздились грудами.
   Повстанцы подготовили своих операторов, но воспользоваться Центром они не смогли. В ответ на приказ об отключении силового поля машины потребовали код, которого они не знали. Затем все терминалы отключились. На их экранах вдруг появилось закопченное лицо Нэйса. Выглядел он жутко, - лицо и волосы обгорели, лохмотья радужной куртки едва скрывали тело, но глаза блестели так, что штурмовики отступили.
   - И не старайтесь. Я переключил всё на настоящий Контрольный Центр, - он показал на кольцо пультов. - Мне одному трудно управлять всем этим, но я постараюсь. А вы все должны убраться отсюда и сдаться.
   - С какой стати? - спросил Раэрс.
   - Разве не ясно? Если я не отключу поле, - вы все задохнетесь максимум через неделю. И весь город - тоже. И я могу уничтожить всю жизнь на сто тысяч миль кругом. Но до этого, надеюсь, не дойдет, - все хотят жить, и поэтому будут выполнять мои приказы. Например, приказ об уничтожении мятежников. И, хотя многие переметнулись к вам, - многие ещё и со мной. Я стал правителем - и намерен им остаться. Если вы хотите сохранить свои шкуры - сдавайтесь немедленно, сейчас! А если нет, - про-Эвергет и порожденный им страх поглотят всё...
   Раэрс вскинул автомат и вдребезги разнес оба экрана. Брызнуло стекло, посыпались искры - и всё стихло. Контрольный Центр полностью вышел из строя, но это значило, что мятеж обречен...
   Офицер задумался. Наверху уже шел яростный бой между повстанцами и войсками Организации. Силы с обеих сторон прибывали, но врагов было больше. В небе сражались вертолеты, внизу - люди и машины. Повстанцев уже окружили и теснили на открытое пепелище базы. Вспышки выстрелов и сполохи огнеметов стягивались со всех сторон. Небо исчертили дымные трассы, - вертолетчики избивали друг друга, но их ракеты, рассчитанные на поражение наземных целей, чаще всего шли мимо. А когда всё же попадали, - вертолеты кувыркаясь в облаках огня и падали вниз. Тогда поле побоища окаймляли столбы черного дыма. Единственная оставшаяся у повстанцев боевая платформа вышла из строя, - кто-то из верных Организации техников испортил вакуумный насос реактора. Его починили, но откачка воздуха из термоядерной камеры требовала времени. Других платформ в городе не было, - все они уничтожали ару на окраинах страны.
   Нэйс был прав - страх заставлял людей менять сторону. Всё больше повстанцев бежало, бросая оружие, другие обращали его против товарищей, - скоро мятеж будет подавлен. Затем он сможет вновь объединить страну, вообще все земли, лежащие в зоне действия про-Эвергета. Но это будет диктатура, более жестокая и свирепая, чем в несчастной Уртаме. Вместо полусумасшедшего фанатика ими будет править играющий в полубога мальчишка.
   Нэйса надлежало уничтожить, но вот как? Никакое оружие не могло пробить силовое поле энергостанции. К тому же, у них уже не осталось времени. Бой наверху всё сильнее напоминал избиение. Атакующие сжимали армию повстанцев, грозя смять её в небоеспособную кучу. Прикрывающих её с воздуха вертолетов тоже уцелело немного.
   Внезапно Раэрса осенило. Вся кабельная сеть управления городом ведет к энергостанции, и значит, где-то за пределами её поля есть разводка к Центру. Если они до неё доберутся, то смогут перехватить управление всем, кроме про-Эвергета и силового щита. Оставалось понять, как попасть к этой разводке. Во всех помещениях Центра больше не было выходов.
   Подумав, он велел снять массивный кожух первого терминала. Под ним скрывалась сложнейшая путаница блоков и проводов компьютера, но его интересовали лишь кабели. Они собирались в пучок и уходили вниз через трубу в монолитному полу бака-камеры Центра.
   Раэрс не раздумывал ни мгновения. По его приказу между тумбами терминала заложили фугас. Затем все люди спешно покинули зал. В миг взрыва сверкнула ослепительная вспышка, - кабели были ещё под напряжением.
   Когда повстанцы вошли внутрь, они сначала ничего не могли разглядеть - лучи фонариков с трудом пробивались сквозь тучи дыма. От терминала не осталось и следа. Взрыв разбил и остальные терминалы - они превратились в разбросанные по всему залу обломки. В полу зияла огромная дыра.
   Осторожно проскользнув между рваными, загнутыми внутрь клочьями двухдюймовой брони, бойцы оказались внутри большой трубы, проходившей под всем залом. Путаясь в сорванных со стен, тлеющих, обгоревших кабелях, они осторожно двинулись вперед. Дальше труба изгибалась, под прямым углом уходя вниз. В ней не нашлось лестницы, но можно было спускаться, держась за кабели.
   Шахта оказалась очень глубокой. Первым спрыгнув на пол просторного темного помещения, Раэрс вздохнул с облегчением. Он осмотрелся.
   Здесь было начало длинного прямого туннеля. Вдоль его стен, на стальных полках, шло множество кабелей. Труба, по которой они спустились, торчала из пролома в потолке, - эту шахту явно пробили много позже. Судя по толще покрывающей всё пыли, здесь никто не бывал уже несчетные века. Стены туннеля были бетонные, но торцевая стена блестела черным стеклом, жутко мерцая во мраке странными синими отблесками.
   Догадываясь, где они находятся, Раэрс подошел к ней. В узком проеме пряталась монолитная дверь без ручек и замка. Круглые дыры в стене над ней запирал ряд массивных стеклянных муфт, в которых исчезали кабели. Но дополнительные кабели, свисающие из трубы, проходили сквозь дыру без муфты, которая была как-то вынута...
   - Бейте кабели в этой дыре! - приказал он солдатам.
   На пробитых пулями кабелях вспыхнули шары синего пламени, раздался страшный треск. Перебитые и перегоревшие кабели падали на пол, свиваясь кольцами, как издыхающие змеи. Не обращая внимания на разгоравшийся огонь, бойцы стволами автоматов вытолкнули тлеющие обрубки из дыры над дверью. Затем в гладкое цилиндрическое отверстие протолкнули подрывной патрон.
   Дверь открывалась наружу. Что бы ни держало её с той стороны, оно не выдержало взрыва, и плиту вечного стекла просто снесло с петель. Из пролома выползло облако густого дыма.
   За дверью туннель поворачивал под прямым углом и обрывался. В его правой стене светился широкий проем. С трудом пробираясь к нему через порванные взрывом, перепутанные и оплавленные кабели, Раэрс заметил, что ни один из них не загорелся. Они мало походили на современные.
   Проем вел в совсем другой, широкий и длинный туннель - ярко освещенный, квадратный, высотой метров в десять. Все его плоскости блестели вечным стеклом. В черноте стен мерцали синие отблески, словно живые.
   Здесь оказалось великое множество кабелей, - одни ярусами галерей шли по стенам, другие свисали с потолка, соединяя огромные светящиеся плиты. А по полу туннеля тянулась странная конструкция - бесконечный ряд белых восьмигранных блоков, вдвое выше человеческого роста. Они покоились в мощных креплениях из стальных балок, - те составляли как бы мостовую ферму, плотно вставленную в туннель.
   - Ускоритель! - крикнул Раэрс. Он показал на толстые кабели, идущие у основания блоков, - от них отходили скрывавшиеся внутри отростки. - Бейте сюда!
   Укрывшись за поворотом туннеля, солдаты открыли огонь. Взрыв синего пламени ослепил их, но дальнейшее оказалось ещё хуже. Когда целая секция магнитов отключилась, мощный пучок протонов коснулся стенки вакуумной камеры и в один миг прожег её. Магниты вокруг неё расплавились, и в туннеле полыхнуло адское атомное пламя. В вихре радиоактивных превращений вспыхнули все остальные кабели.
   Не сдерживаемые больше магнитным полем, протоны прожгли вакуумную камеру соседнего ускорителя. В нем разгонялись частицы дельта-уэмон, и второй взрыв был страшен. Вдоль туннеля хлынул поток ослепительной плазмы, и его не остановило даже силовое поле энергостанции, - чтобы частицы в ускорителе могли беспрепятственно пересекать его, здесь в него встроили массивную муфту отклонителя. Хотя дыра в поле была шириной лишь в пару дюймов, ворвавшийся в неё огненный поток сокрушил и расплавил и ускоритель станции. Её силовое поле мгновенно исчезло. С другой стороны поток остановился лишь через несколько сот метров, забив весь проем туннеля массой искореженных, оплавленных магнитов и несущих стальных ферм.
   Адское сияние за стеной эмиттера погасло. Затем из его жерла вырвался огненный шар, за ним последовали сполохи чадного пламени. Через минуту над неразрушимым массивом лишь лениво клубился густой черный дым.
   Раэрс и его люди сгорели заживо, даже не успев это осознать.
  

* * *

  
   Когда ускоритель отключился, силовое поле над городом мгновенно погасло, словно сдутое ветром. Сама энергостанция не пострадала, но без ускорителя про-Эвергет не мог работать. Его монопольный аннигилятор действовал, но силовой щит станции отключился, - на время, что требовалось её машинам для ремонта. Повстанцы встретили его уничтожение ликующими воплями.
   Как раз к этому времени захваченная ими боевая платформа была исправлена. Остановившись у ограждавшего энергостанцию канала, она открыла огонь. Огненное копьё легко вспороло считавшуюся несокрушимой зеркальную броню, оставляя на ней чудовищный шрам. Колоссальное здание начало оседать и сминаться, словно сделанное из фольги. Верхняя его часть отделилась от фундамента и с величавой медлительностью обрушилась в канал, исчезая, как призрак. Через минуту от вечного монолита остались лишь гигантские полотнища измятого серебристого металла и торчащие обрубки стальных ферм.
  

* * *

  
   Внутри Нэйс Анкус с проклятиями метался от пульта к пульту. Поняв, что его главное оружие отказало, он сел, уткнувшись лицом в руки, и застыл. Всё было кончено. В его угрозы применить про-Эвергет уже никто не верил. Конечно, ощути город даже ничтожную тень его разрушительной силы, он сам бы раздавил бунт, - но Нэйс не мог её показать. Он не мог даже бежать - станция была надежно окружена врагами.
   Оставалось лишь надеяться, что верные Организации силы справятся сами, - но уничтожение неуязвимой энергостанции полностью деморализовало их. Они могли в считанные минуты перебить оставшихся повстанцев и занять оборону. Но это уже не имело никакого смысла. В город входили войска мятежников, - их было в несколько раз больше. Они не встречали даже символического сопротивления.
   Солдаты Организации, сами боясь оказаться в окружении, побежали, бросая оружие и не слушая своих командиров, - происшедшее оказалось выше их понимания. В считанные минуты поле боя опустело. Атакующие вертолеты отворачивали и исчезали, чтобы приземлиться как можно дальше. Командование поспешило за ними, и гарнизон столицы просто исчез, превратившись в россыпь ищущих спасения трусов.
   Нэйс исходил бессильной злостью, - он ничем не мог помочь своим. Понемногу он опомнился. Внутри станции ещё горел свет и действовали вспомогательные механизмы. Их питали монопольные аннигиляторы. Растревоженный механический муравейник пришел в движение - впервые за много тысяч лет нанеты смогли попасть за пределы поля. Они проникли в туннели ускорителя, в кабельные штреки и начали гасить огонь. Там, где он угасал, сразу начинались ремонтные работы - нанеты чинили всё, что могли починить. То, что не поддавалось ремонту, разбиралось и отправлялось в цеха - впервые они получили неограниченное количество сырья.
   Нэйс успокоился. По крайней мере, у него есть надежда. У него ещё оставалась армия Организации, намного более мощная, чем все силы повстанцев, - но она была рассеяна по окраинам страны, добивая оставшихся ару. Сколько времени нужно, чтобы объединить эти разрозненные силы и подвести их к городу? Неизвестно. Народ в большинстве ненавидел его как узурпатора и виновника войны. Отчаяние парализовало и его.
  

* * *

  
   Армия повстанцев ещё несколько минут преследовала отступающего противника, пока он не рассеялся. Сражение прекратилось. Повстанцы захватили уже почти весь город. Для окончательной победы им оставалось только войти в энергостанцию и пленить вождя Организации.
   Вся масса собравшихся вокруг Контрольного Центра войск обрушилась на лишенную силового щита энергостанцию. Рои атакующих вертолетов ракетами и бомбами крушили ворота внутренних ангаров. Потом по уцелевшему мосту устремился сплошной поток солдат. Какое-то время они безуспешно искали ход вниз, затем двери лифтов были обнаружены и подорваны. По их шахтам на веревках заскользили штурмовики. Скоро были подорваны и нижние двери. Повстанцы ворвались в энергостанцию.
   Им удалось дойти до ворот, ведущих в зал про-Эвергета, но было ясно, что этой преграды им не одолеть. К тому же, многие солдаты начали расстреливать и подрывать машины самой энергостанции.
   Её ответ выходил за пределы человеческого опыта. Из брешей, из остовов взорванных механизмов вытекало прозрачное сияние. Металл и пластик текли в нем, словно жидкость, стремительно восстанавливая прежние формы. Пули и взрывы вновь разбрызгивали их, и тогда сияние набросилось на людей. Оно толстыми слоями текло по полам, по стенам, по потолкам, стремительное и неуязвимое. Попадавшие в него люди погибали мгновенно, - они превращались в бурлящее кровавое месиво, и тут же растворялись, поглощенные стенами. Вся энергостанция оказалась единым квазиживым организмом, - и к тому же, очень голодным. Двенадцать тысяч лет пластическое поле, - величайшее из усвоенных файа изобретений Мэйат, - сохраняло её, и бороться с этим странным гибридом материи и сил оказалось уже невозможно.
   Очень скоро немногие уцелевшие повстанцы обратились в бегство. Все, кто не сумел пробиться к лифтам, погибли - кроме тех, кто забрел в галереи матриц и остался стоять там, вперившись в их колдовское мерцание остановившимися взглядами...
  

* * *

  
   Нэйс наблюдал за штурмом на экранах Контрольного Центра, - сначала в панике, а потом с всё возрастающим злорадством. Когда мятежники, наконец, отступили, он успокоился. Здесь он был в безопасности, - на те несколько дней, которые мог прожить без пищи и воды. Оставалось надеяться, что войска Организации подавят мятеж раньше...
   Он включил связь с дворцом, где засел Совет Организации. Худой длинный мужчина с высоким лбом, первый его заместитель, начал доклад:
   - Мы находимся под огнем из всех видов оружия. Их вертолеты атакуют непрерывно и пытаются высадить десант. Наши бойцы гибнут. Через пару часов здесь некому будет защищаться. Восстания начались одновременно по всей стране, - наши войска не пробьются к столице. Безумием будет проливать кровь, сражаясь против всего народа...
   - Сдаться мы не можем, - перебил Нэйс. - Энергостанция скоро восстановит себя, а тогда мы победим.
   - Это бесполезно, - сказал заместитель. - Теперь нас все ненавидят. Энергостанция уничтожена. Во всем городе нет ни света, ни воды. Даже если ты не ошибся, неизвестно, сколько дней займет восстановление. Скорее всего, тогда в городе не останется наших сторонников, - сейчас их режут прямо на улицах. Теперь нас все знают, нам негде укрыться, некуда бежать. Судя по всему, с нами покончено. Новая власть придет очень надолго, и порядки при ней будут покруче, чем при старой. Теперь они знают свои ошибки, и не попадутся так глупо.
   Нэйс задумался.
   - Нам придется брать столицу штурмом. Но война ослабит Акталу, а этого мы не можем допустить. Нам остается лишь одно. Пусть все, кто ещё верен Организации, - а я вижу, что таких немного, - покинут страну. Насколько я знаю, окраинные области ещё в наших руках. Боевые платформы могут уйти далеко... К северу отсюда, - правда, в годах пути, - лежат бескрайние земли, не занятые войсками и странами. Пусть наша молодежь построит там лучшую жизнь. Я знаю, это нелегко, но если свобода погибнет здесь... - он смолк, взглянув на наружные экраны. Повстанцы расстреливали пленных.
   Несколько секунд Нэйс смотрел на них, потом заговорил вновь - сухо и торопливо.
   - Анмай Вэру... - он запнулся, пытаясь понять свои чувства к бросившему его пришельцу, и поспешно закончил. - Он покинул Акталу и скоро должен вернуться. Сообщите ему, чтобы он не делал этого ни в коем случае! Никогда! Пусть летит на север. Пусть он останется жить. А я постараюсь... - он сбился, осознав, что все люди и файа во дворце уже ни на что не могут повлиять. Они сами понимали, что мертвы, и смотрели на него, как из могилы. Нэйс отвернулся и отключил связь.
  

* * *

  
   Потом он задумался. Все повреждения в энергостанции уже были исправлены, но он не знал, сколько времени займет восстановление ускорителя и кабелей.
   Взглянув на экраны внутренних камер, Нэйс замер, увидев в глубине матричной галереи неподвижные фигуры. Одна, две... он насчитал не менее семи только здесь. Он переключился на другую галерею, на третью... людей в них были сотни. Они стояли, уставившись в мертвенное сияние матриц, но оно уже не мерцало, - оно выхлестывалось наружу, обтекало, изменяло их. Это было до неправдоподобия страшно. Но мазер, - подарок Вэру, - ещё был при нем, и Нэйс решил немедленно убить их, хотя и понимал, что ему придется обойти всё подземелье.
   Он осторожно вышел из зала про-Эвергета в туннели. Здесь царила тишина. От погибших и их оружия не осталось никакого следа, - пластическое поле растворило их, металл и плоть, без различий.
   Нэйс пошел к матричным галереям, и вновь замер, - его отвлек тихий шорох. Шаги. Потом смех. Обернувшись, он успел увидеть мелькнувшую за углом фигуру, - и не сразу понял, что это обнаженная девушка, такая же, как изображенные на стенах. Она двигалась с пугающей грацией. Он не ожидал, что трансформа произойдет так быстро. Сколько их тут? Отсидеться в зале про-Эвергета не удастся: строители станции знали её куда лучше его. Убить их? Если они умеют управлять пластическим полем, то что им стоит создать оружие?..
   Нэйс вовсе не хотел попасть в призрачный мир Древних. Охваченный паникой, он побежал, влетев в кабельную галерею, но тут же наткнулся на силовое поле, отбросившее его назад. Он не ожидал, что восстановление пойдет так быстро. Но, раз так...
   Нэйс бросился к лифту. Он сиял новизной, словно только что был поставлен и работал, разумеется. Наверху Нэйс вспомнил о летающих платформах, - но он не умел ими управлять. К тому же, все они были разбиты и расстреляны повстанцами. Устранив все повреждения внизу, пластическое поле, несомненно, восстановит и их, но Нэйс знал, что Древние появятся здесь гораздо раньше.
   Он метался от одной платформы к другой, стараясь найти целую, - пока не наткнулся на трех Древних. Они попытались схватить его. Быстрота и точность их движений напугали Нэйса. Он справился с ними лишь с помощью мазера, пристрелив всех троих. Теперь оставаться в станции было безумием.
   К счастью, ведущая наверх лестница уцелела, и мост тоже. Нэйс побежал по нему. Там, снаружи, его ждала почти неизбежная смерть, но все опасности там были знакомыми. Происходящего же в станции он не понимал и смертельно боялся.
   Вдоль силового поля станции громоздились горы обломков, похожих на штормовые наносы. Нэйс не видел, что за ними скрывается, но возле портала никого не было. Он открыл его, швырнул ключ в канал и бросился вперед, надеясь захватить какую-нибудь машину. Несколько стоявших в стороне повстанцев удивленно уставились на него. Он выхватил мазер и нажал спуск. Солдаты попытались вскинуть оружие, - и тут же упали замертво. Однако со всех сторон уже бежали другие, - десятки, сотни. Инстинктивно Нэйс бросился назад, - но в этот миг ключ плюхнулся в воду, и поле сомкнулось прямо перед ним.
   Он повернулся к врагам и вскинул мазер. На сей раз, он уложил пятерых, но один из повстанцев спрыгнул с завала и ударил его в спину, - так сильно, что Нэйс растянулся на земле, выронив оружие. Едва он поднялся, удар прикладом в живот согнул его пополам. В тот же миг его схватили и скрутили руки.
  

* * *

  
   Глядя на лица солдат и на десяток трупов Нэйс решил, что его тут же убьют. Но его не стали даже бить, - только связали руки и повели куда-то. Никто не обращал внимания на кучку солдат, конвоирующих пленника, - узнать правителя в грязном, оборванном парне с бешено блестевшими глазами было сложно. Сам Нэйс, украдкой оглядываясь, видел массу машин, расчищавших развалины. Все вокруг казались такими веселыми, что он не мог поверить, - ведь только что погибли тысячи людей. Но огромный город просто не заметил битвы.
   Его отвели в ближайшее уцелевшее помещение. Там его ожидал руководитель повстанцев. Нэйс оторопело разглядывал его - высокий, атлетически сложенный файа лет сорока пяти, в строгой черной одежде. Густые черные волосы, стриженные ёжиком, массивное, даже одутловатое лицо, пронзительные глаза - это был прежний правитель Акталы и его отец, Ратрин Дэйн Анкус.
   - Ты снова будешь правителем? - наконец выдавил Нэйс. - А кем буду я? Ты ведь не убьешь своего сына?
   - Я тебя не знаю... Нэйс, - ответил Дэйн. - Прочие подробности для тебя не важны.
   Нэйс опустил голову.
   - Ты, как всегда, глуп, - продолжил Дэйн. - Зачем ты вышел наружу? Не мог подождать пару дней, пока не улягутся страсти?
   Нэйс захотел ему сказать... но потом решил, что не стоит портить новому правителю сюрприза. И спросил сам.
   - Зачем ты взорвал про-Эвергет?
   - Эта машина слишком опасна. Она превратила две трети моей страны в пустыню смерти - сейчас там всё гниет. Здесь, на Великих Равнинах, это не заметно, но вот дальше... Тысячи вымерших городов, тысячи миль гниющей плоти - это уже слишком даже для победы и страшно. И всё это сделала она - и ты!
   Нэйс криво усмехнулся.
   - Ты ведь не думал об этом, когда я сидел на твоих коленях, верно?
   - Увы, нет.
   - Знал бы - убил бы меня? - зло сказал Нэйс. - Ну, убей.
   - И убью, - с пугающим спокойствием сказал Дэйн. - Но про-Эвергет останется. И машины всё равно его восстановят. Я не настолько глуп, и выяснил, что управлять им мог лишь ты. Не то, чтобы это было срочно, но ты очень поможешь нам и себе тоже, если откроешь нам доступ в энергостанцию. Иначе...
   Нэйс промолчал.
   - Итак, как попасть в станцию?
   Нэйс широко улыбнулся.
   - Я думаю, скоро Древние выйдут наружу. Спроси у них.
   - Боюсь, тебе трудно будет убедить в этом палачей. Они, знаешь, плохо верят в сказки.
   Нэйс вздрогнул. Оставшись на станции, он потерял бы весь реальный мир, но стал бы бессмертным, а теперь... Теперь он жалел о том, что жив.
   - Видишь ли, - безжалостно продолжил Дэйн, - без про-Эвергета мы беззащитны перед Опустошителями. Благодаря тебе Акталу окружил тысячемильный отравленный пояс, - в ближайшие несколько лет нам не грозят никакие вторжения, но вот потом...
   - Ты говоришь так, словно уже правишь, - Нэйс показал зубы в недоброй усмешке. - Хотя ты победил лишь меня, а не Организацию!
   - О, Организации больше нет. Она капитулировала, самораспустилась - только что. Все хотят жить и нам необходимо единство перед лицом врага, - не ты ли сам это говорил? Так что сейчас все твои друзья спешат сдаться, - они даже думают, что это их спасет. Те, кто отказался, - окружены и перебиты. Так что я сейчас отправлюсь во дворец. Там меня ожидает много работы, но весьма приятной.
   - Ещё бы! Мы же всё сделали за вас! Перебили ару, создали оружие, армию, а вы!.. ударили нам в спину.
   - А кто разрушал нашу страну? Разве не ты?
   - А кто позволял ару отнимать наши земли? Не ты?
   - Нэйс, таковы были условия Сделки. Ару - такие же враги Опустошителей, как и мы. Вместе мы смогли бы отбиться. Единая страна и единый народ. Где всё это сейчас? Наш мир лежит в развалинах. Кстати, ты предал и свою расу. Теперь народ решил, что мы, файа, - тоже чужаки, и нас нужно перебить, как и ару. Во многих городах уже идет резня. Так что выбора у нас не было, - или ты, или мы. Если у нас будет про-Эвергет, мы сможем это прекратить. Если нет...
   Нэйс сумрачно взглянул на него.
   - Я отдал бы тебе ключ, - но я его уничтожил. Да он всё равно не помог бы тебе. Ты думаешь, что победил, да? Сможешь ли ты справиться с Древними, построившими наш город? И ару никогда не будут нашими союзниками.
   - Древние - чушь. Что же до оружия и прочего - всё это сделал другой файа, так что не говори пожалуйста "мы".
   Нэйс смутился.
   - Вэру лишь помогал мне...
   - Но он разрушил ловушку, которая по твоей воле погубила бы всех нас! Он разрубил узел! Он дал нам возможность защищаться. Пусть страшной ценой, но это был единственный выход! Он знал, что делает! Кем бы он ни был - но он спас нас, а не ты!
   - Спас? Да теперь даже света нет! А ару вскоре снова расплодятся!
   - Это чушь. Платформы дадут пока всю нужную энергию. А ару мы выселим куда-нибудь за пределы страны или изведем начисто - но тихо, незаметно. Их осталось уже совсем мало. И всё станет как раньше, со временем.
   Нэйс сник.
   - Как вы нас разбили? - спросил он.
   - Очень просто. Убийство противно природе человека, во всяком случае у большинства. А тот, кто пойдет против человеческой природы - проиграет непременно.
   - Только не читай мне мораль. Меня тошнит.
   Дэйн хмыкнул.
   - Ты так и не усвоил главную мудрость правителя - нельзя идти против интересов слишком многих. Что ты сделал, чтобы сохранить влияние хотя бы на региональные власти, не говоря уже о землевладельцах? Ничего. Зато сделал много такого, что пошло во вред их интересам. Знаешь, мнение народа не стоит и гроша. Важны лишь те, кто выражают это мнение. Я полагаю, технические детали заговора теперь не важны.
   Нэйс взглянул ему в глаза.
   - Тогда я задам свой последний вопрос. Что со мной будет?
   Дэйн отвернулся.
   - Ты сам знаешь. Нельзя убить полмиллиарда человек - и остаться в живых. И ару тоже ведь люди, знаешь?
   Нэйс вздрогнул и пошатнулся.
   - Но они же не правят! И я не хочу!
   Дэйн задумался.
   - Несколько боевых платформ отказались сдаться. Они ушли к Суре, где войска Организации ещё держатся. Прежде, чем они пересекут границу, к ним присоединяться ещё очень многие...
   - Так дай мне возможность покинуть Акталу, как это сделали мои друзья! Отпустите меня, и я никогда не вернусь сюда, клянусь! И никто из моих единомышленников. Отпусти меня, Дэйн, - хотя бы во имя того, что связывало нас раньше!
   - Извини, нет. Я-то, конечно, тебя прощаю, но, кроме кровного родства, есть ещё и политика. В ней приходится лавировать и платить за успех. В качестве такой платы ару я отдам им тебя, - пусть они сами решат твою судьбу.
   Нэйс вскрикнул, как раненый зверь.
   - Нет! Они же разорвут меня в клочья!
   - Да что ты! Это было бы слишком легко. Мертвым не больно. Я полагаю, они сделают всё, чтобы ты жил вечно.
   Нэйс застыл. Его рот широко открылся, но он не мог сказать ни слова.
   - Убрать! - рявкнул Дэйн.
   В комнату ворвались солдаты. Они скрутили Нэйса, вытащили на улицу, грубо швырнули в темный кузов фургона и заперли дверь. Машина тронулась и ехала несколько часов, пока не достигла выжженных, мертвых развалин Ас-Акры. Но отупевший от испуга Нэйс не считал времени. Он вспоминал своё детство, пытаясь прогнать страх, но жалел лишь об одном, - что не вошел в туннель мертвенно мерцавших матриц, и не заглянул в жерло одной из них. Он мог вечно жить в странном, несокрушимом мире, предоставив мятежникам разбираться с тем, что вышло из ворот энергостанции в его обличье...
   Потом фургон остановился у маленького белого здания в глухом дворе, - именно сюда ару собирались привезти Анмая Вэру. Нэйса вытащили из машины.
   Увидев на дверях надпись "Следственная спецлаборатория" он понял, какая участь его ожидает. Он кричал и бешено вырывался из рук охранников, но на это никто не обращал внимания. Его затащили в подвал, в светлое, просторное помещение, оборудованное как операционная. С Нэйса сорвали одежду и нагим привязали к операционному столу. Затем солдаты удалились. В комнату вошел старик-ару и трое равнодушных палачей. Они подошли к Нэйсу и стали осматривать его. От прикосновений к обожженной коже он дергался, но молчал.
   - Ты будешь жить, - сказал старый ару. - Хотя ты не испытаешь страданий всех убитых тобой миллиардов, кое-что, пожалуй, мы сможем возместить. Тебя будут пытать всю твою жизнь, так, что ты не сможешь ни убить себя, ни даже сойти с ума. Это же ожидает и Вэру, когда мы его отыщем. Когда-нибудь я доберусь и до него. Или мои потомки, или ещё кто-нибудь из моего народа. Каждый наш мужчина, каждая женщина, каждый старик и ребенок дал клятву поиска и мести.
   Вы считаете нас игрушками Опустошителей - да, они создали нас, но мы их ненавидим. Актала отныне проклята, и её падение будет ужасно: как ты думаешь, кто заселит опустошенные тобой земли? Нас триллионы в этом мире. У нас есть свои страны, древние и могущественные. Все люди однажды станут нашими рабами. Файа же отныне, - наши вечные враги. Они тоже прокляты и все сгинут без следа и славы, - даже если на это уйдут все жизни моего народа. Пусть даже они живут и на других Плоскостях, - они не спасутся.
   Но больше всего нам ненавистен Вэру. Он думает, что он умнее всех, но он ещё не знает силы нашей мести. Говорят, ты не знаешь, куда он сбежал? Что ж. Мы и это проверим, проверим очень тщательно. Но вот тебе сбежать не удастся. Прямо сейчас тебе подрежут сухожилия, чтобы ты не так дергался. А потом мы переправим тебя в одну из наших стран. Не бойся, калечить тебя дальше мы не станем. Самое утонченное в искусстве истязания, - причинять боль, не причиняя вреда, и ты удивишься, узнав, как много нам известно таких способов. Ты молод, силен и много выдержишь. Лучшие наши палачи будут пытать тебя, - а наши лучшие медики следить за тем, чтобы твоё тело осталось полным сил, а рассудок - незамутненным. Тебе предстоит интересная жизнь.
   Нэйс не ответил. Его смуглая кожа посерела, он зажмурился. Сейчас ему хотелось лишь смерти. Но склонившиеся над ним палачи уже разложили инструменты, и, выбрав нужные, приступили к своей страшной работе.
  

* * *

  
   Инсу очнулся в темноте. Он не знал, что его отнесли не в лазарет, а в подвал привратной башни. Сейчас в нем было совершенно тихо и темно, - перевязав его, санитары убежали наверх, других раненых сюда не успели принести.
   Инсу с трудом поднялся с пола. Рану его обработали, но боль была столь сильной, что даже дышал он с трудом. Медленно, на ощупь, постоянно спотыкаясь, он побрел в темноте. Наконец, ему удалось отыскать ведущую наверх лестницу. Но, едва начав подниматься по ней, он уткнулся в груду пахнущего гарью бетонного крошева.
   Не понимая, что произошло, но сознавая, что его мир рухнул, он побрел назад, стараясь отыскать другой выход. Он не знал, где находится, и не понимал, что кружит на месте, налетая на одни и те же углы. Ему казалось, что он идет и идет вперед в какой-то бесконечной бездне. Темнота, страх и боль всё глубже въедались в его душу. Вновь добравшись до груды обгоревших обломков, Инсу истерично засмеялся, - сперва тихо, а потом всё громче и громче.
  

* * *

  
   Разбиравшие развалины рабочие несколько дней слышали идущий из-под земли странный звук. Когда они добрались до его источника, опознать эту хохочущую, воющую тварь было уже невозможно, да никто и не стал это делать. Они схватили её и заперли в сумасшедший дом.
   В конце концов Инсу Кари действительно попал в историю, - как уникальный пациент, который смеялся ещё пятьдесят семь лет, до самой смерти.
  

Глава 12.

Чудеса и кошмары

  
  
  
   В дальней дороге есть своя прелесть: путешественник становится чем-то вроде дозревающего в дороге плода.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
  
   Когда Анмай проснулся, занималось чистое, ясное утро. За ночь платформа пролетела уже больше четырех тысяч миль, пересекла океан Актала и сейчас мчалась над горами на южной границе страны. Там, за укрепленными перевалами, начиналась Уртама. Анмай без труда определил это, так как спал в рубке. Страшное нервное напряжение бессонных суток одолело его, и он прямо за пультом провалился в тяжелый сон. Хорошо ещё, что оснащенная автоматикой платформа сама могла выдерживать курс и огибать препятствия.
   Первый день пути прошел на удивление спокойно, - все отдыхали после тяжелой погрузки. Простившись с домом, молодежь загрустила, но не отходила от окон, - они первыми из жителей Акталы пересекли её границы. Но внизу не оказалось ничего интересного, - те же равнины, реки, озера, холмы и леса. Пожалуй, меньше городов, не столь густа сеть дорог, - вот и все отличия. Их одолевало любопытство, но вплотную знакомиться с религиозными фанатиками никому не хотелось. Оставалось лишь смотреть, - но много ли увидишь с высоты в милю?..
   Ни острые глаза наблюдателей, ни мощные радары платформы, - её с общего согласия экипажа назвали "Быстрой", "Уйта" на языке файа, - не заметили никаких летающих машин. Уртама не имела авиации, - но что ожидает их в землях Опустошителей, которые они столь отважно решили пересечь?
   Силовое поле надежно защищало их от любых материальных предметов, но против лазеров и другого энергетического оружия оно почти бесполезно. Правда, сама "Уйта" была сделана из углепластика, - в несколько раз более прочного и стойкого к лазерным лучам, чем сталь, но не имела никакой брони, и несколько вооруженных лазерами скиммеров без труда превратили бы её в сито. Своих лазеров на "Уйте" не было - она была просто транспортным средством, и не больше.
   Анмай коротал время, изучая управление машиной, как оказалось, совсем не сложное. После полудня он выяснил, что на борту есть обзорные камеры со стократным увеличением, - они видели землю словно с высоты пяти этажей. Их изображение проецировалось на большой настенный экран в просторном салоне "Уйты", и весь её экипаж собрался у него. Вэру манипулировал рычажком, посредством которого смещалось изображение. Оно оказалось не очень ярким, но контрастным и четким. Картинка вздрагивала и дрожала - несмотря на следящие приводы, камеры могли показывать одно место не больше минуты.
   Тем не менее, они видели многое, - бесконечные поля с мерно работающими, бритыми наголо и босыми людьми в одинаковой серой одежде, немощеные дороги, по которым неведомо куда, но чаще всего на север брели безликие толпы. Услышав гул пролетающей "Уйты", люди смотрели вверх, - казалось, прямо на них, - но разобрать выражение лиц не удавалось. Затем изображение рывком прыгало дальше. Часто попадались обширные грязные селения, живо напоминавшие Айэту Тару.
   Никто на борту не знал, какая именно религия подчинила себе Уртаму, но выглядела она достаточно мрачно. В центре каждого селения высились храмы, - если так можно было назвать массивные кирпичные гроты, доверху засыпанные землей. Вокруг них всегда было полно мрачных, угрюмых, но сытых людей, одинаково одетых в черное. Нигде они не видели машин, заводов, вообще никаких признаков техники, - но не встречалось и животных, как, впрочем, и ару. Даже телеги, в изобилии попадавшиеся на разбитых дорогах и часто доверху нагруженные, влеклись впряженными в них людьми. Удивленный Анмай решил немного изменить курс, чтобы пролететь над Харатой, - столицей Уртамы.
   Но город исчез. На его месте простерлись огромные поля бурьяна и мусора. В центре же поднялся чудовищный, не меньше двух вэйдов высоты курган, несомненно, возведенный из обломков разрушенных домов. На его вершине громоздилось массивное сооружение, - как они все решили, резиденция Хамы. Внутрь мусорной горы вело множество туннелей.
   Айэт вздрогнул, представив, что может скрываться внутри неё, - эта гора занимала весь центр некогда двухмиллионного города, и под ней виднелись стены уцелевших зданий. А в Харате было и метро...
   Лишь на окраинах города тянулись бесконечно длинные двухэтажные дома. Вокруг них стояли целые толпы людей, словно ждущих чего-то. Именно там они впервые увидели нечто вроде беспорядков, - толпа атаковала цепь перекрывших улицу солдат, правда, вооруженных лишь палками. Они увидели, как смяли цепь, как побежали солдаты. Один из них упал, и Уаса вскрикнула, когда один из нападавших, склонившись над ним, быстро замахал топором. Через миг изображение исчезло.
   Больше они не видели ничего подобного. Не заметили они и никаких религиозных, или любых других церемоний. Все, кого они тут видели, или работали, или шли, или стояли неподвижно.
   Ближе к вечеру им стали попадаться огромные толпы людей на улицах селений, - они собрались и застыли в мрачном ожидании... чего?
   На закате им встретилась чудовищная, растянувшаяся на несколько миль толпа, - она шла на север, прямо через поля. За ней оставался широкий след выбитой, утоптанной земли.
   Глядя на безликое людское море, Айэт ощутил ужас, - здесь двигались миллионы людей, сбившихся в немыслимую массу. Но куда и откуда они шли, - они никогда не узнают. Вздрогнув, юноша понял, что всё, попавшееся им на пути к центру Линзы, они видят в первый, но и в последний раз.
   Всё это, вместе со сгущавшимися, мутно-багровыми сумерками Оранжевого Солнца, вызвало у него непонятное, тяжелое чувство. Его рассеяла лишь юная обнаженная пара, - она занималась любовью на уединенной поляне в лесу. На борту "Уйты" это вызвало вихрь переглядываний, неожиданно смутивший Айэта.
   Наконец, внизу вновь простерся океан, - они летели уже сутки, оставив позади больше семи тысяч миль. Вдали они увидели большой корабль, неторопливо идущий куда-то. Но тьма так сгустилась, что они уже не смогли разобрать, чей он. Все устали, однако никто не мог заснуть, - на том берегу океана уже начинались земли Опустошителей.
   По "Уйте" в полумраке, - свет почему-то никто не зажигал, словно он мог выдать их, - слонялось восемь зевающих теней. Наконец, Анмай отправил всех спать. Две пары радостно заперлись в каютах, но Ювана, Лайара и Айэт отправились спать в одиночестве.
   Анмай решил вновь лечь на полу рубки. Здесь оказалось достаточно удобно, но он тоже никак не мог уснуть. Ещё никогда он не расставался с Хьютай так надолго, и сейчас его жгла неотступная тоска. Через шесть, нет, уже через четыре месяца она воскреснет - но его с ней не будет.
   Мысль о том, что Хьютай сочтет его погибшим, и его место возле неё займет его копия, была мучительно невыносима. Нет, она станет всеми силами искать его, - и "Астрофайра", несомненно, будет всячески ей помогать. А он должен будет прятаться от той, с кем мечтает встретиться больше всего на свете! И, пока она на борту "Астрофайры", он не сделает со звездолетом ничего, даже если ему и представится такая возможность. А вот сама "Астрофайра" может просто убить его, восстановив тело. По законам Файау это будет совершенно естественно. Это тоже будет он, но, в то же время...
   Анмай окончательно запутался. Мысль, что Хьютай всё же потребует восстановления тела, которое не будет им, и потом будет с ним жить, а он сам окажется лишним, была по-прежнему невыносима. Но почему же он не может отказаться от своего плана? Ведь ему лично ничего не грозит. Но всё же, всё это было делом его рук - пожалуй, поэтому. Именно он создал Файау. И уже не сомневался, что она замыслила тотальный ксеноцид.
   Он хотел лишь узнать - но уже не сомневался, что всё именно так, как он опасается. Но вот что ему делать, если его подозрения подтвердятся? Вдруг машины правы? Ведь они делают это ради выживания файа, и даже ксеноцид не столь страшен, как всеуничтожающая война.
   И они лишь внешне машины - это разум файа, причем, куда более развитый, чем его собственный разум. Зло - это ошибка, а разве может ошибаться бессмертный коллективный мозг? А если это окажется выше его понимания? И что он сможет сделать, если решит помешать им?..
   В разбитом корабле его предков был Эвергет, - но он вряд ли действует. А Сверх-Эвергет Линзы, - как им управлять?
   Анмай не сомневался, что искусственный интеллект Линзы сейчас уже, несомненно, мертв, не существует, - об этом говорило множество повреждений внутри Линзы и то, что "Астрофайра" вообще проникла в неё. Но сам Сверх-Эвергет, - по крайней мере, его силовая установка, - ещё работает. Сможет ли он разобраться в высшем достижении совершенно чужой цивилизации?
   Тут требовался гений, - а он пока не заметил за собой никаких особых способностей. И даже если он сможет разобраться в управлении - что ему делать потом? Пытаться противостоять уничтожению жизни, хотя бы в пределах самой Линзы, рискуя вызвать всеобщую катастрофу? Начать безнадежную войну с рассеявшейся по всей Вселенной Файау? Как бы он ни старался, - она неизбежно одолеет его. И даже если найдется способ уничтожить Файау, - он не посмеет разрушить мир, ради создания которого жил.
  

* * *

  
   Несмотря на напряженные раздумья, Анмай никак не мог что-то решить. Он словно пытался засунуть голову в камень. Пытаться переместить Линзу в другое место? А куда? И это вряд ли возможно...
   Может, обратиться за помощью к строителям Диска? А существуют ли они сейчас? И если Линза - не их творение, а так наверняка и есть...
   Пытаясь отвлечься, он стал думать, до каких пределов развития может дойти цивилизация. Почему строители Диска не заселили всю Вселенную и не переделали её по своему вкусу?
   Он не мог представить, как можно превратить целую галактику в стальной диск, но в этом было нечто... да, жалкое, - признание какого-то поражения? А может, они не захотели? Но разве возможно такое? Как можно остановиться на великом пути, зная, что счастливой бесконечности не будет, а будет сползание в небытие, лишь поначалу очень медленное? А если не они построили Линзу? А если они решат помешать файа? Но тогда начнется страшная война!..
   Мысли Вэру начали жить сами по себе, - он словно со стороны наблюдал за своими мучениями. Оказалось, что мучения разума хуже недавно испытанных им мучений тела... Он грубо одернул себя. Будущее всё разрешит, так или иначе. А пока ему стоит подумать о насущном.
   Углепластовая платформа несомненно невидима для радаров и не выделяет тепла - её непросто заметить. Впрочем, завтра же они это проверят. Пока же ему никак не удавалось уснуть. Всё время наплывали мысли о том, что ожидает в будущем Файау и его самого. Анмай вспомнил, что видел в Цитадели Хаоса, - часть этого, кажется, сбылась. Но остальное... не был ли это простой бред?
   Ему вдруг подумалось, что бороться с машинами бессмысленно. Он тоже должен к ним присоединиться, когда истечет его срок, - или умереть.
   Анмай усмехнулся. Он знал, что слишком труслив, чтобы выбрать смерть по своей воле. Может, есть какой-то третий путь?..
   Он пожалел, что не может погасить явь, словно лампу, - крутился так и этак, но заснуть никак не мог. В тяжелом полусне перед ним плыли галактики, бессчетные рои звезд, тел, лиц, проносились межзвездные корабли, - а вокруг замыкалась стена бездонной тьмы. И хотя этот образ был неверен в самом главном, Анмай всё же задумался. Что находится там, снаружи Метавселенной? Ведь она неизмеримо огромна, но конечна. Что дальше? Бесконечная пустота?..
   Он попытался представить бесконечность. Ничего, только тьма, и он погружается в неё всё глубже и глубже...
   Его отвлек тихий стук. В рубку ловко проскользнул Айэт.
   - Ты не спишь? - спросил он, усаживаясь прямо на пол. Небо заволокли облака, луны погасли, и во мраке виднелись лишь его зубы и белки глаз. Внизу вообще ничего видно не было. Казалось, они и впрямь погружаются в бездну. Лишь тихое гудение и едва заметная вибрация напоминали, что они просто летят. - Все другие уже спят. А я не могу. Может, ты расскажешь мне что-нибудь?
   Анмай слабо улыбнулся. Он успел забыть, что Айэт, по сути, ещё ребенок.
   - Ну скажи хоть, куда мы направляемся?
   - В центр Линзы. Я знаю, как туда попасть. Там мы узнаем про твой мир если не всё, то хотя бы главное...
   - Но ведь Засолнечная Стена - это место, за которое уходят души умерших! И мы летим туда? - впрочем, Айэт выглядел не испуганным, а, скорее, восхищенным.
   Вэру посерьёзнел.
   - Да. Я не знаю, что там, но наверняка не менее интересное и странное, чем потусторонний мир.
   Пользуясь случаем, Анмай решил узнать, какие религии развились в странном мире Линзы, но тут Айэт ничем не смог помочь - несмотря на свои наивные убеждения, он оказался страстным атеистом. Он сам засыпал Вэру вопросами, но тот не торопился отвечать, уже понимая, что именно скука станет главным противником в их путешествии.
   - Чтобы попасть в центр Линзы, нам придется пересечь Кольцевое Море, - наконец сказал он. - Это семьдесят дней полета в тишине и мраке. Нам нечего будет там делать, и тогда я расскажу тебе... вам всё. Но не раньше.
   Айэт не стал настаивать. Помолчав, он сам стал рассказывать ему о своём детстве. Анмай удивился, как много замечал этот, с виду наивный юноша. Слушая его тихий, спокойный голос, повествующий об обычных, но, в то же время, удивительных вещах, он и сам не заметил, как погрузился в ровный, спокойный сон.
  

