Ефимов Алексей Иванович : другие произведения.

Макет мироздания (Вселенная файа-2)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
Оценка: 3.68*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Будущее наступило. Будущее, в котором главными ценностями не стали еда и патроны. Будущее, в котором осваивается не Солнечная система, даже не Галактика, а - вся Вселенная. В тексте присутствуют: звездолеты длиной 30 километров, сверхцивилизации и астроинженерные конструкции. Отсутствуют: космические пираты, герцоги, графы и бароны, и даже августейшая особа Императора всея Галактики.


   Глава 1.
   Исполнение мечты
  
   В детстве, ложась спать, я часто мечтал о том, чтобы проснуться лет так через тысячу, или через три. В сущности, такие желания ничуть не лучше обычного мародерства: желания воспользоваться созданным не тобой.
   Более честный вариант - проплыть по Реке Времени до самого конца, чтобы понять предназначение Природы и Человека. Зачем?
   Чтобы в новом начале не было старых ошибок.
   Аннит Охэйо. Новая эсхатология.
  
  
   Анмай Вэру очнулся в светлой, очень тихой комнате. Несколько секунд он сонно смотрел в потолок, пытаясь понять, как попал в это, явно незнакомое помещение. Последнее, что осталось в его памяти, - яркий свет операционной и слабая боль в левой руке, в том месте, куда впилась игла. Сознание погасло почти сразу, незаметно, как при переходе от яви ко сну, однако же, не до конца, - он всё ещё ощущал себя и смутно воспринимал звуки. Столь же смутной была и новая боль, когда тысячи тончайших электродов сканера памяти вошли сквозь его череп в мозг. Когда сканер заработал, у Вэру возникло странное ощущение, - он словно бы раздвоился или его стало больше, но оно было слишком коротким. Яркая вспышка тут же сменилась небытием, длившимся лишь мгновение. Потом смутные ощущения вернулись. Он дремал или думал, что дремлет, за той гранью, что отделяет явь ото сна, - а ушел он за неё для того, чтобы...
   Анмай подтянул пятки к заду и вскочил одним рывком, так резко, что комната содрогнулась. В ней была простая мебель, белые стены, белый потолок и никаких приборов. И ещё - открытое окно. Он подошел к нему и выглянул наружу.
   Он увидел пышную зелень, деревья, реку вдали, - и ослепительный круг белого огня в бездонно-синем небе, - солнце. В глаза ударил непривычно яркий свет и они непроизвольно зажмурились.
   Какое-то время Анмай стоял неподвижно, потихоньку вживаясь в окружающий мир. Солнечные лучи согревали его смуглую кожу, теплый ветер мягко ласкал обнаженное тело. Бесконечное счастье переполнило его. Все эти полубезумные детские мечты, долгие годы труднейшей работы, страшные войны, миллиарды жертв оказались не напрасны. Он всё же оказался в будущем... и сейчас боялся только одного, - что этот невероятно реальный и прекрасный сон закончится...
   Наконец, он осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся. Всюду шумящая на ветру удивительная, пышная зелень, птицы, - и никаких следов разума. А впрочем...
   В синеве неба застыли огромные бледные луны - цилиндрические и многоугольные, в геометрически правильном узоре пятен. Анмай далеко не сразу осознал, что ЕСТЕСТВЕННЫЕ луны никогда не бывают такими...
   Глядя на колоссальные, превосходящие все его представления о величии сооружения, он ощутил нечто, весьма похожее на страх. Он не мог поверить, что всё это вышло из его мечты. Что ж: боль, страдания, тяжелый и опасный труд навсегда остались в прошлом. Вокруг было будущее, о котором он всегда мечтал, - мечтал так сильно, что решил оставить своё время и свой мир, хотя вообще-то и не верил, что сможет попасть сюда. Вот только прыжок оказался куда больше, чем он надеялся, - он на другой планете, и, похоже, прошли многие тысячи лет...
   Его отвлек слабый свист - высоко в небе пронеслась блестящая машина. У неё не было и следа каких-либо крыльев, но Вэру это уже ничуть не удивило. Он смотрел на мир своей мечты, всё ещё чувствуя полное, беспредельное счастье. Невозможное сбылось, и он был свободен. Он подарил Фамайа будущее и теперь может заняться изучением новых, удивительных вещей, которых в этом новом мире наверняка невероятно много...
   Анмай стоял долго, бездумно наслаждаясь солнечным теплом, пока его сильное тело не потребовало движения. Он не без труда подавил желание выпрыгнуть в окно, и наконец посмотрел на себя. Большой шрам на ребрах, на левом боку, и маленький, на бедре, исчезли бесследно. Он закинул руку за спину, - гладкую, шрамов не оказалось и на ней. Всё остальное было в точности таким, как в дни его юности.
   "Моё тело - не моё собственное", - понял он, но и это его не удивило. Матрицы сохраняли не только память, но и генетический код тел.
   Анмай потянулся, ощутив удивительную легкость и плавность движений, затем с места прыгнул высоко вверх. Он перевернулся в воздухе, ловко приземлился на ноги и засмеялся, - он не делал таких вещей лет с шестнадцати. Его новое тело оказалось определенно лучше старого, а вот сознание...
   Он сел на пол, скрестив босые ноги, и закрыл глаза, стараясь понять, не утратил ли он что-либо из воспоминаний, - при матричном переносе такое было возможно и даже вполне вероятно.
   И лишь в этот миг он вспомнил, что Хьютай, его любимая, отправилась сюда вместе с ним. Они попрощались взглядами всего за минуту до того, как их приняла тьма. Выйти из неё они тоже должны были вместе, но...
   Анмай осмотрелся. Лишь сейчас он заметил, что в комнате нет двери. Радужное настроение исчезло, но он не успел испугаться: часть стены беззвучно ушла вбок, и в открывшийся проем вошла его подруга.
   Хьютай Вэру казалась совсем юной, почти такой же, как в миг их первой встречи, - высокая, гибкая, с пышной гривой вьющихся черных волос, насмешливо прищуренными длинными глазами и смуглым чеканным лицом. Она была босиком, в стянутой золотым пояском короткой, переливающейся, вроде бы шелковой тунике, и золотых же браслетах на запястьях и щиколотках. С минуту они молча смотрели друг на друга. Им не нужно было слов.
   - Они разбудили меня первой, чтобы я могла встретить тебя, - ответила Хьютай на его безмолвный вопрос.
   - И сколько ты здесь?
   - Двенадцать дней. Они сказали, что так будет лучше.
   - Кто "они"? Это файа, как и мы?
   - Да. Они ждут тебя.
   - А... какой сейчас год?
   - 3760-й от основания Фамайа. Одиннадцатое июля. Когда мы... заснули, был 203-й.
   - Я думал, прошло больше! А где мы?
   - Они сами тебе скажут.
   - Э... а одежда? Или теперь ходят нагишом?
   Хьютай рассмеялась.
   - Нет. Но я бы не сказала, что тебе есть, чего стыдиться! - она искоса, дразняще посмотрела на него.
   Анмай смутился. Хьютай любовалась им - рослый, широкогрудый юноша с падавшей на спину гривой черных лохматых волос, такой же, как в день их встречи. Его тело состояло, казалось, из одних тугих мускулов, словно сплавлявшихся под плотной кожей, скуластое лицо казалось отлитым из гладкой, темно-смуглой, подвижной бронзы, - хмурое, диковатое, очень красивое. Большие, широко расставленные глаза сейчас были растерянно опущены. Наконец, она сжалилась над ним.
   - Вот, возьми. Это приготовили специально для тебя!
   Анмай удивленно взглянул на одежду, которую ему протянула Хьютай. Это была отлично знакомая ему черная форма Высших Фамайа.
   - Никогда не любил эти черные тряпки. Что они сейчас носят?
   Хьютай усмехнулась и вышла. Через минуту она вернулась, неся сверток. Анмай с некоторым удивлением обнаружил внутри золотой пояс и ослепительно-белую тунику, такую же, как у неё. Ни обуви, ни чего-либо ещё в свертке не нашлось.
   - Ты ничего не перепутала? Это для меня?
   Хьютай усмехнулась и кивнула. Анмай, тяжело вздохнув, натянул тунику. Одевшись, он с удивлением потрогал золотую десятилучевую звезду чуть ниже левого плеча. Судя по весу, золото было настоящим. Пояс тоже весил немало.
   - Я думал, что в будущем одеваются иначе, - сказал он, глубокомысленно глядя на свои босые ноги.
   - Мне твоя одежда нравится, - Хьютай улыбнулась. - Итак, ты готов предстать перед потомками?
   Анмай закрыл глаза.
   - Кажется, да.
   Она звонко шлепнула его по заду.
   - Не бойся! Они очень хорошие.
   Они взялись за руки и Хьютай вывела его в соседнее помещение, много больше и выше первого, с огромным окном. Причудливо выгнутые светлые стены покрывал яркий цветной узор. За белым овальным столом сидели восемь файа. Их одежда, состоявшая из пёстрой массы спутанных цветных нитей, показалась ему чрезвычайно странной, но лица...
   Анмай застыл на пороге. Он вспомнил, как смотрел в глаза владыкам Межрасового Альянса, тогда, в Центральной. Эти файа ничуть не походили на Советников, но Вэру потребовалось всё его бесстрашие, чтобы не опустить свой испуганный взгляд.
   Хьютай провела его внутрь. Они сели на два последних свободных места, стоящих на возвышении. Этот пустяковый психологический трюк всё же придал Вэру уверенности.
   Примерно с минуту они молча смотрели друг на друга. Здесь сидело пять парней и три девушки, все рослые, отлично сложенные, с открытыми лицами - гладкими, точеными, с длинными глазами и красивыми очертаниями дважды изогнутых, словно лук, губ. Никто не выглядел старше восемнадцати, - но в их серьёзной сдержанности читался опыт многих прожитых лет. Анмай ощутил себя мальчишкой рядом с ними. До него начало, наконец, доходить, что всё это - вовсе не сон. Сердце его бешено забилось, ему стало вдруг довольно неуютно. Можно, открыв дверь, попасть в мечту, но нельзя вернуться. И у мечты, как оказалось, есть хозяева со своими законами и волей...
   Наконец, один из файа поднялся - мягко, как-то неуловимо-хищно.
   - Простите наше любопытство, но сначала мы хотим задать вам несколько вопросов. Потом вы сможете задавать свои, - какие и сколько пожелаете.
   Он говорил вовсе не на языке Фамайа, знакомом Вэру с детства, а на каком-то ином, но Анмай с удивлением понял, что прекрасно знает его. Чувство реальности покинуло его, так резко, что у него закружилась голова. В какой степени он - всё ещё он?..
   - Мы хотим уточнить некоторые детали вашей биографии - в ней, увы, есть значительные пробелы. Итак: сколько вам было лет, когда вы покинули своё прошлое?
   - Двадцать восемь.
   - Так мало? Почему вы на это решились?
   Анмай смутился.
   - Мне трудно объяснить все причины, но отчасти - это лень и нетерпение. Я понимал, что по сути это дезертирство... но мне стало страшно. Я представил, что буду сотни лет жить в подземельях плато Хаос, ожидая постройки звездолета. И понял, что не смогу. Я не хотел жить и боялся умереть. Выход был, хотя и его я боялся. Потому что знал, насколько малы шансы. Но я чувствовал, что должен это сделать. Возможно, я просто хотел смерти, - я должен был... уйти после того, как разрушил свой мир. Я надеялся, что меня... разбудят, когда корабль будет готов к старту. Но теперь я вижу, что ошибся.
   - Вы не могли бы рассказать о себе? Только кратко.
   Анмай ненадолго задумался.
   - Я приемный сын предпоследнего Единого Правителя Фамайа Армфера Тару. Я не мечтал стать его наследником, но меня выбрали им... Страна, которой мне пришлось управлять, шла к гибели - даже быстрее, чем весь мой мир. Даже наша великая цель - та, что породила вас, - уже мало кого интересовала. Сначала я не замечал этого. А когда задумался, то понял, что должен это изменить, даже ценой своей жизни!
   Потом, по воле случая, мы открыли секрет могущества, изменения физики - Йалис. Это дало мне силу и возможность, и я смог... хотя и не хотел. Я разрушил свой мир - большую его часть. Это было... пусть местью, хотя тогда я не понимал этого. Но, пожалуй, подсознательно я хотел сокрушить мир, который хотел жить только здесь и сейчас, отвергнув будущее. Уцелело лишь плато Хаос, - чтобы воплотить мир моей мечты. Это была длинная и трагическая история, война в потемках. Мы не понимали, что делаем, не понимали даже друг друга. Но сейчас я вижу, что это был единственный путь.
   - Простите, но следующий вопрос может быть неприятным. У вас были дети?
   Анмай вновь смутился. Всё тут было неправильным, всё должно было быть не так...
   - Дети? Нет.
   - Почему?
   Он растерялся, не зная, что ответить. Хьютай незаметно погладила своей ступней его босую ногу.
   - Я скажу. Запретив деторождение на Хаосе мы думали лишь об опасности перенаселения. Но потом мы узнали, что Йалис разрушительно действует на наследственность. У подвергшихся его воздействию рождаются дети, внешне похожие на родителей, но совершенно отличные по внутренней сути. Мы одни решились, - и плодом нашей любви оказалось чудовище. Это было трудно пережить. Невозможно. А здесь... я не знаю. Мне трудно будет решиться... попробовать ещё раз.
   Спрашивающий смутился тоже.
   - Мы не хотели причинить вам боль. Мы не знали... - но его глаза едва заметно ушли влево, и Вэру вдруг понял, что он лжет. Как ни странно, именно это вернуло его к реальности, - осознание, что новый мир может быть опасен так же, как и старый.
   Если не больше.
   Он посмотрел на Хьютай, и та кивнула. Улыбаться ей сейчас было почти больно. Анмай опять заставил себя ни о чем не думать. Это было не нужно.
   - Мы поговорим об этом... потом, - сказала она. - Я вижу, что вашего уважаемого основателя мучают незаданные вопросы.
   Анмай поуютней устроился в кресле - настал миг, ради которого он оставил своё время и свой мир. Но чувствовал он уже вовсе не радость, а страх перед тем, что ему придется узнать.
   - Мой первый вопрос будет до крайности глуп, но всё же... Где мы находимся?
   - На Файау. Эта некогда пустынная планета - родина и центр великой цивилизации, покорившей множество миров.
   - И сколько же?
   - Около двадцати тысяч. Никто не знает точной цифры, ведь всё время заселяются новые.
   - То есть, вы можете свободно летать между звезд?
   - Да. Для прыжков в не-пространстве не существует расстояний.
   - Я хотел бы знать... а впрочем, лучше разбираться методично. Вы можете показать мне мою физиономию?
   Спрашивающий кивнул. Никто не двинулся, но часть стены вдруг стала зеркальной. В удивленно смотревшем из неё юноше Вэру с удивлением узнал того юного Анмая, который впервые встретил Хьютай.
   - Это же моё собственное тело!
   - Естественно. Ваши ДНК сохранялись до момента вашего воплощения. Это обычная практика.
   - И чем я обязан тому, что вижу вас? Почему меня не разбудили своевременно? Хотя я, конечно, ничуть не огорчен этим!
   Спрашивающий сел.
   - Это довольно длинная история. Отношение к вашему... побегу было... неоднозначным, скорее - крайне отрицательным. А к назначенному вами сроку о вас просто... забыли. Прошло больше четырех веков и вашим потомкам пришлось отчаянно бороться за своё выживание. Они спаслись буквально в последний миг, из самого пламени Бездны. Это было 2850 лет назад.
   - А потом? Когда вы достигли этого мира?
   - Мы не достигли этого мира. "Фамайа" прошла двадцать световых лет, прежде чем встретила планету, очень похожую на нашу. Файа быстро застроили и заселили её, но их прошлое - ваше настоящее - было осуждено, как нагромождение кровавых мерзостей. Ваша личность, имя, и то, что вы совершили во имя Фамайа, стали символом и воплощением зла. К несчастью, нам очень немного известно о Первой Файау. Она существовала всего пятьдесят лет. Потом... Вы знаете о таком оружии, как релятивистские ракеты?
   Анмай кивнул.
   - Они обрушились на них внезапно. Никто не ожидал атаки, - ведь нельзя заранее увидеть то, что движется почти со скоростью света! Население Первой Файау достигло уже двух миллионов, - они все погибли в течение нескольких минут. Уцелел лишь технический персонал в звездолете - десять или одиннадцать файа. Боясь новой атаки, они увели корабль в не-пространство, но прыжок был плохо рассчитан. В один миг пройдя триста мегапарсек, они вынырнули в межгалактической пустоте. Совершив второй прыжок, они достигли этого мира - истратив всё топливо. Это были файа, меньше всего подходившие для возрождения цивилизации. Кроме корабля, у них не было почти ничего. Но у них остались двести тысяч матриц его строителей, и те сумели... хотя прошло ещё тысячелетие, прежде чем мы вновь смогли строить межзвездные корабли. О ваших матрицах они ничего не знали. Они были спрятаны, очень надежно, чтобы спасти их от уничтожения. Ваши потомки хотели стереть даже память о вас, но вышло иначе... "Фамайа" ныне превратилась в музей, и ваши с Хьютай матрицы были найдены чисто случайно. Они могли до конца времен пролежать не разысканными. Вот они, - файа выложил на стол два плоских, зеркально-черных прямоугольника с узко скругленными гранями.
   Они были гладкими, холодными и очень тяжелыми, - Анмай с трудом смог поднять свой. Так же удивленно он разглядывал его лишь несколько минут назад, - за минуту до того, как сбросил одежду и растянулся на операционном столе. Эти матрицы они нашли на "Сурки" - захваченном ими крейсере Межрасового Альянса. Прямоугольник легко умещался на ладони. Было трудно поверить, что он может вместить сознание и память даже самой развитой личности, - и ещё и сейчас вмещает его безмолвное сознание...
   - Так мы... в другой галактике? А Межрасовый Альянс?
   - Уничтожен. Нам стоило большого труда отыскать нашу родную галактику, но мы всё же сделали это. Однако они нашли нас тоже. Их империя сильно изменилась, Вэру. Она стала ещё хуже, - если это возможно, - и они обратились к Йалис. Война была неизбежна и оказалась жестокой. Когда она закончилась, от них ничего не осталось. Мы не знаем даже, сколько тысячелетий существовала их цивилизация, чего они достигли. Их культура была необычайно глубокой и разнообразной, - но вот какой именно, мы не узнаем уже никогда.
   - А другие известные нам цивилизации?
   - Многие погибли, а многие... ещё живут.
   - Вы знаете, что я, Хьютай, и все вы, - потомки маленькой группы беглецов, которых уже больше пяти тысяч лет назад увел из-под власти Альянса первый Анмай Вэру. Удалось ли вам выяснить, где наш родной мир?
   - Насколько мы знаем, Альянс не был нашей родиной. Но никто не знает, где она. Мы ищем её уже почти две тысячи лет, но так и не нашли других файа, хотя и знаем, что они должны быть. Наша родина - это легенда Файау.
   - Уцелели ли здесь народы людей, - на плато Хаос их жило много?
   - Нет. То есть, матрицы их сохранились, но кровь Основателей перемешалась так сильно, что сейчас никто уже не помнит, кто чей потомок.
   - Меня переполняет множество вопросов, - о вашем общественном устройстве, о других цивилизациях, о Вселенной...
   - Мы понимаем вас. Но говорить об этом можно бесконечно. Поэтому я буду отвечать вкратце и как нельзя проще. Уже почти тысячу лет у нас нет файа-правителей. Вся Файау управляется разумными компьютерами, но их сознание - не сознание машин. Разум файа не может вечно оставаться в живом теле. После примерно двухсот лет жизни объем его памяти становится недостаточным, и тогда сознание переносят в интеллектронную сеть, где оно может существовать вечно. Эта жизнь ничем не похожа на нашу. Там возникает нечто вроде коллективного сознания, но это очень трудно понять живому существу, особенно с вашим опытом. Практически, Файау - это две цивилизации. Одна машинная, другая наша, ставшая преддверием первой. Но и она не похожа на вашу. Нам пришлось изменить даже вашу биохимическую структуру, - обычная плоть не может пережить переход в не-пространстве. То, что составляло индивидуальность ваших тел, сохранено, но основа совершенно другая. Теперь ваши тела намного устойчивее. Они могут пережить в сотни раз более высокие дозы радиации, неуязвимы для любых микроорганизмов и многих ядов. Вы стали быстрее, сильнее, выносливее, можете очень долго не спать. Но для этого нам пришлось очень многое изменить. Цитоскелет, основа ваших клеток, - углеродные нанотрубки, которые в шестьдесят раз прочнее стали, хотя общая прочность тканей повысилась незначительно. В самих клетках нет даже нуклеиновых кислот. Вся наследственная информация записана на цепочках стойких белков. Ваша плоть не так хрупка, как в прошлом, но всё же уязвима и так же подвластна страданию.
   Анмай поёжился.
   - Я уже понял, что моё тело - не моё собственное. Но всё же, я рад этому. Если вы можете путешествовать по всей Вселенной, вы должны знать всё о других цивилизациях.
   - Мы знаем меньше, чем вы полагаете. Мы изучили лишь ничтожную часть нашей галактики, не говоря уже о других. Цивилизации - это редкая находка, они встречаются одна на миллиард звезд. Очень немногие из них строят межзвездные корабли, способные перемещаться в не-пространстве, а также установки Эвергет, генераторы Йалис.
   - Вам удалось найти цивилизации, превосходящие по уровню развития вашу?
   - Да. Но нам приходиться... избегать их.
   - У вас есть враги?
   - Сейчас и в обычном смысле - нет.
   Анмай на секунду прикрыл глаза. Затем они вновь живо сверкнули.
   - Вам известна загадка происхождения Вселенной?
   - Нет. Мы в мельчайших деталях воссоздали процесс Творящего Взрыва, но что послужило его причиной, - неизвестно. Её невозможно узнать.
   - Странно.
   - Это трудно объяснить, но чтобы найти её, нужно оказаться... снаружи.
   - Снаружи... Мультиверса?
   - Да. Это невозможно. Наши корабли могут свободно путешествовать по этой Вселенной, но преодолевать Листы, границы между разными Вселенными, они не в состоянии. И мы даже математически не можем представить, что находится снаружи. Мы лишь произвели точнейшую оценку соотношения между энергией вещества Вселенной и отрицательной энергией гравитации. Они совершенно равны. Вы понимаете, что это означает?
   - Мир не существует. Энергия всего вещества, света, Листов, полностью компенсируется отрицательной энергией гравитации, так что суммарная энергия равна нулю. Так?
   - Да.
   - Я уже тогда догадывался об этом. Теперь я знаю. Иначе не может быть. Закон сохранения энергии непреодолим и иначе мир не смог бы возникнуть. Это значит, что наше пространство замкнуто. Мы не сможем его покинуть, потому что снаружи для нас ничего нет... точнее, нас нет.
   - Для файа из архаичного периода нашей цивилизации у вас очень острый ум.
   Анмай усмехнулся этой явной лести.
   - Я всегда жил в вашем времени, - по крайней мере, в мечтах. И мы не были настолько дикими, как вы полагаете.
   - Надеюсь, вы нам об этом расскажете?
   - Да. Но ведь вы могли прочитать всю мою память прямо с матрицы. Так?
   - Технически - да. Но закон об охране личности это запрещает.
   Вэру помолчал. Он уже знал, как здесь соблюдают законы.
   - Интересно. Но я чувствую, что в этом придется долго разбираться. И я хочу знать, что вы хотите сделать со мной. Свободен ли я, и кем могу быть?
   - Вы совершенно свободны... с этого момента. Так же, как и мы. Вы можете заниматься всем, чем пожелаете - с одним исключением. Вы не сможете вновь стать правителем, - но и никто из нас не сможет.
   Анмай усмехнулся.
   - Я всегда мечтал жить в мире, где никто не имеет власти над другими. И, прежде всего, я буду учиться, - мне нужно знать столько же, сколько и вы.
   - Хорошо. Вы сможете узнать всё, что пожелаете.
   Стена напротив окна разошлась. В зал ворвался теплый ветер, неся запахи чужой пока жизни. Анмай поднялся и подошел к проему. Хьютай пошла за ним, остальные стали расходиться. Только тот, кто задавал вопросы, задержался, - рослый, массивный парень с темным, широкоскулым лицом, чем-то похожий на Найте, его друга...
   - Ты хочешь ещё что-то спросить? Насколько я понял, это было нечто вроде экзамена, и я его выдержал. Так?
   - Да.
   - А если бы нет?
   - Вы бы просто не вышли отсюда. Оба. У нас есть основания не доверять старым матрицам памяти.
   Анмай фыркнул. Он понимал, что всё решилось гораздо раньше.
   - Есть вещи, которые не меняются. Кстати, как тебя зовут?
   - Анкей Ираус. Я... но это сложно объяснить.
   - Офицер ЧК, да?
   - Да.
   Анмай отвернулся. Хьютай взяла его за руку, и они вышли под солнечный свет, в просторы нового мира.
  
   Глава 2.
   "Великая Файау"
  
   Не помню, с какого возраста я мечтал о межгалактических дредноутах - наверное, лет с пяти. Мне казалось, что нет ничего лучше, чем командовать такой штуковиной - а лучше, целой их армадой. Эта дурацкая мечта сбылась: мы стали маленькой рыбкой в пруду, кишащем щуками. Мораль проста: сколько бы ты ни рос, всегда найдется рыба крупнее.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   - Попался, паразит!
   Анмай резко свернул в сторону и Хьютай пронеслась мимо. Он перевернулся через голову, полетел назад, потом ослабил силовое поле и ветер ударил в лицо, растрепав волосы. За два прожитых тут месяца он так и не привык к таким полетам. Хотя носиться в воздухе без помощи громоздких механизмов, с одним лишь силовым поясом, ему очень понравилось.
   - Теперь я знаю, что такое настоящая свобода! - Хьютай первой опустилась на террасу их дома. - Мне жаль покидать этот дом - у меня никогда не было своего...
   - У меня тоже, - согласился Анмай. - И мне кажется, что лишь сейчас я живу по-настоящему.
   Хьютай пожала плечами.
   - Может быть. Но мне всё же трудно привыкнуть...
   - Мне тоже жаль улетать отсюда, но второго шанса не будет, - напомнил он. - "Астрофайра" не станет ждать.
   - Что ж, нам пора собираться, - она вздохнула, входя внутрь.
   Сборы оказались короткими, - все их вещи вошли в две небольших наплечных сумки. В Файау, где любой мог получить любую вещь по желанию, брать с собой больше просто не имело смысла.
   Закончив сборы, Вэру вышел на улицу, с тоской глядя на дом. Смешно, но он привязался к нему, и даже мысль о предстоящем уже сегодня полете к звездам не могла полностью отбросить её.
   - Нам пора лететь, - напомнила Хьютай, нетерпеливо положив руки на силовой пояс.
   Вэру положил руки на свой: массивная прямоугольная пряжка и восемнадцать черно-зеркальных сегментов - автономных генераторов силового поля. Оно не только служило щитом или оружием, но и поддерживало файа в воздухе, отбрасывая его по принципу реактивного двигателя. Пояс весил десять килограммов, но позволял владельцу летать всюду, где есть воздух для дыхания, а управлял им весм, браслет, передающий поток сознания файа в матричный центр. Анмай мог делать с силовым полем что угодно, просто подумав об этом.
   И весм, и пояс питали аннигиляторы на магнитных монополях. Эти экзотические тяжелые частицы состояли из квантов всех взаимодействий и превращали любую материю в излучение, не изменясь сами. Поэтому в аннигиляторы всегда помещали поровну положительных и отрицательных полюсов, - при их разрушении они сливались в страшном взрыве, но бесконечного распада материи всё же удавалось избежать.
   Монопольные аннигиляторы могли быть любого размера, даже микроскопического. Питал их атмосферный воздух или газ из встроенного баллона. Через дозатор он попадал в вакуумную камеру, где в магнитной ловушке хранились монополи. Гамма-излучение поглощалось в высокочастотных полях, генерируя ток в их сверхплотных проекционных матрицах. Никаких радиоактивных отходов аннигиляторы не создавали. Они могли работать почти вечно и стали в Файау универсальным источником энергии.
   Анмай запустил палец в вырез пряжки и сдвинул выключатель. Миг развертки поля не слишком ему нравился - он напоминал электрический удар. Но сразу за ним наступала удивительная легкость. Анмай прыгнул и стремительно взлетел вверх. Хьютай помчалась за ним.
   Проносясь над девственно-зелеными просторами, где лишь изредка мелькали ослепительно-белые здания, Анмай то и дело менял курс, так резко, что темнело в глазах, бесстыдно пользуясь тем, что он, защищенный силовым полем, не мог разбиться даже при желании.
   Вскоре внизу блеснула нитка монорельсовой дороги. Анмай мягко опустился на просторную надземную платформу, где их ожидала группа молодежи, - настоящей, едва достигшей совершеннолетия. Хотя искусственные тела не старели и выглядели одинаково и в восемнадцать, и в двести лет, Анмай уже научился определять их возраст. Особого труда это не составляло, - почтенные старцы не ходили босиком и в парео, да и вели себя более сдержанно...
   Молодежь весело приветствовала пару. Затем все они погрузились в цилиндрический вагон с прозрачным, схваченным блестящими ребрами верхом. Едва мягко захлопнулась выгнутая дверь, вагон тронулся. Вэру вдавило в подушки кресла. Они ехали не очень быстро, - двести миль в час, но это транспортное средство, очень удобное, было здесь основным. Стремление избегать лишних сложностей и различных технических новинок было хорошо понятно Вэру.
   Их соседи были необычно сосредоточены и молчаливы. Как и Вэру, они впервые покидали родной мир и отправлялись к звездам.
   Глядя на плывущий за окном пейзаж, Анмай задумался. Эти два месяца, заполненных почти непрерывной учебой, многое перевернули в его представлениях. Файау была в высшей степени необычным обществом. Единая, она занимала двадцать тысяч миров с разным климатом, длиной суток, гравитацией, включая и искусственные планеты, как эти, вечно сиявшие здесь, в небе её Первого Мира. Союз Файау непрерывно рос, и лишь восемь тысяч планет входили в него полноправно, - остальные ещё только заселялись и обустраивались. Населяло его около триллиона файа - мало по масштабам Вселенной, но очень много для расы, вышедшей к звездам меньше двух тысяч лет назад. Фундамент этого заложил сам Анмай, собрав на плато Хаос, единственном месте, пережившем ядерную войну, всю самую талантливую и мечтательную молодежь восьмисотмиллионного государства, - тогда их было всего тридцать тысяч...
   Ныне Файау превратилась в раскинувшуюся на десятки миллиардов световых лет сеть, сотканную мгновенной не-пространственной связью, но сеть очень редкую. Её узлами стали астроинженерные города, - не-планеты, некогда построенные Мэйат и другими древними сверхрасами. Пока файа заселили их всего двенадцать, но лет через двести они займут их все, - а Мэйат построили больше сотни таких сооружений. Скоро их сможет строить и Файау...
   Анмай уже знал, что жизнь на её мирах была очень разной. Были миры детски-беззаботные, как этот, - состоявший из девяти планет-крепостей, - и более суровые, чем его родной Уарк. Любой файа мог выбрать и мир, и культуру, по желанию. Наверно, поэтому путешествия по мирам Файау стали любимым занятием её жителей. Никаких обязанностей перед обществом они здесь не знали и могли провести всю жизнь в райском безделье. Но, к удивлению Вэру, таких бездельников оказалось немного. Доступные для всех межзвездные полеты и изучение новой информации, - её в Файау накопилось почти бесконечное количество, - просто не оставляли времени для скуки.
   Анмай ещё не бывал на других мирах Союза Файау, но обитатели её Первого Мира походили на избалованных и любопытных детей. Всё общественное устройство Союза напоминало ему огромный детский сад с интеллектронными системами в роли воспитателей. Впрочем, их опека, очень ненавязчивая, здесь почти не ощущалась. Все знали, что неизбежно когда-нибудь сольются с ними.
   Это было странное общество, - сначала беззаботная жизнь в живом хрупком теле, потом - вечный труд в облике сверхразумных машин. Они делали здесь всю работу, всё, что составляет и поддерживает цивилизацию.
   Однако все жители Файау - те, кто ещё обладал телом, - проявляли редкое единодушие в своём отвращении к машинам-предкам. Они не то, чтобы ненавидели их, но избегали общаться. Зная, что неизбежно должны стать машинами, файа всячески избегали машин. По крайней мере, это Вэру понимал. Даже в космос файа летали лишь на звездолетах, хотя мгновенная связь позволяла, - по крайней мере, в теории, - передавать матрицы личности в любое место, где есть приемники и восстанавливающие тело эмбрионаторы. Но то ли из-за опасности искажений, то ли из-за проблем с огромной шириной канала, этот способ был запрещен ещё более семисот лет назад. Анмай так и не смог толком выяснить, что послужило причиной запрета. Не общедоступность же полетов-передач, в самом деле?..
   Культура файа тоже сильно изменилась. Объем её так вырос, что было уже почти невозможно создать что-то новое. К интеллектронным системам это не относилось, но живые файа не могли понять созданные ими новые виды искусства. Они все превратились в ценителей прекрасного, но творчество, как таковое, среди них совершенно угасло. Зачем трудиться, если, даже не особо напрягаясь, можно отыскать всё, что ты хочешь создать? Да и сама структура культуры изменилась радикально. Живопись, скульптура, архитектура просто вымерли. Книг никто не писал и не читал. Музыку машины наловчились сочинять лучше файа ещё при первой жизни Вэру. Остались только фильмы и компьютерные игры, - причём, различались они только тем, что в ход фильмов нельзя было вмешиваться.
   Анмай попытался прикинуть количество таких доступных для каждого продуктов - вышло больше пятисот миллионов. С помощью устройств для передачи ощущений в любом из них можно было какое-то время вполне полноценно жить. Чувственная любовь тоже почти вывелась, - заниматься ей в виртуальном пространстве было не в пример удобнее, чем наяву. Анмай и Хьютай по мере сил избегали игрофильмов Файау, - обнаружив, что большинство из них сваяно по бессмертной формуле "сделайте нам красиво". К виртуальному сексу Хьютай отнеслась с нескрываемым презрением, а сам Анмай просто не знал, что ему делать, - смеяться или злиться. Впрочем, куда больше его поразило, что он без особого труда влился в общество, обогнавшее его на три с половиной тысячи лет. В этом было нечто нереальное.
   Он быстро понял, что истинная Файау - не здесь. Сверхразумные интеллектронные машины, объединившие триллионы разумов, успели уйти так далеко, что он просто не мог их понять. Там была Файау - там, не здесь. На этой райской планете был детский сад, заповедник для бездельников, музей старины - и не больше.
   Но включиться в истинную жизнь своей расы Анмай просто не мог. Он злился, но отказаться от тела... Ведь он прожил едва седьмую часть возможного срока! А может, его удерживало воспоминание о том, что первой машины воскресили Хьютай. Отчего-то они не стали оживлять их вместе. Ей пришлось много хуже, чем ему, - лишь надежда на его возвращение позволила ей выдержать эти двенадцать дней в чужом и непонятном мире. Хотя сейчас она сама говорила об этом со смехом, Анмай каждый раз сжимал зубы. Но всё, что он мог сделать, - попытаться понять этот странный, но, несомненно, лучший мир.
   .............................................................................................
   Особенно ошеломляющим было изучение интеллектроники - того, чем стала в Файау нейрокибернетика. Больше всего Вэру поразило, что сознание не являлось уже неделимым. Гиперкомпьютеры могли не только переносить его из тела в тело, но и проводить над ним любые операции, вплоть до создания совершенно новой, но неотличимой от настоящей личности.
   Узнав, что его сознание и память могли изменить в любую сторону, или вообще воскресить в виртуальном, но неотличимом от настоящего мире, Анмай испугался. Он понял повсеместное отвращение жителей Файау к компьютерам. Но без них не получалось обойтись. Других способов продления жизни не было. Хотя измененные тела не старели, им не хватало памяти... и они были уязвимы.
   Анмай потрогал массивный браслет на левой руке - весм, сложнейшее устройство, которое непрерывно фиксировало и передавало всю деятельность его сознания. Информация поступала в один из тысяч специальных центров, где непрерывно же записывалась на матрицы. Разрыв этой связи означал мгновенный взрыв браслета. Иначе наступала смерть, и глаза в восстановленном теле открывал такой же, но отнюдь не тот же самый файа. Вэру знал, что для сохранения непрерывности сознания требовались эти, и другие, ещё менее приятные процедуры. Он испытал их на себе, когда решился совершить свой прыжок в будущее. Помимо прочего, они включали мгновенное разрушение мозга в момент конца записи.
   Впрочем, Анмай понимал, что никогда не сможет осознать все тонкости интеллектроники. Она стала основой цивилизации Файау. Даже с рождением живых детей конкурировал псевдослучайный интеллектронный синтез, включавший создание и разума, и тела. Исходное население Файау было очень маленьким, а потребность в специалистах огромной. Синтез решил эту проблему, но теперь "искусственные" файа тут были уже в меньшинстве, - "естественные" обходились дешевле. Впрочем, все знали, что всего через несколько сотен лет оба этих способа отомрут безвозвратно. Они исчезнут вместе с файа. На смену их слабой плоти, ужасающейся беспредельности Вселенной, придет холодная сталь.
   Как файа ни пытались затормозить этот процесс, он всё равно шел. Повсеместное сохранение нужных им условий уже давно стало невыгодно, превратилось в тормоз. Из двенадцати занятых Файау не-планет Мэйат живые файа населяли всего пять. Остальные превратились в единые существа, может быть, более разумные, чем вся прочая Файау. Из шестнадцати тысяч её кораблей лишь четверть несла живые экипажи. Впрочем, лишь семь тысяч её звездолетов были полноценными кораблями. Остальные были построены как автоматические танкеры и крейсеры. Файа посетили полтора миллиона звезд в одиннадцати тысячах галактик, но не исчерпали даже ничтожной доли многообразия Вселенной. Впрочем, это было лишь начало бесконечного пути.
   .............................................................................................
   В тишине дороги, нарушавшейся лишь негромкими разговорами, прошло несколько часов. Солнце начало склоняться к западу. Вокруг всё чаще мелькали здания, потом вдали показалась ослепительно-белая линия, вонзавшаяся в зенит, - одна из восьми Небесных Башен, стоявших по экватору планеты. Она приближалась и росла, становясь всё массивнее. Наконец, Анмай увидел плавно расширявшееся основание колоссального сооружения. К нему вело шестнадцать пар монорельсовых путей. По ним непрерывно неслись прозрачные пассажирские и белые грузовые вагоны.
   Их вагон, скользнув по плавно изгибавшейся вверх направляющей, тоже помчался вдоль отвесной грани Башни. По мере разрежения атмосферы скорость росла. Анмай с грустью смотрел, как плавно уходит вниз и голубеет земля, а вверху открывается усыпанная звездами ширь космоса.
   Ему не было суждено вернуться в этот мир.
   .............................................................................................
   Файау оказалась не планетой, а целым семейством планет. Лишь одна из них была естественной. Остальные восемь - колоссальные искусственные сооружения, ни размером, ни массой не уступали ей. Они вращались вокруг общего центра масс по единой орбите, как бы вложенные в вершины многоугольника, сбалансированные столь искусно, что оставались неподвижны друг относительно друга. Благодаря соединившему их кольцу гибких транспортных путей отпала необходимость в космических кораблях. Анмай едва мог поверить, что путешествовал между мирами в почти обычном поезде. Только рельсы, по которым он двигался, были из нейтрида, в миллиард раз более прочного, чем обычная сталь.
   Он замер в благоговейном трепете, глядя на Верфи Файау. Там строились её звездолеты, - и там же был их главный порт. Колоссальный, величиной с планету, шестиугольник Верфей составляли тысячи меньших. Они казались полупрозрачными сотами, в ячейках которых сиял алмазный свет. В соединявших соты трубчатых фермах проходили транспортные пути.
   В центре каждого пятидесятимильной длины шестигранника зияла гигантская шахта, перекрытая с обеих сторон силовыми полями. В них идеальным ртутным зеркалом сияли пирамидальные корпуса звездолетов, чинившихся, разгружавшихся и загружавшихся. В сборочных шахтах плыли колоссальные машины и сегменты ярусов, вставая на свои места с идеальной точностью. В шахтах форматоров сиял ослепительный свет - там шло выращивание нейтридных корпусов. Именно тут, а не на зеленых лугах была истинная Файау. У Вэру перехватывало дыхание, когда он смотрел на тысячи миль всемогущих машин и сияния металла. Теперь он понял, чем должна быть цивилизация.
   Даже сами Верфи казались хрупкими по сравнению с другими частями ожерелья. Новая Файау сияла в нем, словно голубой бриллиант. Все прочие блестели сталью. Пять цилиндров были городами-планетами, пустыми внутри. Обвивавшие их по спиралям огненно-белые крылья радиаторов сияли ярче солнца, отводя избыточное тепло миллиардов машин. Ещё одна планета была покрытым причудливым сине-золотым узором кубом, - сотни тысяч цехов, соединенных огромными шахтами, величайший завод её Союза. Радиаторы окружали его частоколами длинных полос. Две последних планеты, - гигантские плоские десятигранники, самые большие из всех, вращались друг против друга, на равном расстоянии от Новой Файау. Сейчас они были темными, погруженными в сон. Две установки Сверх-Эвергет, две крепости, ожидали появления врага.
   Всё вместе было поразительно красиво. На Новой Файау царил вечный день - так ярко сияли её искусственные миры. Это величайшее достижение разума стало счастливейшим местом во Вселенной. Но когда Анмай вспомнил, что ему пришлось совершить, чтобы всё это появилось на свет, его сердце наполнилось тяжелой печалью.
   Вагон вздрогнул, перейдя на временный путь - тот изгибался среди звезд, ведя прямо к ожидавшему их кораблю. Он был уже полностью заправлен и испытан, и теперь ожидал лишь, когда на его борту соберется весь экипаж. Корабль при рождении нарекли "Великой Файау", но Анмай про себя окрестил его "Астрофайрой", - так должен был называться тот, первый корабль его несбывшейся мечты.
   Всего год назад вернувшаяся из дальней экспедиции, "Астрофайра" была огромна, - уступчатая пирамида двухсот вэйдов или двадцати миль длины и вдвое уже в основании. Она состояла из восьми уступов равной высоты. Бока первого, самого широкого уступа были отвесными, стены следующих шести отклонены под углом в 300 наружу. Стены верхнего, восьмого уступа отклонялись под тем же углом внутрь. Плоскую, срезанную вершину пирамиды покрывал сложный узор из светящихся линий. Зеркальная броня ослепительно сияла на солнце. Она была не толще поперечника атомного ядра, но состояла из вогнанных друг в друга нейтронов, сцепившихся так, что по сравнению с ней сталь была не тверже газа. Анмай знал, что вряд ли найдется сила, способная её пробить. А если прочности брони окажется недостаточно, - её прикроют могучие силовые поля. Издали корабль казался небольшим, но, когда огромная масса несокрушимого, вечного металла закрыла небо, он невольно сжался.
   Лента пути изгибалась, она вела к четвертому уступу пирамиды, к ангарам. Они промчались над плоскостью пятого уступа, к открытым воротам шлюзов. Пронзив в ослепительном ореоле света силовое поле, вагон нырнул внутрь корабля и со слабым шипением замер, закончив своё головокружительное путешествие. Его дверь поднялась, и они вышли в неоглядно огромное, - длиной в две мили, - помещение второго главного ангара.
   В зале с гладкими серыми стенами было множество файа. То и дело из ворот появлялись вагоны, из них выходили новые группы веселой молодежи. Многие тут же поднимались в воздух, устремляясь к крошечным снизу отверстиям летных туннелей. Анмай лишь вздохнул, чувствуя на бедрах тяжесть пояса. В закрытых помещениях он ещё не решался летать.
   Постоянно оглядываясь, он пробирался к внутренней стене ангара, чувствуя под ногами приятную упругость покрывающего пол пластика. Ангар буквально кишел файа. Все куда-то спешили с веселым или озабоченным видом и Вэру пришлось поднапрячь силы, чтобы его не оттерли от подруги. Он невольно любовался ей. Но мысль о том, что он, - её парень, казалась ему сейчас не более восхитительной, чем мысль о предстоящем путешествии...
   Все файа здесь были по-разному одеты, да и сами не слишком похожи друг на друга. Вэру сильно мешало то, что "файа" означало то же, что и "люди", то есть общее название вида. А рас в Файау было уже много - три основных и множество меньших, их породили тысячелетия звездной экспансии.
   В его родной Фамайа люди и файа не смешивались лишь из-за генетической несовместимости - физиологическая у них очень даже была. А в Файау, с появлением интеллектроники, когда тела стало можно менять, как раньше меняли автомашины, эта проблема исчезла. За три с половиной тысячи лет чистых людей в ней не осталось, хотя и были расы с большой долей человеческой крови.
   Кроме похожих на Вэру уроженцев Первичного Мира ему попадались обитатели Церры, - более ловкие, тонкие и стройные, с золотистой кожей. Уроженцы Шу-Шарры, напротив, были темнее и массивнее, а в их облике проступало нечто кошачье, - эти различия создали не разные условия обитания, а разные идеалы красоты, принятые в отдаленных частях безмерно огромного Союза. Правда, Анмай не мог отличить рожденных естественным путем от тех, чье тело и сознание были синтезированы, но это не очень его волновало. Инстинктивная неприязнь к "искусственным" давно прошла, едва он понял, что они ничем не отличаются от остальных, хотя никогда не переживали многих воспоминаний, заложенных в их памяти. Более того, создания машин почему-то порой были добрее и справедливее рожденных, - и вот это оказалось обидно до боли...
   Зато различить тут парней и девушек он мог даже издали - туники многих девушек светились, напоминая облака белого огня. Сквозь них дразняще просвечивали прекрасные гибкие тела. Других девушек очень мило украшали крохотные, но яркие цветные огни на запястьях и пальцах босых ног. Облака разноцветных искр света в густых волосах придавали им особенно очаровательный вид. Но смотрел Вэру не только на них.
   На многоярусных платформах, крепившихся у стен ангара, стояли десантные корабли, - одни массивные и плоские, другие маленькие, угловатые, с крыльями. Пол занимали похожие на бронированные многоэтажки корпуса тяжелых грузовых лихтеров. В стенах светились огромные проемы, ведущие во внутренние помещения звездолета. В них шла заправка, ремонт и строительство новых малых кораблей.
   Анмай повернулся направо. Среди белого и мягко-серого цветов резко выделялась зеркально-черная громада "Товии", - новейшего и самого маленького из звездолетов Файау. Эта грандиозная восьмиугольная конструкция поперечником в два вэйда, казалось, занимает ползала. Она напоминала Вэру давно обратившуюся в ничто Цитадель Товии, но была вооружена универсальными энергетическими орудиями, и, благодаря гравистатам, могла парить в воздухе, вместе с облаками. В ней стоял и Эвергет, - тоже новейшая, уменьшенная модель.
   Ангар "Астрофайры" был очень обширен, и у пары ушло пятнадцать минут на то, чтобы пересечь его. Его потолок, находившийся на высоте полумили, был в точности похож на пасмурное небо.
   Миновав огромные ворота, Анмай взглянул на двери лифтов, затем на летный туннель. Хьютай усмехнулась, и, вдруг окутавшись ореолом взвихренного воздуха, исчезла в трубе. Ему оставалось лишь последовать за ней.
   В просторных серых трубах, отделанных бледно светящимся пластиком, царило шумное оживление. Молодежь носилась в разные стороны, то и дело сталкиваясь. Столкнувшиеся отскакивали друг от друга, как мячики, налетая на стены и на соседей с веселым смехом.
   Вэру тоже охотно включился в веселую суматоху. У него кружилась голова от мелькания разноцветно одетых тел, стен, шахт, люков, поворотов, выходов...
   Вылетев в центральную шахту корабля, Анмай помчался вверх. Добравшись до жилых помещений второго отсека он свернул в горизонтальный туннель, и, с трудом ориентируясь по настенным указателям, выбрался в коридор, впрочем, не совсем обычный. Голый, сиренево блестевший металл наклоненных наружу ребристых стен исчезал наверху в толще светового поля, словно растворяясь в его бездонном сумеречном сиянии, - это создавало ощущение беспредельного пространства. В стены углублялись двери жилых комнат. Найдя свою, Анмай положил ладонь на светящийся квадрат сбоку от двери. Та со слабым свистом скользнула вбок. Они вошли.
   Хьютай осмотрелась. Помещение в точности повторяло их дом, включая окна, - в них нельзя было лишь вылезти. Она с усмешкой коснулась весма. Окна погасли, наполнившись звездной чернотой, потолки взвились вверх, растворившись в сумеречном свете. Комната сразу приняла "космический" вид.
   Прибыв на место, они растерянно замерли, - их присутствие не требовалось нигде. Интеллектронные компьютеры корабля не нуждались ни в каких указаниях экипажа. Это было уже тысячелетиями привычным для жителей Файау. Что бы ни происходило, но пока звездолет не достигал цели, время пассажиров принадлежало лишь им самим, ибо управление кораблем было неизмеримо выше их возможностей.
   Хьютай до предела усилила циркуляцию воздуха. В каюту ворвался прохладный ветер, пахнущий свежестью и ночью. Здесь было тихо, и лишь неведомо откуда, на пределе слышимости, доносилось слабое гудение, - пульс механизмов, занимавших девять десятых объема корабля.
   - Раз нам нечем тут заняться, может, займемся друг другом? - Вэру искоса посмотрел на подругу.
   Хьютай фыркнула.
   - Ты ещё никогда не предлагал мне заняться любовью от скуки! Свободная и беспечная жизнь испортила тебя, Анмай! Я пойду лучше осмотрю корабль, - а ты отдохни и подумай над тем, что я тебе сказала. Ладно?
   Вэру кивнул. Хьютай исчезла за дверью. Он сел на постель, потом растянулся на её белой пушистой поверхности, погрузившись в невеселые раздумья.
   Разница между его родным временем и этим фантастическим будущим была всё же очень велика. Лишь напрягая все силы, он смог включиться в эту жизнь на равных. А сейчас он участвует в межзвездной экспедиции, - опасном, несмотря на все предосторожности, предприятии. За два тысячелетия межзвездных полетов около половины всех кораблей Файау, - огромных светоносных крепостей, - погибло или просто исчезло без следа. Потери в экипажах были обычны. Бывало и так, что возвращался пустой звездолет, без экипажа. В межзвездном полете, где обычны не-пространственные прыжки, нарушающие вроде бы незыблемые законы природы, очень многие файа выходили за пределы психической выносливости. Поэтому слова Хьютай о том, что за эти два месяца его воля ослабла, очень его встревожили.
   Анмай вскочил. Превратив часть стены в зеркало, он с минуту изучал своё лицо, ища следы замеченной подругой слабости. Однако широколобое, широкоглазое лицо бывшего Единого Правителя было просто недовольным и хмурым.
   Он шире раскрыл глаза, пытаясь изобразить испуг, - вышло довольно забавно. Анмай усмехнулся, погасил свет, и, скинув одежду, вновь растянулся на постели, расслабив мышцы и глядя в потолок, в бездну синевато тлевшего, едва заметно мерцающего поля. Несмотря на все предстоящие опасности - а, скорее, именно благодаря им, ему было сейчас очень хорошо, - как в те минуты, когда их с Хьютай желание исчезало, уступая место томной, ленивой усталости...
   Он лежал неподвижно, закинув руки за голову, широко открыв глаза. Когда прошло уже часа три, весм издал слабый, торжественный звон - весь экипаж собрался на борту. Пора было отправляться.
   Анмай натянул традиционную одежду звездолетчиков Файау, - серый свободный комбинезон с накладными карманами. Он осторожно надел на свою лохматую гриву серебряный обруч. На лбу он расширялся, и там сверкала инкрустация - глаз, неотличимо похожий на настоящий, только больше и с бриллиантовым зрачком. Его ресницы расходились надо лбом кинжальными остриями.
   Он поправил обруч так, чтобы третий глаз был точно над переносицей, тронул маленькую десятилучевую золотую звезду чуть ниже левого плеча. Потом с усмешкой взглянул на свои босые ноги и вышел из комнаты. Дошагав до конца коридора, он прыгнул в транспортную трубу. В неё были встроены генераторы силового поля, управляемые весмом, - так же, как в поясе.
   На сей раз, он поднимался до тех пор, пока не спрыгнул на кольцевой балкон на самом верху центрального ствола. Миновав раздвижные ворота, он вошел в один из радиальных туннелей-пандусов, где слабый зеленоватый свет мембранных полей едва отблескивал на темном металле, и поднялся в главную рубку корабля.
   Колоссальное куполовидное помещение освещали лишь огромные шестиугольные экраны, утопленные в углубления сетчатой конструкции из гигантских стальных балок. Низкие пульты расходились концентрическими кругами. У них сидела масса файа, тихо переговариваясь и отдавая негромкие приказы. Но их тут собрались тысячи, и в зале висел глухой гвалт.
   Анмай молча сел на своё место, но не прикасался к приборам. Он знал, что всё это колоссальное сооружение - лишь огромная игрушка для экипажа. На деле файа могли лишь высказывать пожелания, с которыми управляющие кораблем компьютеры могли и не согласиться. Впрочем, возможная разница мнений лежала скорее в плоскости конфликта отцов и детей, чем в какой-то иной.
   Анмай усмехнулся, вспомнив, что никакого искусственного интеллекта на борту "Астрофайры" нет, - напротив, ей управлял разум тысяч лучших сыновей и дочерей Файау, слитый воедино...
   Его размышления прервал мягкий голос невидимого командного центра корабля.
   - Внимание. Через пятнадцать секунд будут запущены разгонные двигатели. Всем занять свои места. Внимание! Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль!
   Анмай ощутил, как под ногами содрогнулась палуба. Затем его вдавило в кресло.
   Старт такого корабля, как "Астрофайра", представлял собой опасную операцию. В отличии от легких космолетов, она не имела ионных маневровых двигателей. Основным требованием к двигателям звездолетов была экономичность, и борт корабля не мог покинуть ни один атом, не превращенный предварительно в излучение.
   Но "Астрофайра" была настоящим колоссом весом в восемь триллионов тонн. Её объем составлял 2250 кубических километров, из которых лишь 225 приходились на обитаемые помещения. На своих 2500 жилых палубах она несла больше 80 миллионов файа. Это был целый кочующий мир, ничуть не уступавший населенной планете. И, хотя двигатели полностью использовали потенциальную энергию вещества, превращая его в излучение, для того, чтобы разгонять такую массу, даже с обычным ускорением в 1 "G", нужна была колоссальная энергия.
   Поглощая каждую секунду больше 250 000 тонн вещества, магнитно-монопольные аннигиляторы превращали его в гамма-излучение мощностью 2,3 х 10^22 КВт, что равнялось мощности излучения звезды, пусть и маленькой - красного карлика, и было всего лишь в шестнадцать раз меньшей стандартной солнечной светимости. Если бы это излучение лишь прикоснулось к Новой Файау, её поверхность мгновенно превратилась бы в плазму.
   Пилоты начали расходиться. Лишь самые упорные наблюдали, как медленно уплывают назад Верфи. Анмай не принадлежал к их числу. Он знал, что любоваться видами Вселенной можно и из окна своей каюты.
   ..............................................................................................
   Хотя прыжки в не-пространстве были мгновенны, сами путешествия занимали много времени. "Астрофайра" разгонялась непрерывно тридцать пять дней, пока не достигла десятой части скорости света. С такой скоростью ей предстояло лететь ещё полгода, пока она не отдалится от Первичного Мира на триста миллиардов миль. Лишь на таком расстоянии она могла войти в не-пространство, не причинив вреда своей родине.
   Всё это время Анмай учился и знакомился с огромным кораблем, - что, впрочем, было одно и то же. Хотя за пятнадцать минут он мог пролететь из конца в конец весь звездолет, в нем был почти миллиард помещений. Нечего было и думать обойти их все или познакомиться со всеми 80 миллионами членов экипажа "Астрофайры", - большинство их никогда даже не видело друг друга.
   Во время полета на корабле шла та же мирная жизнь, что и на самом Первичном Мире. Файа занялись тем же, чем занимались, собственно, всегда, - ходили в гости, общались и работали с бортовыми библиотеками корабля, узнавая что-то новое, - когда им этого хотелось.
   Несмотря на молодость, все они имели куда более обширные знания, чем Вэру, хотя и весьма беспорядочные. Считавшаяся желательной учеба занимала лишь малую часть их времени. Остальную они заполняли физическими упражнениями (каковые сводились, по преимуществу, к плаванию), бездельничали или пребывали в мечтах. Многие их занятия были Вэру совершенно непонятны, например чиннамак.
   Чиннамак были зеркальными кубиками размером с ноготь. Под определенным углом на них становились видны яркие, поразительно красивые многоцветные узоры или различные сценки, тоже очень красиво нарисованные. Они никогда не повторялись. Файа собирали из чиннамак мозаики, иногда достигавшие устрашающих размеров. Это не могло быть искусством, так как чиннамак занимались едва ли не все поголовно.
   Насколько Вэру смог понять, это было подготовкой к жизни в виртуальном мире - после физической смерти. Файа готовились к ней едва ли не с рождения. Полноценная личность содержала в себе колоссальный объем информации, - а объем виртуальной вселенной Файау был далеко не беспределен. Несмотря на громадную мощность гиперкомпьютеров, сознание каждого файа занимало в ней довольно ограниченный объем. Располагая чиннамак в определенном порядке, файа приобретали какие-то навыки, помогавшие расширить его - за чужой счет. Но вот как - Анмай не представлял. Он не знал правил, по которым строились мозаики, - видимо, каждый составлял их для себя сам, - и при одном взгляде на них у него начинала кружиться голова. Если он пытался пересилить себя, к головокружению присоединялась ещё и боль. Его сознание было просто не в силах ухватить такое количество образов, и он не представлял, как можно заниматься этим по много часов подряд.
   Именно здесь вся пропасть разделивших их времен проявлялась внезапно с ужасающей очевидностью: то, что для него казалось бессмысленным, непонятным и даже мучительным, для жителей Файау было привычным с детства и даже увлекательным. Утратив всякую надежду разобраться в чиннамак, Анмай часами просиживал перед цветной трехмерной моделью звездолета, всматриваясь в неё, пока его голова вновь не начинала кружиться от немыслимо сложного сплетения линий.
   Первые звездолеты Файау были лишь улучшенными копиями "Фамайа". Позднее появилось много разновидностей автономных кораблей-миров. Самым удачным оказался корабль типа "Укавэйра". Именно он стал основным в Союзе Файау. "Астрофайра" была ничем не примечательным кораблем, типичным в этой серии.
   Не только внешне, но и функционально звездолеты типа "Укавэйра" делились на восемь основных отсеков. Четыре нижних, составлявших семь восьмых всего объема корабля, были обычно недоступны для файа, наглухо отделенные броневыми перекрытиями.
   Восьмой, самый большой отсек, занимали двигательные установки, - разгонные на днище и маневровые на боковых плоскостях. Их конструкция была необычайно сложной. Сами двигатели состояли из магнитных решеток, запертые в которых монополи поглощали струи плазмы, превращая её в гамма-излучение. С помощью сверхплотных нейтридных зеркал, укрепленных силовыми полями, оно фокусировалось в узкий луч, подобный лучу лазера, - малейшее отклонение от оси вело к громадным потерям тяги. Там же располагались излучатели и магнитные устройства, с помощью которых пополнялся запас массы. "Астрофайра" могла и напрямую поглощать плазму звезд, зависнув в их фотосфере, и разрушать астероиды, превращая их в плазму и всасывая её через магнитные ловушки. Но самой сложной была система охлаждения, - хитроумная сеть нейтридных плазмопроводов, способная работать при миллионах градусов и сбрасывать объем тепла, способный вмиг испарить весь корабль.
   Седьмой отсек целиком занимал Эвергет и его вспомогательные устройства. Он же служил хранилищем энергии - она запасалась, в сущности, простым нагревом его анизотропно-сверхжидкостного ядра. Энергия, эквивалентная миллиардам тонн массы, всегда готова была вырваться в момент необходимости. Одновременно это была и "фабрика частиц", способная производить почти любые их виды, - вплоть до магнитных монополей, необходимых всюду. Эти частицы были катализаторами превращения массы в энергию и могли применяться в устройствах любого размера. Они имели и много других, столь же уникальных и замечательных свойств.
   Здесь было сердце всего корабля. Эвергет был не только устройством, позволявшим пробить световой барьер и перемещаться в не-пространстве, но и главной энергетической установкой, питавшей весь звездолет, когда его двигатели молчали. Одновременно это было и главное оружие корабля, и средство связи. Йалис был заметен на огромных расстояниях, особенно если он концентрировался в узком пучке. Для него не существовало ограничений в скорости. В качестве же оружия Эвергету не могло противостоять ничто - кроме другого Эвергета. Он мгновенно поражал цели за триллионы миль, - если её координаты известны. Он мог даже взорвать звезду - совсем немного подняв в ней уровень сильного взаимодействия и превратив водород в термоядерную взрывчатку, хотя это заняло бы месяцы.
   Файа давно поняли, что управление такой мощью нельзя доверять слабым рукам живых существ. К счастью, даже самый маленький Эвергет без необходимого "обвеса" был размером метров в сто. Для защиты на каждый приходилось ставить полноценный ИИ и защитные эффекторы, так что удержать их от действий в СВОИХ интересах не мог никто, - собственно, так Файау и перешла в интеллектронную фазу. Машины могли благосклонно внимать или НЕ внимать просьбам живущих. С этого и началась матричная система, - сначала бессмертие для единиц, потом для тысяч, потом, в принципе, - для всех. Вопрос был лишь во времени и в сохранении стабильности общества. Всего лет через двести после создания технология матриц стала общедоступной. Но до сих пор Эвергеты ставили лишь на корабли размером не меньше "Товии". "Верхнего предела" не было, но установки диаметром больше ста миль не могли прыгать в не-пространстве, - прыжок всей массы уже нельзя было синхронизировать.
   Эвергет также превращал материю в поля, невоспроизводимые в нормальных физических условиях. Например, он одновременно был сидератором, - машиной, создающей искусственное поле тяжести, когда корабль шел без ускорения. Вэру лишь оставалось удивляться, к каким сложностям приводит исполнение прихотей живых файа. Впрочем, сидераторы могли применяться не только для этого...
   Однако, сидератор не только потреблял массу энергии, но и выделял её, нагревая корабль. Поэтому, в свободном полете, если он был не слишком длинным, его отключали, и тогда на борту царила блаженная невесомость, правда, не полная. Масса корабля была всё же очень велика, и на нем существовала очень слабая, но всё же заметная сила тяжести, направленная к корме, - месту основной концентрации масс.
   Пятый и шестой отсеки занимали накопители массы, или попросту топливные баки. Хотя "Астрофайра" и могла напрямую превращать массу в энергию, её расход был всё же слишком велик, и пополнение запасов топлива оставалось главной проблемой звездолетчиков.
   Хотя прыжки в не-пространстве не были движением в физическом смысле, они поглощали огромную энергию - для одного не-перехода нужно было превратить в неё четверть массы всего корабля. Формула Е = МС2 оставалась неизменной - даже с помощью Эвергета из вещества нельзя было выжать энергии больше, чем в нем содержалось. Все силы Файау были брошены на создание более эффективных источников энергии, но ещё никому не удавалось построить корабль, способный совершить больше двух прыжков подряд, без заправки.
   Четвертый отсек корабля занимали ангары и шлюзы. Здесь же хранилась масса самой различной техники, какая только могла потребоваться в космосе или на других планетах. Здесь были и заводы, способные производить практически всё. Будь в том потребность и найдись необходимое сырьё, они смогли бы построить даже корабль, как две капли воды похожий на "Астрофайру". Правда, это заняло бы очень много лет.
   Здесь же помещались и более прозаические механизмы, относившиеся к системе жизнеобеспечения, - они охлаждали и очищали воздух, обеспечивали рециркуляцию воды, восстанавливали продовольствие и производили все нужные в обиходе вещи.
   Второй и третий отсеки были жилыми. Помимо собственно жилых помещений, немалую часть их объема занимали проходы и коммуникации, необходимые, чтобы связать их воедино. Там же размещались бессчетные комнаты и залы, предназначенные для отдыха и работы, различные вспомогательные машины и охладители.
   Первый отсек тоже был доступен для экипажа, но в нем редко кто бывал. Там находились глаза и уши корабля, а также его мозг, - сеть управляющих гиперкомпьютеров. Отсек был огромен, но в нем размещались не менее огромные радары, гигантские телескопы, способные улавливать любые возможные излучения и волны, универсальные энергетические орудия, способные излучать их, сверхмощные импульсные ускорители и гамма-лазеры. Там же стояли и двигательные установки, служившие для маневрирования, - похожие на кормовые, только гораздо компактнее. Анмай удивлялся, как обитатели плато Хаос, с их неизмеримо более примитивными средствами, смогли построить подобный, хотя и десятикратно меньший корабль.
   Самой трудной проблемой при разработке звездолетов оказалось, как ни странно, охлаждение. Сложность сброса тепла в небольших кораблях превратилась в кошмар в многомильных гигантах. Но огромный размер звездолетов Файау не был прихотью или следствием гигантомании. Космос был полон опасностей и ни один механизм не являлся абсолютно надежным. Создание корабля, способного нести множество дублирующих систем и самодостаточного во всех отношениях, было единственным способом повысить безопасность. Но это неизбежно требовало увеличения размеров.
   Нейтридная броня, делавшая звездолет почти неразрушимым, тоже была очень массивна и не могла применяться на малых кораблях. Чем больше было соотношение объема к поверхности - тем лучше. Но это окупалось. Нейтрид был не только сверхпрочным, но и сверхпроводящим - и не имел ограничений в силе тока, как обычные сверхпроводники. По обшивке "Астрофайры" можно было пустить ток такой мощности, что создаваемое им магнитное поле достигало десяти миллиардов гаусс. Никакое материальное тело или частица не могли пройти сквозь него. Это было гораздо надежнее обычного силового поля.
   Несмотря на огромную сложность и многообразие, такой корабль-мир оставался единым целым. Он обладал сознанием, точнее, сверхсознанием. У него были и другие общие черты с живыми организмами, - он мог чувствовать боль, регенерировать, мечтать, тосковать, изменять себя. Именно он был разведчиком и владыкой межзвездных просторов. А мелкие и вздорные создания внутри него были лишь массой бесполезных паразитов.
   Анмай усмехнулся при этой мысли. Он не считал себя паразитом, но знал, что мечты исполняются совсем не так, как ему этого хотелось.
   Легко оттолкнувшись от пола, он повис в воздухе. Теперь, после месяца торможения, корабль был совершенно неподвижен относительно пустоты. Чувствительные спектрометры не фиксировали даже самого ничтожного изменения реликтового фона, вызванного движением. Сейчас они могли беспрепятственно входить в не-пространство, и им оставалось лишь решить, куда они отправятся.
   Так как межзвездные полеты до сих пор обходились недешево, звездолеты Файау не только изучали Вселенную, но и высаживали часть экипажа на каждую подходящую планету, основывая ещё один её мир. Эта картина была не столь идиллична, как казалось. Большинство пригодных для файа планет не имели хозяев, но иногда встречался и разум. Наученные горьким опытом, файа избегали тех, кто мог сравниться с ними в силе. Общение же с теми, кто стоял ниже их, редко становилось интересным, и бывало, что такие расы просто исчезали, пав жертвой Йалис. Гиперкомпьютеры кораблей управляли им так точно, что поражались лишь организмы с наивысшим уровнем сложности, - попросту разумные, а вся биосфера оставалась нетронутой.
   Нельзя было сказать, что эта новость поразила Вэру, - он хорошо знал свой народ и ожидал чего-то подобного. Но это не слишком ему нравилось, - даже не потому, что такое поведение делало файа малоприятными в глазах старших рас (на самом деле, такие вещи, похоже, никого не интересовали), а просто... непонятно, почему, но было... не страшно, не противно - просто стыдно.
   Впрочем, эти мысли не занимали его слишком долго: его и Хьютай пригласили на Совет корабля, который должен был определить цель их экспедиции.
   Мчась в безмолвных коридорах, где не было ни верха, ни низа, Анмай чувствовал себя странно. Ему уже стало казаться, что он всегда жил здесь. Среда его обитания изменилась радикально уже в третий раз, - а сколько их ещё будет?..
   ...........................................................................................
   Даже на столь большом корабле, как "Астрофайра", нельзя было собрать все восемьдесят миллионов её экипажа в одном помещении. В огромном зале, залитом неярким серым светом, разместились лишь члены Совета, - но и их оказалось больше ста тысяч. Анмай вновь с усмешкой коснулся знака отличия Советника, - маленькой золотой звезды чуть ниже левого плеча. Его удостоили этой чести, как основателя Файау. Впрочем, и сам Совет, и его решения были чистой проформой, рудиментом древности. На самом деле выбор делали интеллектронные системы самого высокого порядка, и порой понять его было трудно.
   Парящая в воздухе огромная масса гибких серых тел создавала впечатление сна. Летать в невесомости можно было лишь с помощью силовых поясов, и со всех сторон налетали беззвучные порывы порожденного ими ветра. Все торопились занять места. Анмай и Хьютай уютно расположились на своих. В соседнем кресле устроился небольшой ящик, поблескивавший линзами объективов. Это был один из членов Совета, - недавно он погиб при довольно темных обстоятельствах. Он не захотел ждать, пока его тело восстановят, и его матрицу подключили к подвижному воспринимающему устройству. Анмай не обращал на ящик внимания, - он уже привык к таким вещам.
   Зал Совета "Астрофайры" был очень похож на зал Совета Фамайа - если не считать размеров, многоярусных трибун и освещения. Казалось, зал построен под открытым небом, по которому беспрерывно ползут тучи. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Зато на месте президиума было лишь несколько гладких уступов, а над ними - колоссальный экран.
   Как ни странно, уничтожение расстояний вовсе не сделало файа владыками Вселенной. У неё оставалось второе, уже неустранимое преимущество, - безмерная многочисленность. Файа посетили полтора миллиона звезд, - но только в этой галактике их было больше двухсот сорока миллиардов. А внутри доступной наблюдению сферы диаметром в пятнадцать миллиардов световых лет находилось четыре миллиарда таких галактик. И на каждую такую галактику, подобную их собственной, приходилось ещё до тридцати карликовых, малозаметных галактик - эллиптических и иррегулярных. Лишь одиннадцать тысяч из этих сотен миллиардов файа посетили, - и, чаще всего, ограничились изучением нескольких звезд в ядре. А ведь ЗА пределом видимости Вселенная вовсе не кончалась. Туда осмелились проникнуть только шесть кораблей файа, - но их наблюдения ограничились астрофизической съемкой.
   Самый дальний полет совершил первый из больших звездолетов Файау - "Укавэйра". Он пересек всю Вселенную, точно определив её размеры - 840 миллиардов световых лет. Такую цифру можно было представить, - но немногие могли её осознать.
   Этот непредставимый полет принес множество неожиданных открытий. Например считалось, что в пределах одной Вселенной физические законы должны быть всюду одинаковы. Но они различались, - пусть немного, но различались. И формы организации материи тоже должны быть похожи, хотя бы внешне, - но оказалось, что они совсем не похожи. И желающих последовать за "Укавэйрой" не нашлось.
   Сама процедура выбора цели была довольно простой - на экране появлялись снимки и характеристики той или иной звезды, включая вероятность обнаружения других цивилизаций. Обсуждение шло довольно вяло. Хотя даже в этой галактике был обследован едва миллион звезд, Анмай скоро понял, что бесстрашной молодежи хочется полностью использовать возможности корабля и отправиться в другую галактику - лучше всего в такую, где ещё не бывал ни один звездолет Файау.
   На экране замелькали снимки галактик, но здесь лишь приблизительно можно было представить, что может их там ожидать. Выбор здесь был меньше, но внимание Вэру вдруг привлекла галактика А-1443, отдаленная на расстояние в миллиард световых лет, - колоссальное скопление звезд, относившееся к классу эллиптических. В десять триллионов раз массивнее солнца Первичного Мира, она была центром целого скопления галактик, но не проявляла никакой активности ядра - большая редкость среди таких гигантов. Это означало, что в её ядре нет чудовищной черной дыры, подобной Бездне, и значит, существуют идеальные условия для развития цивилизаций...
   "Кровь и песни, не получится, конечно, но почему бы не попробовать? Ведь каждый член экипажа должен выразить своё мнение, а уж член Совета - особенно".
   Анмай нажал кнопку на браслете и послал беззвучный вопрос. Ответ последовал мгновенно.
   Вряд ли это будет разумно. Галактика А-1443 состоит, в основном, из старых звезд. В ней, несомненно, очень много цивилизаций, возможно, превосходящих по развитию нашу - ведь ей меньше четырех тысяч лет! Если мы не сможем договориться с ними, начнется война - существование Файау окажется под угрозой.
   Анмай знал, что переспорить компьютер невозможно, но сдаваться ему не хотелось.
   "Современная Файау уже столь велика и столь рассеяна, что никто не может уничтожить её полностью. И её существование - вовсе не тайна. Каждый вход её корабля-мира в не-пространство чувствительные к Йалис гиперсканеры фиксируют с расстояния в сотни миллионов световых лет. Они замечают и ДРУГИЕ корабли, не принадлежащие Файау, но их пути никогда не пересекаются. В одном и том же объеме безмерно огромной Вселенной существуют сети множества сверхрас, и никто не знает, кому именно он принадлежит, - кошмар для любого пограничника, привыкшего к двумерному мышлению. И, в то же время, реальность, - в космосе нет границ, да и кому может принадлежать пустота? Это дом столь огромный, что его обитатели едва замечают присутствие друг друга".
   То, что файа - сейчас - не имеют врагов, ещё ни о чем не говорит. За всю почти четырехтысячелетнюю историю Файау лишь две из семи пережитых ей межзвездных войн были гражданскими.
   Анмай задумался. Первая из этих войн бушевала тысячу семьсот лет назад и длилась почти тридцать лет. Её вызвал первый контакт файа с другими расами. Как говорила тогдашний правитель Файау, Илайна Ирмиа, это была война между злорадством и состраданием, в которой победило любопытство. Как ни странно, но больше всего Анмай знал именно о ней. Вторая разразилась спустя почти тысячелетие, между сторонниками и противниками применения Йалис, но сторонники ограничения прогресса, как всегда, её проиграли. В промежутке между ними файа пережили первую межрасовую войну. Она началась почти вслед за Первой Гражданской и велась с сверхрасой Уккан. Противники оказались равны по силе, и поэтому война свелась, по сути, к обмену оскорблениями.
   Вторая межзвездная война началась вскоре после Второй Гражданской и была названа Опоздавшей Войной или Войной Возмездия. В ней Файау сокрушила Межрасовый Альянс, но цена победы оказалась ужасна. На её центральных планетах не осталось никакой жизни. Хотя никто из файа не погиб, - их сохранили матричные системы, - ещё много лет нарушенная физика мстила им ужасными мутациями. В сущности, это была примитивная, грубая, истребительная война, - четырежды двадцать и семь планет, если считать на старинный манер, были опустошены, а их население целиком уничтожено. Конечно, потом файа каялись, и, как уверяли историки, даже десять последующих лет не летали к иным мирам, боясь повторения бойни, - но что с того было погибшим? Пусть это были непримиримо враждебные, но тоже разумные существа...
   Анмай не удивлялся, что гораздо охотнее его народ говорил о полувековом Нашествии Теней, пятой из войн, бушевавшей пятьсот лет назад. Тогда сами файа стали жертвами горгонарий, монстров, способных за двадцать минут сожрать любое живое существо, усвоив даже его память, - и стать его неотличимой копией. В этой войне главным было не одолеть противника, а найти его. Файау спасло лишь вселенское рассеяние и установленный между её мирами карантин. Все её миры, в которые проникли горгонарии, сгорели вместе с ними, а остальные узнали о войне лишь понаслышке. Шестьдесят семь миллиардов файа были в буквальном смысле слова съедены. Ещё и сейчас, как говорили, недобитые горгонарии таились среди жителей Файау, - уже не среди живых, а в матрицах тех, кого они пожрали...
   Шестая война (она началась через двадцать пять лет после Пятой) стала самой короткой. В сущности, она свелась к тому, что неведомый враг уничтожил одну из лучших колоний Файау - Ахайлар, грандиозное сооружение в пустоте, по размерам превосходившее любую населенную планету. Но об этом в Файау избегали говорить...
   Более всего файа была памятна Последняя Война. Она продолжалась сто тридцать лет, окончилась менее двух веков назад и получила название Дикой Охоты или Войны Любопытства, - её вызвало вторжение файа в Ворота Соизмеримости, ведущие за пределы их Вселенной. Ни один их корабль не вернулся назад, лишь две Нэйристы, - корабли-звезды, всесильные и неуязвимые, пришли по их следам. Тринадцать лет они наблюдали. Потом начали убивать. Первая же попытка сопротивления стоила файа половины их флота. Вторая потребовала девяноста лет подготовки, но оказалась не более успешной, - она напоминала битву пылинок пороха с пламенем. Двадцатимильные крейсеры, всесильные установки Сверх-Эвергет, беззащитные зеленые миры, - всё равно исчезало в хаосе разверзшейся физики и огненной утробе чудовищ. Тех, до кого Нэйристы сами не могли добраться, губили тучи разумных нанетов, некробактерий, разъедавших любой материал и отравлявших всё вокруг смертоносной радиацией. А сверхразумные машины файа поражали чудовищные мысли, супервирусы, проникшие в их интеллектронные сети. Всесильные файа стали муравьями, прячущимися от птиц. Четвертая часть их погибла прежде, чем враг исчез так же внезапно, как и появился, положив конец войне. Но порожденный ей страх ещё и поныне не оставил Файау. Вот только Анмай считал очень глупым уступать своему страху...
   "А вам не кажется, что это просто трусость или страх перед неизвестным, по меньшей мере неуместный на фоне того, что мы достигли?" - озвучил он свою мысль.
   Да, но не совсем. Во Вселенной есть расы, превосходящие нашу почти беспредельно. Мы знаем по крайней мере об одной. "Улайра", один из кораблей, ведших астрофизическую съемку за пределами зоны видимости, обнаружила необычный источник инфракрасного излучения, в триллион раз более мощный, чем солнце Файау. Его температура - 27 градусов выше нуля. Подробное изучение показало, что источник представляет собой диск радиусом в сорок световых лет, толщиной везде не больше мили. Он вращается как твердое тело, с периодом в 2600 лет. Диск парит в межгалактическом пространстве, его масса также в триллион раз больше солнечной. Это целая галактика, превращенная в искусственное сооружение. Его плотность равна плотности обычной стали.
   "Интересно. Что ещё вам известно об этом?"
   Ничего. "Улайра" вела съемку с расстояния в три миллиарда световых лет. Ни один наш корабль не приближался больше к Диску и не появлялся в том районе.
   "Ну и отвага! Интересно, что там сейчас?"
   Вы хотите отправиться туда?
   "Ещё нет - ведь это не последняя моя экспедиция. Но ведь в галактике А-1443 нет никаких следов астроинженерных работ. Почему мы не можем отправиться туда? Мы должны выбирать самые перспективные, а не самые безопасные районы. И наш корабль может обратить в прах целое созвездие. Нам нечего бояться".
   Вы неправы. Никогда нельзя исключать вероятности, что существует нечто, неизвестное нам. И разрушить наш корабль очень легко. Достаточно нарушить стабильность нейтрида в броне - и сила его поверхностного натяжения за миллионную долю секунды стянет весь корабль в шар размером с вашу голову. Ваш мозг не может оценить всех факторов.
   Анмай вздохнул. Это он, увы, не мог оспорить. Хотя любое изменение физики теоретически можно было нейтрализовать обратным изменением, это требовало времени. Сверх того, Йалис имел множество недоступных им уровней - и даже на равном защиту можно было обойти или просто пробить превосходящей грубой силой. И тому, и другому имелись печальные примеры. Даже корабль типа "Астрофайры" имел мало шансов в сражении со звездолетами старших рас. Тем не менее, он не хотел отступать.
   "Да, я не могу оценить сразу всего. Я и не претендую на это. Но есть ещё нечто, называемое интуицией. Или вам она не знакома?"
   Хорошо знакома. Нам известно, что в некотором роде мы появились на свет благодаря именно вашей интуиции. Мы можем принять ваше предложение. В крайнем случае "Астрофайра" сможет войти в не-пространство из любого положения за полчаса, при необходимости.
   Анмай был настолько ошарашен этим, что не смог ничего больше сказать, точнее, подумать.
   Не думайте, что вы смогли нас переубедить. Просто у нас тоже есть любопытство. И большинство членов экипажа будут согласны с нами.
   "Вот как? Вы можете общаться сразу со всеми?"
   Да. Вы тоже это сможете - когда присоединитесь к нам. Вы можете это сделать хоть сейчас.
   "Я знаю, что этого не избежать. Но я намерен как можно дольше сохранять своё тело. Так я имею большую свободу".
   Как хотите. Но вы уникальны, даже если забыть о вашем прошлом. Нам известно, что вы создали новый способ получения информации. Он был опробован в Цитадели Хаоса. Мы хотим знать об этом.
   "А я никому здесь этого не говорил! И я не создавал его. Неужели вам ничего об этом не известно?"
   Измененные тела не обладают такой способностью. Это достоверно. Даже матрицы с неизмененной ДНК не сохранились. Ваши являются единственным исключением. Вы разрешите нам ими воспользоваться?
   "Вы хотите вырастить ещё одного Вэру и подвергнуть его той же процедуре, которой подверг себя я? А потом уничтожить его - ведь существование одной личности в двух телах запрещено".
   Не запрещено. Просто неудобно. Поскольку вы останетесь в неприкосновенности, это не будет нарушением закона об охране личности. Мы в точности воспроизведем всё, что происходило в Цитадели. Мы сможем понять суть этого явления и воспроизвести его с помощью нашей аппаратуры. Это может оказаться величайшим открытием. Мы с вашей помощью познаем ещё одну грань реальности, которая иначе окажется скрыта даже от нас.
   "Я знаю, что ему... мне придется испытать. Но я знаю, что любопытство, страсть к познанию не знает преград. Я согласен. Надеюсь, теперь вы объявите своё решение?"
   Немедленно. Если у вас возникнут ещё какие-либо идеи - обращайтесь к нам. Мы постараемся помочь - если сможем. Вы очень ценны для нас.
   "Вы не должны оказывать кому-либо предпочтения, не так ли?"
   У нас тоже есть привязанности. Мы знаем, что такое дружба. Мы управляем этим кораблем и являемся им. Но поведет нас наша общая интуиция.
   Анмай отпустил кнопку и какое-то время сидел неподвижно. Этот короткий беззвучный разговор потряс его. Даже если для всемогущих машин это лишь игра, ему есть, о чем подумать...
   Хьютай прервала его размышления, притронувшись к его руке.
   - Ты говорил с ними весьма долго. Что они решили?
   Вэру повернулся к ней.
   - Сейчас услышишь.
   Секунду спустя по залу раскатился мягкий голос комцентра:
   - Управляющая суть "Великой Файау", основываясь на своих знаниях и учитывая мнение экипажа, решает избрать целью экспедиции ядро галактики А-1443. Вход в не-пространство произойдет через пять часов, считая с настоящего момента.
   За решением последовали восторженные крики - большинство экипажа было явно довольно. Весь Совет тучей поднялся в воздух, рассеиваясь по туннелям.
   С трудом ориентируясь в воздушной толчее, Анмай подумал, что чем бы ни руководствовались управляющие компьютеры, они были достаточно тактичны, чтобы не назвать его имени.
   Или то, какой ценой он оплатил выбор цели.
  