* * *

  
   Полет проходил на удивление спокойно. И, к их общему удивлению, в землях Опустошителей им не встретилось ничего, по-настоящему необычного. После первых дней великаны перестали вызывать испуг - они занимались тем же, что и люди. Впрочем, судить об этом, пролетая на высоте мили, было сложно.
   Анмай тщательно изучил память главного компьютера "Уйты". Его удивило, что программы смогли сохраняться так долго, - похоже, машины энергостанции каждые несколько лет перезаписывали их. Разобраться в них, правда, оказалось непросто. Он днями напролет просиживал у монитора, и его терпение было вознаграждено, - среди кучи непонятных файлов нашлось подробное описание "Уйты". В нем, среди прочего, значился оружейный сейф с кодами доступа, - скрытый так искусно, что Анмай и не заподозрил бы его существования.
   В нем лежало восемь ручных лазеров, - личное оружие древних файа, строителей платформы, - и он с интересом взял один, плоский прямоугольный блок с отверстиями для пальцев, цилиндрическим утолщением ствола и соплом вместо дула, отлитый, казалось, из цельного куска стали. Кроме спуска, на лазере был ещё выключатель в тыльной части и два ярких индикатора сбоку.
   Эти ручные импульсные лазеры питал монопольный аннигилятор. Они работали в инфракрасном диапазоне, чтобы их отраженный свет не выжег глаз. Расхождение луча в нем, правда, было значительным, и дальность эффективного огня не превышала двухсот метров. Мощность импульса составляла сорок килоджоулей, что примерно соответствовало небольшой гранате.
   Невысокая мощность отчасти возмещалась скорострельностью, но лучевое оружие не имело никакой пробивной силы. Вопреки прежним представлениям Вэру, оно вовсе не кромсало врагов на куски, подобно мечу или секире. Оно просто плавило мишень или, при большой концентрации энергии, взрывало её. В общем, импульсный лазер поражал цель как оружие, стрелявшее шариками липкой взрывчатки, - где-то в дюйм диаметром.
  

* * *

  
   Пока Вэру разбирался с платформой и её снаряжением, остальные коротали время, часами просиживая у окон или читая книги о вымышленных или реальных путешествиях по Плоскости, - очень популярная в Актале тема. Их они захватили с собой довольно много. Для молодежи было странным и волнующим оказаться в роли героев любимых книг...
   Айэт предложил вести дневник полета, и вскоре все вносили в него свои записи, причем дело доходило до ожесточенных споров - что записывать, а что - нет. В остальном их отношения оставались вполне нормальными.
   Анмай начал учить их самым необходимым вещам, - управлению "Уйтой" и файскому языку. Он также рассказывал им о калиджат. Эта дисциплина ума и тела сделала файа сверхрасой, но молодежь куда больше интересовало устройство Линзы. Увы, всё, что Анмай узнал на "Астрофайре", мало что добавляло к с детства знакомым обитателям Акталы легендам, и скука оказалась мучительным испытанием. Анмай ввел на борту жесткий распорядок дня и распределил обязанности - это помогало, но всё же ненамного.
   Они продвигались всё дальше к югу. Солнца поднимались всё выше и становились заметно больше, а смутные полосы соседних сегментов, - всё заметнее. Молодежь с удивлением смотрела, как медленно менялось незыблемое, казалось бы, небо. Особенно их восхищали растущие луны, - их голубой свет стал чарующе ярок. Внизу же не попадалось ничего необычного, - та же сглаженная миллионолетней эрозией поверхность, округлые, лесистые горы, те же поля, селения, дороги, пустынные моря и неспокойные океаны...
   День за днем они смотрели на удивительные пейзажи из окна летающего дома, зная, что никогда не будут ступать по этой земле и никогда больше её не увидят. Это переносилось очень трудно. Анмай всё чаще словно засыпал наяву, - неподвижно глядя в точку на горизонте, он терял представление о времени, а потом всю ночь не мог уснуть. С другими происходило то же, но они не тратили зря это время, - иногда шепот и возня в каютах "Уйты" не стихали до рассвета.
   Вэру всё это мало волновало, но одинокая Ювана Кари оказывала ему всё более настойчивые знаки внимания. Он пытался избегать её, но на маленькой платформе это получалось плохо.
   Наконец, однажды вечером, Ювана решительно подошла к нему... и не смогла ничего сказать. Несколько минут они молчали, глядя друг на друга, потом разошлись. Всё это ровно ничего не значило, но, когда спустилась ночь, девушка просто не смогла заснуть.
   Наконец, Ювана решила искупаться. Решив, что все остальные уже спят, она решительно скинула одежду, но, едва поднявшись наверх, увидела в бассейне нагую пару. Лайара обвила ногами бедра прижавшего её к стенке Лэйкиса. До неё донеслись тихие стоны и плеск воды.
   Лицо девушки вспыхнуло от стыда, но она никак не могла отвести глаз, и вдруг её бросило в жар. Яростно помотав головой, она проскользнула в рубку гибкой тенью.
   Анмай сидел прямо на полу, на пятках, неумело пытаясь привести в порядок свою потрепанную одежду. Заметив её, он быстро, испуганно вскочил, прижимая комбинезон к бедрам, - он остался обнаженным.
   - Тебе помочь? - насмешливо спросила Ювана. Плетеный ремешок в тяжелой лохматой гриве рассыпавшихся по плечам темно-русых волос составлял сейчас всё её одеяние. Из-под него внимательно смотрели лукавые синие глаза, большие и длинные.
   - Н-нет.
   Она улыбнулась. С минуту они молчали, искоса посматривая друг на друга. Ощутив текущее по щекам тепло, Анмай смутился, надеясь, что его смуглая кожа скроет румянец. Ювана была невысокой, но отлично сложенной, с задумчивым, очень светлым лицом. Её густые волосы падали на спину в красивом беспорядке. Их кончики заворачиваясь вверх, обрамляя её впалый, поджарый живот. Крутые, дерзкие изгибы поясницы подчеркивали тугую упругость этой гладкой, подвижной поверхности. Анмай вдруг испуганно опустил взгляд. Он знал, что никто не сравнится с Хьютай, но Ювана была тоже опасно красива...
   Она насмешливо рассматривала файа. Хотя тот и выглядел восемнадцатилетним юношей, сумрачное выражение его смуглого, безупречно-красивого лица говорило, что он гораздо старше. Именно выражение - странное сочетание мечтательности и жестокости - неодолимо притягивало её. Даже вертикальные зрачки бездонных серых глаз, всегда блестевших живым интересом, уже не пугали. Сейчас они были растерянно опущены, но третий, бриллиантовый глаз, по-прежнему пылал неистовым, пугающим взглядом. Серебряные острия его ресниц горели белым огнем, резко выделяясь среди густых, черных, как ночь, волос.
   - Почему ты всё время избегаешь меня? - наконец спросила она. - Или я тебе не нравлюсь?
   Анмай промолчал.
   - Может, я некрасивая? - её обнаженная грудь поднялась в глубоком, неторопливом вдохе, и по гладкой коже девушки пробежал тусклый отблеск.
   - Нет, но я... - он вновь смутился и смолк.
   - Ну так в чем же дело? - она решительно обняла его и тут же отпрянула. - Ты весь словно из камня! Вы все, файа, что ли такие?
   - Все. Тело из камня и ледяное сердце, - Анмай впервые улыбнулся.
   - Не смейся надо мной, а скажи, наконец, в чем дело! - Ювана начала злиться.
   - Я не могу любить тебя. Мы можем быть друзьями, но не больше.
   - Но почему? Объясни мне. Ты молод, не болен, и не искалечен. Я вижу, как ты смотришь на меня. Почему же ты отказываешься от любви?
   - Я не отказываюсь. Просто... у меня уже есть любимая. И я никогда не смогу покинуть её.
   Ювана нахмурилась, помолчала минуту, потом неожиданно спросила:
   - Кто она?
   - Хьютай. Хьютай Вэру. Моя Старшая Подруга.
   - Она... она красивая?
   Анмай так смутился, что не смог ей ответить.
   - И вы сильно любите друг друга?
   - Мы связаны жизнью и смертью. Это больше, чем ты можешь представить себе, Ювана!
   Ювана, однако, не сдалась. Она хмуро рассматривала его, потихоньку придвигаясь всё ближе, пока не коснулась едва зажившей раны на его груди. У Вэру вдруг перехватило дыхание. Несколько секунд он не мог двинуться или сказать что-нибудь, и девушка вдруг отпрянула, взглянув в его мучительно расширенные глаза.
   - Прости, я не хочу причинять тебе боль. Но я вижу, что тебе плохо... я хочу просто побыть вместе с тобой. Я прошу... не прогоняй меня.
   Анмай едва не рассмеялся, - он не мог ни остаться наедине с этой девицей, ни указать ей на дверь. Нельзя обижать девушек, - хотя бы из простой осторожности.
   - Я... В общем, если хочешь побыть здесь, можешь посидеть у стенки. На большее рассчитывать не стоит, - он погасил свет и сам сел у стены, с другой стороны от девушки.
   - Ты не такой, как остальные юноши, - тихо сказала она.
   - Мой род происходит не от приматов, - ответил Анмай. Невесть отчего, его задело упоминание об "остальных юношах".
   - А от кого же?
   - От кошек. Ваш род создала страшная война между людьми и кошками, - она шла несколько десятков тысяч лет. Она же создала мой род, - только не человек вышел из неё победителем.
   Ювана рассмеялась, - беззлобно, с вызывающей смелостью.
   - Почему?
   - У хищных кошек более высокая энергетика и органы чувств гораздо совершеннее, чем у приматов. И они оказались умнее, чем в вашем мире. Так чаще всего и бывает. Хищник всегда умнее своей добычи. Правда, чтобы стать разумным, ему нужен высокий интеллект добычи, и хотя бы приблизительное равенство её сил с охотником.
   - Почему же ты меня боишься? - как-то вдруг Ювана оказалась под его боком. Ее маленькие ладони коснулись его плеч, с невинным любопытством скользнули по телу...
   Вэру захотелось вытянуться на километр, - от удовольствия, или, быть может, от уже забытого счастья...
   - Хьютай далеко, - зашептала Ювана в его ухо. - Я же вижу, ты... я тебе понравилась.
   Он слабо улыбнулся, осторожно отстранив её. Их глаза оказались совсем рядом.
   - А ты когда-нибудь любила?
   Ювана задумчиво закатила глаза.
   - Ну, не знаю. Это смотря каким образом...
   - По-настоящему. Когда ты готова отдать за любимого жизнь - и он за тебя тоже.
   Девушка вдруг нахмурилась.
   - Нет. Так - никогда. Да я и парней таких не встречала, - разве что...
   Её лицо приняло вдруг отчужденное выражение. Отпрянув от него, она спешно завернулась в покрывало и легла, растянувшись прямо на упругом пластмассовом полу. Анмай какое-то время бездумно смотрел на неё, потом глубоко вздохнул и растянулся рядом, стараясь не касаться её бока. Ему было очень спокойно и уютно рядом с ней.
   Бледный отблеск труб Засолнечной Стены, сияние лун и мерцание приборов наполняли рубку призрачным, почти рассветным светом. Ювана спала очень тихо, положив голову на руку. Её глаза были закрыты, лицо спокойно. Она дышала беззвучно, приоткрыв рот. Вэру хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно. Но он очень быстро уснул.
  

* * *

  
   На рассвете его разбудили теплые руки Юваны, мягко скользившие по телу. Анмай потянулся к девушке, и, ещё полусонный, стал ласкать её. Она пылко ответила ему. Анмай проснулся окончательно, и, узнав её, отпрянул в сторону, вжимаясь в выгнутую стену рубки, часто и глубоко дыша. Всё его нагое тело била крупная дрожь.
   - Что с тобой? - удивленно спросила Ювана. - Чем ты так испуган?
   - Я подумал, что это Хьютай! Никогда больше не делай так, - иначе я убью или тебя или себя!
   - Но почему? Или вы не можете брать девушек другой расы?
   - Можем... хотя у нас не может быть детей. Но дело не в этом. Я очень тоскую без Хьютай, но ты не сможешь заменить мне её. Мне очень жаль!
   - Но что вас связывает? Так крепко...
   - Не любовь. Чтобы Хьютай жила, мне пришлось... пожертвовать своей жизнью. И жизнями других файа... людей. Они умерли. Я остался жив... не знаю, почему. И ей тоже пришлось... теперь понимаешь?
   - Вот как...
   Ювана поднялась, оглянувшись у двери. На фоне алеющих рассветных облаков Анмай казался темным силуэтом. Она видела лишь растерянное, испуганное лицо, на которое падали растрепавшиеся волосы.
   - Не злись. Ты улыбался во сне, знаешь?
   Анмай кивнул.
   - Прости. Я не хотела... Но этот Айэт! Затащил меня сюда! Я ему все волосы выдеру! На том самом месте!..
   Она вышла, хлопнув дверью. Анмай сел на пол, часто дыша. Успокоившись, он неожиданно улыбнулся.
  

* * *

  
   Айэт спал на взлетной площадке и Юване пришлось искать его. Она решительно сдернула с него покрывало. Юноша мгновенно вскочил. Узнав её, он попятился.
   - Ювана! Что с тобой? Почему ты...
   - Зачем ты пригласил меня сюда? Я же не игрушка! Я не хочу страдать сама и причинять боль другим! Анмай... Хьютай... - взглянув на юношу, она замолчала. Его ладное, гибкое, мускулистое тело поразило её своим совершенством, - как и длинные, блестящие черные волосы. Он был очень красив, - внимательной, чувственной и хмурой красотой. Когда она вспоминала Айэта, он, почему-то, представлялся ей всегда совершенно нагим, целиком, от макушки до пальцев босых ног, - сражавшимся, подсматривавшим за ней, занимавшимся любовью, - часто не по своей воле или терпящим пытки, - от простого избиения ремнем до весьма интересных, но юноша ухитрялся пройти через самые жуткие испытания, чудесным образом избегнув тяжелых ран или увечий. Ювана с удивлением обнаружила в своей голове целую мифологию, посвященную ему, - в ней Айэт вел, в основном, ночной образ жизни, очень подходивший к его смуглой коже и большим глазам, пробирался через бесконечные маленькие городки, сражался с людьми и зверями, терял и обретал свободу, друзей, любимых, - чтобы встретить... естественно, её.
   - Я не знал... - Айэт тоже смолк, сообразив, что бессознательно любуется её нагим телом.
   Ювана заметила это.
   - Не знал? А что, по-твоему, я должна была здесь делать? Может, тебе показать?
   Айэт продолжал пятиться, пока не налетел на ограждение.
   - Но у меня уже есть девушка! Я люблю Лайару!
   - Да? А она тебя? Вы дуетесь друг на друга с самого старта! Сегодня ночью она была в бассейне... с Лэйкисом. А ты мне нравишься. Ты красивый.
   Айэт смутился. Ювана насмешливо смотрела на него, пока он не опустил взгляд.
   - Так тебе показать?
   - Но я же ещё никогда... Мне же всего семнадцать лет!
   Она прищурилась.
   - И ты никогда даже не целовался?
   - Нет!
   - Значит, я буду первой, - Ювана тихо засмеялась.
   Она подошла к нему вплотную. Её легкие руки легли на вздрогнувшие плечи юноши, скользнули по груди, по впалому животу... Тонкая полоска ткани, обвивавшая бедра Айэта, упала на пол. Неожиданно для себя он сильно обнял девушку, прижал её к себе... он чувствовал её гладкий теплый живот, её грудь... всё её тело было гибким, как сталь, горячим и легким, как огонь, и Айэт едва не задохнулся от неожиданности, восторга и наслаждения. Это было счастье, - более полное, чем его мальчишеские догадки об нем...
   Они долго занимались любовью на смятом покрывале, у самого борта платформы. Потом замерли в жаркой истоме, сонно глядя вниз. Ювана закрыла глаза, мягко прижимаясь к его боку. Обнимая её, Айэт лежал неподвижно, чувствуя ровное тепло её сильного тела. Пол слабо вибрировал под ними, холодный ветер шевелил и смешивал их волосы, а внизу, в сиянии рассвета, проплывала таинственная и чужая земля...
  

* * *

  
   Утром Айэт не явился к завтраку. Анмай нашел его на корме. Юноша сидел на краю, свесив ноги, и задумчиво глядел вниз. Когда Вэру сел рядом, Айэт покосился на него. Анмай насмешливо взглянул ему в глаза. Айэт смутился.
   - Сегодня ночью Ювана... - начал он.
   - Я знаю. Недаром ты такой сонный, а?
   - Она просто набросилась на меня! Я... вымотался почти до смерти и насмерть рассорился с Лайарой, но не скажу, что это было плохо... - он спохватился и замолк. - Я люблю её, - тихо добавил он, замолчав окончательно.
   Они смотрели вниз. Был день Белого Солнца. Они плыли по небу среди редких белых облаков. Внизу виднелись лишь озера и леса, - ещё никогда им не встречалось такой дикой местности.
   - Наверное, нам стоит приземлиться, - вдруг сказал Айэт. - Вряд ли мы там кого-нибудь встретим...
   Анмай хмуро взглянул на него. Он знал, что после пятнадцати дней заключения в тесной коробке это предложение поддержат всё, да и он сам с удовольствием разомнет ноги. Хотя встречаться с Опустошителями на их же земле ему вовсе не хотелось, остальные настаивали так горячо, что заставили его согласиться.
  

* * *

  
   Сначала Вэру решил воспользоваться леталками, как он решил их назвать, - в ангарах "Уйты" стояли две пятиместных машины, безоружных, но бронированных. Их угловатые удлиненные корпуса из толстой стали и бронированного стекла обрамляли по восемь поворотных турбин электрореактивных двигателей.
   Леталки могли подниматься на высоту до шести миль и развивать скорость до шестисот миль в час. Дальность полета ограничивалась лишь выносливостью экипажа - их двигатели питали термоядерные генераторы. В те годы наука Акталы ещё не скатилась к громоздким и ненадежным стеллараторам. Сочетание двух видов катализа - палладиевых пластин и мюонного - позволяло создать компактные и мощные топливные элементы. Но рев их реактивных турбин был бы слышен за много километров, а сама парящая в воздухе "Уйта" привлекала бы всеобщее внимание. Оставалось садиться на ней.
   Они резко, почти пикируя, снизились. Анмай выбрал для посадки небольшое озеро с открытыми травянистыми берегами, со всех сторон окруженное густым и высоким лесом. Ему удалось приземлиться, не задев его.
   Едва поле погасло, экипаж бросился наружу. Вэру пришлось остановить их, напомнив об оружии, но никто не захотел его брать, только Айэт вооружился мазером. Анмай тоже сунул в карман мазер, но силового пояса надевать не стал, - управлять им он мог лишь с помощью весма. А здесь, так далеко к югу, "Астрофайра" несомненно засечет передачу, хотя и не сможет расшифровать её на таком расстоянии...
   Они спустились на луг. Здесь едва ощущался теплый ветер, жужжали бесчисленные насекомые. Растительность выглядела на удивление пышной, словно в ухоженном саду, и зверей крупнее бабочек вокруг не было.
   Ступив на землю, Анмай вздрогнул, - почва под ним, теплая и упругая, казалась живой. На борту "Уйты" он ходил босиком, но не счел нужным обуваться. Остальные, вырвавшись из тесных отсеков, начали с воплями носиться по траве, и Вэру подумалось вдруг, что его экипаж явно чересчур молод. Отойдя к лесу, он оглянулся.
   Матово-черная громадина "Уйты" с её массивными округлыми очертаниями на фоне цветущего леса выглядела на удивление зловеще. Ему пришлось даже убеждать себя, что именно она - их единственная надежда, а всё вокруг таит смертельную опасность. Но поверить в это оказалось нелегко, особенно когда его товарищи, скинув одежду, бросились в озеро, чистое и довольно глубокое - Анмай сам убедился в этом, присоединившись к ним.
   Они плавали наперегонки, ныряли, плескались, как дети, а потом выбирались на берег погреться. Пляжа здесь не нашлось, но мягкая прохладная трава оказалась неплохой заменой. Растянувшись на ней и греясь под жаркими лучами солнца Анмай расслабленно следил за остальными. Они купались нагишом, не стесняясь друг друга. И это, и нетронутая природа живо напомнили ему Файау. Лишь Айэт попытался воспротивиться, но Ювана сдернула с него всё, под веселый смех остальных...
   Обсохнув, Вэру поднялся на корму "Уйты", решив, что кто-то должен всё же быть часовым. Остальные, разморенные купанием и солнцем, разбрелись по зарослям, чтобы там без помех предаться любви. Только Анмай и Лайара остались в одиночестве. Они коротали время, болтая друг с другом о всяких пустяках. Лайара ласкала чуткие подошвы его ног. Анмай не сопротивлялся...
  

* * *

  
   Ювана отвела Айэта на крохотную, прикрытую нависающими ветвями полянку, растянулась на прохладной траве и замерла, небрежно забросив руки за голову. Её пухлые губы разом­кнулись, открывая белизну зубов, пушис­тые ресницы были опущены. Она лежала совершенно не­подвижно, но по её частому дыханию Айэт ощущал, как она взволнована. Он легко провел кончиками пальцев по её подрагивающему, беззащитному животу. Ювана втянула его, стараясь сдержать смех. Её пальцы вплелись в волосы юноши, нажимая на затылок, притягивая его губы к её губам...
   Чувствуя под собой её тугое, гладкое, прохладное тело, упираясь пальцами босых ног в холодный камень, обнимая её плечи, Айэт довольно жмурился. Ювана трепетала под ним, её стоны уже не прекращались, они были как дыхание, нарастая и спадая, заставляя его сердце замирать от радости. Ошалев, он словно уплывал куда-то... взлетал... куда-то очень высоко...
   Потом они лежали, усталые, и улыбались, глядя друг на друга. Айэт словно плыл в мягком, текучем тепле. Его детство закончилось, но он совершенно не жалел об этом.
  

* * *

  
   Насладившись друг другом, пары купались, отдыхали, просто спали, раскинувшись на солнце. Вэру лениво позавидовал им - в отличие от файа, люди могли загорать, а его смуглая кожа имела лишь один оттенок на всю жизнь...
   Так же лениво он подумал о том, что его бессмертное тело имеет всего один-единственный недостаток - его постоянно юный возраст означал, что и основные реакции тоже будут юношескими. Впрочем, это совсем не так и плохо...
   Время шло, перевалило за полдень. Отдохнув и наевшись, пары начали бродить по окрестностям, впрочем, стараясь не терять "Уйту" из виду. Айэту это показалось скучным. Он обнаружил, что в озеро впадает ручеек, и пошел босиком по его мягкому песчаному дну. Это оказалось очень приятно. Холодная вода ласкала его ноги, теплый ветер - тело. Сейчас на нем были только серые штаны, - да и те он надел лишь затем, чтобы сунуть в карман мазер.
   Зеленые своды над головой почти не пропускали света, по сторонам поднимались непролазные заросли. Ему то и дело приходилось отстранять нависающие ветви. Но заблудиться он не мог и смело пробирался вперед.
   Айэт чувствовал себя первооткрывателем этого удивительного мира, и ему было лишь чуть-чуть страшно. Он улыбался, вспоминая, как он и Ювана занимались любовью на прохладной траве, на сумрачной опушке леса, а её руки скользили по его спине...
   Через несколько минут впереди показался просвет. Вскоре Айэт вышел на небольшую поляну, точно такую же, как та, которую он вспоминал. Но на ней, всего в нескольких метрах, стоял Опустошитель.
  

* * *

  
   Увидев его, Айэт застыл. Он понимал, что должен бежать, отстреливаться, кричать, - но не мог пошевелиться, не мог издать ни звука. Опустошитель же ничуть не удивился, - ряд собачьих глазок под куполом смотрел на него без всякого выражения. Чудовищная туша была вдвое выше юноши, её темная кожа лоснилась на солнце. Свет, казалось, мерцал, - Айэт не знал, что от страха может темнеть в глазах. Трубообразные руки твари оказались толще его тела. Одежды на ней не было, но ременная упряжь с многочисленными карманчиками и подсумками, - из них торчали какие-то инструменты или оружие, - ясно говорила, что Опустошитель не животное.
   Внезапно он сделал несколько шагов, схватил юношу и поднес его к "лицу". Восьмипалая рука сжала Айэта с такой силой, что он уже не мог набрать воздуха. Его захлестнула обморочная слабость. Он едва чувствовал, что его ноги оторвались от земли, и он висит на высоте чуть меньше своего роста. На него смотрело несколько маленьких, почти человеческих карих глаз.
   Словно во сне он увидел чудовищный рот, - в полметра ширины и сантиметров двадцать высотой. В нем белели квадратные зубы размером в кулак. За ними шевелился огромный язык. Всё было как у человека, - за исключением размеров. Айэт вяло подумал, что целиком поместится в таком рту, если его смять в удобный комок.
   В лицо юноши ударил порыв теплого воздуха, - чудовище вздохнуло. Он же почти не мог дышать, и, задыхаясь, забился как бешеный. Рука так сжала его, вмяв ребра, что он вскрикнул от боли. Но именно боль привела Айэта в себя. Он выхватил мазер и выстрелил в открытый рот твари. Оттуда вырвалось клокочущее шипение, потом ударившая вдруг струя обжигающей крови залила голую грудь юноши. Рука Опустошителя судорожно дернулась, вдруг страшно сжавшись. Айэт услышал, как захрустели его ребра. От боли у него потемнело в глазах. Он даже не почувствовал, как рука упала на землю и разжалась, выпустив его.
   Лишь через минуту Айэт с удивлением понял, что ещё может дышать. Это было даже не особенно больно, хотя из носа вдруг ручьем пошла кровь. С трудом поднявшись на ноги, он подобрал оружие, и, осторожно растирая грудь, подошёл к поверженному монстру. Тот, несомненно, был мертв - его глаза остекленели. Окровавленный рот зиял, словно открытый люк. Распластанное тело казалось необъятным и ещё более страшным, чем живое. Айэт споткнулся об его руку и в ужасе отскочил в сторону. Та казалась валом из теплой резины - не меньше трех метров в длину...
   Яростно смывая чужую кровь, такую же красную, как и его собственная, Айэт нащупал синяки на спине и порадовался, что у чудовища не было когтей, - только плоские и коротко подстриженные ногти...
   В зарослях раздался треск. Айэт присел, вскинув оружие, но успокоился, услышав топот, - сюда кто-то бежал! Казалось, что на шум бегут его товарищи, но это был второй Опустошитель, - маленький, ростом с него, зато гораздо шире и массивнее.
   Увидев вырвавшийся из зарослей безголовый силуэт, Айэт вновь прицелился, но выстрелить уже не успел, - Опустошитель налетел на него и сбил с ног. Удар был так силен, что мазер отлетел в сторону, а сам Айэт растянулся на земле, задыхаясь под весом навалившейся сверху туши. Опустошитель приподнялся, и вдруг, гулко заревев, начал бить его.
   Айэт скорчился под страшными ударами, - беспорядочными, но такой силы, что он не мог ни подняться, ни откатиться в сторону. Он прикрывал голову, пока не задохнулся от удара в живот. Его руки обмякли и следующий удар пришелся прямо в лицо.
   Обезумев от боли, Айэт всё же сумел перехватить тяжелую руку твари. Та ревела ещё громче прежнего, била его свободной рукой, но вырвать эту всё же не могла.
   Айэт оказался в безвыходном положении - он не мог ни подняться, ни отпустить тварь, сознавая, что ситуация идиотская, - два смертельно испуганных существа отчаянно цеплялись друг за друга. Именно в таком положении его застал прибежавший на шум Анмай с Лэйкисом. Тот сжимал в руке мазер.
   - Стреляйте! - заорал Айэт.
   Лэйкис вскинул оружие - и опустил его, увидев, как тесно сплелись два тела.
   - Но я могу попасть в тебя!
   - Всё равно стреляй!
   Лэйкис присел, вновь вскинув мазер. Сжав его двумя руками, он выстрелил.
   Опустошитель оторвался от Айэта, и с диким и жалобным визгом покатился по земле, - парализующий луч только обжег его. Лэйкис хотел выстрелить ещё раз, но в этот миг из зарослей вырвался второй Опустошитель, вдвое выше первого. Миг он стоял неподвижно, затем сорвал с плеча шестиствольный пулемет, - чуть ли не в рост Вэру.
   Анмай прыгнул в сторону, отвлекая Опустошителя от друзей, и выстрелил, - в его оружие. В руках у него был старый файский лазер. Его луч выбил гигантский сноп искр и расплавил часть механизма, - очереди так и не последовало. Второй выстрел разорвал бок Опустошителя, но тот был в броне, - чем-то вроде туники из тяжелых гибких квадратов, - и пострадала, в основном, она.
   Лазер, как водится, оптимизировали для стрельбы по существам, размером с файа, - всего одно попадание убивало их наповал. Но Опустошитель весил не менее тонны и походил на двуногий танк. Анмай знал, что пара десятков попаданий прикончит и его, но лазер перезаряжался медленно, а времени не оставалось, - тварь уже нависала над Айэтом. Ей оставалось сделать всего пару шагов, чтобы расплющить распластанное тело юноши.
   Выбирать не приходилось, и Анмай выстрелил в открытый в крике рот меньшей твари, - её головной купол взорвался облаком разодранной плоти и пара. Большой Опустошитель, страшно заревев, бросился на него. Анмай легко увернулся, - такая туша не могла двигаться ловко и быстро. Он метался, вгоняя заряд за зарядом в тело твари, - та ревела и крутилась, стараясь схватить его.
   Этот жуткий танец смерти длился какие-то секунды, - потом Анмай споткнулся и растянулся во весь рост. Он понял, что подняться уже не успеет... и тут же услышал спокойный голос Лэйкиса:
   - Ну-ка, давай попробуй вот это!
   Юноша переключил мазер в боевой режим и направил непрерывный луч в пасть твари, превращая её в выжженную дыру. Опустошитель сделал несколько шагов к нему, затем отшатнулся, нелепо забил руками, и через несколько секунд упал замертво. Они тут же подбежали к Айэту. Тот уже сел, пытаясь подняться на ноги.
   - С тобой всё в порядке? - спросил Вэру.
   Айэт на секунду закрыл глаза. Его трясло, из его разбитого носа ручьем текла кровь.
   - Кажется... кажется да.
   Зная, что его ощущениям сейчас не стоит доверять, Анмай тщательно ощупал грудь и живот юноши, внимательно следя за его реакцией, и не обращая внимания на протесты. Окончив осмотр, он усмехнулся.
   - Кости целы, внутренности, похоже, тоже. За голову, я, правда, не поручусь, но ноги в данной ситуации важнее. Ты сможешь идти?
   Айэт с трудом поднялся, стерев ладонью кровь с лица. Его шатало.
   - Да. Правда, недолго.
   Подобрав мазер, он подошел к маленькому телу. Сначала Айэт принял его за ребенка, но, судя по морщинистой коже, Опустошитель был старым, в таком же снаряжении, как и первый. Он отличался от обоих гигантов, - у него было всего пять более крупных глаз, короче руки и меньший, сравнительно с телом, рот.
   - Интересно, - тихо сказал Анмай. - Похоже, это и есть настоящий Опустошитель.
   - А кто тогда остальные? - спросил Айэт.
   - Я думаю, какой-то рабочий или боевой вид. Если они так легко изменяют формы жизни, то что им стоит изменить себя? Это, наверное, их командир. А может, наоборот, - те настоящие, а это штурмовой вид для тех мест, куда они сами не могут пролезть. И... этого подстрелил ты, да? - Он подошел к чудовищной туше, с любопытством разглядывая её. Айэт вздрогнул - сейчас мертвый Опустошитель выглядел особенно жутко. Казалось, он в любой миг может схватить склонившегося над ним Вэру.
   - Я не уверен, но кажется, это самка, - сказал Анмай. - Те двое других - самцы.
   - Пойдем отсюда, - Лэйкис выглядел напуганным. - Здесь могут появиться и другие!
   - Ты прав.
   Анмай опомнился.
   - Пошли обратно, бегом!
   Возле "Уйты" они нашли только Лайару.
   - Где остальные? - спросил Анмай. Лишь сейчас он заметил разбросанную повсюду одежду. Его внезапно охватило предчувствие большой беды.
   - Они ушли туда, - девушка показала на юг. - Там из озера вытекает ручей. Они пошли вниз по течению.
   - Зачем? Я же запретил им отходить!
   - Ну, мы слышали такой странный шум, и они решили...
   - Они взяли оружие?
   - Кими взял лазер. А девицы ушли в одних купальниках!
   - Вчетвером с одним лазером! Айэт, Лэйкис, за мной! Лайара, оставайся на "Уйте"!
   Бежать в лесу было невозможно, и они устремились за ушедшими аллюром, похожим на рысь. Пробираясь по руслу ручья под душным пологом леса, Анмай вспомнил, что не взял рации, но возвращаться было уже поздно...
   Вскоре они вышли на пересекавшую ручей широкую и хорошо утоптанную тропу. Та вывела их на поляну с изрытой и истоптанной землей, покрытой пятнами свежей крови. Айэт нашел заколку для волос - Юваны. Стало ясно, что всех ушедших схватили Опустошители.
  

* * *

  
   Анмай не помнил, как вернулся. Казалось, что всё это происходит во сне, но сон это или нет, выбора у него не было. Бегом взобравшись на "Уйту", он заглянул в рундук, где хранились изделия Файау, - отобранные у ару вещи убитых файа. Уцелело немного, - в дополнение к лазеру Анмай смог взять лишь дисраптор, единственное тяжелое оружие на борту. Брать мазер он не стал, - его излучение проходило и через материальные преграды, но только если их плотность не превышала двух тонн на квадратный метр или около того, - причем металл любой толщины оставался совершенно непроницаемым. Поскольку Опустошители здесь носили доспехи, лазер мог оказаться кстати.
   Они также взяли три изготовленных в Актале маленьких, но мощных рации и компактный генератор помех, - на случай столкновения с нейроуправляемыми тварями Опустошителей. Хотя сами Опустошители оказались необычайно живучи, - на убитом им Вэру насчитал четырнадцать оставленных лазером ран, - мощности мазера Файау хватало, чтобы умертвить несколько тонн живой массы. Это оружие, вместе с запасным мазером, - чтобы вооружить пропавших товарищей, - взял Лэйкис. Третий мазер бывший сержант протянул Лайаре.
   - Сиди здесь, что бы ни случилось. Если появятся Опустошители, - сразу стреляй. Учти, если с "Уйтой" что-то случится, - нам всем конец.
   Она испуганно кивнула.
   - Собери вещи, - добавил Анмай. - Как только все будут на борту - мы стартуем. И, пожалуй, включи потом поле, а? Ты не забыла, как это делается?
   Лайара кивнула. Через минуту парни исчезли в лесу.
   Ещё с минуту девушка смотрела им вслед, затем стала собирать разбросанную одежду. Услышав шорох в зарослях, она выпрямилась. Ворох вещей выпал из её рук.
   С опушки на неё смотрел Опустошитель. Забыв про оружие, она пронзительно завизжала. Опустошитель вскинул правую руку, опоясанную толстой стальной муфтой.
   Заметив торчавший из неё ствол, Лайара инстинктивно бросилась на землю. Через миг над её головой пронеслась очередь. Трассирующие пули разбились о борт "Уйты", а потом начали косить траву вокруг девушки. Опустошитель не мог оценить расстояние, на котором она залегла, - пока не подойдет поближе...
   Лайаре было очень страшно, но именно страх заставил её высунуться из травы, поднять тяжеленное оружие, прицелиться и выстрелить. Мазер работал в боевом режиме, и его луч сразу поразил лишенного брони Опустошителя. Тот повалился назад, словно срубленное дерево. Лайара спешно собрала вещи, и, поминутно оглядываясь, вернулась на "Уйту". Лишь когда её окружило почти невидимое мерцание поля, она успокоилась.
   А потом из леса вышли десятки Опустошителей в броне и окружили "Уйту" со всех сторон.
  

* * *

  
   Услышав позади стрельбу, Вэру остановил отряд, не зная, что делать. Но почти сразу же зажужжали их рации, и раздавшийся из них голос Лайары нельзя было назвать спокойным. Анмай поёжился при мысли, что если она растерялась бы, им пришлось бы прятаться в этих лесах лет пятьдесят - до самой смерти.
   - А как мы вернемся назад? - спросил Лэйкис. Его голос дрожал. Он явно не мог решить, кто из девушек, - Уаса или Лайара, - дороже ему.
   Анмай опустил глаза.
   - Мы должны искать остальных, - тихо сказал он. - Или ты хочешь повернуть назад?
   Юноша отрицательно помотал головой.
   - Тогда пошли.
   Выбора у них, на самом деле, не было, - после посадки прошло уже несколько часов, скоро должно было зайти Солнце. Айэт шел быстрее, чем ожидал Анмай, но они пробирались по тропе уже больше часа, когда впереди показался просвет.
   Выбравшись на опушку, они застыли, увидев широкую поляну с озером. На его берегу стоял десяток огромных домов, - плоских бетонных коробок без окон. Поселок был пуст и Анмай сомневался, что в нем держат их товарищей, но тут изнутри самого большого дома, прямо напротив них, донесся слабый, но несомненно человеческий крик. Все трое мгновенно узнали голос Уасы. Без дальнейших раздумий они кинулись вперед.
   Поселок окружала высоченная, - вдвое выше их роста, - ограда из стальной сетки с запертыми воротами. Анмай двумя выстрелами из лазера сбил замок. Резкий треск выстрелов раскатывался далеко, и теперь они должны были действовать очень быстро.
   Навстречу им выскочила стая уже знакомых Вэру белых "росомах". Айэт и Лэйкис испугались, - они никогда не видели таких тварей. Анмай включил помехогенератор. Он выставил диапазон, принятый для нейроуправления в Фамайа, но твари не обратили на это никакого внимания, и их пришлось расстреливать. В лазерных лучах вещество испарялось, и отдача отбрасывала нападавших, как удар исполинского кулака. Тем не менее, их было слишком много, - но Анмай спокойно поднял мазер, забрав его у растерявшегося Айэта. Ему пришлось полностью истратить батарею, но полтора десятка подбегавших с разных сторон тварей упали, не издав ни звука.
   Обежав длинное здание, они нашли огромную открытую дверь. Ворвавшись внутрь, они замерли, - просторное, освещенное люминесцентными лампами помещение почти полностью заполняло несколько десятков Опустошителей. В просветах между их тушами они смогли разглядеть своих товарищей, - нагих, испуганных до смерти, но живых, и, судя по всему, целых. Они стояли у дальней стены, сбившись в кучку. Опустошители тыкали в них руками, переговариваясь неожиданно глубокими, гудящими голосами. Вдруг один из них, обмотанный какими-то лентами, - как понял Анмай, тот самый, которого ранил Кими, - подошел к юноше, и, схватив его за руку, поднял высоко вверх, повернувшись к вошедшим. Только сейчас Анмай вспомнил, что у Опустошителей - круговое зрение.
   Кими пронзительно вскрикнул от боли. Нара, его девушка, бросилась к чудовищу, но оно небрежным взмахом отшвырнуло её, так, что она покатилась по грязному цементному полу.
   Айэт без дальнейших размышлений вскинул мазер и выстрелил в Опустошителя. Тот тут же рухнул, выпустив юношу. Кими упал неловко и Ювана едва успела вытащить его из-под падающей туши - та весила не меньше двух тонн.
   Лэйкис присел, направляя луч мазера снизу вверх, чтобы не задеть товарищей. Пораженные мегаваттом микроволн, Опустошители падали как подкошенные. Больше десятка их с глухим стуком рухнуло, открыв широкую брешь в стене тел. Анмай криво усмехнулся. Парализующие лучи мазера лишь обжигали их, но боевой режим убивал, - так же легко, как и другие живые существа.
   Пленники с безумной радостью и недоверием смотрели на своих спасителей, но не двигались с места - их разделила чудовищная баррикада из трупов.
   - Бегите сюда, живо! - заорал Вэру голосом, не допускавшим возражений.
   Бывшие пленники кинулись к ним. Им пришлось пробираться по ещё теплым телам. Ювана споткнулась, - её нога по колено провалилась в открытый рот мертвого Опустошителя. Тот рефлекторно дернулся, стремясь закрыться. Она взвизгнула, и, высоко подскочив, кинулась вниз, прямо в объятия испуганного Айэта.
   Все вместе они выбежали наружу. Лэйкис вставил в паз мазера последнюю батарею и давил на спуск, пока она не истощилась. Он хотел перебить всех чудовищ и этим избежать погони. Затея оказалась бессмысленной, - их было слишком много. Но погнавшиеся за ними падали, бегущие за ними падали тоже, пока весь проход не закрыла сюрреалистическая гора чудовищных тел. Его товарищи оторопело смотрели на это невероятное зрелище.
   - В лес, бегом! - наконец заорал Анмай.
   Но тут в здании, которое они покинули, раздался страшный многоголосый рев. Где-то над их головами оглушительно и мерзко взвыла сирена. Из других домов высыпали сотни Опустошителей, в один миг отрезав им путь к отступлению. Беглецы едва не угодили прямо им под ноги.
   Одна из тварей отличалась от других - на ней было что-то вроде пластинчатой брони, а оружие в её руках в человеческом обществе сошло бы за крупнокалиберный пулемет. Она открыла огонь мгновенно, без раздумий. Любой из них мог стать её мишенью, но она выбрала Кими. Юношу отбросило на несколько шагов, он развернулся и упал лицом вниз. Его спина превратилась в месиво взлохмаченного мяса с торчащими обломками костей. Секунду над Кими висело розоватое облачко, но потом и оно рассеялось.
  

* * *

  
   Первым побуждением Вэру было выстрелить в тварь из лазера. Но это оружие не пробивало броню Опустошителей, и он взялся за дисраптор.
   Его колебания оказались роковыми. Нара успела подбежать к Кими и попыталась поднять юношу. Опустошитель направил своё оружие на неё.
   Нара закрыла собой любимого, подняв руки. Из толстого дырчатого ствола рванулось дрожащее пламя, и голова девушки исчезла, взорвавшись красновато-серым облаком. Обезглавленное тело рухнуло на труп Кими. Впрочем, теперь едва ли кто-то смог бы её опознать...
  

* * *

  
   Убивший юную пару монстр был всего в двух десятках шагов от него. Сжав оружие двумя руками, Анмай присел, чтобы его не сбило ударной волной, с неожиданным спокойствием навел на цель дисраптор и хладнокровно нажал спуск. Луч поразил Опустошителя в грудь, и он вспыхнул огненным шаром. Все уцелевшие услышали ужасный глухой звук, который издает превращаясь в кровавый пар плоть. Волна горячего воздуха ударила Вэру в лицо, но он устоял и видел, как разлетаются руки, купол и другие части разорванного туловища. Над дымящимися разметанными останками поднялся грибовидный столб пара.
   Но других Опустошителей это не остановило. Очевидно, столь могучим существам был просто неведом страх. Во всяком случае, ни участь соплеменника, ни второй выстрел Вэру, пробивший дыру в бетонной стене большого дома, не задержали их ни на миг. Анмай переключил дисраптор на непрерывный огонь.
   - Ложитесь! - крикнул он.
   Нажав спуск, он провел дисраптором перед собой и невольно зажмурился, - впереди вспыхнула дугообразная стена пламени, полетели обломки.
   Анмай забыл, что делая это он окажется в фокусе сходящейся взрывной волны. Его отшвырнуло на несколько метров, он перевернулся в воздухе и упал на живот. Его тело выдержало удар, способный разбить каменный дом, но в бедре что-то мерзко хрустнуло и его пронзила острая боль, - впрочем, протянув руку, он нащупал лишь обломки расплющенной рации.
   Кое-как поднявшись, Анмай взглянул на селение. Там клубилась туча дыма. Когда она рассеялась, им предстало страшное зрелище. Повсюду дымились части разорванных тел - их было невозможно сосчитать. Стены нескольких домов обрушились, среди упавших балок пылало пламя. Но большинство Опустошителей уцелело и продолжало окружать их, отрезая путь к лесу. Анмай легко справился бы с ними, но дисраптор отлетел далеко в сторону и он никак не мог найти его. Оставалось только переплыть озеро, но беглецы едва держались на ногах. Голова у Вэру кружилась, в ушах оглушительно звенело. Тело казалось совершенно чужим и с трудом слушалось. Другим досталось не меньше, а до спасительного берега было ещё далеко...
   Айэт заметил здание с гладкими стенами, стоявшее в стороне от остальных. Огромная стальная дверь была приоткрыта.
   - Все туда! - заорал он. - Иначе они нас затопчут!
   Опустошители не преследовали их. Лишь это спасло беглецов, - двигались они медленно. К их счастью, внутри здания никого не нашлось. Они с трудом закрыли тяжелую дверь и заперли её на засов - массивную железную балку.
   Они осмотрелись. Всё здание оказалось пустым, - один огромный зал, метров в десять высотой, вдвое шире и впятеро длиннее. Он кончался чем-то вроде сцены. Стены внутри были из камня, потолок - накат из неохватных бревен. Других дверей и окон не было.
   Поперек зала шли огромные деревянные скамейки, а его стены были завешаны полотнищами серой ткани. Их покрывали красно-бурые рисунки, вытканные с поразительным мастерством.
   В странных сценах среди Опустошителей виднелись люди, ару и совершенно невероятные существа, - гигантские, как горы, цветы, трехглавые драконы... На сцене стояло нечто вроде каменной трибуны, украшенной непонятным сетчатым символом.
   - Это... как будто храм, - сказал Айэт.
   Свет сюда падал через огромный проем в крыше над сценой, закрытый матовым пластиком. Возле него наверх шла массивная стальная лестница. Беглецы тут же устремились к ней и спешно выбрались на засыпанную утрамбованной землей огромную крышу. Даже "Уйта" села бы на неё без труда, но вот вызвать её они не смогли. Обе уцелевших рации вышли из строя, - дисраптор при выстреле генерировал мощнейший электромагнитный импульс. Здание оказалось безвыходной западней. Их единственной надеждой оставалась Лайара, - если она устанет их ждать...
   Она, как и все они, умела управлять "Уйтой". Вэру был рад, что научил её этому. Но решится ли она их искать? И когда это будет? И заметит ли она их? На этот случай беглецы решили не покидать крыши.
   Анмай проклинал свою трусость, - если бы он решился надеть силовой пояс! Однако в тот миг скрыться от "Астрофайры" казалось ему более важным. И вообще, оружия у них оказалось немного, - только два боеспособных мазера. Лэйкис вышел из строя - кроме бесполезного мазера и трех разряженных батарей у него ничего не осталось. Если бы Опустошители вновь пошли в атаку, - они бы, пожалуй, отбили её, но вот следующую... Но пока чудовища возились у своих разрушенных домов и бродили вокруг, не решаясь приближаться.
   - Как вы попали сюда? - спросил Айэт прижавшуюся к нему нагую Ювану.
   - Мы просто наткнулись на них. Кими начал стрелять, но они всё равно нас схватили и принесли сюда. Несли долго, вы появились всего через полчаса. Но эти полчаса они нас щупали, тыкали, брали, рассматривали, содрали всю одежду - это было ужасно!
   - Ничего ужасного, - вмешался Вэру. - Так ведут себя все разумные существа, поймавшие неизвестных животных.
   - Спасибо! Жалко, тебя там не было!
   Ювана фыркнула и замолчала. Больше никто ничего не говорил. В мучительном бездействии прошел ещё час. Опустошители суетились вокруг, не обращая на них внимания. Они, казалось, чего-то ждали. Анмай взглянул на Солнце. Скоро закат, а в темноте Лайара их не найдет. Она могла пуститься на их поиски и пешком, - это было бы самое худшее. Ведь если до заката над их головами не появится "Уйта", до восхода они вряд ли доживут. Это понимали все, и потому сидели бледные и безмолвные.
   Оглядывая свой поредевший отряд, Анмай заметил, что Айэт и Ювана пропали, и спустился вниз. Зал, казалось, был пуст, но тихие стоны из наиболее укромного угла не оставляли сомнений в том, чем там занята пара.
   Смуглая кожа Айэта сливалась с полумраком и Вэру не заметил бы его, - если бы не светлая босая нога на плече юноши. Пара старалась делать всё бесшумно, но Ювана иногда издавала тихие, виноватые звуки...
   Анмай слабо улыбнулся. Вероятно, Айэт хотел всего лишь утешить испуганную почти до смерти девушку, но если и так, эту стадию он уже успешно миновал...
   В этот миг наверху закричали. Вернувшись на крышу, Анмай увидел, что к зданию приближается отряд солдат.
  

* * *

  
   Ещё никогда он не видел более устрашающего зрелища. В своей сверкающей броне Опустошители были похожи на совершенные боевые машины. Их руки и ноги защищали кольчатые рукава, рты скрывали откидные пластинки, глаза, - что-то вроде танковых триплексов. Они были вооружены крупнокалиберными пулеметами, у трех или четырех были многоствольные гранатометы.
   Вэру обрадовало, что Опустошители не привели сюда своих БМП или танков, но их оказалось больше тридцати, и наступали они вполне грамотно, - пока половина их вела шквальный огонь из-за укрытий, другие старались подобраться поближе. Мазер Айэта не произвел на них никакого впечатления, но Лэйкис, вооружившись лазером Анмая, дрался более успешно. Его лучи, казалось, просто разбивались искрами о стальную броню, но подстреленные им Опустошители скрывались и уже не показывались вновь. Вэру молча смотрел на бой, чувствуя свою полную беспомощность. Голова у него раскалывалась от боли. Ему казалось, что солнечный диск мерно пульсирует, то угасая, то разгораясь...
   Несмотря на настоящий ливень пуль, Лэйкису удалось уцелеть и даже ранить нескольких Опустошителей. Те спешно отступили, но остальные пустили в ход гранатометы. Небольшие кумулятивные ракеты не могли достать беглецов за парапетом, но раз за разом пробивали в нем дыры. Осколки бетона и щебень разлетались по всей крыше. Лэйкис быстро менял позиции, стараясь бить из неожиданных для Опустошителей мест.
   Ему удалось вывести из строя третью часть воинов, но затем огонь окончательно прижал его к плитам, и остальные подошли под стены. Потрясший здание взрыв дал понять, что дверь задержала их ненадолго. Спускаться вниз было бесполезно, и беглецы сбились в кучку в дальнем углу крыши. Лэйкис встал впереди всех, судорожно сжав в руках лазер. Айэт встал рядом с ним. Анмай, пытаясь успокоить себя, думал о том, что не видел конца, своей смерти. Но разве кто-то видел свою смерть?..
   Он высоко поднял голову. Солнце колыхалось в его глазах, как медуза, и вдруг он заметил ещё кое-что странное, - темное пятнышко, плывущее по небу. Анмай зажмурился на миг, и лишь потом понял, что видит "Уйту".
  

* * *

  
   Когда он понял, что та пролетит далеко в стороне, его радость утихла. Кричать, и махать руками было бесполезно. Анмай выхватил лазер из руки Лэйкиса, прицелился и нажал спуск. На таком расстоянии луч не мог причинить никакого вреда, но не заметить его было невозможно. Всего через несколько секунд "Уйта" повернула к ним, одновременно снижаясь.
  

* * *

  
   Айэт испугался, увидев её. Похожая на чудовищного жука, "Уйта" летела на призрачных радужных крыльях. Те трепетали, как крылья стрекозы. Но их размах достигал вэйда, и поднятый ими ураган валил деревья. И она летела прямо на них! Опустошители не выдержали, - они бросились во все стороны в поисках укрытий.
   "Уйта" пронеслась над головами беглецов - чуть не сдув их с крыши, - и приземлилась возле озера. Лайара помахала им рукой, призывая подняться на борт. Но сделать это оказалось непросто. Опустошителей нельзя было испугать. Часть их атаковала платформу, другие вновь стали окружать храм. Лайара вдруг исчезла из рубки...
   Лэйкис встал над взорванной дверью и стрелял вниз, целясь в подходивших ближе. Хотя его лазер не пробивал броню Опустошителей, смотровые триплексы в ней один за другим разлетались вдребезги. Ему удалось вывести из строя ещё несколько солдат, но уцелевшие, отступив к укрытиям, открыли шквальный огонь. Пули свистели вокруг юноши, но он продолжал стрелять, перебегая от одной бреши в парапете к другой, пока Ювана, прижав его к крыше, не прекратила эту игру со смертью.
   "Уйте" тоже доставалось. Ни пули, ни гранаты, ни страшные удары кумулятивных ракет не могли пробить её силового щита, но, чтобы впустить их, Лайара должна была отключить его. Если в этот миг хотя бы одна бронебойная ракета попадет в машинный отсек, "Уйта" взорвется.
   И щит действительно погас. В тот же миг на корме "Уйты" появилась Лайара. В руках она держала массивную трехзарядную ракетницу - новейшее оружие Акталы, имевшееся у них в единственном экземпляре. Килограммовые ракеты двухдюймового калибра наводились по лазерному лучу.
   Она выстрелила - взрыв разнес броню головного купола и Опустошитель упал вниз "лицом". Второй выстрел пришелся в грудь его соседа - из неё вырвался столб пламени. Когда дым рассеялся, Анмай увидел вывороченные, покрытые копотью внутренности.
   Лайара продолжала стрелять, то и дело меняя израсходованные блоки. Её стрельба, очень точная, заставила Опустошителей отступить ещё дальше. Девушка стала стрелять по их укрытиям, не давая им высунуться.
   Остальные, не дожидаясь особого приглашения, бросились по лестнице вниз. Перебегая по разгромленному взрывом залу, они не видели, как пулеметная очередь навылет пробила Лайару, отбросив её на десяток метров. Тело девушки ударилось об ограждение посадочной площадки "Уйты" и упало уже за ним...
   Выбежав наружу, они замерли. Лайара куда-то исчезла, а их окружили Опустошители с оружием наготове. Их осталось не больше десятка - остальные были ранены или превращены выстрелами из ракетницы в серо-сизые груды окровавленной плоти в лохмотьях разорванного металла. Но и этого вполне хватало, - они перекрыли беглецам все пути к отступлению. Со всех сторон сверкала броневая сталь... её блеск был неестественно ярким. Через миг Анмай понял, что изменился сам свет. Он взглянул на Солнце, - и застыл. Оно росло и на глазах теряло очертания, превращаясь из диска в косматую, ослепительную тучу. Оно взрывалось.
  

* * *

  
   Свет разгорался, становился обжигающим. Анмай зажмурился и инстинктивно поднял руки, уже зная, что смерть будет медленной и неприятной. Но тут же давление стянувшего кожу тепла исчезло. Он удивленно посмотрел вверх, не обращая внимания на застывшую в ужасе молодежь. Чем больше Солнце раздувалось, тем бледнее становился его свет. Стало темнеть.
   - На "Уйту", быстро! - заорал он. - Через несколько минут оно погаснет!
   Они бросились вперед, лавируя между оторопело застывшими Опустошителями. Затем те тоже побежали, - столь страшно оказалось это видение. Поднимаясь по лестнице, они видели лежавшее у борта тело Лайары, но никто не остановился - их гнал дикий ужас...
   Едва вбежав в рубку, Анмай направил "Уйту" вверх, навстречу угасающему Солнцу. Через минуту светила не стало. В сгустившейся тьме в небесах тлела бледная кустообразная туманность. Ещё через несколько минут она погасла и повис непроницаемый мрак. В кромешной тьме они мчались в край мертвых, словно отлетевшие души.
   Где-то, судорожно всхлипывая, плакал Айэт.
  

* * *

  
   Анмай сжался в кресле, спрятав лицо в руки и не смея поднять взгляд. Это был настоящий конец света, - если реактор Сверх-Эвергета отказал, они все попросту замерзнут. В Линзе даже в тропических широтах на глубине всего нескольких сот метров начиналась вечная мерзлота. Температура пород с глубиной здесь понижалась, доходя на глубине нескольких миль почти до абсолютного нуля. Ведь под ними лежала лишь нейтридная основа Линзы и пустота, которую не освещало ни одно солнце...
   Устыдившись своей трусости, Анмай открыл глаза, уже успевшие привыкнуть к темноте. И увидел несколько разноцветных полос, словно плавающих на горизонте в темном небе, - края соседних, освещенных сегментов. Через секунду он заметил звезды - они показались ему неестественно яркими. Это означало, что и эмиттер цел - иначе два сегмента всё равно погибли бы. Значит, взорвалось только одно солнце. Всего лишь. Почему?
   Плазменная лампа, питаемая микроволновым излучением, была по сути простейшим устройством, причем, сделанным из монолитного нейтрида. Но что-то отказало, плазменный шар вырвался из узды магнитных полей, вылетел в пространство - и тут же в нем погас. Это было понятно - и страшно. Машины Линзы явно доживали последние дни. Они безотказно работали миллиард лет, но работать дальше были не в состоянии.
   И невозможно представить, что произойдет в следующий миг. Откажет ли окончательно реактор, или напротив, сработают всеразрушающие механизмы Сверх-Эвергета? Но, что бы ни случилось, - они погибнут. Лишь "Астрофайра" спасется наверняка - а он не мог на неё попасть!
   - Мы сможем что-то сделать? - спросил почти незаметный в сумраке Айэт. Анмай видел лишь его тень.
   - Не знаю. Но если мы туда доберемся - то сможем хотя бы узнать!
  

* * *

  
   "Уйта" мчалась во мраке ночи - уже должна была начаться ночь, но лун на темном небе не было. На её борту никто не спал. Все они застыли в полусознательном, тяжелом забытье. Скорбь по погибшим товарищам, жажда мести - всё отступило перед страхом за самые основы их мироздания. На сердце Вэру было ещё тяжелее, - он вспоминал Нару и Кими... погибших по его вине. И Лайару, храбрейшую из девушек, спасшую их всех.
   Лишь когда корпус "Уйты" озарил багрянец Оранжевого Солнца, все на её борту погрузились в тяжелый, подобный смерти сон.
  

* * *

  
   Больше они не делали ни одной посадки. День за днем "Уйта" мчалась на юг. Земли, над которыми они пролетали, становились всё более теплыми. Их покрывали могучие вечнозеленые леса, скрывая даже очертания гор. Здесь часто шли дожди. "Уйта" то и дело попадала в страшные грозы, - тогда они молча смотрели, как по броне силового поля вьются молнии, а вокруг клубятся разорванные тучи. Дороги и селения встречались всё реже, потом перестали встречаться совсем, - они не могли понять, почему, и не решались выяснить, стремясь к своей далекой цели.
   Впрочем, они были лишь рады одиночеству. Над землями Опустошителей за ними подолгу следовали самолеты, и не однажды их будили взрывы зенитных ракет, бьющихся о силовое поле. Сейчас же в воздухе не попадалось никого, кроме исполинских стрекоз и птиц.
   Всё чаще "Уйта" плыла в толще облаков, не дававших ничего видеть, и им приходилось спускаться к земле, - наблюдения стали их единственной отрадой. Дневник экспедиции понемногу рос, он превратился уже в толстую книгу. Каждый боролся со скукой, как мог.
   Вэру, устав от бесплодных размышлений, вновь тщательно обследовал "Уйту". Он часами просиживал у компьютерного проектора, просматривая ленты с её описанием. Из него следовало, что можно переключать ускоритель так, чтобы часть его пучка не создавала силовое поле, а действовала, как луч дисраптора, только намного мощнее. Это было бы очень ценным.
   Такое не было предусмотрено конструкторами, но Анмай это сделал. Другого мощного оружия, кроме двух переносных лазеров, питавшихся от бортовой сети, на "Уйте" не было.
   Ему не давала покоя тайна третьего ключа - даже на подробных чертежах "Уйты" не нашлось ничего, что можно было им открыть. Но Анмай не успокоился, методично обшарив все отсеки. В машинном отсеке ему удалось найти потайной люк, который смог открыть только третий ключ. В маленькой нише за ним лежал странный предмет, который мог быть только оружием - нечто вроде массивного ограненного стержня с двумя муфтами-призмами на концах. Из венчавшего одну из них раструба торчало массивное игловидное остриё.
   Если верить гравированной надписи, это оружие когда-то создали сами строители Линзы. Его нельзя было разобрать - как и оружие современной Файау, оно казалось цельным куском металла, без каких-либо съемных частей. Не оказалось на нем и прицела. Очевидно, оно годилось лишь для стрельбы в упор. Однако, в надписи говорилось, что эта вещь совершенно необходима для полета там, за Засолнечной Стеной.
   Покрутив оружие, Анмай понял, что его можно держать как жезл за среднюю часть при переноске или стрельбе в упор. Для стрельбы на дальнее расстояние жезл можно было взять двумя руками и приложить к плечу.
   Он скоро выяснил, что источником энергии был монопольный аннгилятор, но... что было на выходе, чем оно стреляло? Если дезинтегратор (как на нем было гравировано) включить, конус раструба наливался мертвенно-синим, неестественного оттенка светом, - оно облачком окружало иглу. Из детского любопытства Анмай сунул в него палец. Сияние было холодное и как будто влажное, но обжигало. Его палец болел ещё несколько дней.
   При выстреле с иглы срывался туманный синий луч. Ударив в стену грузового отсека, он в туче искр прожег в ней узкую щель. Это не было лазером или другим известным Вэру оружием, но, несомненно, одним из высших достижений исчезнувшей цивилизации. Древние файа сделали всё возможное, чтобы их потомки наверняка добрались до цели. Но, держа в руках тяжелую смертоносную игрушку, Анмай не почувствовал себя увереннее.
   Там, куда они летели, и сила оружия, и сила ума могли оказаться равно бесполезными.
  

* * *

  
   Теперь с каждым днем они встречали всё больше странного, - колоссальные цветы, одиноко растущие на круглых полянах, огромные животные на водопое, выступавшие из зеленого моря громады металлических башен, - но всякий раз пролетали мимо. Особенно поразили Вэру цветы, - лишенные листьев и стеблей, они росли прямо из земли. Огромные, - до полувэйда в диаметре, - они ярко и причудливо светились в темноте.
   Едва они появились, все следы разумной жизни внизу исчезли, а экипаж начал жаловаться на ночные кошмары. Даже наяву их кто-то звал, манил, тянул к себе. Анмай не ощущал этого, но когда Айэт сказал: "у меня что-то чужое в голове", он не усомнился. Наконец, желая выяснить причину непонятного зова, он решил снизиться.
   То, что издали казалось пестиком цветка, вблизи обернулось серой живой колонной, провожающей их взглядом пары огромных синих глаз. Она живо напомнила Вэру рхаррита, чуть не сожравшего его в подземелье, на берегу уже исчезнувшего Пустынного Моря. Но этот взгляд из-под веера длинных граненых шипов был бездонно глубоким и явно осмысленным. С ним никак не вязался окружавший колонну пучок гибких рук, под которыми прятались огромные зубастые пасти. Всё это окружали поразительно красивые, многоцветные живые паруса, похожие на крылья бабочки.
   Увидев, как из последних сил сопротивляясь зову, Айэт сжимает голову, Анмай направил "Уйту" вверх. Когда ощущение ослабло, юноша сразу спросил:
   - Что это?
   Анмай пожал плечами.
   - Неподвижное хищное животное, вроде коралловых полипов, но только намного более развитое. Интересно, как же они расселяются... и размножаются? Наверняка, у них чередование поколений, - неподвижная, бесполая форма, и подвижная...
   - Это Наставники, - вдруг сказал Айэт.
   - Наставники? Скорее, это пример того, как можно переврать даже самые простые сведения. Интересно, как они сами себя называют?..
  

* * *

  
   Они не собирались выяснять это. Впрочем, другие животные здесь выглядели не менее странно. В воде озер они видели существ с тремя головами, - сидевшими на трех длинных гибких шеях. Эти создания с темными шкурами были огромных размеров, и тоже несомненно хищными, - крутолобые, с мощными тупыми пастями и огромными глазами. Никакие выверты эволюции не могли создать такую живую нелепицу. Здесь явно вмешался разум. Но зачем?..
   Причин можно было придумать сколько угодно, - начиная от непроходимой скуки...
  

* * *

  
   Дни проходили за днями, сливаясь в бесконечную череду. Солнца поднимались всё выше, пока не достигли зенита. Они росли и одновременно меняли форму, - из круглых становились овальными, сплющивались, превращаясь в огненные щели. Сразу после катастрофы их свет заметно прибавил в интенсивности, компенсируя потерю собрата. Поступающая на Плоскости энергия осталась неизменной, но раз в семь дней на каждую теперь приходила ночь, которая была втрое длиннее обычной и много холоднее.
   Анмай с ужасом думал, что работа на повышенной мощности вскоре погубит и остальные Солнца, - их свет заметно выцвел от непомерного накала. Тогда вся Линза погрузится во мрак смерти. Другие думали о том же. Единственное, что их отвлекало - наблюдения.
   Они видели очень много странного. Однажды они два дня летели над страшным лесом с черной листвой. Ночью она светилась жутким, тускло-багровым светом.
   Анмай навсегда запомнил эту Долгую Ночь: под темным безлунным небом простерлось бескрайнее, мутное багровое море, зияющее черными провалами, словно полное крови. Встречалось им и ещё более удивительное, - бегущие по кронам ночного леса волны зеленовато-желтого света, такие яркие, что ночь превращалась в день. Они пробегали от горизонта до горизонта с молниеносной быстротой, рассыпаясь причудливыми узорами. Лишь после нескольких дней наблюдений удалось выяснить, что это всего лишь светляки: какой-то инстинкт заставлял их вспыхивать всех одновременно. И, наконец, на семьдесят пятый день полета, они достигли берега Последнего Моря.
  

* * *

  
   Дальше не было ни земли, ни пути. Над водой высились колоссальные башни, а над ними в зенит уходила призрачно-радужная стена силового поля. Вэру понял, что они уклонились от курса - навигационные приборы "Уйты" не были предназначены для работы в таких условиях.
   Поле оказалось столь мощным, что пройти сквозь него "Уйта" не могла, - пламя аннигиляции просто расплавило бы её, даже если бы хватило мощности её ускорителя. Строители Линзы предусмотрели всё, - кроме того, что им самим однажды придется уйти...
  

* * *

  
   Анмай решил повернуть на восток, - к месту соединения сегментов, к ближайшей бреши в силовом поле. Это удлиняло их путь на несколько дней, но что им ещё оставалось?..
  

* * *

  
   Пять дней "Уйта" летела вдоль ровного, как линейка, лишенного островов побережья. Слева высился ряд колоссальных круглых башен. По ночам их вершины источали таинственный темно-зеленый свет. Справа тянулся сплошной лес, незаметно переходивший в море, - островки огромных деревьев росли прямо из воды. Их разделяли немыслимо извилистые каналы, окаймленные фантастическими нагромождениями изломанных штормами стволов.
   В Последнее Море впадали могучие реки, - они тоже несли деревья, сплетавшиеся в целые острова. Всё море было усыпано ими. Они так и не смогли понять, бурелом ли это, или местные разновидности деревьев приспособились расти и на плаву...
   Здесь оказалось очень жарко. Солнца, превратившись в узкие овалы, палили нещадно. Даже на двухмильной высоте, куда они поднялись, не осталось прохлады.
   Над водой вечерами поднимался туман, собираясь в немыслимой высоты кучевые облака. По ночам весь горизонт светился от беспрерывного сверкания молний. Однажды налетел настоящий ураган. Даже на высоте двух миль стало темно, как ночью. "Уйту" швыряло в круговерти воздушных потоков.
   Утром, увидев нагроможденный волнами высокий вал из плавающих деревьев, Анмай понял, почему вдоль всего побережья тянутся странно правильные стены из побелевших стволов, поначалу принятые им за укрепления. Но внизу не было никаких следов людей или других разумных существ. Зато всевозможных животных оказалось великое множество. Обычно они замечали лишь самых крупных, но их тоже было очень много. Многие неотличимо напоминали динозавров, другие лишь походили на них, так как имели восемь ног, а их длинные, толстые, безголовые шеи раскрывались на конце, словно зубастые цветы. Вся эта местность выглядела так, словно они вернулись в доисторические времена.
   На пятый день пути, когда приборы "Уйты" показали впереди брешь в бесконечном силовом поле, местность совершенно изменилась. Вдоль берега протянулось бесконечное плато, каменистое и песчаное. Оно высилось и над морем лесов, и над невысокими волнами океана, - силовая стена гасила их, как барьерный риф.
   Эта безжизненность была поразительна и непонятна. На плато не нашлось не только колоссальных животных и деревьев, но и вообще какой-либо зелени.
   Что воздвигло эти скалы там, где сотни миллионов лет уже не было скал? Почему на них нет никаких следов жизни? Счетчики радиации не показали ничего, - фон был равен нулю, как и везде в Линзе. Анмай даже подумал о Йалис, но никаких следов его он не ощутил и понял, что этой загадке суждено остаться неразгаданной навеки.
  

* * *

  
   Анмай взглянул на небо - уже близился вечер. В полдень следующего дня, - дня Фиолетового Солнца, - они должны были выйти в Последнее Море. Он сказал это стоявшему рядом Айэту. Юноша, задумчиво смотревший вверх, вздохнул.
   - Мы никогда больше не увидим этой земли и не вернемся обратно, верно? - вдруг спросил он.
   Вэру кивнул.
   - Ты хочешь приземлиться?
   - Только на один день. Я... хочу попрощаться.
   - Не знаю. Может, мы и вернемся. А может, и нет. Ты помнишь, чем окончилась прежняя посадка?
   Айэт печально посмотрел на него.
   - Это всё же наша родная земля, и мы прощаемся с ней навеки!
   Вэру пришлось согласиться.
  

* * *

  
   На сей раз, они долго кружили над морем и над скалами, но нигде не нашли следов жизни. Лишь в море плавали неизменные зеленые острова.
   Убедившись в отсутствии любых признаков опасности, Анмай посадил "Уйту" на низкое плоскогорье над морем. Помедлив, они вышли.
   Здесь оказалось очень жарко. Узкий овал Синего Солнца сиял, словно яростный глаз. Всё вокруг плавало в призрачной голубизне. Даже шквальный северный ветер не приносил прохлады.
   Все они спешно скинули одежду, но по их телам градом катился пот. О том, чтобы отойти от "Уйты" до заката, нечего было и думать. Плато, несмотря на близость моря, превратилось в раскаленную печь.
   Жмурясь, они спешно вернулись внутрь. Лишь Айэт подошел к самому краю обрыва, и, прикрыв руками глаза, стал смотреть вдаль. Ювана невольно залюбовалась им, одетым лишь в ослепительно-белую короткую тунику, словно горящую в резком синем свете. По контрасту с ней его смуглая кожа казалась очень темной. Ветер рвал его одежду, трепал волосы. Айэт стоял вытянувшись, жар раскаленного камня словно не касался его босых ног. Стройная фигура смотревшего за пределы мира юноши показалась ей символом. Но чего? Может, того стремления к бесконечности, что было свойственно Вэру? Или собственной, зыбкой, но всё же счастливой судьбы? Или того стремления к свободе, что свойственно каждому человеку? Ювана не знала этого. Она смогла лишь решить, что Айэт станет единственным парнем в её жизни.
  

* * *

  
   Анмай, стоявший рядом с ней, тоже смотрел на Айэта, но его взгляд невольно устремлялся дальше. За невидимым сверху обрывом пенился исхлестанный бешеным ветром океан. Вдали из него поднимался ряд колонн. Их основания тонули в мареве. Казалось, они столь огромны, что высятся не на отсутствующем здесь горизонте, а за горизонтом. Вереница их параболически сужающихся кверху силуэтов уходила в стороны, насколько достигал взгляд. Нерушимой оградой они тянулись вдоль южных пределов всего этого мира.
   Вершин колоссов тоже видно не было, - они тонули в сиянии раскаленных небес. Стена силового поля, создаваемая ими, сливалась с вихрями горячего воздуха. Анмай тщетно пытался разглядеть её, пока ослепительное сияние не начало угасать. Яростный эллипс пламени скрывался за гранью Вечной Стены, и этот закат в зените выглядел зловеще. Через несколько минут, едва край Солнца исчез, мгновенно упали сумерки.
   Экипаж "Уйты" выбрался наружу. Прежде всего Анмай решил испытать дезинтегратор. Вскоре он выяснил, что оружие одновременно является и генератором силового поля - сквозь него можно было стрелять, но перемещаться было нельзя. Туманный луч высекал фонтаны искр, оставляя глубокие рубцы на камнях.
   Айэт с интересом наблюдал за ним. Он редко носил оружие, не взял и сейчас. Анмай подумав, потянул ему дезинтегратор, однако юноша отказался его взять.
   Наконец, Вэру обнаружил, что спусковую кнопку можно сдвинуть вперед. Едва он сделал это, синее сияние в раструбе стало разгораться. Оно росло секунду, затем застыло гневно гудящей шаровой молнией. Он нажал спуск. Синий луч, много толще и ярче прежнего, ударил в песок. Грохнул взрыв, после которого осталась приличная воронка.
   - Любопытно, - сказал он. - Плазменный виртуальный излучатель. Знать бы лишь, что он излучает!
   Но каков бы ни был принцип работы оружия, оно оказалось достаточно мощным и очень понравилось Вэру. Своё собственное оружие - мазерный излучатель - он протянул Айэту.
   - Он теперь твой.
   Тайан с благодарностью опустил его в карман, который сразу отвис от тяжести. Но смертоносный подарок не очень его обрадовал.
   - Обычно мы пускаем оружие в ход лишь потому, что оно есть у нас в руках, - печально сказал он.
   Анмай удивленно посмотрел на юношу, и, вдруг смутившись, убрал дезинтегратор.
  

* * *

  
   Они спустились к морю. К их удивлению, там нашлось нечто вроде маленького амфитеатра, искусно вырубленного в скале. Камень на невысоких прохладных уступах был срезан по форме человеческого тела, так что сидеть оказалось очень удобно. Они смотрели в молчании.
   Этот вечер был необыкновенным. В темной, необычайно глубокой синеве неба, к югу отливавшей серебром, парила пара ярко-синих, неестественно громадных лун. На их сияющей поверхности вился тонкий белый узор облаков. Вдали сияло ещё шесть крохотных синих дисков, - луны, светившие сейчас другим сегментам. Море стало темным, но волны отражали серебряную синеву неба. Из воды торчали рваные черные скалы, за ними темнели четкие силуэты колонн. Сейчас стало видно, что их срезанные вершины венчают огромные многогранники, парящие над ними без всякой видимой опоры. Из промежутков между ними и колоннами лился темно-зеленый свет. Мерцающая цепь призрачных маяков уходила в стороны, насколько видел глаз. Это грандиозное зрелище было неожиданно спокойным и мирным, но в душе Айэта оно пробудило неожиданную печаль.
   - Когда я ходил в школу, мне хотелось отправиться в необыкновенное путешествие, - вдруг тихо сказал он. - А сейчас... У меня нет ни сестер, ни братьев, ни друзей, которые остались дома, только вы. Мои родители с радостью избавились от меня. Но я не чувствую себя несчастным. У меня есть Ювана. У неё есть я. Мы все одиноки, все стремимся к неведомой цели. Сколько легенд о путешествиях за Засолнечную Стену я прочитал! И не знал, что сам стану героем такой легенды. Но её некому будет сочинить, верно? Никто не узнает о нашей судьбе, кроме нас самих.
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Я надеюсь. По крайней мере, сейчас. Но я не хочу, чтобы Хьютай целую вечность думала о моей участи...
   - Вы встретитесь, - сказал Айэт.
   Анмай кивнул.
   - Возможно. Иногда чудеса всё же случаются.
   Юноша видел, каким печальным стало его задумчивое лицо. Они молчали, глядя на спокойное море. Было очень тепло. Над водой уже клубился туман. Обволакивая скалы, он поднимался вверх, превращаясь в призрачные, быстро растущие облака. На горизонте уже сверкали зарницы, но здесь царила тишина, лишь негромко плескали волны. Никто из них не говорил, не шевелился. Их расширенные в полумраке глаза жадно вбирали в себя эту странную красоту. Им хотелось просидеть так всю ночь.
   Анмай искоса посматривал на своих спутников - две безмолвные пары. Задумавшийся Айэт сидел рядом с прижавшейся к нему Юваной. Уступом ниже сидел Лэйкис с Уасой. Её пышные черные волосы эффектно оттеняли круглое пухлогубое лицо. У Лэйкиса лицо было худое, ничем не примечательное, и светлые, почти белые волосы.
   Будучи в его возрасте, Анмай дико ненавидел светловолосых. Сейчас от старой ненависти не осталось ничего, кроме удивления. "Неужели я был так глуп?" - печально подумал он, и, словно в поисках ответа, посмотрел вверх. Возле одной из лун сияла белая, удивительно чистая звезда, - "Астрофайра". Он испугался, хотя знал, что увидеть его здесь нельзя. Эта звезда - его дом, там его любимая, - и одновременно, это его смертельный враг.
   Отбросив эти мысли, Анмай просто любовался яркой, единственной на небе звездой, - так же, как его дикий предок на берегу такого же первобытного моря, в неведомом мире, полмиллиона лет назад.
  

* * *

  
   Айэт смотрел то на носившую его имя звезду, то на Вэру. Тот сидел задумавшись, неподвижно глядя вверх, и юноша не посмел его спрашивать. Теперь он знал истинное имя этой звезды, и пытался представить, как можно жить внутри неё. Но в голове метались странные, несовместимые образы. Анмай никогда не говорил, что вернется туда, и Айэт чувствовал, что и он никогда там не окажется. Его охватила непонятная, мучительная тоска.
   Он резко поднялся и пошел наверх, оставив удивленно смотревшую вслед Ювану. На краю пустыни он остановился. Свет угасал, бескрайние просторы таяли в сумраке. Лишь на небе светились клочковатые облака. Силуэт "Уйты" показался ему совершенно чужим. Ветер однообразно шумел, углубляя тоску, но не нес прохлады. Становилось душно, по нагой спине Айэта стекали струйки пота. Его охватило чувство полного одиночества, столь глубокого, словно на много сотен миль вокруг не осталось вообще никого, и он был один среди зловещей пустыни...
   Вдруг он заметил человека, - тот стоял возле каменной глыбы, всего метрах в двадцати от него. Присмотревшись, он понял, что это юноша, его ровесник, такой же смуглый и черноволосый, как и он сам. Айэт не заметил никакой одежды, но в руке незнакомец держал копьё. Он стоял совершенно неподвижно, лишь ветер шевелил его длинные волосы.
   Застывший в удивлении Айэт ничего не говорил. Он только повел рукой, приглашая юношу подойти, но тот не реагировал. Минут пять они просто смотрели друг на друга. Наконец, Айэт решил сам подойти к нему. Но, едва он двинулся, юноша исчез.
   Тайан подбежал к месту, где стоял чужак, - никаких следов там не осталось. Он взобрался на скалу и осмотрелся. Равнина была уже едва различима в темноте. Ветер шумел, тучи затягивали небо, лишь на горизонте светились бледные силуэты их лохматых закраин. Издалека донесся раскат грома.
   Возвращаясь, Айэт так и не смог понять, видел ли он человека или только странную игру теней. Он был готов поклясться, что видел сильную руку, держащую копьё, и большие, серьёзные глаза. Но при этом он не мог вспомнить лица. Может, оно было его собственным?..
  

* * *

  
   Когда он вновь посмотрел на пустыню, уже из-под купола "Уйты", ему показалось, что между камнями что-то движется, - может быть, лишь песок, гонимый предгрозовым ветром. Пару раз он видел гибкий темный силуэт, но в следующий миг всё исчезало. Айэта захлестнула тоска. Он очень хотел познакомиться с людьми, живущими в столь странном месте, может, даже стать одним из них, хотя он знал, что это невозможно.
   Он напряженно всматривался в темноту, пока тучи не скрыли всё небо и по куполу не застучал ливень. Смеясь и отфыркиваясь, внутрь вошли остальные.
   Айэт никому не сказал о своей встрече. Когда он заснул, ему грезились удивительные сны, столь подробные, что потом ему казалось, что он и в самом деле долго жил здесь, на берегу Последнего Моря...
  

* * *

  
   Дождь шел всю ночь, дополняясь непрерывным сверканием молний. Рассвет наступил позже обычного и осветил лишь свинцово-сизый полумрак, пронизанный гулом горячего ливня. Земля скрывалась за его завесой уже в двадцати шагах. Их прощание с родной землей ограничилось теми несколькими неповторимыми минутами, когда они безмолвно сидели на тихом, таинственном берегу бесконечного Последнего Моря.
  

* * *

  
   - Все. Нам пора, - печально сказал Вэру, когда весь экипаж "Уйты" собрался.
   Айэт на минуту выбежал наружу и вернулся, сжимая в кулаке маленький камень. Никто не сказал ни слова.
   Едва Анмай поднял "Уйту", её радар тревожно запищал, обнаружив впереди, всего в нескольких милях, огромную массу металла, плывущую по воде.
   - Интересно, что это? - спросил Айэт.
   - Давай выясним, - Анмай пожал плечами.
   "Уйта" летела медленно, над самыми волнами, сглаженными потоками дождя. Побережье тут же исчезло из виду. Они не видели ничего, кроме воды. Вдруг впереди показалась огромная тень. Анмай затормозил, но всё же, они чуть не врезались в неё, точнее, в корабль - в большой военный корабль. Прямо перед их глазами возник глухой серый борт, орудийные башни и угловатые надстройки. Анмай тут же развернулся на месте и дал полный ход. "Уйта" рванулась вверх с такой силой, что её экипаж покатился по полу. Корабль исчез в мгновение ока. Море ушло вниз, вокруг потемнело, затем посветлело, и вдруг они вырвались в море яркого фиолетового света.
   День Фиолетового Солнца нравился Вэру больше других, - в его глубоком свете мир выглядел необыкновенно и удивительно прекрасным. Через полчаса тучи остались позади. Внизу было лишь море и пустыня, - столь же безжизненная, как и раньше. Судя по данным приборов, они могли достичь бреши в поле лишь на закате.
   На борту "Уйты" всё шло как обычно. Только весь её экипаж, кроме Анмая, собрался на правом, обращенном к берегу борту посадочной площадки.
  

* * *

  
   После полудня небо затянула сплошная маслянистая пелена. Фиолетовое Солнце просвечивало сквозь неё, как странный, синеватый рубин. Под ней, однако тоже высоко, повис тонкий покров разорванных коричневатых туч. Море внизу казалось лишенным волн и красновато-черным.
   Казалось, что весь мир застыл в странном, тревожном, неземном сиянии. И в нем они увидели на берегу город - плотную массу невысоких кирпичных домов, заполнивших обширный полукруглый мыс. Его окружал массивный трапециевидный вал-волнолом. За ним виднелись пирсы и множество кораблей. Это выглядело странно, поскольку вокруг города не было ни дорог, ни полей, ни селений - ничего. Обзорные камеры показали сверкающее море железных крыш, ряды узких незастекленных окон и снующие по улицам маленькие, почти обнаженные фигурки, которые могли быть только людьми.
   Они уже миновали этот город, когда камеры заметили в глубине пустыни второй. Анмай решил изменить курс, облетев город по широкой дуге. Это был очень странный город - множество массивных, несомненно бетонных зданий с округлыми очертаниями и без окон. В центре города стояла низкая квадратная пирамида со срезанным верхом. Здания окружал циклопический многоугольный вал, состоявший из множества железобетонных массивов. Не завершив дуги, они повернули к морю - это явно был военный исследовательский центр, и никому не хотелось выяснять, что именно там разрабатывают. Вэру даже удивился, почему их не атаковали.
   Время шло, уже приближался закат. Пустынное море оставалось совершенно безжизненным, но побережье изменилось. Песок исчез, вновь показался бесконечный лабиринт проток среди древесной колоннады. Слева высились башни, выстраиваясь в бесконечный ряд. До Вечной Стены, разделявшей сегменты, было уже меньше трех тысяч миль, но она по-прежнему оставалась невидимой.
   Проход в бескрайнюю ширь Последнего Моря тоже был невидимым, но зато очень широким, - не меньше двухсот миль. Хотя силовая стена, уходившая на триста миль вверх, была устроена так, что отказ одной или даже нескольких излучающих башен не мог её разрушить, здесь отключилась целая их секция.
   Сами башни, впрочем, оказались целы. Даже бронированные многогранники диаметром в милю продолжали парить над их вершинами. Очевидно, здесь просто прекратилась подача энергии.
   От башен до берега было двадцать миль, - и именно в этом спокойном поясе моря кипела битва. Сначала Анмай увидел вспышки пламени, затем различил пятнышки сражающихся кораблей. Через десять минут "Уйта" оказалась в самой гуще сражения. Анмай насчитал четыре линкора, таких же огромных, как тот, который они видели утром. Их окружал рой кораблей поменьше, - два крейсера и не меньше дюжины эсминцев. Над ними то и дело появлялись вспышки выстрелов. Их противник, - два десятка одинаковых катамаранов с массивными надстройками, - спешно отступал. На их палубах хорошо были видны метавшиеся фигурки Опустошителей. Их противниками оказались люди. Это было удивительно. Здесь, несомненно, существовало могущественное государство, - достаточно могущественное, чтобы овладеть атомной энергией. У линкоров и крейсеров не было дымовых труб, - признак термоядерных силовых установок. Без них плавания по бескрайним просторам Последнего Моря были затруднительны.
   Сражение оказалось неудачным для Опустошителей. На глазах Вэру один их корабль взорвался, второй начал крениться набок. Показался натянувшийся трос, затем бок огромного животного, - Опустошители по-своему решили проблему дальних переходов. Анмай увидел пикирующие на их флот самолеты, а через минуту заметил вдали длинные плоские палубы авианосцев.
   - Я и не ожидал, что люди смогут противостоять Опустошителям там, где они проникли в наш мир, - удивленно сказал Лэйкис.
   - Это не единственная брешь в силовом поле, до которой они могут доплыть, - ответил Вэру. - Есть и другие, но дальше. Кстати, в Линзе есть несколько сегментов с ещё исправной силовой защитой.
   - Но откуда здесь взялись люди? - удивленно спросил Айэт. - Похоже, они недооценивают себя! Но как мало мы знаем!
   Ему никто не ответил. В этот миг "Уйта" вновь повернула на юг. Поле битвы с пылающими тонущими кораблями осталось позади. Через несколько минут она уже пролетала между двух силовых башен, разделенных двадцатью милями воды. Сами башни были огромны. Они вздымались на высоту десяти миль. Их основания уходили в воду. К удивлению Вэру, их окутывали блестящие стальные сети с множеством узлов очень сложной формы. "Уйта" могла пролететь сквозь любую из их ячеек.
   Даже на простой облет одной из башен ушло несколько минут. Её металл ослепительно блестел, - поставленная миллиард лет назад, она казалась совсем новой.
   Когда башня осталась позади, весь экипаж собрался на корме, на взлетной площадке. Они молча смотрели на уходящую землю, зная, что никогда больше не увидят её. Впереди же простерлось лишь хмурое, безбрежное море. Вскоре низкое побережье слилось с небом, но сверкающие башни были видны ещё долго.
   Наконец, последняя серебристая искра погасла в сгустившихся сумерках. Это был их последний закат, - начиналась Долгая Ночь. Прежде, чем она кончится, "Уйта" выйдет из пределов, которые заливал солнечный свет. Печальные, но спокойные, они отправились спать.
  

* * *

  
   Следующего утра уже не было. Вокруг висела тьма, лишь небо выделялось тусклой звездной пылью. Смутные полосы соседних сегментов, - красный и фиолетовый, - изредка бросали на воду призрачный отблеск. Они с удивлением смотрели на них - первые из людей, если не вообще первые, кто вышел за пределы отведенного им мира в пределы, которые с самого их сотворения не озарял свет. Они смотрели и назад, но даже с помощью обзорных камер разглядеть землю было уже невозможно.
   Вскоре весь экипаж собрался в просторном верхнем зале. Они расселись по разбросанным на полу подушкам. Анмай сел у стены, у двери рубки, скрестив босые ноги. Слева от него сидел Айэт с Юваной, справа - Лэйкис и Уаса. Их глаза оживленно блестели.
   Несколько минут царила тишина, оказавшаяся очень глубокой, - даже гудение механизмов скорее казалось, чем слышалось. Низкие лампы на изогнутых ребрах купола заливали зал тусклым желтоватым светом. Сам купол казался совершенно черным. Вода в бассейне едва заметно колебалась.
   - Мы летим ровно восемьдесят дней, - начал Вэру. - Вам кажется, что это уже целая вечность, но мы проделали лишь пятую часть пути, причем, самую легкую. Четвертую часть оставшегося мы пролетим над этим морем. Всё остальное - в центре Линзы, где ваши верования помещают загробный мир. Я не знаю, что ждет нас там. Но что бы там не таилось, мы должны быть к этому готовы. Поэтому я расскажу вам про наш мир, и про цель нашего путешествия. Это долгая история, и я не смогу объяснить всё сразу...
   Анмай задумался. Он не знал, с чего начать. Любые лекции смотрелись бы тут нелепо. Он растерялся, затем решил просто рассказать о своей жизни, - она позволяла объяснить всё.
   - Я родился в Товии, столице Фамайа, - начал он. - При рождении меня назвали Суру Ласси, но я выбрал себе иное имя. Мои родители были самыми обычными файа, но я почти их не помню, - их казнили, когда мне ещё не исполнилось двух лет...
   Сначала Анмай говорил через силу, но затем увлекся. Рассказывать о детстве оказалось совсем непросто. Из памяти всплывала масса казалось бы давно забытого, и к вечеру он смог добраться лишь до того, как он, девятилетний, попал из приюта в главный военный центр Фамайа, плато Хаос.
   - А остальное - завтра, - закончил он, заметив, что его товарищи устали.
   Его слушали очень внимательно. Когда он закончил рассказ, все какое-то время молчали.
   - Значит, ты был несчастным запуганным ребенком? - растерянно спросил Айэт. - Как же ты стал таким?
   - Я не знаю. Просто не знаю. Пожалуй, всё началось тогда, в той каморке в подвале, где я пролежал несколько дней, - нагой, избитый до полусмерти. Мне было больно, холодно, очень хотелось есть и пить. Чтобы отвлечься от этого, я мечтал. Я был почти в бреду, и думал о странных и страшных вещах, которые однажды стали реальностью. Кажется, так. Никого не интересовало, что творится в голове запертого ребенка - никого. Но именно из этого вышло всё.
   Айэт промолчал.
  