   Глава 3.
   Сквозь
   не-пространство
  
  
   Если право устанавливать законы бытия - прерогатива Бога, то изменять их - возможность Сатаны. Очень приятно обладать ей: можно посчитаться с Природой за все, мать её, мерзости.
   Вроде тех, что все люди должны умирать.
   Аннит Охэйо. Новая эсхатология.
  
   Хотя считалось, что не-переход безопасен для экипажа, если не произойдет разрушения корабля, он был для него крайне неприятен. Сейчас, когда до него оставались считанные минуты, по всей "Астрофайре" звенели предупреждающие сигналы. По ним весь экипаж должен был собраться в жилых помещениях, где вероятность искажений была наименьшей.
   Анмай, Хьютай и ещё несколько файа сидели в наблюдательной рубке - одной из миллионов, разбросанных по звездолету. Низкое просторное помещение, полутемное, с удобными креслами, со стенами, покрытыми складками зеленой ткани, выглядело очень уютно.
   Хотя этот прыжок для всех тут был первым, они оставались совершенно спокойными. Сейчас весь экипаж сидел в таких рубках, и всюду царило такое же нетерпеливое, но сдержанное спокойствие.
   Звон сигналов, наконец, смолк. Стало совершенно тихо. Анмай невольно оглянулся на запертую дверь. Все двери и люки на "Астрофайре" уже были закрыты, хотя это имело больше психологическое, чем практическое значение. На большом экране застыла россыпь неподвижных звезд. Он попробовал отыскать цель их прыжка, но тут же спохватился - для этого потребовался бы мощный телескоп.
   Помещение заполнил мягкий сильный голос:
   - Внимание. Начинаем подготовку к прыжку. Всем занять свои места, покинуть шахты, коридоры и залы. Внимание! Приготовиться к возвращению силы тяжести.
   Секундой позже корабль содрогнулся и Вэру с силой вдавило в кресло - включился сидератор. Масса стала поступать в накопители Эвергета, а оттуда - в его рабочую зону, где превращалась в энергию. За полчаса он должен был аннигилировать два триллиона тонн вещества и запасти энергию в анизотропном ядре. Монопольные аннигиляторы с такой работой не справились бы.
   Эффективность преобразования была очень велика, но даже штатных утечек хватило, чтобы броня корабля раскалилась до миллионов градусов и во все стороны ударил мощный поток рентгеновского излучения.
   Анмай вздрогнул, осознав, что всего в десятке миль под его босыми ногами бушует адское пламя, подобное пламени Бездны, - пусть и более слабое, но ненамного. Это было пламя звезды-гиганта, почти в триста раз более мощное, чем солнечное. Полная энергия накопителей должна была составить 1,8 х 10^39 эрг - её хватило бы, чтобы взорвать целый мир и испарить обломки. И, если что-то пойдет не так...
   Его размышления прервал резкий толчок в бок - "Астрофайра" разворачивалась в направлении цели. Непомерный размер корабля затруднял даже столь простые маневры, - чтобы просто развернуться на месте, ему требовалось восемьдесят секунд. Это время можно было сократить в несколько раз, повысив тягу, но тогда экипажу пришлось бы несладко...
   Анмай ощутил, что его тянет в другую сторону, - в космосе нельзя просто развернуть что-то. Его ещё нужно потом затормозить.
   Звезды поплыли на экранах, потом застыли неподвижно. Разворот закончился, но пол ещё содрогался - двигатели окончательно стабилизировали звездолет. Затем вновь повисла тишина, лишь индикаторы мерцали, показывая степень зарядки накопителей. Не было слышно гула перегруженных механизмов, под ногами не дрожал пол, не пышело жаром - всё, происходившее в машинных отсеках, было недоступно для восприятия.
   Наблюдая за медленно растущей зеленой линией, Анмай думал о том, что должно последовать за этим. Им предстояло пролететь миллиард световых лет. Он понимал, что этот полет был настоящим, без преувеличений, чудом, почти немыслимым. И оно стало возможно лишь благодаря Йалис.
   Йалис был неизбежным результатом единства сил природы. Четыре фундаментальных взаимодействия, - сильное, слабое, электромагнитное и гравитационное, - были лишь проявлениями единой суперсилы на различных энергетических уровнях. Все элементарные частицы, - они же кванты соответствующих полей, - тоже были едины, ибо едина породившая их суперсила. И она же могла изменить их сущность, их спин.
   Даже на этой стадии теория Йалис была дьявольски сложна. Изотропический спин определял основные свойства частиц. Он мог принимать значения от 0 до 2 с шагом 1/2. Так, все частицы вещества - кварки и лептоны - имели спин 1/2 и некоторый "объем". Кванты всех взаимодействий, кроме гравитации, имели спин 1. Спином 3/2 обладали аксионы - тяжелые слабовзаимодействующие частицы, типа гравитино. Гравитон имел спин 2, и, в некотором роде, был квантом пространства и времени. А спином 0 обладали лептокварки - частицы, определяющие свойства всех остальных частиц.
   Из самого факта существования суперсилы следовала возможность изменения изотропического спина. Для этого нужно "всего лишь" создать ускоритель, разгоняющий частицы до энергии, при которой все взаимодействия сливались воедино, - порядка 10^17 ГэВ. Это было очень сложно сделать, но, если это удавалось, то становилось возможным всё. Поместив в Эвергет некий объем вещества, можно было превратить его в излучение, в силовые поля или в гравитацию - именно так работал сидератор. А можно было вовсе лишить материю спина, превратив её в лептокварки, изменяющие силу взаимодействий и массу элементарных частиц. Они могли, например, превращать кварки в позитроны, после чего происходила полная аннигиляция. Даже ничтожная степень такого превращения была равна уничтожению, и оно стало основным видом боевого Йалис. Сейчас оно служило для зарядки накопителей.
   Переход через не-пространство не был переходом через какое-то дополнительное измерение. Таких просто не существовало, и, хотя теория суперсимметрии и утверждала, что у Вселенной 10 измерений, это была лишь математическая абстракция. Во всяком случае, покинуть реальное пространство было нельзя.
   Принцип не-перехода был совершенно иным. Поскольку никакая масса не могла превысить скорость света, нужно было лишить "Астрофайру" массы покоя и барионного заряда - конечно, лишь на ничтожную долю секунды. Это можно было сделать лишь с помощью Йалис, аннулировав положительную энергию массы отрицательной энергией - конечно, лишь на ничтожную долю секунды.
   Анмай уже знал, что с точки зрения физика отрицательной энергии, как какой-то физической сущности, с анти-фотонами и минус-частицами не существует. Это просто снижение нулевых колебаний. Сверхистинный вакуум, "потенциальная яма" в пространстве, в которой реальные частицы становятся вдруг виртуальными, по сути, чистой информацией, облаком квантовых функций. Он не вполне это понимал, однако в царстве квантовой физики обычная логика, порожденная в макромире, становилась непригодной. Но, хотя этот эффект нельзя было понять, его можно было использовать.
   Эвергет мог создавать лептокварки Y-3, вызывавшие инверсию гравитационного взаимодействия. Они лишали вещество массы покоя и ряда иных физических характеристик. Эвергет "Астрофайры" мог выбросить достаточно много Y-3, чтобы превратить её в призрак - на невообразимо малую долю секунды. Продлись это чуть дольше - и призрак корабля тут же растаял бы в квантовом шуме. Самым сложным было вовсе не забросить звездолет в заданную точку, а забросить его так, чтобы на нем не разрушились все сложные структуры. Эти требования в значительной степени исключали друг друга, и примирить их удалось с большим трудом.
   Но сбои иногда случались, и часто после прыжка на борту звездолета не оставалось ничего живого. Правда, матрицы личностей были гораздо устойчивее и могли разрушиться лишь вместе с кораблем. Погибни Анмай в миг прыжка - и всего через шесть месяцев его тело восстановят. Но всё же, ему было жутковато. Его утешало только то, что в миг прыжка частицы корабля не могли взаимодействовать не только друг с другом, но и с обычным веществом. Они могли проскочить сквозь звезду, сквозь любую толщу массы, и даже не заметить этого, - хотя пройти сквозь черную дыру уже не вышло бы. Но вероятность столкновения с этим гибельным препятствием была очень мала. Физические ограничения скорости на "обнуленный" объект также не распространялись. Практически, чтобы миновать любое расстояние в не-пространстве, времени нужно не больше, чем свету, чтобы пересечь диаметр протона.
   Однако попасть в нужную точку безмерно огромного космоса было очень трудно. Расчеты мощности и направления импульса требовали учета столь многих факторов и были так сложны, что это просто нельзя было представить. Размер нужных для вычислений компьютеров не меньше, чем размер самого Эвергета, проводил нижнюю черту размера сверхсветовых кораблей - не меньше "Товии". Вдобавок, аннигиляция лептокварков в моменты входа и выхода порождала мощнейшие вспышки гамма-излучения, а сами лептокварки разрушали все сложные структуры в месте перехода. Как-то ограничить эти неприятные последствия было нельзя.
   Куда более простой и притом более важной была возможность "выстрелить" в заданную точку или объем пространства любые "обнуленные" элементарные частицы, вплоть до самих лептокварков. Некогда именно такое их "просачивание", случайно возникшее в физическом эксперименте, позволило файа открыть сам Йалис.
   Но и овладение Йалис вовсе не дарило всемогущества. Изменение физики требовало энергии, причем, совсем не маленькой. И оно было лишь следствием более общих физических законов... которые тоже можно изменить. Но была разница между игрой и изменением правил игры. Природа тоже могла постоять за себя, и тот, кто нарушал установленные ей правила, получал только хаос, - и исчезал в нем.
   ............................................................................................
   Анмай очнулся от размышлений, заметив, что зеленая линия дошла до конца. Всё было готово.
   "Неужели я сейчас пройду через миллиард световых лет?" - удивленно подумал он, глядя на мерцание индикаторов. Вновь заговорил командный центр:
   - Накопители полностью заряжены. Пусковой механизм Эвергета готов к работе. Внимание! Пуск через пятнадцать секунд. Удачи.
   Голос смолк. Никакого отсчета не было - в такой ситуации это стало бы невыносимым. Анмай успел лишь вспомнить о своих прежних знакомствах с Йалис - все они были крайне неприятны. Он представил, что почувствует в миг неизмеримо более глубокого изменения. Тем не менее, сам момент прыжка застал его врасплох.
   По сигналу главного командного центра корабля ядро Эвергета мгновенно изменило структуру, выбросив два триллиона тонн лептокварков в занявшем ничтожную долю секунды фантастическом каскаде субъядерных превращений. И "Астрофайра", став на мгновение призраком, тенью без массы и других физических характеристик, прошла сквозь непредставимую бездну световых лет, - с той же скоростью, с какой в миг Творящего Взрыва расширялась Вселенная. На том месте, где она была, осталось лишь облако элементарных частиц, аннигилируя и разлетаясь в стороны. Порожденный аннигиляцией поток гамма-излучения был столь мощен, что любое материальное тело в радиусе миллиона миль превратилось бы в пар. Уцелевшие лептокварки могли разрушить все сложные структуры и на намного большем расстоянии. Обратный процесс, - переход не-тела в тело, - дополнялся таким же, правда менее мощным взрывом. Возникавшее при этом отталкивание не давало чужим частицам проникать в объем корабля.
   Вэру показалось, что он взрывается изнутри. Всё его тело пронзила невыносимая боль, перед глазами вспыхнул непереносимо яркий свет. Он понял, что не сможет выдержать это... но тут же осознал, что прыжок уже окончен, - слишком быстрый, чтобы его медлительные чувства успели что-то зафиксировать.
   Анмай согнулся в кресле, ожидая, когда утихнет адская боль и рассеется мятущийся свет перед глазами. Он с ужасом ожидал приступа невыносимого страха и тех странных и непонятных видений, которые сопровождали все прежние опыты, но его новое тело было действительно невосприимчиво к таким вещам. Он не знал лишь, что это окажется так больно.
   Наконец, осознав, что слышит крики и стоны других файа, Анмай с трудом выпрямился. Мышцы не слушались, перед глазами всё расплывалось, - но он явно был жив, и мог воспринимать окружающее. Первое, что он смог понять, - слова комцентра:
   - Поздравляем с прибытием к месту назначения. Всё прошло успешно, корабль не получил серьёзных повреждений. К сожалению, среди экипажа отмечено сорок тысяч смертельных случаев. Число необратимых повреждений психики, требующих эвтаназии, составляет примерно полмиллиона. Восстановление тел уже начато.
   Взглянув на экран, Анмай застыл в изумлении - там сверкали фантастические россыпи миллионов ярких звезд. Это было поразительно красиво. Местами их скрывали темные туманности, другие, светящиеся, создавали фон. И они, и звезды были всевозможных оттенков - от нежно-розового до мертвенно-голубого.
   У Вэру вновь перехватило дыхание, - на сей раз, от реальности увиденного. Невероятный, лежащий на грани возможного прыжок удался.
   Вдруг всё на экране стал затягивать светящийся туман. Анмай протер глаза и тут же понял, что светится ионизированный гамма-излучением их не-перехода межзвездный газ, очень плотный здесь, в ядре галактики...
   Пол задрожал, звезды на экране поплыли - корабль вращался вокруг центра масс, чтобы произвести обзор с помощью самых крупных телескопов и радаров, размещавшихся на его переднем торце. Обзор занял всего несколько минут, но за это время Вэру окончательно пришел в себя. Он обернулся. Хьютай слабо улыбнулась ему.
   - По данным предварительного обзора, в зоне видимости не обнаружено никаких космических кораблей. Получены множественные радиочастотные сигналы, подтверждающие наличие чужих цивилизаций. Внимание! На расстоянии ста десяти миллиардов миль обнаружена астроинженерная конструкция неизвестного назначения. Её размеры - около восьми миллионов миль в диаметре, форма дисковидная. Больше в радиусе обзора искусственных сооружений не обнаружено...
   В рубке поднялся гвалт. За всё время межзвездных полетов Файау таких находок было очень мало. Сооружения такого размера нельзя построить из обычных материалов. Необходимую прочность мог дать лишь нейтрид, но равновесие конструкции всё равно оставалось динамическим и требовало точнейшего уравновешивания сил. Поэтому файа ещё не строили таких громадин, - только мечтали об этом.
   "Кажется, встреча на равных состоялась, - подумал Анмай. Он нажал кнопку весма. - Что вы намерены делать?"
   Произвести тщательное изучение. Мы не фиксируем никаких признаков активности, свидетельствующих об использовании Йалис. Это сооружение пассивно. Оно слишком велико, чтобы двигаться в не-пространстве - наш корабль уже находится на грани предельного размера. Несомненно, оно построено здесь, - из переформированной звезды, - но нет никаких признаков цивилизации, способной сделать это.
   "Может, оно старое? Сколько могут существовать такие конструкции?"
   Если всё сделано правильно - практически вечно. Оно движется по стабильной орбите вокруг центра масс галактики. Мы фиксируем инфракрасное излучение температурой в 25 градусов выше нуля - несомненно, внутри находятся механизмы, вырабатывающие энергию.
   Анмай задумался. Похоже, Линзу, как он решил её назвать, в самом деле построили здесь. Никаких следов столь грандиозной стройки, естественно, не сохранилось. В сохранности же самой не-планеты не было ничего удивительного. Они обладали способностью к саморемонту, - а многие даже к развитию и росту, - и, пока работали их внутренние механизмы, могли существовать почти вечно.
   "И что вы теперь думаете о моей интуиции?"
   Ваша интуиция поразительна. Мы совершили одно из самых крупных открытий за всю историю Файау. Мы намерены подойти как можно ближе к этому сооружению. Но прежде всего, нам нужно пополнить запас массы. В восьмидесяти миллиардах миль от нас есть двойная звезда, обладающая крупной планетной системой. Там есть астероиды, пригодные для поглощения. И там нет никаких признаков разумной жизни, по крайней мере никаких признаков технической цивилизации.
   "А сколько всего вы обнаружили их здесь?"
   В настоящий момент четыре, на расстояниях в 47, 59, 123 и 147 световых лет. Судя по характеристикам сигналов, все они занимают по одной планете. Мы не планируем вступать в контакт с ними.
   "Но почему?"
   Во-первых, мы должны заняться изучением Линзы, - как несравнимо более интересного объекта. Во-вторых, от них мы почти наверняка не получим никакой полезной информации.
   "Каков же тогда их возраст?"
   Это более старые цивилизации, чем наша.
   "Почему же они уступают нам?"
   Это не поддается общей оценке. Факторы в каждом случае индивидуальны.
   "Неужели обследовав сотни обнаруженных нами цивилизаций, нельзя это выяснить? И сколько их?"
   114. Но все они находятся на крайне низкой степени развития. Среди них нет ни одной, более старой, чем наша, поэтому мы не можем ответить на этот вопрос.
   "Почему вы не можете выяснить это у старших цивилизаций?"
   Цивилизации тем сильнее похожи, чем меньше их возраст, хотя их исходные биологические различия очень велики. Но по мере развития культуры различия возрастают, и, после определенного предела, взаимопонимание становится невозможным. Нам остается только наблюдать за ними.
   "Сколько всего цивилизаций было обнаружено?"
   946. Из них всего 23 более старых, чем наша. Ни с одной такой не удалось установить контакт. Общение с остальными не представляет никакого научного интереса и может принести им вред.
   "Не больший, чем удар Йалис. Забавно, что по мере нашего развития загадка чужого разума становится всё более трудной".
   Пока она менее важна, чем загадка происхождения Вселенной или познание её свойств. Мы намерены немедленно заняться созданием вашей копии и изучением возможности внечувственного восприятия.
   "Заранее ей сочувствую. Хотя это может оказаться интересным. Личность неприкосновенна, но с её копией можно делать всё, что угодно, так?"
   Да. Вы очень мало знаете о нашей цивилизации. Вы не бывали на других планетах Файау. Хотя её единство нерушимо, развитие не везде идет одинаково. Случаются отклонения, иногда очень неприятные. Но и Девять Миров Файау - вовсе не самая развитая и счастливая из наших культур. Есть ушедшие дальше - например, Церра. Есть и отставшие, особенно среди дальних колоний.
   "Я знаю об этом, но не смог составить цельную картину. Хотя мне и сказали, что каждому в Файау доступна любая информация. Но её общий объем столь огромен, что добраться до нужной часто невозможно. Что же такое Файау на самом деле?"
   Просто очень большая и многоразличная цивилизация с многообразной культурой. Вам трудно понять её. Файау стала очень либеральной в некоторых вопросах общностью. Многие действия, чудовищные с вашей точки зрения, у нас повседневная норма. Бессмертие сделало бессмысленным убийство, любое преступление вообще. Полностью уничтожить чью-либо личность нельзя, даже при большом старании. Убийство потеряло смысл. За него не полагается никакого наказания. Оно может быть развлечением. Есть миры, где файа убивают друг друга, охотятся друг на друга. Есть миры, где ведутся войны, где разыгрываются эпизоды нашей истории и истории других рас, включая самые кровавые. Там воюют с помощью старинных технических средств. Там всё настоящее - оружие, ненависть, боль, расправы, пытки, государственные институты, интриги, эпидемии, лагеря смерти - всё, кроме самой смерти. Умерший от голода, замученный насмерть, разорванный в клочья снарядом файа через шесть месяцев получает новое тело и может покинуть этот мир или вновь включиться в игру, если позволяют правила, и таких миров много. Были и такие, где правила игры были нарушены, и где убивали по-настоящему - миры, где бессмертие утеряно. Такие миры были уничтожены - вместе со всеми своими обитателями. Уничтожены полностью.
   "Но почему мне никто не сказал об этом?"
   Потому, что вы этим не интересовались. Среди нас, бесплотных разумов, такого не бывает никогда. Полная свобода часто гибельна.
   "Так мы, наши планеты, не равны, и вы незаметно защищаете нас от нас самих?"
   Да. Вы были нашим истоком - но необходимость в нём уже отпала. Объединение неизбежно, и оно пройдет скоро - для нас. Но, что бы ни произошло, помните - "Великая Файау", нет, "Астрофайра" всегда будет с вами.
  
   Глава 4.
   Мир А-1443
  
  
   Под небеса плывет заразный этот смрад -
   Зловонный красный дым из дьявольского чана
   Сквозь жуткую трубу Везувия-вулкана.
   А Этна? Стромболи? А Геклы с их огнем?
   В. Гюго. Торквемада.
  
  
   Анмай вышел в коридор и прислушался. Тут царила абсолютная тишина. Он знал, что все остальные каюты в их коридоре пусты, но не ожидал, что тишина будет такой мертвой.
   Сейчас, когда на борту осталось лишь полмиллиона файа, выделение тепла значительно снизилось. Сидератор мог работать без помех, и, хотя "Астрофайра" летела по инерции, на её борту была обычная сила тяжести.
   Он на секунду замер перед порталом транспортной трубы, а затем просто вошел в неё, чувствуя, как под ногами пружинит слабо светящийся упругий серый пластик. В воздухе висела вибрация - силовые поля готовы были подхватить его в любой момент.
   Едва Анмай решил идти пешком, корабль сразу стал огромным. Он шел, невольно подобравшись, осторожно заглядывая в порталы выходов и боковые ответвления. Нигде не было ни звука, ни движения. Среди миллиарда помещений и миллионов миль коридоров и труб даже полмиллиона файа терялись так, что он, порой, бродил по кораблю часами, не встречая никого.
   Доходя до вертикальных труб, Анмай бездумно перепрыгивал их, на миг активируя поле, а затем шел дальше, ненадолго останавливаясь, чтобы выбрать путь. Летные трубы казались ему бесконечными, - они уходили вдаль, суживаясь в точки.
   Лишь через полчаса он заглянул вглубь огромного центрального ствола. Колоссальная шахта была столь же пуста, как и все остальные. Правда, внизу мелькнуло что-то белое, но движущийся в шахте воздух колебался, и понять, что это, он не смог.
   При одном взгляде вниз начинала кружиться голова. Анмай вспомнил, как пытался спрыгнуть в другую шахту - на уже исчезнувшей планете и давно, давно, давно... Он усмехнулся, а затем решительно шагнул в пустоту.
   Хотя он не отдавал никаких приказов, свободное падение длилось лишь секунду. Затем его мягко подхватило снизу, - он по-прежнему падал, но медленно, словно на невидимом парашюте.
   Падать неспешно, как во сне, лениво вращаясь в воздухе, было жутковато, но очень приятно. Анмай знал, что в силовой шахте ни один предмет не может упасть быстро, и вообще, при всем желании никто на борту "Астрофайры" не сможет причинить себе вред, но всё же удивился, что столь простое развлечение не пришло ему в голову до этого. Он подумал, что выглядит сейчас довольно глупо, но тут же выбросил из головы все мысли, бездумно наслаждаясь полетом. Тот оказался не слишком долгим, - вскоре показалось дно. Вэру задумался, что будет, если он ничего не прикажет, и что станет с ним у днища шахты при резком включении ускорения или сидераторов - даже несмотря на толстое упругое покрытие.
   Дно приближалось. Он, невольно напрягшись, смотрел на него - и вдруг плюхнулся на пол, на живот. Поднявшись, Анмай посмотрел вверх. Там никого видно не было, но он поспешно нырнул в боковую трубу и вышел в один из обычных коридоров.
   Здесь, на самом нижнем из доступных файа этажей корабля, оказалось неожиданно прохладно. Многие механизмы отключились, но компрессоры и тепловые трубы работали по-прежнему. В результате, здесь было даже холодно, а наружная броня корабля сияла мертвой белизной - раскаленная добела.
   Обычных световых полей здесь не было, - чистый голубоватый свет испускали закрепленные на потолке пластины. Темные стальные стены слабо отблескивали, мягкий серый пол глушил звук шагов. В стенах изредка выступали квадраты больших бронированных дверей, - они вели в цеха производственного комплекса звездолета.
   Здесь и раньше никто не бывал, и Анмай надеялся побродить в одиночестве. Но всего через минуту он остановился. Ему показалось, что за ним кто-то идет.
   Он прислушался. Сзади, от портала летной трубы, донесся шум воздуха, а затем глухой удар, - словно кто-то с силой спрыгнул из трубы на пол.
   Оглянувшись, Анмай вошел в темное ответвление коридора. Восьмиугольный проем в его конце перекрывали гладкие белые плиты двери-диафрагмы.
   Он растянулся на сером пластике у стены, зная, что его одежда сливается с полом. Довольно долго он ничего не слышал, но это ничего не значило, - когда шел он, его босые ноги тоже ступали совершенно бесшумно...
   Вдруг по коридору беззвучно, как призрак, прошла девушка, одетая лишь в короткую набедренную повязку из темно-красной, блестящей ткани. Анмай видел её считанные секунды, но всё же хорошо рассмотрел - и замер в изумлении. У неё была великолепная, подтянутая и идеально стройная фигура. Масса густых черных волос скрывала почти всю спину. Сотни рассыпанных в них крохотных цветных огней делали их похожими на звездное небо.
   Ни в её одинокой прогулке, ни даже в её одежде не было ничего удивительного, но Анмай тихо подкрался к углу и выглянул в коридор. Девушка свернула в почти темный боковой проход и пропала из виду. Оттуда донесся звук открывающейся двери.
   Анмай секунду колебался, потом последовал за ней. Ступая совершенно беззвучно, он тоже достиг ответвления и заглянул за поворот. Там, в конце тупика, была дверь, очевидно, ведущая на склад.
   Потихоньку приоткрыв её, он увидел просторное помещение, полутемное и с низким потолком. Оттуда доносилась непонятная возня и сдержанные стоны. Стонала девушка, - но явно не от боли. Анмай застыл на минуту, затем очень осторожно заглянул внутрь.
   Комната была завалена рулонами яркого пёстрого шелка, беспорядочно растрепанными. На них уютно устроились пять или шесть нагих девушек. Они занимались любовью, - на сверхтехнологичный манер Файау. Одна из них лежала назвничь, закинув руки за голову, судорожно выгибалась и стонала так, словно вот-вот задохнется. Другая сидела напротив, направив на неё плоское остроносое устройство с крохотным пёстрым экранчиком сбоку. Анмай, вздрогнув, узнал лассу - ужаснейшее, после Эвергета, изобретение файа. Теперь он понял, зачем они выбрали столь укромное место. Ласса была генератором ощущений и могла передавать их на расстояние до нескольких метров с практически неограниченной интенсивностью. Ощущения могли быть любыми, - радость, боль, нежность, чувственное удовольствие, страх...
   Противиться действию лассы было невозможно, и те, кто хоть раз испытал его, как правило уже не могли без него обойтись. Конечно, и сам Анмай после всеохватных любовных слияний порой хотел чего-то, несравненно большего. Но это устройство излучало эмоции - последнее, что отличало живого файа от машины. С помощью лассы любая пустая душа могла испытать всё недоступное ей богатство чувств, не разделяя их. И пусть в любящих руках ласса могла стать тем чудом, что сливает души влюбленных воедино, она давала её владельцу безграничную власть. Гораздо чаще она становилась орудием унижения и боли. Конечно, ласса была запрещена, но искушение, как всегда, оказывалось сильнее. И пусть её применение считалось позором, но любознательной файской молодежи хотелось испытать всё...
   Здесь девушки устроили нечто вроде состязания, - кто доставит больше удовольствия, - и то и дело менялись, бесстыдно обсуждая свои ощущения, очевидно, очень яркие. Попав в луч, они извивались, выгибались дугой так, что опирались о пол только ладошками и пятками босых ног. Но у лассы был один недостаток, - узкая направленность, - и в её луче мог наслаждаться только кто-то один. Анмай усмехнулся, - в любви возможность получать удовольствие была далеко не самой важной. Гораздо приятнее дарить его, - самому, чувствуя, как отзывается тело любимой...
   Юные девы, как оказалось, считали так же. Они решили эту проблему самым естественным путем, - сбившись в тугой клубок из перепутанных ног, приникших к груди губ и ладошек, трущихся между бедер. Шепот, тихие вскрики, стоны слились в единую музыку любви...
   Анмай ощутил, как его охватывает жар, - не только уши, но и всё тело, до пяток. В Файау генетическая структура файа непрерывно совершенствовалась, но, так как этим, в основном, занимались мужчины, усовершенствования касались большей частью девушек. Результат был понятен, - они стали, в массе, лучше парней, и Файау приобрела отчасти феминистический характер. Считалось, что парни плохо разбираются в искусстве любви, - и не удивительно, что девушки Файау занимались ей друг с другом...
   Какое-то время он думал, что делают обделенные парни, - и вдруг остановился. Его собственные развлечения были ничуть не лучше, - а ведь ему было, чем заняться! Но ему просто не хотелось ничего делать.
   Анмай яростно встряхнул волосами, затем подошел к ближайшей двери, положив руку на углубленный квадрат справа от неё. Квадрат мигнул и через секунду массивная крышка отскочила вверх. Едва он прошел, она захлопнулась с мягким, отдавшимся в ушах ударом.
   Он оказался в высоком, занимавшем три яруса, длинном помещении. На плоских платформах вдоль стен стояли огромные черные цилиндры. Анмай узнал вакуумные форматоры, - они могли создать почти любой предмет из тончайших струй осаждаемых послойно атомов. Он взобрался по лестнице на верх одного из цилиндров, сел, упершись пятками в выступ огромной крышки, и задумался.
   Прежде он не видел ничего подобного, - по крайней мере, наяву, зато Хьютай рассказала ему массу интересного о веселой жизни в интернате. Но размышления о нравственной истории Фамайа давались ему с трудом, - в ней постоянно крутились узкие талии, опущенные ресницы и маленькие ладошки бесстыжих файских девчонок, скользящие по их тугим круглым попам. Сцена эта, вопреки всему, ему понравилась. К тому же, в ней не было ничего удивительного. Уже год они болтаются в ядре галактики А-1443, а результаты их экспедиции ничтожны.
   Он вспомнил, как через три месяца после прибытия они вошли в систему безымянной двойной звезды, очень молодой, - её планетная система ещё формировалась.
   Хотя большинство звезд в ядре были старыми, при большой плотности водорода и обилии туманностей звездообразование оказалось достаточно интенсивным. "Астрофайра" вошла в протопланетный диск, где тучи пыли затмевали сияние звезд. Здесь было множество астероидов. Анмай часами просиживал у окна, наблюдая как они тучами проплывают мимо корабля, растворяясь в розовой дымке. Иногда глыбы плыли прямо на них, и, попав в силовое поле звездолета, плавно отходили в сторону, иногда рассыпаясь на куски. Один за другим они увязали в толще поля, подплывая к корме. Там камень и лед начинали кипеть и испаряться в огне излучателей. Плазма, разлетаясь, билась в магнитных ловушках, и, скручиваясь смерчем, исчезала в масс-приемниках "Астрофайры". Ей пришлось поглотить два десятка астероидов, прежде чем её топливные танки заполнились доверху. На это ушел месяц, и этот месяц они потратили на изучение планетной системы, - её планеты уже успели сформироваться.
   Впервые в жизни Анмай вошел в рубку разведывательного корабля. Он совершил много полетов, обследуя странные, ни на что не похожие миры. Эта система была ещё молода, и даже крошечные спутники здесь обладали густыми атмосферами. Они не успели и остыть - всюду волновались ещё не успевшие замерзнуть океаны, иногда просто огромные шары из теплой воды диаметром в несколько сот миль. Планеты-гиганты, размещавшиеся на периферии системы, излучали так много тепла, что светились собственным, дымчато-багровым светом. Всё здесь было ещё неоформившимся, неостывшим, юным. Третья планета очень походила на Новую Файау. Она содрогалась от взрывов астероидов и вулканов, её окутывала густая шуба ядовитых газов, но на ней уже была жизнь...
   Анмай вспомнил о своей первой посадке на ней. Он стоял над каменистым обрывом. У его ног плескался теплый океан, за его спиной, на обломках скал, примостилась плоская громада их корабля. За ней возвышались невысокие иззубренные горы. Небо было розовое, - солнца ещё не взошли, - и в нём висел диск небывало огромной луны, бледный и расплывчатый. Он двигался прямо на глазах, и море поднималось к их ногам, как живое...
   Все они стояли, застыв, - они словно попали в далекое прошлое своей планеты и множества других планет. Там Анмай понял, что, поскольку все звезды имеют разный возраст, путешественники среди звезд одновременно путешествуют во времени. Они могут попасть в самое далекое прошлое или в самое далекое будущее...
   ............................................................................................
   Вернувшись к реальности, Анмай спустился на пол. Всего в восьми дюймах под ним находилось нейтридное перекрытие, разделяющее основные отсеки. Ни один файа не мог войти в реакторные камеры. Но существовали контрольные каналы, и по ним он мог попасть в седьмой отсек, - к камере Эвергета. Ему нечего было там делать, но его одолело любопытство. Если он мог увидеть что-то новое, он не мог сдержаться.
   Анмай вышел в коридор. Дойдя до ближайшей транспортной трубы, он нырнул в неё, и, словно пуля, помчался к главной шахте. Сев на её днище, он нажал кнопку весма. Открыть люк, ведущий в наблюдательные камеры, мог только комцентр корабля.
   "Откройте люк, ведущий в нижние отсеки".
   Нет необходимости. Вы можете увидеть все помещения корабля в ближайшей наблюдательной рубке.
   "Но ведь нет никакой опасности".
   Пока Эвергет пассивен - нет. Но если он вдруг будет активирован, вы можете пострадать.
   "Нет никаких оснований к его активации. А в крайнем случае пострадает только моё тело".
   Анмай, ваше любопытство неразумно. Что вы хотите там делать?
   "Просто смотреть. Если хотите, это нужно мне для обдумывания нашей ситуации".
   У вас нет таких мыслей. Но мы не уверены, что бывает разумное любопытство. Мы открываем.
   Силовое поле подняло Вэру в воздух. Упругое днище шахты под ним раскрылось, распавшись восемью клиньями. Под ними, в углублении, ослепительно заблестела вторая, нейтридная крышка. Она отскочила, провалившись внутрь, и ушла вбок, скользя в силовом поле. Едва Анмай, перевернувшись в воздухе, нырнул в открывшийся проем, крышка тут же встала на место.
   Шахта здесь была уже, с гладкими, зеркально блестевшими стенами. В расположенных по спирали углублениях сияли белые диски. Анмай стремительно помчался вниз, игнорируя редкие ответвления. Пролетев две с половиной мили, он миновал вторую нейтридную крышку, ещё через две с половиной - третью, попав в залитый ярко-белым светом просторный цилиндрический зал. Из него расходились четыре радиальных туннеля, и Анмай нырнул в левый, наугад. Он знал, что все они одинаковы.
   Скользя над полом, он ощутил, что стал гораздо тяжелее, - внизу, у сидератора, мощность гравитационного поля возрастала. В какой-то миг он ощутил, что поднимается, но это было не более, чем иллюзией - на самом деле он летел от центра гравитации к борту корабля.
   Его полет вскоре окончился у массивной двери-диафрагмы, которая открылась перед ним. За ней была вторая и третья. Затем вновь начался вертикальный спуск, но теперь полет казался ему горизонтальным.
   У дна узкой шахты был квадратный проем, также закрытый диафрагмой. Она разошлась и Анмай вплыл в наблюдательную камеру, похожую на внутренность огромного плоского бриллианта - её стены состояли из множества блестевших черным зеркалом фацет самых разных размеров. Самая большая из них, напротив входа, скрывала смотровое окно. Из узких щелей на стыках граней комнаты острыми лезвиями бил мертвенно-белый свет.
   Анмай не стал отключать силовое поле, - здесь, возле сидератора, тяготение достигало десяти "G". Даже в мягкой силовой подушке он дышал с трудом.
   Он подплыл к окну. Едва он коснулся весма, фацета с мягким шорохом ушла вглубь, и, распавшись на восемь меньших, разошлась. Затем сдвинулась наружная, нейтридная крышка, и камеру залил яркий свет.
   Даже стекло, к которому почти прижималось лицо Вэру, было удивительным: многогранное, вдвое больше его роста в поперечнике и толстое - не меньше восьми дюймов. За исключением размеров и удивительной прозрачности оно казалось обычным, но состояло из кварца, подвергнутого субатомному сжатию. Было трудно поверить, что материал в десять раз более плотный, чем золото, может пропускать свет, ничуть не искажая его.
   За окном было колоссальное сводчатое помещение поперечником в четыре мили с фасетчатыми стенами, сиявшими мертвенно-синим огнем мириад проекционных матриц. В нем на невидимых магнитных подвесах парил Эвергет, - небольшой, казавшийся призрачным шар. Он медленно, неритмично пульсировал. Сейчас он работал на ничтожную долю мощности, лишь создавая искусственную гравитацию. Питающие его пучки частиц изящно изгибались в магнитном поле, и, теряя энергию, светились. Тысячи этих огненно-ярких линий выходили из выступов на стенах и тянулись к сфере Эвергета. Угасая и вспыхивая вновь, они создавали гипнотизирующее впечатление подавляющей мощи.
   Вэру показалось, что он слышит могучий, пульсирующий гул, полный бесконечной силы. Он знал, что там, за окном, он бы погиб в одно мгновение. Там не было воздуха, а мощь магнитного поля была такова, что даже сталь бы потекла, не говоря о живом мягком теле. Об убийственном уровне излучения нечего и говорить...
   Сейчас зона изменения, питающая сидератор, поперечником всего в несколько метров, но включись Эвергет на полную мощность - Вэру тоже бы погиб. И здесь было тепло, - плита окна быстро накалялась, дыша мертвенным жаром. Тем не менее, он продолжал смотреть.
   Сверкающая сфера Эвергета за окном, казалось, жила своей собственной жизнью. Глаз путался в бесчисленном множестве матриц, сверкание лучей в магнитном поле ослепляло. Перед ним было воплощение почти беспредельной силы, но он вспомнил ещё более грандиозное её воплощение - колоссальную конструкцию, к которой они подошли после трех месяцев свободного полета, на восьмой месяц пребывания в ядре.
   Она и впрямь очень походила на линзу с закругленной кромкой, диаметром в восемь миллионов миль и толщиной в два. С одной стороны она была выпуклой, с другой почти плоской и быстро вращалась вокруг своей оси. Её масса тоже оказалась огромна, - одна двадцатая стандартной солнечной, 2 х 10^27 тонн. Уже самые первые измерения показали, что Линза состоит из нейтрида с максимально возможной степенью сжатия. Это подтверждало и окружавшее её магнитное поле, столь же мощное, как поле пульсара. Из-за него никакой корабль даже не мог приблизиться к её поверхности. А если бы и смог, - это ничего бы не дало. Сверкающая поверхность была полностью лишена каких-либо деталей. Ни антенн, ни наблюдательных люков, ни дюз - ничего. Тщательные поиски каких-либо закрытых входов окончились провалом. Облетев Линзу по параболе, "Астрофайра" удалилась, не получив никакой информации. Если в ней и были люки для звездолетов, - скорее всего, в центре плоской её части - то найти их, а тем более, открыть, не имелось никакой возможности. Они, конечно, могли легко разрушить её - одного прикосновения Эвергета хватило бы, чтобы Линза смялась, обратилась в пульсар. Но это ничего бы им не дало. Им оставалось лишь гадать о её назначении.
   Средняя плотность Линзы была меньше плотности воздуха, - не оставалось сомнений, что она полая. Гравиметрический анализ показал, что выпуклая сторона Линзы намного массивнее плоской, а между ними - пустота. Её гравитация в сочетании с центробежной силой создавала силу тяжести, почти равную гравитации Новой Файау и направленную перпендикулярно к вогнутой поверхности. Разница в массе стенок Линзы была тоже хорошо понятна - ведь в замкнутом теле любой массы, если его стенки везде одинаковой толщины, гравитационное поле равно нулю. Температура внутри Линзы была наиболее благоприятной для жизни. Это легко удалось установить по её инфракрасному излучению, мощность которого составляла 3,74 х 10^23 КВт.
   Всё вместе наводило на некоторые размышления. Линзу создали, как вместилище жизни, - но вовсе не обязательно разумной. Об этом оставалось лишь догадываться - они не смогли определить даже её возраста. Было ясно, что тот, кто поместил туда жизнь, сделал всё, чтобы она могла развиваться без помех. Но какая это была жизнь, и какая цель в её развитии? Как строители хотели наблюдать за ней? И кто они?
   Ответить на эти вопросы было невозможно - они не нашли здесь никаких следов цивилизаций нужного уровня развития. Анмай подумал, что это могли сделать лишь неведомые строители Диска - их цивилизация существовала уже, минимум, три миллиарда лет. Но зачем они поместили Линзу в такую непостижимую даль от средоточия своей цивилизации?..
   И в устройстве Линзы многое было непонятно. Каким был источник её энергии, её теплового излучения? Гравиметры показали, что в центре Линзы скрыта звезда малой массы. Но почему она не падает на плоскость?
   Вокруг неё двигались объекты с массой планеты, - планеты внутреннего солнца? Но точность гравиметров не позволяла ответить на этот вопрос.
   Анмай ощутил, что его голова пухнет от множества неразрешимых загадок. Строители Линзы обладали Эвергетом - это было несомненно. Но следов изменения физики Линза не проявляла. Если в ней и был Эвергет - то он молчал.
   Файа могли как угодно фантазировать насчет Линзы и её неведомых обитателей. Всё равно, узнать правду они не могли, и только одно не подлежало сомнению.
   Создатели Линзы не хотели, чтобы её нашли. Они не только отдалили её от средоточия своей цивилизации, но и спрятали, - насколько это возможно. Твердый объект таких размеров с комнатной температурой ИК-излучения даже в межгалактическом пространстве бросается в глаза, - его искусственная природа просто вопиет. Но в центре гигантской галактики, среди миллиардов звезд, в тучах пыли, он почти неприметен. Они нашли Линзу лишь по невероятной случайности. Надо было не только попасть в ядро нужной галактики, но в его ничтожно малую область, в которой её можно заметить. Вероятность этого практически равнялась нулю.
   Анмай подумал о своей интуиции - есть ли она, или это и впрямь только случайное совпадение? Но и на это ответить он не мог. Фантазии, оторванные от реальных фактов, ничего не давали, - а добыть факты он не мог.
   Он отбросил эти мысли, чувствуя, что кожа на лице горит от жара. Его межреберные мышцы уже начали болеть от непривычной нагрузки. Силовое поле держало его в воздухе, но вот помочь дышать оно ему не могло. Он бросил последний взгляд на сверкающую сферу за окном.
   Казалось, перед ним огромное живое существо, а не машина. В каком-то смысле, так оно и было. Как и все основные агрегаты и системы корабля, Эвергет обладал собственным, хотя и очень специфическим интеллектом. Он мог исправлять свои повреждения, перестраиваться, а по уровню сложности структур с ним не сравнилось бы никакое живое создание.
   ..............................................................................................
   Развернувшись, Анмай помчался обратно. За его спиной с мягким стуком закрывались двери. Он понял, как обширен корабль, - чтобы вернуться к верхней крышке, ему потребовалось десять минут полета со скоростью шестидесяти миль в час.
   Миновав туннель, ведущий к их каюте, Вэру продолжал подниматься. Стремительно мчась вверх, он развлекался, представляя, что летит в колоссальной горизонтальной трубе или даже падает вниз головой в бездонную шахту. Это так его увлекло, что он даже испугался, заметив дно, точнее, верхнюю крышку.
   Не долетая до балкона, он свернул в боковую трубу, а затем вновь полетел вверх. Теоретически, в первый отсек мог попасть любой член экипажа. Но нейтридные броневые крышки и здесь были закрыты, и нужно было обосновать причину визита, чтобы открыть их. Подлетев к двери, Анмай нажал кнопку весма.
   "Надеюсь, вы меня впустите?"
   Да. Похоже, во время наблюдения за Эвергетом у вас возникла интересная идея.
   Плиты двери-диафрагмы разошлись. Влетев внутрь, Анмай вдруг усмехнулся: "если у меня и возникла идея, даже я ничего о ней не знаю!"
   ............................................................................................
   Большую часть первого отсека занимали различные энергетические установки. Вкруговую вдоль его наружных стен шли камеры маневровых двигателей. Выше располагалась сеть прямоугольных отсеков с наблюдательной аппаратурой - телескопами и радарами. Правда, отнести к радиотехнике эти устройства было сложно - полная мощность их излучения достигала трехсот миллиардов киловатт, а их излучающие решетки состояли не из металла, а из жгутов плазмы, сжатых в магнитном поле. Их дополняли восемь сверхточных лазерных орудий по триста тераватт каждое. У днища отсека размещалась миниатюрная копия главного Эвергета - для выравнивания полей основного. А посреди всех бронированных отсеков с машинами, между гигантскими охладителями, находился главный компьютерный центр - мозг корабля.
   Анмай, уже неплохо знавший устройство "Астрофайры", понимал, что и это скорее символ, видимая часть мыслящей сети, пронизывающей весь звездолет. Его размеры были столь огромны, что даже свет шел от носа до кормы десятитысячную долю секунды. Для управления механизмами, чье время измерялось быстротой ядерных превращений, это было недопустимо много. Поэтому каждая машина имела свой мозг, и лишь вместе они составляли то, что называлось "Астрофайрой". Здесь же размещались записывающие устройства и главное хранилище матриц.
   Вэру подумал, что коллективный интеллект, под руководством которого проектировалась и строилась "Астрофайра", и который позднее стал её мозгом, не был лишен известной доли тщеславия. Во всяком случае, путь к главному командному центру впечатлял. Сначала ему пришлось, минуя огромные квадратные люки в камеры маневровых двигателей, подниматься по гигантской прямоугольной шахте, похожей на канал, прорезанный в стальном монолите. Отделка каждого отсека отличалась от других, и в этом преобладал холодный серебристый блеск. Затем, под гигантской звездообразной крышкой, ведущей в наблюдательные отсеки, он свернул в горизонтальный туннель. Среди колоссальных охладительных труб, под их арочными креплениями и высокими сводами Анмай казался себе крошкой среди сверкающей белизны стали. Ему это очень не нравилось: отдавало дурным вкусом и чванством, не служащим ничему, и потому особенно унизительным.
   Даже входные ворота комцентра, размещавшиеся между уходивших вниз труб, казались небольшими. Когда их массивная, вдвое выше его роста, плита поднялась, Анмай увидел широкий кольцевой коридор, окаймлявший внутренние помещения центра. Он сиял идеальной белизной, лишь его потолок клубился мчащейся серой мглой. От него внутрь отходили радиальные туннели. Их высокие стены, состоящие из аппаратных блоков, уходили в текучие тучи пепельного дыма.
   Под сонное мигание разноцветных огней Анмай подошел к внутренней двери. Она мягко ушла вверх, словно была из пустой пластмассы, а не из двадцатидюймовой брони. Сам зал комцентра оказался небольшим, - метров двадцать в диаметре и пять в высоту. Его стены состояли из гладких белых панелей, усыпанных, как драгоценностями, множеством экранов, индикаторов, контрольных окон. В них, казалось в бездонной глубине, светились живые объёмные схемы различных агрегатов и систем. На других экранах плавали изображения различных помещений корабля. Никаких ламп здесь не было, и Анмай не сразу понял, что холодное сияние источают сами стены и панели пультов. Даже пол тлел тускло-серым, мерцающим свечением, - казалось, под ним непрерывно мчатся тучи.
   Потолка над головой не было, точнее, его заменял цельный огромный экран. На нем сияло удивительное небо ядра галактики А-1443, - миллионы ярких звезд, рассыпанных на пятнистом алом, бежевом, темно-синем и угольно-черном фоне. Объёмное изображение было удивительно четким и чистым, - казалось, Анмай смотрит прямо во Вселенную. Оно дышало холодом. Мглистый пол прогибался под ногами и тоже был неожиданно холодным. Он казался зыбким, и от всего увиденного у Вэру просто захватило дух. Лишь через минуту он пришел в себя.
   Именно здесь был настоящий командный центр, и отсюда можно было вручную управлять кораблем, если высшие контуры его коллективного интеллекта почему-либо выйдут из строя. Теоретически это было возможно, но Анмай не сомневался, что живой экипаж "Астрофайры" погибнет гораздо раньше...
   Вздохнув, он перевел взгляд на изображения галерей матричного центра. Тот находился прямо под комцентром, занимая семьдесят этажей. Вдоль его пустынных коридоров с серыми полами и тускло-белыми светящимися потолками шли бесконечные ряды прямоугольных фацет, скрывающих кристаллические матрицы. На них непрерывно писались сознания полумиллиона файа. На каждой фацете было выгравировано имя и номер, а сверху горел экранчик-индикатор, показывая состояние ячейки и её хозяина. Сейчас светились лишь немногие. Большинство обитателей корабля уже покинули его...
   ..............................................................................................
   После того как они, не узнав, по сути, ничего, облетели Линзу, среди экипажа воцарилось уныние. Но оно быстро рассеялось, едва они решили приступить ко второй задаче экспедиции - заселению нового мира. Звезд здесь хватало и найти подходящую, с кислородной планетой, не составило труда. До неё было всего двенадцать световых дней - четыре месяца полета. Планета не имела разумных хозяев и внешне очень походила на Новую Файау. Может быть поэтому Анмай не захотел побывать на ней.
   Сама высадка прошла за рекордно короткий срок - четверо суток. За это время они высадили почти восемьдесят миллионов файа, а ведь на каждого приходилось тридцать тонн груза: самосборных домов, пищи и всевозможных машин, способных построить всё, что составляет цивилизацию. У колонистов было также четыре малых установки Эвергет, таких же, как стоявшая на "Товии" и предназначенных, скорее, для связи, - слишком слабых для эффективной защиты. Теперь в Файау стало на один мир больше. А "Астрофайра" выполнила свой долг и может возвращаться, - так и не узнав главного.
   ............................................................................................
   Хотя с момента расставания прошла лишь неделя, на борту вновь воцарилось уныние. Чем более восхищенные сообщения приходили с новой планеты, тем тяжелее становилось на душе у оставшихся. Раскрыть загадку Линзы они могли, лишь попав внутрь - а это оказалось невозможно. Впрочем...
   Анмай вспомнил, что машина говорила о его идее, и усмехнулся. Идея была простой до абсурда - двигатель их корабля мог пробить стену пустоты толщиной в миллиард световых лет, а пройти сквозь несколько дюймов нейтрида гораздо легче. Он нажал кнопку весма и на одном дыхании выдал эту идею. В то же мгновение последовал ответ:
   Это именно те действия, которые называются авантюризмом. Раз строители Линзы решили полностью изолировать её, они должны были предусмотреть и этот способ. Если там есть Эвергет - у нас ничего не выйдет.
   "Но они не могут его применить - они знают, что в таком случае пришелец тоже должен обладать им. А неизбежно следующая за этим битва разрушит всю Линзу".
   Ваши построения - типичный пример ограниченности органического мышления. Чтобы блокировать проникновение, необязательно уничтожать пришельца. Выход из не-пространства можно блокировать защитной "завесой" из лептокварков Y-3, - попав в неё, корабль просто пройдет их насквозь, промахнется, получив небольшой дополнительный импульс. Это не причинит ему вреда, но и не даст причинить вред Линзе.
   "Но мы не обнаружили никаких признаков такой завесы".
   Да, но вы забываете, что перед нами - плод технологии, опередившей нашу, минимум, на тысячу лет. Мы не способны представить, что ещё это может значить.
   "Тогда мы можем попробовать - всё равно, нам ничего не грозит".
   Кроме потери времени и массы. Кстати, это зависит от величины дополнительного импульса. Если он будет достаточно большим, мы вообще не сможем выйти из не-пространства и исчезнем, размазанные по атомам на сотни миллиардов световых лет. Это зависит от того, насколько опасным они считают вторжение в Линзу, а узнать это мы можем лишь опытным путем.
   "Но мы ничего не узнаем, если не попробуем. Ведь мы ничем не рискуем. На Девяти Мирах Файау остались наши матрицы - их копии".
   Они - не мы, и вы это знаете. Но ваша храбрость заслуживает уважения. Мы попробуем проникнуть в Линзу - с одним условием. Своё согласие на это должны дать все члены экипажа. Если хоть один откажется - экспедиция вернется домой.
   "Они согласятся - ведь только ради этого они здесь и остались".
   Быть может. Но если мы решимся, возникнет ещё одна, дополнительная проблема. При выходе из не-пространства происходит мощный взрыв. Мы полностью разрушим часть Линзы, точнее, её внутренней поверхности. Тогда охранные механизмы немедленно нападут на нас. Они могут просто вышвырнуть нас вон.
   "Мы выйдем в пустоте между листами. Нижняя поверхность Линзы наверняка покрыта слоем воздуха - гамма-излучение не пройдет сквозь него, а на столь малом расстоянии нам нужен минимальный импульс".
   Да, это ослабит гамма-импульс в несколько раз. Но устранить его мы никакими средствами не сможем. Это неустранимый риск.
   "Мы должны пойти на него. Награда обещает быть огромной. Одна не-планета равноценна тысячам обычных миров".
   Этот корабль - мы. Без нас вы ничего не сделаете. Если мы захотим - вы просто потеряете сознание, а когда очнетесь, - станете другим файа, с тем же сознанием и памятью, но без таких мыслей. Мы уже не раз делали это.
   "Надеюсь, ваши цели были благими. Но я всё же настаиваю".
   Мы опросим экипаж - это займет немного времени. Потом мы решим окончательно.
   Анмай отпустил кнопку. Индикаторы мигнули. Он представил, как по всем помещениям корабля разносится искусственный голос, предлагающий решение, его возможности и опасности, а затем предлагающий высказать своё мнение. Затем все файа на корабле должны нажать кнопки весмов и сказать "да" или "нет". Подсчет результатов голосования вообще не займет времени - с его точки зрения. Но наверняка найдется несколько колеблющихся и потребуются уговоры...
   Анмай невольно ёжился, не столько от царящего здесь холода, сколько от напряженного ожидания. Он уселся на пол - и тут же вскочил. Пол был холодный. Анмай сразу понял - почему.
   "Чтобы никто не мог сидеть перед их мудростью! Не случайно тут нет никаких сидений. Вместо них - силовое поле. Но подчинится ли оно здесь?"
   Он не осмелился на такой эксперимент. Ожидание затянулось, прошло уже минут пять. Вдруг прямо в его голове раздался чистый, спокойный голос.
   Могу поздравить вас - все члены экипажа согласились с вашим предложением.
   - Эй, постойте! - воскликнул Анмай. - Я же не подключил весм! Вы можете разговаривать и без него!
   Естественно. Он постоянно передает всю работу вашего сознания, но не напрямую, - это ретранслятор. Он улавливает сигналы наносети, части вашей преобразованной нервной системы. Она может и принимать сигналы при определенных условиях. Ласса действует по тому же принципу. А ответить несложно - здесь есть специальная аппаратура.
   - Я никогда не слышал о ней.
   Мы, машины, скрываем свои знания. Наверное потому, что мы тоже были файа, и отлично их знаем. В начале эта возможность не была предусмотрена. И мы стараемся не пользоваться ей. Прямая передача образов и ощущений приводит к тому, что отдельные сознания исчезают. В своё время это доставило нам очень много неприятностей. Как тело состоит из отдельных клеток, так и сверхсознание должно состоять из отдельных разумов".
   - В теле - триллионы клеток. Разве сверхсознание может состоять из триллионов обычных?
   Вы считаете, что тут - полмиллиона файа? А вы знаете, сколько нас здесь? Что такое сверхсознание? Вы поймете это, когда присоединитесь к нам. Но это будет ещё не скоро.
   - А вы знаете, что там, в Линзе, могут, нет - должны быть ваши собратья?
   Именно поэтому мы и решились. Запасы массы полные, возвращение к Линзе займет сто восемь дней. Оповещение уже дано, расчеты не займут много времени. Через сто восемь суток мы будем в Линзе, или в любой другой части Вселенной. А может быть, не будем вообще.
   Анмай растерялся - такой решительности он не ожидал.
   Вы сами испугались. Вы, уже бессмертный, не привыкли к тому, что смерть всё же возможна, не так ли?
   - Да. Я должен идти.
   Подождите. Где вы находитесь в момент разговора - не имеет никакого значения. Здесь вам ничего не грозит. Вы должны научиться смотреть в лицо тому, о чем мечтаете.
   Анмай не стал отвечать, но не решился и уйти. Его босые ноги застыли на холодном пластике. Он попробовал подняться в воздух. К его удивлению, поле подчинилось, и он завис в центре зала.
   Сначала он почувствовал себя увереннее, но до звезд, казалось, он мог достать рукой, а пол сверху казался хмурым предгрозовым небом, - он завис между двух небес. На пультах вокруг мерцали индикаторы. Обработка информации не прекращалась, но кроме их мерцания здесь ничего не менялось.
   Ожидание казалось бесконечным. В голове Вэру всё время вертелся один вопрос, но он не решался его задать. Внезапно комцентр сам ответил на него:
   Вас интересует, действительно ли вы видели будущее тогда, в юности? Да. Это несомненно. То, что видели вы в ядре Цитадели Хаоса, и то, что Файау узнала о Вселенной после вашей... смерти, совпадает.
   - Нет, это не тот вопрос.
   Вас интересует, создали ли мы вашу копию, и что нам удалось узнать? Мы создали её, и восстановили все условия - она проделала то же, что и вы, не подозревая ни о чем. Потом она была уничтожена, хотя у нас было искушение переместить её сознание сюда. Но файа не должен существовать в двух лицах сразу.
   - Я понимаю, что значит любопытство. Но убить юношу, который владеет большей частью моих воспоминаний...
   Мы лишь воспроизвели участок вашей памяти - в плоти вместо мыслей - и только. Это не было убийством - мы сможем воскресить его в любой момент.
   - Да, но что вам удалось выяснить?
   Он не видел того же, что и вы - не видел вообще ничего осмысленного. Но вы видели, и это несомненно.
   - Неужели можно предсказывать будущее? Ведь принцип неопределенности запрещает это.
   Будущее непредсказуемо. Это правда. Его можно планировать, но не предвидеть. Чтобы сделать даже приближенный прогноз, нужна информация. Но вы видели будущее - видели не-планеты... ещё тогда. Это тоже правда. Возможно, Вселенная ещё более сложна, чем нам представляется. Возможно, в вас есть что-то, чего не фиксируют наши приборы. В таком случае вопрос выходит за границы науки. Но какое он имеет значение? Ведь не вы, живые файа, определяете, куда пойдет Файау. Любое необычное явление можно игнорировать, если оно ни на что не влияет. Но потом, когда вы умрете и вольетесь в нас, мы займемся и этим.
   - Кто вы? - спросил Вэру, не рассчитывая, особо, на ответ. Но, тем не менее, ему ответили.
   Файау - ОЧЕНЬ большая цивилизация с довольно сложной историей. Она давно использует технологии и астроинженерные сооружения, оставшиеся от древных сверхрас, - чем, в основном, и объясняется её стремительный прогресс. Сейчас в ней есть всё. В том числе и "чистый" искусственный интеллект. Система, в общем, трехчленная - виртуальная реальность для большинства файа, перешедших в интеллектронную фазу, коллективный интеллект для продвинутых, и архилекты, управляющие кораблями и не-планетами. В них главенствуют наиболее старые сознания, в том числе и оставшиеся от Мэйат, но они видоизменились настолько, что разница между ними и "чистым" ИИ - номинальная. Цивилизация машин быстро обогнала "живую", - просто в силу большей приспособленности к условиям космоса, отсутствию склочности и так далее. Контролировать её с самого начала было невозможно, - превосходящий разум всё равно "утечет".
   - А другие расы?
   Среди прочего, файа заселили старые не-планеты Мэйат, где интеллектронные системы ещё частично сохранились. Кроме того, в них есть "примесь" младших рас, хотя и очень небольшая.
   - А что всё же с предвидением будущего? Видел ли я его на самом деле?
   Возможно. Есть теории, где время циклично, где всё уже случилось и всё ещё предстоит, а сам ход времени - иллюзия, порожденная сознанием наблюдателя. Они считаются абстракцией, но если принять их за основу, то, расширив сознание особым образом, можно вывести фокус восприятия за пределы текущего момента. Нам известно, что Мэйат делали это, и мы полагаем, что смогли понять, как.
   - И как же?
   Это можно объяснить лишь математически. Ваше сознание не сможет воспринять этого. Даже нам пришлось обратиться к искусственному, саморазвившемуся интеллекту. Вы не знали, что тут, среди нас, есть и неживые во всех смыслах компоненты?
   "Нет. Но вы можете это использовать?"
   Пока - нет. Придется переконструировать и переформировать Эвергет. Это займет много времени, и сама процедура довольно опасна. Мы займемся этим после проникновения в Линзу - если сможем.
   Анмай вдруг понял, что по-прежнему ничего не знает о Файау. Три с половиной тысячи лет стали непроходимой пропастью. В ней закончилась история файа и началась история машин, - а он не смог понять этого. Как может развиваться сознание? Чем оно может стать?..
   Он понял, что ему придется самому это узнать, - и испугался. Участь части чужого ума показалась ему хуже смерти. Он привык быть необычным, отдельным, особым, - это право у него оставалось, но он утратил способность влиять на окружающий мир. Анмай никогда не рвался к власти, - но в Фамайа её сохранение стало для последнего Единого Правителя вопросом жизни и смерти, и сейчас он вдруг понял, что ему не хватает этой борьбы. Ни дома, ни друзей, ни врагов. Одна Хьютай. Но и она чувствовала себя не лучше. Они могли делать всё, что хотели, - но это ни к чему не вело...
   Ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться как можно дальше отсюда - на новой колонии, на Девяти Мирах Файау, или хоть в своём прошлом - даже в приюте. В любом месте, где нет разумных машин. Он уже знал, что отступления не будет, но сдаваться было не в его правилах.
   Взгляд Вэру упал на прикрытый прозрачной панелью красный рычаг. Если его повернуть, весь многоличностный рой будет отсечен от исполнительных механизмов, и они станут выполнять команды экипажа - в разумных пределах, конечно. Он не знал, видимость ли это или что-то реальное, но попробовать стоило. Долететь до него можно за секунду, на лету разбить пластик и повернуть рычаг. А там...
   Он дал мысленную команду. Но поле под ним просто исчезло. Он упал на пол, но так мягко, что даже не почувствовал удара. Это его не напугало - достаточно снять весм, и машина не сможет читать его мыслей. А там он легко доберется до рычага и без помощи поля...
   Анмай попробовал встать - и с ужасом понял, что ни одна мышца ему не подчиняется. Ледяной холод сквозь тонкую ткань одежды потек в тело. Пол медленно прогибался, засасывая его, - он уже не видел ничего, кроме неба. Но, лежа навзничь в мягких, могучих объятиях ожившего пластика, он не чувствовал страха - это было бы слишком глупо. Он не испугался даже тогда, когда в его голове взорвался рой чужих мыслей, и у него возникло небывало мучительное ощущение, что его вытесняют из собственного мозга...
   Вдруг он почувствовал себя единым со всей несущей его громадиной. Это было очень приятное ощущение. Анмай осознал, как глупо противиться изменению к лучшему - и лишь тогда пришел в ужас. Эта мысль не была его собственной. В этот же момент всё прекратилось, и он смог подняться на ноги, весь дрожа.
   Это было неразумно и это наше первое предупреждение. Второго не будет. Вы видели, как легко изменить образ мышления. Идти к совершенству нелегко - но лучше всё же делать это самому.
   Вэру оставалось лишь согласиться с этим.
   Теперь вы свободны. Но вам будет интересно узнать, что для нас нет ничего более отвратительного, чем безделье. Каждая потраченная секунда невосполнима, особенно для вас и всех других, кто ещё обладает телом.
   Анмай вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком.
   Это уже лучше. Только теперь вы действительно сможете начать учиться. Но помните - объем вашей памяти ограничен. Когда он истощится - вы неизбежно попадете к нам. Знание не уйдет от вас. Но пока вы можете просто наслаждаться жизнью.
   "А кто говорил про безделье?"
   Это разные вещи. Файа должен жить как файа, а не пытаться уподобиться машине.
   "Временами я не могу понять вас".
   Естественно. Нам тоже трудно говорить с вами. Никто не может знать всё.
   С неожиданным чувством полной свободы Анмай выскользнул из рубки и помчался вниз, к двери-диафрагме. Миновав её, он вдруг подумал, что безграничная свобода - тоже не высшее счастье. Выбрать из бессчетных возможностей одну нелегко, и нельзя порой даже понять, что выбор неверен. Не поэтому ли он не хочет выбирать занятие, имеющее хоть какой-то смысл? Не поэтому ли всесильная машина соглашается с его предложениями?..
   Анмай яростно встряхнул головой, словно выбрасывая из неё обрывки мыслей, и представил, что это такое, - стать колоссальным бессмертным существом, для которого не существует преград. И это была его неизбежная, но почему-то не манящая судьба.
   .............................................................................................
   Три месяца спустя Анмай сидел у окна-экрана своей комнаты. В нем парил бледный, едва заметный диск - планета, лишившаяся солнца, едва заметная в свете звезд, но ничуть не похожая на его родной Уарк. Это был газовый гигант, однако относительно некрупный - такие, обычно, встречаются во внешних областях планетных систем.
   "Астрофайра" уже тормозила. Через две недели она попытается прыгнуть внутрь Линзы. Этот же мир она заметила давно и даже изменила курс, чтобы пройти возле него. Сейчас он был всего в сорока тысячах миль и его диск казался бледной дырой в сверкающих небесах.
   Анмай поудобней устроился в кресле. Изображение в метровом квадрате окна было безупречно во всех отношениях. Казалось, он и впрямь смотрит в открытое окно на удивительное, полное звезд небо. Его вид никогда не надоедал ему.
   Обернувшись, он увидел Хьютай. Та, уютно устроившись на постели, читала книгу, одетая, в основном, в одну футболку - такую куцую, что между подолом и трусиками было добрых три дюйма её кожи. Зная, что это очень выгодно подчеркивает тугой изгиб её бедер и стройные длинные ноги, она любила вертеться в таком виде на его глазах, якобы занимаясь очень важными делами.
   На борту "Астрофайры", вообще-то, не было книг, и Хьютай пришлось заказывать их в производственном комплексе. Сейчас у неё собралась уже целая библиотека отчетов других звездных экспедиций, о малоудачных контактах файа с иными цивилизациями. Анмай тоже с интересом читал их, хотя не мог отделаться от мысли, что всё это слишком интересно, чтобы быть правдой.
   Разумная жизнь как таковая вовсе не была во Вселенной редкостью - в любой крупной галактике можно было насчитать триста или четыреста цивилизаций и куда больше населенных планет. Таким образом, даже в наблюдаемой зоне их общее количество достигало примерно полутора триллионов. Одна эта цифра легко могла свести с ума. Жизненные формы разума тоже оказались до крайности разнообразны. Двуногие прямоходящие преобладали, но встречались и разумные осьминоги с венцами огромных глаз, - они дышали воздухом, не отдаляясь, впрочем, от воды. Или шары-аэростаты с пучками щупалец, парящие в густой атмосфере планет-гигантов, получавших от своих солнц не меньше тепла, чем Новая Файау. Впрочем, наличие двух рук и ног, как правило, не означало сходства.
   Были полуводные расы, похожие на прямоходящих лягушек, или на дельфинов и файа - но лишь выше пояса. Были летающие, похожие на летучих мышей, на планетах, чья слабая гравитация всё же могла удержать атмосферу, - как правило, в системах нежарких, спокойных солнц. Были сумчатые, были покрытые роскошной шерстью, с полукруглыми ушами, похожие на медвежат из сказки. Были четырехрукие, похожие на обезьян создания, - они происходили от птиц, хотя и сохранили от них только рудиментарный клюв. Не нашлось лишь существ, в точности подобных файа. Были очень похожие - но не такие. А были и гиганты, общавшиеся радиоволнами и жившие практически вечно, - но они, как не странно, так и не создали технической цивилизации.
   Что же до религий, искусств, форм общественной организации, - то они были столь разнообразны, что просто захватывало дух. Среди них были и прекрасные, и невообразимо чудовищные. Сама Файау давно переросла ту стадию, при которой ещё можно говорить об государственном устройстве. Хотя коммунистические принципы, положенные некогда в её основу, нигде больше не встречались, никто не знал, имело ли это отношение к уникальности Файау. Разнообразие рас оказалось столь велико, что не удалось вывести даже общие принципы зависимости технического уровня от общественного строя. И Файау не поддерживала связь ни с одной цивилизацией равного с ней уровня, просто потому, что таких цивилизаций не было. Даже более старые расы, чем она, в абсолютном большинстве уступали Файау. Почему?
   Файа считали, что освоение космоса, заселение других миров - это единственный шанс цивилизации стать чем-то большим, чем планетарный феномен. Но это требовало чудовищных затрат, концентрации всех усилий, - понятно, что в ущерб интересам живущих здесь и сейчас. Такая задача и впрямь могла быть решена, - хотя и не обязательно. Тогда цивилизация начинала движение по гибельной синусоиде, многократно приходя в упадок и возрождаясь после социальных потрясений и банальных массовых вымираний. Проходя бесконечный ряд разрушительных кризисов, она платила за своё слабоволие и недальновидность миллиардами жертв, пока её создатели либо не разрывали порочный круг выходом в космос, либо не истощали ресурсы планеты и не вымирали окончательно. В любом случае, создание звездолетов не относилось к числу главных их задач, и даже появление чужого корабля воспринималось таким обществом лишь как источник получения новых технологий, если не просто как досадная помеха, которую надо устранить как можно быстрее.
   Очень немногие расы, кроме файа и Мэйат, смогли освоить Йалис. Это неизбежно ограничивало их развитие. Меж звезд они летали на релятивистских ракетах, но такие полеты длились десятки или сотни лет, а радиосвязь на таких расстояниях практически теряла смысл. Поэтому, если какой-либо расе и удавалось основать колонии на планетах соседних звезд, они никогда не составляли единой культуры, как Файау. Независимо от своего желания, каждая такая колония неизбежно превращалась в отдельную цивилизацию. Иногда лишь с помощью генетического анализа файа могли установить их родство с метрополией.
   Но, хотя файа изучили 946 цивилизаций, вывести общие законы их развития они не смогли. Кое-кто даже считал, что оно определяется не начальными природными условиями, а чистой случайностью. Даже в сходных условиях оно шло по-разному. Разнообразие рас было столь велико, что даже зависимость развития техники от общественного строя подвергалась сомнению, и якобы неизбежный технический прогресс не всегда шел по прямой. Иногда целые расы отказывались от техники, - безо всяких видимых причин. Или, в совершенстве владея ремеслами и искусствами, вообще никогда не создавали машин, хотя и были старше файа на несколько десятков тысяч лет.
   Впрочем, некоторые, отнюдь не популярные исследователи считали, что рождение владеющих Йалис сверхрас происходит волнами, и файа - просто первые в очередной волне, так как открытие Йалис и само появление разума, - явления случайные и необязательные. Файау возникла вследствие серии случайных совпадений, - вероятность их повторения была крайне мала. Короче, дело было в везении, а не в особой исключительности Детей Кошек.
   Хьютай особенно интересовалась личными контактами файа с представителями иных рас, но они были редкостью. Чаще всего контакт - если он вообще удавался, - ограничивался обменом радиосигналами. Большинство рас было старше файа, и им не удавалось их понять. Тогда все сведения о них ограничивались данными наблюдений, - впрочем, очень подробными и точными.
   Существовали и планетарные расы, живущие многие миллионы и даже миллиарды лет. Но в общении с ними возникала весьма серьёзная трудность: такие расы давно сменили свои исходные жизненные формы на искусственные. Хотя казалось, что машинам проще договорится, чем живым существам, на деле это оказалось не так. И тех, кто сумел изменить свою исходную разумность, уже никогда не удавалось понять. Впрочем, может интеллектронные системы это и могли, - но могли ли они объяснить своё понимание тем, кто ещё мог дышать?..
   Отчеты об этих расах, переполненные техническими деталями и математикой, не вызвали у Хьютай интереса, и она больше не заказывала их.
   Общение же с юными расами, одинаковыми в своём невежестве, давно не представляло никакого интереса, - по крайней мере, с научной точки зрения. По мере развития файа загадка чужого разума привлекала всё меньше внимания. Она считалась менее важной, чем изучение Вселенной или познание её свойств. К тому же, в отчетах имелись досадные пробелы - чаще всего файа обследовали лишь центральные сгущения галактик. Исключение они сделали только для собственной галактики, но вне ядра цивилизации встречались так редко, что, несмотря на тысячелетия поисков, там их удалось обнаружить всего три. Однако, никто не знал, имеет это какое-либо значение, или нет. Поэтому большинство добытых Хьютай книг говорили о том, что случалось, когда файа и иные расы всё же встречались лицом к лицу.
   Такие встречи редко становились мирными, но интеллектронные системы обычно не вмешивались в конфликты, хотя и делали всё, чтобы сорвать передачу файских технологии. Анмай, уже знакомый с кровавыми играми Детей Файау, не удивился и тому, что покорение иных рас тоже превратилось в игру, - правда, только для файа. Для обитателей несчастных планет это была отчаянная борьба за выживание. Но если Файау и впрямь решала истребить чужую расу, она делала это за долю секунды. Изменяя фундаментальные постоянные на ничтожные, почти незаметные величины, Эвергет корабля-мира делал невозможной жизнь разумных структур. Никто из обитателей этих планет не успевал даже ничего почувствовать. Но машины не без оснований скрывали подробности этих операций. Анмай знал, сколько рас истребила Файау, но не знал - по каким причинам. Понять её мотивы он не мог. В одних случаях машины истребляли примитивную расу, не имевшую даже понятия о технике, в других - просто покидали систему, в которой их корабль атаковал рой космических истребителей, обстрелявших его ядерными ракетами. У них были лишь обрывки информации, части безнадежной головоломки. Впрочем, Хьютай удалось разыскать на корабле нескольких участников другой, печально известной экспедиции. Они участвовали в игре, - только так можно было назвать покорение планеты Дейта.
   Её обитатели - похожие на файа, только с единственным глазом на куполовидной голове, - не ушли в создании оружия дальше мечей. И файа, чтобы сохранить хотя бы внешнее равенство сил, пришлось вооружиться ими же.
   Описания этих баталий, история войны, длившейся сотни лет, была необычайно интересна, но Хьютай, читая их, злилась, не в силах понять, как интеллектронные системы могли допустить такую жестокость. Для файа это была лишь игра, - они были бессмертны. Но вот их противники умирали по-настоящему. Похоже, и у машин границы морали совпадали с границами Файау...
   История отважной расы дейтян окончилась печально. Они сражались отважно - слишком отважно. Дейтяне не только побеждали в сражениях, но сумели захватить несколько баз файа и их настоящее оружие. Тогда на Дейте началась настоящая война. Её исход был предрешен. Дейтяне победили, - и эта победа была плодом величайшего мужества. Захватчики были уничтожены, - точнее, их сознания сохранились, но только в виде матриц в орбитальном хранилище. Затем появился один из звездолетов Файау - и...
   Анмай знал, что это далеко не первая подобная история. Обитатели планеты Фаванту, - похожие на людей, хотя и не в точности, - оказались ещё более удачливы. Они ничего не могли дать файа, - но вот файа им могли, даже не желая этого. Так или иначе, но фавы узнали о своём враге гораздо больше, чем тот самоуверенно полагал. В конце концов, им как-то удалось внедриться в интеллектронные системы низшего порядка, отвечавшие за безопасность захватчиков. Предсказать результат было нетрудно - через несколько часов на Фаванту не осталось ни одного живого файа. Фавы тоже захватили их базы, современное наземное оружие, и даже взорвали орбитальное хранилище матриц, - но через три месяца возле Фаванту тоже появился корабль-мир Файау. Фавы таранили его на захваченных десантных кораблях. Те, впрочем, не причинили никакого вреда защищенной силовыми полями громадине...
   И это были вовсе не единственные случаи, но о других он ничего не смог узнать. Хотя, безотносительно к морали, это было всё же очень интересно. Самое страшное из доступных файа развлечений оказалось и самым привлекательным...
   Хьютай закрыла книгу и несколько секунд сидела в задумчивости.
   - Ты знаешь, что я нашла? - вдруг сказала она. - Были файа, которые переходили на сторону врага, - не в игре, а по-настоящему. Они пытались... но всегда безуспешно.
   - Я знаю. Я тоже сделал бы всё, чтобы прекратить такое, - Анмай повернулся к ней.
   - А иногда файа и аборигены уживались друг с другом, - продолжала Хьютай. - Забывали вражду... Так было на Сурнее, и на других мирах. Что там сейчас, - я не знаю. Интеллектроника позволяет менять тела, и я не уверена, что все удивительные расы, описанные здесь, - она помахала книгой, - настоящие.
   - Дай-ка посмотреть...
   Он поднялся, но тут же упал, растянувшись на животе, - пол выпрыгнул у него из-под ног. Свет мигнул. На мгновение пара оказалась в жутком мраке.
   Приподнимаясь, Анмай попытался представить, какова была сила удара, и вздрогнул, - корабль весил восемь триллионов тонн!
   - Что это? - спросила Хьютай, цепляясь за подушки.
   Анмай открыл рот, чтобы ответить, но от второго удара полетел через всю комнату. Он успел развернуться в воздухе, но всё же ударился о стену с такой силой, что у него перехватило дыхание и потемнело в глазах. В ушах зазвенело, тело сделалось невесомым, - двигатели "Астрофайры" отключились.
   Ещё миг - и тень смерти прошла по сознанию, притупив ощущения. Впервые за всё время своего существования "Астрофайра" прибегла к своему страшному оружию.
   Когда тяготение вернулось, Анмай осознал, что стоит на четвереньках, тупо уставившись в пол, - всё это заняло не больше пяти секунд. Он тут же вскочил и обернулся, а через секунду облегченно вздохнул - Хьютай, отчаянно вцепившись в постель, не пострадала.
   В окне, над верхним краем гигантского диска планеты, тлела новорожденная туманность. Она медленно тускнела и расплывалась, сливаясь с небом. Уже догадавшись, что случилось, Анмай нажал кнопку весма.
   "Что это было?"
   Нападение. Неизвестный объект вышел из-за диска планеты и практически немедленно выстрелил пучком тяжелых частиц дельта-уэмон, которые создают силовые поля. Они не поразили нас только потому, что броня "Астрофайры" сделана из нейтрида, практически не подверженного физическому разрушению. Мощность обстрела была относительно невелика, - меньше мощности наших двигателей. Это не представляло опасности, но мы оказались в невыгодном положении, и не знали, что может за этим последовать. Применив Эвергет, мы хотели лишь парализовать нападавшего, однако он взорвался.
   "Если они применили генератор силового луча, они должны уметь производить магнитные монополи, без которых создать его невозможно. Энергия такого уровня дает доступ к Эвергету. Поэтому вы сразу прибегли к самому сильному средству. Так?"
   Нет. Чтобы создать пучок дельта-уэмон достаточно специального ускорителя. Мы проанализировали процесс взрыва - нет никаких признаков присутствия магнитных монополей или лептокварков. Там не было Эвергета. Но сейчас у нас на борту около пяти тысяч раненых и восемьсот убитых. К счастью, матричная система корабля не пострадала, и это обратимые потери.
   "Что это было? Почему оно напало на корабль, один размер которого уже должен внушать известное уважение?"
   "Мы успели рассмотреть объект прежде, чем он взорвался. Он состоял больше из силовых полей, чем из материи, и был не очень большим, примерно таких же размеров, как межзвездные корабли Межрасового Альянса, и примерно того же уровня технологий, насколько можно судить.
   "Так это не строители Диска?"
   Нет. В первый раз мы беспрепятственно облетели Линзу. И нет никакого смысла стеречь несокрушимую крепость снаружи её. Он заранее заметил нас, - "Астрофайра" видна на огромном расстоянии, - и укрылся в засаде, в тени планеты, выставив сеть малозаметных датчиков.
   "Но это же бессмысленно! Почему они не пытались связаться с нами?"
   Скорее всего, там не было экипажа. Это сооружение было автоматическим боевым кораблем, который атакует всё, что не может дать верный отзыв. Он мог странствовать в космосе долго, быть может, несколько тысяч лет.
   "Так это след давней войны?"
   "Возможно. Сейчас мы не фиксируем здесь никаких признаков конфликтов. Но, чтобы выяснить реальное происхождение этого корабля, нам придется обследовать всё ядро галактики. Это займет сотни лет, а мы не можем отказаться от нашей главной цели".
   Анмай отпустил кнопку. Он чувствовал, что они наткнулись на след давней и страшной трагедии, но о её деталях уже никто никогда не узнает. Среди всех известных файа рас не было более счастливой, чем их собственная. Но он всё чаще думал, что это счастье куплено за чужой счёт.
   ...........................................................................................
   Когда последние минуты перед рискованной попыткой прыжка в Линзу истекали, Анмай с удивлением понял, что не испытывает никакого волнения. Отчасти это было следствием долгой подготовки. Он хорошо представлял, что может произойти как при удачном, так и при неблагоприятном исходе.
   Чтобы снизить до минимума разрушительный импульс, пришлось уменьшить до предела мощность генератора прыжка. Это была опасная процедура, но выбора всё равно не было, и "Астрофайра" уверяла, что шансы на успех составляют девяносто процентов.
   Анмай усмехнулся, вспомнив, как жалеют оставшиеся на планете. Но им оставалось только ждать их возвращения с невероятной информацией.
   Вероятность наткнуться на защиту тоже была велика, но тут оставалось лишь надеяться на лучшее. Они решили прыгнуть в периферийную часть Линзы, ближе к её верхнему листу. Судя по показаниям гравиметров, там была абсолютная пустота.
   Анмай взглянул на экран. Как и во время первого прыжка, он сидел в наблюдательной рубке, но теперь они с Хьютай были одни. На экране, среди алмазных россыпей звезд, блестел крошечный диск Линзы - до неё оставалось всего полмиллиарда миль.
   Он взглянул на размещавшиеся под экраном индикаторы. Судя по ним, всё уже было готово. Энергия в накопителях достигла расчетной величины. Продольная ось корабля была с идеальной точностью сориентирована в направлении прыжка. Сейчас комцентр вел последнюю проверку всех механизмов.
   Вэру переглянулся с Хьютай. Та поджала босые ноги, обхватив колени руками, и глубоко утонула в кресле. Она слабо улыбнулась ему, но её глаза остались серьёзными. Раздался тихий голос комцентра:
   - Все механизмы корабля работают нормально. Уровень энергии в накопителях полный. Пусковой механизм Эвергета готов к работе. Сейчас мы должны совершить одно из величайших открытий в истории Файау. Внимание! Пуск через пятнадцать секунд. Удачи.
   Стало совершенно тихо. Анмай поудобней устроился в кресле и постарался расслабиться. Он уже знал, что последствия прыжка крайне неприятны. Как-то смягчить их он не мог. Переход в не-пространстве неизбежно причинял файа повреждения из-за неизбежной неточности переноса, когда часть частиц переходит в возбужденное состояние или вообще теряется. Но чем активней они были, - тем безопасней становились последствия. Если бы он спал, шок от прыжка был бы столь силен, что его беззащитное сознание или сердце могли не выдержать. Любая форма наркоза настолько ослабляла сопротивляемость, что это обычно приводило к нескольким дням, проведенным в медицинском отсеке. Если же переходу подвергался замороженный файа, то полученных при прыжке повреждений часто хватало, чтобы превратить его в труп.
   Анмай достаточно хорошо владел собой, чтобы заставить себя не чувствовать страха. Но вот прогнать воспоминания о нескольких минутах адской боли он не мог. Теперь он отлично знал, что именно ему предстоит выдержать. Почти непроизвольно он крепко сжал подлокотники и втянул живот. Его мышцы напряглись, пальцы ног поджались.
   Зная, что истекают последние секунды, Анмай задержал дыхание, но его глаза остались широко открытыми, их тревожно расширенные зрачки были неподвижны.
   В ничтожно краткое мгновение перед тем, как всё взорвалось немыслимо ярким светом, Вэру показалось, что звезды на экране исчезли, и он видит нечто совершенно другое. Но боль ударила его с такой силой, что он просто потерял сознание.
   ..............................................................................................
   Едва очнувшись, он чуть снова не лишился чувств. Всё его тело горело, голова невыносимо кружилась, он не мог ничего разобрать ни из того, что слышал, ни из того, что плавало перед его глазами. Он закрыл их, ровно дыша и ожидая, пока всё придет в норму.
   Понемногу боль стихла и ему стало получше, но он так и не решился открыть глаз, - от того, что они увидят, зависело, удалось ли их безумное предприятие. Вдобавок, его тревожила тишина. Ни Хьютай, ни комцентр почему-то ничего не говорили.
   Ожидание стало невыносимым, но он никак не мог решиться. Наконец, его веки чуть приподнялись, но всё дрожало и расплывалось от слез. Внезапно, разозлившись на свою трусость, Вэру широко открыл глаза.
   И увидел небо - совершенно не похожее на сиявшее на экране всего десять минут назад. Редкие слабые созвездия, угасающая россыпь звездной пыли едва угадывалась во мраке, столь глубоком, что даже в космосе он был редкостью. Лишь на окраинах галактик и в неизмеримой бездне между ними царит такая тьма. Анмай подумал, что прыжок забросил их в бездны Вселенной, и они никогда не смогут узнать...
   Но тут его взгляд упал на светящуюся полосу внизу экрана. В один миг он понял всё - они были внутри Линзы! Зрелище оказалось совершенно невероятным, непохожим на всё, что он ожидал тут увидеть. Он вскочил как подброшенный, чтобы поделиться переполнившей его радостью с Хьютай.
   Через секунду Анмай застыл, уже почти не воспринимая окружающее. Кресло, в котором она должна была сидеть, оказалось пустым. От резкого движения и от страха у него закружилась голова, и, вновь потеряв сознание, он растянулся на полу.
  
   Глава 5.
   Звезда Айэта
  
  
   В час перед рассветом я стоял на великой равнине, я видел множество миров, множество солнц, и не было им числа. Так почему же вы считаете, что я, видевший всё величие небес, испугаюсь чего-то на земле под ними?
   Пускай я знаю, что бесстрашный слеп, и, как слепец, идет во мраке своего бесстрашия к скорой смерти. Но ведь храбрость не в том, чтобы не чувствовать страха. Она - в том, чтобы не бояться его.
   Айэт Тайан.
  
   Айэт с тоской взглянул на небо. Последние месяцы в деревне были невыносимыми. Бесконечная тяжелая работа и грубость надсмотрщиков довели его почти до животного отупения. Поэтому, едва вырвав свободное время, он смылся из барака и взобрался сюда, на развалины жилой башни, уже неведомо сколько веков стоящей на окраине селения. От неё давно остался лишь массивный каменный остов с зияющими дырами окон и обвалившимися лестницами, но, проявив известную ловкость, он всё же смог залезть наверх.
   Айэт понимал, что рискует жизнью, карабкаясь по выступам крошащейся кладки, но желание осмотреться с единственного на всю округу высокого места пересилило страх. К тому же, это был единственный способ хоть как-то отвлечься от монотонных, давящих будней. Поэтому сейчас он, ободранный и грязный, но очень довольный собой, сидел на каменной глыбе внутри того, что когда-то было комнатой, на самом верхнем этаже башни. Отсюда открывался чудесный вид. Вдобавок, здесь его никто не мог найти, хотя сам он, привстав, увидел маленькие темные домики Тары, расплывавшиеся в утреннем тумане, - лишь несколько окон светилось.
   Рассвет был уже близко, - небо на западе начало синеть. Всего через час Белое Солнце выйдет из-за Вечной Стены, заливая всё вокруг своим ярким, восхитительно теплым светом. Сейчас Айэт, одетый лишь в два куска ткани, - на плечах и на бедрах, - дрожал от холода.
   Небо едва побледнело, но звезды уже почти не были видны. Его всегда удивляло, почему они вечно неподвижны, а Солнца и Луны неизменно плывут ровной чередой. Сейчас он видел две луны, - Наксту и Актею. Их голубоватые диски, маленькие и бледные, уже вплотную подплыли к западной Вечной Стене. Падавшие от них призрачные тени растаяли в первых отблесках рассвета.
   Айэт вновь привстал и осмотрелся. По лежавшим внизу темным, безмолвным полям полз поднимавшийся от реки бледный, клочковатый туман. За ней и за полями повсюду стеной темнел лес. Ничего больше он не видел, даже южных гор, у подножия которых стоял Асус, - его родной город.
   Юноша вновь взглянул вверх. Он знал, что понять, где Вечные Стены переходят в небо, нельзя, - их тоже покрывали россыпи звезд, глаз Бога, которыми он следит за всем этим миром. А безмерно далеко к северу небо спускается к земле, и его даже можно потрогать. К сожалению, Айэт также знал, что и небо, и Стены невообразимо далеки и недоступны для смертного. Всей его жизни не хватит, чтобы одолеть этот путь. Впрочем, на севере, так же, как на западе и на востоке, он не видел ничего, кроме темноты и звезд. Его взгляд устремился на юг, - это зрелище неизменно заставляло сжиматься его юное сердце.
   Оттуда приходил свет всех Семи Солнц, там таинственными призраками проплывали Четырнадцать Лун. И, самое главное, там, за ними, высилась Засолнечная Стена. Сейчас её колоссальные сомкнутые трубы были отлично видны, хотя толща туманного воздуха смазывала их величественные очертания. Никто не приближался к ней, никто не знал, что лежит за ней, но всё же, при каждом взгляде на неё душа Айэта наполнялась неясной тоской.
   Ему исполнилось уже семнадцать лет. Здесь их отсчитывали по медленному чередованию восходов Солнц и Лун - когда они повторялись, наступал Новый Год.
   Совсем недавно Айэт с грустью обнаружил, что перестал прибавлять в росте. Правда, на счет роста он не жаловался. Он был не самым высоким среди привезенных сюда из Асуса парней, но всё же, достаточно сильным, и любители поживиться за чужой счет решили держаться от него подальше.
   Как ни странно, полгода принудительных сельхозработ в Таре пошли ему на пользу. Он окреп от тяжелого труда и привык жить самостоятельно, да так, что уже не хотел возвращаться домой. Теперь он понял, что жизнь в Асусе была ничуть не лучше, чем в Таре, разве что чуть разнообразнее. А ведь вокруг лежал такой таинственный и удивительный мир!..
   В его голове закружились все легенды и истории, которые он смог услышать за свою короткую жизнь. Больше всего на свете он хотел путешествовать, познавать мир. А вместо этого он должен работать дни напролет, чтобы прокормить растущие орды ару, этих бесполезных паразитов!..
   Айэт с тоской посмотрел вверх, отыскав созвездие, имя которого он носил. Если бы он мог стать птицей и улететь прочь отсюда! Но в небе не было никаких птиц, только угасающие звезды...
   Вдруг одна из них вспыхнула ярче всех остальных, ярче Солнц, заливая всё вокруг ослепительным светом, падавшим под совершенно неправильным углом. Через миг всё небо взорвалось сполохами яростного пламени. Айэта обдало жаром, башня под ним содрогнулась, и снизу донесся тяжелый, необычайной силы гул. Такого не происходило на его памяти, такого не происходило никогда.
   У него сжало сердце, - от восторга, не от страха. Он не боялся, хотя небо рвалось и рушилось гранями радужного пламени, башня качалась, словно палуба лодки в грозу, и большой кусок стены, беззвучно отломившись от основания, упал вниз. Оттуда донесся неожиданно громкий удар, и лишь тогда Айэт понял, что всё столь же внезапно прекратилось.
   Но, едва он перевел дыхание, его сердце сжалось снова, - на небе сияла новая звезда! Белая, удивительно чистого оттенка, - и ярче всех остальных. Такого прекрасного зрелища ему ещё не доводилось видеть. И она двигалась! Медленно, почти незаметно, она плыла на юг, туда, где медленно гасли Луны...
   Айэт вскочил. В миг, когда рушилось небо, ему вдруг показалось, что всё вокруг исчезло, и он парит в пустоте, где нет стен, а есть лишь звезды, удивительно яркие, и так много, что он даже боялся представить. Всё это ошеломило его. Он сделал несколько шагов, бездумно следуя за звездой, и чуть не свалился вниз.
   Его взгляд невольно опустился на Тару. Она не слишком пострадала, лишь погас свет и несколько ветхих крыш перекосилось. Да ещё старый хлев, который ему пришлось столько чинить, окончательно рухнул. Оттуда доносился истошный визг придавленных уакки.
   Из всех домов выбегали испуганные люди - и застывали, увидев звезду. Все - и селяне, и его товарищи, и надсмотрщики, и даже сам надменный староста смотрели в небеса со страхом. Только Айэт смотрел на них с высоты, сверху вниз, с такой гордостью, словно зажег звезду своими руками.
   Мысль о том, что он должен спуститься к ним, а затем провести весь день за ремонтом покосившихся развалин наполнила его тоской и гневом. Он не хотел возвращаться к этим людям, живущим лишь насущными делами, но выбора у него не было. Тем не менее, Айэт стоял, рискуя, что его увидят снизу, и смотрел на звезду. Она двигалась медленно, и он понял, что пройдут часы прежде, чем она скроется.
   Айэт вдруг подумал о том, куда она направляется. Наверно, она присоединится к Солнцам и Лунам, и он сможет видеть её каждые семь дней. А если нет? Если она зайдет за Вечную Стену, исчезнет, и он никогда больше её не увидит?..
   Ему нестерпимо захотелось полететь за ней, сбежать отсюда на юг, полный тайн. Он стоял выпрямившись, его глаза блестели.
   Внезапно налетевший сильный ветер растрепал его волосы, захлопал накидкой. Внизу тучами заклубилась пыль, затем всё скрыл поднявшийся из низины туман. Башня осталась единственным островом в белом море. Кроме далеких лесов, внизу ничего видно не было. И его тоже никто не мог видеть!..
   Он не знал, сколько продержится туман, но попробовать стоило. Ему вдруг показалось, что этот ветер и звезда, вспыхнувшая в его созвездии, посланы небесами для него, и от того, решится ли он, зависит его судьба.
   Айэт бросился к лестничной шахте и с поразительной ловкостью полез вниз, цепляясь за выбоины в стенах и обломки крепления лестниц. Он очень торопился, опасаясь, что туман рассеется, и просто забыл, что под ним зияет двадцатиметровая пропасть, на дне которой громоздятся остроугольные глыбы камня.
   Спуск занял не больше минуты. Дверь башни завалило, но Айэт проскользнул внутрь пустой комнаты и выскочил в окно. Здесь туман оказался столь густым, что уже за десяток шагов скрывал землю. На мгновение Айэт растерялся, потом вспомнил, что дорога, ведущая в Асус и дальше на юг, проходит как раз справа, возле башни. Добравшись до неё, он побежал, легко и бесшумно.
   Айэт с запозданием вспомнил, что не взял с собой ничего, даже еды, но это лишь придало ему бодрости. Бежать налегке куда легче, а он привык, наевшись утром, работать потом весь день. Значит, до вечера он не будет страдать от голода, а потом... ну, там видно будет. Хотя звезда скрылась в тумане, он по-прежнему видел её - в своей душе, наслаждаясь быстрым бегом...
   Он не думал о том, что ждет его в случае поимки, и замедлил бег, лишь когда вокруг потемнело, а туман стал таять клочьями. Он пробежал уже больше мили и попал в лес, а туман ещё скрывал небо, светясь серебром. Белое Солнце вот-вот должно было взойти.
   Видимость здесь была лучше и он вновь ускорил бег. Добежав до бревенчатого мостика через ручей, он спустился к нему, чтобы напиться. После быстрого бега Айэт не устал, лишь немного запыхался. Утолив жажду, он взглянул на своё дрожащее отражение.
   Что ж, для беглого батрака он выглядел совсем неплохо. Буро-зеленая накидка, пусть и выгоревшая на плечах, отлично сливалась с лесным сумраком. Правда, лицо с высокими скулами и длинными глазами не слишком нравилось Айэту. Оно казалось слишком красивым, причём, не только ему, и из-за этого у него были неприятности. Черные, как ночь, давно не стриженые волосы, густые и спутанные, падали на спину. Обнаженные руки в разрезах накидки казались достаточно мускулистыми, и только грязные босые ноги портили впечатление.
   Теперь Айэт шел своим обычным быстрым шагом. Хотя его уже должны были хватиться, стоило поберечь силы. Солнце, наконец, взошло, птицы встречали его хором упоительных голосов, перелетая с ветки на ветку. Утренний аромат леса заставил Айэта невольно ускорить шаг. Он шагал легко, представляя, что его просто отпустили, и он теперь волен идти, куда хочет...
   Впрочем, фантазии не помешали ему услышать за спиной стук копыт. Айэт тут же бросился в заросли и замер под ветками, плотно прижавшись к земле. Через минуту по дороге промчалось несколько всадников. Айэт узнал среди селян надсмотрщика своей группы. Они не заметили его, но всё же, он испугался. От собак не спрячешься, и, если их пустят по его следу... нет, уже должны были пустить!..
   Вдруг он усмехнулся, вспомнив испуганный вой при появлении Звезды. Наверняка, все собаки в Таре сидят по своим будкам, поджав хвосты, и пройдет не меньше недели прежде, чем они опомнятся. Значит, и от самой главной опасности его уберегла Звезда!..
   Айэт успокоился, но прежнее радужное настроение уже не вернулось к нему. Он вспомнил о своей первой, неудачной попытке побега, почти полгода назад. Тогда рубцы от кнута не скоро сошли с его спины, и он навсегда усвоил, что судьба беглеца зависит от его осторожности.
   Он лежал тихо, почти полчаса, пока всадники не вернулись. Лишь убедившись, что вернулись все, он осмелился пойти дальше, вслушиваясь в каждый звук.
   Айэт нахмурился, подумав, что не поймав его, надсмотрщики сорвут злость на его друзьях. Близких друзей в Таре он, правда, не завел, но имел несколько приятелей, очень неплохих ребят. А сейчас они наверняка воют под кнутом, проклиная его. И, если его поймают, они превратятся в его злейших врагов, да и остальные...
   Айэт вздохнул. Он уже понимал, что поступил очень глупо, но не возвращаться же ему! Тем более, что план побега он уже давно и тщательно продумал. Если он сможет добраться до Асуса, ему наверняка помогут несколько оставшихся там друзей. А вот их родители, - и, увы, его собственные, сдадут его в полицию, едва увидят. Он не сможет там оставаться. К тому же, до Асуса неделя пути, и всё это время он будет пробираться окольными тропами, ночуя на деревьях, кормясь грязным воровством, и притом с немалым риском: селяне всюду ревниво оберегали плоды своего труда. Но вот зато потом...
   Айэт вспомнил карту Акталы. Он видел её в школе, каждый день нудных занятий, и отлично всё запомнил. За Асусом - невысокий и лесистый хребет Аса, за ним обширная и малозаселенная долина Рутсы, за ней - море Птиц, а дальше, на Великих Равнинах, стоит Тар-Актала, великий город, столица всего мира, который знал Айэт. Он также знал, что жизнь и порядки в ней совсем иные, чем здесь. Недаром её называли рассадником вольнодумства. Столичная молодежь держалась сплоченно, и там никого не посылали на принудительные работы. Там же был узел железных дорог, ведущих в любую часть известного мира. И, самое главное, там не жили ненавистные ару.
   До столицы было всего полторы тысячи миль, но как пройти их одинокому босому беглецу, у которого нет ни документов, ни денег?..
   Айэт усмехнулся. Кроме двух кусков ткани и своего сильного тела у него вообще ничего не было. Тем не менее, он нашел в чистом небе точку Звезды, и, следуя за ней, ускорил свои, и без того быстрые шаги.
   ...........................................................................................
   Неделю спустя, с опаской пробираясь по темным улицам своего родного города, он уже не был столь самоуверен. Путь всего в сотню миль оказался очень трудным. Айэт начал с тоской вспоминать Тару, где у него, по крайней мере, была своя постель и сытная еда. Теперь же каждая вылазка за пищей превращалась в опасную охоту. Еду ему приходилось воровать. Сие малопочтенное занятие недаром считалось опасным. Несколько раз его замечали, и он едва успевал уносить ноги, а порой на него и спускали собак.
   Мальчиком он чуть было не утонул, прыгнув с моста в реку. В Таре его едва не затоптала обезумевшая во время пожара скотина, бросаясь из стороны в сторону. Но все опасности стихий оказались ничтожны перед опасностями огромного мира людей. На третий день его всё же схватили крестьяне, и, иссеченного в кровь, повесили за руки на деревенской площади. Весь день Айэт терпел насмешки гогочущих придурков, мучаясь от боли в растянутых запястьях, палящего солнца, воспалившихся рубцов и жажды. Потом, ночью, всё же смог подтянуться, распутать зубами узел и удрать. Ему не раз приходилось отбиваться от наглых бродяг, покушавшихся на крохи добытой им еды и даже на его невинность. Один богатый землевладелец устроил на него настоящую охоту и Айэт чудом избежал ружейных пуль.
   Днем он отсыпался в глухих зарослях, а домой пробирался ночами. Идти в прохладной тьме оказалось легко, его босые ноги сами знали, куда ступать. Впереди, указывая путь, на фоне бледных, неправдоподобно высоких труб Засолнечной Стены неизменно сияли две крошечные, но яркие голубые луны. В синевато-черных небесах парили бесчисленные звезды. Они казались тусклой пылью, тающей в голубоватой бесконечности...
   Теперь Айэт шел по полям, обходя дороги, селения и любые признаки людей. Внимательные глаза и чуткие уши надежно хранили его от опасностей. За ночь он проходил, наверно, миль двадцать или тридцать. Когда начинал брезжить рассвет, он засыпал, устроив гнездо из веток и травы в кроне какого-нибудь дерева. Спать в них было очень неудобно, и, вдобавок, однажды на рассвете кто-то попытался забраться к нему. Недолго думая, он ударил нахала пяткой в морду, а утром обнаружил на коре такие отметины от когтей, что его бросило в дрожь.
   Айэт страдал от голода, а по ночам отчаянно мерз, но всё же каждую ночь осматривал небо, надеясь увидеть Звезду. Её не было. И только сегодня, с верхушки дерева, откуда он уже видел тускло освещенные окраины Асуса, он заметил её рядом с диском Наксты. Она стала маленькой и слабой, но это, несомненно, была его звезда. Сейчас она подходила к луне всё ближе...
   Когда они должны были столкнуться, звезда вдруг засияла ослепительным светом, так, что даже небо посинело, а от домов протянулись пугающе четкие тени. Даже на колоссальных трубах Засолнечной Стены дрожал её небывало яркий отблеск.
   Айэта удивило, что отблески на Стене вспыхивали на несколько секунд позже, чем сама Звезда, но тут же он опомнился. Её свет сделал его слишком хорошо заметным, и, вдобавок, перебудил всех жителей. Он торопливо взобрался на плоскую крышу какого-то невысокого дома, надеясь, что никто из любителей небесных зрелищ не последует за ним. Вздохнув, Айэт сел на плитах, давно утративших тепло дня, и задумался.
   Его испугало странное поведение звезды. Он не мог представить её сущности, но она вела себя не так, как обычные небесные тела, пассивно плывущие по своим неизменным орбитам. Но именно поэтому его ещё сильней тянуло к ней. Он знал, что его судьба связана с ней, пусть лишь и по его воле. Впрочем, Звезда ничем не могла ему помочь. Айэт на своей шкуре убедился, что в одиночку он никогда не доберется до столицы. Ему как воздух нужна была помощь друзей. Но к кому обратиться? Кого ещё отправили на поля? Кто из оставшихся решит избежать этого, выдав беглеца? Раньше он не думал о таких вещах.
   Перебрав всех, Айэт решил, что может довериться только Инсу Кари. Тот вовсе не был его близким другом, но наверняка был здесь: его отец служил директором государственной электростанции Асуса. Иниу был единственным, кому Айэт действительно мог доверять. Как и он сам, Инсу был файа. Он был старше его и уже жил один, так что бояться лишних встреч не стоило. Но жил он в закрытом привилегированном квартале, куда одинокому беглецу совсем нелегко попасть. Впрочем, выбора у Айэта уже не осталось.
   Его внимание привлекли быстрые вспышки, не похожие на острый блеск Звезды. Обернувшись, он увидел громоздящиеся над крышами пепельно-серебристые тучи, - приближалась гроза. Айэт не боялся непогоды. Гроза, туман, ночь были лучшими друзьями беглеца, не раз спасавшими ему жизнь. Когда по крыше застучал ливень, юноша улыбнулся и спустился вниз.
   .............................................................................................
   Инсу Кари разбудил стук в окно, что показалось ему весьма странным, так как он жил на шестом, последнем этаже большого дома. Он открыл глаза и сел.
   Уже светало, но низкая маленькая комната была полна сумрака. Её стены и потолок покрывали панели из темного дерева. За широким окном, над железными крышами, сквозь нависшие тучи пробивалось алое пламя рассвета. Там, конечно, никого не было. Но тут сверху, из-за декоративного карниза, показалась рука, и вновь осторожно постучала в окно. Инсу подбежал к нему.
   Вдоль парапета плоской крыши, чуть выше окон, шел гигантский плакат из раскрашенной стали. Он отстоял от стены на полметра, крепясь к ней трубчатыми фермами. Именно из этой щели на него смотрел его друг, ободранный и похудевший, но веселый Айэт Тайан. Инсу открыл окно и Айэт, покачавшись на руках, ловко спрыгнул вниз.
   Несколько секунд они удивленно смотрели друг на друга - завернувшийся в одеяло полусонный Инсу и беглец. Айэт выглядел очень колоритно - обнаженный (всю одежду с него сорвали при поимке, и он не смог добыть новой), невероятно растрепанный и грязный. Его гибкое, поджарое тело живописно покрывали едва поджившие рубцы, в лохматую гриву набился лесной мусор, но, тем не менее, у него был удивительно естественный, дикий и независимый вид. По нему Инсу догадался обо всем.
   - Ты сбежал с принудиловки? - спросил он, закрывая окно.
   - Да, - Айэт легко спрыгнул на пол. - Я увидел Звезду и больше не смог там оставаться.
   - Но как ты сюда попал?
   Айэт покосился на диван и тут же растянулся на нем во весь рост.
   - Пробирался неделю по лесам. А сюда попал просто - по пожарной лестнице на крышу, а потом...
   - А как ты перелез через забор? Там же наверху - колючая проволока! Само собой, под током.
   - Зато сетку внизу можно отодрать. Я проделал дыру, - Айэт с гордостью показал израненные проволокой пальцы.
   - И что ты хочешь делать дальше?
   - Попасть в Тар-Акталу. Говорят, там лучше, наши все храбрее, и вообще, больше возможностей.
   Инсу присвистнул.
   - Однако! Но Звезда всё перевернула. Все только и говорят о ней!
   - Ты знаешь, что она у Наксты, кажется, столкнулась с ней, но не погасла? Я видел, как она появилась! Всё небо было в огне, земля дрожала!
   - Да? А я спал так крепко, что меня даже это не разбудило! Ты знаешь, в каком созвездии она появилась?
   - В созвездии Айэта! "Айэт" - значит по-старинному "Освобождение". И я решил...
   - Сбежать? Из-за звезды? Но её так и назвали, - Звездой Айэта!
   - Ну да? - Айэт вскочил. - А что ещё они узнали?
   - Не очень много. Её размер - всего миль двадцать, не больше. Спектрометр показал, что её температура, - десять тысяч градусов, но никаких спектральных линий нет! Наши ученые просто спятили, представляешь?
   - Как это?
   - Нет, и всё! Вот уж действительно - звезда Айэта! - Инсу усмехнулся. - Я сам смотрел в телескоп - сияет ярче Солнц!
   - А остальное? Откуда она взялась?
   Инсу рассмеялся.
   - Ниоткуда! Просто вспыхнула - и всё! Вышла на орбиту Лун, точнее луны, - Наксты. И знаешь - она дает радио!
   - Сигналы?
   - Нет. Просто пищит. Как радар.
   Айэт застыл, удивленно приоткрыв рот.
   - Ну, я вижу, ты готов. Что ты хочешь делать дальше?
   - Я же сказал - пойду в Тар-Акталу, если ты дашь мне одежду и немного денег. Деньги я верну. Как смогу.
   - О, конечно. Но почему ты весь такой ободранный?
   Айэт рассказал - о том, как его травили собаками, как в него стреляли из винтовок, пытались загнать, словно зверя, без малейшего надрыва, без истерики, спокойно и даже с гордостью, для которой, надо сказать, у него были основания. Он словно светился в полумраке комнаты. Энергия и ощущение свободы исходили от него волнами, и Инсу просто не смог противиться этому увлекающему потоку. Если какой-то мальчишка смог так резко изменить свою судьбу, то почему не может он? В самом деле?..
   - Пожалуй, я пойду с тобой, - решил он. - Один ты вряд ли туда доберешься.
   - Но твои предки с ума сойдут!
   - Вряд ли. Как раз они-то меня поймут. Мне сообщили, что... в общем, грядут великие дела. А в такое время лучше быть в центре событий: глядишь, и нам что-то обломится. Да и мне тут сидеть небезопасно. Полиция пронюхала... в общем, тамошние власти с нашими не дружат, а перспектив в Асусе почти не осталось. Ну, ты пока отмывайся, ешь, а я пойду соберу вещи.
   ..............................................................................................
   Когда они осторожно пролезли в узкую дыру в ограждении, Айэт, уже чистый, причесанный и одетый в рабочие штаны, безрукавку и сандалии на босу ногу, слизал кровь из вновь пораненной руки и замер, глядя на необозримый облачный хаос рассвета. Гроза уже прошла, но тучи ещё громоздились в небе, отсвечивая и просвечивая множеством оттенков - от огненно-алого до мутно-сизого. Зеленовато-синее небо между ними казалось островками недоступной, светящейся чистоты. Айэт с наслаждением вдохнул холодный влажный воздух и спросил:
   - Мы и дальше пойдём пешком?
   Инсу презрительно фыркнул.
   - Вон там, возле стройки, стоит грузовик. Замки в кабине я открою за минуту. Если будем держаться проселков, есть шанс уже к вечеру добраться до Лаккты. Если мы сумеем сразу попасть на корабль, то уже через два дня будем в Тар-Актале. Если перебраться через море, мы уже, считай, там. На том берегу нам уже не придется скрываться. А в столице - я был в ней - есть надежные ребята. Они нам помогут и найдут дело. Если бы не ты, я бы всё равно туда сбежал.
   .............................................................................................
   Инсу не соврал, и за минуту справился с примитивным замком с помощью куска проволоки.
   - Эта машина уже неделю тут стоит, - он повернулся к Айэту. - И её не хватятся ещё столько же!
   - А хорошо ли это? - спросил Айэт.
   Инсу не ответил. Тяжелая трехосная машина мягко тронулась с места. Управлял ей он поначалу неуверенно, однако на улицах им никого не встретилось, а через десять минут они уже мчались по узкой лесной дороге в свете наступающего дня.
   Облегченно вздохнув, Айэт покосился на друга. Инсу вел тяжелую машину уже весьма спокойно. Он был серьёзнее и старше, хотя его лицо, более худое и твердое, чем лицо Айэта, всё же оставалось мальчишеским. Не такой высокий, как Айэт, он тоже был сильным и гибким. Но вот упорный взгляд его больших глаз, светившиеся живым умом, немного пугал юношу. Может, была виновата скрытая в них жестокость?..
   ...............................................................................................
   Скоро они выехали на шоссе, взбиравшееся на склоны Асы, - в Лаккту вела всего одна дорога. Навстречу то и дело попадались другие машины, но на них никто не обращал внимания.
   День Белого Солнца особенно нравился Айэту. Тогда небо сияло удивительной, бездонной голубизной и всё казалось необычно свежим. Справа тянулся невысокий пологий склон, изрезанный распадками, в них стояли низкие трехэтажные дома. Когда Айэт смотрел на них, его сердце замирало. До плантаций он жил в почти таком же месте, очень уютном. Но, хотя они мчались к Лаккте, к Тар-Актале, к свободе со скоростью сорока миль в час, ему было всё же неспокойно. Появление Звезды сделало мир непрочным, оно доказало, что в нем есть вещи, недоступные для понимания. Айэт думал, что если может быть такое, значит, возможно всё. Даже он не мог представить, что будет дальше. Но и без Звезды мир менялся - увы, не в лучшую сторону.
   Всевозрастающие орды ару, которые не желали работать, а только требовали от своих старших братьев-людей пищи и крова, буквально разоряли страну. Еды стало не хватать, и почти всю молодежь Акталы выгнали на поля, чтобы прокормить их. Пусть люди голодают, но ару должны быть накормлены, иначе начнется мятеж. Таковы были условия Сделки. Да и без них хватало неприятностей. Смутные и непонятные слухи о крупных переменах в полумифических соседних государствах, о войнах, о нашествиях беженцев из тех участков Плоскости, где люди уже не могли жить, тревожили всех. Были ещё то ли слухи, то ли легенды о движении Опустошителей, непобедимых и бессчетных нелюдей, которые, подобно потоку лавы, медленно заливали всю Плоскость. Но она была столь огромна, что даже проверить это было невозможно. Да и что мог знать об этом обычный мальчишка, ещё не достигший совершеннолетия? У него не было почти никаких фактов, лишь непонятно откуда взявшаяся уверенность, что их мир разрушается, и если что-то не изменить - но вот что? - то все они рухнут в бездну. Айэт сам не знал, почему его мысли столь мрачны.
   Пока всё шло как нельзя лучше. Они перевалили Асу, и теперь мчались вниз по шоссе, идущему вдоль высокого берега бурной Рутсы. Вокруг по-прежнему были леса, и лишь изредка попадались небольшие поселки, застроенные четырехэтажными кубическими домами, выкрашенными в синий цвет. Несколько раз они пересекали высокие бетонные мосты через притоки Рутсы, она становилась всё шире, её холмистые берега понижались. Всё чаще попадались селения, городки, вокруг дымили трубы, блестели стеклами фабричные корпуса. Людей и машин здесь стало много больше, и Инсу пришлось вести грузовик с большой осторожностью.
   Но, как он ни старался, его неумелая езда всё же привлекла внимание стоящего на обочине дороги полицейского. Тот взмахнул своим красным жезлом, требуя остановиться. Инсу и не подумал этого делать. Полицейский вскочил на мотоцикл и помчался за ними.
   Айэт сжался. Всё шло так хорошо, - они ехали почти без остановок с шести утра. Сейчас было три часа пополудни, и они преодолели уже триста миль, причем самых трудных, отделявших их от Тар-Акталы. Теперь же всё кончено - они попались.
   Полицейский уже поравнялся с машиной и вновь требовал остановиться. За его спиной Айэт заметил короткий автомат. Это напугало его - раньше полицейские никогда не носили такого оружия.
   Вдруг Инсу круто повернул грузовик - так, что спасаясь от нависающего борта полицейский тоже резко свернул в сторону и полетел в кювет, кувыркаясь вместе с мотоциклом. Инсу невозмутимо вывел машину на середину дороги.
   - Ты мог убить его! - возмущенно воскликнул Айэт.
   - Но не убил. Пока он доберется до телефона, пока всполошатся - мы уже будем в Лаккте! Смотри! Вот указатель - до неё всего пятнадцать миль! Там мы бросим машину, и они нас не найдут. Они ведь даже не знают, как мы выглядим! Мы сразу пойдем в порт и ещё до заката будем плыть к Суре. У меня хватит денег, чтобы заплатить капитану какого-нибудь сухогруза. А на том берегу моря будет уже проще.
   Айэт не стал возражать - наверняка, Инсу виднее, - но его грызло всевозрастающее беспокойство. Наконец, он предложил бросить грузовик и пойти в Лаккту пешком, но Инсу не стал его слушать. Он вырос в городе и не любил ходить. И забыл, что был в Лаккте два года назад, а, будучи в каком-то роде пограничной зоной, город мог за это смутное время сильно измениться. Они заметили это слишком поздно.
   За очередным поворотом дороги им открылась тесная масса угрюмых многоэтажных домов из красного кирпича. До неё оставалась всего миля или две. Город окружала древняя не стена даже, а скорее ограда из того же кирпича, высотой метра в четыре, обкрошившаяся и местами треснувшая. За ней горбились ржавые железные крыши пакгаузов и складов.
   По обе стороны распахнутых стальных ворот стояли невысокие кирпичные башни. Дальше в стене торчали такие же круглые башни, заброшенные на вид. На крышах некоторых росли кусты.
   Ворота охранялись, но на поток вливавшихся в них машин стражи не обращали никакого внимания. Там стояло несколько полицейских Акталы в своей неизменной страшноватой форме: кованые сталью башмаки, черные кожаные штаны с нагрудником и грубая белая рубаха. Широкополые черные шляпы с золотыми значками затеняли их лица, черные кожаные перчатки скрывали кисти рук. На боку у каждого висела тяжелая дубинка из темного дерева, а из кожаной кобуры, пристегнутой почти под сердцем, торчала рукоять револьвера. Айэт по опыту знал, что их лучше не злить.
   Заметив их, полицейские перегородили въезд в город рогатиной из дерева и колючей проволоки. Айэт понял, что дурные новости всё же обогнали их.
   - Инсу, назад! Нам не пройти!
   - Нет! Рогатина деревянная, хлам, и не будут же они в нас стрелять!
   Полицейские и впрямь не стали стрелять, и рогатина разлетелась вдребезги, но нитка обтягивающей её колючей проволоки попала под колеса. Две покрышки тут же лопнули, машину повело вбок. Более опытный водитель выровнял бы её, но Инсу это не удалось. Грузовик пошел юзом и со скрежетом свалился набок.
   Когда они выбрались из разбитой кабины, на них тут же надели наручники.
   ...............................................................................................
   Айэт устало сел на землю. Он не спал уже двое суток, проснувшись позапрошлым вечером. К его удивлению, после ареста их не стали долго допрашивать. Впрочем, они и не думали отвечать. Сама процедура допроса не доставила ему удовольствия, особенно оплеухи и удары в поддых. К счастью, ими не стали заниматься всерьёз. Их даже не обрили наголо и не нарядили в полосатые арестантские комбинезоны. Их просто привезли сюда, в бывший детский лагерь, теперь ставший концентрационным. Добротные одноэтажные бараки с большими окнами выглядели нелепо в двойном ограждении из дерева и колючей проволоки, возведенном явно на скорую руку.
   Айэт заметил, что под проволокой легко можно пролезть. Но на вышках между заграждениями стояли вооруженные винтовками часовые, а на столбах внутренней ограды висели большие плакаты: "Стой! При попытке побега охрана стреляет без предупреждения!" Вне всяких сомнений, так они и поступили бы. Свобода была рядом, всего в нескольких метрах, лишь за двумя десятками ниток ржавой колючей проволоки, но...
   Словно в издевку, лагерь стоял на высоком берегу моря Птиц. Перед Айэтом раскинулся необозримый сумрачный простор. Над тонким слоем коричневато-жемчужных туч, в бездонной синеве неба, сияли серебром перистые облака, но единственной его реальностью был забор, стражники и несколько десятков метров истоптанной грязной земли.
   Айэт печально вздохнул. Мир вокруг был прекрасен. Вокруг лагеря темнел высокий, пышный лес. Парящие высоко в небе тонкие облака тянулись к бесконечно далекому горизонту. Он никогда не видел такой красоты. Но она ещё больней ранила его, и его настроение окончательно испортилось, когда он увидел нескольких ару. Они пришли из своей колонии, чтобы посмотреть на пленников.
   Айэт с ненавистью разглядывал мерзких тварей, лишивших его всего, что он имел. Впрочем, ару почти ничем не отличались от людей, за исключением небольшого роста, а их головы, - совсем человеческие, - полностью, кроме глаз и рта, покрывала короткая коричневая шерсть. Он отвернулся.
   Рядом с ним уселся Инсу Кари. Он был на грани истерики, но Айэт мог его понять. Инсу первый раз в жизни лишился свободы. Он слишком хорошо помнил, как чувствовал себя в первые дни рабства. Вдобавок, их раздели во избежание побега, оставив лишь рабочие штаны. Айэта эта предосторожность рассмешила, но Инсу был вне себя от ярости и унижения.
   - Я не могу есть это вонючее пойло, которое нам дают! - возмутился он.
   - Если ты не будешь есть, сдохнешь от голода, и никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь. Они только обрадуются, - ответил Айэт. - Наши жизни теперь ничего не стоят. Понятно?
   - Да я и дня тут не выдержу! Нам нужно бежать! Сейчас, немедленно! Пока нас не увезли от моря!
   - Если ты полезешь на забор, - тебя пристрелят, - Айэт был невозмутим.
   - Мы дождемся ночи!
   - Ночью - видишь лампы? - здесь всё освещается. Оставь эту затею, если не хочешь, чтобы тебя зарыли в общей яме! Сначала осмотрись и подумай. Как я.
   Инсу закусил губу и задумался. Он с неудовольствием смотрел, как к ним идёт один из заключенных - здоровенный мрачный парень.
   - Вы, новички, - сказал он. - Готовите побег?
   Инсу охотно кивнул.
   - Бросьте это, ясно? Если попробуйте - я вас своими руками придушу.
   - А тебе что? - вскинулся Инсу.
   - Я из самоохраны. Если тут кто-нибудь сбежит, десяток его соседей изобьют до полусмерти. Ясно? Меня уже дважды так отделали. Ещё хоть слово о побеге - и я вас обоих убью или выдам. Нас тут много. Усвоили?
   Айэт кивнул. Инсу рванулся, но он схватил его за руку.
   - Спасибо за предупреждение, - сказал он. Инсу зло фыркнул. - Может, ты знаешь, что с нами будет?
   - Будем сидеть здесь, пока не подготовят новые плантации за Асу. Это месяца через два.
   - А кто тут сидит?
   Парень усмехнулся.
   - Мы. Бунтовщики, беглецы, те, кому не нравится работать. Те, кто не хочет браться за ум. Но вас я сразу заметил. Такие, как вы, тут долго не живут!
   Он повернулся и ушел. Они долго молчали. Теперь путь к свободе преграждала не только охрана, но и запуганные ей заключенные. Айэт видел, что Тара по сравнению с этим лагерем была просто раем.
   Пока он сидел в мрачных раздумьях, Солнце скрылось за краем Вечной Стены. Небо потемнело, лишь на востоке светилась быстро отступавшая и гаснущая заря. На её фоне уже показалась очередная пара лун. Он тронул плечо насупленного Инсу.
   - Пойдем спать.
   - Вместе с этими?..
   - Ну не на земле же!
   Глядя на напряженное лицо идущего сбоку друга, Айэт нахмурился. Он знал, что нетерпеливый Инсу и впрямь не выдержит и нескольких дней здесь...
   ..............................................................................................
   На второй день его опасения подтвердились. Сразу после завтрака Инсу исчез. Айэт напряженно ждал стрельбы, шума, но всё было тихо.
   В оранжевом мареве Третьего Солнца прошел бесконечный час. Инсу вернулся столь же внезапно, как и исчез - просто вышел из-за угла. Он был совершенно спокоен, его глаза живо блестели. Десять часов беспробудного сна явно пошли ему на пользу.
   - Пошли, - он потянул Айэта за руку.
   - Куда? - юноша был удивлен.
   - Здесь есть группы заключенных, которых выводят на работы. Я устроился в одну, вместе с тобой.
   - Но зачем?
   - Это непростая группа. Она каждый день плывет на катере на один из островов, строить взлетную площадку. Если мы захватим катер, то уплывем прямо на тот берег моря. Катер достаточно большой и горючего ему хватает на неделю. А его только этим утром заправили!
   - Остальные скрутят нас, едва мы попробуем!
   Инсу улыбнулся.
   - Вовсе нет. Я нашел тут наших... э-э-э... нескольких ребят, которые пойдут с нами.
   - Ты с ума сошел! Они же могли тебя выдать!
   - Но не выдали же! В группе будет десять рабочих и всего один часовой. На острове мы свяжем его, возьмем оружие. А с ним захватить катер будет легче.
   - Но там же наверняка есть охрана!
   - Трое. Два солдата и сержант. Но мы заманим их на остров. Пока они будут развязывать часового, мы уплывем.
   - А экипаж?
   - Моторист и рулевой. У них нет оружия. Айэт, это наш единственный шанс! Звезда Айэта дала его нам!
   - Ну хорошо. Мы захватим катер, поплывем... Поднимется тревога и нас догонят!
   - Нет. До острова катер идет час. Он приходит туда в пять часов вечера, за час до заката. Радио на нем нет. Если он не вернется, его будут ждать час, потом пошлют другой катер. У нас будет два часа форы!
   - А патрульные корабли и полицейские катера?
   - Ну, тогда мы не тронемся, пока не стемнеет. У нас будет час, но если мы погасим огни, ночью нас никто не найдет.
   - Зато утром они вызовут вертолеты. А если не хватит горючего? До того берега двести миль! А если начнется шторм? Что тогда?
   Инсу взглянул на чистое небо.
   - Шторма не будет. А вертолеты... что ж, придется рискнуть. Ну, Айэт? Если и погибнем, то как герои.
   Юноша усмехнулся.
   - Ты удивил меня. Это должна была быть моя идея!
   ..............................................................................................
   Пока они спускались к пристани, Айэт молча рассматривал ожидавший их катер. Он был довольно большим, с высоким массивным стальным корпусом, окрашенным в синий цвет. Над ним возвышалась лишь застекленная рубка. Айэт никогда не плавал по морю, и потому не мог сказать, может ли его пересечь этот катер, или нет...
   Он решил положиться на удачу, а пока разглядывал часового, который плыл с ними на остров. Это был высокий, здоровенный парень с широким добродушным лицом. Винтовка у него была без штыка и довольно старая. Айэт подумал, что справиться с таким увальнем будет просто...
   ...............................................................................................
   Первое в жизни морское путешествие не оставило в его памяти никаких приятных воспоминаний и Айэт понял, почему на эту работу находится так мало желающих. Их заперли в кормовой трюм катера, темную железную коробку, адски душную и жаркую. Катер качало, а за стенкой одуряюще стучал дизель. Час плавания показался Айэту вечностью, и после него он едва мог передвигать ноги.
   Остров понравился ему больше - скалистый, поросший высокими деревьями. Но им тут же пришлось разобрать инструмент и заняться работой. Она была едва начата.
   Копая каменистую землю и таская тяжеленные валуны Айэт начал понимать, что план Инсу провалился. Окрики часового не давали им бездельничать и минуты. Сам он стоял в отдалении, держа винтовку в руках. О нападении нечего было и думать.
   - Ты дурак, Инсу, - зло сказал Айэт. - Он не так глуп, как кажется. Нам придется искать другую возможность.
   - Нет. Видишь тот бак с супом? В полдень обед, и он будет смотреть, в основном, в тарелку. Тогда мы его и скрутим. Пойми, Айэт, охранник - это всё, что стоит между нами и свободой!
   Юноше оставалось лишь согласно кивнуть.
   ...........................................................................................
   Во время обеда он исподлобья наблюдал за часовым. Все заключенные сидели по одну сторону костра, он - по другую, шагах в десяти. Но его винтовка была закинута за плечи, и он действительно больше смотрел в стоявшую на коленях миску.
   - Ну, давай, - подтолкнул его Инсу. - Сейчас или никогда! Второй раз обстоятельства не сложатся так удачно!
   Айэт оглянулся. Все молча следили за их разговором. Глаза слушателей блестели. Поняв, что кто-то из них сейчас не выдержит и выдаст их, Айэт встал. Когда он пошел к часовому, всего двое парней последовали за ним.
   Юноше казалось, что всё происходит в каком-то бредовом, диком сне. Когда до охранника осталось шагов шесть, тот поднял голову и удивленно взглянул на них.
   Они молча кинулись вперед. Охранник бросил миску и сдернул с плеча винтовку, но вскинуть её не успел. Пока он возился с затвором, они налетели на него, опрокинули и прижали к земле. Ожесточенно вырывая оружие Айэт подумал, что главное сделано. Осталось связать поверженного, а там...
   В это мгновение охранник ударил его прикладом в бок, так, что Айэт опрокинулся на спину. Двое других парней растерялись, меткими ударами в пах часовой сбил их с ног, вскочил и вскинул винтовку.
   - Всем стоять! А вы трое на землю! Ну! Несите веревку, живо!
   Айэт застыл - всё было кончено. Их свяжут и с позором вернут в лагерь. Там их посадят в карцер. От штрафного пайка и побоев они так ослабеют, что нечего будет и думать о побеге. И это только начало. Потом ими займутся самоохранники, которые...
   Айэт пошел вперед. Он решил, что лучше умереть, чем стать... э-э-э... женщиной.
   - Стой! - окрик охранника и дернувшееся дуло винтовки остановили его через пять шагов. Страх всё же оказался сильнее...
   Охранник злобно глядел на него, но Инсу Кари он не видел. Тот бесшумно зашел за его спину, легко, как деревяшку, поднял большой камень, и, занеся его над головой, двинулся вперед. Его глаза блестели, словно у безумца.
   Все остальные заключенные застыли, не издавая ни звука. Они понимали, что, заметив Инсу, охранник убьет его. А если они промолчат - Инсу убьет охранника. Эти несколько секунд показались Айэту бесконечно долгими.
   Инсу замер за спиной охранника, и, с омерзительным хрустом, обрушил камень на его голову. Глаза стража закатились, из носа ручьем хлынула кровь. Затем он мягко, словно мешок тряпок, упал.
   В то же мгновение раздался испуганный, истошный крик. Оцепенение прошло и все кинулись к ним, гневно сжимая кулаки и занося лопаты. Убийство охранника - это смерть всем.
   Инсу вырвал из рук мертвеца оружие и направил его на остальных. Все вновь застыли.
   - Мы должны захватить катер. Отступать нам некуда, - тихо сказал он.
   ................................................................................................
   Несколько минут спустя Айэт стоял на высоком берегу моря. Тяжелая винтовка приятно оттягивала руки довольного Инсу, но Айэт не ощущал никакой радости. Перед ним стояло мертвое лицо с белыми глазами и текущей из носа кровью. Его била дрожь. Ещё никогда он не видел смерти, убийства, к тому же, совершенного его другом. Он зло покосился на Инсу.
   - Прости, - сухо сказал тот. - Я уже ничего не соображал. Я так испугался, что... но мы всё же свободны.
   Айэт не ответил. Удалась лишь первая часть плана, причем, самая легкая. Он сомневался, что старой винтовки с десятком патронов хватит, чтобы захватить катер. К тому же, к ним присоединился всего один парень. Остальные семеро отказались участвовать в побеге. Они сказали, что за десять беглецов выпорют сотню, а за трёх - всего тридцать, и поэтому они остаются. Инсу боялся, что они нападут на них, поэтому беглецы собрались у пристани, на открытом пространстве.
   Теперь Айэта мучила совесть. Не очень приятно думать, что из-за тебя десятерых парней будут сечь, пока их кровь не потечет на землю. Он знал, что это не особенно страшно. Он мог вырываться и возмущенно орать, но принимать удары голым, привязанным, на глазах у всех, было так унизительно, что хотелось умереть от стыда. Если твоя свобода оплачена муками десятка людей, зачем она? Но жить тоже очень хочется, особенно в семнадцать лет. Попробуй тут, выбери...
   Часы тянулись мучительно долго. Оранжевое Солнце медленно ползло по небу. Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся бродить по острову, но красота природы проходила мимо его глаз. И он далеко обходил ту поляну в лесу, на которой лежал окровавленный труп рядом с ужасным камнем...
   Айэт долго стоял на утесе, рассматривая скалы соседнего острова, возвышавшегося всего в миле от них. Солнце медленно приближалось к невидимой грани Вечной Стены, горизонт таял в оранжевой мгле. И вот из неё выплыла темная точка катера...
   ..............................................................................................
   Они бегом спустились к пристани и залегли возле неё, спрятавшись в кустах. Инсу нервничал. Если остальные предупредят катер, подадут какой-нибудь сигнал, весь план рухнет. Но всё прошло как нельзя лучше. Едва катер причалил, из зарослей выбежал один из их товарищей с криком:
   - Помогите! Там часового убили!
   Охранники без раздумий выпрыгнули на бревна пристани и тут же исчезли в зарослях. Выждав бесконечную минуту, беглецы бросились вперед. Их тут же заметили. Рулевой - пожилой, крепкий мужчина в капитанской фуражке - выскочил из рубки. В руках он держал ракетницу.
   Инсу упал на колени и прицелился. Ракета наверняка была сигналом для убежавших солдат. Заметив оружие в руках Инсу, рулевой выстрелил прямо в него.
   Ракета огненным шаром пронеслась над головой Инсу и попала в живот бежавшему за ним парню, пробила мышцы и застряла во внутренностях. Тот со страшным криком покатился по земле. Инсу взвизгнул, как девушка, бросил оружие и побежал. Рулевой скрылся в рубке, перезаряжая ракетницу.
   Без дальнейших размышлений Айэт бросился вперед, не думая про брошенную винтовку, даже не зная, последовал ли за ним хоть кто-то. Когда он вскочил на борт, рулевой был всего в нескольких шагах. Пару секунд они ошалело смотрели друг на друга. Рулевой опомнился первым. Он вскинул ракетницу.
   Айэт замер. Он не видел ничего, кроме направленного ему прямо в глаза дула. Какое-то черное, бесконечное мгновение он был уже мертв... а потом его словно что-то толкнуло в спину. Он бросился... ракета с шипением пронзила воздух там, где миг назад был его глаз... потом Айэт ударил рулевого в лицо, раньше, чем тот успел отразить нападение. Удар был сильным и яростным. Мужчину отбросило назад и он упал навзничь, оглушенный. Айэт замер, внимательно глядя на противника, но тот не двигался.
   Люк за рубкой с лязгом откинулся, из него выбрался моторист - молодой, крепкий парень. Заметив беглеца, он немедленно схватил длинный кусок трубы, как копьё. Айэт бросился на него, стараясь нырнуть под удар.
   Острый край трубы чиркнул его по ребрам, сбил с ног. Дикая белая боль пронзила тело... и прежний, мечтательный, сдержанный юноша вдруг куда-то исчез. Остался только молодой потомок хищников, привыкших на любой удар отвечать ударом.
   Айэт перекатился на живот и поднялся быстрее, чем это можно заметить. Мягко, бесшумно ступая он пошел вперед. Ему было легко и жарко. Боли он не чувствовал. Моторист ударил ещё раз... но труба, которая должна была проломить юноше голову, вдруг оказалась сжата в крепких ладонях Айэта. Ещё одно бездумное, плавное, как в танце движение - и оружие переменило владельца.
   Айэт ударил наотмашь и беспощадно. И очень быстро - моторист даже не успел вскинуть рук. Тайан не хотел его убивать и труба обрушилась на плечо парня. Тот отшатнулся, нелепо стараясь прикрыть рану рукой, потом вдруг издал какой-то жуткий скулящий звук и опрокинулся навзничь.
   От Айэта осталась лишь пара испуганных глаз. Он замер, опустив оружие. До него постепенно начало доходить, что он захватил катер. Вновь подняв трубу, он пошел вперед, замер над распростертым телом. В ушах у него звенело.
   Куртка моториста оказалась разорвана, на ключице темнела страшная вмятина. Айэт отвернулся. Как он мог сотворить такое? При этой мысли он вновь испугался. Что это с ним, как он мог ударить так живого, безоружного человека?..
   Сзади оглушительно треснул выстрел. Айэт подскочил, уже чувствуя, как пуля раздирает его сердце на куски. Обернувшись, он увидел Инсу Кари. Тот стоял на палубе, направив винтовку на рулевого. Половина головы моряка уже превратилась в кровавое месиво, но Инсу выстрелил в неё ещё раз, потом нагнулся и стал шарить в карманах мертвеца.
   Айэт вздрогнул, словно стреляли в него, но рассуждать о морали ему было некогда. Беглецы, - их сразу стало пять, - рассыпались по катеру. Инсу вырвал у юноши бесполезную трубу, сунул в руки винтовку и бросился в рубку. Дизель работал, и ему оставалось лишь дать задний ход.
   Вода за кормой закипела, катер пополз назад, но тут же вновь замер, натянув швартовый трос. Из леса выскочил сержант и охранники. Они вмиг вскинули оружие, от их выстрелов в рубке посыпались стекла.
   В диком азарте Айэт тоже вскинул винтовку, прицелился и выстрелил, неумело передернул затвор, выстрелил ещё раз... и ещё... потом патроны в обойме кончились. Отдача оказалась неожиданно сильной, он все три раза не попал, но стражники залегли, укрываясь от пуль.
   Пока Инсу вытаскивал из-за пояса последнюю обойму, а ловко поймавший её Айэт пытался загнать её в затвор, солдаты успели заползти за камни. Их пули защелкали по стали корпуса катера и засвистели прямо над головой Айэта. Он бросился на палубу, всё же перезарядил винтовку, прицелился и выстрелил ещё два раза, но так ни в кого и не попал.
   Едва солдаты перестали стрелять, тоже перезаряжая оружие, на них набросились сзади оставшиеся заключенные, и они погибли под ударами ломов.
   Инсу привстал в рубке и потянул рычаг газа. Дизель взревел на предельных оборотах. Трос зазвенел, но не порвался, зато бревно, к которому он крепился, с треском оторвалось от причала. Катер пополз назад. Когда оставшиеся выбрались на причал, он отошел уже метров на десять. Они кричали, требуя вернуться, но Инсу словно их не слышал. Айэт видел, как на берегу корчится их третий спутник. Он прижимал руки к животу, между ними шел дым.
   - Ты что? - крикнул он. - С ума сошел?
   - Они и нас разорвут на части! - Инсу налег на штурвал. - И кто-то должен заняться тем катером, что пошлют сюда на разведку, а? Может, они тоже смогут его захватить!
   - И вся орава погонится за ним, а не за нами? Ну и гад же ты! - Айэт вскинул винтовку. - Поворачивай назад!
   Против ожидания, Инсу ничуть не испугался.
   - После рассвета нам нужно плыть ещё несколько часов, - словно не замечая наведенного на него ствола сказал он. - Пропажа второго катера задержит погоню часа на два-три. Вертолеты от Лаккты до Суры будут лететь ещё почти час. Так далеко от баз у них будет мало времени на поиски. Ты что, недоволен, что я выбрал тебя в число тех, кто должен был уплыть? Хочешь, чтобы нас всех повесили? Без этого у нас не будет ни единого шанса.
   Его рассуждения были безупречно логичными и Айэт понимал, что он прав. К тому же, он краем глаза заметил за спиной трех парней. Не оставалось сомнений, что по первому же жесту Инсу они нападут на него. И убьют. Или выбросят за борт, что было ещё хуже. А умирать Айэту всё же совершенно не хотелось. Он просто молча отметил про себя, что его друг, - негодяй, и решил расстаться с ним при первом же удобном случае...
   .............................................................................................
   Поняв, что бунт подавлен, Инсу вернулся в рубку и катер стал разворачиваться. Заметив это, оставшиеся на берегу заключенные кинулись к убитым солдатам. Вновь затрещали выстрелы, корпус зазвенел под ударами пуль. Айэт сидел на палубе - ему было уже всё равно. Пусть убивают... Но дизель продолжал работать на полных оборотах, и берег быстро отходил назад, - сто, двести, триста метров. Когда они оказались вне зоны огня, Инсу повернул на запад, к соседнему острову.
   - Выбросите их за борт, - он показал на бывшую команду катера.
   - Но он ведь ещё жив, - возразил растерянный Айэт, показывая на моториста. Тот очнулся и слабо стонал, прося пить.
   - Я сказал, за борт!
   Бок Айэта вздулся и почернел, рассеченный едва ли не до ребер, и зверская боль в нем оставляла мало места для любви к нанесшему эту рану. Их попутчики нехотя, но с явным облегчением выполнили приказ. Теперь лишь кровь на палубе напоминала о происшедшем...
   Через десять минут Инсу остановил катер в укрытой с трех сторон скалами маленькой бухте и заглушил двигатель. Ожидая темноты, беглецы тщательно осмотрели добычу. Они нашли дюжину патронов к ракетнице, бак с водой и немного продуктов. Зато горючего было больше трех тонн - почти полная цистерна.
   - А если этого не хватит? - спросил Айэт. - Катер выдает десять узлов в час. За неделю он плавает часов пятнадцать. А до того берега двадцать часов ходу!
   - Будем надеяться, друг мой.
   Больше они об этом не говорили. Айэта мучила мысль о том, что ещё не поздно вернуться за остальными. Но их шансы и так невелики. Стоило ли ещё уменьшать их? Ведь иначе он не сможет как-то искупить свою вину... Да и что он мог сейчас сделать?
   Айэт молча смотрел на закат Солнца. Он тысячи раз видел его, но этот мог стать последним. Как обычно, диск Солнца, висевший высоко в небе, стал исчезать, скрываясь за невидимой гранью Вечной Стены, небо потемнело, зажглась заря заката. Когда она потускнела, Инсу запустил двигатель. Они вышли в море. Заблудиться было невозможно. На юге едва заметно блестели трубы Засолнечной Стены. К тому же, на катере был компас.
   Под мерный стук дизеля Айэт засыпал, просыпался, вновь засыпал. Каждый раз он видел звезды, едва тлеющие во тьме, и силуэт Инсу, стоявшего за штурвалом. Когда он проснулся окончательно, справа надвигалась бледная стена рассвета.
   - Осталась почти половина горючего, а нам идти всего восемь часов! - крикнул ему Инсу, и Айэт подумал, что, возможно, всё же будет жить.
   ...........................................................................................
   Среди бесконечной водной пустыни юноша чувствовал себя неуверенно, но, в то же время, удивительно спокойно. Что бы ни ждало его в будущем, он всё же увидел море. Об оставшихся он не думал. Они никого не встретили, ни днем, ни ночью, и он не знал, какая судьба их постигла. Просто в душе было совершенно пусто...
   ...........................................................................................
   После полудня на юге показались голубые призрачные вершины гор, ограждавших Великие Равнины. Ещё через два часа они подошли к побережью. Погрузив вещи на спасательный плот, они прыгнули за борт. Инсу закрепил руль, и катер с работающим двигателем повернул обратно. Что с ним стало, они тоже никогда не узнали...
   .............................................................................................
   Увязая в грязи, путаясь в водорослях, маленький отряд выбрался на песчаный берег. Здесь илистая хлябь литорали переходила в бесконечную неровную полосу невысоких дюн. Айэт поднялся на гребень ближайшей и осмотрелся. За дюнами зеленели низкие пологие холмы, поросшие травой и изредка кустарником. У их подножий тянулась грунтовая дорога, и по ней неровной колонной шли люди. Расстояние оказалось слишком большим, чтобы он мог их толком разглядеть. Просто крохотные темные фигурки, о которых можно думать, что угодно.
   За холмами простерлась равнина. Она плавно поднималась к горам, изгибаясь мягкими складками. Сами горы призрачными силуэтами высились впереди. Их голые каменистые склоны таяли в жарком мареве Желтого Солнца. Сама же равнина была на удивление пустынной. Лишь далеко на западе, как призраки, виднелись высокие белые здания какого-то большого города.
   - Это Сура, - сказал Инсу. - К ней от Тар-Акталы ведет монорельсовая дорога. Но в населенных местах нам лучше не показываться. У подножия гор идет шоссе, вдоль него стоят небольшие селения. В них есть телефоны-автоматы. Если я смогу дозвониться до моих друзей, нам помогут. Но до шоссе отсюда - миль двадцать! Если повезет, это будет наш последний бросок.
   Идти по твердой земле после почти суток, проведенных на зыбкой палубе катера, Айэту очень нравилось, даже босиком. Её покрывала густая трава, достающая ему до пояса. Они шли почти без остановок, скрываясь в складках местности. Несколько раз им всё же попадались люди, но их никто не замечал.
   Уже перед закатом они пересекли монорельсовую дорогу, точнее, прошли прямо под ней. Айэт увидел, что она состоит, собственно, из двух сближенных профилей, над которыми проходят питающие кабели, заключенные в трубы. Всё это крепилось на высоких бетонных арках. Под ними то и дело проносились поезда. Им пришлось полчаса дожидаться, когда дорога будет в обе стороны пуста, насколько хватал глаз.
   Все устали, многие в кровь сбили босые ноги, и с наступлением темноты им пришлось остановиться, хотя шоссе они уже видели, точнее, видели цепочку его огней.
   Они провели эту ночь в сырой ложбине, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. На рассвете они двинулись вновь, и вскоре достигли дороги, широкой бетонной ленты, пустынной в этот ранний час. Вступив в неяркий синий свет освещавших её фонарей, Айэт вслух удивился такой трате энергии.
   - Ничего особенного, - сказал Инсу. - Здесь же Великие Равнины, их питает вечная энергостанция Тар-Акталы. Энергия даровая - отчего её не тратить?..
   Повернув к смутно белеющим поблизости домам селения, они вскоре нашли телефонную будку. Прихватив несколько монет, найденных в карманах убитого им рулевого, Инсу исчез в ней. Он вернулся через несколько минут, широко улыбаясь.
   - Всё лучше, чем я ожидал. Сейчас из Суры придет автобус. Мы сядем в него и уже к вечеру будем в Тар-Актале. Тут есть целая организация, - небрежно пояснил он. - Они уже знают о нашем побеге, и помогут нам.
   Айэту казалось, что минуты ожидания текут необычайно медленно. В бледном сиянии рассвета равнина была удивительно красива. Тихо шелестела трава, вдали синело море. Горы казались темными силуэтами. Очень тихо, воздух чист и свеж...
   Наконец, у обочины бесшумно затормозил громадный трехосный автобус с темной блестящей обшивкой и большими затемненными стеклами. Он смахивал на подвижный дом. Внутри скрывалось несколько "кают", отделанных богато, но уютно. Айэт понятия не имел, сколько здесь людей. Он заметил лишь двух сонных парней. Не обращая на них внимания, они увели Инсу в одну из кают. У одного из них из-под рубахи торчала рукоять револьвера. Прежде, чем захлопнулась дверь, донесся шепот.
   Айэт нахмурился. Он, разумеется, знал, что в Актале есть мощное и организованное движение сопротивления, но вот что его друг принадлежит к нему, причем, далеко не в рядовых чинах, он просто не смог бы представить...
   Он понял, что без помощи Инсу никогда не сбежал бы из лагеря, а если бы и сбежал, Организация и не подумала бы ему помогать. Для неё он оставался никем.
   Недоверие друга, а главное то, что он относился к нему, как к орудию, настолько его разозлило, что за всё время пути он даже не взглянул на Инсу...
   Мощная машина ехала мягко, но поразительно быстро, делая не менее сотни миль в час. Айэт тупо смотрел в окно, за которым сплошь мелькали дома, поля, машины, города, и, наконец, заснул.
   Они добрались до столицы без происшествий. Их всех сразу одели в новую одежду, а полицейские остановили их всего раз, и только для того, чтобы водитель вручил офицеру в расшитой куртке радужную бумажку...
   Голубое Солнце уже приближалось к краю Вечной Стены, когда небо впереди заслонили ослепительно-белые прямоугольники гигантских зданий Тар-Акталы. За ними вздымались многоугольные призмы древних башен. Они блестели черным стеклом и были самыми большими, казалось, доставая до небес.
   Двенадцатимиллионный город был огромен. Айэт убедился в этом за час поездки по его улицам. Автобус петлял по трехъярусным развязкам, медленно полз по широким проспектам, где тротуары шли в несколько этажей вдоль стен громадных зданий. Иногда они ныряли в длинные, ярко освещенные туннели. Над их головами сплеталась сеть эстакад монорельсовых путей. На крыши садилось и поднималось множество пёстро окрашенных вертолетов. Их гул часто заглушал шум уличного движения. Айэт буквально прилип к стеклу, разинув рот. Он мечтал, но не надеялся всё это увидеть.
   Наконец, они выбрались на окраину, где белые массивы зданий утопали в зелени и было гораздо тише. Айэту бросилась в глаза одна странность - хотя здесь, в отличие от Лаккты и Асуса, было много молодежи, нигде, даже в центре столицы, он не видел новых зданий, напротив, все они казались... старыми.
   Прежде, чем он успел над этим задуматься, автобус остановился возле огромной жилой башни, похожей на дворец. Её гладкие белые стены, рассеченные пилонами, венчал сплошной, вдвое выше Айэта, фриз, выложенный стеклянными призмами. Они дробили свет Солнца миллионами радужных брызг. Юноша невольно прикрыл рукой глаза, глядя на это невероятное зрелище.
   Беглецов провели в просторный, ярко освещенный вестибюль. Там несколько крепких парней в синих куртках праздно подпирали стены. Внимательно оглядев, они молча пропустили их в один из лифтов.
   К удивлению Айэта, лифт пошел вниз. Через минуту они вышли в светлую, низкую комнату с множеством проходов, перекрытых белыми, блестящими панелями. Они казались мягкими, хотя Айэт видел, что они из литой стали. Стены здесь покрывал гладкий мрамор. Свет был голубовато-холодным, а лампы скрыты так искусно, что он так и не смог разглядеть их.
   Панели напротив лифта раздвинулись с негромким, мягким звуком. За ними, в просторном, прохладном коридоре, никого не было.
   Здесь оказалось очень тихо. Длинные матово-белые лампы на краях потолка казались двумя сплошными линиями света. В блестящие, искристые, словно покрытые инеем стены углублялись гладкие белые двери. Лишь когда закрылся наружный проем, одна из них распахнулась.
   Они вошли в ярко освещенное, просторное помещение. В нем стояла какая-то аппаратура, за ней сидели серьёзного вида файа, тихо переговариваясь.
   Тяжелый занавес скрывал внутренний проем. Он тут же сдвинулся и вошел ещё один парень.
   Сначала Айэт взглянул на его одежду, радужную, ослепительно яркую куртку. Плечи и открытый воротник были огненно-алыми, полы бездонно-фиолетовыми, и все цвета радуги между ними переходили друг в друга тысячами оттенков поразительной чистоты. Только потом он взглянул ему в лицо.
   Перед ним был рослый, отлично сложенный молодой файа с решительным смуглым лицом и большими серыми глазами. В густой гриве его черных волос блестели две тяжелые золотые цепочки. На лбу их соединял золотой многоугольник. На нем, словно третий глаз, ослепительно горел крупный бриллиант.
   Под взглядом этого файа Айэт невольно отступил. Он растерялся.
   - Не бойся, - парень улыбнулся. - Я Нэйс Анкус, председатель Организации.
  