* * *

  
   День за днем Анмай рассказывал им о своей жизни, дополняя её историей Фамайа. Его слушатели словно росли вместе с ним. Он рассказал им о плато Хаос, о его Цитадели, о своих находках там, о первом побеге в пустыню, о втором побеге, - к Пустынному Морю, о самом этом море. Когда он дошел до тех несчастных лет, когда был Единым Правителем давно уничтоженной страны, его слушатели посерьёзнели.
   - Какой жестокий мир, - сказал Айэт. - Мой мир печален, но твой - гораздо хуже. Но мне всё-таки жаль, что он погиб!
  

* * *

  
   Рассказывать о Йалис оказалось совсем не просто, - молодежь не имела даже простейших физических знаний. Но день шел за днем, и они начали разбираться, испытывая такой же ужас и восторг, какой испытал сам Анмай, впервые читая "Темную Сущность".
   - "Мы живем в мире, где всё возможно и всё достижимо - и этот мир бесконечен", - процитировал он особенно поразившую его фразу.
   Айэт изо всех сил пытался понять сложнейшее сплетение сил и частиц, создающее основы мира. Хотя раньше Анмай не замечал за ним никаких особых способностей, он за несколько дней понял то, на что у самого Вэру ушли годы.
   Но история продолжалась даже в рассказах. Настал черед войны, гибели Фамайа и его побега в будущее. Анмай начал рассказывать об астрономической Вселенной - им, выросшим в Линзе, это казалось немыслимым, они пугались, не хотели верить, но не могли сомневаться, глядя в его задумчивые, бездонные глаза.
   - Так значит, кроме нашей Вселенной есть ещё множество других, невообразимых и недоступных для нас, множество населенных миров, и нет никаких границ? Вселенная бесконечна? И ты хочешь добраться до края Бесконечности? - спросил Айэт. Его детское восхищение миром исчезло бесследно, его сменило другое, более глубокое и серьёзное чувство.
   - Ты мне не веришь, верно? - Анмай усмехнулся.
   - Нет, почему же. Просто я никогда не видел этого, и не могу представить, - хотя и стараюсь! Я знаю, что сам всё это увижу, но не могу поверить. Мне кажется, что я навсегда останусь здесь.
   Анмай знал, что ещё ни у кого не было столь внимательных и спокойных слушателей, но он просто не решался выразить им своё восхищение.
  

* * *

  
   Наконец, он рассказал им о Файау. Молодежь замирала почти не дыша, когда он рассказывал им о том, чего она достигла и чем стала, о её истории, легендах и войнах. Он долго не решался рассказать им про план ксеноцида, о том, что машины изменяют мироздание, и что он хочет помешать этому. Но когда он всё же решился, это встретили совершенно спокойно. Никто не выразил страха или неуверенности. Это был их мир, и они одни могли спасти его. Это было просто. Страху и сомнениям здесь уже не оставалось места.
  

* * *

  
   Они учились всему, что мог дать им Вэру.
   - Почему ты так стараешься? - однажды спросил Айэт. - Неужели у тебя больше нет времени? И ты скоро покинешь нас?
   Анмай пожал плечами.
   - Не знаю. Если я что-то делаю, то стараюсь делать это хорошо. Впрочем... Что бы ты обо мне не думал, я лишь смертный, уязвимый файа. Если меня не станет, - вы завершите мой путь.
   Он вдруг улыбнулся.
   - Но я надеюсь, что мы будем вместе - навсегда.
   Айэт кивнул. Он уже знал о бессмертии. Раньше он просто не думал о смерти. Но его мир был единственным её островом среди сети бессмертной Файау, и это знание наполнило его тяжелой печалью.
   - Теперь я начинаю понимать тебя, - сказал он Вэру, когда они уже приблизились к Засолнечной Стене. - Вряд ли у нас что-нибудь выйдет, но, по крайней мере, нам не будет стыдно перед смертью.
   Анмай кивнул.
  

* * *

  
   Эта часть пути прошла без всяких приключений. Он не знал, заметила ли "Астрофайра" их платформу, но если и заметила, то не предприняла ничего. Вокруг висел неизменный холодный полумрак. Лишь далеко позади, у горизонта, медленно, незаметно для глаза, двигались полосы света и тени. Но и они становились всё более тусклыми. Внизу простерся бескрайний, неизменный океан - в нем они ни разу ничего не заметили. Лишь однажды, далеко в стороне, показались круги бурого света, исходившего из глубин. Свет пульсировал, расходился волнами, вода там бурлила, но они просто пролетели мимо. Это была одна из тех загадок, на которые у них уже не оставалось времени. Потом они заметили темный корабль, уже сотни лет затерянный в Последнем Море...
  

* * *

  
   Засолнечная Стена, смутно отблескивая в полумраке, постепенно росла, её трубы становились всё больше. Перед ними росла и трапециевидная стена одного из эмиттеров. Его поверхность была идеально гладкой. Казалось, они летят к колоссальному зеркалу, на котором застыли цветные отблески, и сейчас в него врежутся, хотя до него оставались ещё многие тысячи миль. Их разум отказывался принимать истинные размеры окружающего...
   Входы в центр Линзы скрывались в стыках труб. Их было 189, но открыть можно было лишь один, - тот, к которому они летели, и через который двенадцать тысяч лет назад прошли беглецы. Анмай так и не смог понять, почему они не вернулись.
  

* * *

  
   Вход помещался за эмиттером. Сам эмиттер, хотя ширина его основания достигала восьми тысяч миль, по сравнению с колоссальными трубами казался крохотным.
   На следующий день наклонная стена эмиттера закрыла полнеба. На ней не было видно никаких деталей, зато стало различимо её основание, покоившееся на ряде многомильных арок. Анмай с тревогой следил за счетчиками СВЧ-излучения, но они не отмечали ничего - здесь всё работало идеально.
   Они пролетели в одну из арок, оказавшись в почти полной темноте. Сзади стена оказалась такой же гладкой, как и снаружи. Ни преобразователей, ни энерговодов видно не было. Впрочем, в полумильной толще стены могло разместиться всё необходимое оборудование...
   На борту "Уйты" воцарилось тревожное ожидание. Чтобы долететь от эмиттера до входа, им потребовалось всего три часа. Колоссальные сомкнутые трубы уже стали неразличимы. Перед ними призраком высилась необъятная зеркальная стена. Уже с расстояния в двести миль она казалась совершенно плоской. Портал в ней был неразличим. Чтобы найти его, нужно было очень тщательно следовать навигационным указаниям в книге.
   Наконец, "Уйта" повисла перед едва видимым во мраке зеркалом, уходившим в темную, не знающую ни ветров, ни солнца воду, - до неё было мили полторы. Айэт уже знал, что оно неразрушимо и непроницаемо почти для всех видов энергии. Но дельта-уэмон были удивительными частицами. Их заряженные разновидности отталкивали все другие частицы, обладавшие массой покоя, нейтральные же вовсе не взаимодействовали с веществом. Анмай не знал, как можно их уловить, но именно с их помощью включался механизм замка. Сейчас его больше всего интересовало, откроется ли вход...
  

* * *

  
   Он никогда не смог бы повторить нужный набор импульсов, если бы беглецы не сменили его на неизмеримо более простой. Его пальцы осторожно нажимали на кнопки, управляющие ускорителем. "Уйта" закачалась, когда он дал девять импульсов разной длины и силы - два, пауза, ещё два, три, один, один...
   Она закачалась ещё сильнее, когда часть стены вдруг двинулась на них. Через секунду она поднялась вверх, открывая портал диаметром в полмили. В нем висел непроницаемый мрак. Радар показал, что дальше начинается длинная, идеально ровная труба.
   Едва "Уйта" влетела в неё, движимая силовыми полями крышка встала на место, отрезав последние лучи света. Мощные прожекторы платформы высветили на стенах трубы кольцо металлических массивов, - к их счастью, приводы всё ещё работали...
   Они не стали задерживаться здесь. Труба оказалась длиной в тысячу миль, и они пролетели её за три с небольшим часа. Всё это время им казалось, что они висят на месте. Радар оказался бесполезен - в зеркальной трубе все волны искажались так причудливо, что приемное устройство не могло понять их. Если бы не ослепительно засверкавший на внутренней крышке свет прожектора, они бы вдребезги разбились об неё.
   Их сковало страшное напряжение, - никто не знал, что произойдет, когда откроется внутренняя крышка. Она во всем оказалась подобна наружной, и открывалась точно так же. Когда она поднялась, Айэт внимательно смотрел вперед, но ему не удалось разглядеть что-либо, кроме яркого серебристого сияния поразительной чистоты.
   Книга предупредила их о преграде силового поля, и Анмай заранее переключил ускоритель на другую полярность. Когда они прошли сквозь поле, вспыхнул ослепительный свет.
   Ничего больше Айэт разглядеть не успел. Едва "Уйта" миновала портал, его швырнуло на пол. Она взвилась вверх с таким ускорением, что никто не устоял на ногах. Корпус затрещал, внутрь со свистом ворвались струи холодного воздуха. У юноши до боли заложило уши, стало трудно дышать. Впрочем, это ощущение быстро прошло. Зато голова Айэта закружилась, он уже не чувствовал своих пальцев...
   Анмай дотянулся до регулятора силовых крыльев. Ему пришлось уменьшить их площадь втрое, чтобы "Уйта" прекратила подъем.
   - Это значит, что воздух здесь втрое плотнее, - пояснил он, задыхаясь. - Вот почему портал перекрыт силовым полем, - иначе нас просто бы сдуло.
   Айэт хотел спросить его, но вдруг глаза юноши закатились и он упал. Анмай испуганно смотрел на него. Он не заметил, что другие тоже упали. Его голова закружилась, всё вокруг поплыло.
   Он яростно встряхнул ей и присел возле Айэта. Едва он взял его голову в руки, юноша с трудом открыл уже невидящие глаза.
   - Живые... - в мертвенном полусне прошептал он.
   Его голос звучал странно глухо и казался совершенно чужим. По спине Вэру невольно побежали мурашки.
   - Живые не могут входить в мир мертвых. В легендах... сказано, что всякий... кто войдет к ним... умрет.
   Его голова откинулась, тело обмякло. Анмай почувствовал, что мягко оседает на пол, теряя сознание. Он отчаянно попытался подняться, но тут мир вокруг и внутри него погас.
  

Глава 13.

Рассветный мир

  
  
   В детстве я до жути любил страшилки и чудовищные истории. Потом мне самому довелось стать героем нескольких, - и с той, и с другой стороны. Единственное, что я нашел в этом привлекательного, - возможность убить что-нибудь, что пугает меня.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
  
   Анмай не помнил, как пришел в себя. Он не осознал этого момента, не сознавал вообще ничего, не мог ничего вспомнить, не понимал, что видит, - это было похоже на самые первые его ощущения, когда его возраст измерялся месяцами. Он не осознавал даже времени, но постепенно осознавал себя.
   Переход от беспомощного созерцания к пониманию реальности тоже был незаметен. Просто он постепенно ощутил, что лежит на полу рубки "Уйты", глядя в чистое сумеречное небо. Это удивило его. Ему казалось, что создатели Линзы перехватили их, и он находится совсем в другом месте, смутном, как младенческие сны...
   Он плохо понимал окружающее, и к реальности его вернули мучительный голод и жажда. Но, едва Анмай приподнял голову, его сознание вновь отключилось.
   Придя в себя вторично, он почувствовал, что очень ослаб. Голова отчаянно кружилась, страшно хотелось есть, но при малейшем движении перед глазами всё плыло.
   Лежать совершенно неподвижно оказалось невыносимо, но иначе его начинало тошнить, в голове всё переворачивалось и путалось. Он мог выбирать лишь между двумя видами мучений.
   "А не в аду ли я?" - подумал Анмай... и тут же понял, что головокружение постепенно слабеет, и он может двигаться, не рискуя лишиться чувств. Только спазмы пустого желудка становились всё сильнее.
   Но прошло ещё несколько мучительных часов, прежде чем он смог подняться на ноги и добраться до еды. Лишь потом, взглянув на часы, Анмай вздрогнул.
   Он пролежал без сознания почти двое суток.
  

* * *

  
   Еда буквально воскресила его. Насытившись, Анмай занялся масс-спектрометром "Уйты". Результат анализа атмосферы оказался довольно неожиданным, - по тридцать процентов азота и ксенона, по двадцать - неона и кислорода. Углекислого газа оказалось меньше процента, - но всё же, во много раз больше, чем снаружи. Это была явно искусственная атмосфера. Её состав тоже поддерживался искусственно. Но зачем здесь столько инертных газов? Ведь для жизни нужен лишь азот, без азота не могут существовать растения...
   Зато объяснить случившееся это помогло отлично - ксенон, вдыхаемый с кислородом, вызывает глубокую потерю сознания. Будь его концентрация всего на два процента больше, - он бы вообще никогда не очнулся. А так его перестроенный Файау организм, пусть и с огромным трудом, смог приспособиться к новой среде.
   При этом мысли Вэру подскочил, - ведь у других не было такой сопротивляемости! Он кинулся к своим спутникам. К его великой радости все они остались живы, но... не приходили в себя. Они взяли с собой много лекарств и медицинского оборудования, но тут помочь ничто не могло, - противоядия от ксенона не существует. Системы автономной атмосферы "Уйты" тоже давно вышли из строя, а не устранив причины, нельзя было спасти их. Оставалось вернуться обратно, но вот как?
   Пока он лежал без сознания, "Уйта" летела сама по себе, не управляемая никем, и он просто не знал, где находится выход. Мир за её окнами оказался необычным, совсем не похожим на его ожидания. Но пока ему было не до наблюдений, - нужно было заняться товарищами.
   Ему оставалось только поддерживать едва теплившиеся жизни, надеясь, что они, как и он, тоже смогут приспособиться. Впрочем, зная, насколько отличается их биохимия, Анмай понимал, как это маловероятно.
  

* * *

  
   Пока он переносил их на постели и занимался другими процедурами, прошло несколько часов. Только потом Анмай решился подойти к окну.
   Он знал, что масса в центре Линзы достаточно велика, чтобы излучать собственный свет. Но небо оказалось сине-черным, чистым и беззвездным. Засолнечная Стена исчезла бесследно. Внизу простерлась бесконечная плоская равнина. Её покрывал сплошной лес, и на ней высилось множество массивных металлических башен, похожих на пучки труб, увенчанных острыми игловидными шпилями. Они были огромной высоты и тянулись во все стороны, насколько хватал глаз.
   Но больше всего его поразил свет - точнее, источник света. Вдали, над лесом и шпилями, сияла серебристо-синяя заря удивительной чистоты.
   В книге говорилось, что именно там находится центр Линзы, и Анмай направил "Уйту" туда. То и дело она меняла курс, огибая башни. Он попробовал подняться выше, но платформа словно уперлась в небо!..
   Удивившись, Анмай остановил её и вышел наружу. Подумав, он надел силовой пояс и застегнул весм, на котором сразу же загорелся зеленый огонек ведущейся передачи. Здесь "Астрофайра" не могла её перехватить, но кто ещё тут мог читать его мысли?
   Осторожно поднимаясь вверх, Анмай почувствовал давно забытую свободу. Вдруг он наткнулся на невидимое препятствие. Его протянутая рука коснулась гладкой холодной поверхности, хотя глаза видели лишь бездонное небо.
   Удивленный, он подлетел к ближайшей башне. Та оказалась колонной, подпиравшей невидимый свод. Сам сверкающий шпиль в полмили высотой оказался иллюзией, как и серебристая заря, сиявшая в бесконечности. Но даже сантиметров с десяти Вэру не смог различить пикселей изображения, а найти место стыка с настоящим металлом удалось лишь на ощупь. Он не знал, как и зачем это сделано. Иллюзия трехмерного пространства была безупречной.
   Анмай взглянул на проемы зияющих под шпилем арок, потом на бесконечную равнину. Она казалась бугристой из-за множества крон. Над ними лениво парили огромные пятнисто-зеленые птицы. Он вздрогнул, разглядев их подробнее. Они походили на тех крылатых тварей, что живут в море, - плоские и безголовые, с длинными тонкими хвостами. Одна из них повернула к нему, - просто пара треугольных крыльев. Между них зияла узкая пасть. По бокам от неё блестели огромные глаза, над ними торчали нелепые плавники-рожки, очевидно, игравшие роль рулей.
   Анмай точно во сне смотрел на тварь. Он уже видел пустые черные глаза, глядящие только вперед, трепещущие рожки... крылья, темно-синие снизу, волнообразно трепетали, твердые гребни на их кромках, острые, как бритвы, со свистом резали воздух. Между глаз торчал витой острый рог размером в руку.
   Анмай не двигался, надеясь на защиту поля, но тут он ошибся, - когда тварь налетела на него, мягкий тупой удар на миг погасил его сознание, - размах её крыльев был метров семь, а вес...
   Они вместе полетели вниз, бестолково кувыркаясь, затем Анмай, опомнившись, завис, а тварь, часто захлопав крыльями, исчезла в кронах. Больше к нему никто не приближался. Ему очень хотелось заглянуть внутрь одной из башен, но оставлять "Уйту" надолго он боялся.
   Он попробовал спуститься в лес, но, достигнув его крон, застыл. В провалах между ними висел непроницаемый мрак, оттуда тянуло холодной сыростью, гнилью, вязким ароматом огромных цветов...
   Там что-то вздыхало, шуршало, мелькало, качались ветки, взблескивали прозрачные крылья. Неожиданно для себя он рванулся вниз, - и замер. В зеленоватом мраке он едва мог дышать, - столь густы оказались запахи. Ощущение собственной чужеродности и хрупкости стало столь сильным, что Вэру охватил озноб, волосы поднялись. Словно пуля, он рванулся вверх.
  

* * *

  
   Вернувшись на борт, он направил "Уйту" к центру Линзы, задав автопилоту нужный курс. Всего через несколько минут Вэру заметил широкий круг башен. Они отмечали дыру диаметром в полмили, прорезавшую небо насквозь. Её зеркальная цилиндрическая стенка была высотой в вэйд. Он немедля направил "Уйту" туда. Она взвилась вверх, но, поднявшись на милю, вновь наткнулась на невидимый свод.
   Небо здесь оказалось таким же, но всё остальное - совершенно другим. Поверхность состояла из множества каменных и металлических уступов, поросших деревьями, соединенных пандусами и мостами бесчисленных дорог. Возвышавшиеся на уступах здания заставили сердце Вэру отчаянно сжаться. Они были очень похожи на стоявшие некогда на берегу Пустынного Моря, - только огромные и сверкали светлым блеском металла. И их формы оказались куда причудливее. Колоссальные узлы головоломно сплетенных плоскостей расходились веерами необычайно длинных и тонких крыльев. Цилиндрические башни распускались причудливыми пучками выворачивающихся наизнанку труб. Неправдоподобно высокие арки пересекали небо, исчезая за горизонтом. И всё это заливал мягкий и печальный свет зари, - точно такой же, как та, сиявшая на сгинувшем в пламени Бездны Уарке...
   Он понял, что достиг места, которое грезилось ему в снах юности, и его сердце вновь тоскливо сжалось. Он обещал Хьютай, что они будут здесь вместе. А сейчас она тоже в тоске и отчаянии ищет его - и, скорее всего, никогда не найдет...
   Он не знал, встретятся ли они вообще когда-нибудь... в этой его жизни. А если он сделает то, что должен сделать, - то не увидит её уже никогда...
   Анмай с трудом смог прогнать эти мысли, с любопытством осматриваясь. Он уже понимал, что центр Линзы состоит из множества ярусов, и в ней не четырнадцать, а пятнадцать жилых сегментов. В пятнадцатом жили её Строители. Их город сохранился, но они сами сгинули, не оставив никаких следов.
  

* * *

  
   Здесь не было ни дней, ни ночей, только вечный рассвет. Свет всегда оставался неизменным. Лишь изредка его затеняли выползавшие снизу дождевые тучи, окутывая всё, как туман. "Уйта", не останавливаясь ни на минуту, мчалась вперед. Анмай с трудом сохранял счет времени. Ему начинало казаться, что здесь вообще его нет, - только вечность. Бесконечно разнообразные формы странных конструкций, царившая повсюду неподвижность, сам этот полет казались ему нереальными.
   Хотя почти всё своё время он посвящал уходу за товарищами, они не приходили в себя. То ли даже разреженная атмосфера была слишком густой, то ли уход оказался неумелым, но, несмотря на искусственное питание, они худели с каждым днем, и он вместе с ними - от волнений. Анмай не знал, сколько может прожить человек с отключенным сознанием, но стало ясно, что недолго. Перспектива одиночества в этом странном мире приводила его в ужас. Ему казалось, что он попал в собственный страшный сон, откуда нет выхода. И он повернул бы назад, - если бы знал обратную дорогу. Но на пятый день Айэт открыл глаза.
   - Где я? - сразу спросил юноша. - И что со мной?
   Анмай объяснил.
   - Так я столько времени лежал без сознания? А... Ювана? - Айэт попытался подняться, но у него не осталось сил.
   - Успокойся. Все живы. Они тоже скоро придут в себя.
   - Если бы ты тоже потерял сознание, мы бы все уже умерли, правда?
   - Я его и потерял. И провалялся почти двое суток.
   Айэт поёжился.
   - А что там, снаружи? - вдруг спросил он.
   - Разве ты не видишь?
   - Вижу, но, может, ты нашел там что-нибудь?
   - Нет. Я не мог покинуть "Уйту" - оставить вас.
   Айэт откинулся на подушку. Анмай с тревогой смотрел на него. Тайан настолько исхудал, что стал похож на скелет. От некогда ловкого и сильного юноши осталась лишь тень. Другие выглядели не лучше. Анмай видел, что если они в ближайшие дни не очнутся, то умрут. Третьего не могло быть. Но на другой день Айэт уже смог ходить. Впрочем, понятие "день" здесь стало чисто условным. Они считали дни по бортовым часам "Уйты", но Анмай заметил, что и спать, и бодрствовать он стал чуть ли не в два раза дольше.
   Хотя Айэт едва держался на ногах, он почти не отходил от Юваны. Вэру оставалось заботиться о Лэйкисе и Уасе. Через два дня Ювана пришла в себя, ещё через день очнулся Лэйкис. Все они тревожились за Уасу, но через несколько часов очнулась и она. Впрочем, слабость и головокружение прошли у всех лишь на двадцатый день полета в центре Линзы.
  

* * *

  
   - Мы уже сто семьдесят дней в пути, - сказал Айэт, когда экипаж "Уйты" окончательно отъелся и окреп.
   - Нам осталось ещё столько же, если не больше, - ответил Вэру. - Мы пока пересекли едва десятую часть центрального сегмента Линзы, - а я не знаю, что произойдет в следующую секунду!
   - А я не против, если что-нибудь случится! - глаза Айэта вызывающе блестели. Анмай понял, что он окончательно поправился.
   - Мы не можем задерживаться. Все Солнца могут погаснуть, а мы здесь даже не заметим этого!
   - Я знаю. Но всё же, смотреть на всё это, - Айэт показал за окно, - зная, что никогда больше не увидишь, просто невыносимо!
   Анмай тоже выглянул наружу. "Уйта" летела над подобием бесконечно длинной, широченной улицы. Та состояла из ряда параллельных каменных полос, ступеньками спускавшихся к центру. По обе её стороны высились ряды сверкающих серебряных массивов. Их причудливо искривленная поверхность напоминала застывшие волны. На них рядами сияли огни, сходясь где-то в бесконечности, - там, где заманчиво сияла вечная заря. За двадцать дней полета она ничуть не изменилась.
   - И что же ты предлагаешь? - спросил Анмай.
   - Может, сядем? - ответил Айэт. - Ненадолго. Это не очень нас задержит.
   Анмай задумался.
   - Хорошо. Только ненадолго, ладно?
  

* * *

  
   Когда они вышли наружу, Айэт восхищенно вздохнул. Влажный, прохладный ветер трепал его волосы, гнал над головой клочья серых облаков. Под сандалиями то и дело хлюпала разлившаяся по камню вода, - недавно прошел дождь. Юноша невольно оглядывался по сторонам, - не потому, что чего-то боялся, а потому, что вокруг оказалось красиво. Каждое здание было неповторимо, - кубы с причудливо искривленной поверхностью, похожей на застывшие смерчи, асимметричные сферы... Всё это сияло чистым блеском зеркального серебра, и всё было огромным, - до трехсот метров высоты, как прикинул Айэт. А ещё выше - небо. Чистое, сине-черное, вечно неизменное, как и заря, - серебристо-синий, удивительно чистый отблеск...
   Кое-где светились фонари, - синие или белые выступы и верхушки конструкций, иногда на головокружительной высоте, иногда у самой земли, так низко, что свет терялся в массе сплетенных крон. Кое-где с них свисали, почти полностью скрывая их, темные губки светоеда, лениво колыхая длинными бахромчатыми шлейфами белесых пылеловных нитей. Айэт не мог поверить, что эти внушительные бархатистые желваки смогли вырасти из пыли и воздуха. Впрочем, они не гнушались и привлеченной светом мошкарой. Вокруг них порхали жутковатые черные бабочки, похожие на траурниц, - именно они разносили споры этого удивительного гриба, живущего за счет сильных и постоянных источников света. Айэт постарался прикинуть, сколько лет здесь горят фонари, чтобы к ним успели так вот приспособиться, но не смог.
   Кое-где причудливо искривленные участки конструкций сияли многоцветным, поразительной тонкости узором, - с преобладанием холодных, голубовато-синих тонов. Он постоянно двигался, сплетался, жил, - Айэт с трудом смог отвести от него взгляд...
   Он зажмурился, помотал головой и перевел взгляд на своих товарищей. Все были вооружены, - у каждого, даже у тонкой, стройной Уасы, на боку висел лазер. Анмай держал в руке дезинтегратор. Но, даже внимательно осматриваясь, они не замечали никого, кроме мелких пёстрых птиц. Слабый шелест листвы был единственным доступным им звуком. Все они смотрели вниз, туда, где вырубленные в граните ступени исчезали в темноте сплетенных крон.
   - По крайней мере, у них были ноги, - рассеянно заметил Анмай. - И они были не больше нас, по крайней мере, ненамного.
   Айэт удивленно покосился на него, - он и не думал о Строителях Линзы, - потом посмотрел на небо.
   - Как ты думаешь, сколько нужно подниматься до него, если тут есть лестницы?
   Анмай подумал.
   - Дней пять. Это вместе с отдыхом... Смотри!
   Айэт повернулся. Возле утонувшей в зарослях цилиндрической башни стояли две гибких фигурки, - мальчишки лет пятнадцати, босые, в одних набедренных повязках. Люди, судя по светлой коже и рыжеватым волосам. Они искусно скрывались в тени, но у основания башни вдруг налились светом изогнутые выступы. В зеленом полумраке их свет выглядел таинственно и зловеще.
   В руках мальчишки что-то держали, - Айэт не успел понять, что именно, потому что они тут же бросились бежать с неожиданной скоростью. Экипаж "Уйты" погнался за ними, - чисто рефлекторная реакция, лишенная, как понимал юноша, всякого смысла.
   Мальчишки бежали по улице, к основанию титанического зеркального массива, похожего на звезду пятисот метров в диаметре, с сотнями лучей, изогнутых, словно в предсмертной агонии. Это выглядело довольно жутко. На концах лучей сияли яркие иглы глубокого синего огня.
   Внутрь звездообразного здания вела циклопическая ребристая арка. За ней виднелись другие, выстраиваясь в бесконечный ряд. Мальчишки нырнули за одну из них и исчезли. Экипаж "Уйты" вошел внутрь с осторожностью. Конечно, вряд ли их ожидала здесь засада, но всё же...
   Анмай шел первым. Скоро он помахал рукой, подзывая товарищей. За аркой обнаружился спиральный проход, ведущий вниз. Они осторожно пошли по нему, сделали несколько витков, - и вдруг застыли, растерянно глядя на открывшийся им вид.
  

* * *

  
   Они оказались, очевидно, внутри межярусного перекрытия, разделенного на бесконечную сеть узких шестиугольных камер. Их дырчатые перегородки были пронизаны бесчисленными переходами и трубами самых разных размеров. Идеально чистый зеркальный металл освещали разбросанные повсюду тускло-синие кристаллические многоугольники. Их свет причудливо дробился на покрывавшей стены ряби, отчего их очертания почти нельзя было разобрать. Айэт подумал, что тут легко можно заблудиться и потом бродить вечно... или выбраться совсем не в том месте, где спустился.
   - Возвращаемся, - сказал Анмай. - Нам никогда не найти их, но вот друг друга мы можем потерять.
  

* * *

  
   Когда они вернулись на "Уйту", Айэт предложил продолжить разведку.
   - Мы не можем менять курс, но можем менять высоту полета, верно? - сказал он. - Здесь несколько ярусов, но мы летим по одному. Почему бы нам не поменять ярус?
   Анмай подумал.
   - Можно. Но если мы поднимемся на несколько миль вверх - нам станет нечем дышать. А внизу мы можем снова потерять сознание, причем, навсегда.
   - Тогда вверх, - решил Айэт. Остальные горячо поддержали его.
   Анмай повернул, отыскивая переход на верхний ярус. Сделать это оказалось нетрудно. Он уже знал, что соединяющие ярусы шахты располагаются тут через каждые сто миль, в окружении видимых издали башен.
   Через пятнадцать минут он заметил круглую дыру, словно парящую в чистых небесах. Её окружали, поддерживая зеркальное кольцо, угловатые башни, составленные из узких свинцово-серых массивов. Казалось, что их шпили ещё на милю уходят в бездну неба, но Анмай уже знал, что это иллюзия.
   Скоро "Уйта" зависла в центре шахты и её экипаж, собравшись на корме, стал смотреть вниз. Туда же, вниз, дул и ветер.
   У Айэта закружилась голова. В зеленом море нижнего яруса (он назвал его Небом Лесов) зияла такая же огромная дыра, под ней вторая и третья, но в них он не мог ничего толком разглядеть. Спускаясь вниз, воздух закручивался могучей спиралью. В ней кружились клочья разорванных облаков. Они стекали с Неба Лесов медлительной лавиной серых призраков, и почти всё исчезало в клубящемся мареве этих ползущих туч. До дна пропасти было три мили, - если прыгнуть, будешь падать несколько минут. И наверняка задохнешься прежде, чем твоё тело канет в невидимые с такой высоты черные волны...
   Айэт невольно поднял глаза. Над ним в небе тоже зияла дыра - зеркальное кольцо. Его подпирали титанические угловатые башни, соединяющие небеса, а в кольце...
   От этого зрелища его голова закружилась ещё сильнее. В верхнем кольце он увидел яркую сияющую белизну, потом узкий синий обод последнего свода, а ещё выше... Круг бездонной черноты - и в нем сияли бесчисленные звезды.
  

* * *

  
   Едва "Уйта" пошла вверх, у всех заложило уши. Второй ярус был странным - бесконечные ряды разделенных металлическими валами квадратов. В местах пересечения валов вздымались колонноподобные башни.
   Когда "Уйта" стремительно поднималась к второму проему, Айэт заметил, что днища квадратов покрыты землей - некогда это были поля. Сейчас там не осталось ничего, кроме сухого, как пепел, праха, но он уже смотрел в новый проем, ведущий вверх.
   Когда "Уйта" поднялась на следующий, третий ярус, Айэт удивленно вскрикнул. И сверху, и снизу, со всех сторон их окружило бездонное сумеречное небо! Заря превратилась в сияющее облако, повисшее в бесконечной дали. Здесь высились только редкие, но массивные, как замки, башни. Казалось, они парят в небесах без всякой опоры.
   Айэту хотелось плакать от чувства полной, безграничной свободы, охватившего его при виде бесконечного пространства. Он решил, что всю оставшуюся часть пути они пролетят здесь, хотя его рот судорожно хватал разреженный воздух, а сердце бешено колотилось. Несмотря на это, Анмай продолжал подниматься. С резким щелчком закрылись обратные клапаны, удерживая воздух внутри "Уйты".
   Новый, четвертый ярус оказался последним. Достигнув его, они не увидели идущих вверх башен или любых других построек. Внизу простерлась безмерная серо-стальная равнина. Тускло отблескивая, она вздымалась гигантскими извилистыми валами. Небо над ней оказалось удивительно прекрасным, - усыпанное бесчисленными звездами небо ядра галактики А-1443. Присмотревшись, Анмай понял, что оно очень похоже, хотя и не в точности такое же. Наверно, таким оно было миллиард лет назад.
   Остальные потрясенно застыли. Они впервые увидели, каков мир за пределами того, что они считали своей Вселенной. Айэт повернулся к Вэру. В его глазах светилась растерянность, испуг, - и, в то же время, восторг.
   Опомнившись от первого потрясения, они стали жадно осматриваться вокруг. Всё небо было усыпано миллионами звезд. Ни зари, ни центральной массы видно не было. Только внизу тянулись извилистые огромные валы. Вэру показалось, что он попал в открытый космос. Впрочем, воздух тут был действительно очень разрежен. Они не могли оставаться здесь долго...
   Внезапно он заметил нечто круглое. Оно парило в небе, закрывая звезды. Через секунду тревожно запищал радар, обнаружив впереди огромное скопление металлических объектов. Но они и так уже видели плывущую к ним смутную серую тучу. Нечеткая и полупрозрачная, она явно состояла из массы отдельных частиц. Через несколько минут стало видно, что это тонкие диски. Они вертикально парили в воздухе, и всё росли... росли... росли...
   Айэт испуганно оглянулся на спокойно смотревшего Вэру. Ещё через несколько минут их окружил необозримый строй стальных колоссов. Идеально круглые, диаметром по вэйду каждый, диски казались тонкими. Но их зеркально сверкавшие кромки оказались не меньше восьми метров ширины. Их плоские бока были черными.
   В центре каждого диска зияло отверстие в четверть диаметра, с размытыми, нечеткими краями. Они светились тусклым желтым пламенем. Его полосы шевелились, вытягивались и опадали.
   Все диски были разной толщины, и обод одного, особенно толстого, разделяла глубокая борозда. У Вэру не осталось сомнений относительно их природы.
   - Это машины, живые машины! Я не знаю, чем они питаются, но они размножаются делением. Некогда они служили строителям Линзы, а когда те исчезли, - стали одной из разновидностей местной технофауны. Возможно, они даже разумны.
   Айэт с испугом смотрел на окружившие "Уйту" диски. Они подплывали к ней, поворачиваясь то одной, то другой стороной, словно рассматривая её, и отходили в сторону. Несколько раз, когда они слишком приближались, "Уйта" начинала метаться как бешеная, принуждая экипаж хвататься за что попало.
   - Эти штуки тоже парят с помощью силовых полей, и они намного мощнее наших, - подумав, заключил Анмай. - Посмотрите на их форму, - это же ускорители, летающие ускорители! Судя по мощи их полей, они почти сплошь состоят из металла и весят, пожалуй, сотни тысяч тонн.
   - А какой у них источник энергии? - с любопытством спросил Лэйкис.
   - Не магнитно-монопольная аннигиляция, раз они размножаются делением. Они слишком малы, чтобы нести в себе Эвергет. Скорее всего, у них нечто вроде ваших термоядерных колец. Водяных паров в здешнем воздухе вполне хватит для их работы. И... у них должны быть электромагнитные органы чувств!
   Анмай включил радио. Оттуда вырвался дикий треск и щелканье, прорезаемое низкими взвизгами.
   - Так я и думал. Эти черные бока - радары. Они общаются по радио, но наверняка могут воспринимать и звук, - слышите, как снаружи шумит?
   Айэт прислушался - и содрогнулся. Приглушенный толстым пластиком, снаружи звучал многоголосый хор, столь же дикий, как и тот, что рвался из динамиков.
   Вдруг один из дисков надвинулся вплотную, словно желая пропустить "Уйту" в своё центральное отверстие. Она содрогнулась, затем вспыхнул ослепительный свет. Анмай мгновенно переключил ускоритель на другую полярность. "Уйту" отбросило в сторону, но диск последовал за ней. Снова полыхнул огонь. Анмай вновь переключил полярность, но долго такая игра продолжаться не могла.
   - Стреляй в них! - крикнул Айэт. - Они хищные, а эти дырки - пасти. Оно хочет нас сожрать!
   - Несомненно.
   Анмай внимательно следил за диском. Тот отошел в сторону, словно удивленный странным поведением добычи. Но его собратьев вокруг собралось уже очень много, - их туча походила на застывшую метель. Ближайшие же диски своими размерами напоминали целые миры.
   - Стреляй!
   - Нет. Они тогда просто взорвут нас. Они сильнее нас во всех отношениях. И явно "заточены" на определенный тип жертвы. Интересно только, на какой, - мы, похоже, не очень им подходим. Но они принимают нас за пищу - ведь мы не можем им ответить!
   - У нас же есть радио!
   - Они не смогут понять наших слов. Ведь для них радиосвязь, - это скорее передача мыслей. А... Стой!
   Анмай спешно разыскал в своих вещах "Тайат", торопливо надел её и закрыл глаза. Едва зажегся огонек передачи, по рядам дисков прошло волнение. В мозг Вэру ворвался вихрь совершенно непонятных образов. Часть их была зрительными, но искаженными так, словно он смотрел на экран сверхточного радара. Другие оказались словами, мыслями. Он не понимал ничего, но попробовал приказать открыть дорогу. Чтобы придать весомость своим мыслям, он представил себе "Астрофайру" и её возможности.
   Это вызвало настоящий вихрь вопросов, - или ответов? Он увидел похожий корабль, словно влипший в растопленный и застывший металл, затем - светоносное сооружение колоссальных размеров, которое могло быть только Сверх-Эвергетом. Анмай понял, что для дисков это что-то очень важное, много больше, чем просто источник энергии. Он осознал их чувства, - что-то вроде... веры? Но ничем другим странная смесь любви, страха и преклонения просто не могла быть...
   Он слишком поздно понял, что его любопытство вызвало ответное любопытство дисков. Они надвинулись со всех сторон, закрывая свет в отчаянной жажде пищи, - правда, теперь уже духовной. Им нестерпимо хотелось понять этот разум, так непохожий на их собственный. Но, несмотря на все старания Вэру, это получалось плохо, и лишь усиливало их любопытство. Беззвучная беседа затянулась на много часов и кончилась для Вэру дикой головной болью. Ещё никогда ему не приходилось так долго пользоваться "Тайат", и это полностью его вымотало. Когда диски, наконец, расступились, открывая проход, он смог лишь махнуть рукой Айэту, приказывая немедленно вести "Уйту" к шахте и дальше, на нижние ярусы.
   Они без помех и быстро достигли её, но когда стали спускаться, несколько дисков, очевидно, наиболее любопытных, последовали за ними. Минуя проемы, они содрогались. Анмай понял, почему их нет на нижних ярусах - размах силовых крыльев, необходимых для полета такой массы, был столь велик, что внизу, между стен и перекрытий, даже отстоящих на две мили, они не могли свободно двигаться. Он оттолкнул Айэта и бросил "Уйту" в штопор.
   Платформа полетела вниз, как камень. Она быстро достигла яруса, по которому летела раньше, миновала его. Продолжая опускаться, она врезалась в облака и пронзили их, ненадолго утонув в сером мареве. Через клапаны со свистом рвался холодный воздух. Все они непрерывно глотали, чтобы уменьшить боль в ушах. Избавиться от неё было нетрудно, но они и так уже дышали с трудом в неестественно плотном, вязком воздухе.
   Анмай миновал ярус, на который они попали снаружи, затем ещё один. Дальше вниз проходов не было, но воздух стал сжимать грудь, не давая дышать. При каждом вдохе ребра болели, - но, похоже, хватало и того воздуха, что им удавалось протолкнуть в себя.
   Этот ярус разделяли сплошные стены, небо исчезло, свод светился мутно-серым. Оглянувшись, он увидел, что за ними следует всего один диск. Здесь он не мог летать, зато катился вдоль улицы с поразительной скоростью. Вэру усмехнулся и направил "Уйту" в туннель, в который их преследователь при всем желании не мог проникнуть. Он выскочил на другую "улицу", миновал её, углубился в новый туннель...
   Дно Линзы покрывала темная вода, из неё выступали мосты и острова. Кое-где вода замерзла, кое-где из разделявших нижний ярус стен вырывались потоки, и в ледяном воздухе клубились тучи пара. Чудовищные, высотой в милю, водопады наполняли воздух протяжным громом. Иногда "Уйта" попадала в ураганные струи раскаленного воздуха, вокруг неё мелькали светящиеся сегменты стен, фонари, поля, покрытые живым текучим узором. Кое-где их скрывали заросли светоеда, и Анмай попадал в непроницаемый мрак.
   Только оставив позади с полдюжины "улиц" он смог перевести дух. Но тут вновь начала кружиться голова, его спутники один за другим осели на пол. Сжав зубы, Анмай поднял "Уйту" как можно выше и повел её на предельной скорости, отыскивая выход вверх. Он нашел его лишь через полчаса, уже в полуобморочном состоянии. Но на отдых не осталось времени...
   Второй ярус, как и первый, был разгорожен причудливо изогнутыми стенами, но теплее и без воды. Фонари исчезли, но свод тоже светился мутно-серым. Воздух и здесь был неестественно плотным, но все признаки отравления исчезли. Его товарищи скоро пришли в себя. Айэт с низко опущенной головой подошел к нему. Даже сквозь его смуглую кожу был заметен румянец. Его лицо стало таким жалким, что Анмай вздрогнул.
   - Я виноват. Уже второй раз из-за моего глупого любопытства мы подвергаемся смертельной опасности. Ты можешь как угодно наказать меня... например, высадить здесь.
   - Хватит! - Анмай весело взглянул на юношу, по-прежнему не смевшего поднять глаз. - Любопытство - опасная вещь, особенно в таком месте. Но если бы не оно - нас бы здесь просто не было. Ты невиновен, Айэт. Всё кончилось лучше, чем могло бы, и мы узнали много нового, - он потер ноющий лоб.
   - А что мы узнали? - Айэт с интересом взглянул на него. Его пришибленность мгновенно исчезла. Вэру вдруг подумал, что этот юноша однажды превзойдет его...
   - Диски очень глупы для своих размеров и способностей. Но всё же, они много умнее нас с тобой. И намного счастливее, пожалуй. Они не стареют, не могут убивать друг друга, равны по силе и свободны, как не может быть свободен ни один файа или человек. И они действительно хищные! Они пожирают другие, меньшие машины. Их тут много, разных видов. Когда все Строители ушли, их машины начали самостоятельную жизнь. Они образуют устойчивую технобиоту, - структуру, похожую на биосферу, и не менее сложную. Короче, теперь мы, пусть и в общих чертах, знаем, чего тут нужно бояться, а чего - нет. И... Боюсь, нам придется держаться на этом ярусе.
   - Но сколько они живут? Чем занимаются? - Айэта тоже одолело любопытство.
   - Это невозможно объяснить словами. Я запомнил многое, но пока не смог понять. А как пойму - скажу!
   Вэру улыбнулся. Айэт тоже. Голова у него чуть кружилась, но дышалось без проблем. Он осмотрелся.
   Здесь оказалось сумрачно и холодно. Снизу Небо Лесов тлело тусклым, мутным темно-серым светом. Этот ярус Айэт назвал Небом Стен. Его разделяли стены, похожие на стены зданий наверху, но неизмеримо больше, - они доходили до самого Неба Лесов. Никаких светящихся деталей здесь не оказалось и в помине, зато всевозможные темные проемы зияли во множестве. В общем, здесь оказалось вполне сносно.
   "Уйта" замерла, её экипаж с любопытством осматривался, и когда Айэт вновь предложил сесть, Анмай неожиданно легко согласился.
  

* * *

  
   От межярусной шахты расходилось шесть огромных туннелей - каждый в две мили шириной. Они терялись в мутной бесконечности, там, где дымка плотного воздуха смазывала все очертания.
   Айэт почувствовал страх. Слишком уж здесь тихо, слишком много черных проемов-глаз, нависающих выступов, арок, мостов, как паутина сплетавшихся в туннелях...
   "Уйта" стояла на вогнутой металлической плоскости, в углублении одной из прерывистых борозд, - они шли по всему дну туннеля, от стены до стены. Если бы здесь был лишь металл... но на выступах темнели пятна зарослей. Это казалось страшным сном, - точно он, став крошечным, словно пылинка, заблудился в коридорах громадного незнакомого здания, тоже похожего на сон...
   От таких мыслей и от холода по коже юноши ползали мурашки. Они все невольно встали рядом, почти касаясь друг друга, - тишина и пустота пугали.
   - Как ты думаешь, стоит нам гулять здесь? - очень тихо спросил Анмай.
   Айэт энергично помотал головой.
   - Мудрый выбор.
   Вернувшись в рубку, Анмай поднял платформу и развернулся. Осторожно поднявшись наверх, он сориентировался. Через несколько минут "Уйта" помчалась по бесконечной улице к своей далекой цели.
  

* * *

  
   Этот безостановочный полет продолжался долго. Они летели день за днем, проходили месяцы. Жизнь на борту "Уйты" шла своим чередом. Теперь Айэт, Ювана и Лэйкис умели управлять ей не хуже Вэру, и сами вели её, каждый по шесть часов в день. Скучать не приходилось, - бесконечно разнообразный мир за окнами давал им массу впечатлений. Они смотрели на него часами, тихо переговариваясь. Когда зрелище надоедало, они просматривали записи, купались, спали, спорили, и, даже не сознавая этого, были счастливы.
   Хотя "Уйта" в основном летела по Небу Лесов, они иногда поднимались или спускались вниз, но реже. Выбирать путь там оказалось непросто. Лабиринт стен разделял второй ярус на отсеки, расположенные, казалось, без всякой системы. "Улицы" сменялись колоссальными залами, в которых высились огромные сооружения. Но странная геометрия, почти лишенная прямых линий и плоскостей, уже не казалась им чуждой. Не пугали и встречи со всё более многочисленными обитателями Линзы. Тут жили не только удивительные существа, но и приспособившиеся к самостоятельной жизни машины. Огромные светящиеся и черные шары, дырчатые многогранники, уменьшенные копии гигантских дисков, ажурные форамены, - их формы, всегда строго геометрические, были при том бесконечно разнообразны. И все эти металлические создания, без исключения, умели летать.
   Иногда они видели здесь людей и файа, удивительных и странных, но, скрепя сердце, не останавливались ни разу. Когда Анмай всё же решил сделать остановку, шел уже трехсотый день их полета.
  

* * *

  
   Анмай откинулся в кресле и ещё раз осмотрелся вокруг. Они встречали много интересных вещей, но эта была особенной. Сейчас "Уйта" парила на высоте полумили, у стены огромного зала. Его, при желании, можно было назвать круглым. Зеленовато-черный пол, как и повсюду, представлял собой сплетение плоскостей, образующих арки и мосты. Того же цвета потолок напоминал застывшую рябь. Из неё свисали похожие на готовые сорваться капли медно-красные сталактиты всевозможных размеров. Сине-серебристые зеркала стен походили на скрученные шторы, свисавшие неровными кусками. В центре зала высилась толстая колонна, похожая на застывший, изъеденный проталинами золотой смерч. Все это состояло из металла различных оттенков.
   Зал освещала туча тускло-белых шаров, паривших в воздухе. Они двигались безостановочным потоком, выплывая из скрытых за изгибами стен зала арок и исчезая в таких же. Лишь это выдавало выходы.
   Эти шары казались здесь звездами, хотя их диаметр достигал двадцати метров. От стены до стены в зале был десяток миль, но оценить его размер было невозможно. Глаз просто не мог зацепиться за что-то привычное. Вэру казалось, что он где-то внутри живого организма, - что, впрочем, почти соответствовало истине. Тем более странным было то, что он видел.
   Перед "Уйтой" в стене зияло окно, - одно из множества. Но если другие окна вели в соседние залы или в изгибавшиеся широкие трубы, то за этим был город - причем, город самый обычный: железные крыши, деревья, каменные дома в несколько этажей. Над городом простерлось хмурое, в серых несущихся тучах небо. Это живо напомнило Вэру аналогичную отделку на "Астрофайре".
   Окно перекрывало силовое поле, поэтому обзорные камеры не могли различить подробностей. Впрочем, и без них Анмай смог понять, что кем бы ни был тут построен город, сейчас он заброшен. Крыши проржавели, многие окна оказались выбиты, а деревья и прочая зелень разрослись чересчур пышно. В этом месте было что-то неправильное, странное, - и оттого ещё более притягательное.
   - Это похоже на Асус, мой родной город, - задумчиво сказал стоявший рядом Айэт.
   - Насколько похоже? - с любопытством спросил Вэру.
   - Я не знаю. Этот не такой, но общие черты такие же, как у любого города Акталы.
   - Интересно. Значит, машины копируют участки внешних сегментов, но как они их видят? Зачем это делают? И главное - есть ли там жители?
   - Хочешь выяснить? - насмешливо спросил Айэт.
   - Да, хочу. А разве тебе не надоело сидеть здесь?
   Юноша смутился.
   - Да, но мы должны спешить. Хотя мне тоже хочется посмотреть на этот город.
   - Любые высадки рискованны, но, чем больше мы узнаем... - Анмай замолчал. Риск очередной высадки могла оправдать лишь возможность обнаружить хоть что-то, оставшееся от строителей Линзы. Пока они не знали о них ничего. Но они уже приближались к цели, и другого случая познакомиться с живущими в столь странном месте людьми могло и не представиться.
   - Ну, что вы решите? - он обернулся к остальным.
   - Я согласен, - ответил Лэйкис.
   - Нет, - почти одновременно сказали Ювана и Уаса.
   - И хорошо, ведь бросить "Уйту" мы не можем. Кто-то, а лучше двое должны остаться здесь. Итак?..
   - Я останусь, - сразу сказала Уаса. Она оказалась здесь из-за Лэйкиса, и приключения мало привлекали её.
   - Боюсь, мне тоже придется остаться, - сказал Лэйкис. Он коснулся руки любимой, сжавшей его ладонь.
   - И тебе тоже, - Айэт повернулся к Юване.
   - Значит, только мы, - заключил Вэру. - Тем лучше.
   Он сел за пульт. "Уйта" рванулась вперед. Вспыхнул ослепительный свет, и в страшном треске она прошла сквозь силовое поле. С той стороны под окном оказалось нечто вроде посадочной площадки, похожей на широкую полку. Город стал виден совершенно четко, и они поняли, что он совершенно пуст. Кроме качающихся веток не было видно никакого движения.
   Анмай развернул "Уйту", чтобы осмотреться здесь. Город стоял на плоской, бескрайней равнине. Айэт увидел, что окно словно плавает в небе - но это было ему уже знакомо. Определить, где кончается изображение равнины и начинается настоящая земля он не мог. Радар показал вторую стену далеко позади них, но там простерлась та же плоская, бескрайняя равнина. Глаза не могли тут сказать, где изображение сменяет настоящая земля.
   Анмай поднял "Уйту" вверх. Тучи и гнавший их ветер оказались настоящими. За ними открылся ребристый многомильный свод. Вдоль его ребер шли узкие полосы, сиявшие ртутным серебром.
   Нырнув вниз, Анмай спустился на полмили, выскользнув из-под туманного покрова туч. Потом сделал несколько кругов под ним, осматривая город. Он оказался очень старым - и совершенно пустым.
   Пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни, Анмай повел "Уйту" вдоль улицы, которая показалась ему центральной. Здания здесь были высотой в три или четыре этажа. Оштукатуренные и побеленные, но без украшений, они смыкались боковыми стенами. Вблизи стало видно, что многие окна выбиты. Заглядывая в них, он заметил, что выбито и большинство дверей. Все комнаты были разгромлены, - казалось, здесь пронеслось стадо бешеных павианов. Но звери не берут приступом города...
   Скользя вдоль улицы, он неожиданно врезался в невидимую стену, - на столь малой высоте радар был бесполезен. Силовое поле погасило удар, но экипаж "Уйты" сбило с ног, свалив друг на друга. Анмай сидел в пилотском кресле, но тоже пострадал: край пульта врезался ему в живот, и он целую минуту не мог вдохнуть. Немного опомнившись, он осмотрелся.
   "Уйта" замерла, паря на высоте всего метров в десять. Её силовые крылья были свернуты, и она опиралась, как на подушку, на петли силовых линий, на которых только что скользила. Её выпуклые бока почти касались домов по обе стороны улицы. Внизу, - как и вокруг, - по-прежнему ничего не двигалось.
   - Любопытство может быть опасно, - сказал Анмай, отдышавшись. - Нельзя летать так низко. Хорошо хоть, "Уйта" цела. Но на разведку нам придется идти без неё, - я не знаю, сколько здесь этих невидимых стенок.
   Он вернул "Уйту" к окну.
   - Садиться не стоит. Мы с Айэтом воспользуемся леталкой. Как только мы выйдем, вы подниметесь под тучи, и будете следить за нами. Мы вас вызовем, когда потребуется. Если мы... пропадем, не пытайтесь нас искать. Ждите, скажем, семь дней. А потом... летите к центру Линзы.
   Лэйкис кивнул.
  

* * *

  
   Сборы в поход оказались короткими. Прежде всего, Анмай сменил легкий комбинезон на покрытый серым искусственным мехом, надел силовой пояс и сандалии, от которых уже успел отвыкнуть. Он с сомнением посмотрел на белую тунику Айэта.
   - Одень что-нибудь потеплее и не такое заметное.
   Тайан послушно облачился в серую теплую куртку и такие же штаны, но его ноги остались босыми. Вэру пришлось напоминать, что неизвестно, ни сколько, ни по чему именно им придется шагать. Лишь тогда юноша с вздохом натянул толстые башмаки, очень удобные и упругие. Ступать в них было мягко, словно по воздуху.
   Они надели плоские ранцы - в них был недельный запас пищи и трехсуточный - воды, пристегнули к поясам небольшие, но мощные рации. Анмай перекинул через плечо самодельный ремень дезинтегратора и прицепил к поясу атомный фонарь, - он нашел его на "Уйте" среди инструментов. С другой стороны висел обычный нож. Айэт не хотел брать вообще никакого оружия. Лишь по настоянию Юваны он взял мазер с запасными батареями и обычный пистолет - на случай, если их противник окажется нечувствительным к микроволновому излучению.
   Убедившись, что ничего не забыли, они попрощались с товарищами и прошли на корму. Леталка с жужжанием выползла на своих маленьких колесиках из ангара и с воем турбин поднялась в воздух.
   Вэру сделал ещё несколько кругов, затем повел машину вниз. Он хотел пролететь вдоль улицы и слишком поздно заметил натянутый между крышами кабель. Леталка оборвала его, но закувыркалась в воздухе.
   Прежде, чем Вэру успел её выровнять, она ударилась об стену дома. Корпус со скрежетом проломился, раздался страшный треск. Двигатели остановились, приборы погасли. Машина опрокинулась и камнем упала вниз, в гущу деревьев. Затрещали ветки, затем их вырвало из кресел и ударило об крышу кабины. Леталка лениво перевернулась на днище. Лопнувшее лобовое бронестекло со звоном высыпалось из рамы. Повисла тишина.
   Высота оказалась небольшой, деревья и амортизаторы сильно ослабили удар - файа не пострадали, хотя ещё несколько минут не могли выбраться наружу. Дверь заклинило, и им пришлось вылезти через разбитое окно. Анмай осмотрел разбитую, невосстановимо разрушенную машину.
   - Пилот из меня никудышный. Хорошо хоть, рации целы. В любой момент Лэйкис может прилететь за нами.
   Они осмотрелись. Разбитая леталка лежала у зеленовато-белой ободранной стены трехэтажного дома, зиявшего выбитыми окнами. Вокруг темнели пышные, высокие деревья, затенявшие узкую улицу. Воздух был сырой, холодный, на асфальте блестели лужи.
   Они выбрались с поросшей травой земли на тротуар и двинулись вперед, осторожно обходя лужи, пока не выбрались на более широкую улицу с ржаво-зелеными столбами фонарей. Дома здесь были выше, - четырех и пятиэтажные, ободранные, все в потеках, они смыкались в два непрерывных массива. На их высоких крутых крышах торчал сплошной лес ржавых ажурных антенн.
   Они шли минут пятнадцать, но кроме ржавого, некогда окрашенного в зеленый цвет кузова машины, похожей на троллейбус, им ничего не попалось. Серые тучи спускались всё ниже, тянулись почти над крышами, затем начался дождь. Анмай свернул во двор, но заросшие кустами зияющие дыры подъездов выглядели столь негостеприимно, что они без слов пошли дальше. Дождь перешел в ливень, их сандалии промокли.
   За очередным домом открылся неглубокий широкий овраг, плотно застроенный массой небольших деревянных домов. Многие из них наполовину развалились от старости. Внезапно шедший впереди Анмай остановился.
   - Ты ничего не слышишь? - тихо спросил он.
   Айэт прислушался.
   - Ветер шумит. Дождь.
   - Дождь так не шлепает. Похоже, за нами кто-то идет.
   Они обернулись. Из-за угла показалась высокая, закутанная в изодранный коричневый плащ фигура. Секундой позже Айэт понял, что она неживая, поскольку не только её одежда, но и лицо свисало лохмотьями, открывая череп.
  

* * *

  
   Почти инстинктивно он выхватил мазер и нажал на спуск. Оружие гневно зажужжало, но человек продолжал идти к ним, так, словно не видел файа и не чувствовал пронизывающего его смертоносного луча. Вскоре индикатор мазера погас, его заряд исчерпался. Айэт убрал его и выдернул пистолет. После каждого выстрела его руку резко дергало вверх, раскатывалось эхо. От человека летели клочья, но он продолжал идти. Больше всего Айэта испугало то, что Анмай стоял совершенно неподвижно, словно каменный.
   Пистолет тоже смолк, выпустив последний патрон. Существо подошло уже вплотную. Айэт зажмурился и ударил наотмашь, прямо в серое, свисавшее клочьями лицо.
   Его кулак попал в твердое, раздался стук. Через несколько секунд Айэт решился открыть глаза. Монстр лежал на спине, у его ног. Он нелепо шевелил руками и ногами, пытаясь подняться.
   Вэру, наконец, очнулся. Он прижал ногой грудь существа и склонился над ним. Вдруг он сунул руку в прореху кожи на шее... и с силой вырвал оттуда пучок проводов. Кукла - а это оказалась именно человекоподобная кукла - пискнула и затихла.
   - Я хотел взять это живьём, - смущенно сказал он Айэту. - А сейчас давай затащим его в дом и осмотрим хорошенько, - он показал на распахнутую дверь пятиэтажного серого дома. К ней вело высокое крыльцо.
   Затащить внутрь куклу оказалось непросто - она была очень тяжелой. Оба файа были рослыми и сильными, но всё же, они взмокли, затаскивая тяжелое тело в вестибюль. Здесь царил полумрак. Стены и потолок пестрели потеками, на цементном полу разлились лужи. В разбитых шкафах из стекла и металла блестели странные, непонятные инструменты и вылинявшие комки, очевидно, некогда бывшие цветными коробочками. В обе стороны шел широкий темный коридор, зиявший провалами дверей.
   Айэт почувствовал себя неуютно - в этих жутких развалинах могло скрываться что угодно. Но Анмай был спокоен. Он не обращал внимания даже на то, что с его волос, как с крыши, на плечи стекает вода.
   Они обыскали карманы просторного одеяния куклы. В них нашлась целая коллекция непонятных железок и инструментов. Затем они раздели куклу. Ей полагалось быть бесполой, но у этой были гротескно-механические половые органы. Айэт скривился от отвращения.
   - Мне придется её вскрыть, - Анмай достал нож.
   Он думал, что Айэт отвернется, но юноша внимательно смотрел. Пластмассовая оболочка куклы стала серой от грязи - нельзя было даже сказать, каким был её исходный цвет. Вместо мышц сплетались гибкие соленоиды с тягами-сухожилиями. Скелет был пластмассовый, намного более простой, чем человеческий. В брюхе находилась мощная аккумуляторная батарея. Грудь, если не считать защищенного пластиковой броней распределительного устройства, оказалась пустой. Сходство с человеком кукле придавали лишь пористые пластиковые накладки. Всё это выглядело очень примитивно, но в разборном черепе помещалась сложнейшая схема.
   - Может быть, они разумны? - спросил Айэт.
   - Не знаю, - Анмай с отвращением посмотрел на выпотрошенную куклу. - Нам лучше убраться отсюда.
   Они осторожно пошли по коридору. Некоторые комнаты были заперты, в других виднелась сгнившая, полуразвалившаяся мебель. Вдруг Анмай увидел ещё одну куклу, лежавшую у стены, истлевшую от старости. От неё к розетке тянулись провода. Он отыскал выключатель и нажал на него. Хотя лампы оказались целы, свет не зажегся.
   - Я, кажется, начинаю понимать. Этих аккумуляторов хватает лишь на несколько часов. Тут прекратилась подача энергии, и цивилизация, скажем так, кукол погибла. Но некоторые уцелели - у них есть какой-то собственный источник энергии.
   - Нам нужно найти и уничтожить его, - сказал Айэт.
   - Зачем? Эти твари отвратительны, но они только порождение разладившихся механизмов, - Анмай задумался. - Мне кажется, что всё плохое здесь происходит потому, что управляющая суть Линзы не действует. Если мы сможем её восстановить - машины сами наведут порядок. А если нет - то Линза и так погибнет.
   - Но эта мерзость может распространиться повсюду!
   - Куклы не размножаются. Их делают. А вот диски и другие машины легко могут проникнуть в жилые сегменты. Но это тебя не тревожит? А эти жалкие создания - именно благодаря своему человекоподобию - вызывают твоё отвращение и гнев.
   Айэт смутился.
   - Ты прав, - взглянув в глаза Вэру, наконец тихо сказал он.
   Они дошли до поворота. Дальше был темный тупик, упиравшийся в наглухо запертую наружную дверь. Сквозь неё проникали только тонкие лучи света. Айэт попробовал открыть другие двери, но они тоже оказались заперты. Анмай включил атомный фонарь. Внешне он напоминал обычный, но вместо света из его блестящего рефлектора вырвался семидюймовый клинок мертвенно-синего, очень яркого огня - тупик весь засверкал, словно усыпанный алмазами. Резко запахло озоном.
   Айэт, как завороженный, смотрел на сияние неподвижного пламени. Оно казалось холодным и застывшим, издавая лишь тихий печальный свист.
   - Возьми его себе, если хочешь, - предложил Анмай.
   - Нет, спасибо.
   Вэру повернул фонарь, словно любуясь им.
   - На самом деле, это просто плазменный резак, - сказал он. - Но в нем такой же вечный магнитно-монопольный энергоблок, как и в дезинтеграторе. Он может рассечь любой материал, не подвергнутый субатомному сжатию. И это хорошее оружие - то, что режет камень и сталь, плоть прожигает моментально.
   Он осторожно поставил фонарь на пол. От волнения в животе юноши вдруг заурчало.
   - Ты не хочешь есть? - спросил Анмай. - В этой суматохе мы забыли пообедать, и я не знаю, когда в следующий раз сможем. Спешить некуда.
   Словно очнувшись, Айэт снял ранец, и, вытащив из него плитку концентрата, начал жевать. Вязкая коричневая масса была достаточно вкусной, но за время их путешествия она успела смертельно ему надоесть, как и все прочие консервы на борту "Уйты".
   Несколько минут они молча ели, затем из вестибюля донесся шум и неестественные, искаженные голоса. Анмай спешно погасил свет, но его успели заметить. По коридору раскатился топот множества шагов.
   Айэт схватился за оружие. У него был мазер с двумя батареями и пистолет с тремя обоймами. И то, и другое оружие успело доказать свою полную бесполезность. Он взглянул на Вэру.
   - Нам не стоит встречаться с ними, - сказал он.
   Анмай попробовал выбить одну из боковых дверей ударом ноги, но лишь отбил пальцы. Скривившись от боли, он сдвинул выключатель силового пояса. Его обожгло током, но в следующую секунду дверь разлетелась вдребезги от удара силового поля.
   Они выскочили в просторную комнату, заставленную проржавевшей аппаратурой. Окна оказались давно выбиты и они выпрыгнули в них. Во дворе стояло несколько кукол. Увидев их, они закричали и преградили им путь.
   Файа бросились в овраг. Айэт ловко лавировал среди построек, укрываясь за стенами и проламываясь сквозь сгнившие заборы. Анмай, прихрамывая, следовал за ним. Заметив, что он отстает, Айэт пропустил его вперед, и, укрывшись за грудой бревен, несколько раз выстрелил в преследователей.
   Наверху что-то оглушительно треснуло, от ближайшего сарая полетели куски досок. Айэт вскочил и бросился вниз. По дну оврага тек неширокий, бурный поток. Он хотел перепрыгнуть его, но оступился и упал в воду, в один миг промокнув до нитки. Когда он попробовал выбраться, сгнившая лестница рассыпалась под ним, и ему пришлось на четвереньках карабкаться по глинистому склону.
   Сзади вновь треснуло, в лицо Айэта ударили брызги глины. Он вскочил, чудом не свалившись вниз, и укрылся за стеной двухэтажного дома, чуть не налетев на Вэру.
   - Почему ты не улетаешь? - спросил он. - Не хочешь бросать меня?
   Анмай усмехнулся.
   - Нет. Держись!
   Он обеими руками крепко обхватил Айэта, и через секунду земля ушла у юноши из-под ног. Какое-то мгновение он видел крыши домов, затем они врезались прямо в серую облачную мглу. У него перехватило дыхание.
   Казалось, полет продолжался считанные минуты, но когда они опустились, он не узнал местности - они пролетели несколько километров и приземлились в маленьком дворе, со всех сторон окруженном пустыми коробками кирпичных зданий, грязном и мрачном. Айэт осмотрелся.
   - Что нам делать дальше? - растерянно спросил он.
   - Прежде всего, тебе надо просохнуть, - Анмай улыбнулся, подпрыгнул и исчез в окне ближайшего здания. Через секунду внутри затрещало, раздался глухой хлопок и из окон полетели обломки досок. За ними последовал сам Вэру. - Пол сгнил, - сообщил он, ловко приземляясь на ноги. - Если бы не поле, я бы провалился прямо в подвал. Нам придется искать другое место!
   Они вышли на узкую немощеную улицу. Вэру показал на смутно видневшуюся в сумраке громадину многоэтажного здания.
   - Давай туда. Заодно и осмотримся с высоты.
   Он вновь подхватил Айэта и взмыл вверх. Через минуту он приземлился на просторный балкон самого верхнего этажа огромного дома. Без всяких церемоний Анмай выбил стекло балконной двери муфтой дезинтегратора. Они вошли.
   Квартира состояла из двух одинаковых, засыпанных мусором комнат. В ней не было никаких вещей, не оказалось даже водопровода - впрочем, куклам он был и не нужен. Айэт с трудом открыл скрипучую дверь и выглянул на темную сырую лестницу. Там царила гробовая тишина, пахло плесенью и мокрой штукатуркой. Вздрагивая от холода, юноша плотно закрыл дверь.
   Анмай включил обогреватель силового пояса. Их окружила трепещущая сфера поля, внутри которой воздух быстро нагрелся. Вскоре Айэт смог снять свою промокшую одежду, чтобы просушить её в струе раскаленного воздуха, бьющей из раструба атомного фонаря. В его ярком свете комната казалась особенно убогой.
   Юноша осторожно, чтобы не прожечь дыр, сушил куртку. Анмай достал из своего ранца бинокль, и, встав в проеме балконной двери, стал осматривать город. Внизу колыхалось море пышных крон с островами ржавых железных крыш. Наверху ровно плыли тучи.
   Вдруг в комнате раздался странный, стрекочущий треск. В поисках его источника Айэт оглянулся. Анмай тоже оглянулся, затем бросился к атомному фонарю и выключил его.
   Треск усилился, он исходил из розетки. Её дырочки засветились, словно глаза хищника. Затем из них выползли две туманно сиявшие трубки, беззвучно и страшно извиваясь в воздухе. На концах они распались облачком искр, искры стали сливаться в полупрозрачный шар. Вдруг он ярко вспыхнул и поплыл к файа. За ним тянулась тонкая трубка, идущая к розетке. Всё это происходило совершенно бесшумно.
   Опомнившись, Айэт поднял с пола кусок доски и швырнул его в шар. В тот же миг грохнул взрыв. В их лица, словно кулак, ударила волна раскаленного воздуха, все уцелевшие стекла в комнате вышибло. На месте розетки осталась дымящаяся дыра. Но тотчас затрещало в выключателе, в щелях его корпуса замерцал зыбкий свет.
   Айэт подошел к нему и ударил рукоятью пистолета. Детали выключателя с шумом посыпались на пол. Сизое сияние гневно затрещало и вдруг с тихим свистом ушло в провода. На секунду повисла тишина, потом они вновь услышали треск, на сей раз, идущий с лестницы.
   Выскочив в коридор, они увидели как внутри электрощита с сорванной крышкой бурлит живое синеватое мерцание. Удивленный Айэт бездумно шагнул к нему. Анмай швырнул его назад и выстрелил в мерцание из дезинтегратора. Там вспыхнул ослепительный свет, полетели искры, затрещало. Затем всё стихло, лишь сизый дым и тлеющие пучки проводов в развороченном взрывом щите напоминали о происшедшем.
   Айэт быстро растер ладонями лицо. Остро пахло паленым металлом и пластиком. Именно эта вонь убедила его в том, что противник вполне материален, и, следовательно, уязвим. Но от этого он не становился менее опасным.
   - Что это было? - наконец спросил он.
   - Не знаю. Оно живет в электросети, состоит из энергии, но что это такое, я не знаю.
   Они вернулись в квартиру. Анмай связался с "Уйтой" и коротко рассказал Лэйкису о своих наблюдениях. Потом убрал рацию и вновь стал осматривать город. Айэт досушивал свою одежду.
   Когда он оделся, Вэру подозвал его. Вдали, за зданиями, высились пять срезанных конусов охладительных башен, исходивших тучами пара. За их сизыми силуэтами виднелся массивный уступчатый корпус электростанции и дымовая труба. Она уходила в тучи, и нельзя было сказать, действует она или нет.
   - Возможно, её тоже построили куклы. Но их город погиб не из-за перебоев с током. Их погубило то, что завелось в электросети. Боюсь, здесь находятся и другие пришельцы извне... - Анмай смолк, настороженно втягивая воздух.
   Он не ошибся - действительно пахло гарью. Из щелей входной двери шли струи дыма. Едва Айэт открыл её, в лицо ему ударил жар пламени. Из-за едкого дыма в коридоре царил непроницаемый мрак и огня не было видно. Слышался только его рев. Здание вспыхнуло одновременно во многих местах, и не оставалось сомнений в том, кто это сделал. Задыхаясь, Айэт захлопнул дверь. Она дымилась. Было ясно, что скоро воздух в коридоре раскалится настолько, что дерево вспыхнет.
   Файа вернулись на балкон. Айэту не хотелось вновь нестись по воздуху, но выбора у него не было. Вэру сразу набрал большую высоту, и всё внизу исчезло в облачной мгле. Когда они опускались, Айэт заметил, что электростанция стала заметно ближе. Судя по размерам зданий, под ними был центр города. Анмай приземлился на крыше квадратной девятиэтажной башни. Едва он отпустил Айэта, юноша сел на парапет - ноги его не держали.
   - Я больше не хочу летать так, - сказал он. - Мне страшно, хотя, если потребуется...
   - Надеюсь, что не потребуется, - пробурчал Анмай, растирая предплечья. Его ладони подозрительно дрожали. - Ты слишком тяжелый, чтобы носить тебя на руках.
   Айэт встал и осмотрелся. Полускрытый сеткой дождя город выглядел зловещим и унылым. Он отыскал покинутую ими башню - от неё тянулся шлейф сизого дыма, сливаясь с тучами. В центре этой крыши был маленький внутренний двор. Оттуда, через широкий открытый проем, они попали в короткий коридор. Ведущая вниз железная дверь оказалась заперта. Анмай сначала хотел расплавить замок, но, подумав, стал ковыряться в нем с помощью подобранного куска проволоки.
   - Нам не стоит пользоваться оружием - это чувствует энергию, - пояснил он.
   Вскоре замок поддался и они вышли на темную лестницу. Это здание сохранилось лучше - нигде не было видно потеков или мусора, а двери квартир оказались заперты и слишком прочны для того, чтобы их выбить. Лишь осмотрев три верхних этажа они нашли распахнутую дверь. Она вела в квартиру, достаточно сухую и чистую. В ней уцелела даже обстановка - какие-то стеллажи, и, к их радости, даже кровати.
   Квартира тоже состояла из двух комнат, и против входа в одну из них висела причудливая решетка из вороненого железа. К ней крепились горшки с давно увядшими растениями. Никаких других следов прежних обитателей не осталось.
   Они вышли на просторную террасу, врезанную в шестой этаж кирпичной башни. Справа высилась вторая такая башня, а прямо перед ними лежала просторная площадь, окаймленная длинными серыми пятиэтажками. Напротив высилось массивное здание, похожее на дворец - у него был фриз с колоннами и множество сложных украшений. За ним в тучи упирались башни электростанции. Клубящийся над ними пар напоминал пятиглавого дракона.
   Анмай внимательно осмотрел площадь. Она была вымощена бетонными плитами, между ними буйно разрослась трава. На бывших газонах вырос настоящий лес. Площадь окаймлял ряд низких, изогнутых наверху фонарей с одной лампой. Нигде не было видно никакого движения, ничего живого, хотя они смотрели очень тщательно.
   Вдруг Айэту показалось, что стало темнее. Через несколько минут у них не осталось сомнений - спускались сумерки. Свет угасал с незаметной глазу скоростью, но вскоре всё вокруг стало серым, плоским, едва различимым. Ветер стих, повисла пугающая тишина. Открытая дверь зияла, словно врата бездны. Айэт не вынес этого и закрыл её. Через полчаса окончательно стемнело. Только небо выделялось едва заметно тлеющей серой мглой.
   По мере того, как угасал свет, росло тревожное ожидание. Оно буквально висело в воздухе. Вдруг вдали раздался тихий, печальный свист. Он приближался, переходил в вой. На стенах домов заиграли блики синего пламени. Затем по улице с ревом пронеслась сине-белая удлиненная масса, - так быстро, что ослепленные глаза Айэта не успели разобрать подробностей. Даже с расстояния в сотню метров его обдало жаром.
   - Что это? - глядя на удалявшиеся отблески тихо спросил юноша. Ему казалось, что сейчас начнется нечто страшное.
   - Не знаю, - так же тихо ответил Анмай. - Но похоже, мы попали в очень скверное место...
   Вновь наступила тишина, но это не продлилось долго. Несколько окон в ближайших домах засветились ослепительно ярко. Оттуда, даже сквозь стекло, слышался странный шорох и треск. Фонари тоже замерцали и стали разгораться, но их свет остался дрожащим и тусклым. Синее сияние пульсировало, вызывая ужас дрожащим мерцанием. В трепещущем свете казалось, что мерцает, смещаясь, сам мир.
   Невольно сжавшись, они смотрели. Проходили мучительные часы. Вдали мелькали огни, затем из сияющих провалов окон полетели светящиеся шары всевозможных размеров - синие, белые, зеленые и красные. Они собирались во вращавшееся облако, сплетались огненными нитями, трубками. К ним присоединялись другие шары, выплывая из провалов улиц. Они сливались, слипались, свисали гроздьями со стен и проводов. Вскоре над центром площади повис огромный желтый шар. Вокруг него, словно несчетные планеты, вращались цветные шары. В их радужных отблесках вся площадь стала похожа на жуткий фейерверк, который никак не мог закончиться. Айэт смотрел на это едва дыша. Он понимал, что видит то, чего никто не должен видеть. Всё это происходило в абсолютной тишине и казалось ему совершенно нереальным.
   Ощутив вдруг покалывание в спине, Анмай обернулся. Позади парил тускло-желтый шар диаметром в полметра. От него к файа потянулись тонкие искристые трубки, словно прорастающие в воздухе. Едва они коснулись его кожи, страшный электрический удар отбросил Вэру к окну. Его сердце на миг сбилось с ритма. Не будь у силового пояса автоматической реакции на страх, он бы погиб.
   Шар налетел на силовое поле, прилип к нему и отскочил, сбив Вэру на пол. Анмай сдвинул выключатель дезинтегратора. Едва тот вспыхнул мертвенным светом, шар шарахнулся в окно и в одно мгновение исчез. Какой бы вид энергии не излучал дезинтегратор, он был страшен для любых организованных систем. Теперь Анмай знал, каких вещей боятся эти твари. Его оружие оказалось полезней, чем он мог думать, но...
   Комнату залил яркий свет. Тишина враз взорвалась свистом, стуком, воем. Опомнившись, он выглянул в окно. К ним тучей устремились другие, слипшиеся шары, многоголосый хор становился всё сильнее. Дикие завывания и стоны наводили на мысль о бесовском шабаше. Айэт сжался в комок, спрятав лицо в ладонях.
   Анмай вскинул оружие и нажал спуск. Он не видел луча, но пытался направить его в сторону центрального шара. В один миг окно вспыхнуло яростным белым квадратом. Столь же быстро свет погас. Здание содрогнулось от удара воздушной волны, и на пол со звоном посыпались выбитые стекла. Затем сомкнулась тьма.
  

* * *

  
   Анмай попробовал что-нибудь разглядеть, но в глазах плавали лишь разноцветные пятна. Сейчас он уже не был уверен, что слышал все эти звуки ушами. Ему казалось, что они рождались прямо в его мозгу.
   Какое-то время они вглядывались в темноту. Ничего не происходило.
   - Мне хочется спать, - наконец сказал Айэт. - Но нам лучше спать по очереди, - он испуганно оглядывался.
   Они забаррикадировали дверь, но это было лишь уступкой страху - их противник мог с легкостью проникнуть в любое помещение. У Вэру был автосторож - устройство, которое засекало движущиеся тела за двадцать метров. Но здесь оно могло действовать лишь в пределах комнаты, и Анмай вовсе не был уверен, что оно засечет почти нематериальные шары.
   Кровати оказались слишком жесткими, и они долго не могли уснуть. В темноте светился лишь индикатор сторожа, да жуткой синевой тлела муфта включенного дезинтегратора. Анмай решил, что будет часовым - он мог долго не спать. Он лежал на спине, сонно глядя в потолок. Вскоре он заметил, что измученный Айэт уснул. На улице что-то шуршало, но выглянув в окно Вэру убедился, что это лишь ветви деревьев под ветром.
   В голову лезли мысли о том, что они найдут в центре Линзы, о том, что делает "Астрофайра", о том, что делает Хьютай. Эти мысли оказались мучительны и он гнал их прочь. И, пожалуй, делал это чересчур успешно, так как просто заснул.
  

* * *

  
   Его сон был очень тяжелым. Сначала несколько раз его будил раскатистый рев, доносившийся со стороны электростанции. Всякий раз он мгновенно вскакивал и бросался к окну, но, не увидев ничего, вновь ложился - и тут же засыпал. Каждый раз, лежа в полусне, он видел сполохи белого света вокруг, за крышами домов, - такие яркие, словно светило солнце, но не слышал ни звука.
   Когда он уснул окончательно, его поглотили тягучие, бесконечные сны. Анмай никак не мог проснуться. Ему снилось, что он просыпается, - но он просыпался в новом сне, ещё более тяжелом и страшном, чем прежде. И вдобавок, что бы ему ни снилось, на его странствующем в пространстве снов теле не было ни одного клочка одежды.
  

* * *

  
   Нагой и дрожащий от холода, он бродил по коридорам какого-то огромного здания, каждый раз вздрагивая, когда его босая нога касалась ледяного камня. Эти блуждания продолжались словно целую вечность. Он то поднимался по бесконечным лестницам, то шел по анфиладам темных комнат. В полумраке он не различал цветов. Всё казалось ему серым, плоским, едва различимым, а вокруг плавали темные призраки, и он боялся их, хотя и знал, что никто не может его видеть. Во сне его тело стало почему-то прозрачным и всё окружающее просвечивало сквозь него. Но вот его ощущения во сне были реальными, - намного сильнее и ярче, чем наяву, и это оказалось очень мучительно. Он проползал в узкие, тесные щели, карабкался по крышам на огромной высоте, спускался в какие-то бездонные подвалы, погружаясь по горло в блестящую, вязкую жидкость. Всё время ему было невыносимо, мучительно холодно. Ледяной пол обжигал босые ноги, словно раскаленный, но он всё пробирался в полумраке, сером, бесцветном, всё более странном, всё дальше, пока не оказался в полной пустоте.
   Теперь он летел. Внизу зияла пропасть, он парил возле безмерно высокого скалистого обрыва. Под ним тянулась бесконечная равнина - огромная река, затопленные леса и болота. По выступу скалы, по широкой дороге, шли люди, очень много, шли в никуда. Он мчался, обгоняя их, по-прежнему дрожа от холода. В безликой толпе он увидел знакомое лицо - большеглазое худое лицо Маонея Талу, его мертвого друга.
   Когда Талу стал подниматься к нему, Анмай снова проснулся - или заснул? - чтобы кричать нагим от боли. Теперь всё было гораздо хуже. Он оказался распят на пыточном столе, в ослепительно светлой и леденяще холодной комнате, дрожащий, с вогнанными в мышцы электродами - он чувствовал тупую боль проткнутого мяса. Одновременно он видел Хьютай, висящую над бездной, в которой тек и шевелился металл, приобретая странные, но знакомые формы. Он увидел Философа - тот взмахнул рукой. Хьютай сорвалась, полетела вниз. Стальные протуберанцы взметнулись и поглотили её. Анмай закричал, забился, хотя уже знал, что Хьютай мертва и ничто не вернет её. Ледяная тьма, страх, отчаяние поглотили его. Философ смеялся, стоя над ним - живой, намного более живой, чем сам Анмай.
   - Зачем ты это сделал? - неожиданно спокойно спросил он.
   - Ты не заслужил такого счастья, - ответил Философ. - Ты совершил слишком много зла.
   - Да. Это правда. Но я достиг цели. Посмотри вокруг! Это мой мир!
   - А разве он лучше старого? Чтобы создать свой мир, ты уничтожил настоящий - стоило ли это делать?
   - Да! Стоило!
   - Никто из разрушителей и тиранов не был счастлив - кроме тебя! Ты всегда жил так, как тебе нравиться!
   - Неправда! Вспомни, сколько я страдал, сколько мне пришлось перенести!
   - По своей воле, только по своей! Ты хотел счастья - но его нет без страдания, и потому ты страдал. Но ты всегда был свободен! Свободен внутри себя.
   - А разве это преступление? И... ты завидуешь мне? Даже сейчас, когда я лишился всего, и мне осталась лишь смерть?
   - Ты виновен. Тебя следует наказать.
   Боль оказалась настоящей - он кричал, бился, терял сознание, снова приходил в себя - это тянулось долго...
   - Чего ты хочешь от меня? - наконец спросил Анмай. - Не в моей власти вернуть прошлое, и будущее уже не в моей руке. Чего ты хочешь от меня?
   - Я уже предлагал тебе путь.
   - Тогда, на Хаосе? Стать предателем? Чего? Теперь я сам уже ничего не могу. Я никто. Уже слишком поздно. И теперь я на твоей стороне - я пытаюсь остановить Файау. Чего же ещё?
   - Ты должен разрушить всё, что ты создал.
   - Это невозможно. И вместе с виновными погибнут и невинные, верно? Пусть я не понимаю ничего, но я знаю, что прошлое невозвратимо. У Вселенной нет смысла существования, нет цели, и никто не сможет их ей дать.
   - Ты слишком упорен и вынослив, чтобы тебя можно было переубедить. Но я постараюсь...
   В его тело вновь хлынула боль, но теперь Анмай уже понял, что она - только кажется. Он плавал под потолком, равнодушно наблюдая, как бьется его мускулистое нагое тело. Но сам он не чувствовал ничего.
   - Я создал тебя, Суру Ласси! - исступленно кричал Философ. - Без меня ты никто! Твой мир не существует! Посмотри!
   Анмай - маленький испуганный Суру - увидел унылые длинные улицы, убогие дома, суету безликих толп, занятых повседневными делами. Всё - Файау, звезды, звездолеты - всё оказалось его сном.
   - Даже если это только сон, я не отступлюсь от него! - вдруг крикнул мальчик.
   - Отступишься! Кровь убитых не отпустит тебя. Когда-нибудь ты встретишься со всеми своими жертвами, и они будут судить тебя.
   - И что они смогут мне сделать? Хьютай мертва. Больше я ничего не боюсь. Боли я уже не чувствую. Даже убить меня вы не сможете. Меня поглотит бездна, в которой меня никто не...
   - Есть высший суд!
   - Высший? Постой, старик. Почему же я не подорвался тогда, на минном поле, в Хаосе? Не упал, когда лазил по скалам? Не умер в подвале Цитадели, пережил удар про-Эвергета, смог попасть сюда? Если Он действительно заботится о людях, то почему Он не прервал моего пути? Почему? Почему?!
   На лице Философа отразился ужас, и вдруг он мгновенно исчез. Вэру показалось, что он сейчас сам даст ответ, но вместо этого понимания он ощутил страх.
   В комнату просачивалась темнота - сквозь стены, сквозь потолок текла густая черная масса шевелящихся щупалец. Они жадно тянулись к нему - а он был по-прежнему распят на столе!..
   Анмай бешено забился. Он знал, что это конец, смерть, что больше не будет ничего. Его сознание, его память - всё исчезнет, словно не существовало никогда...
   Тьма залила уже полкомнаты, нависла над ним, не чувствующим уже ничего, кроме безысходного ужаса. Один из массы колыхавшихся жгутов скользнул вниз, коснулся нагого живота. Это прикосновение обожгло его холодом, оно оказалось столь реальным, что все мышцы Анмая инстинктивно напряглись до боли - ничего больше он сделать не мог.
   Темнота тянулась к лицу, к расширенным от ужаса глазам, которые он даже не мог закрыть, - но не могла их коснуться, потому что перед ними горел огонь. Она клубилась вокруг, свет погас, и только слабый блеск огня не давал ей поглотить его беззащитное тело...
   Рядом мирно спал Айэт, положив голову на руки, одна босая нога была поджата. Над ним тоже пологом клубилась темнота, но не хищно, а скорее успокаивающе. Вокруг его головы тоже застыло сияние, но другое - Анмай не мог понять разницы. Не ярче, не теплее, но выше... чего?..
   Анмай понял, что уже никогда не узнает этого. Темнота окружила его, желая наполнить собой. Уже не боясь огня, она потянулась к нему, заглядывая внутрь - и вдруг отпрянула в ужасе. Она стала исчезать, а Анмай недоумевал, что могло напугать смерть. На всякий случай он прижал огонь к себе. Коснувшись лба, пламя мучительно жгло...
   Анмай проснулся, вскрикнув от боли. Он увидел темную комнату, Айэта, лежавшего в той же позе. В углу клубилась смутная мгла, словно уходящая в стену - и всё затягивал мертвый синий туман горевшего перед глазами огня. Он не сразу понял, что видит мертвенное сияние в муфте дезинтегратора, мерцавшее всего в нескольких дюймах от его глаз - во сне он бессознательно прижимал оружие к себе. Вздрогнув, он отключил его и сел, чувствуя онемение и боль в затекшем теле - оно почти не слушалось его. Лоб тоже болел, прикоснувшись к нему, Анмай вздрогнул - кожа на переносице и выше оказалась обожжена и горела. Пламя действительно коснулось кожи, наверное тогда, когда он во сне прижимал к себе оружие...
   Вэру встряхнул головой. "Бездна, как же! - зло подумал он. - Сдохнуть можно от этого!"
   Автосторож лежал на полу, его индикатор погас - он не помнил, как это случилось. На корпусе осела пыль - черная пыль. Анмай невольно коснулся живота, вспомнив тьму. Вздрогнув, он ощутил ожог. Это прикосновение тени оставило реальный след, значит... впрочем, какие следы может оставить сновидение?..
   "Если использовать дезинтегратор вместо подушки, ещё и не такое увидишь, - подумал он. - Если проснешься! А впрочем, возможно, это не оружие, а..."
   Он зевнул и потянулся. В окно вливался тусклый свет - светало, но ещё не рассвело. Айэт лежал, раскинувшись на спине. Он стонал и метался во сне. Его лицо отражало такое страдание, что Анмай, не выдержав, ткнул его в бок. Юноша вскинулся, резко вскочил, потом устало уселся на постель. Его лицо сразу стало невыразительным и сонным - словно постаревшим.
   - Я... словно спал вечность, - сказал он. - Я видел этот город, потом темноту, живую, потом такое... это... не знаю, как назвать...
   Он замолчал. Анмай растирал занемевшие руки. На плечах он нащупал два рубца - словно следы от ран. Вздрогнув, он вспомнил, что именно там вонзились несущие боль иглы Философа... хотя сейчас от них остались лишь багровые припухлости, похожие на свежие синяки.
   "Это уже слишком, - подумал он. - Интересно, что видел Айэт?"
   Он спросил юношу. Тот смутился.
   - Ну, много всякого... плохого. Меня пытали, - он прикоснулся к плечу, - хотели, чтобы я предал тебя... потом пришла темнота...
   - Странно. Похоже, мы видели одно и то же.
   - Я видел... Чтобы создать свой мир, ты уничтожил мир старый. Это... это правда?
   Анмай зло, тихо засмеялся.
   - Обычно мир уничтожает мечтателей. Справедливости ради, один раз всё случилось иначе. Разве это плохо? Мне пришлось уничтожить один мир, чтобы возникли двадцать тысяч. И он всё равно бы погиб, - потом, позже. Как выбирать между бытием и небытием?
   - Никак, наверное, - Айэт уже думал о чем-то другом. - Знаешь, я уже видел эту... тьму, давно, ещё в детстве. Лет в двенадцать я впервые приехал в деревню, - в гости. Я почему-то проснулся в середине ясной, удивительно светлой лунной ночи, и меня вдруг одолело желание погулять. Бесшумно ускользнув из дому, я шел босиком по узкой дороге через поле, и вдруг, несколько в стороне, низко над землей, быстро промчалось длинное черное облако, волоча за собой тень, - пятно ещё более глубокой черноты. Оно походило на множество развевающихся черных покрывал. Хотя оно пронеслось совершенно беззвучно, я помню, как вслед ему зашумели и согнулись деревья, помню тугой порыв ветра, взметнувший пыль вокруг. Я чувствовал, что это не просто облако. Оно было... живое, только не то живое, к какому мы привыкли. Когда я подумал об этом, меня охватил странный, возвышенный, и, в то же время, парализующий страх. Он быстро прошел, но я понял, что мир, - совсем не то, что говорят взрослые. И домой я вернулся другим - убежденным в неисчерпаемой таинственности мироздания... - Айэт замолчал.
   Анмай потянулся и подошел к окну. Через минуту он подозвал юношу. Площадь выглядела жутко - все окна в окружавших её домах вылетели. Секунду спустя Айэт понял, что кошмар ещё не кончился. Сбоку от площади, между домами, был участок поросшей травой земли. Его усеивали сотни отверстий. Из них вырывались струйки пара, обрывались, вырывались вновь - словно земля дышала...
   - В Актале есть старинное проклятие - "Чтоб ты увидел, как дышит земля!" - тихо сказал юноша. - Оно сбылось. Если нам предстоит ещё одна такая ночь - я не перенесу её!
   - Я тоже. Ну что ж... Этот день будет последним днем нашей разведки. Мы пойдем к электростанции, а к вечеру, что бы ни нашли, вернемся на "Уйту".
   Но прошло не меньше часа, прежде чем они опомнились достаточно, чтобы двинуться в путь. Когда окончательно рассвело, струи пара исчезли.
   Они осторожно спустились по безмолвной лестнице и вышли на улицу. Им пришлось пересечь площадь. Растения на ней были странными - не больными, а, напротив, жутко, неестественно разросшимися. Они хотели осмотреть и "дышавший" участок земли, но, увидев окружающие его рваные темные провалы, передумали.
   Они подошли к дворцу. Перед ними был высоченный фриз с колоннами. Под ним зияли три открытых двери.
   - Зайдем? - Вэру искоса взглянул на испуганного Айэта.
   - Да, - тихо согласился юноша. Хмыкнув, Анмай пошел вперед. Айэт, вздохнув, последовал за ним.
   Они оказались в высоком вестибюле, из которого наверх вела широкая прямая лестница. Вестибюль окружал балкон, на который тоже вели лестницы. В него выходили два коридора и десятка полтора разных дверей - все они оказались закрыты. Всё было в порядке, не было заметно ничего неестественного или странного.
   - Куда дальше? - Вэру подтолкнул с любопытством оглядывающегося юношу. - Решать тебе!
   Тот задумался, затем вдруг указал на неприметную серую дверь - самую маленькую и незаметную из всех. Она оказалась незаперта, за ней была темная пустая комната. Айэт хотел уже закрыть её, но вдруг заметил идущую вниз лестницу. Вэру остановил его, и с включенным атомным фонарем первым спустился по ней. Железная дверь внизу казалась запертой, но когда он рванул её, она с треском открылась. К их удивлению, длинный коридор был освещен бледным дневным светом - его испускали установленные под потолком зеркала.
   - Световодное освещение, довольно любопытно, - Вэру осторожно двинулся вперед. Айэт, так же осторожно, последовал за ним.
   Они дошли до поворота, попав в новый, бесконечно длинный коридор. Все двери по сторонам - их было множество - оказались закрыты. В конце коридора они попали в темное помещение с полудюжиной дверей. Некоторые были открыты, из них тянуло сырой затхлостью и гнилью. Вэру показалось, что внутри что-то слабо мерцает. Он невольно выбрал ту, из которой лился слабый, но всё же дневной свет.
   Они оказались в длинном, полуподвальном помещении, окна которого выходили на заднюю стену дворца. Комната оказалась заставлена множеством столов, шкафов, стеллажей. На них стояла масса химических приборов и банки с какими-то реактивами. Всё было очень старое, ржавое, запыленное. В комнате висел тяжелый запах химикатов. Они осторожно переходили из комнаты в комнату, стараясь понять их назначение. Но всюду царило то же запустение, пахло гнилью, плесенью, ещё чем-то мерзким...
   Вдруг сзади раздался грохот - словно что-то тяжелое скользило по полу, сокрушая всё на своем пути. Не сговариваясь, они бросились к ближайшему выбитому окну и вылезли наружу, сразу бросившись бежать в узкую боковую улицу. Лишь миновав несколько кварталов, они остановились. Их глаза возбужденно блестели.
   Эта пробежка взбодрила их. Вокруг был просто старый и заброшенный город. Даже облезлые четырехэтажные дома, зияющие окнами среди пышных деревьев, выглядели довольно живописно. Дождя не было, хотя тучи ползли всё ниже, но зато поднялся сильный ветер. Стало гораздо теплее, чем утром. Нигде не осталось и тумана - только возле угла одного из домов висел бледный клочок.
   Чем дольше Вэру смотрел на него, тем сильнее его охватывал страх. Хотя и дул ветер, этот туман висел на месте, лишь медленно вращаясь вокруг оси. Больше ничего не происходило, но и этого оказалось достаточно. Он вспомнил, что всё вокруг - лишь видимость, а реальность - тот зловещий мир, что начинается со всех сторон через несколько миль.
   Без слов они свернули в зеленый, мирно выглядевший двор, с любопытством осматриваясь вокруг. Внимание Айэта привлекла высокая платформа, примыкающая к стене одного из домов. Анмай же заметил нечто более странное - тень, прозрачное, чуть более темное, чем фон, пятно. Он увидел его лишь потому, что оно двигалось. Оно явно плыло мимо, но вдруг повернуло прямо к ним. Это выглядело почти безобидно - беззвучное, едва заметное скольжение, - но Анмай навел дезинтегратор и выстрелил.
   Он ожидал, что луч пройдет насквозь, но тень вдруг ярко вспыхнула и расплылась бурым дымом. На сей раз, Айэт уже не спрашивал, что это такое было.
   - Ничего странного в том, что мы плохо спали, нет, - тихо сказал ему Анмай. - Удивительно, что мы вообще смогли проснуться.
  