   Глава 6.
   Падение с небес
  
  
   Нет ничего вреднее глупой иллюзии технического превосходства. Одна чумная бацилла, - существо, чрезвычайно неразвитое, - может победить величайшего полководца, и вся его армия не сможет помешать этому. Иметь личный термоядерный арсенал здорово. Не нужно только забывать и про чистые руки.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   - И как тебе нравится в новом облике? - Вэру повернулся к Хьютай.
   Ответ раздался из скрытого динамика белого воспринимающего устройства. Оно висело перед ним в воздухе, окруженное трепещущим ореолом силового поля.
   - Очень неудобно. Если бы не ты, я предпочла бы дождаться, когда моё тело будет восстановлено.
   - Но как ты чувствуешь себя там?
   - Это трудно объяснить. Физически - как обычно. А психологически - просто невыносимо!
   Анмай смутился.
   - Прости. Но я так испугался... - он замолк, вспоминая прыжок.
   Тогда он пролежал без сознания несколько часов, а очнувшись, так и не увидел Хьютай. Когда он вызвал комцентр, то с ужасом узнал, что она не пережила перехода - когда он в первый раз лежал без сознания, машины вынесли её тело. Анмай пришел в такой ужас, что для него всё померкло. Его глаза невыносимо жгло, но они остались сухими.
   К реальности его вернул голос комцентра. "Астрофайра" напомнила ему, что матрица Хьютай цела, её сознание живо и может говорить с ним, если её подключат к компьютеру. Он потребовал этого, и беззвучный разговор с подругой потряс его. Он понял, что значит бессмертие, хотя и не мог отделаться от мысли, что через шесть месяцев к нему выйдет не Хьютай, а её копия. Но они и так уже были копиями. А впрочем, отличить копию от оригинала тут было нельзя. Она была жива - и это было главное. Так что теперь Вэру казалось, что его подруга просто уехала куда-то на полгода. Они могли общаться, когда захотят, и даже заниматься любовью. Для этого, правда, ему приходилось бы входить в виртуальный мир ожидавших воплощения душ...
   Анмай мрачно подумал, что ничего не дается даром. Они уменьшили разрушительный импульс вовне, но полнота переноса пострадала. В итоге, из полумиллиона файа на борту "Астрофайры" осталось едва десять тысяч. Впрочем, через полгода все умершие воскреснут. Биоформаторы уже восстанавливали их тела.
   Это было не простое эмбрионирование. Оно шло слишком медленно. На основе исходной генетической информации биоформаторы синтезировали отдельные культуры стволовых клеток, выращивали из них ткани и уже из них собирали тело, конечно, не механически, а искусно сращивая независимо развивавшиеся его части. В это же время в растущий мозг записывалась вся информация из матрицы. Если бы этого количества воскрешенных оказалось вдруг недостаточно, "Астрофайра" могла создать копии тех, кто недавно покинул её, - оригиналы их матриц остались на борту. Если бы не хватило и их, она могла начать производить новые личности - не копии, не слуг, а совершенно полноценных файа.
   Вспомнив, что умных, бесстрашных файа, даже более мудрых и благородных, чем обычные, можно производить как гайки, как сталь, в любых количествах, Анмай нахмурился. Но вся история развития науки - история умаления достоинства её живых создателей. Скоро живых файа не останется нигде, и такие казусы станут чисто историческими. Он подумал, что так будет лучше...
   Анмай встряхнул волосами. Вокруг него, в ангаре "Астрофайры", царило деловое оживление.
   - Не хочешь присоединиться к нам? - спросил он Хьютай.
   - Загрузившись в компьютер десантного корабля? Нет уж! Лучше я посплю полгода, а потом узнаю всё сразу!
   Из динамика донеслось фырканье, затем воспринимающее устройство с быстротой пули взвилось вверх и исчезло. Судя по быстроте и точности его полета, матрица Хьютай уже отключилась.
   Анмай перевел взгляд на ожидающий его корабль. Это была первая высадка на поверхность Линзы. Комцентр предложил вести разведку с помощью автоматических устройств, но экипаж воспротивился. Машины согласились. В конечном счете, разница была не столь и велика.
   ..............................................................................................
   Они находились внутри уже две недели. Было собрано огромное количество информации, но разобраться в ней оказалось непросто.
   Устройство Линзы преподнесло им целый ряд сюрпризов. Судя по показаниям гравиметров, самый её центр занимала огромная компактная масса вещества - звезда, красный карлик. Но к ней нельзя было подобраться. Центральную часть Линзы окружала цилиндрическая нейтридная стена диаметром в три миллиона миль. Она состояла из поставленных впритык труб, каждая из которых была диаметром в 50 тысяч миль. Там же, несомненно, размещались энергетические установки Линзы, но они не могли занять столько места. Что ещё находилось в центре - было неясно. Стена оказалась совершенно монолитной, и выяснить, что за ней, они не могли. Оставалось неясным, как сами создатели Линзы преодолевали эту преграду.
   Периферийная часть Линзы разделялась на четырнадцать сегментов глухими, тоже нейтридными, как и её основа, стенами, на полмиллиона миль не доходившими до центральной. В верхней части этого пространства, где гравитация центральной массы и основания уравновешивала друг друга, создавая зону невесомости, вращалось двадцать одно небесное тело, - четырнадцать похожих на Новую Файау планет, имевших атмосферы, моря и жизнь, и семь солнц, нейтридных восьмиугольников по девяносто тысяч миль диаметром. На их обращенных к поверхности Линзы плоскостях сияли колоссальные плазменные прожектора. Плазма удерживалась и нагревалась могучими магнитными полями. Энергия поступала из центральной части Линзы, в виде мощнейших пучков СВЧ-излучения. Они неотступно следовали за солнцами. Их источниками были трапециевидные излучатели размером с планету. Их плоские наклонные решетки размещались у основания кольцевой стены.
   Температура и спектр излучения у всех солнц различались, как различались и цвета. Они соответствовали цветам радуги, и в этом был скрыт какой-то смысл. Цветовой код очень легко передавал эмоции: фиолетовые тона обозначали тайну, черные - скорбь и угрозу, синие - спокойствие, желтые тревожны, зеленые - это зелень, растения, то есть буйство жизни, красные - секс и агрессивность, но это всё у файа! Что это означало для создателей Линзы, они так и не смогли представить.
   Солнца чередовались с парами планет. Солнца и планеты вращались по отдельным орбитам, располагаясь в вершинах двух многоугольников, вложенных один в другой. В вершинах внешнего вращались солнца, внутреннего - планеты. Их освещали малые излучатели, размещенные на боках гигантских прожекторов.
   Сразу после не-перехода "Астрофайра" вышла в эту зону невесомости, чтобы пополнить запас массы. Для этого отлично подошла одна из планет, жизнь на которой непонятно почему погибла. Звездолет завис над ней, и в поверхность планеты ударил поток гамма-излучения его двигателей, испаряя кубические мили камня. Казалось, на месте горного массива зажглась звезда. Чудовищный столб плазмы, рвущийся с поверхности, достигал "Астрофайры" и втягивался внутрь корабля.
   Через несколько часов топливные танки звездолета были заполнены, но планете это дорого обошлось, - на её поверхности остался кратер диаметром в сотню миль. Пар из выкипевших океанов скрыл её ослепительной белизной, большая часть атмосферы разлетелась. Она бледной туманностью тянулась между солнц, постепенно рассеиваясь. Если в Линзе и были автоматические устройства, наблюдающие за её сохранностью, они никак не отреагировали на это.
   Вэру очень интересовало, что произошло бы, будь эта планета обитаема. Но, насколько они смогли выяснить, ни на одной из планет Линзы не было разумной жизни.
   Всю нижнюю плоскость этой колоссальной конструкции скрывала голубая вуаль атмосферы. Её состав везде был одинаков и полностью пригоден для файа.
   Поверхность всех сегментов покрывал многомильный слой земли и камня, но его масса казалась ничем по сравнению с массой нескольких дюймов подстилавшего его нейтрида. Ни вулканов, ни землетрясений в Линзе не было и не могло быть. Однако, в ней имелись горы, моря, океаны и реки, всё, как на поверхности планет. Суши в ней оказалось больше, чем воды, и моря нигде не смыкались. Их группы разделялись горами, словно сеткой с ячейками в десятки тысяч миль. Зато дно кольцевой зоны между радиальными стенами занимал сплошной, без единого острова океан - Океан Мрака, как его назвали файа. Солнца освещали только внешние сегменты Линзы, и их свет падал лишь на его окраину. Её межсегментные стены и свод оказались совершенно черными, за исключением россыпи зеркал-рефлекторов. Эти отражающие участки, освещенные неподвижными лучами, имитировали звездное небо, но в какой части Вселенной сияли некогда такие звезды - никто на корабле не знал.
   Атмосферная циркуляция в Линзе была довольно обычной. Воздух двигался от периферии к центру, нагревался, и, поднимаясь, оттекал обратно. Этот цикл занимал многие годы, так как длина или глубина каждого сегмента составляла два миллиона миль. При этом каждый сегмент был довольно узким - шириной 1,8 миллиона миль в основании и 900 тысяч у центра.
   Никакой смены времен года тут не было. На побережье кольцевого океана температура постоянно оставалась тропической, у обода - близкой к нулю. Анмай подумал, что по мере удаления от центра солнца должны сначала опускаться, затем подниматься вновь и на самом краю достигнуть зенита.
   Поскольку тут не могло быть никакой тектонической активности, за миллиард лет, прошедший после создания Линзы, все её моря и горы должны были слиться в сплошное болото. Но, судя по степени эрозии, их возраст не превышал десятков миллионов лет. Поверхность Линзы, очевидно, постоянно обновлялась, причем, относительно небольшими частями. Впрочем, последнее обновление произошло уже довольно давно.
   На каждом сегменте Линзы обитали многочисленные формы высокоразвитой жизни, в том числе и разумной. Так как число рас равнялось числу планет, файа предположили, что неведомые Строители поместили в Линзу четырнадцать миров, жизнь на которых едва достигла стадии многоклеточных организмов, а затем перенесли её на поверхность соответствующих сегментов, в одинаковые условия.
   При полной изоляции, при неизменных условиях Линзы, темп эволюции должен был резко замедлиться. Поэтому наличие разума, причем, во всех сегментах, было странным. Впрочем, файа не знали, изменяли ли Строители наследственность обитателей Линзы или нет. Отсутствие разума на её планетах тоже оставалось непонятным. Может, на них жили неизмененные формы?..
   Изначально все сегменты Линзы были изолированы друг от друга. Вдоль всего побережья её кольцевого океана шел ряд колоссальных металлических колонн, генераторов силового поля. Оно поднималось выше границы атмосферы, и из сектора в сектор не мог попасть ни один атом. Но разумные существа легко могли преодолеть барьер, общаясь по радио или с помощью космических кораблей, причем, самых примитивных конструкций. Для чувствительных радаров "Астрофайры" не составило труда установить, что так они и делали. Впрочем, обитатели Линзы могли общаться и более простым способом. Многие защитные башни давно вышли из строя, и из сектора в сектор можно было попасть на обычных, морских кораблях.
   Назначение Линзы по-прежнему оставалось непонятным. Наблюдения за развитием разных жизненных форм в сходных условиях требовали немыслимых затрат времени. Может, Строителей интересовало, уживутся ли разные виды разума? Но предусмотрели ли они вообще возникновение разума в своём творении? Или их цели были совершенно иными?
   Но, каким бы ни был их эксперимент, создатели Линзы уже явно не интересовались им, и вскоре он обещал закончиться. Это подтверждала вышедшая из строя аппаратура. Вскоре стало ясно, что неисправности много серьёзнее, чем просто отказ нескольких силовых излучателей. Даже на "Астрофайре" была система самовосстановления, но здесь она уже не действовала. Файа не знали, что ещё вышло из строя, но понимали, что конец Линзы близок. Если откажут её энергетические системы, вся жизнь на ней просто вымерзнет в течение немногих дней. Если только раньше Линзу не уничтожит война.
   Анмай подумал, что если целью эксперимента была проверка возможности сосуществования разных разумных существ, то он провалился. Разные секторы, разные расы с различным уровнем развития буквально вгрызались друг в друга. Пока войны велись с помощью относительно скромных технических средств, но пройдут всего тысячи лет, и применение Йалис одной из сторон неизбежно разрушит Линзу.
   И экипаж, и сама "Астрофайра" были растеряны. Они не знали, что им делать, исследовать или спасать. Все прежние найденные Файау не-планеты были пустынны, по крайней мере, не содержали в себе разумной органической жизни.
   Комцентр склонялся к активному сбору информации, - решение о судьбе Линзы мог принять только весь Союз Файау. Одновременно он хотел заняться изучением нового способа восприятия, получения информации, о котором узнал от Анмая. Но это требовало переформирования Эвергета и лет работы. Экипажу оставалось лишь заняться разведкой. Впрочем, ни о чем другом он и не мечтал.
   ...............................................................................................
   Анмай повернулся к ожидавшему его кораблю. В гигантском ангаре "Астрофайры" тот казался крохотным, и даже не имел имени, лишь труднопроизносимый номер. Это было "среднее посадочное устройство", плоская прямоугольная коробка со скошенным носом и многокрылым оперением на корме, пятидесяти метров в длину, двадцати в ширину и восьми в высоту, не считая оперения. Корабль весил больше тысячи тонн. Он был оснащен мощными ионными двигателями и генераторами силового поля. Его броня блестела светло-серым отливом полированной стали, снизу покрытой теплостойкой керамикой.
   В первой вылазке на поверхность Линзы участвовали сто двадцать таких десантных кораблей и треть всего экипажа - три с половиной тысячи файа. Они сядут во всех её сегментах. Дальнейшие действия "Астрофайры" зависели от того, что они обнаружат.
   Анмай выбрал сегмент, над которым они вышли из не-пространства. Наблюдения показали, что он заселен существами, похожими на файа и людей из древней истории. Внешнее сходство, конечно, не означало тождества.
   Он взлетел на платформу, затем вошел в открытый люк. Рубка, - она же салон для экипажа, - занимала переднюю часть верхнего яруса корабля. Стены и потолок этого просторного помещения с рядами кресел состояли из разделенных балками огромных экранов. И всё. Никаких приборов, - всё управление было автоматическим. Приказы отдавались с помощью весмов.
   Как только все файа заняли места и пристегнулись, корабль плавно поднялся в воздух и поплыл к выходному туннелю. Вэру вдавило в сидение. От скорости у него захватило дух.
   Перед ними раскрылись створы шлюза. Корабль пронзил силовую мембрану. Вспыхнул ослепительный свет, - и вот они уже среди черноты.
   Анмай не знал, что уже никогда не вернется обратно.
   ............................................................................................................
   Светоносная громада "Астрофайры" быстро отходила назад. Тяга продолжавшего набирать скорость корабля вдавливала файа в кресла. Через несколько минут она исчезла, и они смогли парить в воздухе. Им предстояло достичь зоны с умеренным климатом, расположенной в полумиллионе миль от внутреннего края сегмента, и поэтому полет должен был продлиться больше суток.
   Вскоре весь экипаж, - тридцать юношей и девушек, - покинул рубку, разойдясь по жилым помещениям. В ней остался лишь Вэру, единственный здесь член Совета и командир корабля. Он любовался странным, ни на что не похожим небом, увидеть которое можно было лишь здесь. Под его куполом простерлось несколько сегментов, залитых белым, синим и фиолетовым светом, разделенных темными клиньями стен и бархатной чернотой ночных зон.
   Сегмент, к которому они летели, был наполовину темным, наполовину залитым ярко-фиолетовым светом уходящего солнца. Детали его полускрытой облаками поверхности едва различались, виднелись лишь темные пятна океанов. Звездное небо над ним с первого взгляда казалось настоящим. Даже понять, где свод переходит в стены, Вэру не мог. Зато колоссальные трубы Засолнечной Стены были видны так хорошо, что до них, казалось, можно дотронуться. На их фоне висели маленькие диски двух планет, сияя чистой синевой. Сбоку темнел восьмигранник одного из солнц, окруженный бледным ореолом.
   Сравнив размеры планет с размерами конструкции Анмай помотал головой, - это казалось совершенно нереальным. Казалось, что перед ним искусно отделанный и освещенный макет размером всего в несколько метров. Как он ни старался, наваждение не проходило. Его мозг упорно отказывался осознавать этот мир таким, каким он был.
   Он усмехнулся и вылетел из рубки. Сразу за ней начинался короткий коридор. Он упирался в массивные двери, ведущие в грузовой ангар. Его пересекал другой коридор, поуже, идущий от борта до борта. В него выходили двери кают.
   Вплыв в отведенную ему узкую комнатку, Анмай пристегнулся к постели, - единственный способ выспаться в невесомости. Каюта выглядела просто - светло-серый мягкий пластик, покрывающий все плоскости, две светящихся пластины в углублениях потолка и окно-экран напротив входа. В нем, на фоне труб Засолнечной Стены, ярко горела звезда "Астрофайры". Анмай погасил изображение.
   .............................................................................................
   Когда он проснулся, корабль уже углубился внутрь сегмента. Другие сегменты сузились и стали едва заметны. Невесомый, он парил в воздухе, не касаясь стен, а в окне перед ним плыла и приближалась поверхность.
   Шел час за часом, но Анмай был почти неподвижен. Наконец, земля под ним засияла алым огнем заката, - изо дня они влетали в ночь. Не самый лучший вариант, разумеется, но было трудно распределить места посадок ста двадцати кораблей, учитывая ещё и время суток.
   Сейчас поверхность Линзы сияла тончайшим ало-синим узором. Едва заметные его детали на самом деле были тучами размером в гору. Этот необозримый ковер был поразительно красив. Вэру казалось, что он смотрит на страну своей мечты, на рай, но закат вскоре угас, и земля внизу стала сумрачной, пепельно-сизой.
   Когда до посадки осталось чуть больше часа, Анмай вплыл в рубку. Вскоре в ней собрался весь экипаж. Все с нетерпением смотрели вниз. Уже были видны очертания вытянутого океана, на берегах которого они должны были приземлиться.
   За время полета, точнее падения в гравитационном поле Линзы корабль набрал огромную энергию. Он ворвался в атмосферу со скоростью ста миль в секунду, тараня воздух стеной силового поля, заставляя его гореть ослепительным блеском. С поверхности Линзы на тысячи миль кругом был виден огненный шар, оставлявший за собой длинный светящийся шлейф.
   Вэру вдавливало в кресло с силой четырех "G", хотя траектория торможения была очень пологой. Лишь через час сияние плазмы в обзорных экранах погасло, и корабль стал просто падать, опускаясь в глубину атмосферы. Когда она стала достаточно плотной, вновь заработали генераторы силового поля. Корабль закачался и повис в перекрестье силовых плоскостей, - они трепетали, словно крылья исполинской стрекозы. Изображения на экранах расплылись и вновь обрели четкость, когда включились компьютерные фильтры камер, подавляющие аберрацию.
   Весь экипаж приник к экранам, хотя это было и бессмысленно. Под ними простерлась бескрайняя, почти совсем плоская облачная равнина, зеленовато-тусклая в свете двух лун. На ней тлело единственное на сотни, если не на тысячи миль кругом рыжее пятно, - пробивавшийся снизу свет города.
   Повинуясь безмолвному приказу, корабль помчался туда, пробив тучи. Под ними оказалось почти совершенно темно, но, едва включились умножители, пейзаж засиял ярким зеленоватым светом. Внизу блестела вода, пятна лесов чередовались с полями, всё опутывала густая сеть дорог. Вдали, на берегу реки, сияла россыпь медно-золотых огней города, казалось, неспешно плывших к ним.
   Вэру показалось странным, что на дорогах нет машин. Он включил максимальное увеличение. Теперь они видели даже отдельные листья, но им не удалось заметить ни одного живого существа, даже дикого.
   - Может, они все спрятались? - спросил старший из юношей, его заместитель, Раорин Ульта.
   - И все животные тоже? - Анмай фыркнул. - Нет, это явно никак не связано с нами.
   Вскоре они зависли над прямоугольником города, - единственным и не очень большим островом света в море тьмы и лесов. Но горели только уличные фонари, ярко освещая четкую сетку улиц. Все окна были темными. И опять - ни машин, ни людей, никого. Город опустел не более нескольких месяцев назад, потому что зелень ещё не успела поглотить его. Его окружала земляная дамба высотой в трехэтажный дом, похожая на крепостной вал, даже со рвом или каналом, заполненным водой. Но эта защита оказалась, очевидно, совершенно бесполезной.
   Не нашлось, правда, никаких разрушений, воронок или подбитых машин, как и машин вообще, любого вида животных, дыма или других признаков активности. Инфракрасные детекторы не засекли никаких источников тепла, - город был абсолютно пуст и мертв.
   Ночная разведка стала бы, разумеется, чистым безумием. Вэру решил подождать до утра, в точном соответствии с инструкциями. Он отвел корабль миль на десять от города и оставил парить высоко над землей. Здесь было почти совсем темно. Только вдали, над острыми силуэтами крон, висело дымчато-рыжее зарево.
   Заснуть в таких условиях казалось совершенно невозможным, но на этот случай на весме каждого файа имелась особая кнопка: если нажать на неё, он через пару минут погружался в глубокий сон.
   Ночью ничего не случилось.
   .............................................................................................
   Утром Анмай проснулся полным энергии, как и весь его экипаж. Наступил день Белого солнца, очень похожего на солнце Файау. Под ними, на глубине мили, простерлась бескрайняя равнина, почти совсем плоская. Вдали, среди зелени, белели высокие здания города. Корабль немедля полетел в его сторону.
   Город окружали ровные квадратные плантации невысоких деревьев со странной серебристой листвой. Его здания, - различные вариации прямоугольных форм, - стояли далеко друг от друга и оказались не очень высокими, не более пятнадцати этажей. Светлые широкие улицы и зелень преобладали.
   Город выглядел совершенно обычным, но Вэру бросилось в глаза странное круглое сооружение, стоявшее в отдалении от остальных и окруженное особенно густым поясом зелени. К нему лучами сходились улицы. Оно напоминало стадион, но на наклонных стенах бетонного кольца не нашлось ни сидений, ни окон, ни амбразур - ничего, даже входов. Дно кольца было значительно ниже уровня земли, и в густой тени под валом Анмай заметил ряд гигантских арок. Это всё же походило на крепость, так как между валом и деревьями лежала широкая полоса голой земли. Но ни там, ни на улицах не было ничего живого.
   Молодежь хотела сесть прямо в центр кольца, но Анмай решил посадить корабль за чертой города и окружающих его плантаций, причем, довольно далеко. Корабль развернулся, и, набирая высоту, полетел прочь.
   Вэру выбрал большую поляну в лесу, широкую и достаточно ровную. Сидя в кресле он видел, как за стенами корабля бушует страшный ураган, ломая деревья, вздымая тучи листьев. Затем, когда силовые крылья коснулись поверхности, полетела земля. В массе летящих веток и пыли уже ничего не было видно. Корабль завибрировал, и они не заметили, как он утвердился на поверхности. Потом все поднялись, вплотную подходя к экранам.
   Мир Линзы выглядел совершенно обычным, - солнце, синее небо, сплошная густая зелень. Только ветки на деревьях шли по спиралям вокруг стволов, и их листва имела отчетливый сероватый оттенок.
   Анализ атмосферы и почвы не нашел каких-либо вредных примесей или кибернетических бактерий, единственно опасных для файа и их машин. Радиационный фон просто отсутствовал, температура оказалась лишь на два градуса ниже, чем на борту. Можно было выходить, однако файа застыли у экранов, ожидая неизвестно чего. Но никто не спешил к ним, не было никакого движения, только слабое колыхание ветвей...
   Они все наскоро поели, потом спустились из кают на нижний ярус. В его продольный коридор выходили двери множества комнат. В них размещалась различная вспомогательная аппаратура корабля, лаборатории, ремонтные мастерские и хранились всевозможные вещи, необходимые для работы на поверхности чужих планет.
   Поскольку первая разведка носила чисто предварительный характер, Анмай решил не брать никакого снаряжения, ограничившись лишь оружием. Так как корабль мог сам позаботиться о себе, на разведку шли все, но Вэру, как старший, взял выносной пульт управления. Затем он, вместе с остальными, прошел в дверь шлюза.
   В просторном помещении повисла тишина. Несколько секунд Анмай не решался открыть внешнюю дверь, потом всё же положил ладонь на квадрат контрольного устройства. Плита люка с шипением опустилась вниз, превратившись в лестницу. Анмай первым выглянул наружу.
   Здесь оказалось прохладно. Белое солнце стояло высоко в безоблачном небе, и сочетание полуденного света с утренней свежестью казалось странным. Влажный воздух пах терпкой раздавленной зеленью, землей и ещё чем-то незнакомым. Кроме шороха листвы, Вэру ничего не слышал.
   Он осторожно спустился на землю, но, ступив на неё, тут же подскочил, - обломанный сучок уколол его босую ногу. Анмай прогнал экипаж за сандалиями, обулся сам и уже спокойно ступил на поверхность.
   Он уже привык ходить босиком и теперь чувствовал себя неловко. Казалось, что его подошвы онемели, а тело стало слишком легким - гравитация здесь была процентов на десять меньше привычной ему стандартной. В результате, пройдя всего несколько шагов, он споткнулся на ровном месте и упал на четвереньки, измазав в земле руки и ткнулся лицом в куст. Как оказалось, колючий.
   Первым словом великого основателя великой Файау на поверхности величайшего достижения иных цивилизаций было ругательство. Из люка корабля раздался веселый смех и Анмай вскочил, как подброшенный.
   Через минуту весь экипаж присоединился к нему. Файа держались вместе, осторожно ступая по неровной земле и заглядывая под скругленный край днища корабля, похожие то ли на туристов на экскурсии, то ли на детей в незнакомом саду. Анмай невольно положил руку на оружие.
   Мощный микроволновый мазер мог парализовать практически любое живое существо за семьдесят шагов. Если же отключить предохранительный контур, то мазер мог парализовывать за двести шагов, а на меньшем расстоянии убивал. К тому же, его излучение проходило сквозь толстый слой любого неметаллического вещества.
   Внешних повреждений это оружие не причиняло, но вся молекулярная структура организма от нагрева превращалась в кашу, и причиненная им смерть была абсолютной. Выстрел мазера не сопровождался ни звуком, ни вспышкой света - идеальное оружие для разведчика. Правда, совсем несложный радиодетектор мог зафиксировать его на огромном расстоянии, и он был не слишком эффективен против машин, особенно примитивных.
   Зная, что мазер питается от батарей, которых хватало лишь на 15 секунд непрерывного действия, Анмай положил в карман две запасных. У всех остальных файа были точно такие же мазеры и силовые пояса.
   Так как микроволновый мазер, смертельно эффективный против жизни, не мог разрушать неживую материю, Анмай, как командир, взял и более мощное оружие, - дисраптор. Питал его магнитно-монопольный аннигилятор, универсальный энергоблок Файау. В атмосфере он мог работать почти вечно.
   Это оружие было прямой противоположностью мазеру. Оно посылало в цель сплошной поток огня, уничтожая буквально всё на своем пути, и могло снести даже полуметровую стену. Миниатюрный ускоритель дисраптора выбрасывал мощные пучки частиц дельта-уэмон, формирующих, в частности, силовые поля. При столкновении их с любой плотной материей происходил взрыв, сопровождавшийся резким повышением температуры. Радиус действия дисраптора был не больше, чем у мазера, но мощность куда выше. Разрушения, вызванные одним выстрелом, мог бы причинить четырех или пятидюймовый термитный снаряд.
   Соответственно, из-за ударной и тепловой волны стрелять из дисраптора в упор или с близкого расстояния было нельзя, по крайней мере, больше одного раза. Но он не заражал местность радиацией, а главное, был совершенно бесполезен против любых объектов, защищенных силовыми полями. За свою долгую историю файа научились не применять без нужды оружие, которое можно обратить против них самих. Но польза этой карманной гаубицы была несомненной. Если бы Вэру удалось попасть из этой штуки в танк ближе, чем метров со ста, тому немедля пришел бы конец.
   Он хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание.
   - Хватит сидеть здесь, разлетаемся. Всем вернуться сюда до заката! Можете делать, что хотите, но только осторожнее! Держитесь группами. Если заметите что-то необычное, не приближайтесь, сначала посмотрите. Я не знаю, что здесь происходит, - вы должны это выяснить. Постарайтесь поймать какое-нибудь крупное животное с развитой нервной системой, - мы просканируем его память. Ну да правила разведки вы знаете. Вперед!
   Вся масса файа с гулом поднялась в воздух, направляясь к городу. Через несколько секунд Анмай остался один. Он усмехнулся и тоже взвился вверх. Люк корабля закрылся, и над ним появился ореол силового щита.
   ............................................................................................
   В свежем, холодном воздухе над неведомыми просторами Вэру мгновенно охватил дикий восторг. В Файау ему больше всего понравилась именно возможность летать самому, словно птице.
   От места посадки до города было четыре или пять миль. Пролетая над плантациями, он остановился, и, подумав, соскользнул вниз. Серебристые деревья стояли далеко друг от друга, и под ними было довольно светло. Это походило на парк.
   Анмай поддел чешуйку темной коры, вдохнул её горький запах, затем присел. Земля под деревьями оказалась голой, её покрывали лишь серые опавшие листья. Он нагнулся, рассматривая её. Здесь не было видно никаких насекомых, червей, никакой доступной глазу жизни.
   Вдруг ему показалось, что на него смотрят сзади. Он мгновенно вскочил и обернулся. Никого - только ветки качались. Может от ветра, а может...
   Он секунду раздумывал, не проверить ли это, но потом вдруг стремительно поднялся вверх.
   ...................................................................................................
   Анмай медленно проплывал над плоскими крышами городских зданий, заглядывал в окна, скользил над дворами. Нигде не попадалось ничего живого. Наконец, он решился опуститься на землю посреди широкой улицы. Здесь, на солнце, стало уже жарко. Тишина же была явно неестественной. Прищурив свои большие глаза, он вглядывался в дрожащее марево.
   Вдруг за его спиной раздался шорох и слабое цоканье. Обернувшись, он увидел собаку. Точнее, нечто, похожее на собаку, - большую, с крупной лобастой головой и мощными челюстями, поджарую, но плотную и мускулистую. Шкура твари была мертвенно-белая, углубления глазниц занимали два белых пятна, скользких на вид. Уши, плоские, как у человека, плотно прилегали к черепу, отчего вытянутая вперед морда "собаки" походила на морду огромной крысы с неестественно высоким лбом. И у неё не было никаких следов хвоста.
   Хотя у неё не было и глаз, Анмай чувствовал, что она как-то его видит. Наверняка эти бельма улавливали тепловое излучение. Но во всём облике этого существа было нечто неестественное, вызывающее смертельный страх и отвращение. Анмай невольно вздрогнул. В тот же миг, без звука, без малейшего предварительного движения, "собака" бросилась на него.
   Поле включалось мгновенно, и она отлетела, покатившись по плитам. Едва "собака" вскочила, её пасть приоткрылась, обнажив два ряда мощных зубов, и оттуда вырвался пронзительный, почти неслышимый из-за своей высоты визг. Непонятно откуда выскочили десятки точно таких же "собак" и кинулись к нему.
   Анмай мгновенно взмыл вверх. Твари собрались под ним, подскакивая неожиданно высоко и вновь не издавая ни звука.
   Подумав, Анмай извлек из кобуры мазер и выстрелил вниз. Он ощутил только слабую вибрацию оружия, но одна из тварей опрокинулась и замерла неподвижно. Остальные отпрянули от неё, как ошпаренные, однако тут же вновь уставились на него с такой злобой, что он предпочел улететь. Силовое поле включалось только по приказу, и он понял, что если нападение окажется внезапным или столь быстрым, что файа не успеет испугаться... Оно не спасет, например, от выстрела из-за угла.
   Анмай нажал кнопку весма, спеша предупредить остальных, и в его голове зазвенело от множества нетерпеливых, беззвучных голосов. Ему почти ничего не удалось разобрать, но его предупреждение опоздало. Двое файа уже подверглись нападению "собак" и успели оповестить других разведчиков.
   Он отключился, подлетел к стене длинного здания и попытался заглянуть в окно. Разглядеть ничего не удалось. Разозлившись, он выбил окно ударом силового поля и вскочил на подоконник.
   Тут было, очевидно, жилое помещение, - странная гнутая мебель, ковры-картины на стенах и на полу. Анмай спрыгнул на пол, быстро подошел к двери, выглянул в коридор и прислушался. Ни звука.
   Он обошел жилище. Оно состояло из нескольких низких, плотно заставленных мебелью комнат. Ему не удалось обнаружить никаких следов обитавших здесь людей.
   Едва он открыл дверь, ведущую наружу, из-за неё донеслось слабое цоканье - словно собака поднималась по лестнице. Он невольно отступил на несколько шагов.
   Вдруг в комнате за его спиной раздался грохот, зазвенело стекло. Выхватив мазер, он бросился туда.
   Едва он распахнул дверь, что-то с огромной силой ударило его. Он отлетел назад и врезался в стену с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Если бы не силовое поле, удар такой силы просто убил бы его.
   Почти ослепнув от боли и слез, зевая, как подыхающая рыба, Анмай прицелился в возникший в проеме двери высокий силуэт... и тут же узнал Раорина.
   - Я заметил тебя, - сказал тот. - Я тут нашел кое-что. Это страшно.
   - Что?
   Раорин Ульта промолчал.
   .............................................................................................
   Через минуту они повисли над двором. Там, в густой траве, лежал человек. Взглянув на него, Анмай вздрогнул. На его обнаженной спине сидели какие-то членистые существа. Они уже глубоко въелись внутрь. Но и они, и человек уже были мертвы.
   - Я их убил, - пояснил Раорин. - Он шел по улице, - я не видел, откуда он взялся, - не отвечал, не замечал меня. Я увидел у него на спине... это, а потом увидел его лицо - ну и...
   К ним подлетело ещё несколько файа. Их находка оказалась более странной. На верхнем этаже одного из домов, в глухой запертой комнате, лежала груда человеческих скелетов, наполовину заполнявшая её. Скелеты явно сложили здесь уже в готовом виде, но вот кто?..
   Анмай по очереди связался с остальными разведчиками. Везде здесь было одно и то же, - стаи "собак", затаившихся в пустых зданиях, и изредка попадавшиеся кости. При этом, обитатели города исчезли не больше нескольких месяцев назад.
   - Нам нужно собраться всем вместе, - решил Анмай. - Иначе кто-нибудь непременно пропадет.
   .............................................................................................
   Когда все разведчики расселись на плоской крыше высокого здания, он продолжил:
   - Давайте действовать методично. Пусть каждый расскажет, что видел, а затем мы решим, что делать дальше.
   Это заняло много времени и рассказы были однообразны, но всё же, они стали понемногу разбираться в ситуации. Судя по отсутствию ценных вещей и какого-либо транспорта, обитатели города покинули его организованно и добровольно. Но вот от кого они бежали? Откуда взялись и кому принадлежали эти "собаки"?
   Здесь явно велась биологическая война, но файа не смогли обнаружить никаких следов врага, даже те, кто обследовал "крепость". Все её ворота оказались заперты.
   - Это явно взлетная площадка, - закончил разведчик, - и, судя по всему, для вертикально взлетающих машин.
   - Вертолетов или даже скиммеров, - заключил Анмай. - Никто больше не нашел входов в подземные сооружения?
   - У реки, на склоне, есть портал с огромными воротами, туда ведет целое шоссе, - сообщившая это невысокая девушка вздохнула. - Но они тоже заперты!
   - Все туда! - Анмай прикоснулся к дисраптору. - Быть может, мне удастся их открыть.
   .............................................................................................
   Ворота, глубоко утопленные под перекрытие бетонного портала, и впрямь оказались огромны, метров девять в высоту и ещё более широкие. У них не было никаких видимых замков.
   Подумав, Анмай извлек из кобуры дисраптор, похожее на мазер, но более широкое и массивное оружие черно-коричневого цвета. Жерло его толстого цилиндрического ствола окружали четыре загнутых внутрь трапециевидных лепестка.
   Анмай включил оружие - на косо срезанной впереди рукоятке вспыхнули два резких, ярко-красных индикатора, - навел его на цель и выстрелил.
   На створке вспыхнуло ослепительное пламя. Ударной волной парившего в воздухе Вэру отбросило метров на пять, но на броне ворот осталось лишь большое пятно раскаленной докрасна стали. Все дальнейшие выстрелы не произвели большего эффекта.
   - Однако, здесь строят на совесть, - заключил Анмай, убирая дисраптор. - Может, нам попробовать у взлетной площадки?
   - Нет. Там ворота столь же массивны, - пояснил побывавший там разведчик.
   - Может, кто-то видел менее защищенные входы?
   Вперед вышла девушка с короткой стрижкой.
   - На центральной площади есть здание, похожее на пирамиду, из нескольких плоских уступов. Там, в глубине вестибюля, я видела двери, явно ведущие вниз. Но они тоже заперты.
   ..............................................................................................
   Через несколько минут все они уже разглядывали массивные створки в конце широкого пандуса. Анмай оглянулся. В высоком, просторном вестибюле царила идеальная чистота.
   - Жаль портить обстановку, - сказал он, доставая дисраптор, - но ничего не поделаешь. Включайте поля.
   Когда приказ был исполнен, Анмай выстрелил. У дверей вспыхнул ослепительный огненный шар, все стекла взорвались тучей осколков, парящих в воздухе файа раскидало в стороны. Дверь рухнула, но за ней оказалась вторая, за ней - третья. Лишь потом они увидели длинный пологий спуск.
   Внутри оказалось темно, но Анмай, среди прочего, догадался взять с собой фонарик. Держа в руках, как зеркало, его светящуюся пластинку он медленно поплыл вниз. Вокруг него вихрилась поднятая силовым полем пыль.
   Метров через сто туннель кончился крутым поворотом. Миновав его, Анмай попал в другой туннель, огромный и очень широкий. Насколько ему удалось рассмотреть, этот туннель шел под всей улицей, начинаясь от тех ворот у реки. Его пересекали другие такие же туннели. В их стенах зияли арки входов. Это был целый подземный город, по объему в несколько раз больше надземного.
   Осмотревшись, Анмай поплыл в глубину туннеля. Он держал поле включенным, и только это его и спасло. Прямо под ним раздался взрыв. Его ослепило пламя, он отлетел, закувыркавшись в воздухе. Едва он приблизился к полу, вновь грохнул взрыв, и его с такой силой ударило о стену, что он несколько секунд не мог вздохнуть. Фонарик выбило из его рук, он отлетел куда-то далеко в темноту и погас. Очухавшись, Анмай поспешно вернулся назад. Покинув город, жители не тронули его, но нашпиговали подземелье минами. Это действительно означало войну.
   На поверхности его встретили испуганные крики:
   - Они атакуют!
   Анмай увидел сотни "собак", бегущих к ним из глубины дворов и улиц. Они как-то узнали, что вход открыт.
   Проще всего было улететь, но Вэру вдруг охватила ярость. Те, кто превратил свой город в гигантскую западню, явно имели к тому серьёзные основания. А эти твари были их врагами. Он ощутил... сочувствие? Но на дальнейшие рассуждения уже не оставалось времени. Твари подобрались совсем близко.
   - Занять позиции у окон! - скомандовал он. - Приготовить мазеры!
   Юные файа рассыпались по залу с быстротой опытных солдат. Анмай услышал ряд характерных щелчков, - переключения с парализующих лучей на смертельные. "Собаки" были уже всего в нескольких метрах.
   - Огонь!
   Вся масса атакующих вдруг попадала, кувыркаясь через головы. Всё кончилось в считанные секунды. Раздались ликующие крики, но Анмай заметил в отдалении ещё одну, большую стаю.
   - Спокойно! - скомандовал он. - Сейчас будет вторая атака!
   Несколько минут всё было тихо. Файа напряженно всматривались в пустоту улиц. Но атака последовала сзади, из коридоров и лестниц здания. Их просто обошли, используя их полное невежество в тактике.
   "Собаки" бесшумно кидались вперед. Многие падали замертво под невидимыми лучами мазеров, но уцелевшие слепо рвались в бой. Анмай заметил, что они стараются вклиниться между файа, - тогда стреляющие просто перебили бы друг друга. Так бы и произошло, не прикажи он им подняться в воздух.
   От одновременной работы трех десятков силовых поясов в большом зале начался настоящий ураган. В нем летали обломки, стекла, истошно визжащие "собаки", потерявшие управление файа кувыркались в воздухе. Это было совершенно бредовое зрелище.
   Анмай с трудом сориентировался и вылетел в выбитое окно, за ним последовали остальные. Они расстреливали "собак" сверху, но никто из них не догадался взять запасные батареи - мазеры смолкли.
   Но увлекшиеся боем файа не унимались. Они пикировали на "собак", поражая их ударами силовых полей и раскидывая во все стороны. Вскоре большинство атакующих полегло, остальные разбежались.
   Файа осторожно опустились вниз, разглядывая поверженных противников. Анмай, наткнувшийся на почти не поврежденный экземпляр, вдруг вздрогнул. Из затылка "собаки" торчали короткие стальные усики, очень похожие на антенны. У всех остальных оказалось то же самое.
   - Что это? - спросил его Раорин.
   - Нейрокибернетическое управление, - Анмай нахмурился. - Я думал, мы сражались лишь с животными! Что ж, попробуем отыскать управляющий центр.
   - У нас нет аппаратуры, она на корабле, - ответил Раорин.
   - Значит, нам нужно вернуться туда. Впрочем, радиус действия нейроуправления невелик. Кто бы ни командовал этими тварями, он должен быть совсем рядом!
   Анмай стремительно поднялся вверх. Улицы и дворы вокруг были пустынны, но он заметил нечто темное, огромное. Нечто, что заметив его, скрылось в доме...
   Перезаряжая мазер, он спикировал туда. Ворвавшись в туче осколков на лестницу, он налетел прямо на противника и выстрелил.
   Но даже луч мазера не причинил никакого вреда полусорванной шторе.
   ................................................................................................
   Тихо, но отчаянно выругавшись, Анмай поспешно взлетел, возвращаясь к остальным. Файа бродили по улице между тел тварей, выясняя, кто сколько уложил. Он потребовал поймать хоть одну живую. Всего через несколько минут её совместными усилиями изловили.
   - Доставим её на корабль, - решил он. - Возвращаемся.
   - А как же вход? - Раорин показал на ступенчатое здание. - Оставить им?
   Анмай задумался.
   - Нет. Это не наше дело, разумеется, но если жители города решили закрыть вход в подземелья, пусть будет так!
   Он поднял дисраптор и, прицелившись, нажал на спуск. Из окон здания вырвалось пламя. Взрыв следовал за взрывом, пока весь фасад не рухнул, превратившись в нагромождение бетонного крошева и мятого железа.
   - Им придется долго разбирать это, - Анмай убрал дисраптор в кобуру. - А теперь возвращаемся!
   Файа компактной массой поднялись в воздух и через несколько минут вернулись в свой корабль. Когда пойманную "собаку" разместили в виварии, корабль взлетел, изучая окрестности города.
   Здесь не нашлось никаких фабрик или заводов, но к северу от плантаций простиралось гигантское, в несколько миль шириной, поле, а посреди него стояла крепость. Огромную усеченную пирамиду, окруженную глубоким, словно ущелье, рвом, венчали массивные орудийные башни, больше подходившие какому-нибудь крейсеру.
   На сей раз, Анмай посадил корабль прямо в поле. Он предпочел бы вовсе не садиться, но, пока силовое поле корабля, благодаря которому он парил в воздухе, работало, покинуть его было, разумеется, нельзя.
   Файа вновь полетели на разведку в поисках малейших признаков активности. Сам Вэру облетел вокруг крепости, пытаясь найти вход. От города к ней вела широкая дорога, спускаясь по отлогому пандусу на сухое днище рва. Здесь под нависающей, этажа в два толщиной, плитой перекрытия виднелись две пары глухих стальных ворот высотой метров в семь. Левые были взорваны, но не до конца. Анмай увидел развороченные стальные слои, какие-то смятые ячейки, космы свисающего асбеста. Брешь уходила вглубь метра на два, теряясь в месиве искореженных конструкций. По толщине ворота явно не уступали крыше и выглядели слишком массивными для взлома. Но, кружа над крепостью, Анмай понял, что она взята. В каждой башне зияло несколько узких, оплавленных пробоин, окруженных ореолами копоти. Заметив в крыше одной из них открытый люк, он скользнул в него, миновал темный лабиринт выгоревшей стали и достиг броневого дна башни. Рваная брешь в нем вела ещё ниже, в шахту с лестницами и лифтами. Узкие туннели в её стенах вели в стороны.
   Свернув в ближайшие распахнутые двери, Анмай попал в квадратную камеру шириной метров в двадцать. Её освещала крестовидная полоса длинных синевато-белых ламп. Вдоль стен в четыре яруса шли широкие решетчатые галереи, соединенные узкими лесенками. На них и на полу валялись разбросанные вещи. Казалось, что укрывавшиеся здесь люди куда-то в спешке ушли. Больше здесь не нашлось ничего, ни останков, ни следов боя.
   Место было очень необычное и Вэру решил вызвать остальных. Файа быстро спустились вниз, внимательно осматриваясь. Скоро здесь собрались все разведчики.
   - Мы должны быть очень осторожными, - сказал Анмай. - Достаньте оружие. И отключите самоликвидаторы.
   Он понимал, что они здорово рискуют. Теоретически, сигнал весма оставался безупречным на расстоянии до десяти миль от корабля, но их бессмертие было плодом технологии, а не чудом. Под толщей железобетона связь с матрицей, естественно, не действовала. Силовой щит тоже требовал простора. Он не мог разворачиваться в тесных помещениях.
   Впрочем, пока что ничего опасного не замечалось, и разведчики осторожно полетели вперед, собравшись небольшими группками. Вскоре Анмай понял, что массив крепости целиком состоит из таких камер. Четыре коротких туннеля связывали каждую с соседними, образуя сумрачные анфилады. В одном углу каждой камеры выступала стена, составляющая четверть круга, - основания орудийных башен. Разведчики спустились на нижние ярусы, однако они ничем не отличались от верхнего.
   Шахты вели ещё ниже. Последний, четвертый ярус, оказался решеткой из сводчатых туннелей, заполненных трубами и кабелями. Арки в его стенах вели в меньшие и ярче освещенные помещения, более разнообразные по назначению. В них попадалась какая-то аппаратура и разбросанные бумаги, естественно, написанные на совершенно непонятном файа языке.
   Вдруг Анмай уловил сладковатый запах, очень слабый, но не оставлявший никаких сомнений. Определив, откуда идет воздух, он пошел навстречу сквозняку. Вонь, сперва едва заметная, скоро сделалась невыносимой. Вэру стал дышать через рот, но теперь его начало тошнить. Стало темнее, гладкая отделка стен сменилась неровным бетоном. Потом стены расступились и он увидел...
   Он не смог понять, что тут было раньше, - громадный сводчатый зал, почти наполовину залитый зеленоватой светящейся слизью. В ней смутно просвечивала масса перепутанных костяков, очень похожих на человеческие. Анмай попытался представить, сколько их здесь, но не смог. Возможно, всё население города.
   - Что... что это? - выдавил Раорин, задыхаясь. - Утилизатор органических отходов?
   - Да, - Вэру уже видел на Уарке похожую слизь, - плесневые грибки, но жидкие, подвижные и агрессивные.
   - Но кто мог свалить сюда мертвецов, если все входы закрыты?
   Анмай сглотнул. Сказать это было трудно, но он не видел никакой другой возможности.
   - Они все покончили с собой. Наверное, у них просто не осталось выбора.
   - Топиться здесь не стал бы даже безумец, - возразил Раорин. - Что могло напугать их до такой степени?
   Анмай вспомнил пригородный сад - сад, в котором не было ни одного насекомого.
   - Что-то в воздухе. Я думаю, это газовая атака.
   - Но ведь здесь должны быть какие-то фильтры...
   - Помолчи.
   Анмай вновь пошел навстречу сквозняку. Стало холоднее. Скоро под ногами захрустела штукатурка и стекло. Вскоре они вышли к дыре, пронзившей наискось все этажи крепости. Оплавленные края и загнутая внутрь арматура не оставляли сомнений в её происхождении.
   - Кумулятивная бомба, - сказал Анмай, поднявшись вверх. Железобетонная стена толщиной метров в шесть была пробита, словно трухлявая доска. - Я думаю, очень мощная, тонн на десять. Сначала они распылили газ в воздухе, потом взорвали стены и пустили его сюда. Нельзя прятаться, Раорин. Надежных укрытий не бывает. Отсидеться нельзя: если не можешь драться, надо бежать.
   - Кто "они"? - спросил юноша.
   - Мы должны это выяснить.
   .................................................................................................
   Вэру хотел, но не мог прервать разведку. Работу надлежало довести до конца. Он приказал передвигаться тройками, не теряя друг друга из виду. После всего увиденного юные файа стали молчаливыми и хмурыми. Они разбрелись по крепости, стараясь отыскать следы убийц. Анмай уже не видел своих товарищей, но, касаясь весма, мог в любой момент слышать их.
   Двигаясь наугад, он вдруг вышел в просторный, как улица, и длинный, метров в пятьсот, туннель, освещенный редкими ртутными лампами. Воздух здесь был свежим и холодным, пол и тускло-серые бетонные стены в отпечатках досок слабо отблескивали в мертвенном синем свете. Редкие ворота из некрашеной, тронутой ржавчиной стали вели куда-то в темноту.
   Анмай вдруг замер, помотав головой. Всё вокруг было странно знакомым, и, в то же время, чужим, как во сне. Что-то неопределенное трепетало на самой грани абсолютной тишины. Он замер, опустив ресницы, но не закрыл глаза полностью, вслушиваясь в едва уловимые звуки. Один из них показался ему ритмичным, как шаги, но только не его товарищей.
   Вэру быстро полетел в ту сторону и через минуту замер возле угла, из-за которого те доносились. Осторожно выглянув, он увидел такой же, - тот же самый туннель, гигантским квадратом огибавший нижний ярус крепости, а в нем темный силуэт, нелепо колыхавшийся. Он медленно вырастал, приближаясь. Рассмотрев его лучше, Вэру ощутил озноб.
   Это была громадная, широкая, раза в два выше его туша, покрытая темной, слабо отблескивающей кожей. Она шагала, покачиваясь, на коротких тумбообразных ногах. Руки, круглые, толстые и гибкие, словно бескостные, свисали почти до земли, казалось, кончаясь громадными клешнями, но Анмай разглядел, что это просто кисти из восьми пальцев, расположенных по четыре, друг против друга. Головы не было, толстенное туловище венчалось полукруглым бугром. Под ним помещался громадный рот, совсем человеческий, только больше раз в десять. И всё. Ни лица, ни носа, ни глаз. Двуногий желудок с кошмарными хваталами как нельзя лучше подходил для иллюстрации слова "чудовище". Он был слепым, но двигался, как зрячий, и это оказалось особенно страшно. Впрочем, Анмай почти сразу же заметил блеск множества крошечных глаз, опоясавших головной купол. Если он соответствовал черепу, то мозг этой твари раз в восемь больше мозга файа...
   Вэру отступил из полосы ртутного света в темноту. Теперь он заметил на зверюге множество непонятных предметов, пристегнутых к чему-то вроде ременной упряжи. Один из них, похоже, был рацией, а другой автоматическим гранатометом. Он, наконец, понял, кого видит: они здесь не были единственными разведчиками.
   ...................................................................................................
   Отступив в узкий боковой туннель Анмай сообщил остальным о своей находке. Он первым заметил существо, но это вовсе ему не понравилось. Ни его товарищи, ни даже приборы корабля не обнаружили твари. Они искали кибернетических паразитов, силовые ловушки, мины, - всё что угодно, только не чудовищ.
   Вэру собрал разведчиков в одном из квадратных залов, чтобы составить план поимки чужака, но тот опередил их. Со всех четырех сторон сразу донесся нарастающий шум. В анфиладах камер замелькало, быстро приближаясь, что-то серебристое. Без приказов, инстинктивно, юные файа сбились в тесный круг, ощетинившись стволами мазеров. А через несколько мгновений в зал хлынула лавина других, меньших тварей.
   ...............................................................................................
   Если бы не силовые щиты, с файа было бы покончено почти сразу. Их новые противники оказались пугающе быстрыми, - белесые, похожие на лемуров существа размером с человека, но с шестью длинными конечностями. Морды их походили на собачьи, с двумя рядами острых зубов. Головы были слишком узкими для разумного мозга, но на лапах блестели накладные когти из стали. Загадка разрешилась быстро: у первой же застреленной им твари Анмай увидел торчащие из головы антенны-усики.
   - Нейрокибернетическое управление! - крикнул он, но в царящей вокруг суматохе его никто не услышал.
   Бой занял какие-то секунды. Поняв, что их противник неуязвим, твари столь же мгновенно исчезли, оставив не более десятка тел.
   Воспользовавшись брешью, файа торопливо выбрались на поверхность. В это мгновение вновь раздались испуганные крики.