* * *

  
   Они хотели выйти со двора в другом направлении, на параллельную улицу, но наткнулись на гладкую стену-экран. Улица оказалась лишь изображением.
   Анмай вновь коснулся стены и пошел вдоль неё. Примыкавший к ней дом тоже наполовину оказался изображением. Удивленные, они вошли в сумрачный подъезд. Свет с улицы едва проникал сюда. Под их ногами трещала старая деревянная лестница. Настоящая, но её задняя стена оказалась уже изображением. Тем не менее, Айэт попробовал открыть одну из "нарисованных" дверей.
   К удивлению Вэру, она распахнулась.
  

* * *

  
   "Зазеркальная" квартира, тесная, низкая и темная, вновь состояла всего из двух комнат. Она оказалась больше похожа на настоящую, чем все, какие они здесь видели. Но и здесь не нашлось ничего интересного, - квартира оказалась разгромлена и завалена обломками мебели, как и все прочие. В ней стоял тяжелый животный запах.
   Когда они решили вернуться, дверь не открылась.
  

* * *

  
   Как они ни старались, прямоугольная плита не двигалась - словно вросла в стену. Вдобавок, как Анмай уже и ожидал, она была сделана из того же неразрушимого материала, что и стена. Ни плазменный резак, ни даже луч дезинтегратора не оставили на ней и следа. Изображение на ней в миг выстрела подергивалось цветной рябью, - вот и всё.
   - Вот теперь мы действительно попались, - тихо сказал Вэру. - Хорошо, если мы в этом же зале. А если в соседнем? Как мы тогда найдем "Уйту"?
   Айэт хотел возмущенно завопить, - он не верил, что угодил в ловушку так глупо, - но смысла в этом он не видел. Они, несомненно, попали в соседний отсек Линзы, и им оставалось лишь искать другой выход.
   Они подошли к окну. Оно уцелело, но двор внизу зарос густым лесом. За ним едва удалось разглядеть массивный силуэт дома напротив. Небо здесь было темное, сквозь туманную дымку просвечивали мутные звезды.
   Какое-то время Айэт с удивлением смотрел на них, затем открыл окно и заглянул вниз. Эта квартира была на четвертом этаже, но деревья росли почти под стеной, и по их крепким ветвям можно было слезть. Так они и поступили, хотя карабкаться по неровным, усаженным множеством сухих сучьев стволам оказалось нелегко, особенно с тяжелыми ранцами за плечами.
   Внизу они с интересом осмотрелись. Лес был такой старый и запущенный, словно рос здесь всегда. Даже окружавшие его здания казались моложе.
   Они настороженно пробирались сквозь него, хотя здесь не оказалось никакой животной жизни. Анмай вспомнил, что нигде здесь не видел даже насекомых.
   С этой стороны дом был лишь изображением на стене-экране, без настоящих входов. Они пытались обойти его, но он тянулся бесконечно. Наконец, они пересекли двор, вышли на широкую прямую улицу, залитую рыжим светом фонарей, и пошли по ней дальше, напряженно осматриваясь. Царившая здесь мертвая тишина пугала юношу. Ему постоянно чудились странные шорохи, мелькания, - скрытая, потаенная жизнь. Когда из ведущего во двор совершенно темного туннеля донеслись шаги, он едва не вздохнул с облегчением. Потом оттуда появилась массивная, закутанная в изодранный плащ фигура.
   Через секунду Айэт вскрикнул. Её лицо походило на обгоревшую пластиковую маску, а глаза-пузыри были совершенно черными - без белков.
  

* * *

  
   Анмай тут же вскинул оружие и нажал спуск. Голова твари взорвалась облаком искр, брызг и разлетавшихся клочьев, она взмахнула руками, отлетая назад, и опрокинулась навзничь. Короткое, трескучее эхо выстрела тут же угасло.
   Они осторожно подошли ближе. При одном взгляде на труп Айэта затошнило. Кожа сгорела, куски черепа буквально плавали в изжелта-черной крови, - её натекло на удивление много. Вместо мозга у твари было что-то, похожее на клубки червей.
   - По крайней мере, их можно убивать, - заключил Анмай. - Но на всякий случай возьми это, - он протянул Айэту атомный фонарь. - В этой штуке есть секрет, - он улыбнулся. - Если сдвинуть вот этот предохранитель, то включится лазер. У таких дорогих устройств всегда множество возможностей... Даже если луч и не попадет в цель, то ослепит любых зрячих противников в радиусе нескольких метров, так что возьми, - он протянул юноше поляризующие очки.
   Айэт сунул их в карман и провел ладонями по лицу, словно смывая увиденный кошмар. Когда из подворотни вновь донесся шум шагов, интерес к дальнейшим исследованиям у него почему-то прошел. Он поднял подаренный лазер и взглянул на Вэру, вновь взявшего наизготовку дезинтегратор. Они легко могли отбиться... но он не хотел даже смотреть на такого врага.
   - Нам лучше улететь отсюда, - сказал он.
   Анмай кивнул. Он вновь обхватил Айэта поперек живота и в следующий миг взмыл вверх. Минуту они летели над крышами домов, затем наткнулись на стену-экран. Они поднимались вдоль неё всё выше... выше... выше... пока не врезались в экран-потолок.
   - Стены доходят до самого верха, - тихо сказал Анмай. - Мы должны искать проходы в них, чтобы вернуться. Другого пути нет.
   Город лежал под ними смутным черным ковром. Рыжие полоски улиц делали его похожим на поле остывающей лавы. Кое-где Айэт видел искры и пятна желтого и зеленовато-белого света. Некоторые из них двигались.
   Они косо заскользили вдоль стены вниз. Место для посадки нашлось быстро, - громадное плоское здание, похожее на торговый центр, почти вдвое ниже, чем окружающие его многоэтажки, но гораздо больше, - оно занимало целый квартал. Вэру привлек горевший в его окнах желтый электрический свет, - все другие здания вокруг были темными.
   Мягко погасив скорость, он приземлился на необозримую сумрачную крышу. В небольшой надстройке нашлась ведущая вниз дверь, - запертая, но ломать её не пришлось. У Вэру была суперотмычка Файау, - цилиндр, заполненный подвижной массой, пеллоидом. Если приложить его к замку, она проникала внутрь и открывала его, действуя как сотни ловких пальцев. На эту дверь ушло всего несколько секунд. Анмай вошел первым.
   Здесь, наверху, было темно, но внизу горел холодный люминесцентный свет. Толкнув первую же дверь лестничной клетки, Анмай попал в просторное, полутемное помещение, почти пустое. Его пол и потолок покрывали деревянные панели, у стен стояли другие громадные панели, обтянутые серой тканью. Айэт подошел к парапету напротив двери. Он увидел громадный, шириной метров в сто, квадратный зал, уставленный множеством столиков, - очевидно, ресторан, но совершенно немыслимых размеров. Он смотрел на него с высоты третьего этажа. Подпертый круглыми колоннами зеркальный потолок был расчерчен на квадраты узкими полосами сияющего матового стекла. Пол был паркетный, гигантские стекла в стальных переплетах стен зияли темнотой. Всё выглядело так, словно люди ушли отсюда максимум день назад.
   Они спустились по узкой лестнице, идущей вдоль глухой стены, - она отгораживала вдающуюся в зал сцену. Множество тяжелых темно-зеленых бархатных драпировок делали её похожей на таинственную пещеру.
   Стараясь ступать бесшумно, - малейший звук раскатывался тут пугающим эхом, - они пошли вперед. Окна напротив сцены выходили на освещенную площадь: над прямоугольниками низкой плотной зелени возвышались четыре массивных столба, увенчанных венцами труб, несущих мертвенно-синие лампы - по шесть на каждом. Соседние улицы были совершенно темными, но появление файа словно подняло занавес: на стены домов легли призрачные подвижные отблески, потом на площадь со всех сторон потекли струи страшного светящегося тумана. Он собирался в облако, разгораясь всё ярче. Свет фонарей тоже становился всё ярче, он уже резал глаза, - и при этом всё сильнее мерцал. Вдруг начало твориться нечто, совершенно немыслимое: увенчанные каплями ламп стальные трубы стали извиваться, словно змеи. Затем волнение передалось самим столбам. В окутавшем всю площадь туманном свете ветви деревьев тоже стали извиваться, словно щупальца.
   По коже Вэру волной прошел озноб. Все волосы на ней встали дыбом, - не от страха, а потому, что всё вокруг наполнилось электричеством.
   Туманное облако уплотнилось, в бешеном мелькании света на площади двигались чудовищные тени. Это разноцветно-темное облако бурлило, всё ближе подступая к окнам. До него оставалось не больше двадцати шагов.
   Из тучи волной катился многоголосый гул, похожий на гул огромной толпы, и Анмай замер, пытаясь понять, что это - ему вдруг померещились зовущие его голоса. Вдруг он понял, что облако уже вплотную подступило к зданию - за стеклами колыхалось сплошное зелено-голубое море с ползающими коричневыми пятнами.
   Едва Анмай направил в него луч дезинтегратора, оно вспыхнуло невыносимой белизной и окна взорвались тучей летящих осколков. Силовое поле защитило файа от них, но их сбило с ног и прокатило несколько шагов по полу. Сияющая мгла мягко потекла к ним, разливаясь в воздухе, словно краска в воде.
   Анмай попытался вновь включить поле, но напрасно. Свет, звуки, странные, совершенно незнакомые ему ощущения, - всё это становилось сильней и сильней, лишая его малейшей возможности действовать.
   Чувствуя, что теряет сознание, он попробовал вскинуть оружие. Но прежде, чем он успел поднять дезинтегратор, язык мертвенного свечения врезался в него и обжег, - словно по мокрой коже пробежал ток. У Вэру перехватило дыхание. Это свечение было плотным. Его захлестнул невероятной мощи гул, абсолютно беззвучный. Он выронил оружие, инстинктивно зажимая уши, - совершенно бесполезное движение.
   Анмай ещё успел понять, что это какие-то помехи, забивающие его наносеть, а потом эта невыносимая какофония словно выбила предохранитель и упала тьма.
  

* * *

  
   Айэту повезло больше. Он ничего не почувствовал, - кроме, разве что, страха, выхватил лазер, но рубиновые лучи, ослепительными иглами вонзаясь во мглу, бесполезно в ней гасли. Поняв, что оружие его тут бессильно, он бросился бежать. Ранец колотил его по спине, - не столько мешая своей тяжестью, сколько сбивая с ритма, - и Айэт без рассуждений бросил его. Сейчас он подчинялся инстинктам, и они не подвели его, - он выбежал к двери в задней стене зала, скатился по совершенно темной лестнице, и, на ощупь отперев тяжеленную нижнюю дверь, вылетел на улицу. Обернувшись, он увидел вертикальное море желтовато-сизого сияния. Вдруг в один миг оно вспыхнуло яростным белым огнем. Столь же быстро неистовый свет погас, и по ушам ударил адский грохот. Волна раскаленного воздуха вновь сбила юношу с ног, перевернула и несколько шагов катила по земле под плеск бьющихся повсюду стекол. Потом всё окутал мрак.
   Какое-то время он вглядывался в него. Цветная муть в глазах гасла медленно, и Айэт не сразу понял, что там, где колыхалось море света, теперь клубится океан чернейшей тьмы. Она разбухала ввысь и вширь, медленно поглощая окружающие площадь здания. Это не было призраком, - до оглушенного Айэта начали долетать странные шуршащие звуки, словно к нему ползло что-то очень тяжелое. Кое-как поднявшись, он снова бросился бежать, пока дорогу ему не преградили развалины, судя по всему, какой-то фабрики. Обхода видно не было. Айэт, не замедляя бега, влетел на захламленный двор, и, осмотревшись, нырнул в развалины. Часть массивных стен фабрики обрушилась, внутри её здания громоздились груды битого кирпича и покореженного ржавого железа.
   Он долго блуждал по развалинам, карабкаясь через завалы, лез, проползал в узкие щели, пробираясь по полуразрушенным подвалам, пока не перемазался, как черт, и не устал. Лишь сев отдохнуть у сырой стены подземелья, Айэт понял, что Вэру рядом с ним нет, - он остался в зале, и юноша даже не знал, что с ним. Он убеждал себя, что должен вернуться, но не представлял даже, в какую сторону теперь идти.
   Вдруг он заметил смутное движение - что-то закрыло едва видимый свет в дальнем углу подвала. Через несколько секунд Айэт понял, что это смутно отблескивающая темнота, и что она течет в воздухе, как жидкость.
  

* * *

  
   Айэт включил атомный фонарь, чувствуя, как он рвется из руки - струя плазмы действовала, как выхлоп реактивного двигателя. В блеске огненного клинка весь подвал засиял, словно наполненный драгоценностями. Тьма сразу стала непроницаемой, и те отблески света, что делали её призрачной тенью, погасли бесследно. Но совершенно черная, похожая на мазут масса продолжала приближаться. Даже самый яркий свет оказался ей нипочем.
   Опомнившись, он сдвинул предохранитель лазера. Ослепительная игла вонзилась в тень - и в ней угасла. Ничего не произошло, он словно пытался задержать поток палкой. То ли это была другая разновидность, то ли оружие Вэру использовало совершенно другой принцип, но тьма продолжала невозмутимо приближаться.
   Чисто рефлекторно Айэт бросился бежать. Тьма следовала за ним, не отставая ни на шаг, но и не приближаясь. Наконец, впереди показался широкий пролом. За ним виднелась улица, - но в этот момент темная масса окружила его. Айэт застыл на дне расширявшейся кверху черной воронки, тщетно пытаясь сдержать бешеную дрожь. У него перехватывало дыхание от страха.
   Темнота выпустила отросток, прикоснувшийся к его ноге. Прикосновение оказалось реальным и неожиданно сильным. Айэт не смог даже отстраниться - все его силы уходили на то, чтобы не завопить от ужаса.
   Темная лента раскачивалась в воздухе, поднимаясь всё выше. Она прикоснулась к груди, напротив бешено бьющегося сердца, и кожу Айэта противно защекотало от страха. Лента поднималась ещё выше - к глазам.
   Юноша застыл. Ему нестерпимо хотелось побежать, но он чувствовал, что бросок в эту живую темноту убьет его мгновенно.
   В нескольких дюймах от испуганно расширенных зрачков лента замерла, развернувшись воронкой. В её черной глубине что-то мерцало - странные быстрые сполохи, исчезающие и плывущие...
   Айэт вдруг с удивлением понял, что у страха тоже есть предел, - ему просто стало всё равно. Голова вдруг сделалась тяжелой, ему ужасно захотелось спать. Он смутно ощутил, что его мягко подхватывает и несет куда-то, а потом ничего не осталось...
  

* * *

  
   Анмай очнулся в миг, когда терзавшая его буря ощущений обрела стройность, - он вновь мог рассуждать, но чувствовал, что не вернулся к реальности, а ещё больше отдалился от неё. Его ощущения...
   Поток вверх. Удовольствие, глубокое, изысканное. Странное сочетание естественности и физического шока от остроты, силы ощущений, когда нервный ток, - эмоциональный, страстный, но притом необъяснимо медленный и спокойный, - мягко захватывает тело, расплавляя любое напряжение, создавая острое ощущение счастья в каждой частице души...
   Вязкий, текучий, заряженный невероятной энергией покой, пришедший извне, рожденный внутри одновременно. Ясность, сияние, огненный, текучий мир, в котором душе невероятно легко, в котором тело невесомо, превращено в любовь...
   Проникая в себя, его сознание обрело чувство цельности, единения с безличным и чудесным миром, недостижимое ни с помощью логики, ни с помощью рассудка. Его волевое воспринимающее "Я" двигалось внутрь себя. Его сознание возвращалось домой, к настоящему источнику комфорта, силы, удовольствия. Разотождествляясь с собственными образами, идеями, с прошлым и будущим, он получал невероятный заряд свежей энергии, получал свободу погружаться к настоящему источнику самого себя. Поток сознания вышел из привычных берегов, в один миг наполняя его чувством совершенного отдыха и обновления, освобождая душу от бессмысленных обязательств и надежд...
   Причина и следствие больше не были связаны, каждый миг заполнился свежестью. Время уже не двигалось вперед. Оно мягким потоком увлекало сознание вглубь, открывая новые возможности легкого, свободного существования. Чудесное воскресало на грани между прошлым и будущим, обволакивая его осязаемой и люминесцирующей тишиной. Невесомость, как теплая река, увлекала и затягивала в состояние невероятной раскованности, освобождения от серьёзности и готовности бороться...
   Раствориться без обязательств, без привычек, словно зависнув в первой фазе сердечного ритма, в начале возникающих мыслей и желаний, в начале ликующего сознания, и наслаждаться внутренней свободой, всецело наслаждаться теплым присутствием Вселенной...
   Раствориться, чтобы стать невидимкой без лица, когда энергия жизни движется снизу вверх легко, не встречая сопротивления, выплескивая сознание за границы физического тела, растворяя его, как аромат в воздухе...
   В мир потекла темнота. Она проступала сквозь счастье, сквозь свет, - а он беспомощно завяз в этом проклятом свете!..
   Анмай пришел в ужас. Он чувствовал, что обречен, - шевелиться он не мог. Тьма поглощала его, обволакивая, проходя сквозь него. Коснувшись кожи, тьма мучительно жгла, но на самом деле она была прозрачной. Анмай увидел себя словно отраженным в бесчисленном множестве зеркал, - других себя, иногда похожих, иногда очень странных. Он всматривался в них, всё глубже, пока вдруг не оказался в прошлом.
  

* * *

  
   ...Он стоял в сердце плато Хаос, у того самого ядра деформатора, в котором юный Анмай хотел увидеть будущее. А сейчас он, взрослый, вновь корчился в мертвом свете, пытаясь войти в обжигающее синее пламя, и боль была реальной, такой сильной, что он не мог дышать - все мышцы свело судорогой. Он сунул в сжигающий огонь лицо, руки, всю голову, - лишь бы избавиться от мучений. Но они стали лишь сильнее. Боль придавила его страшной, невыносимой тяжестью, сердце останавливалось, он потерял сознание...
   ...И проснулся, - проснулся уже мертвый, замурованный в безмерно огромной кристаллической глыбе, чьи грани видели всё вокруг, всё вместе, сразу, - но он не мог ни двигаться, ни дышать. У него просто не осталось тела, - только мука и взгляд. Он стал мертвой, чужой массой, впитавшей в себя потерявший все чувства разум Анмая.
   Ощущение себя мертвым, но сознающим оказалось наиболее мучительно. Он жаждал чувствовать, - но не чувствовал ничего. Он только видел - так много сразу, что не успевал осознавать. Его разум плавился, рвался, растворялся в массе видений, необычайно противоречивых и странных, бился от невозможности совместить и понять их, выворачивался наизнанку, исчезал - это оказалось хуже самой смерти.
   Он видел черные, безликие фигуры, бродившие по улицам всех известных ему городов - и он брел среди них. Ему нужно было добраться до сияющей над крышами серебряной башни, пока багровое солнце не скрылось за горизонтом - тогда тени увидят его, и он...
   Это было не единственным, что он видел, но единственным, что он смог понять. Ощущение безысходной тесноты, растворения в потоке видений, в полноте совершенно чуждых образов стало невыносимо. Немыслимым усилием Анмай рванулся. С неистовой силой его сущность вырвалась и разнесла все заслоны. Он словно взорвался, или, скорее, взорвался мучительный мир вокруг. Анмай освободился.
   И проснулся.
  

* * *

  
   Проснувшись, он увидел, что парит в пустоте, среди звезд - это напоминало те, прежние видения будущего, и он неожиданно успокоился. Будущего он никогда не боялся. Оно было непонятным - но не страшным.
  

* * *

  
   ...Он сидел на плоском выступе камня. Вокруг простерлось скалистое плато, изрезанное, неровное. Его заливал чистый желтый свет пылающих на горизонте облаков - скорее туманности, чем заря. На их фоне чернел массивный купол корабля, стоявшего в отдалении. А рядом, напротив, сидел он сам, и два Анмая улыбались друг другу.
   Вдыхая чистый, холодный воздух он подумал, что здесь хорошо сидеть... вместе. Но огонь перед глазами не гас. Он мучительно обжигал, делая всё неестественно, пугающе реальным, - и звал его дальше.
   На бесконечное, счастливое мгновение он почувствовал, как к его телу прижимается нагое тело Хьютай, - она исчезла, а его швырнуло в пустоту. Но он всё время чувствовал, что она здесь, рядом. Её рука лежала в его руке, и они шли вместе, - там, где нет места страху...
  

* * *

  
   ...Они видели чернейшую пустоту открытого космоса. Её пронзал яростный синий свет звезды-сверхгиганта, отблескивая на тучах астероидов. Громадное солнце взрывалось, закручивалось тугой, пылающей адским пламенем спиралью, - и исчезало, втянутое темным овальным облаком, смутным, окруженным тусклым ореолом. Они ощущали безмерный разум этого плывущего в пустоте облака, - словно на них смотрели тысячи огромных глаз, - и парили вместе с ним, в пустоте среди звезд.
   Анмай понял, что видения не образуют связной системы - они видели лишь отрывки того, что произойдет, точнее, того, что может произойти. Он не знал, может ли это произойти в их будущем, или они видят всё - столь разнообразным и странным всё это казалось.
   Они снова увидели, как взрывается звезда. Она росла, вздувалась, разлетаясь огненным кустом, - но её огонь угасал, распадался на струи и пласты, сжимался, твердел...
   У них перехватило дыхание, когда они поняли, что видят рождение Линзы. Они видели рои огромных темных силуэтов - их форма всё время менялась. Выпуская плоские веера голубоватого кружевного сияния, они управляли пламенем, придавали ему форму. Зыбкие черные покрывала ползли по лентам звездного огня, превращая их в металл, огромные белые сферы сияющими как солнца воронками поглощали плазму, исторгая потоки камня, воды, воздуха... Всё это растекалось по уже сформированному остову колоссального сооружения. Его металл тоже тек, изменялся...
   Это одновременное формирование, взаимопересечение, взаимопроникновение растущих конструкций было единым, общим. Они словно видели рост живого существа, ускоренный в миллион раз, - всё это происходило с поразительной скоростью. Всё горело и мелькало так быстро, на грани физически возможного, что это было невозможно разглядеть - но всё же, они видели...
   Это созидание, творение, выглядело столь величественно, что они почувствовали преклонение перед теми, кто мог сделать такое - кем бы они ни были. Непонятно откуда они знали, что создание грандиозной не-планеты диаметром в восемь миллионов миль заняло всего несколько дней. Причем, большая часть этого времени ушла на отделку. Основа, остов был создан в непостижимый миг творящего взрыва. Их переполнило счастье - просто потому, что им довелось увидеть подобное - но их уже несло прочь, дальше...
  

* * *

  
   ...Потом они уже почти ничего не понимали. Роились миры, существа, люди, звезды. Они падали, мчались в бесконечных морях света, среди странных, ни на что не похожих форм, в радужно переливающейся пустоте, пронизанной яркой, как солнце, кристаллической решеткой. Они вырвались из этого пространства, помчавшись в синем полумраке, - в нем вращались темные колонны бесконечной высоты. Они видели взрывы в звездной бездне, - миры, обращавшиеся в бело-голубые шары пламени, такие огромные, что их рост не был заметен глазу. Стремительно проносясь среди грандиозных конструкций, они попали в море света и сверкающих немыслимых переплетений. Там совершалось движение, нечто столь сложное, что их сознания отказывались это понимать...
  

* * *

  
   ...Потом их поглотила растерянность. Их потрясенным глазам предстало нечто немыслимое, - растянувшийся на тысячи лет взрыв галактического ядра, огненный вал, пожирающий миллиарды звезд, - но не хаоса, нет. Огонь обретал форму, сияющий газ перерождал сам себя, становясь твердью, плотью невероятного сооружения, состоящего из мириад плоских, размером с планету, многоразличных миров. Они летели меж них, зная, что все они - части единого огромного мира...
   В его центре, среди всех этих миров, раскрылись гигантские ворота в пустоте, - многогранник из линий синего пламени, в котором плавился сам вакуум. Анмай понял, что видит Ворота Соизмеримости, связавшие этот невообразимый мир с множеством других подобных миров, затерянных в межгалактической пустоте, или, напротив, освещенных роями вращающихся вокруг них звезд, - связавшие через дополнительные измерения, не существовавшие, но созданные вместе с ними. Они видели Ворота, из которых било неиссякаемое пламя, идущее от самых пределов мироздания. Анмай видел туннели, ведущие за эти пределы, в иные, невообразимые миры. Он попытался влететь в них - во все сразу...
  

* * *

  
   ...Произошло нечто вроде взрыва, - они мчались сквозь пламя и тьму, сквозь нечто непредставимое. Потом - только мрак. Из вечной, изначальной, не знающей света пустоты выплыла грандиозная конструкция. Анмай не понимал, как они могут видеть её в полном мраке. Но они видели звездообразный многогранник, по сравнению с которым Линза показалась бы крошкой. Они вместе ощутили, что это нечто очень важное, ключ, ворота в стене, замыкающей всё сущее, - они видели её, и их сознания отказывались идти дальше...
  

* * *

  
   Вдруг он остался один, стоя на огромной, уходящей в бесконечность равнине. Это было мертвое поле камня, растрескавшееся, неровное. Он чувствовал его твердое ледяное крошево под босыми ногами, такое же реальное, как ровный холодный ветер, треплющий волосы и обжигающий его нагое тело. Горизонта не было. Равнина действительно уходила в бесконечность, в беспредельность...
   - Пустыня Одиночества, - сказал себе Анмай.
   Он взглянул вверх. Небо над равниной - бесконечно высокое, тусклое, белое - усеивали звезды. Не светлые, даже не черные, а серые. Анмай не понимал, как может их видеть. Вокруг царил покой - вечное, нерушимое спокойствие. Он понял, что это граница между его миром и Бесконечностью, - и что Хьютай стоит на такой же равнине.
   Он не увидел, а почувствовал её, - так слабо, словно она была уже по ту сторону. Вместе они, наконец, смогли заглянуть в Бесконечность, достичь её края, - и поняли, зачем создан и существует мир, и они сами. Их поглотила полнота радости - и с ней Анмай проснулся.
  

* * *

  
   Проснувшись, он тут же удивленно замер. Он лежал на какой-то плоской крыше, на спине, под тучами, вроде бы в том, первом зале, - совершенно не зная, как сюда попал.
   Анмай потянулся и сел, - и тут же вновь замер. Он был весь обсыпан черной пылью, жирной, словно графит, - она толстым слоем покрывала его одежду и кожу, осыпалась со ставших тяжелыми волос. Он попытался отряхнуть её, но тщетно, - её можно было разве что смыть. Особых неудобств, она, впрочем, не доставляла.
   Вздохнув, Анмай закрыл глаза. Он изо всех сил старался вспомнить конец сна, то удивительное понимание всего, единство... он разделял его с Хьютай...
   Он чувствовал, что воспоминание осталось, но оно скрывалось в темноте. Анмай яростно встряхнул волосами и до боли сжал голову, пытаясь вспомнить... Тщетно. Оно ушло. И не вернется, пока он и впрямь не достигнет своей непредставимой цели...
   Но другие воспоминания уцелели. Анмай понял, что его сознание, его память на самом деле несравненно больше, чем он думал. Он не представлял, грезилось ли ему будущее, или всё это произошло когда-то в прошлом, но был уверен в одном, - всё это случилось когда-то или случится потом, это не было фантазией или видением.
   Он ещё раз встряхнул головой и осмотрелся. Дезинтегратор валялся рядом с ним. Все его вещи тоже были с ним, в полном порядке. Силовой пояс действовал. Он проверил его и поднялся в воздух. Хьютай исчезла, но он по-прежнему чувствовал Айэта, и знал, где сможет его найти.
  

* * *

  
   Айэт не сразу понял, что пришел в себя. К реальности его вернул холод, от которого он начал дрожать. Он лежал на том же месте, у сырой стены полуразрушенного подвала, весь обсыпанный мельчайшей тяжелой пылью. Когда он заставил себя встать, она осыпалась с него, словно песок. Юноша помотал головой, чтобы вытрясти её из волос, потом отряхнулся. Кожа его, правда, осталась совершенно черной, жирной и блестящей, и он сомневался, что Анмай, - или даже Ювана, - сможет его узнать. Но все его вещи остались на месте, и Айэт жадно схватился за лазер. Он помнил, как его несло куда-то в прохладных, гибких волнах, мягко скользящих по коже, - они проходили сквозь него, увлекая всё глубже в небытие...
   И это было лишь начало, вход. Потом он проснулся в смутной, темной Вселенной, в неисчислимом множестве жизней одновременно. Казалось, в них прошли тысячи лет. Воспоминания о них были врезаны в него неизгладимо, - хотя ему вовсе не хотелось вспоминать. В некоторых реальностях он становился автором или жертвой мучений, столь изощренных, что они превращались в искусство, почти экстатическое. Или он просто становился другим, - живущим в темном мире ради темных удовольствий, - и это очень нравилось ему...
   Но Айэт видел и истинную Вселенную, - пространство, необычайно глубокое, затененное призрачными, синеватыми туманностями, в которых тонули неисчислимые рои звезд, но заселенное. Мириады тускло-серебристых спиральных конструкций пронизывали его, протянувшись из бесконечности в бесконечность бритвенно-тонкими слоями. Мелкие группировались вокруг крупных, следуя изгибам их спиралей, они становились всё больше, сами превращаясь в центры маленьких скоплений, - и этот неправильный, поразительно сложный узор тянулся, насколько хватал глаз. Всё было безупречно четким, резким, и лишь бесчисленность мелких деталей давала Айэту представление о невообразимых размерах этого космического города. Он видел другие, такие же бритвенно-плоские города, но уже цельные, - перистые палевые пластины, рассыпавшиеся разрезными спиралями, состоявшими из ещё меньших и ещё, - пока его глаз не тонул в тончайшей паутине самоподобного кружева. Иные города казались ему сплетенными из безупречно изогнутой синеватой проволоки, - загнутые влево перепончатые, фестончатые изгибы, состоявшие из ещё меньших, шествующие друг за другом, словно вырастающие у берега волны. Цепочки ажурных тяжей закручивали их в спирали, и, истончаясь до невидимости, сбегались лучами мохнатых плоских солнц. Это было немыслимо красиво - и немыслимо чуждо.
   И ещё более странное, - бархатно-черная сфера, повисшая в пустоте, облепленная другими, всё меньшими, сидящими друг на друге в какой-то неравномерной, непонятной гармонии. Мертвенно-синее сияние обрамляло их, мягко растворяясь в пустоте, пронизывая себя спутанными, ажурными нитями - они тянулись в бесконечность, образуя непредставимо сложный узор. В них запуталось множество тускло-серебристых светящихся сфер, похожих на луны, - больших и столь крошечных, что они едва были заметны. Айэт чувствовал, что это - что-то необычайно древнее и важное, одно из тех немыслимо далеких, затерянных на самой окраине мироздания мест, что придали ему форму и дали законы, благодаря которым всё живое появилось на свет. Это ощущение неизмеримого покоя и силы он просто не мог выразить, - но сейчас его занимали более насущные вещи.
   Там, во сне, он чувствовал Вэру. Это чувство не исчезло после пробуждения, - он по-прежнему чувствовал его, и должен был отыскать. Стыд, вызванный паническим бегством, достиг уже такой силы, что остальные чувства отступили, даже страх, - если бы Вэру отыскать не удалось, Айэт умер бы с большим облегчением.
   Он полез наверх, карабкаясь по грудам битого кирпича. Они осыпались, увлекая его вниз, но юноша не сдавался. Наконец, ему удалось выбраться на улицу, и он быстро пошел назад, к площади, испуганно оглядываясь. Реальность теперь казалась ему смутной, как продолжение сна, но он вдруг почувствовал, что за ним следят.
   Айэт остановился и тут же услышал торопливые шаги в темноте, - впереди, позади, везде. Осматриваясь, он заметил черный силуэт дома-башни, возвышавшийся над крышами, и, подумав, решил укрыться на крыше этого здания - там его легче заметить и подобрать. А "Уйте" можно будет подавать сигналы лазером. Эта мысль окончательно успокоила юношу, и он быстро пошел в ту сторону, не забывая, впрочем, оглядываться по сторонам.
   Довольно скоро он понял, что улица проходит в стороне от башни, но всё равно шел к ней, пока она не оказалась напротив него, на расстоянии не больше вэйда. Её основание заслонял длинный двухэтажный дом. Перекрестков видно не было. Опять лезть в темные закоулки не хотелось, но стоять посреди улицы было ещё опаснее.
   Айэт обошел дом, но во дворе путь ему преградила высокая кирпичная стена. За ней вновь темнело длинное, мрачное и прокопченное здание какой-то фабрики. Оттуда слышался шум, голоса, крики...
   Айэт остановился, но любопытство скоро взяло верх. Проходов в стене заметно не было, но он разбежался, подпрыгнул и уцепился за верх ограждения. Через секунду он уже сидел на нем. Внизу никого не оказалось, но в выбитых окнах мрачного здания горел свет, доносились крики и возня - там были куклы.
   Айэт спрыгнул на замусоренный двор и по железной лестнице взобрался на крышу. Покрывающие её плиты разошлись, несколько рухнуло вниз, образовав дыры, в которых был виден весь цех. Юноша подполз к краю провала и осторожно заглянул вниз.
   В светлом, заставленном проржавевшими машинами цехе оказалось полно кукол. Сначала Айэт решил, что они производят себе подобных, но присмотревшись понял, что они делают прямо противоположное. Там стояли ряды не то верстаков, не то столов. Ко многим из них были привязаны куклы. Над ними склонялись другие куклы, разбирая их на части. Точнее, они просто терзали их, сдирая кожу, ломая кости, выковыривая глаза. Расчленяемые куклы вели себя так, словно чувствовали дикую боль - они дергались и кричали неестественными, лишенными выражения голосами. Это была мерзкая, почти безумная сцена. Лицо Айэта скривилось от отвращения, когда он разглядел подробности, в ноздри лез едкий чад паленой пластмассы. Он не мог объяснить происходящее, но смотрел с интересом.
   Вдруг кто-то сильно схватил его за ногу. Перекатившись, он увидел куклу, облаченную в изорванный зеленый плащ. Её лицо оказалось начисто ободрано и в пластмассовом черепе жутко блестели линзы глаз.
   Айэт вскинул лазер и нажал спуск. Пластмасса с шумом вспыхнула от прикосновения луча, стреляя во все стороны горящими брызгами. Очевидно, луч рассек провода, потому что кукла отпустила его, опрокинувшись назад.
   Вскочив, Айэт увидел ещё несколько кукол, окруживших его. Он бросился в сторону, но под его ногами затрещало, и плита, по которой он бежал, рухнула.
   Высота была добрых метров пять, но плита со скрежетом вломилась в ржавую железную будку. Та, сминаясь, ослабила силу удара. Юношу швырнуло вбок, он упал, покатился и ловко вскочил на ноги.
   Затравленно оглядываясь, он заметил и удивление палачей, и длинную вереницу жертв, ожидавших своей очереди. Некоторые куклы на столах оказались ободраны уже до голых скелетов, но продолжали шевелиться и кричать.
   Палачи бросились к нему, но они двигались неуклюже и гораздо медленнее, чем он. Айэт выпрыгнул в окно и прежде, чем куклы успели окружить его, через ворота выбежал на улицу. Чуть дальше по ней над крышами возвышалась та самая жилая башня, и он решил укрыться в ней.
   Проскользнув в распахнутую дверь, он побежал вверх по лестнице. На последнем, шестнадцатом, этаже остановился, жадно хватая ртом воздух. Город под ним распался на неправильные куски темноты, её рассекали мутно-рыжие ущелья освещенных улиц. Выбитые окна зияли квадратами фосфоресцирующей абсолютной тьмы. Наверху тлели мутные звезды. Кукол нигде видно не было.
   Айэт вошел в открытую дверь ближайшей квартиры, за ней в ещё одну, и замер в просторной комнате с выбитым окном. Вдоль её стен стояли застекленные шкафы, на столе и полу была разбросана посуда. Казалось, все панически бежали отсюда во время обеда, но от еды, если она вообще здесь была, не осталось никакого следа.
   Успокоившись, он вспомнил, что все его вещи пропали. Он трусливо удрал, бросив друга и выбросив, вдобавок, все припасы. Ну не дурак ли? Кроме рации, мазера и фонаря у него ничего не осталось.
   Голодный Айэт вздохнул и сел на подоконник, переводя дух и осматриваясь. Электростанции нигде видно не было. Услышав знакомый стрекочущий треск, он оглянулся. Над его головой начала разгораться уцелевшая люминесцентная лампа. Её свет вдруг странно замерцал, сочась сквозь стекло. Из него, словно корень, вытянулась полупрозрачная, туманно сиявшая трубка. Её конец распался облачком искр, слившихся в призрачный шар. Он ярко вспыхнул и совершенно бесшумно поплыл к юноше.
   Вскочив, Айэт запустил в шар подносом. Шар с треском взорвался и погас. В лицо юноши ударила волна горячего, обжигавшего озоном воздуха, все лампы в железном плафоне рассыпались мутными осколками. Но тут же трескучий, зыбкий свет замерцал в корпусе древнего телевизора...
   Пыль с руки Айэта вдруг устремилась туда, змеясь в воздухе зыбкой полоской тьмы. В телевизоре полыхнуло белое пламя, его дымящиеся обломки разлетелись по всей комнате. Айэт замер, оглушенный, потом вновь услышал треск, уже из прихожей.
   Выглянув за дверь, он увидел текущее по стенам странное, едва заметное сияние, похожее на множество призрачных вращавшихся колец. Они пульсировали, исчезали, появлялись снова, словно рябь на самой ткани мироздания...
   В глазах у Айэта поплыло, он сделал шаг вперед, уже не контролируя себя. Поднявшаяся с него черная пыль узким смерчиком обогнала его. Мертвенное сияние смыло волной вихрящегося белого огня, и ударная волна отбросила юношу в глубину комнаты. Затем повисла тишина, и только дымящиеся провода на стене слабо потрескивали.
   Толстая куртка и ловкость спасли Айэта от синяков, но встать он смог не сразу. Его кожа стала совершенно чистой. Теперь он был беззащитен, но это энергетическое поле, металлоплазма, или чем там оно было, больше не показывалось. Сны не прошли даром: юноша уже знал, что оно могло селиться и в живом теле, превращая его в тех... существ, что он здесь видел.
   Они уже были в башне, - он услышал доносившийся снизу нарастающий шум. Несколько секунд Айэт убеждал себя, что ему показалось, потом в груди разлился ледяной холод, - бежать отсюда некуда. Сперва ему захотелось просто спрятаться. Он забился в самую дальнюю комнату и просто ждал, - пока целая толпа причудливо деформированных тварей не ворвалась в неё. Тогда он вспомнил об оружии, и его страх превратился в ярость.
  