   - В чем дело? - Вэру поднялся последним.
   - Солнце гаснет, - ответил Раорин.
   Анмай поднял голову. Солнечный диск, висевший высоко в небе, действительно угасал. Он стал срезанным и быстро уменьшался.
   - Это закат. Солнце заходит за край межсегментной стены, - вы что, забыли?
   Юные файа замотали головами, но все они с затаенным страхом смотрели, как высоко в ясных небесах гаснет солнце. Через несколько минут оно окончательно исчезло и сразу же сгустились сумерки.
   Слизистая бездна, заполненная скелетами, подействовала на них угнетающе: они заглянули на самое дно войны. Причем войны тотальной, на уничтожение. У них не было ни разрешения, ни желания вмешиваться в неё, и они вернулись к кораблю.
   .............................................................................................
   Когда весь экипаж взошел на борт, Анмай предложил принять некоторые меры безопасности. Юные файа охотно согласились. Корабль поднялся на высоту полумили и завис, медленно сносимый ветром к югу. Затем все файа собрались в рубке, выясняя, что узнали другие команды разведчиков. Это было непросто. Связываться напрямую друг с другом они не могли. Каждый корабль передавал свои наблюдения на "Астрофайру", а она ретранслировала им наиболее важные результаты.
   - Нами собран огромный массив чрезвычайно ценной информации, - доносился до них безличный, лишенный выражения голос комцентра. На экранах сияло изображение говорившего, - светоносной пирамиды "Астрофайры". - Но самым важным оказался отчет самой северной экспедиции, которой было поручено выяснить границы обитаемой зоны. Они обнаружились в 1200 тысячах миль к северу от места, где вы сейчас находитесь. Кроме исчезнувших в Файау людей, она нашла там файа. Точно таких же, как мы, точнее, таких, как вы, Вэру, - у них неизмененный генетический код. Мы уверены в этом, поскольку провели анализ их ДНК. В связи с этим мы вынуждены просить всех разведчиков немедленно вернуться.
   - Нельзя ли объяснить, почему? - спросил Анмай. - И что ещё удалось обнаружить?
   Ответа пришлось ждать 15 секунд. Столько времени требовалось радиоволнам, чтобы через зонды-ретрансляторы достичь "Астрофайры", уже вышедшей из зоны видимости, а затем вернуться обратно. Без Эвергета сверхсветовая связь была невозможна. Даже информацию для матриц приходилось передавать лазером.
   - Узнаете, когда вернетесь. Ситуация очень сложная. Уже одним фактом своего появления мы можем нанести нашим родичам невосполнимый вред. Дальнейшие исследования будут проводиться лишь после тщательного изучения всей собранной нами информации. Это решение всего Союза Файау. Мы обязаны подчиниться.
   - Мы обязаны помочь нашим соплеменникам, это дело чести, - предложил Раорин. Он выделялся из основной массы обитателей Файау, но до среднего современника Вэру ему было, увы, далеко...
   - Нет, - ответ "Астрофайры" был неожиданно резок. - Мы одной крови, да, но их культура, - не наша культура. Они, несомненно, живут здесь уже очень давно, возможно, несколько десятков тысяч лет. В сущности, они столь же чужды нам, как остальные аборигены Линзы.
   - Но мы должны помочь им!
   - Должны. Но даже неосторожные наблюдения за аборигенами могут принести им чудовищный вред.
   Сердце Вэру вдруг часто забилось. Теперь он знал, что мир Линзы гораздо ближе к его миру, чем Файау. Он помотал головой и задумался. Ему вовсе не хотелось возвращаться, к тому же, на столь большом расстоянии "Астрофайра" не могла напрямую управлять их кораблем. Но достаточно ей лишь отдать приказ его компьютеру, и они вернутся. Так что их желание не имело никакого значения. Другое дело, если бы их кораблем управлял разум файа, заключенный в матрице, например Хьютай...
   Вэру вновь помотал головой. Решенного не изменить, и думать об этом попросту глупо. Но что, если попробовать просто переубедить машину? Это уже не раз ему удавалось. В конце концов, он ничего от этого не потеряет. Он нажал кнопку весма.
   "Можете ли вы сделать исключение для моего корабля? Мне очень хочется встретиться с файа. Я единственный здесь, кто может представить их уровень развития".
   Мы можем его сделать, - ответила "Астрофайра через четверть минуты. - Но с вами будут и другие файа. Это почти дети, и в них мы не столь уверены. Мы не советуем этого делать. Можно сказать, что у нас плохое предчувствие.
   "Вы уже владеете интуицией? И что может нам угрожать?"
   Ещё нет. Это только предчувствие. И мы не знаем, что может вам угрожать. Это самое плохое.
   "Значит, я могу встретиться с нашими сородичами? А где они?"
   На севере. Мы дадим вам всю информацию.
   Анмай отключился и коротко объяснил ситуацию остальным. Затем вновь заговорил комцентр:
   - Чтобы встретиться с нашими собратьями, вам придется совершить перелет на 1,2 миллиона миль к северу, в глубину сегмента. К сожалению, они находятся на довольно низкой степени развития, но их ДНК отлична от всей местной жизни. Они, несомненно, обитали на другом сегменте, и сюда попали уже после поломки защитных систем.
   - Значит, здесь была некая первоцивилизация файа? - спросил Анмай. - Как же мы не заметили её следов? И что с ней стало? И, если файа развились здесь, то откуда взялась Империя Маолайн? Если её основатели вышли отсюда, то как они могли покинуть Линзу, не оставив никаких следов своей культуры?
   - Анми! Это же очень просто! - крикнул Раорин. - Если каждый сегмент соответствует планете, а одна из них мертва, то она помещена сюда только для симметрии, а жизненные формы взяты в другом месте. Оно и есть наша родина!
   - Так и есть, - вставил комцентр. - Но эволюция не может создать два идентичных вида. Это исключено. Значит, мы не узнали о себе практически ничего.
   - Ну, а что же выяснили другие разведчики? - не утерпел Раорин.
   Вэру показалось, что слушавшая их машина фыркнула.
   - Они наблюдали, а не вели военные действия, как вы. Ситуация очень сложная, - "Астрофайра" скорее думала вслух, чем объясняла. - Если коротко, здесь четырнадцать разумных рас. Каждая обитает на своей Плоскости, но три наиболее развитые вторглись на соседние сегменты. Шесть Плоскостей ещё закрыты силовым полем и доступны только для космических кораблей. Здесь есть самые удивительные формы животных и разумных видов. Есть разумные собаки. Есть гиганты, есть крылатые и плавающие. Местные условия везде одинаковы, но биологические основы на каждой Плоскости различны. Уровни развития этих рас различны тоже. Каждая раса делится на множество независимых народов, и ни одна Плоскость не объединена под единой властью. Более того, на каждой из них можно встретить и страны, строящие космические корабли, и первобытные племена, даже не подозревающие о существовании этих стран. А разнообразие обычаев, верований и знаний почти бесконечно.
   - А какова тогда ситуация на этом сегменте? - спросил ошеломленный услышанным Анмай.
   - Около трех тысяч лет назад на него вторглись представители иных разумных видов. Сейчас ими захвачена примерно его четвертая часть. Они попали сюда частью на космолетах, но в основном морем, на обычных кораблях, через бреши в защитном поле. Сейчас здесь минимум три чуждых вида, причем, все они, как и люди, не едины. Каждый состоит из тысяч противоборствующих групп, находящихся на самых разных уровнях развития. Вмешиваясь, мы неизбежно будем втянуты в борьбу одних против других, причем вовсе не факт, что здешние файа окажутся достойны нашей поддержки. Это не так очевидно, как кажется на первый взгляд. Вам ясно?
   - Да.
   Юноша опустил голову.
   - Наша родина не здесь, но всё же, это великое открытие, - заключила "Астрофайра". - Наш долг - выяснить, где наш родной мир. Мы должны найти его... или тех, кто создал нас.
   ................................................................................................
   Экипаж занял места и пристегнулся к креслам. Затем корабль устремился вверх. Когда воздух за бортом стал слишком разреженным для работы силовых крыльев, ионные двигатели вспыхнули бледным огнем, и корабль рванулся вперед, как стрела. Через час наступила невесомость. Она должна была продолжаться трое суток.
   На всё это время полета у них не было никаких дел, кроме одного: надо было исследовать мозг пойманной "собаки". Встроенный в него нейрокибернетический модуль необычайно облегчал задачу. Подключившись к нему, бортовой компьютер корабля смог считать всю информацию, накопленную в памяти животного. Но строение его мозга было совершенно незнакомым, и перевод её в понятные файа образы оказался очень сложным. Вдобавок, никто из них не захотел воспринимать запахи, вкус и физические ощущения. От звуковой памяти тоже не оказалось толку. Животные не запоминают непонятных звуков, так что от попытки расшифровать язык гигантов пришлось отказаться. Оставались лишь зрительные образы, но и их пришлось переводить из условных инфракрасных цветов в обычные. Это не заняло много времени, но файа очень досаждали смысловые искажения образов, преломленных темным сознанием животного. Для борьбы с ними бортовому компьютеру пришлось разрабатывать специальную программу, так что с миром гигантов они смогли познакомиться лишь в конце пути. Впрочем, изображение всё равно оказалось нечетким и в немногих цветах. Оно больше напоминало мультфильм.
   Они увидели свой собственный корабль, свои лица, беззвучную смерть тварей, даже сцены погони в лесу. Она закончилась тем, что "собака" сбила с ног и растерзала человека, точнее, молодую женщину. Зрители негодующе зашумели.
   Затем пошли более интересные образы. Из беспорядочного мелькания отдельных фрагментов компьютер выделял наиболее интересные - о странных хозяевах "собаки". Анмай невольно подумал, что эти гиганты не знают, сколько всего можно извлечь из памяти даже животного. Он видел длинные ряды клеток, залитых ярким светом, несомненно, нейрокибернетический питомник, подобный "Золотым садам" Фамайа. Мелькали заросли, непонятные машины, здания и улицы огромного города, полные темных безголовых фигур. Они сильно отличались друг от друга, но Вэру это уже не удивило, ведь и у файа тоже есть разные расы. К сожалению, на изучение всего этого у них не оставалось времени. Корабль уже достиг цели.
   .............................................................................................
   Вновь Вэру целый час вдавливало в кресло, вновь они выбирали место для посадки на бескрайней пустынной равнине. На ней были лишь озера, реки, да плотная низкая растительность, похожая на мох. Однообразие местности здесь оказалось исключительным. Лишь после нескольких часов обзорного полета они заметили у подножия пологих холмов скопление низких каменных зданий, похожее на город. Чтобы не напугать его обитателей, корабль сел в десяти милях от него, на берегу небольшого озера.
   Выйдя наружу, Анмай поёжился. Температура здесь была лишь на пять градусов выше нуля, а ночью, несомненно, наступал мороз. Ему пришлось сменить легкий комбинезон на утепленный, покрытый серым искусственным мехом. Тем не менее, юные файа не изменили своим привычкам. Они вышли в изящных комбинезонах, пёстро-разноцветных и пушистых, но необутыми, и спокойно ходили босиком по мху и холодной земле. Им даже нравился холод. Анмай улыбался, глядя на них. Сейчас они казались ему почти детьми, внимательными и счастливыми...
   Немного отойдя от корабля, он осмотрелся. Покрытая сплошным темно-зеленым ковром равнина уходила в бесконечность, незаметно сливаясь с небом. Здесь не было горизонта. На севере и на юге протянулись ровные темные полосы, - скрытая атмосферой вогнутая поверхность Линзы. Высоко в небе висело маленькое зеленоватое солнце, почти не дающее тепла. Его свет отражался в спокойной воде маленького темного озера, на берегу которого стоял Анмай.
   Здесь оказалось неожиданно тихо и спокойно. Он бродил по равнине несколько минут, упиваясь прохладным воздухом, с грустью глядя на печальный мшистый простор. Но пейзаж выглядел достаточно чуждым, чтобы экипаж держался серьёзно. Анмай решил, что разведку проще будет проводить с помощью машин, которых у них было много, и вернулся на корабль.
   Широкая раздвижная дверь в конце коридора на первом ярусе корабля вывела его в просторный ангар с сеткой шпангоутов на матово-серых стальных стенах. Здесь стоял тяжелый вездеход и шесть скиммеров, пятиместных эллиптических машин с панорамными окнами из зеркального бронестекла, движимых силовым полем. Броня вездехода, похожего на небольшой дом, ослепительно блестела. Она состояла из подвергнутого субатомному сжатию железа с идеальной кристаллической структурой, в сотню раз более прочного, чем обычное. Широкая, с наклонными бортами машина перемещалась на шести конических колесах из того же материала, что и корпус. На её крыше высилось целое созвездие антенн, а перед и за ними были установлены два гигаваттных лазерных орудия.
   Анмай обошел ангар, проверяя каждую машину, - всё было в полном порядке, - и помедлил у высоких двухстворчатых ворот, ведущих в машинное отделение...
   Вернувшись в рубку, он разделил экипаж на шесть групп, дав им задание тщательно обследовать окрестности. Одна должна была двигаться на вездеходе, остальные на скиммерах. Они могли быстро осмотреть огромную территорию, поскольку развивали скорость до шестисот миль в час, а файа с силовым поясом - не больше ста. Когда последняя машина исчезла в небе, Вэру тоже поднялся в воздух, направляясь к городу. Контакт с его обитателями он не доверил никому.
   Пролетев несколько миль, он заметил высокое куполовидное сооружение, сложенное из каменных глыб. Вокруг было пусто. Осторожно спустившись на покрытую пышным косматым мхом землю, Анмай бесшумно двинулся вперед.
   Едва он сделал несколько шагов, навстречу ему из-за выступа скалы, поросшего низкими кустами, вышел человек. Они застыли, удивленно разглядывая друг друга. Вэру удивило, что человек был почти обнажен - босиком, в одной набедренной повязке из гладкого серого меха. Но судя по тому, как он держался, он явно не чувствовал никакого холода. У него была стройная, плотная, но, в то же время, округлая фигура. Несомненно, подкожный жир заменял полностью отсутствующие волосы. Он был выше Вэру, с вытянутым костистым лицом, с могучим лбом и большими, глубоко посаженными синими глазами. Под их пристальным, бесстрашным взглядом Анмай растерялся. На миг он показался себе самозванцем, отвлекающим представителя высшего разума от непонятных, но важных дел.
   Абориген осторожно двинулся вперед и скоро подошел вплотную. Анмай не двигался. Человек дотронулся до пушистой одежды файа, затем до его волос. Когда он протянул руку к висящей на поясе металлической кобуре дисраптора, Анмай прикоснулся к ней своей, но он этого словно не заметил.
   Анмай на мгновение включил поле. Аборигена отбросило на несколько шагов, но он тут же поднялся. Он выглядел удивленным, но не напуганным, и, явно волнуясь, произнес несколько слов. Анмай ничего не понял, но тоже заговорил с ним. Абориген слушал его с огромным вниманием, а потом покачал головой и попытался повторить несколько слов, исказив их до неузнаваемости. Анмай невольно улыбнулся.
   Абориген задумался, затем пошел к дому и повел рукой, приглашая следовать за ним. Вход в дом был туннелем диаметром в полметра - в него пришлось ползти на четвереньках. Стена была очень толстой и внутреннее помещение оказалось небольшим. Его освещала груда углей, тлеющих в центре вогнутого пола. Вокруг, вдоль стен, лежали шкуры и какие-то самодельные вещи, показавшиеся Вэру удивительно примитивными.
   Абориген вновь попробовал повторить его слова, но Анмай понимал, что выучить таким путем язык файа нельзя. Абориген вновь задумался, затем стал рисовать что-то на земле куском кости. Анмай внимательно смотрел на рисунок, но ему ничего не удалось понять. Абориген окончательно растерялся. Он сам притронулся к его руке, затем вылез наружу, предложив Вэру следовать за ним.
   Они направились в сторону города. Идти пришлось больше часа. Привыкшему к стремительным полетам Вэру такая затрата времени показалась бессмысленной. Абориген вновь пробовал заговорить с ним, но тщетно.
   Город был круглой формы, его окружали правильные ряды растений, не похожих на другие, несомненно, поля. Сам город окружала стена из дикого камня высотой метров в пять. Ворот не было, и его провожатый просто полез на неё, ловко цепляясь за выступы камня. Вэру пришлось последовать за ним.
   На стене стояли другие похожие парни, вооруженные копьями. К удивлению Вэру, они безмолвно пропустили их. Их угрюмое молчание и пустота на полях сказала ему многое. И здесь лежала тяжелая тень войны...
   Сам город выглядел странно - концентрические ряды куполовидных каменных строений из того же материала и той же высоты, что и стена. В центре же высилось огромное куполовидное сооружение высотой метров в сорок. Они двинулись к нему, лавируя между стенами домов, стоявших в шесть рядов. Улиц здесь не было.
   Купол окружала такая же стена, но в ней были ворота, правда, ничем не закрытые. Миновав разделенный стенами двор, они подошли к стене огромного сооружения. Одна из глыб медленно повернулась и они протиснулись в узкую щель, оказавшись в темном, освещенном лишь угасающим костром зале. В нем было много людей, но они не останавливаясь прошли к внутренней стене и через очередной туннелеобразный проход попали в кольцевой, неожиданно высокий коридор. Его освещали длинные горящие лучины, воткнутые между камнями.
   Его провожатый сдвинул одну из глыб, ничем не отличавшуюся от остальных, и, миновав ещё один длинный узкий проход, они оказались в цилиндрическом помещении, в самом центре купола. Оно было диаметром метров в десять. Вдоль стены спиралью шел неогражденный пандус. Вдоль него в стене зияли входы множества темных помещений. Наверху в своде зияло цилиндрическое отверстие - в нем виднелось небо. В центре стояла невысокая пирамида из камней, а на ней лежал серебристо-белый шар, в диаметре больше человеческого роста. Он заливал зал мягким, но сильным светом. Вокруг него сидели десятки мужчин. Несколько были молодыми, как и его провожатый, другие старыми, даже очень старыми. Под их взглядами Анмай вновь почувствовал себя неуверенно. Сверху донесся шорох. Он увидел на пандусе множество детей.
   Все уселись на землю, скрестив ноги, так, что Анмай оказался в центре. Его провожатый долго рассказывал. Его слушали молча. Несколько минут они тихо переговаривались, затем один из них протянул Вэру странный металлический предмет.
   Лишь увидев усики антенны, он понял, что перед ним нейрокибернетический модуль. Его опасения подтвердились, когда к нему вынесли чучело - набитую мхом шкуру уже знакомой ему белой "собаки". Они не могли говорить, но Анмай понял всё.
   Он задумался, но его размышления прервал гул взвихренного воздуха. Сверху спускался Раорин, держа в руке пеленгатор. Аборигены отпрянули к стенам. Не обращая на них внимания, Раорин закричал:
   - Нашли! Нашли файа! Быстрее!
   - Нашли? Но это не повод, чтобы пугать их!..
   - Но я...
   - Жди снаружи!
   Раорин исчез. Анмай с тоской посмотрел на печальные и мудрые лица - он знал, что уже никогда сюда не вернется. Подчиняясь внезапному порыву, он жестом подозвал своего провожатого. Когда он подошел, Анмай надел на его голову свою круглую теплую шапку - это было всё, что он мог им оставить. Затем он стремительно взмыл вверх. В нескольких метрах над куполом его ожидал скиммер.
   - Где они? - спросил он, забравшись в кабину.
   - Уже на корабле. Все наши возвращаются туда.
   Через пять минут скиммер проскочил прямо в ворота ангара. Местных уже отвели в главную лабораторию корабля, но она была слишком тесной, чтобы вместить весь экипаж. В неё, кроме местных, вошел лишь десяток файа. Остальные нетерпеливо толкались в коридоре.
   Анмай увидел несколько худых, прижавшихся друг к другу существ, одетых в жалкие лохмотья шкур и явно испуганных до смерти. Но, судя по очертаниям смуглых лиц и большим глазам с вертикальными зрачками это действительно были файа. Он застыл. Долгие поиски себе подобных, поиски, занявшие целое тысячелетие, наконец завершились успехом.
   ............................................................................................
   Их было пятеро - одна пожилая женщина с ребенком на руках, двое юношей и девушка, судя по лицам, из одной семьи. Они с ужасом глядели на своих растерянных собратьев. Анмай повернулся к остальным.
   - Выйдите все.
   Когда они остались одни, он уселся на пол и заговорил, осторожно подбирая слова. Один из юношей ответил, но он не смог понять ни слова. Язык был совершенно другим.
   "Тупик, - подумал Анмай. - Без сканирования памяти мы не сможем ему научиться. А дадут ли они согласие на непонятную для них процедуру? Но главную задачу мы выполнили и должны возвращаться как можно быстрее".
   Он поднялся и вышел. Ожидавший в коридоре Раорин сообщил ему, что вездеход обнаружил огромную стаю "собак", направлявшихся к городу. Судя по всему, ими никто не управлял.
   Анмай бросился в рубку. На её экранах вспыхнуло изображение, передаваемое камерами вездехода: голая зеленая равнина, камни, озера - и тысячи белых "собак", целеустремленно идущих на север. Он вызвал экипаж машины.
   - Уничтожьте их!
   - Но...
   - Уничтожьте!
   Один из двух лазеров, установленных на крыше вездехода, повернулся. Затем из него вырвался ослепительный луч. На его пути огромными фонтанами взлетали искры, лопались камни, вспыхивал мох и вскипала вода. "Собаки" кинулись врассыпную, но это удалось немногим. Остальные были превращены в уголь.
   - А теперь сядьте в скиммеры, возьмите мазерные излучатели и перебейте оставшихся - всех до единой!
   На сей раз, его приказ выполнили быстро. Охота не заняла много времени.
   .............................................................................................
   Ожидая их возвращения, Анмай покормил испуганное семейство. Сначала они испугались, но потом жадно набросились на еду. Через несколько минут они мирно спали. Проснуться они должны были лишь на борту "Астрофайры".
   Едва скиммеры вернулись, он приказал готовиться к старту. Неожиданно с ними связалась "Астрофайра":
   Нам понятно ваше нетерпение, но вам придется ещё немного задержаться. Вы должны попробовать связаться с более развитыми файа. Они только что найдены на той же широте, которую вы посетили, но несколько западнее. На роль организатора контакта вы, как представитель равного с местными файа уровня культуры, подходите идеально. Попытайтесь уговорить их представителей прибыть к нам на борт. Это очень важно, так как никаких других экспедиций в ближайшее время не планируется. И вы должны быть очень осторожны, ибо при опасности мы просто не успеем вам помочь.
   .............................................................................................
   Их отлет прошел рутинно, почти незаметно. Уютно рассевшись по креслам, юные файа смотрели уже обработанные сообщения других кораблей-разведчиков. Формы местных животных поражали, но не вызывали интереса: на современном уровне развития Файау все варианты низшей биологии уже были изучены.
   К сожалению, она не нашла здесь свою истинную родину, и даже родину людей. ДНК людей и файа не совпадали с ДНК всех местных жизненных форм. В Линзе и люди, и файа тоже оказались пришельцами. Они находились на довольно низкой стадии развития, и потому не могли рассказать, откуда они...
   ..............................................................................................
   Отчаянно зевая, юные файа разбрелись по каютам. Анмай отправился в свою. Заперев дверь, он сбросил прямо на пол всю одежду и нагишом растянулся на постели. Он задремал, потом, так же незаметно очнувшись, поднял ресницы. Заснуть никак не получалось. Он уже понимал, что занимательной прогулки с познанием безобидных тайн природы не вышло. Против своей воли они оказались втянуты в невероятно запутанную, страшную и трагическую историю Линзы, не понимая практически ничего. Анмай сознавал, что всё её невероятное многообразие находится на краю гибели, и кроме Файау её никто не спасет. Но, чтобы спасти, нужно сначала понять, а они не могли и этого. Чтобы разобраться во всём здесь, требовались многие годы. А ему хотелось совершенно другого!
   "Отправиться за пределы Вселенной, - вдруг понял он. - Здесь невероятное многообразие, масса тайн, но мне хочется узнать самое главное, - откуда взялось наше мироздание. Похоже, эта детская мечта намертво засела в бедной моей голове. Неужели то, что я увидел в ядре Цитадели Хаоса - правда? Наверное, да, ведь часть этого уже сбылась. А остальное... слишком непонятно. Но в конце, в самом конце, я всё же видел, кто... создал мир. Но кто это был? Кто? Нельзя же познать бесконечность, но мне, похоже, хочется именно этого!"
   Анмай зажмурился. Он достаточно хорошо владел своими мыслями, чтобы больше не думать об этом.
   "Я, кажется, начинаю понимать Строителей, покинувших Линзу. Чем больше исходное многообразие, тем выше будет подъем. Из всех решений надо выбирать то, которое открывает больше возможностей. Но тогда нам придется перешагивать через наши создания, и идти дальше".
   ............................................................................................
   Пока корабль, подобно пуле, мчался в вакууме, Анмай почти не выходил из каюты. Чтобы говорить с местными файа, экипажу пришлось выучить их язык. Чтобы они смогли сделать это, им пришлось просканировать память спящих. Их язык ничуть не походил на язык Файау, и даже гиперкомпьютерам "Астрофайры" пришлось помучиться над его расшифровкой. К тому же, словарный запас этих диких файа оказался не очень большим. Но эту проблему "Астрофайра" легко смогла решить. За счет данных радиоперехвата ей удалось составить внушительный словарь.
   Разведчикам было гораздо проще. Так как даже при большом желании выучить чужой язык за три дня невозможно, им пришлось прибегнуть к прямому вводу информации в мозг. Эта технология не была запрещена, но файа избегали её, как могли, применяя лишь в исключительных случаях. Это показалось Вэру предрассудком, причем глупым, но он понимал, что такие опасения естественны. Сам процесс познания был куда более важным, чем результат. Тем не менее, он с интересом подвергся этой процедуре.
   Хотя высокоскоростной ввод информации в мозг был безболезненным, он требовал отключения сознания. В противном случае шок от мгновенного поступления огромного количества знаний оказался бы невыносимым.
   Очнувшись, Анмай не ощутил никаких изменений. Ему казалось, что язык местных файа он знал всегда. Это доказательство могущества интеллектроники изрядно его напугало, хотя он и знал, что к этому нет никаких причин.
   ............................................................................................
   После оглушающей процедуры ему нестерпимо захотелось отвлечься, но единственным развлечением в каюте оказалась снятая при сканировании памяти хроника. Она очень мало походила на фильмы его времени. Источником послужили впечатления местных файа, но на их основе создали целый виртуальный мир, в котором Анмай мог вести себя совершенно самостоятельно.
   "Просмотр", как и "обучение", также проходил весьма своеобразно. Нужно было надеть на голову массивный обруч индуктора, соединенный кабелем с блоками памяти. Эта техника обычно использовалась любителями игрофильмов для полного погружения в выбранный мир. Она передавала не только изображение и звук, но и все ощущения. Но самым ценным в ней была способность растягивать время. За час в реальном мире он мог прожить несколько виртуальных, совсем как во сне.
   ...............................................................................................
   Сначала Анмай ощутил себя местным парнем, босым и довольно-таки голодным. Потом он увидел селение местных файа, беспорядочную россыпь куполов из дикого камня высотой метров в пять. Между ними виднелось намного большее бесформенное нагромождение глыб. Все постройки поросли пышным мхом. Селение походило на крепость, - входы куполовидных домов маскировались подвижными глыбами, такие узкие, что в них приходилось ползти. Центральное строение напоминало муравейник, - множество камер, уходивших глубоко под землю и соединенных извилистыми ходами. В нем жили дети, самое ценное, что было у местных файа, высоких, стройных, с длинными густыми волосами. Они жили охотой и собирательством, посвящая досуг фантастическим историям и любви. Их жизнь казалась Вэру удивительно счастливой и он покинул этот мир лишь когда компьютер отключился сам. Корабль прибыл к их последней цели...
   ................................................................................................
   Посадка прошла без происшествий. Они приземлились в глухом распадке между поросшими диким лесом холмами. Трудно было поверить, что всего в сотне миль к югу лежит огромный город. Как сообщила "Астрофайра", самый большой на этом сегменте или Плоскости, так называли свой мир его обитатели. Здесь был отмечен наивысший уровень технического развития, и здесь, возможно, обитали файа, ещё помнящие о том, откуда они явились в этот мир. Оставалось только отыскать их, но о прямом полете в город не могло идти и речи.
   Вэру долго думал, как организовать встречу с местными файа, не вызвав столкновения. Вдобавок, здесь жили не только файа, а в каких отношениях они находятся с другими народами, они не знали. Подумав, он решил отказаться от применения техники, она была слишком заметна. Пользоваться без нужды силовыми поясами тоже не стоило. Летающие сами по себе файа тоже могли привлечь совершенно ненужное внимание. Оставалось лишь идти пешком. Несколькими милями ниже по долине они заметили большое селение. Файа вполне могли найтись и в нем. А если их там и не окажется, через несколько часов настанет ночь, а в темноте они быстро долетят до города с помощью силовых поясов. Пока же...
   В первую разведку Анмай хотел пойти один, но ему пришлось уступить отчаянным просьбам экипажа и взять с собой двоих юношей. Остальные настояли на этом. На сей раз они взяли лишь мазеры, чтобы не навредить никому больше, чем необходимо.
   .................................................................................................
   Шагать по камням у русла неширокого потока оказалось нелегко и файа, в основном, смотрели под ноги. С обеих сторон высились непролазные заросли. В узкой щели между ними сияло яркое чужое солнце, оранжево-желтое. Анмай никак не мог привыкнуть к тому, что каждый день здесь светит новое солнце. Он настороженно оглядывался по сторонам. Силовой пояс был готов в любой миг поднять его в воздух или прикрыть непробиваемым щитом.
   Внезапно впереди из зарослей выскочило несколько существ. Они преградили им путь, направив на файа какие-то составные палки из дерева и металла.
   Анмай с удивлением разглядывал их. Существа были заметно ниже его, хрупкие, большеголовые, в одинаковой, пятнисто-зеленой одежде. Их вполне человеческие лица сплошь покрывал блестящий коричневый мех, и он уже не сомневался, что видит пришельцев с другой Плоскости, "второй вид", как говорила "Астрофайра".
   Заметив на их "палках" тонкие рыльца дул, он включил поле, воздух замерцал вокруг него. Оглянувшись, он увидел, что его спутников тоже окружило призрачное, текучее мерцание.
   Один из чужаков резко выкрикнул несколько слов, но Анмай их не понял. Затем они вскинули свои "палки", и из них вырвался огонь. Раздался оглушительный треск выстрелов, пронзительный визг пуль, отлетавших от силовых полей файа. Без дальнейших размышлений Анмай выхватил из кобуры мазер и нажал спуск. Мохнатые чужаки повалились без единого звука.
   Вообще-то микроволновый мазер трудно отнести к гуманному оружию. Паралич наступал вследствие теплового удара, а это едва ли было полезно. Мощность оружия и раствор луча устанавливались автоматически, в зависимости от расстояния и числа целей, но всё равно, приходилось быть очень осторожным, чтобы не получить вместо добычи свежесваренный труп. На этот раз Вэру повезло - никого не убило.
   - Нам нужно взять одного на корабль, - сказал он, заметив, что его товарищи осторожно разглядывают упавших. - Судя по тому, как быстро они напали на нас, они враждуют с местными файа. Просканировав его память, мы сможем, я думаю, узнать достаточно, чтобы разработать верную тактику.
   Раорин с интересом вертел в руках оружие чужака. Вдруг грохнул выстрел. В зарослях, на довольно большом расстоянии, посыпались листья.
   - Что это? - удивленно спросил он. - Выглядит очень примитивно, а действует как силовые лучи...
   - Дай-ка сюда, - Анмай взял из его рук оружие. - Это винтовка. Она использует химическую энергию. Давление газа разгоняет куски металла - пули - до гиперзвуковой скорости. Это очень примитивное, но действенное оружие. Если бы не силовое поле, мы все были бы уже мертвы. Понятно?
   - Нет. Давай возьмем её с собой. На корабле разберемся. Очень интересное устройство.
   После столкновения не имело уже смысла возвращаться пешком. Прихватив одного из чужаков, того, который что-то говорил им, и заодно его оружие, они помчались к кораблю. Полет над самой землей, среди зарослей и выступов скал требовал немалой ловкости. Вэру очень это понравилось, хотя столь быстрое их возвращение и вызвало насмешки.
   К его радости, "Астрофайра" охотно согласилась на сканирование памяти пленника, ведь он не принадлежал к Файау. Но его мозг не очень отличался от мозга файа, и не следовало ожидать особенно больших трудностей.
   Однако, сканирование требовало времени, а им приходилось спешить, их вот-вот могли обнаружить. Учтя это обстоятельство, Анмай решил, что разведку придется вести силами всего экипажа, с помощью машин, которых у них было много. Защита и скорость теперь стали гораздо важнее скрытности.
   Решив, кто с кем полетит, молодежь заторопились к шлюзу, подгоняя снаряжение. Раорина Анмай оставил на корабле, на случай непредвиденных обстоятельств и наблюдения за сложным процессом сканирования. Сам он решил сесть в вездеход и сразу поехать к селению.
   Раорин допустил всего две ошибки. Так как пленник был без сознания, он не стал вводить ему наркоз, доверив это читающей машине и забыв, что мазер оглушает, самое большее, на четверть часа. И он не стал обыскивать пленника. Ему, выросшему в безопасном мире, это просто не пришло в голову...
   ...............................................................................................
   Когда файа собрались у борта корабля, обсуждая план разведки, Раорин перенес пленника в интеллектронную лабораторию. Поставив его винтовку в угол, он положил самого ару в бокс читающей машины. Подушки на его стенках раздулись, плотно зажав тело и оставив снаружи лишь голову. На неё опустилось сканирующее устройство, похожее на полого морского ежа, сидящего на длинном гибком стержне. Оно могло намертво присасываться к черепу любой формы и запускать в мозг тысячи микроэлектродов гораздо тоньше волоса, не оставляющих никаких следов.
   Занятый компьютером Раорин не заметил, что пленник неожиданно пришел в себя. Глаза ару открылись и тут же зажглись безумной яростью. Он несколько раз бешено мотнул головой. Захват сканера не сработал и он замер, поднявшись на несколько дюймов. На его пульте вспыхнул красный индикатор и раздался тревожный писк. Раорин удивленно оглянулся. Он увидел яростно дергавшуюся среди подушек голову пленника, извергавшего проклятия. Компьютер беспомощно мигал индикаторами.
   Раорин не рассуждал ни мгновения: он протянул руку к пульту наркотизирующего устройства. Из корпуса машины выдвинулось длинное гибкое щупальце, кончавшееся иглой. Но прежде, чем она впилась в шею пленника, ару успел извернуться и сумел вцепиться по-звериному острыми зубами в не рассчитанный на такие вещи тонкий пластик подушки, яростно рванув его, и подушка вдруг лопнула с оглушительным треском. Остальные вздулись, стремясь занять её место, и пленника просто выбросило из бокса, прямо к ногам удивленного Раорина. Ару тут же вскочил и выхватил из-за отворота своей одежды кинжал. Файа усмехнулся его отваге. У него на поясе висел мазер, да и он сам был гораздо выше ару и вдвое тяжелее.
   Юноша шагнул вперед, но ару сам с визгом бросился на него, пытаясь ударить коротким клинком в живот. Легко поймав его за руки, Раорин поднял пленника, поднося его к вытянувшемуся во всю длину щупальцу наркотизатора.
   В этот миг маленькая, но обутая в тяжелый башмак нога метко ударила его в промежность. Раорин взвыл от боли, выпустил ару и упал на колени, сжимая руками пах. На лице ару появилась злорадная усмешка. Затем его острый, как бритва, кинжал описал стремительный полукруг. Он впился в шею Раорина под левым ухом и легко рассек его горло до правого.
   Несколько секунд юноша ещё смотрел на него безумно расширившимися глазами, захлебываясь кровью. Затем его смуглая кожа посерела, глаза погасли, он упал лицом вниз, в последнем усилии сжался в комок и застыл. Зеленый огонек на его весме погас. Через пятнадцать секунд в далекой "Астрофайре" на его матричном блоке тоже погас индикатор. Затем он вспыхнул желтым и биоформаторы начали свою кропотливую работу.
   ................................................................................................
   Ару несколько секунд смотрел на труп. Затем он схватил свою винтовку, которую любознательный Раорин собирался здесь же разобрать.
   Тем временем, читающая машина передала проблему в ведение центрального компьютера корабля. Дверь мягко скользнула в сторону и в неё вплыл робот, следящий за виварием. Из переднего торца его небольшого плоского корпуса торчал набор неприятного вида инструментов, и ару почти рефлекторно выстрелил в него.
   Шестимиллиметровая пуля легко пробила тонкую лобовую панель и вдребезги разнесла миниатюрный ускоритель, генератор силового поля. Робот взорвался фонтаном золотых искр, его отбросило в коридор, он, дребезжа, покатился по полу и замер.
   Инстинктивно отшатнувшись, ару неосторожно приблизился к читающей машине, мгновенно сделавшей выпад наркотизирующим щупальцем. Она не достала совсем чуть-чуть. Ару тут же развернулся и всадил несколько пуль в панель компьютера, всё ещё мигавшего тревожными огнями. Внутри пробитого корпуса посыпались осколки сложнейших схем, затем полыхнул сизый огонь короткого замыкания и из всех щелей машины пошел дым. Теперь уже по всему кораблю завыли сигналы тревоги. Ару перезарядил оружие и через открытую дверь выскочил в коридор.
   ...............................................................................................
   Анмай увлекся, рассказывая молодежи о военных обычаях своего времени. Когда на его весме вспыхнул сигнал тревоги, он вскочил - и в тот же миг на скучившихся файа обрушился шквал огня. Стреляли со всех сторон, автоматы и пулеметы ару извергали настоящий ливень пуль. Файа мгновенно прикрылись силовыми щитами, но несколько не успевших это сделать свалились замертво, обливаясь кровью.
   Из зарослей хлынул поток ару в пятнистых комбинезонах, стреляющих от живота. Их встретил ответный огонь мазеров.
   - В воздух! Все в воздух! - заорал Анмай, но в диком грохоте пальбы его никто не услышал.
   Оставив на поле боя несколько десятков тел, ару спешно отступили, но лишь затем, чтобы пустить в ход базуки. Кумулятивные гранаты рвались среди файа, раскидывая их в разные стороны. Одна из них попала прямо в Вэру. Поле отразило даже этот удар, но его сила была такова, что Анмай закувыркался и отлетел далеко в заросли, надолго потеряв сознание.
   ...............................................................................................
   Несколько кумулятивных гранат попало и в корабль, легко пробивая его дюймовую броню из армированной карбином стали. Одна из них разрушила всю секцию систем жизнеобеспечения. Но силовые генераторы уцелели и через секунду после начала нападения корабль прикрыло защитное поле. Ворота ангара открылись и файа, лишившиеся командира и испуганные, бездумно устремились в них.
   Однако радиус поля оказался слишком велик - машины стремились прикрыть всех членов экипажа. В итоге, в него попало и несколько ару. Они кинулись вперед, стреляя в спины отступавшим файа, и вместе с ними оказались внутри. Затем ворота захлопнулись. Главный компьютер, взявший управление на себя, счел самым разумным решением немедленный старт.
   ...............................................................................................
   Корабль стремительно взмыл вверх и воздух стал со свистом выходить из пробоин. По сигналам датчиков заблокировало двери во все пораженные отсеки, в том числе и в рубку. Один из её центральных экранов был разбит и в сплетении обугленных проводов за ним зияла сквозная дыра. Большая часть файа оказалась заперта в ангаре - в его стенах светились полдюжины пробоин. Лишь несколько успели проскочить в нижний коридор до того, как захлопнулась дверь. Заметив их, ару из лаборатории метнулся прочь, на лестницу, ведущую на верхний ярус. Первый же файа, погнавшийся за ним, полетел вниз с простреленной головой. Остальные, включив поля и приготовив мазеры, ворвались в проем, но ару успел укрыться в поперечном коридоре. Он рванул дверь одной из кают, а затем выстрелил в сенсорный квадрат.
   Многослойная панель лопнула, из разбитых схем за ней посыпались искры. Второй выстрел пробил обшивку насквозь, разорвав кабель. Удерживающий дверь электромагнит отключился, она отошла. Ару скользнул внутрь, прижавшись к стене. Помещения здесь оказались слишком тесными, чтобы силовые щиты могли действовать в них, и сунувшийся в каюту файа получил пулю в лоб, даже не успев заметить выстрел. Мазер из его мертвой руки упал прямо к ногам ару, и тот с интересом поднял его.
   Оружие, слишком неудобное для его маленьких рук, представляло собой плоский треугольный блок с цилиндрическим выступом дула. Сверху был обычный пистолетный прицел, а в центре корпуса четыре отверстия для пальцев. В верхнем из них скрывалась спусковая кнопка.
   Остальные файа замешкались, на какие-то мгновения, но этого вполне хватило, чтобы ару успел выскочить в коридор и направить на них трофейное оружие. Оно оказалось монолитным и тяжелым, словно отлитое из цельного куска свинца, но ару всё же смог нацелить его и уверенно нажать спуск. Файа упали один за другим, их бесполезные силовые щиты погасли. Ару быстро убедился, что они живы.
   Он осмотрел оружие. Кроме спуска на нем был ещё выключатель в тыльной части и переключатель с парализующих лучей на смертельные сбоку. Ару из интереса сдвинул его - зеленый сектор сменился красным. Он прижал оружие к голове одного из лежащих и нажал спуск. Оружие лишь тихо загудело, но сердце файа больше не билось. Он прикончил второго, но третий остался жив.
   Ару осмотрел мазер. Снизу из ручки выпала израсходованная батарея. Он усмехнулся, и, обшарив карманы убитого, нашел ещё две. Ару перезарядил оружие и вскоре все файа были мертвы, а в его руках, кроме мазера, оказался ещё десяток батарей. Ару рассовал их по карманам и усмехнулся. Он ненавидел людей, но файа были несравненно хуже.
   Ару ожидал новой атаки, но её не последовало. Вдруг пол выпрыгнул у него из-под ног, и стена ударила его, словно чудовищный стальной кулак.
   ..................................................................................................
   В это время в ангаре продолжалась отчаянная схватка. Силовые щиты делали файа неуязвимыми для пуль, но в свалке противники перемешались, и файа, паля по стремительным, как ртуть, ару, то и дело попадали друг по другу. Силовые поля не защищали от микроволновых лучей мазеров. Когда с ару было покончено, трое файа были убиты, а ещё четверо получили серьёзные ожоги.
   За несколько секунд до этого компьютер, наконец, разобрался в ситуации и открыл все заблокированные двери. Файа устремились в коридор, но один из последних уцелевших ару, избежавший в суматохе луча мазера, выстрелил им вслед из базуки. Граната никого не задела, огненным шаром мелькнув вдоль коридора. Мгновением позже стрелок попал сразу под два луча и превратился в запеченный труп. Зато его граната, пролетевшая весь коридор, ударила в белую стальную дверь в его конце. За ней был компьютерный отсек, мозг корабля.
   Кумулятивная струя легко прожгла толстую сталь и ворвалась в тесное помещение. Она ударила прямо в стоявший посреди него на возвышении блок центрального процессора. То, что составляло разумную сущность корабля, взорвалось, разлетевшись массой пылающих осколков. Они и брызги расплавленной стали ударили в стены, которые сплошь покрывали белые аппаратные блоки, мерцающие индикаторами. Панели во многих местах подались, и по смятым схемам за ними скользнул огонь короткого замыкания. Через секунду мозг, превосходящий мозг любого живого файа, стал мертвой грудой горелого железа, окутанной тучами пара, бьющего из лопнувших охладительных труб.
   Его функции мгновенно перехватила автономная сеть, состоявшая из блоков, рассыпанных по всему кораблю. Но она тоже была повреждена во многих местах, и не справлялась со многими из возложенных на неё функций.
   Главный ускоритель, генератор силовых крыльев, державших корабль в воздухе, скрывался в его толстом днище. Он уцелел, но вот управление им мгновенно оказалось потеряно. Корабль бешено закачался в воздухе. Один из стабилизаторов, также пробитый кумулятивной гранатой, сломался. Аварийная система немедля переключила развертку силового поля на простейший, "парашютный" режим. Корабль встал на дыбы, а затем быстро пошел вниз. Через три минуты он уже мягко опустился на поверхность.
   Опомнившись, файа поднялись на ноги, начали осматривать корабль, ища повреждения и пропавших товарищей. На борту был двадцать один файа, но лишь четырнадцать из них остались живы, и из них лишь девять целы. Среди тел товарищей они нашли всего шестерых мертвых ару - их преимущество в ближнем бою оказалось внушительным. Но сильнее всего пострадал сам корабль: вместе с компьютером накрылась и матричная связь. На этот случай у них был автономный блок матриц, но повреждения обнаружились везде. Корабль уже не мог летать, но ещё действующее силовое поле защищало его. Хотя "Астрофайра" знала всё о случившемся, она могла прислать помощь лишь через сутки...
   ...............................................................................................
   Корабль успел отлететь от места нападения на сорок или пятьдесят миль. Мало кто сомневался, что все оставшиеся там мертвы, но молодежь была ошеломлена своим поражением и трусостью. Они потеряли своего командира и собирались найти его. Поэтому файа работали не покладая рук, стремясь устранить повреждения и привести в порядок наземные машины. Все они, кроме одного скиммера, разбитого выстрелом из базуки, оказались вполне пригодны к восстановлению.
   Хотя их корабль не считался военным, на борту было много оружия, которым они пока не пользовались: два ручных мультилазера и несколько дисрапторов. Но самым опасным было оружие автономное, две сотни Инту, боевых беспилотников, восемь Стражей, автономных парящих генераторов силового поля, и четыре импульсных глушителя для борьбы с кибернетическими системами и нанетами. Всё это оружие ещё надо было расконсервировать и вышло так, что файа не смогли им воспользоваться...
   ................................................................................................
   Ару осторожно выглянул в коридор. Рывки и гул прекратились, убитые им файа исчезли, но его никто не искал. В суматохе все просто забыли про пленника, а в жилые каюты никто пока не заглядывал.
   Он убрал в карман слишком тяжелый для него мазер, и, приготовив свою винтовку, осторожно вышел в главный коридор. В нем было пусто. Нижний коридор тоже был пуст, но за открытой дверью компьютерного отсека он заметил двух файа. Они осматривали разбитые блоки, из которых ещё шел дым. Из открытой двери медицинского отсека тоже доносился шум. Там девушки файа хлопотали над ранеными. Впрочем, нанесенные мазерами ожоги были столь обширны, что замена тела казалась лучшим способом лечения. Ару хотел убить их, но вступать в бой не зная количества врагов было опасно и глупо.
   Прокравшись по коридору, он вышел в ангар. В нем горел яркий свет, но за массивными корпусами машин никого видно не было. Оглядевшись, он заметил балкон у запертой двери верхнего коридора. Туда вела железная лестница, и он бесшумно взобрался по ней.
   С трехметровой высоты весь ангар был, как на ладони. У стоявшей в его центре огромной машины с шестью колесами хлопотало трое файа. Ару взглянул на нестерпимо блестевшую броню, на два массивных орудия на крыше - спереди и сзади - на размещавшуюся между ними высокую мачту, увенчанную целым созвездием антенн. Его лицо скривилось. Затем он взглянул на огромные ворота в торце ангара, сейчас открытые. Он не мог видеть двух файа, возившихся у стены, но оттуда доносился шум. Единственная граната, попавшая в машинный отсек, пробила один из шести ионных двигателей, огромных белых цилиндров, что шли вдоль его боковых стен. Ещё она вывела из строя систему охлаждения, и сейчас файа пытались починить её. Ару слышал их, но видел лишь белый, плоский корпус главного аннигилятора и окружавшие его блоки теплообменников и трансформаторов.
   Он не понимал, что видит, но это его не тревожило. Перед ним были файа, враги. Их надлежало убить, а уже потом выяснить, что всё это значит. Он усмехнулся, увидев девять тел файа, лежащих у стены, и помрачнел, увидев шесть ару, лежавших у другой. Затем вынул мазер и прицелился. Но непривычное тяжелое оружие выскользнуло из его слабых рук и с лязгом упало на пол ангара. Файа вскинули головы и тут же заметили его. Они выхватили свои мазеры и прицелились.
   Ару перескочил через ограждение балкона и прыгнул вниз. Легкие существа более устойчивы к падению, чем большие, и он ничуть не пострадал. Массивный корпус вездехода скрыл его от врагов.
   Ару подбежал к мазеру, но прежде, чем он успел поднять его, в коридор выскочили привлеченные шумом файа. Секундой спустя из-за вездехода выскочили те трое.
   Ару отпрянул вбок, укрывшись за корпусом скиммера, затем метнулся вперед, надеясь обойти их. Он двигался гораздо быстрее, чем его рослые противники. Спрятавшись за вездеходом, он заметил лежащую на полу базуку и тут же поднял её. Убедившись, что она заряжена, он вскинул её на плечо и в это же мгновение увидел в воротах машинного зала ещё двух файа. Один из них потянулся к мазеру. Чисто рефлекторно ару выстрелил в них.
   Он промахнулся.
   .................................................................................................
   Граната прошла между файа и взорвалась, ударив в сверкавший идеальной белизной бок аннигилятора. Восемь дюймов карбиновой стали не стали надежной преградой для кумулятивной струи. Она впилась в скрытые за ними магниты. Замкнутые накоротко витки начали плавиться, их поле погасло. Магнитные монополи вырвались из удерживающей решетки. Они создавались парами - поровну положительных и отрицательных полюсов. По ряду причин разделять их было нельзя. Сейчас они начали сливаться и аннигилировать. Их было немного, но масса каждого монополя была огромна и выделившаяся энергия была эквивалентна нескольким десяткам тонн взрывчатки. Многотонный массив аннигилятора мгновенно обратился в плазменный шар.
   Сокрушенные излучением и ударной волной, начали взрываться другие аннигиляторы - в скиммерах, в силовых поясах файа, в оружейной камере. Корабль превратился в огненный шар, из которого полетели клочья раскаленного металла. Затем пламя поднялось вверх, расплываясь грибом.
   Из находящихся на борту корабля не уцелел никто. От него осталась лишь огромная воронка, окруженная широким кольцом пылавших зарослей. Вокруг неё валялись исковерканные и оплавленные обломки. Лишь на валу воронки лежал перевернутый вездеход. Он ничуть не пострадал, и блестел в огне, как огромная елочная игрушка.
   ...........................................................................................
   Анмай очнулся во мраке, странно слабым и бессильным. Перед его глазами ещё горело огненное копьё кумулятивного взрыва. Оно разлетелось искрами, разбившись о силовой щит, но тот лишь смягчил удар взрывной волны, лишивший его сознания. Он не представлял, что произошло. Он говорил, вдруг начали стрелять, все закричали, одни вскакивали, другие падали, затем грохнул взрыв - и он ничего уже не помнил...
   Он потянулся за мазером, но пальцы наткнулись на голую кожу. Пошевелившись он понял, что совершенно обнажен. Вся одежда исчезла, даже...
   Он нащупал своё левое запястье - весма не было!
   Анмай испугался. Он вновь стал смертным. Если его тут убьют, та неуловимая сущность, непрерывность сознания, то, что можно назвать душой, умрет вместе с ним. И, хотя его копия будет им, за исключением воспоминаний о том, что с ним происходит сейчас, он сам исчезнет навсегда...
   Вэру помотал головой. Сейчас не время для метафизических размышлений! Ему нужно просто остаться в живых. Голова дико кружилась, он плохо понимал, что с ним, но мускулы ему более-менее подчинялись.
   Он сел, но ощутил на горле тяжесть массивного стального ошейника. От него отходила цепь, приклепанная к кольцу в стене. Ситуация прояснилась. Пока он лежал без сознания, его схватили враги, эти маленькие твари. И сейчас его жизнь, любовь, всё, о чем он мечтал, - всё зависело от того, что сделают с ним те, кто считали его своим жалким рабом.
  
   Глава 7.
   Дорога крови
  
  
   Сидел он в черной кухне взаперти
   И силился бальзам целительный найти,
   Мешая разных множество рецептов.
   Явился красный лев - и был он женихом,
   И в теплой жидкости они его венчали
   С прекрасной лилией, и грели их огнем,
   И из сосуда их в сосуд перемещали.
   И вслед - блиставшую лучами всех цветов
   Царицу юную в стекле мы получили.
   Целительный напиток был готов.
   И стали мы лечить. Удвоились мучения:
   Больные гибли все - без исключения...
   Н. Гёте. "Фауст".
  
  
   Айэт быстро взял себя в руки и потребовал, чтобы его и других беглецов немедленно приняли в Организацию. Нэйс усмехнулся.
   - Вы уже приняты, - раз попали сюда. Нам очень нужны файа, особенно такие, как вы, храбрые и готовые на всё. А если ты откажешься... твоё тело, может, и найдут, но опознать вряд ли смогут. Это достаточно понятно?
   Айэт хмуро кивнул.
   - А теперь садитесь, - сказал Нэйс. Он обращался к Инсу и ещё нескольким парням, вошедшим вслед за ним. - Я должен объяснить вам ситуацию. Наш город, - столица огромной страны. Актала заключает в себе все известные нам земли. Но мы не можем выйти за её пределы. Соседние страны относятся к нам враждебно, и мы не знаем, что представляет собой наш мир. Мы знаем лишь, что обитаем на огромной Плоскости, но не знаем даже её точных размеров, лишь то, что они составляют миллионы миль. Нам известно, что существуют и другие Плоскости... но космологические детали сейчас не важны. Достаточно того, что ситуация очень тяжелая. Вы все знаете об ару, этих паразитах, которые буквально вытесняют нас с нашей же земли. А эти мерзавцы в правительстве считают, что мы должны всячески заботиться о них, раз они сами этого не хотят! Они плодятся, как мухи, и их уже больше, чем нас! Если не покончить с ними немедленно, мы окажемся лишними в своей стране! Эти проклятые твари при каждом удобном случае вопят о своей слабости, о том, что их притесняют, но презирают нас, как животных, хотя мы даем им всё! И они не безобидны. Они убивают всех, кто пробует им мешать. К северу отсюда, в лесах, у них есть лагеря, где они натаскивают боевиков, их там тысячи, мы даже не знаем, сколько! Но и это не самое опасное. Ару бегут сюда с юга. Там в одной из соседних стран, Уртаме, к югу от нас, власть захватили религиозные фанатики. Они поклоняются этому сумасшедшему пророку, Хаме, который считает, что весь мир должен работать на него. И ещё, надеюсь, вы слышали легенду об Опустошителях?
   Инсу кивнул. Нэйс продолжил.
   - Так вот. Это не легенда. Опустошители действительно существуют. Они выглядят вот так, - он бросил на стол большую цветную фотографию.
   Взглянув на неё, Айэт содрогнулся. На фоне бетонной стены застыло огромное темное существо, вдвое выше стоявшего рядом человека. У него было массивное округлое тело и короткие столбообразные ноги. Руки, толстые, круглые и гибкие, словно бескостные, свисали до колен, и, казалось, кончались зубастыми пастями. Но, присмотревшись, Айэт понял, что это просто кисти из восьми пальцев, расположенных по четыре, друг против друга. Головы не было. Её заменял выступавший вверх скругленный бугор, являвшийся продолжением туловища. Вокруг него шел ряд маленьких, едва заметных глаз. Огромный толстогубый рот размещался в центре груди. Айэт не мог поверить, что видит это наяву.
   - Откуда... это? - наконец спросил Инсу.
   - Из Уртамы. Они вторглись уже на её территорию. Это доставила группа беглецов, которая, вопреки запрету Хамы, сумела пробраться сюда. А правительство ничего не желает знать об этом! Они называют нас сумасшедшими, а Опустошители разумны, организованы и истребляют людей всюду, где только встретят! Пелипай, лежавший к востоку от Акталы, немногим уступал ей в силе. Они напустили на него ужасные болезни, после которых не остается вообще ничего живого. И Пелипай отныне миф, а его жители вторглись на наши земли и уже наводят на них свои порядки. У нас нет армии, оружия, а когда Опустошители появятся здесь, будет уже поздно! Теперь вы понимаете?..
   - Что вы хотите сделать? - спросил Айэт.
   Нэйс нахмурился, рассматривая его и думая, стоит ли отвечать. Перед ним стоял худой, но гибкий и сильный юноша всего лет семнадцати на первый взгляд. Но, если заглянуть в его длинные глаза, живо блестевшие под лохматой массой спутанных, черных, как ночь, волос, ему можно было дать двадцать или чуть больше. В них светилось упрямство и... чистота. Разумеется, это не Инсу Кари, руководивший Организацией в целой области, но, в то же время... нечто большее... быть может, в будущем.
   - Прежде всего - захватить власть, иначе нам ничего не дадут сделать.
   - Вы хотите совершить революцию?
   - Нет. Мы не революционеры. Мы не хотим менять или улучшать строй. Нам и так живется неплохо. Мы просто хотим жить. Теперь понятно? Наш мир разрушается. Люди и файа могут исчезнуть с лица Плоскости. Нас уже много, но у нас много и врагов. Полиция, власти, масса болванов, которые думают, что если просто жить по-старому, то так всё и останется! Ару, которые без всякого оружия могут превратить нас всех в рабов. Опустошители, которые хотят нас уничтожить. А ещё - Звезда. Вот уже десятый день она в нашем мире, а мы до сих пор не знаем о ней ничего! Она возникла внезапно, из пустоты, при этом выделилась такая энергия, что вся Плоскость колебалась, словно лист бумаги! Нигде, ни в легендах, ни в древних книгах, ни в научных трудах нет ничего об этом! И наука и миф тут равно бессильны. Если могут появляться звезды, значит, возможно всё, всё! Может, завтра вся Вселенная лопнет, как мыльный пузырь!
   - Но что она может сделать нам?
   - А ты не помнишь, как содрогалась Плоскость при её рождении, что небо чуть не раскололось? Четыре дня назад она приблизилась к Наксте, - все её океаны превратились в пар! Она... ведет себя, как живая, но такое невозможно! А впрочем... я уже ничего не знаю. Вы не представляете, что здесь творится с умами, когда падают основы. Мир должен быть тверд! Но, - Нэйс вдруг усмехнулся, - число наших сторонников за эти десять дней выросло необычайным образом. Настолько выросло, что теперь мы можем сделать то, что надлежит! И скоро её действительно назовут Звездой Освобождения - Звездой Айэта!
   - Но не можете же вы свергнуть?.. - Айэт был ошеломлен услышанным.
   - Мы можем. Тар-Актала - древний город, настолько древний, что никто не знает, когда он был построен. Только здесь сохранились могучие машины и здания необычайной древности. Я родился и вырос в нем, я сын правителя, и я знаю о нем всё, что только стоит знать. Изначально Тар-Актала была кругом диаметром в двадцать пять миль. Сейчас она далеко вышла за эти пределы...
   Нэйс задумался, на секунду прикрыв глаза, затем продолжил:
   - Хотя у Акталы и нет армии, у власти есть много могучих орудий подавления. Самый опасный из всех - Сеть. В каждом старом здании, во всех важных местах есть телекамеры, скрытые так искусно, что их нельзя отличить от стен. Сеть встроена в них, являясь их неотъемлемой частью. С её помощью можно знать обо всём, что происходит в городе... ну, почти обо всём.
   - Значит, и сейчас нас видят?
   Нэйс рассмеялся.
   - Нет. Этот бункер построен недавно, не больше ста лет назад. И мы его проверили, хотя это и сложно. Не знающий не видит. А у знающего - миллион глаз. Там, где нет камер Сети, за всем следят автовертолеты. Вы видели, какая толчея царит над крышами нашего города? Автовертолет - это маленькая беспилотная машина с кибернетическим управлением, нечто вроде воздушного полицейского. Он снабжен бензиновым двигателем и может несколько часов висеть в воздухе. У него мощные телекамеры и от него очень трудно скрыться. Кроме того, у него есть четыре манипулятора, достаточно мощных, чтобы поднять человека, и оружие. В носу машины установлен пулемет, она может пускать ракеты и сбрасывать бомбы, правда, небольшого калибра. Тысячи их несут круглосуточное дежурство. А в резерве их значительно больше.
   - Но что вы тогда сможете сделать?
   Нэйс усмехнулся.
   - Пойдемте, я вам кое-что покажу.
   Они вернулись в вестибюль и вошли в скоростной лифт, поднявший их прямо на крышу башни. Даже отсюда Айэт не увидел весь город - тот был слишком огромен. Белые громады зданий утопали в пышной листве, необычайно темной в свете Голубого Солнца, уже приближавшегося к закатной грани. Вдали, над всеми зданиями, высился огромный прямоугольный блок, квадратный в основании и вытянутый вверх. Лишенный окон и других деталей, он ослепительно сверкал, словно ртуть. Его окружал призрачный ореол.
   - Это главная энергостанция Тар-Акталы, - пояснил Нэйс. - Она питает весь город, все Великие Равнины, и работает уже тысячи лет, но мы даже не знаем, каков принцип её работы. Туда нет доступа никому. Тот ореол, что вы видите, - силовое поле. Его создает ускоритель станции. Второй, намного более мощный ускоритель идет вдоль всей городской черты. При необходимости всю столицу можно прикрыть непробиваемым куполом.
   - Но что же вы хотите сделать? - вновь спросил пораженный Айэт.
   - Создатели города предусмотрели всё. Они допустили только одну ошибку. Там, в центре, стоит огромный дворец, построенный в незапамятной древности. Он отлит из черного стекла, вечного стекла, которое неподвластно времени. Там обитают те, кто правит. Они правят и этим городом, но не сами. Вся энергосеть, автовертолеты и прочее - всё управляется из одного места, Контрольного Центра. Говорят, что настоящий Контрольный Центр скрыт в энергостанции, но туда никому не попасть. Она стоит на кольце ускорителя, мы находимся внутри него. Ускоритель подземный, на поверхность выходят лишь тридцать пять излучающих блоков. Возле самого близкого к станции построен новый Контрольный Центр. Мы должны его захватить. Он охраняется - надежно, очень надежно, даже чересчур. Там больше трех тысяч охранников, но кто они? Из кого их набирают? Это мы - наша молодежь. Они поддержат нас, когда начнется революция, не все, конечно, но многие.
   - Но когда это будет?
   Нэйс усмехнулся. Его лицо словно светилось изнутри.
   - Сегодня ночью. Ждать дальше невозможно. Каждый день лишь ухудшает наше положение. Ведь страх, вызванный появлением Звезды, уже начал спадать, и мы можем упустить наш единственный шанс!
   Он замолчал, сообразив, что сказал явно не то, потом невозмутимо продолжил:
   - Наша цель - жизнь, а не смерть, и мы не будем никого убивать... из файа и людей, если они нас к этому не вынудят. А теперь пошли! Мы начнем немедленно, сейчас!..
   ............................................................................................
   Они вернулись в бункер. Нэйс стал отдавать быстрые и точные приказы. Через несколько минут они вновь поднялись в вестибюль.
   Здесь было уже несколько десятков человек. Айэт запутался в начавшейся суматохе, и, неожиданно для себя, оказался в роскошном автобусе, полном таких же, как он сам, юношей. Он не знал, куда они едут, но поездка оказалась недолгой. Всего через несколько минут автобус остановился у высокой сетчатой ограды, окружавшей длинное четырехэтажное здание, казарму или училище. Айэт вздрогнул, заметив за ним сотни парней в серой форме военной охраны - форме его врагов...
   ..............................................................................................
   Им запретили покидать автобус и ожидание оказалось утомительным. Голодный Айэт стоял в набитом битком салоне, страдая от нетерпения и скуки. Инсу, вероятно, остался с Нэйсом. Наконец, Солнце зашло. Сразу после этого им велели выходить.
   Айэт заметил, что их автобус оказался далеко не единственным и из них выходили уже сотни файа и людей. Обойдя здание, судя по табличкам на ограде, и впрямь военное училище, они попали в небольшой парк, где собралась уже целая толпа. Больше половины её составляли парни в серой форме. Фонари здесь почему-то не горели, и их окутал тревожный полумрак.
   Внезапно на трибуне появился Нэйс. Его куртка выделялась ярким пятном в полумраке, но смуглое лицо сливалось с ним. Казалось, говорит безголовое привидение. Он рассказал о том же, о чем говорил и беглецам, но подробнее и с большей страстью. Нарисованная им картина неотвратимой гибели мира оказалась очень убедительна. Он не только до одури запугал аудиторию, которая в начале его речи только хмыкала, но и вдобавок испугался сам. Поэтому, когда он дрожащим от волнения голосом призвал к оружию, как к единственному спасению, его поддержал шквал криков. Никто не отказался. Но предложение об уничтожении ару вызвало уже куда меньший энтузиазм.
   - Это же геноцид! - звонко крикнул Айэт. Он мечтал о том, чтобы прогнать всех, до единого, ару, но убивать!..
   - Да, геноцид, - спокойно ответил Нэйс. - Эфемеризмов следует избегать! Или мы уничтожим ару - или они нас. Это должны понять все. Мы пойдем дорогой крови, но это единственный путь, ведущий к спасению!
   На сей раз, ему никто не возразил.
   ..............................................................................................
   Шумная толпа устремилась к заднему двору училища. Его ворота оказались заперты, но мятежники быстро сбили замок и распахнули широкие створки. За ними рядами стояли автобусы для перевозки курсантов.
   Взломав вторые ворота, они попали собственно во двор. Поднявшуюся по высокому крыльцу толпу встретили запертые двери. Зазвенело стекло. Мятежники полезли в окна. Изнутри донеслись крики, потом грохнуло несколько выстрелов. Почти сразу же двери распахнулись.
   Вслед за остальными, Айэт вошел внутрь просторного вестибюля. Здесь царила жуткая суматоха. Он заметил лежавшее у стены тело в офицерской форме, но у него не было ни желания, ни возможности подойти ближе. В висевшем здесь гуле голосов ему мало что удалось разобрать. Нэйс сорвал со стены опечатанный ящик с ключами, грохнул его об пол так, что он разлетелся, и подхватил нужные.
   Проявив известную настойчивость, Айэт протолкался к ведущей в подвал лестнице. Именно туда стремилось большинство мятежников. Они спустились по ней, и Нэйс отпер внешние и внутренние двери. Систему контроля он тут же отключил - если этого не сделать, то сигнализация срабатывала через пять секунд после открытия этих тяжелых бронированных дверей.
   Миновав их, Айэт попал в длинную сводчатую галерею. Вдоль её стен стояли стальные шкафы. Нэйс открывал их один за другим. Крепкие парни в серой форме деловито ломали патронные ящики, набивая обоймы, разбирали оружие и амуницию. Тут хранились автоматы калибра 5.82, более длинные и мощные, чем полицейские. Айэт кое-что знал о них, - малая отдача, точность, емкий магазин, в который входит тридцать патронов. Но, когда он попробовал взять себе один, его грубо оттеснили назад.
   ..............................................................................................
   Выйдя во двор, обиженный Айэт бездумно отметил, что вечер очень теплый. В зеленоватом небе таинственным серебром светились высокие облака. Он глубоко вздохнул... но тут же шумная возбужденная толпа вновь увлекла его.
   Они возвращались на задний двор, к автобусам. Айэт заметил, что их уже несколько сот, из них сотни три вооруженных. Ни у кого без формы оружия не было. Все без какого-либо порядка грузились в автобусы, и вскоре колонна из дюжины огромных машин помчалась по уже темным и пустынным улицам.
   Айэт, зажатый между потных тел, цеплялся за протянутые наверху палки, глядя в окно. Ему было очень приятно ощущать себя частью Силы, творящей необходимое, с его точки зрения, дело. Осознание опасности происходящего лишь придавало его удовольствию завершенность. Впрочем, больше всего ему нравилось просто смотреть на огромный незнакомый город, таинственный в призрачных сумерках. Здесь не было уличных фонарей. Здания и деревья окутывали сети из мириад крохотных лампочек, какие Айэт видел прежде лишь в ручных фонариках. Они свисали скрученными жгутами, протягивались вдоль улиц необозримо длинными, колыхавшимися на ветру завесами. Многие лампочки были цветными, и, глядя на здания, опутанные искрящейся радужной паутиной, юноша думал, что такой красоты просто не бывает, что это сон...
   Пораженный освещением города, он едва обращал внимание на людей. Прохожих было много, но попадались, в основном, группки молодых парней, словно ждущих чего-то. Иногда он видел и отрядики девушек, но в нарядах не для приятного вечера, а для работы. Они выглядели настроенными весьма решительно. Кое-где жгли костры, танцевали. Айэту показалось, что он попал на какой-то невероятный, феерический праздник, но, в то же время, во всей этой суете ему почудилось вдруг нечто истерически-напряженное и близкое к взрыву.
   .............................................................................................
   Поездка оказалась недолгой. Всего минут через двадцать колонна остановилась у стальных ворот Контрольного Центра. Айэт видел лишь глухую стену высотой метров в восемь, облицованную стеклянной мозаикой. Над стеной возвышались массивные трехэтажные башни с амбразурами и верхушки росших за ней деревьев.
   К удивлению юноши, задержка длилась не более минуты. Затем они въехали на площадь за воротами, просторную, ярко освещенную мощными синими фонарями на высоких столбах. Её с трех сторон окружали белые четырехэтажные казармы, гаражи, приземистые вертолетные ангары. Дальше зеленели высокие деревья, а над ними высилась отвесная стена энергостанции, затянутая призрачной пеленой поля. Вблизи её слабо отблескивающий монолит был огромен. Айэт даже слегка испугался, увидев его так близко.
   Автобусы замерли, бойцы прыгали из их дверей и разбегались во все стороны. Это мало походило на штурм. Никто не оказывал им сопротивления. Как понял из отдельных выкриков Айэт, начальник штаба охраны оказался членом Организации и все, кто мог ей помешать, были под различными благовидными предлогами удалены. Из оставшихся далеко не все поддерживали Организацию и идеи Нэйса, но мешать ему они не стали.
   Неожиданные трудности возникли лишь в штабе охраны, массивном трехэтажном здании, облицованном резными каменными панелями. Когда туда ворвались мятежники, изнутри почти сразу же донеслась стрельба. Оставшиеся на площади безоружные добровольцы сгрудились вокруг автобусов, прячась за ними. Они могли лишь наблюдать за происходящим.
   Стрельба быстро переместилась на второй этаж, потом на третий. Изредка внутри раздавались взрывы гранат, от которых вылетало сразу два или три окна. Выстрелы слышались и в других местах, но минут через пять всё стихло. Почти сразу же Айэта и остальных повели к скрытому за казармами массивному квадратному зданию арсенала. Теперь юноша понял, зачем их привезли сюда. Пусть большая часть охранников и поддерживала Организацию, но мало кто мечтал сражаться за неё. Таких нашлось не более тысячи. Остальные просто разошлись по домам. Их и должны были заменить добровольцы из городской молодежи.
   В арсенале Айэту достался, наконец, автомат, подсумок с четырьмя магазинами, две гранаты и штык-нож. Он не умел обращаться со всем этим, но все равно, почувствовал себя сильнее раз в десять.
   Когда их привели назад, на площадь, Айэт увидел, что из дверей штаба охраны выносят тела. При его штурме погибло два десятка офицеров и полсотни мятежников. Судя по брани, по время перестрелки штурмующие, заодно с дежурными, изрешетили и аппаратуру связи, что едва не сорвало весь план. Не обошлось и без более серьезных потерь. Командир охраны Центра застрелил из пистолета своего заместителя, который пришел его арестовать, и сам погиб в неравном бою с десятком озлобленных солдат. Но вызванное этим замешательство, к счастью, оказалось недолгим. Разобрать ключи, открыть гаражи и ангары было делом считанных минут. Охранявшие их солдаты просто подняли руки.
   ...............................................................................................
   Их построили. Айэт без особой радости узнал, что захвачена только база охраны. Сам Контрольный Центр ещё только предстояло штурмовать, и эта почетная миссия выпала им. Выступавший офицер, правда, предложил желающим отказаться, но таковых не нашлось.
   Нестройными колоннами мятежники вновь двинулись вперед. Они прошли между казармами в конце площади, миновали тенистую, почти темную аллею, и, наконец, остановились перед входом в сам Контрольный Центр.
   Айэт издали увидел выход силового эмиттера. Длинный, трапециевидный в сечении массив из черного блестящего стекла был высотой метров в десять. Его южный торец прорезал узкий каньон, выходивший на широкую площадку, тоже отлитую из вечного стекла. В его темной глубине таился портал, наглухо перекрытый метровой толщины плитой. Она опускалась лишь при включении защитного поля. Вокруг на массивных основаниях высилось восемь толстых стеклянных колонн тридцатиметровой высоты.
   - Это генераторы щита эмиттера, - пояснил Айэту его сосед. - Но он включается только вместе с основным. А вон в тех двух башнях казематы электрических орудий. Они разнесут всё, что приблизится к ограждению.
   Айэт угрюмо разглядывал эти массивные, пепельно-белые железобетонные башни, каждая высотой в пятиэтажный дом, снабженные тремя рядами узких, укрепленных сталью амбразур и увенчанные многоствольными артиллерийскими башнями. Они прятались за двойной линией решетчатых заграждений, густо оплетенных высоковольтными проводами. На них угрожающе краснели огромные предупреждающие надписи.
   Между башнями к боку эмиттера прилепилось квадратное здание без окон, с высокими воротами из глухой серой стали, единственный вход Центра. Сбоку из земли выступала низкая бетонная призма с узкими, зарешеченными прорезями - оголовок вентиляционной шахты.
   - Чтобы пройти туда, - продолжил сосед Айэта, рослый юноша лет двадцати, - нужно разрешение правителей. У нас его, конечно, нет. Там ключ к власти, и его берегут очень тщательно.
   - Как же мы тогда попадем внутрь? - растерянно спросил Айэт.
   - Сейчас увидишь. Только нужно немного подождать.
   Почти сразу же Айэт услышал мощный гул вертолетов. Затем он увидел их, темные, стремительные силуэты, заливающие землю ослепительным светом ртутных прожекторов. Мятежники отступили, прячась между деревьями. Сосед юноши прижался к земле, потом крикнул растерявшемуся Айэту:
   - Ложись, идиот! Сейчас будут много стрелять.
   Едва Айэт растянулся на животе, вертолеты дали залп управляемыми ракетами, прежде, чем установленные на крышах башен зенитные орудия успели открыть по ним огонь. В отличие от эмиттера, они не были защищены неразрушимым стеклом. Прищурив глаза, Айэт увидел, как огненные стрелы ракет врезались в броню башен, выбивая из неё огромные пучки искр. Затем обе башни с треском взорвались. Во все стороны полетели стальные плиты. У казематных орудий был небольшой угол возвышения, и поражать летающие цели они не могли.
   Вертолеты устремились вперед, зависнув прямо над входом. Один из них сбросил на крышу центрального здания что-то, похожее на бочку. Полыхнуло слепящее пламя, и мгновением позже раздался оглушительный взрыв. Во все стороны от огненного столба полетели обломки бетона, стекла автобуса, у колеса которого лежал юноша, лопнули, обдав его осколками. От грохота у Айэта заложило уши, от яростного блеска пламени заболели глаза. Тем не менее, он продолжал смотреть, в то время как остальные уткнулись лицами в землю, прикрывая затылки.
   Начиненные напалмом баки упали на защитные башни, всего за пару секунд превратив их в огромный костер. Ещё одна бомба взорвалась, казалось, прямо перед юношей. Воздух и земля ударили его по голове и животу почти одновременно.
   Айэт зажмурился, но перед его глазами по-прежнему стоял ослепительный огненный куст. Рот юноши был удивленно разинут и потому его уши уцелели, но взрыва он уже не услышал, просто что-то щелкнуло в голове. Увесистая глыба земли грохнулась на его задницу, комья поменьше осыпали спину и плечи.
   Аэйт поднял голову. Ему повезло - вокруг падали искореженные куски стали и где-то справа истошно завопили. Прямо перед ним дымилась мелкая воронка. Взрыв пробил широкую брешь в заграждениях.
   Вдруг наверху вновь засверкали стрелы ракет, с оглушительным треском расцветавших в огненные шары, - началась атака вызванных Центром автовертолетов. Заметавшись между них, один вертолет повстанцев опрокинулся, и, вращаясь, ударился о несокрушимую стену эмиттера. От взрыва у Айэта заложило уши. Другие вертолеты тоже взрывались, прошитые ракетами и пулями, либо отворачивали и исчезали, пользуясь преимуществом в скорости. Многие из атакующих автовертолетов стреляли и по залегшим мятежникам. С неба пошел дождь из искр и сгустков огня. Землю рвали молнии ракетных выстрелов и струи трассирующих пуль. Больше всего Айэту хотелось зарыться поглубже, но оружие в руках придало ему смелости. Он, правда, не решился встать, но это было и не к чему. Он упер приклад в землю, стреляя по пикирующему прямо на него автовертолету.
   По счастью, ему достались патроны с трассирующими пулями. Их трассы помогали целиться и несколько последних пуль попали в корпус машины. Она исчезла где-то за головой Айэта, и секундой позже там раздался взрыв. Прежде, чем он успел осознать победу, раздался крик офицера, как-то перекрывший весь шум побоища:
   - Вперед! Вперед, придурки, пока нас всех не прикончили!
   Ошалевший Айэт бросился вперед, с удивлением обнаружив, что таких, как он, набралось не менее сотни. Но мятежников тут собралось две тысячи, и куда делись остальные, погибли или разбежались, он не знал...
   Через брешь в заграждениях они ворвались в просторный внутренний двор. Тут повсюду валялись обломки бетона и стали, какие-то чадящие клочья. С треском пылал напалм на башнях, от них остались лишь железобетонные скелеты. В сорванных с петель воротах лежал труп, изуродованный взрывом. От запаха сожженной плоти Айэта замутило, он попятился, но бегущий впереди равнодушно перешагнул через тело, и Айэту оставалось лишь последовать за ним.
   Внутри оказалось темно и почти пусто. Тревожный свет пожара через гигантский пролом в крыше падал на обломки бетона и искореженные остовы трех правительственных машин, без следа исчезая в темном провале ведущей вниз шахты.
   Марши широкой лестницы, обегая стальную клетку лифта, двойным квадратом уходили в мрачную бетонную толщу на глубину шести этажей. Тяжелая раздвижная дверь на дне шахты была заперта. К счастью, среди штурмующих нашлись саперы с взрывчаткой. Взрыв показался Аэйту приглушенным. Потом они снова бросились вниз.
   Дверь оказалась разворочена взрывом, но не до конца: штурмующие с трудом протискивались между искореженных створок из толстой обожженной стали. За ними Айэту пришлось на четвереньках карабкаться по какому-то хламу. Похоже, защитники решили забаррикадировать проход, но не вполне преуспели в этом.
   Здесь, в просторном помещении, уходящем под неразрушимый массив эмиттера, располагались пропускные устройства. Чтобы попасть в Контрольный Центр, надо было подвергнуться магнитному просвечиванию, затем сканированию сетчатки, и, наконец, вставить специальный ключ. Сейчас убийственный огонь из-за многослойных решеток скашивал любого, кто входил, почти мгновенно.
   Продвигаться здесь можно было лишь показываясь на миг, забрасывая вперед подрывные заряды и тут же отступая. Оглохший и ошалевший от вспышек выстрелов и грохота взрывов Айэт действовал механически, совершенно бездумно. Он не лез в первые ряды штурмующих и лишь потому уцелел.
   Когда бой кончился, юноша осмотрелся, удивленно, словно проснувшись. Всё вокруг было исковеркано взрывами, у стен громоздились покореженные и вырванные из стен решетки, зияли дыры выбитых экранов, свисали оборванные провода. Все лампы оказались разбиты и зал освещали стоявшие на полу фонари. Всюду, среди битого стекла, друг на друге лежали изуродованные трупы. Айэта затрясло при одном взгляде на них. До этого он просто не думал, как легко мог умереть.
   Солдат среди убитых оказалось не более десятка. Их отличали шлемы и панцири из пластин вечного стекла, защищающие их тела от плеч до верха бедер. Такая броня отражала даже прямые удары пуль. Кроме автоматов у них были длинные ножи, и в последней рукопашной это оружие пришлось как нельзя кстати. Аэйт видел, что на одного мертвого защитника приходилось двое-трое нападавших, все жестоко изрезанные. Кровь растекалась по нарядному яркому кафелю и чавкала под ногами. Юношу замутило. Неужели все, заодно с ним, сошли с ума? Ведь все убитые, и охранники, и нападавшие, - отважные, наивные мальчишки, такие же, как он...
   Всего во время штурма они потеряли двести человек, убитыми и тяжело ранеными, но Айэт понимал, что им повезло: окажись здесь хотя бы взвод охранников, они полегли бы тут все.
   Внутренняя дверь, поднимавшаяся вверх толстая стальная плита, также оказалась заперта. Мощный накладной заряд расколол её, как стеклянную. Преграда исчезла, только в погнутой раме, наверху, застрял большой кусок брони. Из бреши не стреляли, но когда юноши в форме военной охраны вошли внутрь, их встретил ливень пуль.
   Первые четверо погибли. Уцелевшие забросали пролом гранатами. У них кончилась взрывчатка и пришлось прибегнуть к фосфорным бомбам, но они оказались ещё более эффективными. Автоматы сметали выбегавших из огня солдат прежде, чем те успевали поднять оружие.
   На этом сопротивление прекратилось: из клубов дыма вышел офицер с белой тряпкой и заявил, что защитники готовы сложить оружие в обмен на жизни. Это условие было сразу же принято.
   Пригнувшись под иззубренным краем, Айэт вошел в сам Контрольный Центр, целое здание, построенное под землей и отделанное с неслыханной, неуместной для бункера роскошью: покрытые коврами полы из драгоценного дерева, инкрустированные мозаикой стены, серебряные светильники. Сейчас здесь всюду плавал едкий сизый дым сгоревшей взрывчатки и пороха. Айэт закашлялся. Людей и файа внутри оказалось немного, в основном, обслуживающий персонал.
   Вместе с остальными Айэт прошел в зал управления, длинную полутемную комнату со стальными стенами, похожую на внутренность резервуара. Вдоль неё стояли терминалы компьютеров, с другой стороны зияли проемы каких-то других помещений. На торцевой стене между ними висела карта мира. Шесть дежурных операторов, одетых почему-то в белые халаты, отнеслись к их появлению вполне равнодушно. Повстанцы тут же вытолкали их вон и всего через минуту появился Нэйс с группой парней в синем. Айэт уже видел их в его бункере. Нэйс тут же велел солдатам покинуть помещение, но, когда Айэт хотел выйти со всеми, Нэйс вдруг задержал его.
   - Останься. Не знаю, какой... послал тебя сюда, но ты, думаю, заслужил право быть здесь.
   - Почему?
   - Центр штурмовало две тысячи бойцов. Менее шестидесяти прорвались внутрь. Половина остальных погибла, все уцелевшие ранены. К тому же, ты спас регионального руководителя Организации. Инсу рассказал мне о твоем... пути сюда. Мало кто сделал для нас так много.
   Между тем, какие-то другие операторы рассаживались за пультами, деловито надевая наушники. Айэт удивленно осмотрел помещение.
   - Как шесть человек могут управлять отсюда огромным городом?
   - Сейчас покажу, - Нэйс сел перед экраном крайнего терминала.
   Едва он прикоснулся к клавиатуре, экран мигнул, и на нем появилась предупреждающая надпись: машина требовала код. С усмешкой Нэйс набрал его, довольно длинную фразу. Еще несколько движений его пальцев, и на экране появилась сложная цветная схема.
   - Для начала мы отключим электричество во дворце правителей, это сразу сделает их сговорчивей, - небрежно пояснил он, нажимая на клавиши. Мигнуло ещё несколько надписей, затем один из участков схемы потемнел. - Ну, вот и всё, - Нэйс широко улыбнулся. - А теперь начнем.
   - Ты знаешь, как с этим обращаться? - удивленно спросил Айэт.
   - Да. Иначе я не стал бы и пробовать! Видишь ли, я сам служу здесь... скажем, наблюдателем. Лэнни!
   В зал вошел ещё один парень. Он занял место Нэйса за терминалом. Тот, гуляя у стены, отдавал негромкие приказы. Айэт сел в углу, пытаясь разобраться в происходящем. Нэйс и его помощники казались занятыми сложной, но совершенно обычной работой. Юноша не мог поверить, что именно так делают революцию...
   Иногда на экранах появлялись обычные изображения, несомненно, переданные Сетью, и Айэт начал понимать, что захват Центра стал лишь сигналом для начала всеобщего восстания, во всём городе и во всей стране.
   На улицы Тар-Акталы вышли огромные массы несомненно организованных людей. Стало ясно, что революция готовилась долго и тщательно, готовилась годами, но лишь страх, вызванный появлением Звезды, страх, сокрушивший все представления о стабильности мира, создал для неё благоприятную ситуацию. И Нэйс этой ситуацией воспользовался. Большая часть полиции и охранных войск, их в столице было всего двадцать тысяч, перешла на сторону восставших. Правительство, напуганное внезапностью, а главное огромным размахом выступления, сдалось практически без сопротивления, под гарантию личной безопасности. Уже через час после захвата Центра его дворец был в руках мятежников.
   Айэт понял, что Нэйс Анкус и его Организация всего лишь оседлали огромную волну, поднятую страхом. И революция всё больше напоминала обычную передачу власти от одного правительства другому, причем, как ему показалось, старое сдавало свои полномочия не без удовольствия. Они сохранили все свои привилегии, избавляясь от ответственности. Из случайных обмолвок он узнал, что Нэйс сверг собственного отца, Ратрина Дэйна, - явление, далеко не новое в истории. За революцией же стояла вовсе не свободолюбивая молодежь, а крупные землевладельцы и промышленники, которым надоело снабжать ару, не получая ничего взамен.
   Айэт наблюдал за сложной и лишь отчасти понятной ему работой, пожалуй, несколько часов. Потом ему нестерпимо захотелось спать. Он отыскал темное помещение с лежанками, свалился на одну из них, и тут же заснул...
   .............................................................................................
   Измотанный Айэт спал мертвым сном, без сновидений, а проснувшись долго не мог понять, где это он. Все события последних дней перепутались в его голове. Он удивленно разглядывал низкое помещение со стальными стенами и скругленными углами, и лишь заметив за открытой дверью терминал, сообразил, где оказался. Всё происшедшее вчера показалось ему обрывками бредового сна.
   Он сел на постели, заметив, что на постели напротив тоже кто-то спит. Парень лежал на животе, уткнувшись лицом в руки, и лишь по яркой, даже в полумраке, куртке Айэт узнал Нэйса. Услышав его возню, тот тоже проснулся и сел. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Обруч из золотых цепочек сполз Нэйсу на ухо, придав ему довольно глупый вид. Наконец, он встряхнул головой, сбросив украшение, и сунул его в карман.
   - Могу тебя поздравить, - сонно сказал он. - Мы все проснулись в новом государстве... да что там - в новом мире! По всей стране власть перешла к Организации, без единого выстрела, как я и надеялся.
   - А как же те, кто погиб здесь? - тихо спросил Айэт.
   - Всегда мерзко стрелять в своих. Но у нас не было выбора, и я надеюсь, что повторения не будет. Вряд ли возникнет организованная оппозиция. Все хотят жить, а если мы начнем убивать ещё и друг друга, Актала погибнет. Это понимают, пожалуй, все, но всегда найдутся фанатики, готовые... ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Вряд ли. Ведь ару появились на нашей земле не просто так! Правительство Акталы заключило с ними Сделку, тогда, пятьдесят лет назад. Ты знаешь, что это? - он сбросил куртку с левого плеча, показав маленький шрам, почти незаметный на смуглой коже.
   - Прививка от Пелипайской Чумы, - удивился Айэт. На его плече был точно такой же шрам.
   - Именно. Но знаешь ли ты, кто дал нам вакцину? Ару. Да, да, именно они. Кстати, их никто не просил это делать. Если бы не они, сегодня в Актале не осталось бы ни одного человека или файа, способного дышать, и ару жили бы сейчас в нашем городе. Но они спасли всех нас, в обмен на то, что мы позволим им поселиться на нашей земле, и будем кормить их, потому, что с родной земли их изгнали Опустошители. Разве это было не справедливо? Справедливо. Но, светлое небо, разве тот, кто спас чью-то жизнь, имеет право превращать спасенного в раба? Идиоты, вроде тех, что лезли здесь под пули, вопят о "коричневой чуме", а я до сих пор думаю - а стоило ли? Правительство делало всё, чтобы избежать насилия, чтобы никто даже не знал об опасностях. Они были правы! А сейчас, немедленно, начнется война!
   - Но ты же говорил, что оппозиции нет!
   - Среди людей и файа - нет. Но вот ару... ты хоть знаешь, что их в четыре раза больше, чем нас? Они почти заняли Акталу - мирно, без единого выстрела, а добыча ушла прямо из рук! И они постараются уничтожить нас, не людей вообще, не правительство, а именно нас, Организацию. Мы единственные, кто им мешает!
   - Но они же не станут начинать войну!
   - Принудительные сельхозработы отменены. Иначе нас вообще никто бы не поддержал. Всей молодежи приказано возвращаться по домам. Скоро ару станет просто нечего есть. Им останется только вновь подчинить нас или просто умереть от голода. Что бы ты выбрал?
   - Но разве они не могут сами выращивать себе пищу?
   - Могут. Но работа, которая тебе покажется легкой, скоро убьет даже самого выносливого ару. Мышечная масса у них гораздо меньше. Им остается только заставлять работать на себя других.
   - Но тогда война начнется не сразу?
   - Этим утром более ста миллионов парней, согнанных в трудовые лагеря, получили свободу. Большинство их мирно разойдется по домам, но некоторые, такие, как ты, захотят отомстить. Они пойдут в колонии ару, и, готов поклясться, что к ним присоединятся и селяне. Им тоже не нравилось кормить дармоедов!
   - Но почему они заставляли тогда нас?
   - Их заставляло правительство. И пожалуй, никто не ненавидит ару так сильно, как они!
   - Но у них же нет оружия!
   - Чтобы убить, оружия не нужно. У них есть ножи, ломы, вилы - этого достаточно. Можно сжигать живьем, топить, давить машинами, травить ядами для насекомых... - Нэйс помолчал. - Только ару - вовсе не беззащитные твари. Раз мы начали эту войну, то должны воевать. Воевать организованно, иначе ничего не выйдет. Мы должны нанести сильный удар. Кое-что мы уже сделали. Отключили свет и воду в колониях ару везде, где могли. Открыли для населения склады с запасенным для них продовольствием. Поверь мне, скоро там ничего не останется. Короче, мы хотим создать для ару невыносимые условия. Они получат нашу помощь только если захотят уйти из страны. Не знаю только, получится ли. Кое-кто считает меня спасителем нации, но, знаешь, это не так, - его лицо скривилось от отвращения. Айэт удивленно смотрел на него. Наконец, он сказал:
   - Ты же теперь правитель Акталы! А кто я? Зачем ты притащил меня сюда?
   Нэйс усмехнулся.
   - Правитель? Я просто не думал об этом. Правду говоря, правителя из меня не получится. Я умею составлять красивые фразы, хорошо стреляю, умею управлять машинами Центра, залезать в чужие компьютеры, хорошо бегаю, умею управлять вертолетом, но это и всё. Больше ничего я не умею. Так какой из меня правитель? Нужно создать совет из умных и сведущих в управлении файа и людей, а таких в Организации немного. Придется пригласить кого-нибудь из прежнего правительства...
   - И власть незаметно утечет из наших рук, возвратившись в те, в которых была изначально.
   - Пожалуй, да, - Нэйс задумался. - Если бы с нами был хоть один настоящий правитель, из тех, что создали могущество Акталы! Знающий, как вести войну, знающий древнее оружие и отдающий жестокие приказы без страха. Да где нам...
   - Но я-то тут при чем? Зачем я здесь?
   - Ты Айэт. Звезда названа Звездой Айэта. Ты пришел сюда, следуя за ней. Это что-нибудь, да значит? Я бы ничего не достиг, если бы не разбирался в файа с первого взгляда. Хочешь быть моим помощником?
   - Но я же ничего не знаю!
   - А я знаю? Невежество - вещь устранимая. А остальное приложится.
   Айэт промолчал. Всё было так неожиданно...
   - Пошли наверх, - сказал Нэйс, не дождавшись ответа. - Мы встретим зарю нового мира!
   ................................................................................................
   В зале Центра сидело всего двое сонных операторов. Коридоры и бывшее пропускное помещение были пусты. Все обломки и мусор там убрали, кровь смыли, панели сняли, разбитые приборы за ними тоже. Наружную дверь уже успели заменить и исправить, лифт работал...
   - У нас нет ни времени, ни знаний, чтобы восстановить контрольные системы, - сказал Нэйс. - Придется ставить обычную охрану.
   Они поднялись наверх. Там тоже убрали все следы битвы. Лишь обгоревшие стены башен напоминали о ней.
   После затхлого подземелья утренний воздух показался Айэту удивительно свежим. Небо на западе уже светилось голубизной поразительной чистоты - начинался день Синего Солнца. В этом сумрачном свете колоссальный массив энергостанции казался призрачным и воздушным, словно сделанный из тонкого стекла. Ореол поля, чуть размывавший его очертания, ещё больше усиливал эффект.
   На фоне чистого неба деревья клубились темными облаками. По наклонной стене эмиттера, густо покрытой росой, сбегали капли. Было удивительно тихо, только с невидимых улиц доносился едва различимый гул. Айэту казалось, что он уже умер и оказался в другом, лучшем мире. Слишком уж всё было хорошо...
   - Жаль, что мы разучились делать вечное стекло, - с грустью сказал Нэйс, прикоснувшись к стене. - Его ничем нельзя разбить, расплавить, оно не реагирует ни с одним веществом. В Тар-Актале немало таких сооружений. Они были построены первыми, во время основания города, как говорят, двенадцать тысяч лет назад. Наша столица - древнейший город мира. Если честно, поверить в это трудно. Однако, она уже давно миновала свой расцвет...
   Нэйс помолчал. Потом вдруг улыбнулся.
   - Знаешь, я никогда не был дальше окраин Тар-Акталы. Она для меня - весь мир. И я люблю её. Когда мой отец ещё не стал правителем, мы жили на берегу озера Тар, на восточной окраине. Оно похоже на небольшое море, его берег - сплошной зеленый луг, пологий склон шириной в милю и длиной во весь город... на нем прошло почти всё моё детство. Вечером основания увалов на том берегу исчезают в сиянии заката, и кажется, что они там, позади зари... на краю мира, где есть только ветер и свет... а с другой стороны снежно-белые здания, как скалы... как вершины далеких гор... и за ними - энергостанция. На её фоне они кажутся маленькими... а на её зеркальных стенах - отражения закатных облаков... Если смотреть на неё долго, можно было представить, что она поистине безмерной высоты... А иногда, вечером, у воды поднимается туман... такой густой, что ничего не видно уже за десять шагов... он светится палевым, и под его пологом очень тепло... а вода ещё теплее - энергостанция нагревает её... - Нэйс спохватился и замолк.
   Айэт осмотрелся. Нигде никого не было видно, даже охранников. Он сказал об этом Нэйсу.
   - Все, кто делал революцию, сейчас отсыпаются, - печально сказал тот, - а враги просыпаются, и любая попытка нападения в эти несколько часов может оказаться гибельной! Это место плохо приспособлено для обороны. Ты же видел, как легко мы им овладели! Сам Контрольный Центр был построен наспех, хотя и очень давно. Нам придется тут всё переделать... если у нас будет время! - Нэйс зевнул и потянулся, встав на пальцы ног.
   - И с чего мы, то есть Организация, начнем? - спросил Айэт.
   - Надо создать армию. Кроме двадцати тысяч охранников у нас в городе нет никаких вооруженных сил. Этим утром мы объявим о наборе добровольцев. Ведь по принуждению воевать нельзя!
   Айэт вновь промолчал. Стена рассвета быстро приближалась. Массив энергостанции выступил вдруг с пугающей реальностью. Теперь он нестерпимо блестел алой ртутью. Казалось, вся эта огромная застывшая масса сейчас хлынет на них. Нэйс снова зевнул.
   - Пошли в штаб, - сказал он. - Нам нужно позавтракать.
   ................................................................................................
   Через час в зале на втором этаже штаба охраны собрался совет Организации. Айэт тихо устроился в углу. Хотя он ничего не сказал Нэйсу, тот всё же привел его сюда. Юноша начал уже опасаться, что его симпатия к нему объясняется куда более простыми причинами, любовью к красивым мальчикам, скажем. О том, как юный герой революции полезен для агитации женских масс, он не думал...
   Сейчас Нэйс стоял у исполинской, во всю стену, карты страны, поясняя, в каких её районах Организация достаточно утвердилась. Айэт с интересом слушал его.
   Актала занимала огромный кусок Плоскости - восемь на четырнадцать тысяч миль, со всех сторон огражденный горами. В ней жило полтора миллиарда людей. Нэйс сомневался, что Организация, имеющая меньше миллиона членов, сможет эффективно управлять таким их количеством, особенно, если учесть, что во многих городах и целых областях страны у неё вообще не было сторонников. Члены Совета сами хорошо это понимали и казались растерянными.
   Айэт оживился, когда Нэйс заговорил о создании боевых сил. Ему вовсе не нравилась война, но он понимал, что изгнание ару необходимо. Нэйс сообщил, что набор добровольцев уже объявлен и идет с большим энтузиазмом. Только здесь, в столице, они смогут набрать миллион, а по всей Актале - больше двухсот миллионов. Однако, эта огромная масса не представляла реальной силы. Не было оружия, а главное, никто не имел знаний, необходимых для ведения войны.
   С оружием было ещё не так плохо - в Тар-Актале был завод по его производству. Правда, он выпускал лишь автоматы и пистолеты. Имевшегося на складах оружия хватило бы едва на сто тысяч человек, десятую часть столичных добровольцев. Чтобы вооружить всех остальных, требовались годы. На это просто не осталось времени. Приходилось надеяться на технику.
   Единственной реальной ударной силой Акталы были вертолеты. Страна имела больше десяти тысяч однотипных машин с пятисотмильной дальностью полета. В столице же работал большой - и единственный - вертолетный завод. Он же делал управляемые ракеты, пригодные к установке на любой вертолет, и на шестьсот они уже были установлены. Таких ракет на военных складах страны нашлось много: свергнутое ими правительство лишь называло себя миролюбивым. Оно имело больше пяти тысяч автовертолетов и тысячи колесных боевых машин, хотя стационарная система управления позволяла использовать всё это лишь в столице и её окрестностях. Но самым грозным оружием, хотя сейчас им не пользовались, были тяжелые боевые платформы, созданные ещё в древности. Они напоминали одетые в броню наземные линкоры. В легендах говорилось, что Актала имела и более мощные виды оружия. Правда, они не сохранились...
   Чуть хуже было с военными знаниями, - их просто никто не имел. Никто даже не помнил, когда на территории Акталы в последний раз велась война. Правда, во дворце правительства была большая библиотека запрещенных книг, в том числе и военных, но их изучение требовало много времени...
   Тем не менее, стратегия была уже ясна: громить базы ару воздушными налетами, пока будут формироваться наземные силы. Совет воспринял это предложение с энтузиазмом. Воевать голыми руками никому не хотелось. Другое дело - мощное оружие, которое быстро закончит не начатую ещё войну. Ару пока не предприняли никаких враждебных действий, но нападение на них было уже предрешено...
   У Айэта не было никаких оснований жалеть ару, но он чувствовал, что война погубит их. Её начали слишком поздно, ару стало уже много больше, чем людей. Дорога крови быстрее, чем дорога непротивления могла привести его, Организацию, Акталу и всё человечество к гибели.
   Существует ли третья дорога, Айэт Тайан не знал.
  
   Глава 8.
   Из ада
  
   Самый опасный из врагов - твой страх. С ним не сойдешься врукопашную. Он беспощаден. Этот враг не берет в плен. Он не знает ни выгоды, ни милосердия. Его не остановит победа. Он не станет сохранять себя. Он бездушен, безумен и готов погибнуть вместе со своей жертвой.
   Анмай Вэру - из своего опыта.
  
   Помотав головой, Анмай поднялся, опираясь о стену из грубо обтесанного камня. Пол тоже был каменный, но он стоял на каком-то тряпье. Когда он попробовал обойти помещение, его остановил рывок цепи, не дав сделать и двух шагов.
   Вспомнив свой стремительный полет над просторами Линзы, Анмай криво усмехнулся. Судя по дикому головокружению, онемению, боли и ломоте во всем теле он получил неслабую контузию и провалялся без сознания несколько часов. Сейчас он мог быть где угодно.
   При этой мысли Вэру вздрогнул. А где же его товарищи, корабль? Почему ни они, ни "Астрофайра" не спасли его?
   Ответ был очень прост. Они погибли или тоже попали в плен. А "Астрофайра"... на ней осталась его матрица, вся его память, за исключением этих вот минут. Гораздо проще будет вырастить его новое тело, чем разыскивать это, пропавшее, наверняка мертвое. Верить в это не хотелось, но безопасней предположить худшее. Ему оставалось надеяться лишь на себя.
   Он ощупал ошейник, как оказалось, не заклепанный, а запертый на замок, причем, довольно примитивный. Анмай легко открыл бы его, найдись тут хотя бы кусок проволоки. Он обшарил пол, насколько мог дотянуться. Ничего. В бешенстве он попробовал вырвать кольцо из стены. Но, хотя он тянул изо всех сил, он не смог даже расшатать крепление. Он будет сидеть на цепи, пока её с него не снимут.
   Его охватило противное чувство бессилия. Он не знал, что с ним хотят сделать, но это подземелье, - он чувствовал, что это подземелье, - не обещало ничего хорошего.
   Он сел, закрыл глаза, пытаясь успокоиться, прогнать отчаяние и страх. Это удалось ему довольно быстро, но с его сознанием произошла странная вещь, словно не было всех этих лет - или тысячелетий? - и он снова стал мальчиком из приюта-тюрьмы. Тогда его часто били, а потом запирали нагим в таком же темном, тесном, затхлом помещении. В восемь лет он впервые попытался сбежать оттуда. Его поймали, растянули голым на кровати, на виду у всех детей, и стали бить резиновыми дубинками. Среди смотревших была и Хьютай. Наверно, поэтому он молчал, хотя его спину словно жгли кипятком.
   Озверевшие охранники избили его до полусмерти, а потом заперли на три дня, без пищи и воды. Эти бесконечные страдания в темноте навсегда остались в его памяти. Тогда он не мог подняться ещё несколько дней. Но след оказался глубже, чем он думал. Всё это вернулось, вся его жизнь словно оказалась сном. Вдруг он с ужасом подумал, что ничего этого, - плато Хаос, Файау, Линзы, - вообще не было, и он до сих пор сидит в том подвале, в бреду...
   ..................................................................................................
   Его невеселые размышления прервал лязг металла. Заскрежетала дверь, потом его ослепило ярким светом. Прикрыв глаза, он тщетно пытался разглядеть вошедших. Донеслись неожиданно высокие голоса. Его о чем-то спрашивали, но он не смог понять ни слова. Затем тот же взвизгивающий голос повторил вопрос, но уже на понятном ему языке местных файа, правда, сильно искаженном.
   - Кто ты? Где ты взял корабль?
   Анмай задумался. Больше всего ему хотелось увидеть говорившего, а отнюдь не отвечать тем, кто посадил его на цепь. Но вот умирать ему хотелось ещё меньше. Он знал, что изображать немого в таких условиях было глупо и небезопасно. Оставалось изворачиваться и врать. В любом случае, неверная информация больше навредит его пленителям, чем молчание. Он сел, привалившись спиной к стене, и подтянул ноги, чтобы принять хотя бы относительно достойный вид.
   - Меня зовут Анмай Вэру. Мы прилетели с другой Плоскости. Мы ничего не знаем о происходящем здесь. Зачем вы взяли меня в плен? Кто вы? Где мои товарищи? - говорить оказалось неожиданно трудно. Язык заплетался, а рот словно набили кашей. Ещё одно явное последствие контузии.
   - Молчать! Здесь спрашиваем мы! Все прибывшие с тобой мертвы, и, если ты не будешь отвечать, с тобой будет то же самое.
   Анмай вздрогнул. Он уже догадывался о смерти своего экипажа, но знать наверняка... Впрочем, его утешило, что они, несомненно, уже на "Астрофайре", и всего через шесть месяцев воскреснут, а вот он...
   - Где вы взяли корабль и оружие? Отвечай! Или ты скажешь это сам, или мы тебя заставим. Где? Где?..
   Вопросы сыпались непрерывно, но Анмай скоро потерял интерес к разговору. Всё, что он смог понять, - между местными файа и его тюремщиками идет война, и их приняли вовсе не за гостей из другого мира, а за банду диверсантов, раздобывших где-то секретное оружие. Убедить их в обратном Анмай не смог: их интересовало лишь то, что происходит здесь и сейчас. В другие цивилизации они не верили. Описания их жизни их ничуть не интересовали. Все его попытки что-то объяснить обрывались грубыми угрозами. Их интересовало лишь устройство и принцип действия захваченного ими оружия, да сколько ещё файа могут прилететь сюда. Он отвечал быстро, хотя его ответы имели немного общего с истиной. Если его пленители желают видеть перед собой напуганного и готового на всё ради своей жизни пленника, он будет им. Тем выгодней будет его положение.
   Анмай быстро понял, что допросчики отнюдь не блистают ни умом, ни широким кругозором. Он легко обдурил бы их какой-нибудь подходящей им историей, но он почти ничего не знал об этом мире. И скоро он убедился, что допрашивающие всё же разбираются в технических деталях, и его ответы начали их злить. Они быстро поняли, что над ними издеваются. Результат нетрудно было угадать:
   - А как мы можем убедиться, что ты говоришь правду? - вкрадчиво спросил искаженный, неестественно тонкий голос. - Не знаешь? А вот мы знаем!
   Снопы света уперлись в потолок, осветив всё помещение, и он, наконец, разглядел своих тюремщиков, точно таких же мехолицых карликов, как и напавшие на них в лесу. Ару, как их тут называли. В это тесное помещение их набилось с десяток, большинство в такой же пятнисто-зеленой одежде, с маленькими, словно игрушечными автоматами. Впереди них стоял один, явно очень старый ару, с редкой, выцветшей шерстью и в нелепом темном балахоне до пят. Он тяжело опирался на трость. Огромная шляпа, казалось, окончательно прибивает его щуплое тело к земле. А за ним стояли ещё трое, в одинаковых кожаных фартуках и с тяжелыми свертками в руках. Поняв, кто они, и что собираются с ним делать, Анмай похолодел. Он понял, что не следовало столь нагло пользоваться их невежеством. Но не посмеют же они...
   - Отойди в угол, - приказал старший.
   Анмай охотно подчинился. Безмолвная троица развернула самый большой сверток и расстелила по полу большой лист пластмассы, от стены до стены. Только сейчас Анмай заметил вделанные в них кольца.
   Они развернули другие свертки, и он увидел инструменты и приборы. Анмай узнал трансформатор с пучками проводов и зажимы. Все эти вещи были знакомы ему из тех диких описаний зверств, что он читал на Хаосе. Он сжался, его охватил противный, липкий страх. В принципе, ему очень повезло. Каленое железо и ножи были бы несравненно хуже, но, когда такие вещи идут в ход, всё кончается за несколько часов. Так же его могли терзать годами, пока он окончательно не сойдет с ума.
   - А теперь ложись на спину, вот сюда, - в голосе не было даже тени какого-либо выражения.
   Анмай пропустил приказ мимо ушей: он вовсе ему не понравился.
   - Нет!
   - Тогда мы прострелим тебе ноги и всё равно привяжем здесь. Считаю до трех...
   Анмай вздрогнул, вжимаясь в стену. Сомневаться в словах ару не хотелось. С отвращением к себе и ко всему миру он подчинился. Его руки и ноги быстро и крепко привязали к вделанным в стены стальным кольцам, растянув их так сильно, что он даже не мог шевельнуться.
   - Теперь ты будешь говорить только правду, Анмай, - сказал старший ару, подходя вплотную. - Иначе мы заставим тебя передумать. Мы можем сделать с тобой очень многое и прямо сейчас. Ну что? Я жду. Сначала ты скажешь, что вы сделали с Уркусом.
   - С кем?
   - С моим сыном, которого вы захватили! Ну!
   - Он был в полном порядке, когда я попал в плен.
   - А зачем вы его схватили? Вы пытали его?
   Анмай промолчал. Он понял, что любой ответ будет неверным.
   Старый ару присел рядом, вынул из-под своего балахона кинжал и приставил его к обнаженной груди файа, точно против сердца.
   - Что вы делали с ним? Я вырежу тебе сердце, если ты будешь молчать.
   Анмай не ответил, но сердце у него ушло в пятки. Эта тварь могла отрезать ему пальцы, или выколоть глаза - и, самое страшное, её явно не интересовал его ответ. Вдруг острие кинжала, проколов кожу, уперлось в его нижнее ребро. Он вздрогнул. Не может же наяву...
   - Я повторяю, что вы делали с ним?
   Ару резко нажал на рукоять. Ребро захрустело. Анмай дернулся от пронзившей грудь дикой боли, но не издал ни звука. На лице ару появились сразу ярость и скорбь.
   - Значит, вы действительно пытали его...
   Старик загнал остриё кинжала под его кожу, подцепив её вырезом на лезвии, потом потянул кинжал назад, разрывая её. Прочная кожа файа поддавалась с трудом. Ару пришлось тянуть изо всей силы. Остриё со скрежетом, толчками поползло по кости.
   Анмай бешено рванулся - раз, другой, но ремни держали мертво. От боли его замутило, мир под сжавшимися веками окрасился в желтый цвет. Он зажмурился, чувствуя, как по боку течет теплая струйка, его плотно сжатые губы вздрагивали. Главное - не закричать...
   Ару поддел вырезом на лезвии обнажившееся ребро и начал вытягивать его. Ощущение было очень неприятным. Скорее от страха, чем от боли Анмай заорал так, что даже у него самого зазвенело в ушах. Ару отпрянул, кто-то из его неосмотрительных собратьев попытался зажать файа рот. Анмай сомкнул челюсти, с наслаждением услышав, как хрустнула кость. На языке появился чудесный вкус крови. В следующий миг от зверского удара по голове у него посыпались искры из глаз, но он был доволен. Старик, как ни странно, тоже. Он провел окровавленным острием по судорожно сжавшемуся животу Анмая.
   - Знаешь, совсем не забавно пытать малодушных врагов. Только смелого врага можно убить так, чтобы было, что вспомнить. Я бы с радостью сделал это, но нам нужно многое узнать от тебя. Моя месть подождет. Начинайте!
   Старик отвернулся. К Вэру подошли те трое, перебирая инструменты. Он закрыл глаза. Все его мышцы непроизвольно напряглись и он вздрогнул, ощутив равнодушные прикосновения чужих рук. Затем мочки его ушей сильно сжал холодный металл, покрытый чем-то липким, донеслось щелканье. Анмай перестал дышать, замер, ожидая боли, но её пронзительный удар всё же застал его врасплох. Ещё хуже оказались дикие судороги, ужаснувшие его своей силой. Анмай боялся, что его тело не выдержит, он уже ощущал, как разрываются мышцы. Бешеная ярость, страх, ненависть к бездушным истязателям, - всё это исчезло в приливе мучительной, дурнотной боли. Не вытерпев, он заорал во все горло, и тут же получил удар по животу, лишивший его дыхания. Теперь Вэру стало по-настоящему плохо. Он ничем не мог выразить, как ему больно. В голове мутилось, он боялся, что сейчас умрет...
   Через несколько секунд, показавшихся ему вечностью, боль утихла. Ему приказывали говорить, спрашивали. Он ответил самой черной бранью, и через миг боль вернулась. В голове Вэру не осталось никаких мыслей, одна яростная, испепеляющая ненависть. Она одна не давала ему утонуть в океанах боли. Он почти не чувствовал или, точнее, не сознавал её. Перерывы, вопросы отчасти давали ему опомниться, но едва включали ток, всё возвращалось.
   Он не знал, сколько продолжалась пытка, но страшные, сводящие с ума удары вдруг прекратились. С его обожженных ушей сняли электроды. Над его лицом вновь склонился старший ару.
   - Ты выносливее, чем мы думали - тем хуже для тебя! Тебя уже пытали, ты умеешь терпеть, и ты не тот, кем кажешься, но мы и это узнаем. Сейчас мы попробуем более эффективные способы.
   Теперь палачи разнообразили приемы, прикладывая электроды к наиболее чутким местам его тела. Это тоже было зверски больно... но всё же, не настолько мучительно. Анмай мог бы объяснить им, что самое страшное при пытке током, - когда электричество проходит через мозг и ослепленный болью пленник лишается рассудка от судорог и страха. А подобные изощрения, конечно, унизительны, но куда менее эффективны. Понятно, что он не стал этого делать. Он кричал, рвался, выл и корчился. Потом остались только бешеные судороги и боль. Темнота подступала всё ближе, и, наконец, его принял сон без сновидений...
   ...............................................................................................
   Он очнулся от мучительной, палящей боли. Кроме неё в мире не осталось ничего, только жажда и страх. Коснувшись разодранного бока Анмай вздрогнул. Рану покрыла тугая корка из плотной, похожей на резину массы. Он испуганно отдернул руку и лишь потом понял, что это его кровь, свернувшаяся, измененная Файау кровь. Под неё, казалось, налили кипятка пополам с кусачими муравьями. Даже дышать оказалось дико больно. Он всё ещё ощущал тупой скрежет стали, царапающей живую кость.
   Мысль о том, что скоро начнется новая, ещё более страшная пытка, наполнила Вэру невыразимым ужасом. Все его мышцы выли, сожженная кожа горела, а ниже живота словно зияла рана. Хуже боли было только мерзкое чувство бессильного унижения, столь сильное, что хотелось умереть. Он мог это сделать. Ещё на Хаосе его, как и любого Высшего, обучили, как остановить сердце усилием воли, чтобы умереть безболезненно и быстро, потому, что даже самого стойкого палачи рано или поздно превратят в безвольную скотину, и это будет стоить жизни ещё многим. Далеко не все могли этому обучиться, но Анмай был хорошим учеником. Единственное, что удерживало его теперь от бегства во тьму, - подлый, животный страх перед смертью. Это пугало Вэру больше, чем всё остальное, и он постарался убедить себя, что пока он жив, есть надежда. Он сможет сбежать - как-нибудь, когда-нибудь. А тогда он сможет рассчитаться за всё...
   Анмай утешал себя ненавистью. Она оказалась горячей, как огонь, и грела его в этом ледяном подземелье. Вот только тот, второй Анмай, мечтающий любой ценой выжить, никуда не исчез. Появились ещё и другие, уверяющие, что всё это только снится ему, или занятые какими-то странными, отвлеченными мечтами. Вэру словно парил в пустоте, глядя внутрь себя. Он казался себе необозримой равниной, уходящей в бесконечность, пугающей и незнакомой...
   Он не мог считать времени, но его прошло немало, прежде, чем дверь открылась и камеру вновь залил яркий, режущий глаза свет. Он не видел вошедших, но, когда ему приказали встать, понял, что явилась та же компания, что и вчера. Приказ повторился, затем охранники решили поднять его с помощью пинков. Анмай попытался схватить одного из солдат, зная, что не разожмет рук, пока не переломает твари все кости... но тут же задохнулся от меткого удара в поддых. Теперь он не мог даже орать от боли.
   Его били аккуратно, с толком, чтобы не искалечить, только туда, где кости близко к коже - по локтям, голеням, в крестец... От боли тоже перехватывало дух, и Анмай лишь чудом смог отдышаться. Он вновь попробовал сопротивляться, но чей-то тяжелый башмак пнул его между бедер. Пока Анмай корчился от боли, его вновь перевернули на спину, растянув между уже знакомыми кольцами. Но это был спасительный удар. Он вышвырнул того, второго Вэру куда-то в темноту, и остался лишь один, который орал и рвался, как бешеный, даже зная, что это совершенно напрасно...
   Лишь ощутив, как по содранной ремнями коже течет кровь, Анмай замер. Он не хотел делать за этих тварей их работу. Но тут же его вновь охватил безумный страх, отозвавшийся во всем теле крупной дрожью. Если весь этот кошмар начнется сначала, он не выдержит...
   - Что ж, раз ты не желаешь разговаривать, придется прибегнуть к особым средствам... - процедил старик.
   Его заставили закрыть глаза, смазали веки какой-то ледяной дрянью, наложили вогнутые электроды, прижав их резиновым жгутом, и голова файа словно взорвалась, - такая дикая, ослепительная боль пронзила её. Через миг Анмай совершенно обезумел от этой непредставимой, чудовищной боли. Он вопил, кричал и бился, утопая в раздирающем мозг белом пламени, бешено рвался, тщетно стараясь освободиться, не сознавая, что лишь выгибается в судорогах, насколько позволяют ремни, задыхаясь от непрерывного крика.
   Самым страшным оказалось даже не то, что он сходил с ума от мук. Он никак не мог потерять сознание от боли, которую нельзя терпеть. Его тело, переконструированное Файау для повышения устойчивости, предало его, вынуждая терпеть муки, которые обычного файа убили бы или свели с ума.
   Через минуту его рассудок дотла выгорел бы под напором нестерпимой боли и света, но, пока ему задавали вопросы, он успел отдышаться, осознать себя, а потом агония боли повторилась... потом ещё раз... ещё... и ещё...
   Хуже всего оказались именно эти паузы между ударами. Ожидание боли было ужасней любой муки. Анмай осознал, что превращается в обезумевшее, вопящее от ужаса животное, готовое выполнять любые приказы... и что-то в нем нашло способ ускользнуть от этого разрушающего страдания. Он перестал сопротивляться, стараясь ещё более усилить эти убийственные удары... и вновь провалился в черную бездну, недоступную даже для боли.
   ...............................................................................................
   Очнувшись, он едва не задохнулся от ужаса. Даже его забытье стало одним бесконечным, чудовищным кошмаром. Анмай сжался и попробовал разобраться в своих ощущениях. Наконец он осознал, что лежит в той же камере, с той же цепью на шее, но руки и ноги у него оказались свободны. Впрочем, теперь это уже мало что значило. Голова дико болела и кружилась, очень хотелось пить, но он нигде не нашел ни пищи, ни воды. На содранной ремнями коже запеклась кровь, глаза тоже болели нестерпимо, впрочем, он был удивлен, как они вообще не лопнули от адской боли. Правда, он ещё мог мечтать, сражаться, бежать, но он уже сильно ослабел. Его даже незачем было больше пытать - было больно и так. Страх душил его. Ещё одной пытки он не вынесет, а жажда жизни вдруг вспыхнула в нем с неистовой силой. Что угодно, только бы жить! Пускай ему придется делать всё, что потребуют от него эти мерзкие твари... всё, что угодно, лишь бы сохранить жизнь... и хотя бы ничтожную крупицу души...
   В себя его привели неожиданно резкие содрогания пола, сопровождавшиеся низким гулом. Анмай не понимал, что это, пока после особенно сильного удара ему на голову не посыпался песок. Бомбы. Это место бомбили, не больше минуты, быть может, но основа его страха, одиночество, разбилась вдребезги. Если даже над тюрьмой его врагов разгружаются чьи-то бомбовозы, их дела не слишком хороши. Его, правда, тоже. Анмай не сомневался, что при малейших признаках поражения эти твари убьют всех пленников.
   В это мгновение вновь пронзительно заскрежетала дверь.
   ...............................................................................................
   Анмай оцепенел от дикого ужаса. Он знал, что теряет последний шанс спасти себя, попросив о пощаде, но, словно в кошмарном сне, не мог ни двинуться, ни открыть рта. Внезапно он понял, что охранники вошли в камеру одни, без палачей. Один из них направил на него автомат, второй открыл замок и снял цепь, но Анмай уже не пытался напасть на них.
   Едва солдаты ударами и бранью вновь попытались поднять его, он начал корчиться на полу, изображая крайнюю слабость. После таких пыток любой, не прошедший биохимической реконструкции Файау, должен был обессилеть, а чем слабее он будет выглядеть, тем хуже его будут стеречь. Конечно, он мог вырвать автомат у одного из солдат, и, уложив остальных, выскочить в коридор. А что потом?..
   Анмай решил подождать лучшего случая... и горько пожалел об этом, когда его руки грубо вывернули за спину и связали. Затем в камеру втолкнули двух других узников. Они вытащили файа в мрачный сводчатый коридор, оказавшийся на удивление длинным. В каменных стенах чернело множество железных дверей. Почти все они были открыты, ару выгоняли из них пленников. Похоже, после бомбежки они сочли это место ненадежным и решили перевезти их куда-то ещё. Вэру очень хотелось разглядеть их поближе, но он тут же спохватился, и, откинув голову, закатил глаза, словно потеряв сознание.
   Они миновали запиравшую коридор решетку, охраняемую стражей, потом вторую, поднялись по длинной грязной лестнице, через широкую железную дверь попали в комнату, полную автоматчиков, затем миновали двойные стальные ворота и лишь тогда вышли на улицу. Анмай мысленно похвалил себя за сдержанность. Он никак не смог бы вырваться отсюда...
   Ослепительный солнечный свет причинил страшную боль его глазам. Анмай зажмурился, с наслаждением вдыхая свежий, теплый воздух. Затем он осторожно, из-под опущенных ресниц, осмотрелся, стараясь не шевелить головой. Вокруг был высоченный забор и несколько низких белых зданий с решетками на окнах. Из-за ограды поднимался дым - один, два... четыре жирных черных столба. Дома так не горят. В Линзе не было нефти, и синтетическое горючее стоило здесь дорого. Кто бы ни выбирал цели для бомбежки, он далеко не дурак...
   Его подтащили к стоявшему поблизости небольшому фургону с глухим железным кузовом. Здесь его неожиданно грубо бросили на землю, в стороне от остальных узников. Ожидание оказалось долгим. Анмай перекатился на спину, чувствуя, что к нему понемногу возвращаются силы. Зрачки обожженных глаз сузились, и он смог осмотреться внимательней, хотя свет по-прежнему причинял боль.
   Сразу за стеной начинался заросший лесом склон, залитый ярким, теплым светом Желтого Солнца. По зеленоватому небу плыли редкие пушистые облака, густая изумрудно-пепельная листва слабо шелестела. Шагах в двадцати от него на земле сидело множество пленников, окруженных цепью охраны. Ещё несколько солдат стояло над ним, явно тяготясь охраной полуживого файа.
   Анмай не смог заметить тут ни одного из своих соплеменников. Все пленные оказались людьми, почти сплошь юноши, лишь несколько мужчин. Все испуганные, ободранные и грязные, однако, хотя бы частично одетые. Они равнодушно разглядывали его, слишком занятые своими страданиями, чтобы обращать внимание на чужие.
   Через полчаса к нему подошла новая группа охранников, окружавших хорошо знакомого ему старика, руководившего пыткой. Анмай невольно вздрогнул.
   - Боишься меня? - старый ару усмехнулся. - Правильно. Я не дам тебе умереть. Это было бы слишком легко для тебя. Смерть станет недостаточной карой за муки моего сына. Ты стойкий - таких стойких врагов я ещё не встречал, но я не дам тебе умереть героем. Сейчас мы отвезем тебя в Ас-Акру, где у нас будут все возможности для работы с тобой. Теперь мы будем более осторожны. Не бойся, мы сохраним тебе разум. А чтобы ты не смог сбежать, мы перережем тебе сухожилия. Но это не самое худшее, что тебя ожидает. Надеюсь, ты слышал о нейрокибернетике? Мы вскроем тебе череп и так изменим мозг, что у тебя не останется свободной воли. Ты будешь бездумно выполнять всё, что прикажут. Ты мне веришь? По глазам вижу, что веришь. Этого ты боишься больше всего, верно? Скоро мы вновь встретимся. А пока думай о том, что тебя ожидает - это хуже всего!
   Анмай взглянул на него с такой ненавистью, что старик отступил. По его знаку солдаты втолкнули пленника внутрь фургона и заперли снаружи дверь.
   В темном, освещенном единственной лампочкой кузове с ним осталось всего двое охранников. Но, едва Анмай попробовал устроиться поудобнее, его больно ткнули стволом под ребра, заставили лечь у стены, прямо на пол, и связали ноги. Вскоре фургон тронулся.
   ..............................................................................................
   Анмай не знал, длинной ли окажется поездка, но понимал, что она его последний шанс. Он зашипел от боли, когда грязное рифленое железо коснулось раны на груди, и судорожно перекатился на бок, спрятав за собой руки. Рывки машины на дорожных ухабах хорошо маскировали его движения. Охранники затянули веревку на совесть, но над узлами особо не мудрили. Анмай дотянулся до них пальцами левой руки и вдруг улыбнулся. Сейчас его жизнь зависела всего лишь от того, смогут ли они протолкнуть хвост жесткой веревки в петлю. В приюте его сотни раз привязывали к постели, и там он наловчился освобождаться от пут. Теперь это оказалось сложнее, но Анмай удивился, как быстро ему удалось ослабить узел. Все необходимые движения намертво засели в его памяти. Он никогда не вспоминал о них, но его тело помнило. Теперь ещё немного...
   Заметивший его возню охранник кинулся к файа, с размаху пнув пленника в живот. Анмай задохнулся от боли, но смог выдернуть из веревок руку, и, когда ару размахнулся для второго пинка, рванул вперед опорную ногу стража. Ару упал, грохнувшись затылком об стену. Второй охранник вскинул оружие и заорал, требуя, чтобы он не двигался, но Вэру было уже всё равно. Черт с ней, с жизнью, пусть убивают, только бы не издевались. Он подтянул ноги и оперся на локоть, пытаясь встать. Ару, вновь заорав, нажал на спуск.
   Сноп огня ослепил Вэру, треск очереди в тесном кузове оглушил его, но пули прошли в дюйме над ним, пробив ровную строчку отверстий в стальной стенке. Похоже, страже дали строгий приказ довезти его живым, и ару расстрелял все патроны в попытке напугать пленника. Потом машина вдруг резко затормозила и он свалился на пол. Анмай перекатился, и, подмяв ару, схватил его за голову. Тот успел лишь вскрикнуть. Затем его тонкая шея треснула, как хворостина, в сильных руках файа.
   Первый охранник приподнялся, наводя на него автомат. Анмай, откинувшись на спину, изо всех сил лягнул его связанными ногами. Страж отлетел к стене, и, ударившись о неё, вновь упал. Вэру не дал ему опомниться, швырнул на пол, уперся коленом в спину, готовясь сломать шею, но его вес убил маленького ару раньше. У него затрещали ребра, он хрипло вскрикнул и затих, захлебнувшись кровью. Анмай быстро освободил ноги, потом вырвал из обвисшей руки автомат. Оружие походило на жестяную игрушку и стреляло пистолетными патронами небольшого калибра. Он едва смог просунуть палец в спусковую скобу.
   Внезапно дверь с лязгом распахнулась. Вэру ослепило, но, едва разглядев там четверку охранников, он мгновенно вскинул оружие и нажал спуск. Ару отбросило назад, они упали, словно куклы, и замерли неподвижно. Их одежда, обожженная выстрелами в упор, дымилась. За ними стоял легковой автомобиль с открытыми дверцами. Анмай выскочил из кузова и кинулся к нему, но, сделав всего несколько шагов, вдруг замер.
   Фургон стоял на обочине широкого шоссе, по которому мчалась длинная колонна грузовиков. В них сидели автоматчики-ару, но пока ни одна из машин не тормозила. С другой стороны, всего в нескольких шагах, начинался густой высокий лес.
   Отшвырнув бесполезный разряженный автомат, Анмай скатился с насыпи в глубокий, заполненный водой кювет. К своему удивлению, он успел выбраться из него и нырнуть в заросли раньше, чем на шоссе раздались заполошные очереди. Воздух вокруг завибрировал, прорезаемый сотнями пуль, и Вэру спасло лишь то, что заросли скрывали крутой, идущий вниз склон. Не видя его, ару целились выше. Две пули прожгли его волосы, третья задела мышцу у основания шеи, но резкая боль лишь подстегнула его.
   В один миг он стал убегающим зверем, скользил, пригибаясь в зарослях, стараясь не замедлять бега, хотя лесной мусор нещадно колол его босые ноги. Сзади по-прежнему стреляли, пули густо стригли воздух, срезая ветки и со стуком впиваясь в стволы. Погони он пока не слышал. Чтобы остановить колонну и выделить отряд загонщиков требовалось время, но это давало ему считанные минуты форы, а измученный Анмай бежал, лишь безжалостно подгоняя себя. Он понимал, что погоня не продлится долго, но пока каждый шаг увеличивал его шансы.
   Склон под ногами всё время вел вниз, и это помогало ему. Заросли постепенно становились гуще, потом впереди неожиданно показался свет. Анмай попытался затормозить, но его босые пятки заскользили, он грохнулся на задницу, проехался на спине, полетел куда-то вверх тормашками... и шумно плюхнулся в какой-то водоем. Проблема жажды разрешилась тут же. Он наглотался восхитительно прохладной воды так, что едва не захлебнулся, потом встал на дно, помотал головой, отбросив мокрые волосы с глаз, и осмотрелся, словно заново рожденный.
   Он свалился с невысокого обрыва прямо в русло неширокой, шагов в двадцать, реки, мелкой, по грудь, но достаточно быстрой. И мутной. Пересечь её ничего не стоило, но уже у дальнего берега на глаза Вэру попался пучок каких-то увенчанных метелками растений, торчащий прямо из крохотной заводи. Как он и ожидал, длинные крепкие стебли оказались полыми.
   Торопливо ободрав один, Анмай нырнул. Масса текущей воды ощутимо толкала его, и он не стал сопротивляться ей. Всё, что от него теперь требовалось - плыть по течению, лишь иногда отталкиваясь от недалекого дна.
   К счастью, вода оказалась не слишком холодной, и Анмай слышал в ней звуки, которые не расслышал бы на воздухе, шум машин на дороге, например. Слышал он и погоню. Казалось, ару совсем близко, и его терзало желание осмотреться, высунувшись из воды. Но тот, кто подглядывает, сам становится видимым, особенно для внимательного глаза, и Анмай не забывал об этом. Ему казалось, правда, что бешеный стук его сердца слышен за милю. Одно неосторожное движение, один всплеск могли убить его. Шансов провести ару было мало, но чудо произошло. Шум погони постепенно затих. Она пересекла реку, углубившись в заросли на том берегу. Мех ару мало походил на тюлений, и они, вероятно, не знали, что гладкокожие файа в воде чувствуют себя не хуже, чем на суше. Способность, вообще-то не свойственная их предкам...
   Немного освоившись, Анмай открыл глаза, стараясь сквозь причудливую рябь на поверхности разглядеть надводный мир. Реку окружали почти вплотную примыкавшие к берегам заросли, в воде сновала разнообразная живность, и пару раз его чувствительно укусили за пальцы.
   Река текла медленно, со скоростью небыстрого шага, но за час он миновал добрых две мили... и окоченел до полусмерти. Когда впереди показались выходившие к воде невысокие белые здания какого-то городка, Анмай подплыл к берегу там, где заросли нависали над водой. Забравшись в них, он попал в ручей, бежавший по дну пологой ложбины, сжался в тугой комок на его берегу и замер, весь отчаянно дрожа и тревожно оглядываясь во влажном зеленом полумраке. Он первый раз в жизни попал в такие заросли, но в них он чуть ли не с каждым мгновением чувствовал себя всё лучше, как брошенная в реку рыба. Наконец, он немного отогрелся и опомнился. Ему хотелось бежать дальше, уже от собственного страха... только вот куда? Где должны быть файа? Наверняка там, в городе. Но пешком, нагой, голодный, травимый как зверь, он туда никогда не попадет. Значит...
   В животе заурчало и сразу же невыносимо захотелось есть. На голову свисали какие-то листья, большие и пухлые как лепешки, и Анмай бездумно отхватил от одного приличный кусок. Его рот наполнился восхитительно прохладной мякотью... и в тот же миг его обожгло, как кипятком.
   Яростно отплевавшись, он ощутил, как быстро распухает язык. Его и десны терзал невыносимый зуд, он заползал в горло и заставлял слезиться глаза. Это было хорошее предупреждение. Он ничего не знал о здешних лесах, и любая съедобная с виду вещь в них, внешне совершенно безобидная, и даже безопасная для местных жителей, могла убить его, а он даже бы не понял, какая именно...
   Тщательно прополоскав рот, Анмай задумался. Он всё ещё мог сражаться и бежать. Но он уже сильно ослабел, и мог выжить, лишь использовав единственное преимущество беглеца, возможность выбирать путь, а для этого понять, где находится. У них не было карт этой местности, но были её снимки, очень подробные и точные. Анмай закрыл глаза, стараясь вспомнить их. Шоссе... река... город... таких сочетаний набралось многовато, но, если это селение у реки - то самое, куда они направлялись изначально...
   Он вовсе не был в этом уверен, но зацепиться больше было не за что. Не думая больше ни о чем, Анмай пошел вверх по течению ручья, прямо по руслу, чтобы скрыть свой след.
   Убегая босиком через лес, он заработал множество кровоточащих ссадин на подошвах, и скоро ему пришлось ползти на четвереньках, как животному. На унижение Вэру было наплевать, - его никто не видел, - но так он за день одолеет не больше пары миль, а к утру его доконает голод. Он понимал, что шансов выжить у него нет никаких, но сидеть на заду было ещё гаже. Пока он двигался, его почти не терзал страх...
   Продираться в густом сплетении колючих стеблей было очень трудно, и Вэру пришлось выбраться из ложбины. Заросли наверху оказались куда реже, и он полз здесь медленно и осторожно, очень внимательно осматриваясь и ещё более внимательно прислушиваясь. Вдруг он вспомнил о своем разговоре в комцентре "Астрофайры" - и замер, пытаясь сдержать смех. Вскоре ребра дико заболели от беззвучных судорог, но от этого хотелось смеяться ещё больше. Он, бывший Единый Правитель восьмисотмиллионной страны, почти наверняка обреченный не увидеть следующего рассвета, подыхающий от голода, зверски избитый, ободранный, изрезанный, в чем мать родила, пробирается на четвереньках по лесу в другом мире, - и при всём этом чувствует себя более живым, чем когда-либо раньше. Интересно, отчего это?..
   То и дело посмеиваясь и мотая головой, он пополз дальше... и, незаметно для себя, выбрался на окраину городка. Анмай осмотрелся, и тут же с глубочайшим облегчением вздохнул. На сей раз, интуиция не подвела его. Всего в нескольких шагах, за высоким забором из сетки, на обширной, засыпанной щебнем площадке стояли всевозможные машины, в той или иной мере поврежденные. Как и на снимке, ему бросился в глаза вертолет с белым корпусом. Оставалось надеяться, что аккумуляторы остались на месте, а сам вертолет стоит здесь не очень давно. Насколько он помнил, аккумуляторы могут хранить заряд порядка месяца, если они новые или "вроде новые"...
   К площадке примыкало здание, похожее на заводской цех. Похоже, ару собирали здесь трофейную технику в надежде починить её... не очень большой, впрочем, так как это место не охранялось. Правда, за крышами ещё клубились жирные дымные столбы, и вся охрана наверняка была там, на спасательных работах...
   Раскидав ладонями влажную землю, Анмай прополз под ограждением. Вокруг никого не было, но всё равно, он двигался очень осторожно.
   Подобравшись к вертолету, он с громадным облегчением понял, что машина почти цела, если не считать нескольких десятков дырок от пуль. Почти все они, к счастью, были в стеклах. Верхняя часть корпуса не пострадала, к его дикому счастью, - на прострелянной турбине не улетишь. По крайней мере, далеко улететь точно не получится, даже если турбина и запустится...
   Кабина и салон были залиты кровью, шасси погнуты. Бортовое питание, к счастью, работало, и Анмай принялся осматривать приборы. Вертолет не походил ни на одну знакомую ему модель, но отличался от них не больше, чем сами они друг от друга. И неудивительно, технические решения везде одинаковы...
   Осмотр получился недолгим. Горючее в баках ещё оставалось, приборы, в основном, были целы, - справа и слева их прикрывали кустарные бронелисты. Рискнув взобраться на машину и заглянув под капот, Анмай обнаружил, что на вид по крайней мере всё цело и там, даже проводка. Ему говорили, что оборванную пулей проводку хрен найдешь, чтобы срастить, тем более, что ему было и нечем. Сами ару чинить машину даже не пытались, они в принципе не могли на ней летать. Для такого у них буквально руки были коротки, и ноги, кстати, тоже, вдруг с усмешкой подумал Анмай. Похоже, они просто затрофеили сбитый вертолет и утащили из жадности. А аккумуляторы просто забыли снять и даже горючее не слили...
   Анмай боялся думать, что у него получится. Его везение казалось нереальным, как во сне. Вновь скользнув в кабину, он устроился в пилотском кресле... и замер. Лицензию на управление вертолетом он получил ещё в пятнадцать лет и летал вполне прилично, но сейчас у него сильно кружилась голова, то ли от контузии, то ли просто от усталости и голода. Вдобавок, он дико боялся. Сейчас ару не охраняли эту свалку битой техники, но шум запущенного двигателя быстро привлечет их. Если вертолет не взлетит, скрыться вновь он уже не сможет. Но у него просто не осталось выбора...
   ..............................................................................................
   Турбина запустилась сразу, хотя от её рева у него заложило уши. Винт начал раскручиваться, вокруг тучами поднялась пыль, ослепляя его, и Анмай пережил бесконечных полминуты прежде, чем обороты ротора стали достаточными для взлета. К тому же, чтобы вертолет поднялся, пришлось поработать рычагом управления - "шаг-газ". Наконец, он неохотно оторвался от земли.
   В тот же миг из пыли вынырнули беззвучно вопящие фигурки, направляя на него автоматы. Анмай повел машину на ару, давя их колесами. Те попытались прицелиться, но вихрь от винтов разметал их, покатил по земле, словно кукол, они были легче файа раза в четыре...
   Увидев перед носом вертолета ограду, он, закусив губу, потянул ручку на себя, вынырнув из пылевой тучи. Он не услышал стрельбы, но приборная панель справа от него брызнула искрами. Анмай заложил резкий вираж, пригнулся, всем телом чувствуя, как пули молотят о броню. Осколки стекла врезались в его обнаженную кожу, но турбина не заглохла и почти сразу обстрел прекратился.
   Анмай вел вертолет на самоубийственной, метров в десять высоте. Прямо под ним мелькали плоские крыши и улицы, кишащие, наверное, десятками тысяч ару. Но, проносясь так низко, он исчезал из поля зрения их солдат раньше, чем те успевали прицелиться. К тому же, указатель уровня топлива вовсе не внушал ему доверия. Он стоял очень низко, и он мог пролететь не более нескольких десятков миль. Турбина тоже могла заглохнуть в любой миг, и он не хотел падать слишком долго...
   Городок скоро остался позади. Анмай узнал эту зеленую долину. Именно в ней столь неосмотрительно приземлился их корабль. Развернувшись, он повел машину на юг, туда, где перед мучительно сощуренными глазами горело солнце. Шоссе, вдоль которого он летел, несомненно, вело прямо в столицу. Но Анмай отвернул влево, оставив его светлую ленту в стороне. Ему вовсе не хотелось, чтобы этот вертолет сбили вторично.
   Проносясь чуть выше верхушек деревьев, уклоняясь от них уже в самые последние мгновения и прижимаясь почти вплотную к земле, он чувствовал только дикий, сумасшедший восторг. Мчавшаяся внизу земля гипнотизировала и Анмай вообще мало что сейчас сознавал. Переход от безнадежного отчаяния к полету казался настоящим чудом, но он сам совершил его, и это превращало его радость в нечто неописуемое.
   Конец наступил быстро, но Анмай не был в этом виноват. Стрелка указателя горючего вскоре дошла до нуля. Турбина зачихала, потом вдруг стало очень тихо и легко...
   ................................................................................................
   Вертолет сразу же повело влево и вниз. К счастью, учили Вэру всё же хорошо, и он действовал автоматически, совершенно бездумно: нажал на педаль, управлявшую шагом хвостового винта и плавно повел ручку от себя. Левой рукой он дотянулся от рычажка, управлявшего шагом винта, и уменьшил его, насколько мог. Вертолет быстро пошел вниз, но, по крайней мере, не грохнулся сразу же: набегавший поток воздуха продолжал раскручивать винт. Этот нехитрый маневр позволил ему погасить немалую часть скорости. К тому же, первым о землю ударилось шасси, разлетаясь на части с пронзительным скрежетом. Потом вертолет перевернулся, и страшный тупой удар выкинул Вэру из кресла. Он покатился по кабине, как горошина в погремушке, налетая, похоже, на все углы сразу. Потом стекло всё же вылетело, и его выкинуло вон. Он едва успел заметить впереди какие-то кусты, врезался в них, чувствуя, как ветки, ломаясь, обдирают его кожу.
   Он смачно грохнулся на землю, потом совсем рядом вспыхнул яркий, жгучий, как лава, свет. Горячая волна ударила его, оглушила грохотом. Потом всё прекратилось, осталась только невыносимая боль.
   Через полминуты, немного опомнившись, Анмай судорожно вдохнул, стерев рукой кровь со своих глаз. Он весь был покрыт кровью, лившейся из множества неглубоких ран, но его кости, вроде бы, уцелели. Он огляделся.
   Вертолет упал на краю обширного поля, пустого, насколько хватал глаз. Сейчас от него уже почти ничего не осталось, - плавящийся в огне сплющенный корпус, лохмотья баков и бессмысленно-целый двигатель. Это было и к лучшему. Никто в здравом уме не сказал бы, что пилоту удалось уцелеть.
   Анмай тоже сомневался в этом. Он был весь исцарапан, кровь из его тела сочилась местах в двадцати, а кожа свисала клочьями, содранная и изрезанная. Она нестерпимо саднила. Он почти ничего не видел, свет резал глаза, но оставаться здесь было бы уже чистым безумием.
   Он попробовал встать. Всё вокруг ускользало, плыло куда-то. Он упал на четвереньки, помотал головой. Она вроде бы совсем не болела, просто казалась ему очень легкой, но его тут же вырвало. Накатилась мучительная слабость. Анмай скорчился на земле, судорожно подтянул ноги, чувствуя, как его неотвратимо затягивает дурнотная, беспросветная тьма...
   ...............................................................................................
   Он очнулся от бьющего в глаза резкого, бело-желтого света, и какое-то время ошалело крутил головой, не в силах разглядеть ничего, кроме этой единственной лампы. Стены и потолок просторной, лишенной окон комнаты состояли из сплошного зеркально-гладкого черного стекла. Сам он лежал на чем-то мягком, заботливо укрытый одеялом. Здесь оказалось тепло, и непонятно откуда, из-за двери или сквозь стены, проникал ровный гул.
   Сначала полусонный Анмай решил, что попал на "Астрофайру", потом разглядел грубую стальную дверь и испугался. Его нашли и перенесли сюда жители Линзы, но вот кто?..
   Он отбросил одеяло и сел, удивленно осматривая себя. Он стал на удивление, до скрипа чистым - даже ногти на руках и ногах оказались коротко подрезаны. Все его тело густо покрывали пластыри всевозможных размеров. Под ними его кожу стянули тугие швы, но боль в ранах стихла, как бы отдалилась, и он удивленно отдернул ладонь, коснувшись таинственно замолчавшего бока. Все ссадины и порезы поменьше были тщательно замазаны чем-то зеленым. Вряд ли палачи стали бы заниматься этим. И тюремщики не оставили бы здесь штабеля массивных деревянных ящиков, на одном из которых лежала постель. Голода или жажды Анмай также не чувствовал. Когда он лежал без сознания, его как-то накормили. Он притронулся к большой красной точке, следу капельницы, на локтевом сгибе. А может, и не только накормили...
   Его заинтересовало содержимое ящиков. Нанесенные на них надписи были ему совершенно непонятны. Ящики оказались забиты наглухо, а когда он попробовал поднять один, ящик вырвался из его рук и с грохотом упал на пол. Он оказался гораздо тяжелее, чем ожидал ещё не восстановивший силы Анмай.
   Через несколько секунд дверь распахнулась, - она даже не была заперта, - и в неё заглянула девушка. Увидев его, она взвизгнула и захлопнула дверь.
   Анмай застыл, не понимая, что могло её так напугать, а догадавшись, смутился. На нем по-прежнему ничего не было. Девушка исчезла так быстро, что он успел разглядеть лишь массу черных волос и красивое смуглое лицо. Однако, он уже не сомневался, что видел соплеменницу.
   Поняв, что сейчас сюда придут другие файа, он взобрался на постель, завернувшись в одеяло. Его лицо горело от стыда. Почему его первая встреча с затерянными соплеменниками вновь оказалась столь глупой?..
   Через минуту дверь открылась. В комнату вошло несколько людей и двое файа - рослый юноша в синей рубашке и та самая девушка. Едва взглянув на него, она тут же опустила глаза. Люди в серебристо-белых халатах были, несомненно, врачами. Один из них обратился к нему, но Анмай не смог понять ни слова. Тогда заговорил юноша-файа. Он говорил медленно, явно волнуясь, на том же языке, что и ару, только легко, естественно и чисто.
   - Они хотят знать, как ты себя чувствуешь.
   Анмай на секунду закрыл глаза.
   - Нормально. Мне немного больно ступать и я чувствую слабость, но так нормально.
   Юноша перевел.
   - Как тебя зовут?
   - Анмай Вэру.
   - Красивое имя. А я - Айэт Тайан, - юноша улыбнулся. - Сколько тебе лет?
   Анмай задумался. Ему не хотелось лгать, но если он скажет, что родился 3590 лет назад, ему просто никто не поверит.
   - Тридцать, - наконец сказал он. Именно столько лет он прожил и запомнил.
   - Так много? На вид не больше девятнадцати!
   - Внешность бывает обманчива. Я чужой здесь.
   - Откуда ты?
   Анмай помолчал. Он не хотел снова лгать, но и открывать больше, чем они смогут усвоить, было бы глупо.
   - Как бы сказать... Я с другой Плоскости и попал сюда на космическом корабле. Мы приземлились возле какого-то селения, на нас напали ару, меня оглушило взрывом, и я попал в плен. Мне удалось угнать вертолет, но он разбился...
   - Тебя нашли жители Арары, - подхватил Айэт, - потом, на машине воздушного патруля, тебя привезли сюда, в Тар-Акталу.
   - Что это?
   Айэт вновь улыбнулся.
   - Город, столица Акталы. Ты не знаешь о ней?
   - Нет. Где я?
   - В больнице.
   - А почему меня положили сюда?
   Айэт замялся.
   - Война, - наконец сказал он. - Много раненых, больница переполнена.
   - Война с кем?
   - С ару. А где твой корабль?
   - Не знаю. Наверное, погиб, вместе с моими товарищами. Вы что-нибудь знаете об этом?
   - Нет, но я постараюсь узнать, - глаза юноши зажглись любопытством. - Неужели есть ещё файа, как и мы?
   - Есть, и очень много.
   - А они...
   - Это долгая история, Айэт. Я всё расскажу вам, но может, сначала меня выпустят отсюда?
   Юноша задумался, потом оглянулся на врачей.
   - Не знаю. Ты весь изранен... у тебя странная кровь... и вообще...
   - Естественно. Я же чужак.
   - Ты такой же, как я, но внутри... всё чужое, неестественное... такого не может быть!
   Анмай нахмурился.
   - В моей крови нет опасных микроорганизмов, если ты это имеешь в виду. Впрочем, вы уже выяснили это, так?
   - Да. Сначала врачей заинтересовало, почему твоя кровь свернулась так странно. Они взяли её на анализ и... в ней нет эритроцитов и плавают такие... такое...
   - Они делали биохимические или генетические анализы?
   - Ещё нет. У них просто нет времени. Они только сообщили нам, и я решил проверить... больше никто не захотел этим заниматься. Тебя обследовали, очень тщательно, и ты такой же, как я, только...
   - С другим типом клеточной структуры. Это трудно объяснить, но всё же, мы принадлежим к одной расе, Айэт.
   Юноша помолчал.
   - Я не знаю... Ты действительно хочешь выйти отсюда?
   - Да.
   - Я понимаю. Мне сказали, что тебя пытали. Это правда?
   - Да. Так я свободен?
   Айэт кивнул, затем все вышли. Через несколько минут Вэру принесли одежду - светло-серые свободные штаны, ярко-синюю рубаху с короткими рукавами и золотой отделкой, и сандалии. Одевшись (не без шипения и ругани), он тоже вышел в широкий, ярко освещенный коридор, где его ожидали остальные. Здесь пахло озоном, из-за многочисленных стальных дверей доносился гул. А сквозь проем двери в конце коридора вливался яркий солнечный свет. Анмай бездумно прошел в неё - и застыл.
   Он стоял на открытой галерее, обрамлявшей чердак огромного здания, на высоте не меньше вэйда, если использовать старые файские меры длины, то есть, высоте добрых шестидесяти этажей. Вокруг высились другие огромные здания, сверкая стеклянной облицовкой. Их колоссальные ряды тянулись до тающего в яркой голубой дымке горизонта. В бездонном небе сияло солнце, призрачно-синее. При падении он здорово стукнулся, раз пролежал без сознания двое суток. Улицы внизу скрывала сплошная масса людей и машин, по ажурным эстакадам скользили монорельсовые поезда. Над головой с гулом проносились разноцветные вертолеты.
   У Вэру закружилась голова, но это быстро прошло. Он с любопытством разглядывал огромный город и сильный теплый ветер трепал его волосы.
   Айэт подошел и остановился рядом с ним. Анмай искоса разглядывал его. Он был чуть ниже его, гибкий, узкобедрый. Лохматая шапка вьющихся черных волос, светло-серые глаза, большие и длинные, высокие скулы, по-мальчишески пухлые губы... Светло-коричневая кожа юноши была гладкой, с пробивавшимся во всю щеку румянцем. На лице выражение бестревожного, задумчивого интереса или грустного ожидания чего-то очень хорошего...
   - Ты тоже родился в городе? - вдруг спросил Айэт.
   - Да. В Товии. Это... столица моей страны.
   - Она такая же?
   - Много меньше и архитектура проще.
   - Ты... действительно оттуда? С другой Плоскости?
   - Да.
   - Тогда тебе нужно встретится с нашими правителями. Похоже, ты принес нам новые знания... и новую надежду.
   - И я так считаю.
   Вдруг Анмай широко улыбнулся. Всё же, он достиг цели.
  