* * *

  
   Айэт вскочил, прижимаясь к стене. Атомный фонарь в его руке вспыхнул ослепительным светом. Куклы попятились, удивленно разглядывая его. Айэт не представлял, что они видят своими стеклянными глазами. А перед ним была масса тщательно задрапированных в длинные плащи манекенов. Но грязные, обтрепанные лица, свисающие клочьями, делали их похожими на оживших мертвецов. За ними укрывалось несколько причудливо деформированных экземпляров. Пластик на их лицах обгорел и вздулся неровными пузырями, а головы и руки оказались искорежены, словно в кошмарном сне. Айэту показалось, что их формы продолжают медленно меняться. В их глазах мерцал синий, неестественный свет, и сухой шорох сопровождал их движения.
   Куклы начали приближаться к нему. Лишь сейчас он заметил, что они держат в руках длинные палки с крючьями.
  

* * *

  
   Айэт не двигался, пока они не подошли вплотную. Потом, обезумев от страха, он сам бросился на них, вонзив огненное лезвие прямо в лицо ближайшей твари. Оно взорвалось смрадными горячими брызгами, открывая ухмыляющийся череп. Юноша полоснул тварь ещё несколько раз, растерзав её в обугленные лохмотья, она рухнула... тут же кто-то схватил его за плечо. Он повернулся, взмахнув резаком. Темная плоть второй твари с треском вскипела от прикосновения огня, расходясь, словно сгнившая ткань. Когда клинок рассек ей шею, она отпустила его, опрокинувшись назад. Третьей твари лезвие пламени отсекло руку и глубоко погрузилось в её грудь, рассыпая горящие брызги. Кукла завертелась, нелепо махая сплавленным обрубком, и рухнула под ноги остальным. Дыра в её груди напоминала огромный рот с огненными губами. Отпрянувший было Айэт увидел, что несколько окруживших его тварей испуганно попятились, и вновь бросился на них...
   Перекошенные уроды двигались неуклюже и гораздо медленнее юноши. В тесноте они не могли свободно орудовать своими палками и только мешали друг другу. Гибкий, как стальная пружина, Айэт отбивался, уклонялся от ударов и нападал сам. Огненный клинок в его руке отсекал руки и головы, вспарывал животы и бока, перерубал палки. Пористая пластмасса вспыхивала с шумом, и, пузырясь, стекала огненными ручьями. Через минуту несколько кукол лежало на полу, превратившись в чадные костры, остальные отступили.
   Оставаться в заполненной дымом комнате было невозможно. Низко пригнувшись, Айэт бросился вперед. Едва он миновал дверь, несколько крючьев, вцепившихся в куртку, остановили его. Он уцелел лишь потому, что мгновенно выскользнул из неё.
   Айэт отсек руку схватившей его куклы, опрокинул двух, загородивших путь, в наружных дверях свалил третью. Пробившись через строй гадов, он обернулся на лестнице. Одна из кукол, пылая сверху донизу, с широко разведенными руками мчалась за ним, издавая неестественно высокий визг. За ней тянулся шлейф черного дыма. Попасть в эти липкие огненные объятия было равносильно смерти, и Айэт судорожно рванулся вбок. Кукла промахнулась и упала на лестницу, прямо на глазах растекаясь огненными ручьями. Он перепрыгнул через неё, побежал вниз, навстречу частому топоту, потом, опомнившись, замер у какой-то двери, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Лестница дрожала от гула.
   На миг он растерялся, - хотелось вернуться назад, затаиться, но он понимал, что это глупо. Сидеть и ждать, пока его вновь найдут, было невыносимо. Сжав зубы, Айэт вновь побежал вниз. Если бы он не рвался так в этот проклятый дом...
   Спустившись на три этажа, он увидел десятка полтора черных тварей, таких же, как убитая им. Их разделял лишь один лестничный пролет. Они на миг замерли, увидев его. Айэт включил лазер и стал стрелять в них, крича что-то бессвязное для храбрости. Лучи сносили тварям головы, опрокидывая их назад, но уцелевшие с ревом бросились на него, размахивая руками. В Айэта полетели камни. Один из них ударил его в грудь, другой, - прямо в лоб и ослепленный болью юноша едва не выронил оружие. Уже в последний миг опомнившись, он бросился бежать наверх, перепрыгивая через огненные лужи.
   Когда лестница кончилась, он выбрался на чердак, затем на крышу и сел возле открытой двери, кашляя от дыма и судорожно хватая ртом ледяной воздух. Протирая глаза, он не заметил двух кукол, тоже выскочивших на крышу. Но и они не сразу заметили Айэта, и он успел срезать их лучом. Они упали и вспыхнули.
   Крыша оказалась покрыта пластиком, и он вспыхнул тоже. Айэт попытался затоптать огонь, но пуля, вылетевшая из дверного проема, чуть не разбила ему голову.
   Он укрылся за краем проема, вглядываясь в глубину лестницы. Черный дым ел глаза, и разглядеть что-либо было нельзя. Внизу ревел огонь, затем донеслось несколько глухих взрывов - рвались аккумуляторы горящих кукол.
   Вспомнив, что за его спиной лежат ещё два, он укрылся за надстройкой. Через минуту раздался глухой двойной хлопок и вверх полетели горящие клочья. Айэт затоптал их, но на месте кукол образовалось огненное озеро. Оно росло прямо на глазах, и стало ясно, что максимум через полчаса вся крыша будет в пламени.
   Налетев на обломок аккумулятора, он вспомнил, что в его куртке, кроме пистолета, остался подаренный Вэру мазер. Если он попадет в руки кукол или если батареи взорвутся от пожара, ему несдобровать.
   Из-за угла показались языки огня. Айэт испуганно огляделся, затем подпрыгнул и взобрался на крышу надстройки. Здесь он был в безопасности от пламени - если его не задушит дым. Неправдоподобно огромные черные клубы выплывали снизу, скрывая полнеба.
   Айэт попробовал заглянуть вниз, но несколько пуль, свистнувших в воздухе, заставили его откатиться от края. Он успел заметить только огромную толпу кукол, окруживших горящую башню и глазеющих на пожар.
   Секундой спустя Айэт едва не полетел вниз - всё здание содрогнулось от взрыва, словно сделанное из резины. Он отчаянно вжимался в дрожащие плиты перекрытия, ожидая, что оно сейчас рухнет, но лишь несколько плит крыши провалились внутрь. Из открывшейся дыры вырвался столб пламени. Он так и не узнал, взорвались ли это батареи мазера или куклы пробовали подорвать здание.
   Сейчас огонь начал наступление на крышу в двух местах одновременно. Теперь он распространялся очень быстро. Айэт закашлялся. Он понял, что ему осталось всего несколько минут жизни. Затем он задохнется, или, не выдержав, спрыгнет вниз. И, словно этого было мало, он увидел плавающий над дымом огненный шар. Тот беззвучными зигзагами приближался к нему.
   Айэт поднял лазер. Лишь через несколько секунд ему удалось зацепить лучом шар. Луч прошел насквозь, но шар засиял, вытянулся, и, словно нехотя, лопнул.
   Айэт откинулся назад. Сил у него больше не осталось, и он равнодушно смотрел и на клубящийся дым, и на рой шаров - они поднялись над дальней крышей, и, мерцая, словно звезды, быстро приближались к нему. Но ему было уже всё равно. О чем волноваться, если нет выхода?..
   Он лениво подумал о том, что пока будет жечь лучом один шар, другие успеют добраться до него. Айэт откинулся назад, перед его глазами осталось только небо... перечеркнутое отходившим от какой-то низкой стойки толстым кабелем.
   Ругая себя последними словами за глупость, юноша обвил кабель руками и ногами, и стремительно поехал вниз. Даже, пожалуй, слишком стремительно, - он отчаянно сжал ноги, чувствуя, как раскалившиеся от трения штаны больно жгут икры. Скорость, тем не менее, упала. Он почувствовал вонь жженой ткани... и тут же врезался подошвами во что-то.
   Осторожно приоткрыв глаза - они как-то сами по себе зажмурились - он увидел, что висит над ржавой железной крышей, и, расплетя ноги, встал на неё. Оглянулся на эффектно пылавшую башню, - на её крыше словно зажегся небольшой вулкан, выплевывая к небесам искры и жирный столб черного дыма, - потом подошел к краю крыши. Этот дом был высотой всего в четыре этажа.
   Айэт спрыгнул на балкон, выбив фонарем стекло, забрался внутрь. В комнате оказалось почти совершенно темно. Он толкнул скрипучую дверь и оказался в полном мраке. Отыскав наощупь ещё две двери, он вышел в просторный светлый подъезд, пустой, и, если не считать потеков под выбитым окном, достаточно чистый. Мерцающий свет испорченных, но ещё горевших люминесцентных ламп не внушал юноше доверия. Едва разглядев в нем ведущую вниз лестницу, Айэт стремительно скатился по ней и выбежал на улицу. Он не думал о том, куда бежать, но ноги сами вынесли его, куда нужно.
   Площадь выглядела жутко. Все окна в окружавших её домах вылетели, причудливо скрученные фонарные столбы застыли в том же положении, в каком застал их взрыв. В воздухе висел резкий, непонятный запах.
   Глядя на дико искривленное железо, Айэт вздрогнул, - это и впрямь была сцена из кошмарного сна. Но, кошмар это или нет, страха он больше не чувствовал. Единственное, что его тревожило, - беззвучно мелькающие вокруг тени и странные желтые сполохи за крышами.
   Айэт осторожно вышел на площадь. Густохвойные деревья на ней, тоже жутко, неестественно разросшиеся, странным образом не пострадали от взрыва, хотя здесь под ногами толстым слоем лежал невесомый коричневый пепел, похожий на снег.
   Он подошел к согнутому в дугу, судорожно искривленному фонарному столбу, поднял руку и коснулся его. В тот же миг он с криком отскочил назад - его ударило током.
   Столб задрожал и начал выпрямляться с адским стоном, потом переломился посередине и застыл. Упавшая верхушка с хрустом разлетелась на куски, в рваном жерле полыхнуло призрачное голубое пламя, затем погасло с негромким хлопком. Айэт вновь шарахнулся назад, потом осторожно поднял кусок металла, рассматривая излом.
   Побывавшая в страшном живом сиянии сталь стала рыхлой и крошилась у него в руках. Айэт содрогнулся, представив, что оно может сделать с живым телом. Например, превратить его в ту жуткую черную тварь...
   Он отшвырнул обломок и повернулся к позорно покинутому им зданию. В глухой стене первого этажа темнели лишь три наглухо закрытых двери. Выше, откуда-то из утробы главного зала, пробивался бледный свет.
   Через открытую им дверь Айэт поднялся туда, обошел зал, но не нашел в нем никаких следов Вэру. Он не знал, что делать дальше, и его привлек свет, - он шел откуда-то снизу. Его источник, широченная лестница, привела его на первый этаж, в лабиринт галерей, залитых ярким розоватым сиянием длинных ламп и заваленных товарами. Именно заваленных, - здесь когда-то был гигантский магазин. Теперь все вещи были сброшены с полок, свалены в беспорядочные груды. Через них с трудом удавалось перелезть. Здесь могла спрятаться целая армия. Айэту постоянно казалось, что за ним следят. Кроме мерного жужжания ламп ничего вроде слышно не было, и он не сразу понял, что с ним сливается другой, похожий звук - шорох или шипение. Испуганно осматриваясь, юноша заметил, что груды барахла приподнимаются, как будто под ними что-то ползет. Потом в промежутке завалов мелькнуло серое скользящее тело - круглое, оно было высотой до колена Айэта. Без долгих рассуждений о том, что это, юноша бросился бежать.
   Ноги вынесли его в пустой служебный коридор. Свет здесь был тусклее, жужжание ламп - тише. Вскоре Айэт вышел к лестнице, и, толкнув тяжеленную дверь, вошел в почти темный тамбур. Стальная двустворчатая дверь перед ним вела на улицу. Но на неё откуда-то сзади падал зыбкий, подвижный свет, - и, обернувшись, он увидел другую лестницу, уходившую вниз метров на пятнадцать. Темную, но внизу словно мерцал громадный телевизор...
   Чувствуя, что всё это происходит во сне, Айэт бесшумно пошел вниз. Казалось, он несколько раз заснул и проснулся на ходу. Этот спуск занял словно целые дни.
   Лестница кончилась в обширном низком помещении со стенами, покрытыми неярким текучим узором, - многоцветным, казалось, объемным, уходящим в бесконечную глубь. Он состоял из бессчетного множества деталей - их оказалось так много, что сознание Айэта не смогло вместить их. Его глаза рефлекторно захлопнулись, - он понял, что есть вещи, на которые действительно нельзя смотреть. Когда он пытался, его сознание ускользало, не выдержав нагрузки. Юноша чувствовал, что вот-вот лишится его, но не упадет в обморок, а просто станет кем-то совершенно другим...
   Он миновал этот зал, опустив ресницы и ведя ладонью по стене. Невидимые узоры словно бы щекотали её, и даже с закрытыми глазами он ощущал давление этой чужеродной сложности. Глаза и уши не могли помочь ему в поисках выхода, но, к счастью, навстречу ему текли струи всё более холодного воздуха. Следуя им, он незаметно вышел к пропасти, - инстинкт заставил его ресницы распахнуться, когда до неё оставался всего шаг.
   Айэт испуганно замер. Он стоял на узкой полосе гладкой стали, над уходящим глубоко вниз шестигранным зеркальным колодцем. Над ним, на потолке, в несколько ярусов сплетались толстые синеватые трубы. Далеко внизу из узких высоких проемов струился зеленовато-белый свет. Ажурная сеть лесенок и галерей оплетала стены, ныряя в круглые отверстия.
   Айэт тихо рассмеялся. Он попал в межярусное перекрытие Линзы. Теперь оставалось лишь пройти несколько сотен шагов и отыскать выход, ведущий наверх. Вроде бы, ничего сложного, но он не знал, в какую сторону идти, - сейчас его судьба зависела от чистого везения.
   Он пошел влево, внимательно оглядываясь и прислушиваясь. Идти по гладкой стали оказалось трудно, и, если бы Айэт не догадался разуться, то наверняка сорвался бы и упал, - держаться тут было не за что.
   Миновав проем в перегородке, он попал в новую шестигранную шахту, потом в ещё одну, и в ещё. Здесь царила абсолютная тишина, лишь изредка откуда-то долетало гудение, столь слабое, что Айэт не знал, не кажется ли оно ему. Ни живых существ, ни машин не попадалось на его пути, но он был только рад этому.
   Он прошел уже тысячу шагов, - может, и больше, - когда увидел выход наверх, совершенно темную шахту метров двух в диаметре. Нащупав на её стене скользкие скобы, Айэт быстро полез по ним. В шахте вихрился, спускаясь вниз, ледяной смерч, и она казалась бесконечной, но юноша лез вверх, почти не сбавляя темпа, пока не выбрался во что-то вроде железобетонной ротонды. Узкие проемы в её стенах запирали решетки, но в одной из них зиял рваный, ощерившийся пролом. Продравшись сквозь него, Айэт увидел над головой мутное, сизо-рыжее небо, - очень похожее на ночное небо в первом зале. Там, под землей, он миновал стену, отделявшую его от того, страшного.
  

* * *

  
   Опустив взгляд, Айэт вздрогнул. Он был в обширном, огороженном трехметровой кирпичной стеной дворе, - через такую он не мог перелезть. Здесь стояло несколько плоских, промышленного вида строений. В окнах одного из них горел свет, оттуда слышался шум, - голоса, крики... а во дворе маленькими группками бродили черные твари с бесформенными, похожими на пузыри лицами и неестественно большими глазами.
   Айэт побежал, стараясь отыскать выход, но двор оказался ещё больше, чем ему представлялось, и он запутался в поисках ворот. Твари двигались медленно, и он легко уклонялся от них, - но он не мог бежать всё время. Наконец, он заметил, что от освещенного цеха через стену идут толстые, поднятые на бетонных опорах трубы. Айэт повернул к нему и вбежал в распахнутые настежь ворота.
   В светлом, совершенно пустом зале собралось, наверное, несколько сот тварей. Они были нагими, но их поверхность, - рыхлая, липкая и черная, - ничем не напоминала кожу. Они то ли занимались любовью, то ли танцевали в каком-то ломаном бесовском ритме. Айэт видел, как их слипшаяся плоть перетекала с одного костяка на другой, тянулась, подобно резиновым лентам. Если бы не пустой желудок, его бы вырвало.
   В центре зала возвышался полый многогранник из труб. К нему сходилось, сбегалось множество кабелей, - а внутри металось мертвенное лиловое сияние.
  

* * *

  
   Айэт узнал его, когда вспомнил танцующие столбы на площади. Он шарахнулся назад, но стена мерзких слизистых тварей уже зажала его в клещи, тесня к многогранной клетке. Он понял, что, попав в неё, станет таким же, и выхватил атомный фонарь, но шансов отбиться у него не было. Айэт понял, что сейчас его жизнь закончится. Он пытался думать о Юване, но это плохо у него получалось, - было слишком страшно.
   Его прижали к широкому проему пустой грани. Айэт уперся в его боковину, и, уже чувствуя, как мертвенное сияние обжигает затылок, изо всех сил оттолкнулся от неё. Твари повалились на пол вместе с ним, и левая рука юноши вдруг оказалась в тисках липких лап. Он ударил в горло схватившую его тварь, обезглавив её, и, рывком вскочив, бросился бежать.
   Он надеялся прорваться к выходу, но врагов было слишком много. Уворачиваясь, ускользая от них, Айэт залез на узкую галерейку второго яруса и развернулся, яростно отбиваясь. Он уже не надеялся выжить и мечтал лишь об одном, - умереть прежде, чем твари вновь схватят его. Они пытались, Айэт отбивался, не чувствуя в последней ярости ничего, кроме ударов, наносимых врагу. Наконец, твари отступили. У многих недоставало рук или частей лица, другие мертвой грудой лежали под лестницей. Айэт внимательно смотрел на них. По его лицу из свежих ссадин текла кровь, но было видно, что тем, кто хоть как-то дорожит своей жизнью, лучше вовсе к нему не подходить. Вот только долго это продолжаться не могло - под ним колыхалось уже сплошное море черных тел...
   Ворота зала взорвались. Их разметал свет - синее, беспощадно яркое пламя. И в ещё дымящемся проломе появился Анмай.
  

* * *

  
   Айэт ничуть не удивился, - всё было так, как должно быть. Анмай тоже заметил его. Их разделяло море нелюдей, но это уже не имело значения. В руках Вэру был дезинтегратор. Едва его луч коснулся первой черной твари, она взорвалась, и от неё остался лишь растекшийся по потолку столб пара. Анмай замер на секунду, - он явно не ждал подобного эффекта, - потом вновь нажал на спуск.
   Айэт закричал, когда огненное лезвие рассекло многогранник, и белое пламя, пробив крышу, разметало по залу крутящиеся обломки труб. Он сжался, прикрывая глаза, пытаясь спасти их от ослепительных фонтанов искр. Он не видел, но слышал, как луч расчертил зал от стены до стены, сжигая всё, что в нем находилось. Потом стало тихо, и Айэт поднял голову.
   Воздух стал острым, наполнился жаром и гарью. Невыносимо пахло горелой... но не плотью, а вроде бы землей. Перегноем - мерзкая, богопротивная вонь. Айэт закашлялся, но именно эта сатанинская вонь привела его в себя. Только что страх буквально душил его... а сейчас он уже не мог поверить, что испытывал его наяву.
   Минуту спустя смрадный едкий пар рассеялся. Айэт увидел груды тлеющих углей, - всё, что осталось от орды тварей. На стенах дымились рубцы, что-то сыпало искрами, что-то тихо потрескивало, разгораясь...
   Он осторожно спустился вниз. Под ногами хрустели осколки обгоревших костей. Не осталось ничего, даже отдаленно напоминающего плоть.
   Они сошлись в центре, обойдя мелкую, обожженную впадину. Айэт ничего не мог с собой поделать, - он бросился в объятия Вэру, и, прижавшись к нему, зарыдал, как ребенок. Он чувствовал легко объяснимую громадную радость и совершенно необъяснимый стыд.
   - Ты в порядке? - спросил Анмай, осторожно отстраняя друга. Айэт хотел ответить, но его сил хватило лишь на слабый всхлип.
   - Что с тобой? - спросил Вэру, уже резче.
   - Мне стыдно. Я... я бросил тебя. Извини.
   - За что?
   Перехватив его взгляд, Айэт смутился, как мальчик.
   - Когда это... сияние напало на нас, я убежал, - наконец сказал он. - Но недалеко: меня поймала темнота. Я... видел этот город, потом мне показывали разные страшные вещи... потом... я видел звезды, мироздания. И я видел тебя. Ты стоял на равнине... под серыми звездами... а потом... - он встряхнул головой. - Ничего не помню. Там, где было воспоминание - только пустота... и всё.
   Айэт вдруг слабо, задумчиво улыбнулся.
   - Там был ещё кто-то, не ты. Это была она, да?
   - Да, - тихо сказал Вэру. - Хьютай. Мы были там вместе... все трое.
   Айэт молча кивнул.
   - У нас есть союзники, о которых мы не знаем, - наконец сказал он. - Не знаю, что это, но оно вывело нас. Вывело из той темноты, что внутри нас... Знаешь, когда меня пытали... во сне... хотели, чтобы я предал тебя... я выдержал. И, если ты не найдешь Хьютай...
   - Найду, - спокойно ответил Анмай. - Наши мысли уже дважды были в одном месте и в одном времени - это очень много. И почему-то мне кажется, что скоро мы с тобой расстанемся - навсегда. Там, куда я однажды попаду - на ту равнину - за мной не сможешь пойти даже ты.
  

* * *

  
   Они вышли из зала. Уцелевшие твари не разбежались, а попрятались за выбитыми окнами, на крышах... Теперь они были везде вокруг них, - на файа обрушился град камней и обломков кирпича. Один из них рассек бровь Айэта, чуть не выбив ему глаз. Юноша инстинктивно бросился назад, перевел дух, выглянул и осмотрелся.
   Анмай взмыл в воздух и открыл огонь, буквально выжигая одно укрытие за другим. Камни перестали лететь, воздух наполнился дымом и адской вонью горящей гнили. Уроды побежали. Анмай преследовал их, порхая на силовых крыльях и безжалостно расстреливая убегающих. В одну минуту двор опустел. Издали слышались выстрелы, но Вэру нигде видно не было. Айэт снова остался один.
   Темный сумрак заваленного пеплом цеха вдруг показался ему очень неудачным укрытием, но выйти во двор Айэт тоже боялся. Среди камней там валялось три или четыре страшных ножа с серповидными крючьями, и он хорошо представлял, что они могли сделать с его телом.
   Сзади послышался шорох. Айэт обернулся. Он ничего не видел, - цех был совершенно пуст. Но тут вновь послышался шорох, - всего в нескольких шагах от него, оттуда, где тень была совсем непроницаемой...
   Его сердце прыгнуло к горлу. Он попытался отступить, но тело не слушались, оцепенев от страха. Айэт яростно попытался заставить себя... тщетно! Он не видел и не слышал врага, боясь даже шевелиться, и вскрикнул, когда кто-то коснулся его спины. Обернувшись, он увидел Вэру, - тот стоял совсем рядом, опустив оружие.
   - Они здесь везде, - сказал Анмай, переводя дух. - Наверное, всё население города. Похоже, оно изменилось совсем недавно... - он замолчал и прислушался.
   Вокруг царила мертвая тишина - Айэт не сразу это понял. Но потом он услышал непонятные, далекие звуки... рев множества голосов... топот... и судорожно закусил губу.
   - Им что - мало? - удивленно спросил Анмай. - Но если они так хотят... что ж. Обычно храбрость нападающих идет только на пользу их врагам.
   - Не надо больше убивать, - попросил Айэт, невольно взяв его за руку.
   - Почему? - Анмай мягко повернулся. - Объясни.
   - Потому, что тебе нравится это делать.
   - Да, - Анмай пристально смотрел в его глаза. Потом вдруг отвернулся. - Убежать у нас не получится, - вдруг сказал он. - Придется улететь. Держись крепче!
   Без всяких церемоний Вэру подхватил его. Возносимый вверх, Айэт вдруг увидел черную, овальную громадину, неторопливо плывущую под тучами. Он не сразу узнал "Уйту", окруженную вихрящимся ореолом силового поля. Потом у него перехватило дыхание - от счастья. Там, внутри, - его друзья... любимая... сейчас он увидит их... её...
   "Уйта" зависла под ними. Анмай скользнул вниз - и через десять секунд растерянный Айэт стоял уже среди своих товарищей. Прежде, чем он успел взглянуть на них, к нему бросилась Ювана. Они обнялись и долго стояли так, не замечая, что лицо Вэру вдруг исказилось, как от боли...
   Когда Ювана, наконец, перестала всхлипывать, Айэт заметил, что Анмай как-то странно смотрит на него.
   - Прости меня, - тихо сказал юноша. - Я никудышный друг, да ещё и трус в придачу. Я тебя бросил, как...
   - Всё это прошло, - Анмай замолчал и вдруг отвернулся. - Но это было... необходимо.
   Айэт смутился.
   - Как ты меня нашел?
   - Не знаю. Что-то привело меня к тебе. Что-то, что мы получили, пройдя испытание. Я думаю, это что-то очень древнее. Строители Линзы создали его, чтобы лучше понять себя. И мы поняли, как много скрыто внутри нас...
   - Я видел лишь то, что уже было во мне, только оно стало различимым, - тихо ответил Айэт. - Там было много - и хорошего, и плохого тоже. Примерно поровну.
   - А как ты попал в тот жуткий зал? - спросила Ювана.
   Путаясь и запинаясь, Айэт начал рассказ. Когда он закончил, все какое-то время молчали.
   - Всё, что мы видели - кошмар и бред. Так не должно быть. Мы... должны уничтожить всё это, - вдруг добавил он.
   - А как? - удивленно спросил Вэру. - И зачем?
   - Ну, мы можем разрушить электростанцию...
   - Она - лишь изображение, картинка. Энергия поступает из центра Линзы.
   Один из шаров, порхавших вокруг "Уйты", налетел на её поле - он растекся по нему, вспыхнул и исчез. Несомненно, для шаров, из чего бы они ни состояли, силовое поле оказалось намного опаснее, чем для людей...
   Вэру расспрашивал оставшихся о том, что им удалось увидеть. Оказалось, что ничего - они ни разу не покидали платформу.
   - Мы все извелись, ожидая вас, - печально сказала Уаса. - Больше так не делайте, ладно? И нам пора в путь.
   Они вошли внутрь "Уйты". Айэт словно впервые заметил яркие наряды и голые ноги своих товарищей. Обстановка была самая непринужденная. Пол главного зала покрывали пёстрые шелковые подушки, повсюду стояли блюда с едой и летные кувшины с герметичными крышками. Скрытые динамики играли тихую музыку. Эта обстановка была привычна и любима им, и после всех виденных ужасов казалась необычайно уютной. Потом Ювана увела его в ванную, - перевязывать раны, мыть... и утешать.
  

* * *

  
   Анмай привычно устроился в кресле. Через несколько секунд "Уйта" поднялась вверх. И горящую башню, и суетившихся внизу кукол навсегда скрыли тучи. Вэру подумал, что все странные обитатели этого города никогда не видели его истинного неба, расчерченного ажурными ребрами и кружевом мутно тлевшего лунного серебра. Его вечно скрывали тучи, выползавшие из воронок с одной стороны и исчезавшие в таких же воронках с другой. Наверное, это и к лучшему, - жить под лесом растущих вниз острейших шипов было бы довольно неуютно...
   Ему пришлось выйти из облаков, потом снова войти в них, и вот перед ним появилось окно. Он взглянул на улицы этого города, зная, что уже никогда их не увидит. В следующее мгновение вспыхнул ослепительный свет.
   Когда "Уйта", прошив силовое поле, вылетела в соседний зал, Вэру показалось, что он вернулся домой. Хотя здесь всё вокруг было намного более чужеродным, к этому окружению за последние пять месяцев полета он уже успел привыкнуть. Оно казалось ему уже совершенно естественным. Всё так же бесконечным потоком плыли сияющие шары, всё так же их отражения скользили в изогнутых выступах титанических стен...
   Анмай подумал, что кем бы ни были истинные строители Линзы, но их дух поныне живет здесь. Не в плоских наружных сегментах, не в этих полуреальных подобиях чужой жизни, а здесь, среди титанических сплетений несокрушимой стали, подвластной их непреклонной воле.
   Он вздрогнул, вспомнив, что когда создавалась Линза, этот металл извивался и тек, как тогда, на площади. Но это уже не казалось ему ужасным.
   Анмай откинулся в кресле. Казалось, его руки праздно лежали на пульте, но "Уйта" вздрогнула. Вслед за шарами она прошла в неприметный проем в стене, и, набирая скорость, помчалась к своей неведомой, но всё же, уже близкой цели.
  

Глава 14.

Бог-машина

  
   Я ищу дорогу к звездам,
   Я хочу увидеть чудо...
   Ну хоть что-нибудь такое,
   Что вовек я не забуду!
  
   Айэт Тайан.
  
   Восемь следующих дней прошли, как обычно. Утром девятого, когда "Уйта" мчалась по бесконечно длинному туннелю со стенами из скрученных спиралью полос, впереди засияла бездонная синева. Миновав портал диаметром в полмили, платформа вылетела под бескрайнюю ширь небес. Её экипаж уже давно не поднимался наверх, и поначалу ошалел от безграничного простора.
   Позади высилась отвесная серебристо-синяя стена, испещренная круглыми проемами. Судя по высоте, она доходила до верхнего, восьмого яруса. Внизу был город. На бескрайнем уступчатом поле высились массивы гигантских многоугольных зданий, более правильных форм, чем виденные ими раньше. Между ними зияли черные жерла огромных, тоже многоугольных шахт. Впереди сияла заря. Здесь она стала ярче, чище и выше. Нигде не было видно никаких опор. Над ними был свод шириной в тысячи миль.
   Несколько минут они молча смотрели на эту удивительную картину. Айэт очень хотел спуститься вниз и осмотреть хотя бы одну из колоссальных металлических башен. В них, несомненно, жили некогда строители Линзы, и, судя по отсутствию видимых повреждений, в них сохранился в неприкосновенности весь их обиход.
   Но, вспомнив о печальном опыте всех прежних высадок, о том, как глупо они рисковали, и о том, к чему они направлялись, он промолчал.
  

* * *

  
   Весь день они летели над этим удивительным городом, и весь день почти не отходили от окон. Даже для записей в дневник экспедиции никто не хотел отрываться.
   Глядя на широкие, просторные улицы, колоссальные светлые массивы домов, Айэт думал, как хорошо было бы жить здесь. Но они не останавливались даже на минуту.
   Когда "Уйта" пролетала над устьями гигантских шахт, все напряженно вглядывались в их темную глубину, пытаясь понять их назначение. Но между светлыми сходящимися стенами царил непроницаемый мрак.
   Наконец, впереди открылся живой, поблескивающий простор бескрайнего хмурого моря. Айэт долго стоял на корме, с тоской глядя на удалявшиеся башни города Строителей, пока они не растаяли в бледной воздушной дымке. Потом он смотрел на уходящую назад черноту волн, усыпанных серебристыми блестками сиявшей впереди зари. Здесь не было ни дня, ни ночи, - только вечный рассвет.
   Они заснули, а неподвижное серебряное сияние парило перед стремительно мчавшейся "Уйтой", не изменяясь и не приближаясь.
  

* * *

  
   Но на следующее по бортовым часам утро они всё же заметили, что заря стала ярче, чище и выше. Все они собрались в рубке, и час за часом смотрели на неё.
   Заря всё росла, пока не заняла полнеба. Они чувствовали, что за ней - волшебная страна, рай, место, где исполняются все мечты. Дивное сияние всё разгоралось.
   Вдруг они поняли, что летят к огромному светящемуся облаку, заполнившему всё небо впереди. Его отражение на радаре было слабым, нечетким, туманным, и Анмай осознал, что перед ними, - не новая стена-экран, а газ, ионизированный электрическим разрядом. Вскоре они уже видели, где сияющий туман смыкается с волнами, а ещё через несколько минут "Уйта" нырнула в него. Всё вокруг исчезло в чистейшей сияющей белизне.
   Они приникли к окнам. Их широко открытые глаза жадно впитывали этот удивительно чистый, бездонно глубокий свет. Айэту казалось, что именно так должны выглядеть врата рая, но тут из света впереди показался темный круглый силуэт. Радар здесь глох в помехах, но сияние было столь прозрачно, что они за много миль увидели огромную, - в пару миль диаметром, - колонну. Когда они облетели её, сияние начало слабеть. Его вытеснял другой свет, - тревожный, жуткий тускло-багровый.
   - Что это? - с ужасом спросил Айэт. Ему показалось, что его обманули, нет, предали.
   - В Фамайа - в той земле, где жили мои предки, - с усмешкой сказал Вэру, - говорили, что врата в ад открываются на закате, позади заходящего солнца. То, что мы видим, очень похоже на это.
   Ему никто не ответил. Вдруг Уаса, зажав лицо руками, выбежала из рубки. За ней последовали остальные. Анмай остался в полном одиночестве. На сей раз, даже Айэт покинул его.
   Несколько минут он напряженно вглядывался в расползавшуюся багровую мглу, затем закрыл глаза. Он не боялся, - просто решил, что лучше будет увидеть всё сразу.
   Минуты шли одна за другой, доносилось тихое жужжание, пол под ногами едва заметно вибрировал...
   Ничего не менялось, но он всё же не решался посмотреть. Ровный гул "Уйты", уже давно ставший частью его жизни, успокаивал, наконец его начало клонить в сон.
   Анмай встряхнул головой, и, наконец, открыл глаза.
   Рубку заливал кровавый свет, падавший почти отвесно сверху. Подняв голову, он увидел солнце, - но не обычный плоский диск, а гневный огненный шар в короне из языков пламени. Неяркий, - на него он мог смотреть не щурясь, - но даже сквозь толстый пластик Анмай чувствовал исходившее от него тепло. Небо было совершенно черное, беззвездное, и среди этой черноты сияло солнце, похожее на картинку в учебнике, - его покрывали пятна и желтоватые точки более яркого света.
   Анмай понял, что видит звезду, - центральную массу Линзы. К ней поднималась невообразимо огромная параболическая башня. Её основание закрывало десятую часть горизонта, а остриё уходило прямо в языки солнечного пламени. Её зеркальные бока сияли кровавыми отблесками. Анмай знал, что её высота - восемьсот тысяч миль, но поверить в это был не в состоянии.
   Он перевел дух и осмотрелся. Под ним колыхалось то же угольно-черное море, только здесь его отблески сияли свежей кровью. Позади высилась покатая стена с колоссальными арками, заполненными чистой белизной.
   По контрасту с темной сталью она вдруг показалась Вэру зловещей. Он понял, что удивительное, полное звезд небо, которое он видел с последнего яруса, было всего лишь изображением на самой верхней крыше.
  

* * *

  
   В рубку вошел Айэт. С минуту он безмолвно смотрел на башню, затем спросил:
   - В её основании и скрыт Сверх-Эвергет, да?
   Анмай кивнул.
   - Сама она служит для подачи питательной массы, - пояснил он. - И для других, неведомых нам целей.
   - А каков её диаметр?
   Анмай прищурился. С первого взгляда ему показалось, что башня занимает полнеба, но сейчас...
   - Сто тысяч миль. Может быть, даже восемьдесят.
   - Так это всего пять дней пути, когда мы попадем в неё! А нам осталось всего...
   - Сорок дней. Боюсь, мы увидим ещё немало... интересного.
   Больше они не говорили об этом, но считали уже не дни с начала экспедиции, а дни, оставшиеся им до цели.
  

* * *

  
   Два дня они летели над морем. На третий день Анмай увидел, как кровавый блеск пены сменяет темный металл. Берег был низким и неровным, на него свободно набегали волны. Он переходил в бесконечную равнину. Вдоль него стояли прямоугольные колонны, такие же, как на берегу Пустынного Моря Уарка, только из металла и намного выше. С замков соединяющих их колоссальных арок свисали гладкие блестящие нити, свивавшиеся в узлы, - головоломно сложные сплетения труб. Из них во все стороны торчали зеркальные игловидные острия. Этот берег был совершенно пуст и мертв, и они решились приземлиться.
   Анмай первым вышел под алый свет незаходящего, вечно неподвижного Солнца. Воздух здесь был прохладен и свеж, со стороны моря дул ровный, не очень сильный ветер. Лишь равномерный шум волн оживлял здесь мертвую тишину. Вэру не знал, могут ли хищные диски проникать сюда, но видел бесконечные вереницы светящихся шаров, как и они, стремящихся к центру.
   Он подошел к берегу. Волны равнодушно набегали на несокрушимую темную сталь, как делали это уже миллиард лет. Анмай подумал, что они, - первые файа и люди, если не вообще первые, кто стоит на этом берегу.
   Он оглянулся. "Уйта", застывшая между гигантскими колоннами, показалась ему очень маленькой. Охваченный неожиданной тоской, Анмай вдруг понял, откуда древние строители взяли образы для своих странных сооружений, - там, на берегу Пустынного Моря. Хьютай когда-то сказала, что они вернутся к нему - в другой жизни и в другой вечности. И вот он здесь - но он один.
   А может, она имела в виду иное море?..
   Ему оставалось лишь надеяться на это, но тоска не проходила. Он чувствовал, что они с Хьютай расстались навсегда. А если и нет, то всё равно, однажды их пути разойдутся навечно. Он не хотел в это верить, но...
   Эти постоянные сомнения и неуверенность заставили колебаться даже его сердце. Отбросив все мысли, он просто смотрел на море, - так же бездумно, как смотрело на него первое выползшее на берег земноводное, миллиард лет назад. Так было в его родном мире, и в бесчисленном множестве других...
   Анмай встряхнул волосами. Обернувшись, он помахал рукой товарищам, подзывая их.
  

* * *

  
   Они купались, беззаботно резвясь. Слушая их смех, казавшийся здесь немыслимым, Анмай подумал, что такого здесь не происходило никогда...
   Усмехнувшись, он присоединился к ним. Вода была холодной, но он плавал и нырял в ней, играл вместе с остальными, чувствуя, как отступают его тревога и тоска.
   Потом они долго сидели на берегу, глядя на мерно набегавшие волны. Анмай чувствовал, что все они стали одной семьей. Его даже удивляло отсутствие серьёзных ссор, неизбежных при заключении нескольких людей в замкнутом пространстве. Айэту буквально чудом удалось подобрать отличную команду. Сам Анмай сделать это никогда бы не смог, даже несмотря на весь свой опыт.
  

* * *

  
   Убедившись, что окончательно обсох, он оделся и подошел к основанию свисавшей с арки нити. Издали та казалась тонкой, но вблизи стала сверкающей трубой диаметром больше его роста. Анмай потрогал странно упругий, поддающийся под рукой материал, - нечто вроде резины, обладающей прочностью стали. Потом включил силовой пояс и стремительно взмыл вверх. Узел на половине высоты нити был огромен, - не меньше "Уйты". Взгляд терялся в сплетении изогнутых труб, иногда что-то знакомое проскальзывало в них и опять исчезало.
   Анмай взлетел выше, опустившись на верх арки, - идеально ровную металлическую дорогу шириной метров в двадцать. Шершавая, совершенно пустая, она слабо отблескивала, словно покрытая пылью, и уходила вдаль, насколько хватал глаз. Вдруг ему захотелось пойти по этой дороге, у которой не было конца...
   Подойдя к краю, он осторожно заглянул вниз. Отсюда "Уйта" казалась не больше жука на ладони, а его товарищи - едва различимыми светлыми точками. Прибой трепетал, словно мерцающие белые нити, но сюда не доносилось ни звука. Весь мир был черно-серым, с кровавым солнцем в зените. Башня блестела, словно отлитая из черного стекла.
   Вдруг Вэру стало очень одиноко и жутко, - словно он забрался за край мира, туда, где никто не должен бывать. Он шагнул в пустоту и стремительно понесся вниз, затормозив лишь у самой поверхности. Ювана, Уаса и Лэйкис с любопытством смотрели на него. Айэта нигде видно не было. Лишь через несколько секунд он заметил вдали, уже за основаниями колонн, фигурку в белом.
   Айэт брел дальше, в пустыню, туда, где высилось неправдоподобно огромное основание башни. Удивленный Вэру последовал за ним. Идти пешком было бы слишком долго, поэтому он поднялся в воздух и через минуту опустился уже возле юноши. Айэт смутился, и Анмай понял, что он хотел побыть один.
   Несколько минут Айэт молчал, вглядываясь в бесконечно далекий сумрачный горизонт. Его белая туника светилась розовым в кровавом свете. Вокруг висела абсолютная, вечная тишина. Даже их сердца бились бесшумно.
   - Ты хочешь идти дальше пешком? - наконец тихо спросил Вэру.
   - Нет, - ровно ответил Айэт. - Я просто думаю... уже почти год мы в пути. За это время я очень изменился. Я чувствую, что не смогу больше жить среди других файа и людей. Меня уже и не тянет к ним. Нас пятеро - это моё человечество, и мне его достаточно. Это плохо, да?
   - Не знаю. Я начал свой путь в одиночестве, и в одиночестве закончу его, - голос Вэру тоже звучал грустно, но глаза живо блестели. - Хотя и не хочу этого...
   - Я долго думал обо всем, что видел здесь, - вдруг сказал Айэт. - О том, что ты рассказывал нам о Вселенной и о Линзе. И мне стало казаться, что всё это, - он повел рукой вокруг, - модель, макет Вселенной, мироздания. Отдельные сегменты с различными условиями, все эти звезды... - он встряхнул головой. - Но если это и макет, то не вашей Вселенной, а той, какая должна быть, - такой Вселенной, которая наиболее благоприятна для развития разума. А в центре - способ достичь этого, Сверх-Эвергет.
   - Макет? - удивленно спросил Вэру. - Возможно. Но в таком случае это не макет, а, скорее, послание тем, кто сможет найти Линзу. Как бы образец того, к чему им нужно стремиться. А может быть - совсем не так. Ведь мы же не знаем о её строителях ничего! С таким же успехом можно считать макетом мироздания тебя, или, например, меня. Разве в нас не отражается весь окружающий мир, и мы не создаем в себе его подобие?
   Айэт подумал.
   - Да, но мне кажется, что ты... в общем, ты лучший из всех файа и людей, которых я знал в своей жизни.
   Анмай неожиданно зло рассмеялся, потом вдруг сел, и сделал знак сесть удивленному Айэту.
   - Послушай... ты молод... я не хочу сказать, что ты глуп, но... ты хоть раз думал о том, что такое действительно хороший человек... файа?
   Юноша отрицательно помотал головой.
   - Народ людей признает действительно достойным лишь того, кто не совершает насилия, подлости и лжи, - даже по отношению к лжецам, палачам и тиранам, и готов пойти на мученическую смерть, не обнажая оружия. Мне кажется, что они требуют больше, чем можно требовать, - ведь история пишется теми, кто остается в живых. И эволюция тоже. И потом... про свою жизнь я не говорю, но разве нельзя защищать жизнь любимой? Поэтому у нас, файа, с незапамятных пор иной идеал. Люди произошли от вздорных приматов-собирателей. Мы - от зверей, которых они назвали бы леопардами, и наше внешнее сходство - лишь результат мощи эволюционной конвергенции. От наших предков нам достались лишь глаза... и часть души, Айэт. Мы знаем, что убивать страшно, но умереть, оставив землю мрази, гораздо страшнее! Каждый файа... и каждый человек должен помнить об этом. Но... нельзя оставаться в живых любой ценой, а как определить грань, которую нельзя не перейти, не падая? Ведь всё это решается заново каждый раз, и никакая отвлеченная мораль тут не поможет. Но для меня, увы, нет ничего ценнее собственной жизни.
   - А как же Хьютай?
   - Ради неё я готов умереть. Но... только ради неё. А разве у тебя иначе?
   - Нет. Кроме Юваны у меня никого нет. И я хочу, чтобы она жила... даже если меня не будет. А ты... я не могу думать о том, чья жизнь для меня ценнее. Вот и всё.
   Айэт в последний раз взглянул на башню, затем повернулся и пошел назад. Анмай последовал за ним. Их босые ноги, ступая по ровному металлу, не создавали никакого шума. Они словно плыли, беззвучные, как привидения. Анмай лениво подумал о том, что всего в нескольких милях под ними - бездонная пустота, холод, бессчетные рои звезд. А здесь - только неизменный свет и мертвая тишина...
   Вернувшись к товарищам, они заметили, что те тоже растеряны и напуганы. Мертвое спокойствие равнины, на которой человек терялся, подавляло их. Безмолвные, они поднялись на борт "Уйты", и через минуту та взлетела, чтобы продолжить свой путь.
  