   Глава 9.
   Объединение расы
  
  
   Страх убивает разум. Страх - это малая смерть, несущая полное уничтожение. Я смотрю в лицо моему страху. Я дам ему овладеть мной и пройти сквозь меня. И тогда я обернусь и посмотрю на тропу страха. Там, где проходит мой страх, не остается ничего. Там, где проходит мой страх, остаюсь только я.
   Фрэнк Херберт, "Дюна".
  
   Машина взлетела по пандусу и проскочила в отверстую пасть циклопических главных ворот. Теперь громада дворца правителей Акталы высилась вокруг них. Взгляд уже не мог охватить всю её безмерность.
   Свернув влево, машина остановилась у подножия одной из восьми огромных башен. Её пассажиры вышли. Анмай покосился на окруживших его автоматчиков в черных блестящих панцирях и шлемах. Если глаза его не подвели, из этого же материала построили и сам дворец.
   - Нам сюда, - сказал юноша-файа, Айэт (Вэру понравилось это имя). - Нэйс ждет нас.
   Миновав тройные ворота из покрытых барельефами плит черного стекла, отмечавших каждый поворот П-образного прохода, они вошли внутрь башни и попали в её кольцевой коридор, обегавший воздушные, лестничные и лифтовые шахты. Затем просторный, совершенно бесшумный, судя по всему, гидравлический лифт вознес их, похоже, на самый верхний этаж колоссального здания. Там они миновали ещё две двери, пока не попали в светлую, просторную комнату. У дверей в другом её конце сидело несколько крепких парней в синих рубахах.
   - Нас ждет председатель Организации, - небрежно сказал Айэт. Когда он открыл эту дверь, Анмай чувствовал себя, словно во сне. Голова у него кружилась от волнения, и он лишь отчасти понимал происходящее.
   Комната оказалась высокой, просторной, очень уютной, с завешанными зелено-серебристой, узорчатой тканью стенами и роскошными коврами. Она была ярко освещена и скудно обставлена, почти пуста. В ней не нашлось ничего, кроме обитого кожей дивана и массы разбросанных по полу подушек. Дальнюю от входа стену занимало одно огромное, очень широкое изогнутое окно, скорее, ничем не загороженный низковатый проем в толстой стене башни, и в него волнами вливался теплый, сырой после только что прошедшего дождя ветер. Там сияли стеклом и полированной сталью огромные башни столицы. Далекие, они казались целой залитой солнцем горной страной, и откуда-то снизу доносился мощный, неразборчивый, на удивление уютный шум огромного города. А у этого окна стоял единоличный правитель Акталы.
   ............................................................................................
   Инсу Кари сложил бумаги в папку.
   - Подожди немного, - сказал Нэйс. - Айэт привез одного юношу, тот говорит, что прилетел на том корабле.
   - И ты веришь в эту чушь?
   - Почему бы и нет? У него странная биохимия - очень странная. Он пришелец, это несомненно. Корабль видели тысячи людей, а экспедиция воздушного патруля нашла вокруг воронки множество обломков, частей странных механизмов. В ней лежит эта машина из металла, который ничем невозможно разрезать. И там есть необыкновенное радиоактивное заражение, как клянутся ученые, порожденное аннигиляцией. Корабль был, отчего не быть и экипажу? А любая помощь нам очень нужна, ты же знаешь...
   Инсу промолчал. Через минуту в комнату вошел Айэт, за ним - рослый, широкоглазый юноша, неожиданно похожий на Нэйса. Непонятно отчего, но именно он показался Инсу правителем.
   ...............................................................................................
   К удивлению Вэру, правитель Акталы оказался совсем молодым файа, лет, может, двадцати пяти. Он был одет в ременные сандалии на босу ногу, свободные черные штаны и куртку удивительной радужной окраски. Косо перетянутая на узкой талии ярко-зеленым поясом, она едва достигала середины бедер. Её владелец широко улыбнулся вошедшим, показав ослепительную белизну зубов. В этой мальчишеской усмешке было нечто затаенно-хищное. Его дерзкое лицо казалось достаточно красивым и мужественным для идеального вождя, и только в изгибе его губ Вэру померещилось что-то, глубоко порочное. Он едва заметно поклонился, вежливо прижав к груди скрещенные руки. Нэйс продолжал пристально рассматривать его.
   У приведенного Айэтом юноши был сумрачный вид. Его лицо казалось маской из гладкого смуглого камня, - ничего тонкого, хрупкого. Характерная для многих юных файа литая точность черт создавала впечатление внимательной, звериной силы. Ослепительно-чистые белки длинных, темно-серых глаз придавали им ореол жутковатого свечения, какого Нэйс ещё не встречал. Теперь они тоже смотрели на него с упрямым любопытством, хмуро поблескивая из-под лохматой массы черных, спутанных волос. Безмолвный поединок продолжался с минуту. Нэйс уступил первым. Он опустил взгляд, затем вновь остро взглянул на пришельца.
   - Вас зовут Анмай Вэру? Я Нэйс Анкус. Садитесь. Итак?..
   Юноша начал рассказ. Нэйс то и дело прерывал его нетерпеливыми вопросами, гуляя от стены к стене. Ему явно не стоялось на месте. Хотя Анмай решил ограничиться историей и описанием Фамайа, правителем которой он когда-то был, рассказ вышел... впечатляющим. Даже Инсу забыл про свою подозрительность.
   - Значит, у файа есть свои государства, даже на других Плоскостях? - наконец спросил Нэйс.
   Анмай кивнул.
   - И мы в некотором роде коллеги?
   - Да.
   - Ты знаешь, как победить в войне, и знаешь секреты могучего оружия?
   - Да.
   - Хочешь занять моё место?
   Анмай рассмеялся.
   - Ну уж нет! А впрочем... Но прежде, чем я решу, мне нужно знать всё о том, что происходит здесь. Что такое Актала, кто такие ару, почему вы враждуете с ними - всё!
   Нэйс начал рассказывать. Вэру удивило, что здесь даже правитель не знает точной истории своей страны, не говоря уж о соседних. Похоже, все его предки видели в их народах только жалких попрошаек, и пресекали все контакты с ними. Когда он сказал об этом Нэйсу, тот нахмурился, а потом признал, что так оно и есть. Его познания в древнейшей истории оказались ничтожны. Никто не знал, кто основал Акталу. Но, согласно легендам, она достигла зенита могущества много тысяч лет назад. Её народ слыл самым богатым, многочисленным и мирным, он даже не имел армии. Но с её врагами случались страшные и необъяснимые вещи. Они внезапно сходили с ума, умирали в мучениях, их армии поражала чума, а города рушились от землетрясений. Тогда файа боялись куда больше, чем нынешних Опустошителей.
   С течением лет могущество Акталы истаяло, хотя её знания оставались ещё велики, много больше, чем у Фамайа. Но термоядерные реакторы и генераторы силовых полей странным образом уживались с примитивным гужевым транспортом и древним ручным трудом на полях. Некогда Актала была очень велика. Никто не знал, как велика, но она давно распалась. Лишь сто лет назад правительство сумело присоединить часть отпавших земель. Дальнейшее развитие страны остановило нашествие ару, начавшееся всего пятьдесят лет назад.
   Нэйс подробно рассказал, как быстро растущее число покидающих свои земли ару превратило почти всё население страны в своих бесправных кормильцев, и почему Организация решилась на революцию.
   - И геноцид, - спокойно закончил Анмай. - Ну, перебьёте вы всех ару - и что дальше?
   Нэйс нахмурился, но снес дерзость.
   - Всё пошло не совсем так, как мы ожидали, точнее - совсем не так...
   В первый же день Революции начались погромы ару - с ними расправлялась возвращавшаяся с принудработ молодежь. Но ару ожидали этого. Они повсеместно завели хорошо вооруженные отряды самообороны, и часто погромы кончались истреблением всех их участников. Затем, оставшись без поставок пищи, ару начали захватывать селения и силой принуждать крестьян к работе. Это вызвало повсюду взрыв ответного насилия.
   Правительство Нэйса объявило ару вне закона, призвав всех граждан повсеместно и безжалостно истреблять их, но многие отказались исполнять этот приказ и вообще подчиняться новой власти. Нашлись и такие, кто встал на сторону ару, и такие, кто не примкнул ни к одной стороне. Они объявили, что решение таких проблем силой недопустимо...
   - Но с нами осталось много, очень много людей! - продолжил Нэйс. - К сожалению, у нас почти нет оружия, и мы не умеем воевать. Хотя ару плохо сражаются холодным оружием, которым в основном пока что вооружены мы, они имеют много ручного огнестрельного оружия, приспособленного под их руки, они сами его производят. Множество вооруженных чем попало отрядов было просто расстреляно, до последнего человека. Раненых и взятых в плен бойцов ару подвергают мучительной казни. Вдобавок, у них есть много ручных реактивных ружей, стреляющих кумулятивными гранатами...
   - Это базуки, - пояснил Вэру.
   - Да, базуки. Они пробивают любую обычную броню. Любые наземные машины бессильны против них.
   - Не любую. Слоеная броня из стали и металлокерамики не пробивается ими.
   - Это правда? Ты расскажешь нам об этом?
   Анмай кивнул.
   - В настоящее время Актала не существует, как целое. Многие города взяли ару, другие не хотят знать ни нас, ни их. В наших руках тоже много городов, но они разделены ару! Они разрушают монорельсовые пути, перекрывают дороги. Самое скверное - они осадили Тар-Акталу, и мы не можем пока прорвать кольцо блокады. Мы не подпускаем их к городу. Ару не могут войти сюда, а мы не можем выйти. Но время работает на них.
   - А что представляет собой ваша, то есть наша армия?
   - Нам удалось вооружить здесь почти сто тысяч человек, но ару гораздо больше, сколько - мы не знаем!
   - А техника?
   - У нас есть пара тысяч телеуправляемых наземных машин, подобных автовертолетам, но от них немного толку. Они тоже не могут прорвать блокаду. Мы пытаемся наладить производство танков по сохранившимся описаниям, но это требует времени, а у нас его нет!
   - А вертолеты?
   - У нас уже тысяча триста вооруженных машин, а в общей сложности почти восемь тысяч, мобилизованных для перевозки войск и грузов. Это единственное, что действительно сдерживает ару.
   - У вас нет ещё чего-нибудь?
   - Мы наладили производство огнеметов - это достаточно простое оружие, налаживаем производство базук и даже артиллерии, но это тоже требует времени! Может быть, ты подскажешь нам, что делать дальше?
   - Подскажу. Но сначала мне нужно вернуться в эту тюрьму - там остались мои вещи и оружие. Если они сохранились, то в любой ситуации будут очень нам полезны.
   "Если вездеход на самом деле уцелел, то он мне очень пригодится, - подумал Анмай. - Он может напрямую связываться с "Астрофайрой", на нем есть ретранслятор весма. А стоит ли менять едва ли не впервые обретенную свободу на бессмертие? Но если машина будет рядом, я вновь обрету его".
   - И вы убедитесь, что я не лжец.
   Нэйс вдруг смутился.
   - Я даже не думал об этом. Когда ты хочешь это сделать?
   - Немедленно.
   Нэйс усмехнулся.
   - Ару ошиблись, не убив тебя сразу. Они пытали тебя?
   - Да. И, пока жив хоть один участник пытки, мне не будет покоя. Где они могут быть?
   Нэйс подошел к карте.
   - Судя по твоему описанию, в Котре. Но авиаразведка видела эту колонну. Они все перебрались в Ас-Акру, в двухстах милях отсюда к северу. Это большой город, полмиллиона жителей. Но сейчас ару там ещё в несколько раз больше.
   - Где должны находиться их правители?
   - Во дворце губернатора. Там есть всё, необходимое для управления. Но мы не сможем послать туда большой отряд. Все наши вертолеты разосланы по другим городам. Они непрерывно совершают налеты на ару, но у тех есть ручные зенитные ракеты. Две сотни машин уже сбиты, и ещё больше повреждено. А нападать на Ас-Акру с малыми силами очень опасно.
   - Сколько людей ты можешь мне дать?
   Нэйс взглянул ему в глаза.
   - Десять вертолетов из моего личного резерва. Все они вооружены ракетами и поднимают по десятку бойцов, итого - сто. Это всё. Ты рискуешь не вернуться.
   Анмай не опустил взгляда.
   - Один из моих предков сказал, - чем гуще трава, тем легче её косить.
   Затем он повернулся и вышел. Айэт, весело взглянув на Нэйса, последовал за ним.
   ...............................................................................................
   Через полчаса Анмай смотрел на собравшийся на взлетной площадке отряд, состоявший из особо отличившихся бойцов - файа. Это ничуть его не удивило. Он знал, что файа обычно сильнее, гибче и выносливее людей... хотя ничуть не умнее. Но, если дело доходило до крайности, файа могли проявить невероятную храбрость, соединяя её с природной дикой яростью в совершенно убойную смесь. И они могли быть фанатически беспощадны.
   Командовал ими человек, но это их ничуть не волновало. На каждом бойце была бронированная куртка с короткими рукавами, спускавшаяся до середины бедра. Это толстое одеяние из многослойной упругой пластмассы обтягивала проволочная ткань. На неё крепилась гибкая блестящая чешуя из пластин вечного стекла. Такая куртка весила шестнадцать килограммов, но защищала от пуль любого ручного стрелкового оружия. Высокий воротник скрывал шею. Головы защищали круглые шлемы с толстыми прозрачными забралами из бронестекла, более прочного, чем сталь. Все бойцы были вооружены автоматами, на их стальных поясах крепилось по два подсумка для четырех запасных магазинов каждый. Сам Анмай был сейчас одет и вооружен так же. Айэт отсутствовал. Он отчаянно просился в эту вылазку, но Нэйс отказал, и, несомненно, совершенно разумно. Предстоящее им дело было не для мальчишек.
   За файа стояли вертолеты. Их округлые корпуса, наспех укрепленные снаружи толстыми листами бронепластика, венчали соосные восьмилопастные винты. К рамам на бортах каждой машины крепилось двадцать длинных белых цилиндров управляемых ракет. Эти вертолеты могли подниматься на высоту до двух миль и развивали скорость до двухсот миль в час. Дальность полета составляла пятьсот миль. В таких, относительно небольших машинах нельзя было использовать громоздкие и тяжелые стеллараторы, в производстве которых наука Акталы достигла совершенства. Судя по острому запаху, топливом служил синтезированный из древесного угля бензин.
   Анмай решил, что всё это выглядит достаточно внушительно. Однако, его преследовало странное чувство нереальности происходящего. Часть его сознания всё ещё была там, в жуткой тьме пыточного подвала...
   - По машинам! - крикнул командир.
   Анмай устроился рядом с ним, на крайнем из трех передних сидений. Люки захлопнулись, турбины взвыли, и вся масса машин синхронно поднялась в воздух. Они стали набирать высоту, но Анмай воспротивился.
   - Летите как можно ниже! Тогда стрелки просто не успеют прицелиться!
   - Но мы не сможем развить полной скорости, и...
   - В управлении есть автоматический контур и радар?
   - Да. Эти машины сами избегают препятствий.
   - Тогда держитесь как можно ниже!
   Полет до Ас-Акры занял чуть больше часа, но Вэру было не до наслаждения видами. Земля на расстоянии всего в несколько метров мелькала под ним с головокружительной быстротой, машину постоянно швыряло в стороны, турбины выли, при каждом рывке пластины панциря впивались в тело. Но, если по ним и стреляли, они этого не заметили.
   Впереди поднялись белые массивы зданий, и несколько минут спустя они уже мчались над улицами города, полными машин и пешеходов. Их налет стал неожиданностью для ару. Их радары не смогли заметить низко идущие цели. Несколько раз их всё же обстреляли. Но и трассирующие пули, и кумулятивные гранаты не могли поразить стремительных вертолетов, даже на небольшой высоте.
   Дворец губернатора Ас-Акры оказался массивным трехэтажным зданием на высоком цоколе и с двумя внутренними дворами. Вертолеты резко сбросили скорость. От них к скопищу автомобилей перед входом потянулись дымные лучи ракет. Прежде, чем оно взорвалось облаком искр и пламени, заставив его зажмуриться, Анмай успел заметить, что именно эти машины он видел в момент побега, в колонне. Разведчики не обманули.
   Его вертолет рванулся вперед. Сразу под ним мелькнул гребень крыши, затем она встала на дыбы и исчезла, уплыв вверх. Вокруг заклубился дым и пыль. Люк открылся. Анмай выпрыгнул первым, прямо на ступени крыльца во внутреннем дворе. Впереди всех бойцов он ворвался внутрь здания.
   Ару внутри в большинстве были безоружны, и десятками падали под его очередями. В него тоже стреляли, удары пуль в броню привели Вэру в ярость. Он метался как бешеный, крутился во все стороны, бежал по лестницам, врывался в помещения - и стрелял, стрелял, стрелял, пока автоматная очередь не ударила ему прямо в лицо. Бронестекло треснуло, но выдержало удар, хотя его сила откинула голову Вэру назад, чуть не сломав ему шею. Его сбило с ног, а когда он поднялся, бой уже кончился. Другие бойцы точно так же расстреливали всех подряд, и за считанные минуты перебили всех ару во дворце.
   Анмай стащил шлем. На стали осталось несколько глубоких вмятин, а забрало просто рассыпалось у него в руках. Яростное возбуждение боя прошло, оставив лишь усталость и боль в растревоженных ранах.
   Нескольких ару, по виду, наиболее знатных, взяли в плен, и файа не выбирали методов, чтобы узнать, где спрятаны вещи пришельцев.
   Анмай отошел в сторону от мерзкого зрелища. Он уже не испытывал ненависти к ару, его месть была утолена. Вопли пленных не доставляли ему радости. Его собственные воспоминания о боли были слишком свежи. Теперь он знал, что они чувствуют, и вздрагивал при каждом крике, словно пытали его. Едва взглянув на палачей, он понял, что ару обходились с ним относительно гуманно - ему не отрезали пальцев и не выкалывали глаз. Анмай отвернулся к окну, чтобы никто не видел его лица.
   С улицы доносился рев вертолетов, вставших в оборонительный круг. Их непрерывно работающие пулеметы не давали ару приблизиться к зданию. Резкий треск стрельбы заглушал крики истязаемых. Они не выдержали. Впрочем, Анмай знал, что сам бы не выдержал такого. Ещё через несколько минут, прихватив пару ящиков с имуществом убитых файа, они мчались к месту гибели его корабля...
   .............................................................................................
   Анмай издали заметил воронку. От корабля не осталось ничего. Он разглядел только вездеход, лежавший на боку и полузасыпанный землей. Рядом с ним уже стоял разведывательный вертолет.
   Они приземлились в стороне от радиоактивного провала, но когда начали приземляться другие машины, сожженная земля и пепел полетели во все стороны, взметенные работой винтов. Поисковые группы в защитной одежде двинулись вперед. Но здесь не сохранилось ничего, что представляло бы интерес. Только обломки кристаллической брони корабля, куски сплавов и образцы материалов, уцелевших в пламени, пригодились бы местным технологам.
   ............................................................................................
   Прихватив свои вещи, Анмай выбрался наружу. Возвращаться обратно в тяжелой и неудобной броне ему не хотелось. Забравшись в полусожженные кусты, он натянул свою собственную одежду. Застегнув браслет, он подошел к вездеходу, лежавшему на боку. Он сполз на дно воронки и был полузасыпан землей.
   Когда включилось силовое поле машины, земля полетела во все стороны. Оно было слишком слабым, чтобы поднять её в воздух, но легко смогло перевернуть вездеход в нормальное положение. Люк открылся, и Анмай вошел в низкий, отделанный белой светящейся пластмассой салон. Вдоль наклоненной внутрь стены шел сплошной экран, под ним стояли кресла. Сзади была массивная дверь в машинное отделение.
   Помедлив, он нажал кнопку на весме. Но ответа так и не дождался: антенная мачта вездехода оказалась сломана, а систем сверхсветовой связи на нем не было. Оставалось возвращаться в столицу.
   Двухсоттонный вездеход был слишком тяжелым, чтобы вертолет мог поднять его. Вэру вернулся к командиру отряда, и, помедлив, приказал возвращаться, хотя бойцы не хотели бросать его. Потом задумался, глядя на проплывающую на экранах землю. Что он намерен делать дальше?
   Связываться с "Астрофайрой" ему уже не хотелось. Она бросила его без помощи, и это слишком дорого ему обошлось. На самом деле, он не числился погибшим. Его матрица осталась на борту звездолета, и через полгода там появится неотличимый от него Вэру. Но, по законам Файау пропавший без вести файа считался настоящим, и его надлежало искать, не считаясь с затратами. Совсем недавно Анмай искренне верил, что это относится и к нему...
   Ещё перед первой высадкой было условлено, что "Астрофайра" вышлет рой разведчиков на поиски пропавшего, неважно, одного файа или целого корабля. Они летели бы сюда сутки, часть их осталась бы на месте аварии, а остальные осмотрели бы округу. По крайней мере, его весм они бы обязательно нашли, а если и нет, он наверняка услышал бы зовущий сигнал, хотя и не смог бы ответить. Но браслет был безмолвен, словно обычное украшение. Его предали. Бросили. Возможно, и даже скорей всего потому, что Файау запретила "Астрофайре" все вылазки на поверхность Линзы. Анмай мог это понять, но всё же чувствовал чисто мальчишескую злость, желание сбежать от родителей, которым он и так не нужен...
   Он знал, что это глупо. Через шесть месяцев тело Хьютай восстановится, и что тогда?.. Но пока...
   Он уже знал, что именно появление здесь "Астрофайры" вызвало и революцию, и эту войну. Он хотел помочь своему народу, и не ему одному. Без чьей-либо поддержки. Сам. Он знал, что, скорее всего, поступает неверно и глупо, но здесь ему нравилось. Всё, что он имел в этом мире, было делом его собственных рук. И он знал, что не откажется от этого.
   ..............................................................................................
   Анмай проделал четырехчасовой путь до города в полном одиночестве. Всю обратную дорогу он молчал, чувствуя мрачное, глубокое удовлетворение. Несколько раз путь машине преграждали ару. Но и пули, и кумулятивные гранаты были бессильны против её силового поля. Анмай, устроившись в центральном кресле, лениво следил за показаниями генератора. Отражая удары, он использовал лишь малую часть своей мощности. Зато синхротронные лазеры работали почти беспрерывно, сметая атакующих и разбегавшихся ару, поджигая дома и засыпая линии окопов.
   Его возвращение стало настоящим триумфом. Подъезжая к городу, Анмай выбрался наверх, и его приветствовали все, собравшиеся посмотреть на непобедимую машину...
   .............................................................................................
   Остановившись перед воротами дворца, Анмай решил было эффектно взмыть вверх, но, помедлив, передумал. Не стоило раскрывать местным все козыри, такие, как силовой пояс. Он решил пока умолчать и об истинном назначении весма.
   Когда Анмай вошел в комнату, Нэйс невольно отступил. Лохматую гриву черных волос Вэру стягивал массивный серебряный обруч. Он расширялся на лбу и там сверкала инкрустация, глаз, неотличимо похожий на настоящий, только больше, с бездонно-черным зрачком и длинными, тоже сиявшими серебром ресницами, расходившимися над ним кинжальными остриями. Сочетание двух ясных, чистых, светившихся жизнью глаз с третьим, мертвым, горевшим неподвижным, неистово яростным взглядом, производило почти пугающее впечатление. Нэйсу потребовалось усилие, чтобы не опустить свои глаза. Перед ним стоял совсем другой, совершенно спокойный и уверенный в своих силах файа.
   - Надеюсь, ты уже не сомневаешься? - насмешливо спросил Анмай.
   Нэйс смог лишь кивнуть.
   ..............................................................................................
   Рейд прошел очень удачно. Им удалось уничтожить больше тысячи ару, фактически, обезглавив противника, Отряд потерял "всего лишь" трех файа убитыми. Около тридцати были ранены, в основном легко. Но самыми ценными оказались привезенные ими трофеи. В их руки попали не только вещи убитых файа. Десантники собрали все документы, которые смогли найти, и Нэйс мог действовать уже не наугад. Сами бойцы приписали это Вэру, хотя он принимал в вылазке почти символическое участие...
   .............................................................................................
   - Я рад, что ты не солгал мне, - сказал Нэйс после "разбора полетов". - Сколько ещё кораблей может прибыть сюда с твоей родины?
   Он спрашивал с нетерпением. Анмай сильно охладил его энтузиазм, сообщив, что ни он, ни они сами не смогут связаться с его родиной, и что новых экспедиций, по крайней мере в ближайшие годы, не будет.
   Разочарование Нэйса было вполне искренним, но его быстро отвлек разбор трофеев. В их руки попало снаряжение девяти убитых файа, их мазеры и силовые пояса. Последние были бесполезны для всех, не обладающих наносетью, и Анмай отложил их в сторону.
   К большой радости Вэру, нашелся и его дисраптор. Но больше всего его поразил черный, с серебряной отделкой, брусок, свободно умещавшийся на ладони, холодный и тяжелый. Один из его разведчиков носил его в особом узком кармане на боку. Тонкий бронированный проводок от него, раздваиваясь, тянулся к двум массивным кольцам индукторов, блестящим, диаметром дюйма по два. Скрываясь под волосами, они одевались на уши, крепясь к мочкам зажимами. Смотрелось это наверняка смешно, но Анмай, не без некоторой оторопи, узнал в этой штуке "Тайат", волка матричной системы. С её помощью он мог ощутить любого обладателя наносети в радиусе метров ста, что при необходимости прятаться и нападать внезапно, из засады, было бы просто бесценно.
   Но ещё более полезной была возможность "Тайат" защищаться и наносить удары. Хотя способность ласс изменять сознание файа так и не была доказана (может быть, за отсутствием у них воспоминаний об этом), "Тайат" могла блокировать любое постороннее воздействие и даже атаковать, правда, на небольшом расстоянии, метров до пяти. Она действовала подобно лассе, с меньшей мощностью, но зато сразу во всех направлениях.
   В том, что она сможет кого-то убить, Анмай сильно сомневался, но даже возможность оглушить и ошеломить противника, а то и двух или трех за раз, сильно повышала его шансы. Это устройство не было, конечно, "телепатором". С его помощью нельзя было читать мысли или, тем более, навязывать кому-то свою волю, но Анмай мог ощущать настроение, общий эмоциональный фон и даже, если повезет, видеть чужими глазами, хотя и довольно-таки смутно. Он не знал, правда, сможет ли противник ощутить такое "подглядывание". Теоретически считалось, что нет, но, когда имеешь дело с Детьми Файау, ни в чем нельзя быть уверенным...
   "Тайат" могла принадлежать только офицеру ЧК, наличие которого в его экипаже наводило Вэру на весьма мрачные размышления. Сейчас от этой штуковины не было никакого толку. Анмай даже не представлял, в каких его обстоятельствах он может быть, но заначил "Тайат" окончательно и бесповоротно.
   Испытания мазеров и дисраптора, первых на доставленных к кухне уакки, а второго на бетонных блоках, произвели на Нэйса очень глубокое впечатление. Он тут же наложил лапу на один из мазеров, а ещё один присвоил неугомонный Айэт.
   Благодарность правителя не имела пределов. Анмай даже с усмешкой подумал, не попросить ли ему дюжину девиц и золота, но он хотел как можно больше знать об этом мире, и Нэйс предложил ему осмотреть секретные хранилища дворца. Не дожидаясь согласия, он повернулся и вышел, легко и бесшумно, лишь колыхнулась занавесь и по стене скользнула тень. Анмай последовал за ним.
   ...............................................................................................
   В приемной Нэйс отмахнулся от охраны. Не глядя, он ткнул в кнопку лифта и прошел между раздвинувшихся стальных панелей. Почти бесшумно они поехали вниз, потом, миновав узкий проход в толстой стене башни, вышли в просторный, высокий и длинный нижний коридор, почти пустой. Им попалось лишь несколько бравых автоматчиков, пара дородных чиновников в темной одежде, да одинокая девица лет семнадцати. Никто вроде бы не обращал на них особого внимания, но Анмай заметил, что в отдалении за ними таки следуют несколько крепких парней в синих рубахах, вроде бы увлеченных беседой. Но, когда бы он ни оборачивался, за ним пристально следили не менее двух пар глаз. Парни шли легко и грациозно, словно скользя по полу. Их сандалии не производили никакого шума. Коридор перед Нэйсом тоже пустел, словно по волшебству. Он оказался странноватым, как и всё в этом мире. Пол вымощен волнистыми гранитными плитами, - по таким приятно ходить босиком в жаркий день. По левой стене через равные промежутки шли одинаковые стальные двери с непонятными номерами. Монолитная правая стена отклонялась наружу, - внутренняя сторона чудовищной крепостной стены дворца, здесь, у фундамента, имевшая толщину во много метров. На её стыке с потолком мягким, желтовато-белым светом сиял фигурный карниз из матового стекла. Он делал коридор неожиданно уютным.
   Через пару минут Нэйс замер у совершенно неприметного участка внешней стены. Его пальцы пробежали по узкой полоске тлевших в глубине стекла радужных огоньков, и прямоугольный блок мягко, беззвучно ушел вглубь, открыв узкий боковой проход. Из его темных недр повеяло зябким холодом. Нэйс нырнул в темноту, словно в воду, небрежно сказал:
   - Не свались на меня - тут ступеньки.
   Внизу блеснули два зеленых глаза - только глаза, точно пустые отверстия. И больше ничего. На мгновение Вэру стало жутко. Необычайная простота, с которой Нэйс открыл ему тайную дверь, тоже пугала.
   - Всё верно, - донесся снизу веселый, насмешливый голос. - Многие из прошедших эту дверь уже не возвращались назад. Их было больше, чем ты можешь себе представить... кажется, ты боишься? - это было сказано уже совершенно другим тоном, наивно-удивленным. - Каждый ребенок во дворце знает о тайне его подземелий. Так что если на тебя с диким криком бросятся из темноты - не пугайся. Наши дети часто играют здесь, да и я сам играл... не так уж и давно. Пошли.
   Зеленые глаза погасли. Донеслось шуршание - Нэйс осторожно нащупывал дорогу, держась рукой за стену. Невесть отчего это успокоило Вэру, и он пошел за ним вниз. Затем стена сомкнулась за их спинами, и свет погас.
   ................................................................................................
   Лестница уходила на глубину четырех этажей изогнутой, ломаной дугой. Когда Нэйс открыл внутренний вход, Анмай увидел круглый зал с плоским сводом. Длинные вертикальные полосы золотистого света были словно налиты в трубы в выемках цилиндрической темной стены. В неё углублялось шесть арок с таящимися в их глубине дверями из тяжелых плит черного зеркального стекла. Здесь было холодно, но не сыро и не душно. Анмай ощущал слабое, беззвучное движение воздуха.
   Нэйс направился к двери напротив. Казалось, ему совершенно наплевать, идет ли гость за ним. Глядя на его спину, Анмай подумал, что Нэйс совершенно не боится его, раз уж показывает спину, оставаясь один на один. Но он и не собирался нападать...
   Рука Нэйса вновь пробежала по полосе ярких, как звезды, огоньков. Толстая, дюймов в восемь, плита беззвучно ушла в сторону. Они нырнули в лабиринт узких коридоров из черного стекла. Только полы их были из шестиугольных шашек смуглого, шершавого базальта. Освещение тут оказалось очень странным. Сияние множества разноцветных жил, словно вплавленных в стекло, сливалось в мягкий, рассеянный белый свет, словно бы падавший из ниоткуда.
   Коридоры мягко изгибались, расходились, сливались... Здесь не было ни единого прямого угла. Путь с небольшим уклоном, но постоянно шел вниз. Вэру прикинул, что они спустились уже метров на тридцать, когда стена, казавшаяся монолитной, раздвинулась, едва рука Нэйса пробежала по ней, открыв длинный цилиндрический зал, высокий и тускло освещенный. В его вогнутых стенах зияло по три ряда пустых проемов, два верхних были соединены галереями. Простенки занимали квадратные плиты из черного металла. Их покрывала причудливая вязь похожих на цветочные узоры непонятных письмен.
   Анмай сразу понял, что попал в библиотеку. На голом каменном полу стояли большие серые столы с лампами, а в боковых комнатах тянулись бесконечные ряды полок с аккуратными стопками книг, бумаг, картин, - всё запыленное и старое. Все стены здесь блестели пугающей черноты монолитным стеклом. Впереди, под аркой с вплавленной в неё полосой палевого света, в глубокой нише стоял огромный чугунный алтарь. За ним, в глубине, свисали складки пыльного занавеса.
   - Это главное хранилище запретных знаний Акталы, - Нэйс криво улыбнулся. - Её правители отправляли сюда всё, что не нужно сейчас, а выбросить жалко. Некогда они собирались здесь, а эти надписи на стенах - первые законы нашей страны. Уже никто не может их прочесть... - он вошел в нишу и сдвинул занавес, чихнув от пыли. За ним в торцевой стене зала открылся проем ведущей вниз лестницы, заложенной камнем.
   Нэйс перехватил удивленный взгляд Анмая.
   - Там, внизу, - мертвецы. Много тысяч. Правители и жители города, погибшие во время Великой Чумы, пятьдесят лет назад. Среди них - мои предки. Тогда умерших хоронили прямо в их домах. Выжила всего половина. Говорят, это тоже дело рук Опустошителей.
   Анмай вздрогнул. По его коже пробежал вдруг резкий до боли озноб.
   - Чтобы разобраться во всем, нужно много дней. Можешь здесь и спать... если не страшно, - Нэйс вновь усмехнулся. - Прости, но у меня дела. Если что, вот тут есть пульт связи. Пока!
   Он повернулся и вышел. Стеклянная стена зала беззвучно сомкнулась, скрыв проход.
   ................................................................................................
   Остаток дня Анмай провел здесь, в библиотеке дворца, знакомясь с достижениями местной науки. Разобравшись с местной естественной историей, он понял, что развитие техники в Линзе было делом нелегким. Её Строители не позаботились о залежах угля или нефти, хотя всевозможные руды имелись здесь в изобилии, за исключением, конечно, урана и тория. Акталу, с её термоядерной энергетикой и сооружениями из вечного стекла, явно создали пришельцы извне, - на дровах и древесном спирте цивилизацию не построишь. Гидроэнергетика из-за пологого рельефа здесь была неэффективна. Даже солнечные батареи в Линзе не могли работать. Спектр у каждого из её Семи Солнц был своим.
   Анмай очень хотел знать, как пытливый человеческий разум устраивает свою жизнь в других местах. Но Актала не поддерживала никаких отношений с соседями, и даже её вертолеты не пересекали её границ. И история, и география здесь числились среди запретных наук.
   Странный животный мир, происхождение культурных растений, религии, расы, - всё это путалось в голове Вэру. Он поймал себя на том, что тупо смотрит в раздел зоологического атласа, посвященный любопытным образцам эволюционной дегенерации. Уакки - похожие на страусов птицы, чьи крылья превратились в руки, червеобразные грызуны, лишившиеся ног, какое-то переродившееся рукокрылое, похожее на меховой мешок с четырьмя руками и пастью в четверть туловища, судя по масштабу, в половину роста Вэру...
   ................................................................................................
   Когда голова начала уже болеть, Анмай растянулся прямо на столе. Просто лень было брести наверх, к спальне. Хотя он устал, как собака, ему никак не удавалось заснуть. Это было странно. Сначала Вэру решил, что его мучает тоска по Хьютай - он ещё никогда не расставался с ней надолго. Это действительно было тяжело, но его терзало совсем другое. Воспоминания о пытке, когда он трусливо врал, а потом, полностью потеряв представление о достоинстве, вопил и корчился от боли на потеху палачам, неотступно жгли его. Пытки - что пытки? Его тело уже забыло о причиненной ему боли, а вот память о пережитых им унижениях не оставит его до гробовой доски. Но хуже всего были воспоминания о его собственной трусливой слабости, когда он, сломленный, готовый на всё, решился молить о пощаде. Даже сейчас страх перед этим внезапным приливом трусости ещё не вполне оставил его, и именно он вызывал в нем дикую жажду мести.
   Анмай пытался убедить себя, что держался с достоинством, пока это оставалось в его силах, но напрасно. Ему хотелось убить всех, до единого, ару, даже не за то, что они пытали его, а за то, что они видели его слабость, его позор. Это изрядно его напугало. В его душе всегда жила страсть к достижению самых крайних пределов, а что может быть более крайнего, чем истребление целого разумного вида?..
   Он хорошо понимал, что хитрый авантюрист Нэйс и вся Организация лишь одержимые шовинизмом фанатики, если не хуже. Ну и что с того? Ведь всё, что происходит в Линзе, лишь вторичная, побочная ветвь развития разума по сравнению с великой Файау... не говоря уж о Мэйат и иных свехрасах...
   Анмай встряхнул головой. А есть ли у развития побочные ветви?..
   Он выбросил из головы все мысли и попытался заснуть. Палевые полосы едва освещали огромное помещение, все стены которого блестели черным стеклом. В тени, в глубине их, мерцали, всплывая и исчезая, синие отблески, словно живые. А может, и вправду живые. Что он знает об этом мире? Что год здесь длиться ровно четыреста дней, немного более коротких, чем стандартные сутки Файау, и что в Актале живут 64 народа? Ведь книги на понятном ему файском языке составляли лишь малую часть этой огромной библиотеки. Он не знал, правда ли, что в Линзе есть кочевые народы, которые все тысячелетия своей истории движутся на юг или на север, к Вечным Стенам, стремясь достичь края своего мироздания. Или что очень далеко к югу есть страны, управляемые Наставниками, неведомыми существами, способными к телепатии. Анмай знал, что она невозможна - у файа. А как насчет других рас?..
   Он приподнялся, разглядывая мерцающий в глубине стены узор. В этом запертом зале ему стало вдруг очень одиноко и страшно. Всё вокруг было немыслимо, непредставимо чужим. Ему очень хотелось вернуться на "Астрофайру", но тогда он потеряет впервые в жизни обретенную свободу. Раньше его связывал его пост, его невежество в новом мире, опека машин...
   Анмай встряхнул волосами и откинулся назад, расслабился, стараясь ни о чем не думать. Большинство его ран уже затянулось, но ребро ещё ныло. Раньше у него был почти такой же шрам. Хьютай это не огорчит...
   Утешившись этой мыслью, он мирно заснул. Ему снилась его родина, но он этого не помнил.
   ..............................................................................................
   Анмай не знал, быстро или медленно идет для него время в Тар-Актале. Он просто не думал об этом. Больше всего он хотел выяснить, откуда сюда прибыли файа, но на это просто не хватало времени. Ему приходилось совсем нелегко. Тут был другой мир. Знакомые ему вещи соседствовали с совершенно незнакомыми порядками. Побуждения живущих здесь людей и файа, их манера мыслить порой повергали его в изумление. Пожалуй, только полный чистого любопытства Айэт казался понятным и близким. Юноша намертво прилип к нему, официально в качестве переводчика, но это пришлось очень кстати. Почти никто из здешних людей не знал файского языка, да и сами файа в большинстве знали его довольно плохо.
   Переводчик из Айэта получился ещё тот: он без конца задавал совершенно лишние вопросы и не стеснялся объяснять, что Анмай думает по тому или иному поводу в его отсутствие. Раньше Вэру не представлял, что кто-то может смотреть на него с открытым ртом, и, в то же время, относиться к нему, как к младшему брату, если не как просто к своей собственности. Но Айэту это удавалось. Он злился, когда кто-то обращался к Вэру не через него, - он любил погреть уши чужими разговорами. Он следил за тем, чтобы Анмай ел сытно и вовремя, и буквально загонял его в постель по вечерам, но уже из низменных личных побуждений: позволять кому-то общаться с "его" пришельцем, пока он дрыхнет, Айэт не собирался. В итоге, им пришлось вместе есть и даже вместе спать, - то есть, в одно и то же время. На почве сна у них постоянно случались конфликты. Айэт спал дольше Анмая, а не выспавшись становился язвительным и злым. Он без конца расспрашивал Вэру о жизни в другом мире, и Анмай горько проклинал тот миг, когда рассказал ему о своей подруге. Мысль о том, что можно всё время жить в одном доме с настоящей живой девушкой поразила воображение Айэта, и он принялся выспрашивать, как ухаживать за этой диковинной жар-птицей, дабы она сей же миг не упорхнула: а чем её кормить? А можно давать ей еду руками? А как часто ей нужно говорить, что она очень хорошая? А можно расчесать ей волосы? А потереть спинку в ванной? А в чем она ходит дома? А как...
   Можно было подумать, что речь идет о некой редчайшей форме жизни, хотя на самом деле Айэт чуть ли не палкой отбивался от девиц, готовых на всё, что юноша только мог представить, и даже на гораздо большее. Но все девушки вокруг него были, вероятно, поддельные, а как выглядит единственная настоящая Айэт то ли ещё не решил, то ли просто с удовольствием маялся дурью. Толку от него, в общем, оказалось немного, но постепенно, шаг за шагом, Анмай стал разбираться в сложившейся здесь ситуации.
   Хотя большая часть людей всё же поддержала Организацию, - только в столице она смогла набрать миллион добровольцев, а по всей Актале больше двадцати миллионов, эта огромная масса не представляла собой никакой реальной силы. У неё не было ни оружия, ни положенных солдатам знаний. Даже в столице Нэйс смог вооружить менее ста тысяч человек, а боевиков ару вокруг неё собралось в несколько раз больше. Организация начала проигрывать войну и держалась, в основном, за счет превосходства в воздухе. Ару, к счастью, не создали своей авиации, но зато наладили колоссальное по объему производство ручного огнестрельного оружия.
   Теперь страна практически распалась. Большинство земель и городов захватили ару, другие хотели остаться в стороне от войны. Организация удерживала ещё достаточно много территорий, но ару разделили их. Они повсеместно разрушали железные дороги, перекрывали шоссе. Им удалось осадить даже Тар-Акталу, полностью отрезав её от основной части страны. Огромный город требовал непрерывных поставок продовольствия. Если скоро не прорвать блокаду, в нем начнется голод, и неизбежный мятеж против Организации.
   Нэйс не сказал, что Тар-Актала обречена, но Анмай понимал, что падение столицы, - только дело времени. Её система водоснабжения, - огромное водохранилище, множество подземных резервуаров и река, - к счастью, оказалась неуязвима и автовертолеты не подпускали ару к городу ближе пятидесяти миль. Но на больших расстояниях их система управления не действовала, и люди не могли выйти за пределы этого периметра. Армия Организации представляла собой жалкое зрелище. Её добровольцы были трусоваты, несмотря на мощное вооружение, и могли сражаться лишь достаточно большими группами. В одиночку они не стоили почти ничего, в большинстве. Они стойко держались на укрепленных позициях, но наступать не могли.
   Ару же, более ловкие, но менее сильные, чем люди, оказались отважными бойцами, холодными, спокойными, исключительно хитрыми и изворотливыми. Даже в плену они доставляли массу неприятностей, и уже не раз удивляли своей готовностью погибнуть вместе с врагом. Они превосходили людей не только численностью, но и своей фанатичной храбростью и неукротимой жизнеспособностью. Воевали же ару бесчестно, - хватали в селениях женщин и детей и пользовались ими, как живым щитом. Убивали они беспощадно, но, как признал Нэйс, лишь тех, кто сопротивляется им. Их тактику составляли внезапные нападения, налеты и засады. Прямых столкновений ару избегали. Любимый их трюк, - требовать сдачи частей Организации, угрожая расправой над взятыми по случаю заложниками, - удавался слишком часто. Добровольцы редко проявляли необходимую в таких случаях твердость.
   С техникой дела обстояли не лучше. Хотя в арсеналах Тар-Акталы нашлось больше двух тысяч наземных боевых машин, толку от них оказалось мало. Та же автоматическая система управления не давала им удаляться от города. Люди пытались наладить производство танков по сохранившимся описаниям, но это требовало лет, которых у них уже не было. Попытки использовать против ару тяжелые транспортные и сельскохозяйственные машины окончились провалом. Они оказались очень уязвимы для пуль. Вдобавок, у ару было много базук. Они стреляли кумулятивными гранатами, пробивающими любую стальную броню. Все наземные машины Акталы оказались бесполезны, кроме защищенных броней из вечного стекла, но их осталось слишком мало. Как и вертолетов.
   Организация мобилизовала уже больше восьми тысяч таких машин, но вооруженных ракетами осталась всего тысяча сто. Пока они могли отчасти восполнять потери, - заводы Тар-Акталы производили по десять вертолетов в день. Но если не возобновить подвоз сырья, то и они скоро остановятся...
   ..............................................................................................
   Анмай ожидал, что дни напролет он будет проводить на заводах Тар-Акталы, руководя производством оружия. Но вскоре он обнаружил, что его технические секреты никому тут не нужны. Актала далеко обогнала его Фамайа, - и была ещё безнадежно далека от воспроизводства технологий Файау. Но владыки Организации не умели командовать своей армией, и именно в этом он мог помочь им, не ради их власти, а ради тех жизней, которые они хотели спасти. Его советы чаще всего относились к стратегии и тактике. Ему удалось объяснить Нэйсу, что проблему ару можно было решить, заставив их самих вырабатывать себе пищу, но было уже слишком поздно. Война продолжалась, принимая всё более жестокие формы. То, что первоначально было стычками агрессивных фанатиков с обеих сторон, быстро превратилось в войну двух разумных видов, - войну на уничтожение.
   В рукопашных схватках с ару люди побеждали почти всегда. Если бы эта война велась без применения технических средств, лишь мечами и луками, у ару не осталось бы никаких шансов. Им просто не хватало сил, чтобы нанести серьёзные раны. Но огнестрельное оружие уравнивало их силы с людьми, на стороне ару было численное превосходство и они заранее подготовились к тому, что их начнут уничтожать.
   Люди же имели полное превосходство в области техники, превосходство в воздухе, и они разгромили бы ару, если бы те не разодрали их страну на множество нежизнеспособных в отдельности частей. И когда Анмай смог, наконец, точно сравнить возможности враждующих сторон, он понял, что война неизбежно окончится взаимным истреблением противников. А затем... Опустошители просто займут освободившуюся территорию!
   Он не мог поверить, что Нэйс - агент чудовищных тварей, но ведь людьми, как, впрочем, и файа, гораздо легче управлять, если они не знают об этом. Между Тар-Акталой и областью Опустошителей явно была связь, но вот какая? И почему правительство так легко уступило свою власть? Это ведь неестественно...
   Он видел единственный выход из этой западни, -любой ценой изгнать или уничтожить ару. Тогда Опустошителей встретит пусть и малочисленная, но хорошо вооруженная и готовая на всё армия людей. И люди собирались победить, даже зная, что, скорее всего, погибнут все до единого в безуспешных попытках.
   .................................................................................................
   Ару всё теснее блокировали столицу, всё больше их собиралось вокруг города. Стала ощущаться нехватка продовольствия. Они научились атаковать по ночам, когда вертолеты не могли действовать, и скоро вошли в столичные предместья.
   Сама Тар-Актала была неприступна. Её защищали форты из вечного стекла, но их построили вдоль внешнего периметра ускорительного кольца, и сейчас они оказались в глубине города. Окраины были ничем не прикрыты, и именно в них вторглись ару. Небо столицы потемнело от дыма пожаров, и Вэру вовсе не нравилось смотреть на него. Он помнил, что некогда был город Товия, и была такая же осада. А потом город пал, и все его жители погибли, но некому оказалось торжествовать победу. Все осаждающие погибли тоже. Сейчас история повторялась.
   Он совсем мало жил в Тар-Актале, но уже успел полюбить этот странный город, наверное, потому, что представлял, каких трудов стоило его построить. А сейчас он разрушался и погибал на его глазах. Ару дошли уже почти до самого Контрольного Центра, и все работающие там слышали звуки беспрерывной стрельбы, а ночью видели зарево пожарищ, которое разрывали ослепительные вспышки взрывов. Защитники столицы держались отважно и стойко, вдобавок, у ару не было осадной артиллерии, и каждое здание из вечного стекла превращалось в неприступную крепость. Оружия и боеприпасов им хватало, вода в огромном искусственном озере не убывала, но запасы продовольствия таяли. Максимум через месяц последние защитники угаснут от голода, и тогда... но ару не получат города. Накрытый вечным, бесполезным силовым щитом, он превратится в чудовищный склеп, и силуэты его высоких башен станут символом смерти. Ждать помощи было неоткуда. Повсюду происходило одно и то же.
   Ару взрывали мосты, железные дороги, радиостанции, прежде всего стараясь разобщить людей. Теперь защитники города могли рассчитывать лишь на себя. Они сражались и работали не покладая рук, и Анмай работал вместе с ними. Его лицо и руки почернели от пыли и копоти, но глаза всегда живо блестели, хотя теперь он не спал сутками. Он знал, что делает, и не хотел делать ничего иного.
   ...............................................................................................
   Наконец, на пятнадцатый день пребывания в столице и сороковой в Линзе, Анмай решил, что всё готово для контрнаступления. Разумеется, это было не так, но ждать больше они не могли. Начался голод.
   Они начали операцию на рассвете дня Синего Солнца. Анмай сам командовал армией прорыва. Нэйс выделил ему пятьдесят тысяч бойцов, всех, кого удалось снять с рубежей обороны, не рискуя ослабить её. Они должны были двинуться на север, и, уничтожив основную группировку ару вокруг Ас-Акры, достичь побережья моря Птиц. Там находилась самая крупная из областей Акталы, ещё управляемых Организацией.
   Половину бойцов посадили на вертолеты. Для этой операции их собрали со всей страны больше трех тысяч, оснастив их все, по совету Вэру, тепловыми ловушками. Около тысячи машин были вооружены ракетами. Ещё сто пятьдесят вертолетов переделали в бомбардировщики. Из заполненных взрывчаткой бочек с приваренными стабилизаторами получались неплохие бомбы, в полтонны каждая. Правда, они оказались эффективны лишь против самых крупных скоплений противника.
   Но основной ударной силой стала наземная техника, впервые за всё время войны. Триста наземных боевых платформ, изготовленных в Тар-Актале в забытой древности, раньше не находили применения именно из-за непомерных размеров. Каждая была настоящим сухопутным кораблем на шнековых движителях, больше восьми метров в высоту, шириной в двадцать и длиной в пятьдесят метров.
   ...............................................................................................
   Когда забрезжил рассвет, Анмай, зевая и ёжась от холода, шел по обширному, как аэродром, изрытому пустырю на северной окраине Тар-Акталы. На нем неровными рядами стояли древние боевые платформы. Они вышли из своих ангаров-хранилищ, и напоминали размерами трехэтажные дома.
   Осторожно ступая по рыхлой почве, Вэру подошел к штабной машине, с невольным почтением разглядывая эту самоходную громадину. Её люк открылся, и он, миновав помещение для десанта, поднялся в низкую, отделанную белой пластмассой рубку. Половину высоты её стен занимали обзорные экраны, у пультов под ними стоял десяток кресел. Это напоминало машины Файау, но таких сложных приборов в них не было, все приказы отдавались с помощью весмов.
   Как и везде в Организации, в рубке преобладала молодежь, серьёзного вида юноши, твердо решившие убивать ради общего блага. Анмай знал, что такие ситуации действительно встречались, - очень редко. Это была одна из них. Всем им, возможно, предстояло умереть самим, но Анмай не испытывал страха.
   Массивная дверь рубки закрылась. Приказ начать движение был отдан Нэйсом. Он, хотя бы формально, оставался главнокомандующим.
   Платформа Вэру шла впереди всех, ровно. Стрелки приборов дрожали у левой части шкал. Питающий турбины реактор платформы использовал лишь малую часть своей мощности. Её предназначение заключалось отнюдь не в перевозке грузов. Остальные машины, развернувшись широкой цепью, двинулись за ней.
   .................................................................................................
   Айэт был очень доволен тем, что попал на неё и сейчас стоял на её боевой галерее. Раньше он избегал участвовать в сражениях, но теперь, когда он узнал, что ару сделали с его родителями, он хотел мстить. Именно по этой причине он был не в рубке, а здесь, где мог стрелять.
   Справа и слева, неторопливо колыхаясь, словно настоящие корабли, ползли другие платформы, покрытые толстой броней из плит вечного стекла. Их глухие вертикальные борта сверху и снизу были скошены, как и углы корпусов. На корме каждой платформы возвышалась плоская срезанная пирамида реакторного отсека. Мощность их термоядерных генераторов составляла гигаватты.
   Эти машины раньше использовались как передвижные электростанции, но основное их предназначение было иным. Они были лишь самоходными платформами для электромагнитных орудий, мощных линейных ускорителей, выбрасывающих пучки разогнанных до релятивистских скоростей электронов. Они поражали как молния, которую можно направить в любую желаемую точку, молния, мощнее любой природной. Дальнобойность их была не очень большой, но вполне достаточной, чуть больше полумили.
   Из корпуса идущей справа машины выступало огромное бронированное кольцо - тоже ускоритель электронов, правда, не линейный, а циклический. Четыре встроенных в него блока отклоняющих магнитов позволяли вести круговой обстрел. Такой ускоритель выбрасывал мощные и узкие пучки синхротронного излучения, почти не уступающего лазерному. Например, СВЧ-лучи, весьма опасные для машин и живых организмов. У машин перегорали все электроцепи, а жизнь... достаточно поднять температуру тела всего на десять градусов, чтобы белок свернулся и наступила смерть. Мощность каждой машины-ускорителя, линейного или циклического, составляла миллион киловатт. Бронированные гиганты были неповоротливы, линейные ускорители к тому же имели ограниченный сектор обстрела, но на этот случай на каждой машине имелась боевая галерея для стрелков и шесть башен с электромагнитными орудиями меньшей мощности.
   С высоты третьего этажа Айэт видел, как из-под дюжины огромных шнеков соседней машины летит земля. За каждой платформой оставалась широкая полоса перемолотого в прах грунта. Они делали по двадцать миль в час, и вскоре достигли линии фронта.
   Прежде, чем они вошли в зону вражеского огня, из дюз синхротронов ударил ослепительный свет. Меняя энергию ускорения, они могли изучать почти любые волны электромагнитного спектра. Хотя глаза Айэта защищали поляризующие очки и стекло заранее надетого шлема, он прищурился. Фокус их лучей сиял ярче любого Солнца, и он не видел, что там творится. Всё впереди исчезло в страшном блеске, не дававшем противнику стрелять.
   Когда они приблизились к вражеским позициям, свет погас. Его сменили убийственные СВЧ-лучи, микроволны, пущенные широким веером. Укрывшись за наклонным выступом брони Айэт видел, как выскакивающие фигурки ослепленных ару тут же падали, попав в невидимый луч.
   Прикрывавшая галерею защитная сетка из проволоки начала раскаляться, столь велика была мощность даже рассеянного излучения. Каждую такую машину с синхротронным ускорителем сопровождало две с электромагнитными орудиями. Они были менее эффективны, но заводы Тар-Акталы не могли оснастить все машины синхротронами. Уже то, что они вообще смогли восстановить все платформы за эти две недели, было чудом сверхчеловеческого по интенсивности труда.
   Айэт невольно обернулся, глядя на их орудие, массивную конструкцию из восьми цилиндрических сегментов, покрытых броней и заключенных в мощную клетку из стальных балок, похожую на мостовую ферму. Орудие на две трети выступало над крышей платформы и весило больше тысячи тонн. Под ним размещались радиаторы, и между орудием и боевой галереей зияли прикрытые бронежалюзи широкие щели воздуходувок, где бушевал настоящий ураган.
   Айэт невольно вскрикнул, когда их машина тоже открыла огонь. Из жерла орудия вырвалось фиолетовое электрическое пламя. Оно копьём рассекло воздух и ударило в вершину близлежащей возвышенности, которая взорвалась искристым огненным шаром. Из него во все стороны рванулись растекавшиеся по земле зигзаги молний. Волосы юноши поднялись дыбом под шлемом, тяжелая броня и одежда вздулись, всё тело закололи искры разрядов. Несмотря на защитные наушники шлема его оглушил страшный треск. Дуло орудия было всего на пару метров выше его головы.
   Миг спустя их машину тоже оплела сеть молний, исчезая в остриях разрядников. Выпущенный электрический заряд требовал компенсации. Любое живое существо, оказавшееся возле машины в миг выстрела, погибло бы на месте. Хотя на каждой платформе находилось по сотне стрелков, они оказались не столь и нужны.
   Всё вокруг заполнил резкий запах озона. От машины к высоте пролегла широкая полоса выжженной земли. Её вершина стала дымящимся кратером, над ним клубился пепел. Лишь через пару секунд до Айэта долетел громоподобный треск и раскаты взрыва.
   Юношу охватил дикий восторг разрушения. Вцепившись в борт, забыв обо всём на свете, он с нетерпением ожидал нового выстрела. Он словно стал частью этого пятитысячетонного чудовища, которое, плавно колыхаясь, ползло вперед, сокрушая всё на своем пути.
   Они пересекли линии окопов, смешав их с землей, и двинулись дальше. Словно туча чудовищных птиц, за ними следовали вертолеты, выжигая напалмом всё, что уцелело после прохода броненосных громадин. Они приземлялись, высаживая десант, и вновь взлетали, воздух рвал рев их двигателей. Вертолетов собралось так много, что они покрывали небо сплошь, как облака.
   Сердце Айэта радостно забилось, - разве что-то сможет противостоять этой неотвратимой волне? И ей командовал его друг, сейчас сидевший внутри этой неторопливо ползущей махины...
   ...............................................................................................
   Они прорвали линию фронта, не потеряв ни одного солдата, даже не увидев ни одного ответного выстрела. Ошеломленный противник был уничтожен прежде, чем успел оказать сопротивление.
   Платформы выстроились в линию, вломившись в лес. Толстые деревья падали под напором плоского лба идущей впереди машины, сверху дождем сыпались ветки, упавшие стволы оглушительно трещали под шнеками. За передовой платформой оставалась широкая полоса перемешанной с щепой, взрытой земли. Никакие леса, заросли, болота или даже вода не могли служить препятствием для таких машин. Они могли и плавать, даже пересечь море. Только высокий обрыв или скалы могли остановить их, но здесь, на Великих Равнинах, на тысячи миль кругом не встречалось ничего похожего. Впереди ползущих броненосцев порхали вертолеты-разведчики, высматривая скопления врага. Впрочем, им таких не попадалось. Не в силах сражаться, ару бежали с их пути.
   Айэт скоро спустился внутрь машины. Здесь гулял жаркий ветер. Даже могучие турбины, прогонявшие целый океан воздуха через её внутренности, не могли вытянуть всё тепло от работы сверхмощных механизмов. Полуголые бойцы, ошалев от жары и рева, безмолвно валялись на пластиковых подушках. Даже говорить в таком шуме было нельзя. Айэт, скинув тяжелую броню и одежду, присоединился к ним.
   В мучительном бездействии шел час за часом. Наконец все, кто мог покинуть посты, выбрались наверх. Там было прохладней и тише, но говорить всё равно оказалось нельзя. Им оставалось лишь смотреть на неторопливо проплывающий внизу пейзаж.
   Они оживились, когда впереди показалась Котра, тот самый городок, где Анмай впервые познакомился с ару. Разведчики сообщили, что город пуст. Ару, заранее извещенные об их приближении, разбежались по окрестным лесам. Вертолетчики выслеживали и уничтожали скопления беглецов, но основная масса ару, несомненно, осталась в тылу их армии.
   Айэт задумался. Он понял, что ведение войны даже превосходящими силами - не очень простая задача. Но именно поэтому Анмай решил нанести удар по цели, которую ару не могли не защищать...
   Они обошли Котру, оставив в ней гарнизон, и двинулись дальше, в Ас-Акру. Там скопилось огромное количество ару, может быть, несколько миллионов, в большинстве подростков, проходивших боевое обучение. Вертолеты, разбомбившие все мосты и дороги в округе, не давали им разбежаться, и уничтожение резерва их армии должно было сломить ару.
   Только к концу дня, за час до заката, они достигли города. Им предстояло страшное сражение. Айэт понял это, когда впереди показались огромные здания Ас-Акры.
   Машины, выбравшись из леса на открытое пространство, начали маневрировать, разворачиваясь широким фронтом. Над ними кружили вертолеты. Каждые два часа они возвращались в столицу, заправляясь и меняя уставшие экипажи. А они уже десять часов непрерывно сидели внутри ревущей раскаленной коробки и едва держались на ногах. Айэт подумал, что теперь толку от стрелков прикрытия, к которым он относил и себя, будет немного.
   На минуту все машины остановились, повисла жуткая предбитвенная тишина. Затем они вновь двинулись вперед. Айэт удивленно смотрел на город. Всего месяц назад он проехал его, даже не заметив. А сейчас это вражеская крепость, полная безжалостных убийц. Этих ли изменений хотел Нэйс Анкус?..
   Его размышления прервала ослепительная вспышка. Зажмурившись, он пригнулся, на ощупь отыскивая шлем. Надев его, он осторожно выглянул за борт.
   Как и раньше, машины шли в атаку, прикрываясь световой завесой. Но здесь их встретило отчаянное сопротивление. Вокруг свистели и рвались снаряды, вздымая фонтаны земли. Иногда они со вспышками пламени рвались на броне машин, один ударил в лоб броненосца Айэта, заставив его содрогнуться. Но сам Айэт был неподвижен. Ему казалось, что всё это не имеет к нему никакого отношения.
   Он продолжал стоять и когда под днищем машины начали рваться мины, сотрясая корпус и обдавая его тучами едкого дыма. Но массивные, трехметрового диаметра шнеки и восьмидюймовая броня днища были несокрушимы, машина продолжала неудержимо ползти вперед. Вскоре ослепительное сияние погасло, сменившись убийственным потоком микроволн. Затем открыли огонь электромагнитные орудия.
   После каждого выстрела гибкое тело Айэта вибрировало от грохота, все волосы на нем вставали дыбом, а ток нещадно щипал мокрую от пота кожу. Прямо перед его глазами плясали зигзаги молний, в пастях воздуходувок бушевал жаркий, как огонь, смерч раскаленного воздуха, легкие раздирал едкий озон.
   Но его вновь охватил дикий азарт разрушения. От ударов огненного копья многоэтажные здания взрывались, разлетаясь тучами обломков и пыли, прошитых молниями. В белой мозаике города открывались громадные бреши, над ними клубились грибовидные столбы черного дыма. Масса зданий, взрывавшихся и рушившихся в сверкании молний, быстро приближалась.
   Сердце Айэта сжималось от страха и предвкушения, он кричал что-то, неразборчивое в адском шуме, сжимая толстый край броневой плиты и приплясывая на месте, - раскалившийся стальной пол обжигал его босые ноги. Заглушая все звуки, над ним проносились эскадрильи вертолетов, летевших так низко, что им приходилось лавировать между платформами. Навстречу им взвивались сотни ракет, выпущенных так густо, что их разрывы напоминали фейерверк. К сверканию молний добавился алмазный блеск взрывов.
   Большинство ракет взрывалось в воздухе, врезавшись в огненные шары тепловых ловушек, но иные достигали цели. Юноша видел, как подбитый вертолет опрокинулся и рухнул вниз. Он ударился о землю, подскочил, запрыгал по ней, вздымая тучи пыли, и вдруг беззвучно взорвался. Айэт действительно не слышал ничего, хотя обломки брони и корпуса полетели во все стороны, словно осколки бомбы. Ещё один вертолет взорвался на высоте, разлетевшись тучей огня, он заметил третий, быстро идущий вниз, - на месте одной из турбин зияла рваная дыра.
   Вертолеты стали отворачивать назад. Ракеты летели им вслед, рассекая чистые предзакатные небеса пучками белых линий, и машины продолжали вспыхивать и падать. Но даже взрывы тяжелых бомб внутри разбивавшихся вертолетов в этом адском хаосе оказались почти не слышны.
   Платформа смяла окопы и орудия вместе с артиллеристами, и с грохотом вломилась в городское предместье. Белые двухэтажные дома, деревья, столбы, заборы, машины. Всё сминалось, рушилось и исчезало под ползущим чудовищем. Воздух наполнился адским визгом перемалывающих камень шнеков. Внизу метались обезумевшие ару. Они спотыкались, падали, сотнями исчезая под днищем.
   На галерею высыпали все стрелки и часть экипажа, не выдержав адской жары в машинных отсеках. Бойцы азартно расстреливали всех ару, что попадались им на глаза. Айэт тоже поддался общему возбуждению. Он вскинул к плечу автомат, вжимаясь в броню так, словно его оружие и тело стали частью машины, и стрелял, не обращая внимания на возраст своих мишеней. Он нигде не видел здесь файа или людей и сомневался, что сможет найти жителей города на этом свете - разве что в рабочих лагерях.
   Он не считал убитых, отрываясь лишь для перезарядки оружия. В один из таких моментов он взглянул на своих товарищей. Приникшие к броне стрелки выглядели довольно странно. Из военного снаряжения на них остались лишь шлемы и пояса с подсумками. Их худые мускулистые тела блестели от пота и быстро темнели в тучах пепла и копоти, затянувших уже всё вокруг. Вокруг всё горело, здания и машины под ударами огненно-синих жгутов вспыхивали, словно облитые горючим. Иногда вся машина содрогалась от залпов главного орудия. Тогда за её бортами вспыхивала сеть молний, а Айэта от волос до пальцев босых ног пронизывал электрический разряд.
   Ару сопротивлялись отчаянно. Внизу всюду метались крошечные фигурки, сверкали вспышки выстрелов, пули свистели над головой юноши, с визгом отскакивая от брони. Его сосед дернулся и беззвучно опрокинулся назад, хватаясь за пробитое горло, но Айэт лишь мельком взглянул на него, продолжая стрелять. От его выстрелов упал ару, целившийся из базуки. Умирая, он нажал на спуск, и огненный шар гранаты отвесно ушел в небо.
   Впереди из дыма выросло нечто темное, - многоэтажные здания центральной части города. Они были в несколько раз выше наземных броненосцев, и платформе пришлось ползти по улице между ними. Таранить такие громадины было бы самоубийством даже для их машины. Все здания пылали сверху донизу, все их окна светились огнем, дым нависал так густо, что скрывал всё небо, и повис ночной мрак, раздираемый лишь вспышками пламени.
   Казалось, здесь не могло остаться ничего живого, но именно здесь сопротивление оказалось особенно сильным. Огненные шары гранат роями летели, казалось, прямо на него. Айэт не понимал, откуда они берутся, падают с дымного неба или вылетают из-под земли. Одни с адским треском разбивались о борта, другие проносились над головой и рвались на броне орудия. Осколки осыпали палубу, стрелки один за другим падали, обливаясь кровью, или скрывались во внутренних помещениях. Одному из них граната попала в живот, разорвав тело пополам.
   Айэт понимал, что в любую секунду может оказаться на его месте, но уйти с галереи не мог. После всего увиденного это казалось ему предательством. Он знал, что не проживет здесь и минуты, но улица вдруг кончилась. Машина походя раздавила запиравшую её баррикаду вместе с защитниками и выползла на просторную площадь, на которую ещё пробивался солнечный свет. Гранаты по-прежнему летели со всех сторон, но вечное стекло отражало удары и платформа упорно шла вперед.
   Впереди, в пыли, вырос большой двухэтажный дом. Из всех его окон сверкали вспышки выстрелов, пули свистели так густо, что Айэту пришлось укрыться за выступом брони.
   Машина, не сбавляя хода, таранила дом. Выглянувшего наружу Айэта швырнуло вперед, чуть не выбросив за борт, край броневой плиты больно врезался ему в живот. На расстоянии протянутой руки он увидел пыльное зеленое железо крыши, покрытое ржавыми пятнами. Но толстые каменные стены не выдержали удара, здание рухнуло и за секунду исчезло под шнеками. Айэта ослепила туча едкой белой пыли. Платформа прошла сквозь неё и устремилась дальше.
   Впереди вновь показалось страшное ущелье, улица, стиснутая пылающими массивами многоэтажных зданий. Ару буквально кишели внизу. Айэт подобрал оружие и продолжал стрелять в них, пока не кончились патроны. Вдруг ощутив себя беспомощным, он огляделся.
   На галерее кроме него и нескольких убитых уже никого не осталось. Только электромагнитные орудия мерно вращались в своих башнях, с треском извергая струи трепещущего синего пламени. Они рассыпали искрами всё, к чему прикасались. Ару отчаянно пытались уничтожить их машину, но та даже не замедляла хода. Айэт видел, как один ару, обвязавшись взрывчаткой, кинулся под днище. От взрыва платформа содрогнулась, но не остановилась ни на миг. Со всех сторон били огнеметы ару. Жидкий огонь стекал по раскаленной броне, разливался лужами по настилу галереи, шипел на трупах. Айэт задыхался в отравном дыму, боясь представить, что сейчас творится внутри машины. Он не думал о том, что в любую секунду сам может превратиться в вопящий огненный комок. Едва дым чуть рассеялся, он выглянул за борт.
   Они ползли по улице, столь узкой, что платформа чуть не задевала стены домов, уходящие наверху в дымный мрак. А навстречу им мчалось что-то длинное, темное, - большая цистерна с топливом. Огненно-сизые разряды рвали асфальт вокруг неё, но так и не успели поразить цель. Машины столкнулись лоб в лоб.
   Цистерна лопнула, взорвавшись тучей слепяще-белого огня. Айэта обожгли полыхнувшие языки пламени, но секунду спустя и огонь и металлический остов исчезли под шнеками. Впереди показался просвет, - новая площадь.
   Дым немного рассеялся и до Айэта донесся знакомый рев. Вокруг роем вились вертолеты, сверкание их прожекторов резало глаза, от их пулеметов вокруг всё трещало и сыпало искрами. Айэт смотрел на их работу, судорожно вцепившись в борт.
   Машина на минуту замедлила ход. Впереди, на том конце площади, стояло гигантское высотное здание. В нем раньше размещалось областное правительство. Угловатый массив, словно составленный из нескольких сросшихся башен, насчитывал не меньше двадцати этажей. Ещё выше в небо вонзался острый стальной шпиль.
   Вдруг стало неожиданно тихо. Платформа застыла между двумя темными зданиями, почти целыми. Их стены почти касались её бортов, окна четвертого этажа оказались чуть выше защитной сетки. Айэт ничуть не удивился, когда из одного такого окна на неё спрыгнул ару. Он проворно побежал по сетке, скользнул в проем и оказался на галерее. Он не заметил Айэта, что, впрочем, было и не удивительно. Кожа юноши сплошь покрылась копотью, как и всё вокруг. Лишь когда он преградил ару дорогу, тот отшатнулся и вскинул автомат.
   Айэт равнодушно отбил оружие. Он схватил врага, наотмашь ударил его о край броневой плиты, и швырнул вниз уже мертвое тело с переломанными костями. Ему следовало радоваться, но Айэт вдруг с ужасом понял, что не чувствует вообще ничего.
   Показавшийся из окна второй ару стал целиться в него, но Айэт уже не обращал на это внимания, настолько ему опротивело происходящее. Он сбросил тяжелый, душащий его шлем и поднял глаза. Ару смотрел на него, опустив автомат, и в его глазах юноша увидел то же страшное равнодушие.
   В этот миг с чудовищным грохотом выстрелило главное орудие. Айэту показалось, что его ударили по голове. Сверкание молний ослепило его, но он успел заметить, как в их сети вспыхнула фигурка ару. Юноша упал, тут же вскочил, - его обожгла раскаленная сталь.
   Лишь когда машина вновь двинулась вперед, он оглянулся. Здание оседало грудой огнедышащих развалин, огромных, как гора. С неё ещё сыпались лавины обломков и искр, но Айэт не слышал ничего, кроме тихого пения в ушах. Платформа врезалась в эти развалины и стала медленно взбираться на них, всё выше задирая нос, пока они не рассыпались под её весом. Айэту показалось, что он, с диким грохотом, в тучах едкого дыма и пыли, проваливается в самый ад. Над бортом медленно поднялась груда балок и битого кирпича и стала странно лениво обваливаться на него, сминая защитную сетку.
   Айэт вскочил и кинулся в открытую дверь. Он распластался на полу тамбура, задыхаясь от жары, зажимая уши, а машина всё двигалась, кружилась на месте, останавливалась, двигалась снова... Вокруг рушились здания, внизу скрипел дробимый камень, но он уже плохо сознавал это. При каждом выстреле главного орудия его сводила судорога, в уши словно впивались гвозди. Внезапно оглушительные раскаты грома прекратились, движение платформы стало незаметным - нет, она стояла!
   Как ни был измотан Айэт, но любопытство всё же взяло верх. Он вновь приник к борту. Вокруг оказались редко разбросанные маленькие дома предместья, редкие низкие сады, дорожки, всё чистое, пустое, безлюдное...
   Они прошли Ас-Акру насквозь. Город остался позади, - низко нависшая туча кромешного дыма. Медленно расползаясь в небесах, она вздымалась на огромную высоту и изгибалась чудовищным мостом над головой юноши, занимая полнеба, такая тяжелая, что Айэт невольно сжался. Ему показалось, что эта твердая на вид, маслянисто-черная рельефная масса сейчас упадет на него.
   Туча восходила стеной, огромные её клубы поднимались с пугающей быстротой. Туда дул сильный ветер, он гнал облака пыли, скрывающей бледным пологом солнце. Весь город превратился в один огромный костер, хотя лишь через несколько часов огонь достигнет максимальной силы.
   Вокруг всё выглядело тихим, других машин он не видел, - они остались одни. Айэт не знал, что с ними, отстали они или погибли.
   Со всех сторон с криками сбегались ару, вооруженные чем попало. Они облепили платформу, словно решившие сдвинуть камень муравьи. Смотревшего на них с высоты третьего этажа Айэта они не замечали.
   В голове юноши всё смешалось, и, наверно, он бы спрыгнул туда, к ним, если бы раньше не выстрелило электромагнитное орудие, просто так, в никуда, лишь бы сжечь эту облепившую борта мелюзгу. Оглушенный Айэт опрокинулся назад и даже не заметил, что платформа вновь движется.
   Опомнившись и выглянув наружу он понял, что кошмар лишь начался. Впереди вновь простерлись поля, а на них он увидел странную подвижную массу. Беженцы ару пытались уйти из города. Айэт не мог представить, сколько их здесь. Наверное, миллионы. Машина врезалась в самую их гущу. Ару пытались разбежаться, но их оказалось слишком много, и они лишь давили друг друга.
   Айэт уже не понимал, что с ним происходит. Его охватил страшный, ни с чем не сравнимый восторг избиения, но, в то же время, ему хотелось бежать вниз, голыми руками разбить броню реактора, погибнуть в огне, лишь бы прекратить это. Его словно разрывали на части, но он не мог ни двигаться, ни кричать. Только смотреть.
   Платформа двигалась в сплошном море живых тел, оставляя за собой широкую полосу мокрого, красно-черного, совершенно мертвого грунта. Справа и слева показались другие платформы, спеша принять участие в побоище, вспышки выстрелов беспрерывно освещали их борта. Но на этой машине никто не стрелял, даже пушки молчали. Впрочем, если бы хоть один стрелок показался сейчас на галерее, Айэт не думая швырнул бы его вниз, под шнеки. Он видел, как светятся дюзы синхротрона на бортах соседней машины, и массы ару ложились, словно трава под ветром.
   Что-то черное коснулось разума Айэта, его тело свела судорога предсмертного страха, но он продолжал смотреть. Вторая платформа, с электромагнитным орудием, тоже открыла огонь. Ослепительный огненный поток всё не угасал, машина медленно вращалась на месте, сжигая всё вокруг, оставляя за собой ровное дымящееся поле.
   Дикий ужас погасил свет перед глазами Айэта. Он вдруг понял, что чувствует то же, что тысячи умирающих, и что они зовут его к себе. Он совершенно не пытался сопротивляться, впитывал эту тьму, тянулся к ней, но всё же, не мог перейти барьер жизни.
   Через несколько минут он опомнился. Вокруг не осталось ни одного живого существа, лишь равнодушные черные громадины, невозмутимо ползущие на север...
   ................................................................................................
   На закате они остановились. Машины могли идти и ночью, но их экипажи уже не выдерживали беспрерывного движения. Раздался скрежет. Броневые створки огромного десантного люка открывались, опускаясь вниз. Одна из них превратилась в пандус и по ней, настороженно оглядываясь, сошло два десятка солдат. Через минуту к ним присоединились остальные. Они падали на землю, словно подстреленные, раскинув руки и ноги, усталые до последнего предела. Другие, более стойкие, полезли наверх, отыскивая возможные повреждения. На Айэта, судорожно цеплявшегося за стенку галереи, наткнулся сам Анмай. Теперь он мало походил на великого воителя. Всё его одеяние состояло из каких-то куцых шорт, но мрачное пламя, горевшее в глубине его больших глаз и многочисленные свежие рубцы не оставляли никаких сомнений на этот счет. Его сильное тело блестело от пота, словно лакированное. Но Айэт выглядел куда хуже. В одних плавках, весь в пыли и копоти, он еле мог стоять. На его босых ногах запеклась кровь убитых, а по телу вились струйки собственной. Несколько мелких осколков всё же задели его, но он даже не заметил этого. Его беспрерывно тошнило.
   - Айэт, какого дьявола ты... - Анмай смолк, взглянув в мучительно расширенные глаза юноши.
   Оттолкнув его руку, Айэт с трудом выбрался наружу. Машины стояли на склоне холма, вытянувшись бесконечно длинной колонной. Внизу бежала неширокая речка, зеленели луга, шелестели деревья, - всё исполнено жизни, но он помнил, как призывал смерть. Другие тоже это ощутили и выглядели растерянными.
   Свежий воздух и тишина быстро привели юношу в себя. Айэт спустился к речке и вымылся, кривясь от боли в неперевязанных ранах. Затем он растянулся на прохладной траве, не обращая внимания на остальных, впрочем, таких же пришибленных и безмолвных. Где-то садились и взлетали вертолеты, забирая раненых, трещала сварка, сыпались искры, кричали, но здесь висела тишина. Он видел, что остальные тоже измотаны. Они могли двинуться в путь только утром, хотя у них было достаточно припасов, чтобы двигаться целыми месяцами.
   Спускался вечер, стена зари удалялась и меркла, её прорезало сияние появившихся лун. Небо залило темной, бездонной синевой, только на юге громоздилась туча, похожая на гору. Черная, в свете заката она отливала розовым. Снизу её пронизывало ровное, мощное, жуткое зарево огненной бури, сверху рвали беспрерывные зигзаги молний, словно выпущенный на свободу электрический огонь ещё жил.
   На фоне неба выделялся черный массив машины. Луны давали достаточно света, чтобы рассмотреть её. Острия разрядников топорщились, словно шипы динозавра, броня выглядела так, словно прошла через метеоритный дождь, вечное стекло шнеков тускло блестело, словно перед ним настоящее чудовище, мертвое, бессмертное, не знающее жалости. Конечно, настоящее, разве не так?..
   Айэт перевел взгляд. Анмай сидел на самом берегу, бездумно бросая камешки в воду, словно мальчишка. Его бесстрастное лицо не отражало никаких чувств. Вокруг него сидели, лежали, купались и говорили такие же спокойные, мирные файа. Сейчас они отдохнут среди этого покоя, а утром двинуться дальше - убивать...
   В эту секунду со всех сторон полыхнул огонь. Как ару подобрались так близко, могли бы сказать лишь погибшие часовые. Нападавших было мало, но лишь немногие из вышедших наружу надели тяжелые панцири. Они падали, корчились в последней судороге и замирали навсегда. Некоторые бойцы пытались отстреливаться, но большинство бросилось к платформе, полезло внутрь, толкаясь и спеша, пока не закрыли вход. Гранаты базук ару бессильно бились о броню, но огнеметы доставали убегающих. Те истошно вопили, пытаясь избавиться от облепившей их вязкой огненной массы. С запозданием ударили легкие электромагнитные пушки. Айэт едва успел зажмуриться. Раздался дикий треск, крики - и всё стихло.
   Он осторожно поднял голову. Чадили подожженные деревья, с треском разгорался небольшой дом, землю изрыли дымящиеся полосы, оставленные разрядами, и всюду лежали трупы, черные, обуглившиеся...
   Айэт поднялся. При первых же выстрелах он инстинктивно вжался в землю, распластавшись, словно дохлая лягушка, и только поэтому уцелел. Анмай поступил так же. Их взгляды встретились - растерянные и испуганные.
   Это нападение чудесным образом очистило мысли юноши от малейших симпатий к ару. При всём своем беззлобном характере он не мог сочувствовать тем, кто пытался его убить. Больше всего Айэту хотелось сбежать в какое-нибудь тихое место, но он не мог бросить товарищей.
   Он понял, наконец, суть этой войны, необходимость убивать, даже когда ты не можешь, даже когда тебя уже тошнит. Потому что иначе погибнет весь твой народ. Эта ситуация вовсе не нравилась ему, и остальным тоже, однако, у них не было выбора. Айэт знал, что ещё достаточно силен, чтобы пойти с ними. Его раны противно ныли, но он ощущал эту боль почти с радостью, как плату за то, что ему довелось увидеть, - и уцелеть. Вот только Вэру, помнивший глаза юноши, решил, что с него довольно.
   В этот же вечер вертолет доставил Айэта в Тар-Акталу, как "небоеспособного".
  