* * *

  
   Они летели над гладкой металлической равниной день, затем второй. Ничего не происходило, ничего не было видно. Они изнывали от скуки. Анмай с помощью обзорных камер разглядывал горизонт и башню, надеясь обнаружить хоть что-нибудь.
   Внизу он не смог заметить ничего. Башня блестела как зеркало, ровная, гладкая, полностью лишенная деталей - за одним-единственным исключением. На одной пятой её высоты от основания он заметил темное пятно. Даже при стократном увеличении оно казалось почти точкой, - совершенно черное, немного вытянутой формы. Анмай понял, что это многомильное отверстие, дыра, пробитая в неразрушимой броне, несомненно, кораблем файа, стремившимся к центру башни. Только с помощью Эвергета можно было разрушить сверхплотный нейтрид, а это ставило под угрозу существование всей Линзы: нейтрид сопротивлялся любым нагрузкам, но если всё же подавался, - хотя бы в одной точке, - то просто взрывался всей массой, подобно закаленному стеклу. Избежать этого можно было лишь с помощью Йалис, и то, с очень большим трудом. Однако её машины не отразили это наглое вторжение. Почему? Неужели они уже тогда были неисправны? Или решили, что пришельцев следует пропустить?..
   Анмай знал, что корабль сел очень близко к Сверх-Эвергету, но экипаж покинул и его, и сам центр Линзы. Почему - он не представлял. Он смирил свое любопытство, зная, что уже очень скоро найдет ответ на все свои вопросы. А может - не узнает ничего, или умрет, пытаясь узнать. Но пока ему оставалось лишь мучительное ожидание.
  

* * *

  
   На третий день впереди показались горы. Горный хребет был из монолитного металла, но в точности повторял все детали обычного. Легко перелетев его, они вновь увидели бесконечные ряды зданий. Среди них Анмай сразу заметил нечто, очень странное, - кратер диаметром в полмили. Его окружал широкий пояс искореженных и оплавленных зданий. Приборы "Уйты" не обнаружили здесь никаких следов радиоактивности. Это тоже могли сделать файа, но они не стали останавливаться, чтобы выяснить это...
  

* * *

  
   Сооружения внизу, несомненно, промышленные, выглядели странно. Сначала Вэру решил, что они недостроены, но вскоре понял, что это следы разрушений. Точнее, это выглядело так, словно часть их конструкций кем-то срезана или... объедена. Это казалось немыслимым, но вскоре он увидел, как рой машин-многогранников разрушает большое здание. Они резали его на куски лазерами, а потом буквально впитывали их с помощью пластического поля.
   От этого зрелища Анмай почувствовал себя неуютно. К счастью, многогранники не обратили на "Уйту" никакого внимания. Скорее всего потому, что она была сделана из углепластика. Случайно ли?..
   Вдруг тревожно запищал радар, говоря, что многогранники тут не одиноки. Через несколько минут показались уже хорошо знакомые Вэру диски. Включив радио, он услышал завывания, прорезаемые дикими взвизгами. Деваться, однако, было некуда - дисков оказалось так много, что они напоминали падающий снег. Очень скоро они заметили и окружили "Уйту". Сквозь её корпус пробивался грозный хор, словно отголосок дикой песни, рвавшейся из динамиков. Вэру только вздохнул.
   Один из дисков подплыл к ним. Его центральное отверстие, окаймленное пламенем, оказалось точно напротив "Уйты". Анмай хмуро прикусил губу... и впервые за всё время путешествия воспользовался дисраптором платформы. Такой удар мог снести многоэтажный дом, но диск только качнулся и всплыл вверх. Намек, однако, был понятен, и Вэру пошел за "Тайат".
  

* * *

  
   Эта беседа продолжалась несколько часов - Анмай уже устал нажимать кнопку передачи. Обе стороны едва понимали друг друга, но это лишь затягивало дело...
   Наконец, диски выдохлись и Вэру повел "Уйту" дальше. Несколько дисков полетели за ней. Оценив размах их силовых крыльев, он понял, почему их нет во внешней части Центра Линзы. Впрочем, теперь они держались на безопасном расстоянии и вели себя вполне прилично...
   - И они теперь всё время будут тащиться за нами? - недовольно спросил Айэт.
   Анмай криво усмехнулся.
   - Боюсь, нам стоит радоваться, что диски летят вместе с "Уйтой". Если они вдруг отстанут, мы вряд ли доберемся до цели.
  

* * *

  
   Теперь они постоянно встречали уже знакомых им летающих обитателей Линзы. Но здесь их было больше. Глядя на бесконечные ряды срезанных до основания зданий Анмай понял, откуда взялись огромные тучи дисков. Они стояли на вершине здешней пищевой пирамиды. Всегда появляясь внезапно, они пикировали на выбранную жертву, стремясь поймать её в центральное отверстие. За этим следовала короткая борьба силовых полей, отмеченная ослепительным сиянием. Затем жертва начинала плавиться в пластическом поле. Аморфная металлоплазма поглощалась светящимся ободом диска. После этого они становились заметно толще.
   Далеко не всегда охота протекала так удачно. Поразительно маневренные шары и многогранники легко уклонялись от неповоротливых громадин, сопротивляясь до последней возможности. Тогда всё вокруг исчезало в сверкании лазеров и вспышках взрывов. Более мелкие виды обычно отбивались стаями. Диски тоже действовали не по одиночке и между роями бронированных стальных громадин порой разыгрывались страшные бои. Теперь они поняли, почему многие энергетические магистрали, ведущие к периферии Линзы, повреждены.
   Путь к её центру оказался намного опаснее, чем надеялся Анмай. Он вел "Уйту" очень осторожно, пытаясь избегать встреч с машинами, но это не всегда удавалось. Особо наглые экземпляры им приходилось отгонять. К счастью, от ударов луча дезинтегратора наседающие машины отлетали, как ошпаренные, хотя это не причиняло им никакого видимого вреда.
   Отбиваясь от них дни напролет, Анмай уже начал жалеть о мечтательной скуке всех прежних дней полета. Здесь скучать не приходилось. Секунда замешательства могла стоить им всем жизни. Впрочем, если бы не свита из почти постоянно следующих за ними любопытных дисков, все их усилия, скорее всего, оказались бы напрасными, а смерть - неизбежной и быстрой. Анмай ценил их помощь, и по мере сил старался удовлетворить их любопытство, но это было нелегко, - его без конца расспрашивали о самых банальных, на его взгляд, вещах.
   "Уйту" теперь обычно вел Айэт. Ему приходилось постоянно маневрировать, а то и вовсе сажать платформу, когда между машинами вспыхивали настоящие сражения. Глядя на них, Анмай думал, что это - тоже следствие потери управления. Когда-то раньше все эти машины создали для перевозок и ремонта. Но миллиард лет эволюции сделал их совершенно непохожими на предков.
   Он ни на секунду не отключал силового поля. Обитавшие здесь механизмы чаще всего были не гигантскими, а крохотными, невидимыми глазу. Если бы хоть один такой механизм-паразит проник внутрь "Уйты", они вскоре остались бы без неё, - в месте, где нет ни пищи, ни воды. Лишь сейчас они поняли, что не только успех их миссии, но и сами их жизни зависят от "Уйты".
  

* * *

  
   Теперь им приходилось спать по очереди. Пока Айэт спал, Уаса вела "Уйту". Другие высматривали живые машины, отгоняли их или вызывали помощь. Вэру часто доверял дезинтегратор то Юване, то Лэйкису. Скоро девушка обращалась с этим оружием куда лучше, чем он.
   Однажды, когда они сели, укрывшись между двумя стальными массивами и наблюдали за очередным сражением в небесах, Айэт сказал Вэру:
   - Я встречал на пути много скверных вещей. Но это - самая худшая. То, что должно сохранять Линзу, разрушает её. Мы должны это прекратить.
   - Попробуем - если доберемся до центра, - ответил Анмай. Взгляд его был устремлен вверх. - Мне кажется, что управляющая суть должна быть единственной и расположенной возле питающей сути. Это следствие необходимости, а значит, так оно и будет.
   Айэт не ответил. Он тоже смотрел вверх. Там, на фоне беззвездного черного неба, в котором сияло неспокойное огненное солнце, сверкали вспышки.
   Диски наступали, стремясь захватить нужный им для воспроизводства материал. Как и все хищники, они не могли получать его непосредственно. Им приходилось ловить и поедать другие, более слабые машины. Те сопротивлялись, проявляя в своих действиях не только присутствие разума, но и неплохую организованность. Лишь поляризующие очки спасали глаза наблюдающих файа от слепоты, - столь сильно оказалось сверкание лазеров. Они выбивали гигантские фонтаны искр из боков атакующих дисков. Когда сталкивались разнозначные силовые поля, вспыхивали ослепительные огненные шары, и через несколько секунд до "Уйты" доносился сокрушительный грохот. Диски не имели лазеров, но умело использовали своё единственное оружие, - удары несфокусированным силовым полем. Тот же принцип был положен в основу действия дисраптора Вэру, ныне давно пропавшего. Но здесь такие удары оказались неизмеримо мощнее. Когда сталкивались поля разной полярности, взрывы были столь сильны, что лишь немногим уступали по силе взрывам атомных бомб. Они не только проламывали защиту, но часто и сжигали оборонявшуюся жертву. Только силовое поле спасало "Уйту" от разрушительной мощи ударных волн. Она лишь содрогалась, вжимаясь в металл.
   Чаще всего даже эти сокрушительные удары не поражали цели. Но иногда шары и многогранники всё же сминались, раскалывались и падали вниз. Диски ловко подхватывали раскаленные обломки на лету или подбирали упавшие. Анмай невольно рассмеялся, наблюдая за тем, как один из дисков, - черная громадина в несколько раз больше "Уйты", - ложится на бок и ёрзает, пытаясь подобрать обломок, завалившийся в проем. Диски, сумевшие захватить достаточно большую массу, немедленно взмывали вверх и исчезали в небесах, поглощая добычу уже на лету.
   Но и для них охота не была безопасным занятием. Файа видели, как один диск, атакованный со всех сторон многогранниками, раскололся под страшными ударами полей и лазеров. Вспыхнуло огненное облако, затем несколько чудовищных обломков, соединенных уже лишь сетью электрических разрядов, рухнули вниз, сминая бронированные здания, как бумажные. Удар был так силен, что даже палуба "Уйты" под ними содрогнулась.
   Диски не могли подобрать все обломки, и вокруг них немедленно начиналась возня менее крупных машин, не принимавших прямого участия в схватке. Они набрасывались на них, словно пожирающие падаль гиены, буквально высасывая их через сотни вихрящихся лучей. А впрочем, они и были ими. Как и биологическая, машинная эволюция заполняла все доступные ниши. Здесь были свои аналоги растений - металлоядные, достигавшие порой огромных размеров. Их объедали искусственные насекомые, вились рои кристаллической мошкары. В металлическом шлаке жили кибернетические бактерии, а у машин побольше были паразиты. Конечно, мертвая эволюция не копировала живую и была, возможно, даже сложнее. Но рисковать, выясняя, так ли это, они не могли.
   Айэт думал совсем о другом.
   - Знаешь, я сочувствую дискам, - сказал он, глядя на "гиен", облепивших останки упавшего.
   - Я тоже. Они уже много раз спасали нам жизни, - тихо ответил Вэру.
   - Да, но они спасают и всю Линзу. Если бы не они, - всё это настолько бы расплодилось, что сожрало бы всю её внутренность.
   - Ты прав, - подумав ответил Анмай. - Наверно, они изначально созданы хранителями, стражами Линзы, а может, и сейчас ими остаются. Кто-то же должен отгонять этих лазерных крыс от основных механизмов? И они, несомненно, наиболее разумны из всех здешних обитателей. Я разговаривал с ними и знаю это. Но всё же, говорить с ними ещё раз мне не хочется. Чем меньше внимания мы привлечем, - тем больше у нас шансов добраться до цели. А там мы попытаемся привести всё в порядок.
   Сражение, тем временем, пошло на убыль. Насытившись, диски исчезли в небесах. Все прочие машины вернулись к своим обычным занятиям. Так как материал был нужен им лишь для ремонта и воспроизводства, они не нуждались в пище. Энергию они получали либо при термоядерном синтезе, используя влагу воздуха, либо подключаясь к силовым сетям Линзы. Иногда они сражались и между собой, но обычно были не слишком агрессивны.
  

* * *

  
   В те редкие минуты, когда не нужно было маневрировать или стрелять, они наблюдали за окружающей их странной, живой техносферой. Теперь "Уйту" сопровождал целый шлейф любопытствующих штуковин самой странной формы. Большую часть времени эти машины кочевали в поисках энергии и пищи, или, как вдруг подумал Вэру, в поисках новых впечатлений. Он тоже хотел бы вести такую жизнь. Ведь машины Линзы жили вечно... пока их не разрушали более сильные.
   Айэт, глядя, как блестят в лучах солнца грани легко порхающих в воздухе тысячетонных громадин, уже перестал удивляться бесконечному многообразию реальности. Ему казалось, что именно такой и должна быть настоящая жизнь.
   А та жизнь, которую он вел до появления своей звезды, казалась ему лишь длинным и скучным сном.
  

* * *

  
   С каждым днем пути они встречали всё больше необычного. Их всех удивляло, почему за миллиард лет весь доступный материал не превратился в одушевленные машины. Анмай объяснил, что всё дело в химическом составе: для строительных конструкций достаточно одного-двух элементов, но для саморастущих машин их нужны десятки и даже сотни. В таком случае, правда, возникала иная проблема: откуда брались эти редкие элементы, чтобы цикл воспроизводства не прекращался?
   И однажды они увидели - откуда.
   Лэйкис первым заметил вдали поле ослепительно сиявшей расплавленной стали. Металл бурлил, он тек вверх, ветвился и застывал, образуя остовы зданий. Все они удивленно смотрели на это поразительное зрелище. Внизу, прямо на их глазах, из пламени возникал целый город. Анмай, приглядевшись, заметил, что растущие здания окружает знакомое ему синее сияние, и уже остывший металл тоже течет, принимая удивительно тонкие формы. Это выглядело жутко, но уже не пугало. Теперь он знал истинное предназначение пластического поля, и смотрел на него с восхищением. А там, в том городе кукол, он видел лишь жалкую, выродившуюся ветвь.
   Новорожденные здания и улицы сияли новизной, там даже горели огни. Но к восстановленному району уже слетались тучи пожирателей металла. Стало ясно, что череда разрушения, созидания и вновь разрушения происходит здесь непрерывно, - бессмысленная суета потерявших назначение и цель механизмов.
   - Здесь есть сеть, передающая массу, аналогичная энергетической, - сказал Вэру. - Она рассылается, скорее всего, в виде плазмы, которая служит своеобразной кровью в магнитных сосудах Линзы. У автономных механизмов кровь заменяет пластическое поле. А источником плазмы и сердцем Линзы служит Сверх-Эвергет. Именно туда подается первичная масса от звезды, - он показал вверх.
   Айэт кивнул. Именно он предложил называть это солнце восьмым. Это название привилось. Только Ювана назло юноше называла его Вечным Солнцем. Ведь оно не гасло, не заходило, и вечно сияло в небесах, в то время как все другие знакомые им светила неизменно совершали свой бесконечный путь...
  

* * *

  
   Время шло. Хотя здесь оно тянулось очень медленно, настал день, когда путь им преградила необъятная стена центральной башни. Вблизи она казалась совершенно плоской и заполняла полнеба. В ней зияли круглые порталы, перекрытые силовым полем, впрочем, не очень мощным, - машины-обитатели Линзы проходили сквозь него без всяких проблем. Но "Уйте" был нужен скрытый портал в самом нижнем ряду входов. Он открывался так же, как те, в Засолнечной Стене.
   Влетев в полумильное отверстие, они словно попали в иной мир. Основания множества темных утесов, поднимавшихся из идеально гладкой и ровной стеклянной поверхности, синевато просвечивали сквозь неё, словно через прозрачную воду. Их острые вершины венчали мертвенно-сизые короны электрических разрядов, погружая всё вокруг в голубоватую мглу, лишь немного смягчавшую бездонную глубину черного и беззвездного неба.
   Здесь царило полное спокойствие. Им не удалось заметить ни одной машины. Это было совершенно непохоже на всё, что они ожидали здесь увидеть. Весь экипаж, словно во сне, смотрел на безмолвно проплывающие массивы скал. Часто те составляли целые хребты, окружавшие огромные прозрачные равнины. В них зияли стрельчатые арки, соединяя стеклянные поля в бесконечные анфилады. "Уйта" плыла по ним, озаренная копьями холодного синего пламени, сиявшего на острых вершинах.
   Однажды они зависли над круглой равниной, огражденной со всех сторон синими, словно оплавленными скалами. Идеально ровное дно просвечивало, открывая их острые ребра, уходившие в бездну. Но дымка стекла делала её не страшной, а, скорее, привлекательной. Экипаж "Уйты", перегнувшись через ограждение, безмолвно смотрел вниз. Синие огни, венчавшие рваные острия скал, издавали тихий свист. Это печальное однотонное пение наполняло их сердца грустью. Вокруг царил такой покой, что любое движение казалось невозможным.
   Вэру вдруг показалось, что он уже видел это, - во сне, или в видении, он не мог вспомнить. Он пытался представить, что должно следовать за этим в его предвидении. Но самая память о видении здесь тоже подернулась дымкой и потускнела. Как Анмай ни старался, будущее и для него, и для его спутников оставалось, как и положено, совершенно неведомым. Его охватила тоска.
  

* * *

  
   Пять дней они летели внутри этого удивительного мира. Анмай уже начал беспокоиться. Они могли миновать центр Линзы и теперь удаляться от него. А может, весь он выглядит так, и то, что они принимают за непонятные украшения, и есть Сверх-Эвергет?..
   Мысль о том, что в конце столь долгого и трудного пути они не найдут ничего, заставила его сердце сжаться. Но всего через несколько часов они увидели впереди гладкую зеркальную стену. Когда Анмай открыл огромный круглый проем в ней, оттуда хлынул знакомый багровый свет. "Уйта" на полной скорости устремилась вперед.
   В этот миг позади сверкнула бесшумная вспышка. Свет взметнулся сине-серебряным куполом, бросая резкие тени от скал. Через миг всё небо вспыхнуло чистейшей синевой, словно его осветило солнце, и столь же мгновенно погасло. "Уйта" содрогнулась.
   Анмай немедля сбросил скорость. Он ждал долго, но не было ни грома, ни ударной волны. Чем бы ни была вызвана эта вспышка, она произошла за многие тысячи миль от них. Анмай не знал, что это могло быть, но здесь, в этом месте, могло происходить даже невозможное.
   О мимолетно промелькнувшем неприятном чувстве, пришедшем на миг раньше вспышки, он просто забыл.
  

* * *

  
   Айэт в миг вспышки стоял на корме. Он ощутил, как сквозь него ледяной волной прошел страх. И вновь увидел то, что видел при рождении Звезды Айэта: бездну, полную звезд. Несколько минут он вглядывался в темноту, его сердце бешено колотилось.
   Он уже начал догадываться, что произошло, но это было столь невероятно, что он не осмелился признаться в этом даже самому себе.
   И он никому не сказал об этом.
  

* * *

  
   Тем временем, "Уйта" стремительно мчалась вперед. Круглый проем всё рос и надвигался. Затем вспыхнул ослепительный свет аннигиляции. Айэт зажмурился, его лицо обожгло жаром.
   Когда он открыл глаза, ему показалось сначала, что он вернулся назад. В зените угольно-черного неба вновь сияло огненно-кровавое солнце. Впереди, уходя в его пламя, вздымалась зеркальная башня немыслимой высоты. Внизу застыли массы прозрачного, голубоватого света, колоссальными куполами окружая блестевшие мириадами ртутных зеркал бесконечные ряды причудливых громадин, состоявших из множества округлых изгибов и выступов. Их обвивали ослепительно сиявшие синие нити, казалось, не имевшие толщины. Они нигде не касались их, и, невесомо паря в воздухе, составляли замкнутые фигуры необычайно сложной формы. Сияние вокруг них казалось туго натянутым. В промежутках между витками нитей сияли столь же яркие, неподвижные звезды.
   Ошеломленный этим сюрреалистическим, совершенно чуждым зрелищем, Айэт бросился в рубку. Взглянув на экран радара, он понял, что центральная башня, хотя и казалась безмерно огромной, была не больше десяти миль в диаметре. А само это пространство - не больше сотни миль, хотя на глаз казалось беспредельным. Судя по всему, здесь был энергетический центр Линзы.
   "Уйта" изменила курс и помчалась вдоль внешней стены, - Вэру решил облететь помещение. Он узнал очертания циклопических машин, похожих на машины "Астрофайры", но больше, гораздо больше. Сейчас многие машины не работали, но всё же, тут было зловещее, смертельно опасное место.
   Облетев центральную башню, они увидели прорезавший её стену колоссальный квадратный портал, обрамленный широкой полосой невероятно сложного узора. Под ним, на высоте полумили от поверхности, выступала огромная платформа, подпертая рядом изогнуто сужавшихся колонн. К ней снизу сходились лестницы. Их тоже покрывал этот сложнейший узор. Это, несомненно, была посадочная площадка. Тьма в портале над ней не была неподвижной. В ней скользили отблески живого пламени. Сердце Айэта вдруг радостно забилось.
   Он понял, что они достигли своей цели.
  

* * *

  
   Через миг он заметил нечто странное, - дыру в небесах, черную на черном, окруженную загнутыми вниз полосами нестерпимо блестевшего металла. Айэт невольно опустил взгляд.
   Среди гигантских машин зиял многомильный кратер. Окружавший его пояс разрушений оказался на удивление узким, - машины были не сокрушены, а расплавлены, и растопленный металл стек вниз. Воронка была глубиной мили в две. Между застывших сверкающих каскадов на её стенах зияли огромные черные бреши, - проемы открытых огнем внутренних помещений. Местами из округлых склонов выступали оплавленные балки и массивы, похожие на ледяное кружево. Идеально ровное дно пропасти блестело темным серебром. В его центре, под таким же ажурным светящимся куполом, высилась ослепительно сверкавшая узкая пирамида, опоясанная острыми ребрами семи отклоненных наружу уступов. Все они были равной высоты, лишь нижний наполовину скрыл расплавленный, а позднее застывший металл. Стены верхнего, восьмого, были наклонены внутрь. Его плоскую вершину покрывала сложная система из решеток и углублений, между них торчали игловидные выступы. Острые, безупречно точные грани брони резали глаз своим блеском. Она всюду была неповрежденной.
   Чувствуя, как перехватывает дыхание, Айэт понял, что перед ним - "Увайа", тот самый корабль, на котором в Линзу проникли его предки. Он буквально впился в звездолет глазами. Юноша уже знал, что корабли в две мили высотой не предназначались для посадок. Лишь какие-то безвыходные обстоятельства заставили экипаж сесть здесь, среди основных машин Линзы, и, очевидно, вывести многие из них из строя. Айэт опустил взгляд. Ему было стыдно за своих предков.
  

* * *

  
   Юноша бросился в рубку. Анмай, заметно волнуясь, остановил "Уйту". На обзорном экране замелькали грани уступов. В стене четвертого сверху зияли два черных провала открытых квадратных люков. Это выглядело тревожно.
   Пальцы Вэру легли на клавиши приборов. "Увайа" не излучала ничего, никакого избыточного тепла. Корабль был мертв, вот уже двенадцать тысяч лет, и явно мог подождать. Немного подумав, он повел "Уйту" к порталу центральной башни, держась чуть ниже его, - словно боялся увидеть, что скрывалось за ним. Лишь когда перед ней поднялась монолитная зеркальная стена, и они увидели её отражение, растущее и словно выплывающее из глубины, он поднял "Уйту" вверх. Под ней простерлась совершенно пустая посадочная площадка. По бокам от неё поднимались колоссальные массивы портала, а впереди - стена силового поля, которая искажала всё, подобно текущей воде. Но даже эти тягучие переливы смутного пламени заставили сердце Вэру сжаться.
   Он осторожно подвел платформу вплотную к полю. Его плотность оказалась очень велика, - измеритель зашкалило, - и Анмай понял, что мощности ускорителя "Уйты" не хватит.
   - Мы не сможем пройти здесь, - сказал он. - Не на этой машине.
   - А на какой тогда? - удивился Айэт. - Что нам сейчас делать?
   - Вернемся к "Увайа". Может, там есть более мощные корабли.
  

* * *

  
   Айэт, задыхаясь от волнения, смотрел на приближающийся звездолет. Издали тот казался небольшим, но вскоре надвинулся кристаллической горой, закрывая полнеба. Оплетенный сияющей каркасной нитью, он казался проглоченным какой-то чудовищной глубоководной медузой. Очевидно, это силовое поле создали соседние машины Линзы, чтобы изолировать пришельца. Оно было намного менее мощным, чем в портале, однако, на самом пределе возможностей "Уйты". Но разве у них был выбор?..
   Вэру попробовал переключить обзор на инфракрасный и таким образом заглянуть внутрь люков "Увайа". Но его пальцы дрогнули и изображение бешено скакнуло. Вместо черных квадратов люков на экране появилось изображение края воронки - они парили над ним на высоте полумили. Анмай хотел повернуть камеры, но его протянутая рука застыла. На светлом металле выделялась россыпь темных пятен. Он не сразу понял, что это люди, точнее, файа, как и он.
   Вздрагивающей от волнения рукой он сфокусировал изображение. Теперь совершенно отчетливо стали видны сотни фигур. Они смотрели вверх - на них.
   Анмай жадно разглядывал своих потерянных и вновь обретенных собратьев. Все они оказались босыми, только набедренные повязки прикрывали мускулистые мужские и прекрасные женские тела. У всех были длинные спутанные волосы, обрамлявшие красивые смуглые лица. В руках многие держали какие-то трубки с острыми кусками металла на концах - он не сразу понял, что это копья. Айэт с удивлением смотрел на экран.
   - Я не могу понять, что это значит. Неужели они... одичали?
   Губы Вэру скривились в горькой усмешке.
   - Да. Какая ирония судьбы! Здесь, возле величайших достижений двух могущественнейших цивилизаций, потомки одной из них ведут жизнь животных!
   - Мы не знаем, что довело их до этого, - спокойно сказал юноша, хотя его глаза влажно заблестели. - Мы должны им помочь! И они должны знать всё об этом, - он повел рукой вокруг.
   - Помочь? - Вэру с сомнением посмотрел на лица файа, затем на портал. - У нас совсем другая цель, и я не знаю даже, сможем ли мы говорить с ними. Но они должны действительно знать многое. А наша помощь... - он посмотрел на голых детей, бегавших между взрослыми, и замолчал.
   Секунду спустя "Уйта" накренилась и быстро пошла вниз. Файа внизу бросились врассыпную. Вскоре платформа мягко опустилась на краю огромного металлического прямоугольника. Его окружали низкие стены. Сразу за "Уйтой" он обрывался вниз волнистым склоном. Стена напротив была выше, и в ней зиял ряд открытых квадратных ворот - очевидно, некогда это была взлетная площадка для машин Строителей.
   Экипаж "Уйты" напряженно вглядывался в черноту ворот, но там ничего не двигалось. Наконец, Лэйкис предложил выйти наружу. Айэт и Уаса согласились, Вэру и Ювана - воспротивились. Но прошло уже полчаса, а файа всё не показывались. Наконец, весь экипаж "Уйты" вышел на корму, а затем спустился вниз.
   Через несколько минут в воротах показались первые файа. Они испуганно вглядывались в пришельцев. Но те стояли совершенно неподвижно, и файа осторожно двинулись вперед. Вскоре за разведчиками собралась целая толпа, которая тоже стала приближаться к ним.
   Вэру и остальные двинулись было им навстречу, но, сделав всего несколько шагов, застыли - отходить от "Уйты" никому не хотелось.
   Дикари двигались бесшумно. Даже Анмай слышал лишь негромкий шорох босых ног. И они ничего не говорили, не разговаривали даже между собой. Скоро они подошли вплотную. Теперь их и экипаж "Уйты" разделял едва десяток шагов. Только тогда они остановились.
   Обе стороны настороженно и подозрительно разглядывали друг друга, и Вэру вдруг почувствовал страх. Перед ним, несомненно, были файа - у них были лица и глаза файа, но чего-то не хватало. Чего? Он не знал, но помнил, что даже у тех диких файа, которых они встретили на окраине Линзы, не было этого отличия.
   Вэру напряженно попытался понять это, и вдруг его словно ударили. У этих не было того света в глазах, который можно было бы назвать душой. Это было страшно. Ему сразу вспомнились слова "Астрофайры", что в Файау существует множество миров, жители которых убивают друг друга - просто ради развлечения. А здесь, за двенадцать тысячелетий жизни рядом со Сверх-Эвергетом, среди чудовищных, опасных машин, они превратились просто в животных. И та тяга к злу, которая всегда отличала его народ, в них, несомненно, достигла максимальной силы - если это вообще были файа, а не их подобия. Он словно впервые взглянул на эти пустые лица и грязные, покрытые шрамами тела.
   Анмай вздрогнул, когда встретился взглядом с вождем племени. Это был высокий, могучий мужчина с решительным, хитрым лицом. В густой гриве его черных волос уже светилась седина. В более цивилизованном обществе он бы, несомненно, стал великим правителем, каким был и Анмай. Но он стал только предводителем стада тупых убийц.
   Вэру не знал, что вождь прочел в его глазах, но тот взмахнул рукой и крикнул, отдавая приказ. В то же мгновение вся орда набросилась на них.
  

* * *

  
   Они инстинктивно побежали назад, к "Уйте", и успели добежать до лестницы, когда Уаса споткнулась и упала - брошенное копьё пробило ей ногу. Она попыталась подняться, но подбежавший дикарь с маху всадил ей копьё в живот. Девушка страшно закричала и откинулась назад. Лэйкис обернулся, и, выхватив мазер, бросился к ней. Секунду спустя Вэру с ужасом увидел, как окровавленное тело юноши повисло на десятке пронзивших его копий.
   Ювана первой стала подниматься по лестнице, но ноги подвели её, подкосившись от страха, и она упала, растянувшись на ступеньках. Айэт с криком повернулся к преследователям. Он перехватил направленное ему в грудь копьё и вырвал его из рук нападавшего. Юноша ударил его древком в живот, повернул оружие и всадил стальной наконечник в горло второго - тот рухнул, но вместо крови из раны хлынула какая-то прозрачная жидкость...
   Анмай, наконец, опомнился. Бросившиеся на него покатились по металлу от удара силового поля, а сам он взмыл вверх. Через секунду он уже стоял на палубе "Уйты". Отсюда хорошо было видно, как дикари бешено колют копьями уже бездыханные тела его товарищей. Он видел, как Айэт яростно отбивается сразу от нескольких врагов. Он пронзил одного из них, но копье второго ударило в бок юноши. Белая туника Айэта окрасилась кровью, и он упал.
  

* * *

  
   С ледяным спокойствием Вэру включил дезинтегратор, навел его и выстрелил. Его луч безошибочно нашел вождя.
   Анмай ещё никогда не стрелял по живым существам из дезинтегратора, и не представлял, что его действие на них настолько чудовищно. Едва луч коснулся тела, оно вспыхнуло ослепительным пламенем, очертившим контур обнаженной фигуры. Мгновение спустя грянул взрыв, и клочья горящей плоти полетели во все стороны, рассыпая искры. На месте вождя остался лишь поднимающийся к небесам грибовидный столб пара.
   В один миг повисла жуткая тишина. Все застыли, глядя на Вэру. Айэт тоже взглянул на него - и сжался в ужасе. У Анмая было совершенно спокойное лицо - страшно спокойное. А гневно суженные сверкающие глаза могли принадлежать только безжалостной мыслящей машине.
   Он инстинктивно дернул босой ногой, возле которой упал отлетевший кусок, и мельком взглянул на него. Это был осколок бурой пузырчатой массы, похожей на дымящийся шлак. Она уже совершенно не походила на плоть.
   "В уголь. Даже не в уголь. В шлак. Что ж, тем лучше!"
   Он поднял оружие. По площади разнесся испуганный крик, словно вырвавшийся из одной груди. В следующий миг луч дезинтегратора впился в толпу. Файа целыми десятками вспыхивали и взрывались в тучах пара. Они кинулись бежать, но луч находил их и в дыму, нанося неотвратимые, меткие удары. Всю площадь затянуло паром, трещало, как на огромной сковородке в аду.
   Через минуту аммиачно-едкий пар рассеялся. Айэт увидел чистую, пустую площадь, усыпанную бурым дымящимся крошевом. Это было всё, что осталось от сотен файа. Среди шлака лежали только Уаса, Лэйкис, да тела тех двух соплеменников Айэта, которых он убил.
   Он подумал, что его товарищи, быть может, ещё живы, - но, взглянув на окровавленные, истыканные тела понял, что никакой надежды нет.
  

* * *

  
   Айэт с ужасом посмотрел на копьё в свой руке, отбросил его и вдруг разрыдался навзрыд. Он оплакивал тех, кто был дорог ему больше всех на свете.
   Ювана сидела на лестнице, совершенно неподвижно, словно в столбняке. Потом она молча сползла вниз и обняла юношу. Они затихли.
   Несколько секунд Анмай смотрел на них, потом его глаза тоже стало жечь. Он спрятал лицо в ладонях.
   "Почему? Почему они? Преодолеть такое расстояние, узнать и увидеть столь много, - чтобы так глупо погибнуть. Почему смерть всегда так безжалостна? А сколько смертей на моей совести? Целый мир!"
   Вэру упал на колени. Он плакал и не стыдился своих слез. Сейчас он был готов на всё, чтобы вернуться назад, чтобы не было всего этого - войны, Эвергета, самой Файау...
   Вспомнив, зачем они здесь, он опомнился. Мертвых не воскресить, но он должен сделать так, чтобы страданий и смертей стало как можно меньше - чтобы смерть Лэйкиса и Уасы хотя бы не оказалась напрасной.
  

* * *

  
   Анмай поднялся и спустился вниз. Айэт и Ювана сидели совершенно неподвижно, словно каменные, молча, тесно прижавшись друг к другу. Заметив Вэру, юноша поднялся.
   - Что нам делать? - тихо спросил он. Анмай заметил, что вся туника на его левом боку пропиталась кровью.
   - Позаботиться сначала о тебе. Мертвые подождут. Если ты умрешь - Ювана не переживет этого.
   Опираясь на плечо девушки, Тайан с трудом поднялся наверх. Оставшись в одиночестве, Анмай осмотрел поле боя. Прежде всего, он подошел к товарищам, но те действительно были мертвы. Зато один из тех, кого поразил Айэт, был ещё жив. Он держался за пробитый живот, пытаясь подняться. Из раны сочилось нечто бесцветное, распространяющее резкий запах аммиака.
   Вэру посмотрел на него - совсем ещё мальчишка, узкобедрый, большеглазый... Но эти глаза были пусты. Кроме чисто животного страха и боли в них не отражалось ничего. Он опустил дезинтегратор вниз, и в доли секунды превратил оба тела в шлак.
  

* * *

  
   Когда он поднялся наверх, Айэт сидел на столе, в своей комнате. Когда он снял окровавленную тунику, Вэру вздохнул с облегчением - направленное в сердце копьё скользнуло по ребрам, лишь разорвав кожу. Ювана быстро промыла и заклеила рану. Айэт сидел неподвижно, как каменный, хотя Вэру на своём опыте знал, что эти манипуляции весьма болезненны. Затем они спустились вниз.
   Даже похоронить погибших здесь оказалось невозможно. Они завернули их в белую ткань и перенесли на борт "Уйты". Потом Вэру попробовал войти в ворота. Но едва он приблизился к одному из зияющих проемов, оттуда вырвался огненно-белый луч, чуть не снесший ему голову.
   Анмай поднял дезинтегратор. Он давил на спуск до тех пор, пока не вспыхнул огненный шар, а затем отпустил кнопку. Из проема с хлопком вырвалось синее пламя. Затем донесся стук - словно рассыпалось что-то хрупкое. Из проема выползла туча пара и всё стихло. Лицо Вэру скривилось. Он подумал, что нет ничего более отвратительного, чем высокотехнологичное оружие в руках дикарей, даже если они лишь порождение самих машин...
  

* * *

  
   Вернувшись назад, он поднял "Уйту" в воздух. Но прежде, чем направиться к силовому кокону "Увайа", он развернулся к ангару. На сей раз Анмай, не церемонясь, ударил по нему из бортового дисраптора "Уйты". Из проемов ворот вырвалось пламя, затем оно взметнулось над вспучившейся крышей. Но Анмай не отпускал кнопки, пока не осели расплавившиеся стены, и на месте ангара не открылся огнедышащий провал. Лишь тогда он поднял "Уйту" вверх. Стоявший рядом с ним Айэт ни сказал ни слова.
  

* * *

  
   Анмай направил платформу к ангару "Увайа". Вдруг он заметил непонятно откуда взявшийся дырчатый многогранник, стремительно летевший к ним. Встревожившись, он отправил Айэта на корму с дезинтегратором. Но прежде, чем тот успел выйти наружу, многогранник вдруг открыл огонь. Из центрального отверстия вырвался ослепительный шнур лазерного луча. Это было совершенно немыслимо. Никогда раньше обитатели Линзы не проявляли такой агрессивности.
   Анмай резко свернул в сторону. Тем не менее, луч раскроил ворота ангара и задел купол, который с треском лопнул и в следующее мгновение разлетелся вдребезги. Айэт выстрелил и попал в цель, но луч лишь выбил фонтан искр. Многогранник дернулся, но продолжал приближаться. Он был намного маневреннее "Уйты", и Вэру не успел уйти от второго выстрела. Луч вонзился в борт, рассекая бронепластик, как бумагу. Восьмисоттонная платформа дернулась и опрокинулась набок. На пластик купола из бассейна хлынула вода.
   Испуганный Анмай с трудом смог восстановить управление. Сначала он подумал, что оно повреждено, но, взглянув на приборы, он понял, что дела много хуже - перерезаны многие кабели и поврежден сам ускоритель. Вэру не мог даже маневрировать. Теперь многогранник мог просто разрезать их пополам.
   Он не видел, как на корме едва не свалившийся вниз Айэт поднял оружие. Юноша падая налетел на прутья ограждения, сильно ударившись об них раненым боком. Он едва не свалился вниз и сам не понял, как удержал в руках дезинтегратор. В глазах у него потемнело от зверской боли. Не обращая на неё внимания, он обеими руками поднял оружие, и, дождавшись, когда виртуальный излучатель достиг полной мощности, нажал спуск. Он почти не мог целиться и сам удивился, что попал.
   На сей раз, многогранник окружила корона бледного пламени, он завертелся и камнем рухнул вниз. Айэт видел, как многометровая глыба металла врезалась в поверхность, пробив броню какой-то крыши и войдя наполовину в пролом. Корпус многогранника раскололся, из расщелин вырвалось пламя, электрические разряды, поднялся столб дыма. Потом всё стихло. "Уйта" медленно, словно нехотя, вернулась в нормальное положение...
   Оглядевшись, Айэт понял, что её положение немногим лучше. Вэру с огромным трудом удавалось сохранить управление, но поврежденный ускоритель не мог держать её в воздухе. Платформа стремительно скользила вниз, оставляя шлейф дыма из разреза, и всё, что мог сделать Анмай - это направить её на плоскость пятого уступа "Увайа". Он до предела сконцентрировал её поле и повел "Уйту" вперед.
   Когда разноименно заряженные поля соприкоснулись, вспыхнул чудовищный свет. Вэру заранее приказал всем надеть поляризующие очки, - иначе этот свет просто ослепил бы их, - но пластиковый купол рубки вдруг задымился от адского жара, корчась, как горящая бумага. Пластик помутнел и потемнел, затем лопнул с хлестнувшим по ушам раздирающим треском, и внутрь ворвался чудовищный жар. Вэру словно ударили по лицу, - столь мощной была волна тепла. Жужжание ускорителя перешло в гневный гул, потом внутри "Уйты" тоже страшно затрещало, и вдруг наступила невесомость, - они падали к неотвратимо плывшей к ним зеркальной плоскости.
   "Уйта" прошла сквозь силовое поле, но её ускоритель сгорел, и не мог больше держать её в воздухе. Сначала мягкий, он быстро отвердел. Всё внутри просторной рубки, - люди, подушки, подносы, еда и кувшины, - закружилось в чудовищном вихре. Большую часть вещей вышвырнуло наружу раньше, чем экипаж успел это заметить, один из кувшинов шмякнуло о стену так, что содержимое окаймило осколки лучистым ореолом.
   Сердце Айэта, казалось, вот-вот выскочит из глотки. Он оцепенел от страха и, в то же время, хотел умереть, - лишь бы всё это поскорей закончилось. Толстая углепластовая обшивка "Уйты" трещала и коробилась, остывая. Когда нейтридная плита надвинулась вплотную, юноша сжался, но удар был на удивление слабым - всё ещё действующее аварийное поле смягчило его.
   Анмай тут же отключил поле. "Уйта" провалилась вниз, помчавшись к своему стремительно растущему отражению в зеркальной стене звездолета. Её гладкое днище с шипением скользило по нейтриду, словно по льду, - их скорость не падала. Высившаяся впереди монолитная броневая стена стремительно надвигалась. Айэт не знал, с какой скоростью они несутся к ней, но прикинул, что она не меньше сотни миль в час. Его сердце замерло, но он ничего не мог сделать. Через секунду "Уйта" врезалась.
   В последний момент Анмай вновь включил поле, но оно только смягчило удар - аварийный ускоритель тоже отказал, внутри "Уйты" вновь раздался страшный треск. Айэту показалось, что платформа наполовину вошла в зеркальную броню, но тут же во все стороны черной звездой брызнули осколки пластика. Юношу швырнуло к стене ангара, раздался страшный грохот. Он шел буквально со всех сторон. Сверху посыпались осколки. Он содрогнулся, увидев куски прозрачного пузыря - рубки, в которой до последнего момента сидел Анмай Вэру...
  

* * *

  
   Айэт с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Вокруг висела мертвая тишина. Над ним застыло жуткое черное небо со страшным кровавым солнцем, вокруг - окутанные сизым маревом громадины машин Линзы. Его охватил ужас, когда он понял, что, возможно, остался здесь в полном одиночестве.
   Он закрыл глаза и сжал зубы, пытаясь успокоиться. Когда ему это удалось, он вошел внутрь. Центральное помещение оказалось завалено обломками, вода из расколовшегося бассейна вытекла. По сторонам торчали осколки разбитого купола. Вся передняя часть платформы была разбита вдребезги. Рубка просто перестала существовать. То, что её составляло, было искрошено и вогнано в жилые помещения. Было ясно, что ничего живого остаться там не могло.
   Его окликнула Ювана - она сидела у передней стены, держась за плечо. Её тоже швырнуло вперед, но мягкая обивка стен спасла её от ушибов.
   - А где Анмай? - растерянно спросил Айэт. Без Вэру он казался себе совершенно беспомощным.
   - Здесь, - Вэру висел возле стены, в которую они врезались. - Меня спасло моё силовое поле, - он прикоснулся к поясу. - Хотя мне показалось, что все внутренности у меня перемешались! Вы в порядке? - Они кивнули. - Тогда давайте осмотрим повреждения.
   Осмотр не занял много времени. Стало ясно, что для "Уйты" полеты окончились навсегда. Даже если бы удалось починить перерезанные кабели и расплавленные магниты ускорителя, восстановить корпус они не могли. Хуже всего было то, что все баки лопнули и вытекла вода. Склад уцелел, хотя в нем царил хаос, но от продуктов без воды не было никакого толку. Без неё они могли прожить лишь несколько дней. А что потом?..
   К счастью, воздух тут был пригоден для дыхания, но у Айэта жгло глаза и грудь, - влажность здесь оказалась нулевая. Радиации он не ощущал, но дозиметр в весме Вэру показывал пятьдесят миллибэр в час. Не так много, чтобы вызвать лучевую болезнь, - от жажды они умрут гораздо раньше.
   - Надеюсь, вы понимаете, что мы не сможем здесь оставаться, - печально сказал Вэру. - Эти одичавшие создания не оставят нас в покое. У них есть лазеры, и я боюсь, что они - или то, что ими управляет, - знают способ подчинить себе здешни