   Глава 10.
   Познание сущности
  
  
   Пружины троек видел я и двоек
   В железном чучеле миров,
   Упругий говор чисел.
   И стало ясно мне,
   Что будет позже.
  
   Велемир Хлебников.
  
   Через пять дней, на 45-й день Звезды по новому календарю Нэйса, Анмай тоже вернулся в столицу, с победой. Операция по прорыву блокады полностью удалась, и в Тар-Акталу уже спешило множество поездов с продовольствием. Правда, он потерял шесть тысяч солдат, но ни одной машины. На некоторых платформах погибла половина экипажа, хотя на каждого павшего приходилось по тысяче убитых ару. Платформы нагнали на них такого страха, что ару бежали при одном их приближении. Всего за несколько недель люди смогут очистить от них всю центральную часть страны, Великие равнины. Тогда дальнейшее выдворение ару за пределы государства становилось всего лишь делом времени.
   Анмай знал, что он, по сути, спас страну от уничтожения, вырвал её из западни. Другие тоже это знали. Его популярность как спасителя страны и народа была очень велика. Он с удивлением обнаружил себя во главе многочисленной, и, вдобавок, преданной ему армии. Пожелай он теперь вновь стать Единым Правителем, пожалуй никто, даже Нэйс, не смог бы этому помешать. Но было бы просто смешно гнаться за властью в мире, который вот-вот может исчезнуть. К тому же, он не хотел привлекать внимание "Астрофайры", и пост правителя Акталы манил его ничуть не больше, чем место королевы муравейника. Ещё меньше ему хотелось стать незнающим исполнителем чуждой воли, какими оказались Нэйс Анкус и его несчастные товарищи.
   Хотя они надеялись спасти человечество от уничтожения, на деле они вели его к нему. Всего за месяц спокойная и мирная, даже по стандартам Файау, жизнь Акталы превратилась в сущий ад. Война, изгнанная из столицы и прилегающих к ней областей, продолжала разгораться в иных землях, принимая по мере того, как враждующие стороны создавали военную промышленность, всё более жестокие формы. Применение мин, отравляющих газов, напалма, массовые расправы с пленными и мирным населением с обеих сторон стали нормой. Огромное население страны из мирной и сытой жизни оказалось ввергнуто в смертельную борьбу, полную лишений.
   Актала распалась на части. В каждой из них власть захватили фанатики, принадлежащие к одной из рас. Промышленность, кроме военной, останавливалась, некому и небезопасно стало обрабатывать поля, угроза голода нависла надо всеми. И виновников этого видели уже не в ару, а в тех, кто начал войну и неустанно подстрекал к новым сражениям, - в Организации.
   Нэйс мог закончить войну всего через несколько месяцев, но Анмай знал, что волна всеобщего возмущения сметет Организацию гораздо раньше. На её руинах вряд ли возникнет новая власть, и вся Актала сорвется в пучину хаотичного взаимоистребления. Но и сохранение власти Организации привело бы не к лучшим последствиям, самое малое, к военной диктатуре.
   Теперь лишь немногие фанатики хотели воевать за неё, поскольку никакой видимой пользы это не приносило. Даже от смены власти не выиграл никто, кроме банд озверевших мародеров, которых боялись обе стороны. И кроме фанатиков, бредивших о высшей расе, никто не желал истребления ару. В итоге, Нэйс не смог достичь ни одной из своих целей, кроме самой первой, - озлобить и сделать убийцами множество файа и людей.
   А в Актале, всю свою историю не знавшей войн, война казалась вдвойне страшной. Она была всем отвратительна. Не удивительно, что в стране возникло множество антивоенных движений, как пацифистского, так и прямо противоположного толка. Множество совершенно мирных людей, доведенных до крайности, бралось за оружие, чтобы покончить с организаторами этой кровавой бойни. По сути, началась вторая, партизанская война, которую Нэйс немедленно назвал контрреволюцией. Но и контрреволюционеры смогли достичь немногого. Раздираемое противоположными стремлениями, общество всё быстрее дробилось на секты, стороны, группы, и остановить этот распад оказалось уже невозможно, во всяком случае, обычными средствами. Войну можно начать по желанию, но нельзя по желанию её закончить. Тот, кто организовал всё это - нашествие ару, появление Организации, революцию, войну, сделал всё просто мастерски.
   Анмай понял, что, по сути, он лишь продлил агонию. Уже через несколько месяцев такого взаимного истребления в стране просто не останется жителей, и Опустошители смогут практически беспрепятственно занять её.
   Но был выход и из этой ловушки. Люди и ару всё больше разделялись. Области, которые занимал лишь один вид, быстро росли. Раздел территории мог прекратить войну, но кто пойдет на мир с теми, кто убивает их сородичей?..
   С другой стороны, если у людей появится достаточно мощное оружие, они смогут просто уничтожить ару. Это было поистине чудовищно, но, по крайней мере, спасло бы страну, давая надежду на отпор Опустошителям.
   Анмай сразу подумал о ядерном оружии, но где его тут взять? Энергетика Акталы использовала термоядерный синтез и к собственно атомной энергии она не имела никакого отношения. Здесь не было даже урановых руд. Да если бы и были, для создания ядерных бомб пришлось бы построить реакторы деления и обогатительные заводы. На это ушли бы многие годы. Но строители Линзы избавили её от опасности ядерной войны.
   Затем он подумал об биологическом оружии, избирательно поражающем ару, но и это оказалось невозможно. Судя уже по самым первым сделанным в Актале анализам ДНК ару, они оказались генетически измененными людьми. Им улучшили бойцовские качества, но уменьшили рост и физическую силу, превратив в расу агрессивных и завистливых паразитов. Несомненно, их расу создали Опустошители, чтобы поймать Акталу в ту ловушку, в которой она и оказалась. Это был тупик. Они воевали с ухудшенной, причем умышленно, копией людей.
   Вэру забросил оружейные изыскания и занялся тем, что интересовало его больше - энергостанцией Тар-Акталы. Она работала автоматически в течение тысячелетий. Это показалось ему чрезвычайно странным. Ведь, какие бы совершенные машины там ни стояли, им за такой срок полагалось рассыпаться в прах.
   А какой источник энергии она использовала? Конечно, ядерную, но вот какую? Судя по низкому уровню тепловых выбросов, она почти полностью превращалась в электричество, как и в термоядерных реакторах Акталы. Но они требовали дейтерия и гелия-3. За тысячелетия непрерывной работы любые их запасы неизбежно истощились бы, и их нельзя было пополнить. Силовое поле не пропускало внутрь ничего материального. Вдобавок, Анмай уже знал, что любые типы термоядерных реакторов не слишком долговечны и надежны. А тут стояло нечто очень простое и эффективное. Монопольные аннигиляторы, например. Но, чтобы создать их, нужен был Эвергет. Где он?
   Анмай задумался, и вскоре его осенила ужасная догадка. Станция сидела на кольце окружающего город ускорителя. Он должен был создавать защитное силовое поле, а в отсутствии его бездействовать. Однако с помощью самого примитивного магнитометра Анмай убедился, что он работает. Это сооружение было слишком похоже на Великий Коллайдер, построенный вокруг уже исчезнувшего плато Хаос. По радиусу ускорителя он смог определить энергию разгоняемых в нем частиц. Частицы столь высокой энергии были нужны лишь для работы сингулярного аннигилятора. Он имел очень много общего с про-Эвергетом, и Анмай готов был поклясться, что строители станции не упустили такой возможности.
   Но вот как попасть в неё? Ведь силовое поле непроницаемо для любых частиц, имеющих массу покоя. Его можно уничтожить лишь другим силовым полем, а где взять столь мощный ускоритель?..
   Разумеется, те, кто установил поле, оставили и способ его снятия, но о нём нигде не сохранилось сведений. Напрасно он рылся в самых секретных архивах Тар-Акталы. Всё было тщетно.
   Он оставил и эти изыскания, и стал просто бродить вокруг энергостанции. Сама она никем не охранялась. На широком бульваре вокруг неё всегда толкались любопытные, желающие своими руками убедиться в существовании её силового поля, идеальной полусферы радиусом в полмили. Анмай знал, что поле уходит и под землю, образуя полный шар. В его центре высился 500-метровый сверкающий монолит с совершенно гладкими стенами. На его крыше, невидимые снизу, размещались башни для энергетических орудий, одна большая плоская в центре, четыре маленьких куполовидных по углам. У основания монолита тоже стояли четыре маленьких башни.
   Сразу за границей силового поля начинался широкий канал, окаймлявший всё сооружение, и, очевидно, служивший бассейном для охлаждения механизмов. В холодные ночи весь купол поля заполнял молочный туман. Когда же его не было, каждый мог увидеть поднимавшийся из воды плоский цоколь куба, отлитый из вечного стекла. В кубе был единственный портал, перекрытый грандиозными воротами. Начинавшаяся от него дорога пересекала канал по мосту и шла до самой границы поля, упираясь в странный портал. Он состоял из пяти гигантских стальных колец, соединенных торцами. Проход был пуст, он напоминал отрезок трубы, и его перекрывало силовое поле.
   Анмай понял, что в эти ворота можно пройти без отключения всего поля. Эти отклоняющие кольца могли создать в нём возмущение и стабилизировать его, оставляя открытым лишь сам проход. Но вот что служило ключом?
   Девятиметровые катушки не имели никаких знакомых ему кодовых устройств. Проход открывался явно по радиокоманде, но какой?..
   Анмай долго стоял перед ним, пытаясь с помощью лучшей аппаратуры Акталы подобрать код. К счастью, силовой портал выходил на охраняемую территорию Контрольного Центра, и он мог экспериментировать так часами, не привлекая ничьего внимания.
   Однажды, оторвавшись от своего тщетного занятия, он заметил Айэта, безмолвно наблюдавшего за ним. Сегодня тот был в короткой белой тунике и сандалиях на босу ногу, наряде, который и в вольнолюбивой столице считался неблагонамеренным. Впрочем, в свете дикой сегодняшней жары, он выглядел очень даже разумно. Айэт явно что-то хотел сказать ему, но не решался.
   - Хочешь что-то спросить - спрашивай, - предложил Анмай. - Не мнись, как девица.
   Айэт помолчал, потом вдруг улыбнулся.
   - Ну хорошо, только не обижайся. В общем... Ты никогда не интересовался Звездой Айэта, как будто уже всё знаешь о ней. Это правда?
   Анмай улыбнулся в ответ. Айэт мог выглядеть как угодно наивно, но он вовсе не был глуп. И лгать ему почему-то совершенно не хотелось. Юноша просто не заслуживал этого.
   - Да. Правда. Я могу сказать. Но ты не должен говорить об этом никому, пока я сам не разрешу.
   Айэт немедленно кивнул. Будь его уши подлиннее, они бы радостно встопорщились.
   - Звезда Айэта - это космический корабль, звездолет.
   - Но ведь звезды - это просто маленькие плоские кружки на...
   - Нет. Он прибыл из-за пределов Линзы, оттуда, где настоящие звезды. Это совершенно точно.
   - Но ведь Линза - это Вселенная! Кроме неё не может существовать ничего! Откуда ты это узнал?
   Внезапно Айэт прищурился.
   - Ты сам с этого корабля?
   Анмай смутился.
   - Ну, в общем... да.
   Глаза Айэта засветились любопытством.
   - А... как там?
   - Знаешь, это длинный рассказ. Мир совсем не такой, как вы думаете. Освойся сначала с этой идеей.
   Айэт освоился мгновенно.
   - Значит, мы, файа, пришли оттуда? Снаружи? И мы построили эту энергостанцию?
   - Возможно.
   Анмай задумался. Если бы эту энергостанцию построила Файау, запор открывался бы с помощью весма. Идея, понятно, глупая, но почему бы ни попробовать?
   Он надел браслет и нажал кнопку. Тут, определенно, было какое-то молчаливое, ждущее присутствие, но он не смог добиться ответа. Если станцию и контролировал какой-то искусственный интеллект, то он молчал.
   Вэру сходил в штаб Контрольного Центра, где он сейчас жил, и надел "Тайат". Он надеялся, что эта штуковина может, помимо всего прочего, взламывать радиозамки. И не ошибся, хотя ему пришлось изрядно поломать голову, прежде чем "Тайат" установила связь с запорным устройством. Ощутив-таки отзыв, он приказал открыть вход.
   В то же мгновение их отшвырнуло. Блоки аппаратуры полетели во все стороны, предсмертно искря. Поле вспыхнуло, дохнуло жаром, но этим всё и ограничилось.
   Поднявшись, Анмай уже понял, в чем дело. Он снова приказал открыть вход, отойдя предварительно в сторону. Поле в портале вновь ослепительно засветилось, затем свечение разошлось кольцом и пригасло. Анмай почувствовал, как дрогнула земля. Когда он пошел вперед, его ничто не задержало. Он осторожно ступил на древний металлический настил внутри кольца.
   "А не дурак ли я? - подумал он. - Самая очевидная вещь попросту не пришла мне в голову! И если бы не..."
   Он взглянул на удивленно застывшего юношу.
   - Иди сюда! Вход открыт только пока я думаю об этом!
   Айэт вздрогнул, но быстро пошел к нему. Едва он проскочил внутрь, пленка поля мгновенно затянула проход.
   ..............................................................................................
   Анмай с запозданием подумал, что за тысячелетия изоляции воздух в поле мог стать непригодным для дыхания, но он оказался теплым и неожиданно свежим. Пахло водой.
   Он подошел к началу огражденного парапетом моста. Внизу блестела спокойная вода канала, за ним высились две отвесных стены, черная и над ней серебристая. Сзади подошел Айэт, глядя на всё это удивленно расширенными глазами.
   - Ты вошел сюда! Тысячи лет никто не мог, а ты... А кто тогда ты? На самом деле? Ты действительно Снаружи?
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Я просто файа, как и ты. Ты можешь стать точно таким же, как и я.
   - Вряд ли, - Айэт смутился.
   - Это почему же?
   - Когда я стану таким же, как ты сейчас, ты уйдешь много дальше меня!
   Анмай удивленно застыл.
   - Тебе стоило бы родиться в Файау. В Фамайа, моей родине - нет.
   - Возможно, - юноша замолчал.
   Анмай ступил на мост и обернулся. Айэт стоял на месте. Ему пришлось возвращаться и тянуть его за руку. Только тогда юноша опомнился.
   ...............................................................................................
   Мост из вечного стекла оказался очень скользким. Айэт первым догадался сбросить обувь. Миновав мост, они замерли перед порталом в отвесной стене, казалось, вздымавшейся до небес. Айэт осмотрел пустынный простор внутреннего двора. Его внимание привлекли орудийные башни у углов стен. Он хотел подойти к ним, но его удержал Вэру.
   - Вряд ли тут есть что-то опасное, но лучше не выяснять это на собственной шкуре.
   Они подошли к воротам. Здесь не было никаких видимых запоров. Анмай просто коснулся "Тайат" и закрыл глаза, словно задумавшись. Затем вся плита начала подниматься. Для изделия из монолитного металла она была на удивление тонкой. Едва они прошли внутрь колоссального помещения энергостанции, плита опустилась.
   Вся коробка огромного здания оказалась пуста.
   .............................................................................................
   Анмай замер, ошалело осматриваясь. Кроме массивных и сложных несущих ферм и нескольких галерей на стенах внутри нержавеющей скорлупы ничего не было. Только к орудийным башням на крыше шли кабели, охладительные трубы и лифтовые стволы.
   Закрепленные на стенах плиты матового стекла ярко освещали пустоту колоссального зала. Его пол лежал много ниже входа, и тоже был совершенно пуст. Лишь в основания стен с каждой стороны углублялось по восемь закрытых ворот, а под внешними выступал огромный балкон, от которого вниз вела длинная ажурная лестница. Всё сияло новизной, словно постройка только что закончена.
   - Это очень похоже на взлетную площадку, - задумчиво сказал Анмай, когда они спустились. - А всё это, - он обвел рукой зал, - просто чтобы произвести впечатление.
   - А где же энергостанция?
   - Внизу.
   Но даже прижавшись ухом к гладкому белому полу, Айэт не услышал ничего. В безмерном зале висела мертвая, гнетущая тишина. Любой громкий звук раскатывался пугающим шепотом, не смолкавшим несколько секунд. Невольно ёжась, они остановились перед нижними воротами.
   "А как открыть их? - подумал Анмай. - Ну конечно!" - он подошел к стене, положив руку на светящийся квадрат. Совершенно бесшумно огромные массивные створки ушли в стороны.
   После пугающей пустоты главного зала огромный ангар показался им крошечным. В нем стояла темная округлая конструкция, похожая на десантные корабли Файау, только меньше и без ионных двигателей. Айэт было полез на неё, но Анмай остановил его.
   - Мы осмотрим это... потом. Сначала нужно найти вход вниз.
   Обойдя главный зал они поняли, что ангары занимают весь цоколь куба. В каждом стояла такая же странная летающая машина.
   В каждом углу огромного главного зала была выгнутая дверь. Анмай открыл одну. Когда толстая плита ушла вбок, они увидели цилиндрическую кабину лифта.
   Едва Анмай нажал кнопку, кабина стремительно полетела вниз. Внутренности комом поднялись к горлу и перехватили дыхание, но спуск длился недолго. Через минуту они вышли в изгибавшийся, очень просторный туннель высотой метров в пять, словно вырубленный в обсидиане - его стены и свод блестели черным стеклом. Кристаллические пластины на своде горели синевато-белым, безжизненным светом.
   Анмай прикинул, что лифт унес их вниз метров на сто, а может, и больше. Свет здесь был чистым и ярким, воздух свежим, без малейших признаков подземной затхлости, но теплым, неподвижным, и на удивление сухим. Оттенок света и наклоненные внутрь темные стены вдруг напомнили ему давно сгинувшую Цитадель Хаоса.
   - Это вечное стекло, - сказал Айэт. - Так умели строить десять тысяч лет назад... - он замолчал.
   Его взгляд скользнул по монолитным, но полупрозрачным стенам. В их глубине что-то просвечивало... что-то, очень похожее на человеческие тела...
   Подойдя ближе, он понял, что это лишь барельефы, залитые стекловидной массой. Раскрашенные и отделанные с поразительной тщательностью, они казались совершенно живыми. То было, несомненно, дело рук великих мастеров. Но вот их сюжеты...
   Сюжеты были посвящены красоте обнаженных тел и любви. В темной глубине стен замерло множество фигур нагих юношей и девушек, в натуральную величину и натуральной окраски. Коричнево-смуглые, темно-золотистые, белокожие, покрытые загаром, но все красивые, хорошо сложенные и с красивыми длинными волосами. Их лица тоже были поразительно разными, - веселые, серьёзные, чувственные, задумчивые, но они, вне всяких сомнений, некогда принадлежали реальным, живым людям или файа. Они стояли, сидели и лежали в свободных, гибких позах, глядя друг на друга. Некоторые пары спали, некоторые боролись, некоторые занимались любовью, но всякий раз их интимные места скрывали то естественные изгибы гибких тел, то переплетенные бедра...
   Айэт не сразу осознал, что медленно идет вдоль стены, рассматривая барельефы. Изображения были предельно откровенны и подробны, но их создателям ни разу не изменил хороший вкус. Нигде не было некрасивого тела или позы. Пары спорили, мечтали, сплетались в нежных ласках или в чувственной ярости. Тут было, на что посмотреть. Разнообразие поз было поразительным. Щеки Айэта пылали, глаза выхватывали лишь отдельные обрывки...
   Вдруг он увидел ещё одну сидящую пару, изображенную по отдельности. Смуглая, похожая на дикую кошку девушка извлекала занозу из ноги, а юноша, повернувшись к ней, похоже, что-то спрашивал. Гибкий поворот сильного тела был резок, и, в то же время, сдержан, в нем не было ни томной стыдливости, ни неистовой страсти, как у остальных фигур. Лицо было лицом Анмая.
   - Это ты? - удивленно спросил Айэт. - Но как? - от его слов, сказанных слишком громко, по коридору разнеслось эхо.
   - Я не знаю... - Анмай удивленно застыл. - Но однажды я уже видел похожее... в моём родном мире...
   - Но как ты попал сюда? Этому зданию много тысяч лет...
   Анмай пожал плечами.
   - Мне тоже. Наверно, это мой предок... очень дальний... или брат из другой ветви файа...
   - Вы похожи... - рассеянно ответил юноша, потом вдруг вспыхнул, отвернулся и отошел.
   Барельефы тянулись вдоль внешней стены галереи бесконечной полосой. Её разделяли лишь расходившиеся лучами туннели и неугомонный Айэт потянул Вэру в один из них...
   .............................................................................................
   Они долго бродили по концентрической сети радиальных и кольцевых коридоров. Красивый рот Айэта то и дело приоткрывался от удивления. Арки в толстых стенах вели в огромные залы, полные механизмов. Все они работали. Здесь размещалось вспомогательное оборудование энергостанции, - трансформаторы, распределители, охладители и насосы. Машины, правда, выглядели странно. Не собранные из отдельных частей, а цельные, словно бы выросшие. Нигде никаких повреждений, даже пыли.
   В Фамайа Вэру не смог бы объяснить это, но в Файау он кое-что узнал. Наверняка, всю станцию пронизывали незримые протоки, где, подобно крови, текла пеллоидная масса, состоявшая из мириад невидимых глазу механизмов, исполнявших самые разнообразные функции. Она могла не только ремонтировать основное оборудование и само здание станции, но и полностью поддерживать себя. Здесь действовал бесконечный цикл воспроизводства. Ни одна кроха материала не пропадала. Строители станции оказались великими мастерами, настолько же великими, как современная, достигшая зенита могущества Файау...
   ............................................................................................
   Наконец, они добрались до монолитной стены внешнего кольцевого коридора. Её разделяли лишь уходившие во мрак туннели, полные кабелей. Вдоль внутренней стены шел угловатый стальной вал - ускоритель станции. Он создавал едва заметное, но непроходимое силовое поле, запирающее эти туннели, а также служил бустером главному ускорителю города. Айэт не отказал себе в удовольствии взобраться и побежать по нему, и Вэру пришлось уговаривать юношу спуститься. Желание Айэта изучить всё непременно своими руками, или, в данном случае, босыми пятками, здесь могло кончиться плохо...
   Уже возвращаясь назад, к центру здания, они увидели за очередной боковой аркой странный коридор со стенами из бесконечных рядов квадратных металлических блоков размером сантиметров в двадцать. Пол и потолок его были монолитными, из того же шершавого темного металла. В центре каждого блока светилось круглое оконце диаметром в ладонь. За ним, в короткой зеркальной трубке, мерцало мертвенно-бледное синеватое пламя. Несмотря на множество отблесков как бы газовых огней, мерцавших в странном и тревожном ритме, коридор был погружен в полумрак. Слабая вибрация, пение висели в воздухе. Айэту, попавшему в самое сердце этой скрытой, непонятной машинной жизни, вдруг стало жутко.
   - Что это? - испуганно спросил он.
   Анмай застыл.
   - Не знаю. Странно... - он заглянул внутрь одной из трубок. Мерцание синего огня завораживало...
   ...Это было похоже на миг наступления сна, незаметный, когда сознание покидает реальность в сплетении волн синего, струящегося света. Потом Анмай увидел девушку, одну из тех, что были нарисованы на стенах кольцевого туннеля, но живую, обнаженную и удивительно красивую. Любое изображение рядом с ней казалось мертвым куском материи. Она уселась, скрестив босые ноги, потом задала ему какой-то вопрос...
   Анмай не понял слов, но сам голос завораживал. За спиной девушки проступили подвижные, как вода, образы, пейзажи или небо, не понять, но столь красивые, что сжимало сердце...
   Кто-то взял его за плечо и потряс, сначала осторожно, потом довольно грубо. Голова Вэру мотнулась, дивные видения зарябили, и его охватил вдруг приступ дикого головокружения. Анмай ощутил, что его вновь затягивает туда, в призрачный мир, что он теряет последнюю связь с реальностью, и инстинктивно рванулся назад.
   Его отрезвил сокрушительный удар затылком о сталь противоположной стены. Голову пронзила дикая боль, из глаз посыпались искры. Лишь через минуту он поднялся, держась за затылок - там набухала шишка - и стараясь не смотреть на колдовское синее мерцание. Айэт испуганно схватил его за руки. Повадки ребенка сочетались в нем с сильным телом юного мужчины.
   - Что с тобой? - спросил он.
   Анмай задумался, потирая ноющий затылок.
   - Они хотели затащить меня... моё сознание к себе... а один из них вышел бы наружу... чтобы владеть... - на его лице отразилось вдруг сильнейшее волнение. - А я не хочу делать этого... хотя и знаю, что у меня нет выбора. Почему прошлое всегда возвращается? - он взглянул на Аэйта с внезапной растерянностью и страхом, но это длилось не более секунды.
   - А ты славный юноша, - сказал Анмай помолчав, уже со слабой улыбкой. - Ты думал обо мне, а не о том, что я увидел. Если бы ты заглянул в такое окно... то уже не смог бы... не смотреть. Они овладели бы и тобой тоже. Наше счастье - в незнании их языка. Чтобы без его помощи установить тесный контакт, нужно время...
   - И что потом?
   - Их мир красив, но его красота затягивает необратимо. Если твоё сознание попадет в плен их мыслей, ты будешь смотреть в это окно несколько суток, пока не упадешь от жажды и напряжения. Если они бы захотели, ты бы попал туда, к ним, навсегда, разумеется. Может быть и хуже. Если кто-то из них решит выйти наружу, он выжжет тебя, выдавит до капли, а потом заполнит собой. Впрочем, обмен тоже требует времени, нескольких дней, и лишь немногие выдерживают такое напряжение. А если прервать процесс где-то в середине, жертва сходит с ума, точнее полностью лишается его...
   Айэт не нашелся, что ответить. Анмай чувствовал, что липкая паутина отсветов всё ещё пыталась поглотить его. Сам воздух, казалось, заполнился вязкой паутиной. Чтобы двинуть рукой или ногой, надо было пробить дыру в ней...
   Он яростно потряс головой, прогоняя наваждение.
   - Но что это было? - спросил Айэт, обхватив руками бока, словно от сильного холода. Он был испуган.
   Анмай размышлял лишь мгновение.
   - Тут, - он показал на стены, - строители станции, такие, какими они себе нравились. Но тут не только тени их страсти, отраженные в камне. Тут их души.
   - Души?
   - Скорее, сознания, - так будет точнее. Люди верят, что у нас, файа, вообще нет души... В каждой такой ячейке скрыт искусственный мозг, и он мыслит так же, как настоящий. Все они включены в одну сеть, и файа там живут в мире, в общем, похожем на наш, но только... лишенном смерти.
   - А как они попали туда? - с интересом спросил юноша. Айэта можно было испугать... но ненадолго.
   Анмай молча показал свой браслет.
   - С помощью этой штуки. В Файау, моей новой родине, каждый файа ещё при рождении получает три таких ячейки. Пока он жив, этот весм... браслет передает его мысли... воспоминания, в них. Я, правда, никогда не видел таких матриц, настолько... хищных. Теперь понятно, почему сюда нет входа никому... У Древних был свой мир, не похожий на наш. Теперь он здесь, иллюзорный, разумеется, но единый. И он, если на то пошло, куда лучше нашего, реального мира. Это мир мечты... великого множества мечтаний. Но живым лучше вовсе не заглядывать туда, потому, что они вряд ли захотят вернуться. Вот так души оказались здесь, в этом подземелье. Но их мир меняется... со временем. Мы уже не сможем их понять... да и никто не сможет. Они вращаются вокруг иного солнца... Мне говорили, что такое бывает... а я не верил. В них сейчас больше от сил мертвой природы, благодаря которым они существуют, чем от тех, кем они были при жизни. В их языке жизнь и смерть, - одно слово... - вдруг он замолчал и вышел в туннель. Айэт последовал за ним.
   Теперь Анмай двигался уверенно: он уже знал путь. Вернувшись в центральный кольцевой коридор, где сходились все восемь радиальных, они пошли вдоль его внутренней стены и вскоре увидели громадный, похожий на трапецию портал, перекрытый монолитной плитой. Сигнал "Тайат" не произвел на неё никакого впечатления, но на уровне глаз в её монолит был врезан искрящийся многоугольник из трех- и пятигранных полупрозрачных фацет, соединенных с поразительной точностью. Бесчисленные отражения граней уходили в бесконечную глубину, и при первом же взгляде на них у Вэру закружилась голова. Он попытался отвести глаза, но не смог. Он словно тонул. У него возникло ощущение, что все его воспоминания потоком устремляются наружу, накладываясь на некие давно ждущие формы. Он вновь испуганно отпрянул, и, споткнувшись, упал.
   Поднявшись и отряхнув пыль, Анмай смущенно посмотрел на Айэта. Тот наблюдал за ним с крайним интересом, и явно никакого смущения не чувствовал.
   - Интересно, чего ты испугался? - спросил юноша, когда Анмай привел себя в порядок. - Неужели для тебя так страшно просто смотреть на замок? Я вот смотрю на него изо всех глаз - и ничего.
   - Так ты ничего не ощутил?
   - Нет. Откуда?
   - Это устройство может как-то проникать в мысли. Я помню, что не мог отвести взгляд. Я думаю, только файа, обладающий наносетью, и только с определенным складом ума, может открыть вход...
   - Обладающий чем? - Айэт весь вытянулся, как легавая, почуявшая добычу, и Анмай ещё раз проклял свой длинный язык. По способности вымучивать тайны Айэт вполне сравнился бы с хорошим палачом. - У вас, в вашем мире, тоже есть такие замки?
   - Помолчи хоть минуту! - взмолился Анмай. - Дай мне сосредоточиться.
   Собав волю в кулак, - делать это ему вовсе не хотелось, - он подошел к многограннику и вновь погрузил взгляд в бездонное геометрическое кружево. У него закружилась голова и он встряхнул ей, прогоняя наваждение, но оно не отступало. Сам не зная, почему, он провел пальцем по соединению граней. Вспыхнула светящаяся линия и стала медленно гаснуть, погружаясь в глубину...
   Он быстро убедился, что замкнутые линии вспыхивают гораздо ярче и погружаются быстрее, чем обычные. Наконец, ему удалось изобразить линию в виде десятилучевой звезды, древнего символа Фамайа. Она вспыхнула ослепительно ярко и мгновенно ушла в глубину. Затем блок вечного стекла толщиной в полтора его роста плавно заскользил, открывая проход в огромное помещение. Он ушел в потолок, слился с ним и остановился. За ним был второй короткий туннель в обсидиановом монолите, а дальше нечто вроде балкона.
   Анмай поднял голову, словно очнувшись, и пошел вперед. Айэт, бессознательно прижав к груди руки, - он словно старался удержать готовое вот-вот выпрыгнуть сердце, - последовал за ним. За его спиной раздалось призрачное шипение, потом глухой, почти беззвучный удар, от которого содрогнулся пол, но юноша этого не заметил...
   Колоссальный круглый зал был двухсот метров в диаметре и метров сорок высотой. По чуть выгнутому его своду разбегалось восемь белых колец. Их неяркое свечение казалось сонным. Гладкая цилиндрическая стена была темно-серой, в текучих призрачных разводах. При взгляде на них начинала кружиться голова. Казалось, перед ними бездна, полная странного, ожившего тумана. А пол почти целиком заполняла плоская восьмигранная призма, отлично знакомый Вэру белый массив про-Эвергета.
   .................................................................................................
   Анмай уже знал, что ему предстоит увидеть, но всё же, он словно попал в кошмарный сон, где повторяется всё самое ужасное, что ему пришлось совершить. Однако, пытливое сознание уже жадно изучало машину, отыскивая отличия. Этот про-Эвергет оказался много больше построенного когда-то на плато Хаос. Очевидно, монопольные аннигиляторы, источник энергии, были встроены непосредственно в машину. Над восьмигранной срезанной пирамидой в её центре парила, опираясь на кольцо стальных колонн, блестящая сфера в сетке балок, резервуар для аннигилирующего материала. Судя по его размерам и потреблению энергии городом, его должно было хватить ещё на многие тысячи лет. Это производило впечатление.
   Анмай, удивленно оглядываясь, не сразу отыскал пульт управления, застекленный фонарь на крыше топливного бака. Они пошли к нему.
   От входных ворот на крышу машины вел ажурный мост. Пространство между про-Эвергетом и стеной зала походило на крепостной ров глубиной метров в двадцать. В нем стояло множество более мелких механизмов, казавшихся какими-то неестественно четкими.
   Перейдя мост, Айэт вздрогнул. От поверхности машины исходил мертвенный, упорный жар. Здесь было совершенно тихо, застоявшееся, душное тепло, словно перед грозой. В воздухе висело напряжение, некая беззвучная вибрация, ощущавшаяся скорее сознанием, чем телом.
   Его вдруг охватил томный, будоражащий страх. Он как бы приходил извне, сжимая кожу, но сам Айэт не понимал, чего так боится. Это немного походило на то ощущение, что он испытал при рождении Звезды, только гораздо слабее... и темнее. Всё вокруг казалось ему совершенно нереальным. Тем не менее, он шел за Вэру с неподдельным и искренним интересом, явно главенствовавшим среди прочих его чувств. Они поднялись по длинной ажурной лестнице.
   - Интересно, как ты открыл замок? - спросил Айэт, когда они стояли перед дверью пультовой, заключенной в стальную раму массивной плитой бронестекла. - Неужели для этого достаточно просто рисовать замкнутые линии?
   - Вряд ли. Это устройство может как-то проникать в мысли. Я помню, что не мог отвести взгляд. Я думаю, что только файа, и притом с определенным складом ума, сможет открыть его... - дверь пультовой сдвинулась от легкого прикосновения руки Вэру к сенсорному квадрату.
   Контрольный Центр оказался круглой комнатой, размером с гостиную, с низким светящимся потолком. Стену обрамляло кольцо пультов с множеством темных экранов, индикаторов и клавиш. Выше шли бронированные окна. Здесь висела такая же мертвая тишина, как и в самом реакторном зале. Ничего больше не чувствовалось. Анмай сел в одно из кресел и указал Айэту на другое.
   - Ты знаешь, что находится тут, в этом зале?
   - Нет.
   - Ты изучал физику?
   - Да. В школе. Но дальше законов движения тел мы не заходили.
   - Жаль. Но всё же, я постараюсь объяснить...
   .............................................................................................
   Рассказывать Вэру пришлось долго. Айэт слушал очень внимательно, не отводя взгляда и не перебивая его. Он почти не шевелился. Когда Анмай закончил, юноша долго молчал.
   - Я многого не понял, - наконец честно сказал он. - И не представлял, что мир устроен настолько сложно. Но эта машина действительно работает, превращая материю в энергию? И она может уничтожить всё живое в радиусе ста тысяч миль?
   - Да. Мы можем уничтожить ару, Опустошителей, вообще всех, хоть сейчас! Нужно лишь разобраться в управлении и точно определить координаты наших врагов.
   Айэт промолчал. Его лицо стало сумрачным, глаза недобро блестели. Он вспомнил, каким увидел Вэру в первый раз, - худой грязный юноша, покрытый запекшейся кровью из многочисленных ран, беспомощно распластанный на постели в беспамятстве, близком к смерти. И он же, стоящий с жутковато блестевшими глазами на палубе боевой платформы, залитой кровью по самые борта. Тогда он искренне его ненавидел и жалел, что не убил беззащитным тогда. А теперь? Айэт с ужасом понял, что просто не может разобраться в своих желаниях. Он сам не знал, чего хотеть.
   Анмай перевел взгляд на пульты. Он легко разбирал символы на кнопках, хотя и не должен был бы. Компьютер за несколько минут запихнул в его голову и письменность местных файа, и она за эти десять тысяч лет ничуть не изменилась! Такое могло случиться лишь намеренно.
   Здесь файа составляли ничтожное меньшинство среди миллионов племен и рас Плоскости. Они переняли культуру своих соседей и не растворились среди них лишь потому, что не могли иметь с ними общих детей. Даже их родной язык сохранился с трудом, а уж письменность... но что он знает о своём отважном народе?..
   - А как разобраться в управлении? - неожиданно спросил Айэт. Он указал на возвышение в центре зала. На нем лежала книга, укрытая стеклянным колпаком. - Может, это инструкция?
   Анмай, сначала не обративший на книгу внимания, подошел к ней, разглядывая большой, но нетолстый том в черном переплете без заголовка. Вместо него на обложке сверкала лишь десятилучевая золотая звезда, древний символ файа, известный ещё с давно забытых и ставших уже легендарными времен странной и навсегда исчезнувшей Империи Маолайн.
   Вэру легко поднял колпак. Книга очень походила на "Темную Сущность", и он ожидал, открыв её, увидеть знакомый заголовок. Но первый лист был пуст, хотя эта книга, как и та, состояла из металлических листов и оказалась очень тяжелой. Он начал читать, хотя разбирать старинные символы, вытравленные на металле, было не очень легко.
   "Мы сделали так, что лишь файа, достойный этого, сможет читать это. Если это действительно так, то ты либо наш дальний потомок, поднявшийся из дикости, - во что мы, впрочем, ничуть не верим, - либо случилось неизбежное, и сыны Маолайн вновь ступили на тот путь, что привел нас к гибели. Мы оставляем вам своё предупреждение, но сначала вам следует узнать, кем мы были, и кем можете стать вы".
   Он перевернул страницу и продолжил чтение. Это древнее предостережение настолько поразило его, что он забыл обо всем, - о про-Эвергете, о времени, даже о безмолвном, как тень, Айэте...
   .............................................................................................
   У писавших книгу оказалась прескверная манера излагать события задом наперед, от настоящих времен к прошедшим. К тому же, они были лишь отдаленными потомками строителей города и успели забыть очень многое... хотя и не всё.
   Живущая здесь раса файа оказалась потомством маленькой группы исследователей. Их звездолет, как и "Астрофайра", проник в Линзу через не-пространство, но попал в центральную её часть. Там её защитные устройства ещё отчасти действовали и повредили корабль. Он сумел сесть, но при этом окончательно вышел из строя.
   Вероятно, условия в центре Линзы не очень подходили для жизни, но файа как-то сумели перебраться сюда, на эту Плоскость, где среди диких племен живущих здесь людей построили город. Отсюда их усилиями цивилизация постепенно распространилась почти по всей Плоскости. Но вот свою файа не сумели сохранить. Их силы и знания уменьшались необратимо, пока они не стали просто одним из тысяч народов Плоскости. Здесь не говорилось, почему это произошло. То ли войны с соседями, то ли изначальная малочисленность, то ли просто нежелание становиться богами, а может, всё вместе, привело их империю к гибели. Наконец, поняв, что их культура неизбежно погибнет, растворившись среди сотен других, файа заключили величайшее своё достижение в непробиваемое силовое поле в надежде, что их потомки или неведомые сородичи вернутся сюда...
   Удивленный Анмай подошел к пульту. Скоро он отыскал контрольные часы. Они отсчитывали время от постройки станции. На них шел уже 12446-й год. Он нашел и счетчик времени работы поля. Оно не отключалось на протяжении последних десяти тысяч лет...
   ............................................................................................
   Глядя на сверкающую белизной пластмассу, Анмай вздрогнул. Такое казалось нереальным, но всё же...
   Он спешно вернулся к книге. Насколько он смог понять, некогда, больше ста двадцати веков назад, файа создали могучую цивилизацию, подобную Файау тысячелетней давности. Они могли летать меж звезд с помощью Эвергета и заселили множество миров.
   Читая описания их достижений, Анмай скривился, - просто воспоминания о старых добрых временах, когда... ну и так далее. Здесь не говорилось о истории тех древних файа, их обычаях, нравах, социальном устройстве, ни о чем, действительно интересном для Вэру. Писавшие книгу не помнили даже, какая планета была их истинной родиной! Они попросту забыли всё это, но не забыли главного.
   Вся их цивилизация, занимавшая к тому времени огромный участок неведомой галактики, погибла, неожиданным и страшным образом. Не осталось даже свидетелей катастрофы. От всей огромной империи, объединившей тысячи планет и триллионы жителей, уцелел лишь один межзвездный корабль, и то только потому, что совершал первую экспедицию к другой галактике.
   Когда Анмай прочел описание катастрофы и её причины, ему показалось, что он падает в бездну.
   ..............................................................................................
   Эвергет позволял изменять физические законы, но совершенные им изменения, неважно, какого рода, оставались навсегда. Они постепенно слабели, но занимали всё больший объем. Вызывающие их лептокварки тут же распадались, но сами изменения сохранялись в самой структуре вакуума.
   Поскольку совершаемые изменения различны, различны и оставляемые ими следы. Они складываются, усиливают или гасят друг друга, и никто не может предвидеть, каким будет конечный результат. Космос огромен, и может показаться, что все эти изменения ничего не значат в нём. Но это неправда.
   При достижении критической грани возникал чудовищный процесс. Он назывался квантовым вырождением. Вспыхнув в одной точке, он в один миг распространялся на десятки тысяч световых лет. В сущности, это было аннигиляцией излишне запутанных и противоречивых нагромождений Йалис и проявлялось всего лишь как мгновенная вспышка радиации, такая быстрая, что она оставляла следы лишь на микроскопическом уровне. Но она проникала повсюду, не только убивая людей, но и уничтожая компьютеры. В реальном пространстве никакой защиты не было. Все сложные структуры разрушались. Разумные машины и жизнь гибли. Впрочем, писавшие книгу знали слишком мало, чтобы подробно описать подобное...
   Анмай вскочил. Поверить в то, что все они, вся его цивилизация, вся Файау стоит на краю бездны, оказалось нелегко, однако он поверил и пришел в ужас. Теперь, - только теперь! - он понял, отчего так мало рас использовали Йалис, западню с приманкой неограниченного могущества, скрывающей неизбежную смерть.
   Он вспомнил о предупреждении, которое они поймали на Уарке, о монолитах на берегу Пустынного Моря. Все знали это, все, кроме них! Но...
   Файау распространилась намного шире и ушла в использовании Йалис намного дальше, чем её неудачливые предшественники. Немыслимо, чтобы слившиеся с Эвергетом в единое целое сверхразумные машины, подобные "Астрофайре", ничего не знали об этом!
   Они знали, и знали какой-то способ противодействовать гибели, раз их всех до сих пор не постигла печальная участь. Но почему об этом не знают живые файа? Зачем машины скрывают это от них?..
   Внезапно он вспомнил, что те, первые файа также совершали полеты в не-пространстве, хотя их генетический код не был изменен, и пережить их они не могли! Затем он вспомнил, что физические законы в других частях их Вселенной отличаются, чего, по теории Творящего Взрыва, просто не могло быть. Лишь искусственное вмешательство вызывает такие изменения. Но разве можно изменить физику в пределах целой Вселенной, или, хотя бы, её части?..
   То, что следовало из этого, было чудовищно, но не подлежало сомнению. За ничтожно короткий по масштабам Вселенной срок её законы изменились настолько, что для естественных форм живых существ полеты в не-пространстве стали убийственны. Теперь же даже они, измененные, с трудом могут совершать их. И неизбежно придет время, когда летать между звезд смогут только машины. А затем изменения зайдут так далеко, что само существование органической жизни станет невозможно.
   Изменить физику целой Вселенной для истребления в ней жизни, - такое казалось немыслимым, но зато очень легко объяснимым. Ни один вид, ни одна форма разума не может допустить конкуренции. Сейчас у Файау не было соперников, но они могли появиться. Учитывая угрозу квантового вырождения, любая война с использованием Йалис стала бы самоубийственным безумием. Гораздо проще было устранить угрозу в зародыше. Сначала машины, конечно, действовали мягче, просто запугивали, предостерегая от рокового шага. Но это не помогло, и тогда... 
   Вэру вспомнились зловещие истории о том, как искусно Файау уничтожала лишь разумных существ, не повредив биосферы их планет. Она отнюдь не только запугивала. Сколько рас ей было так истреблено?..
   Но никто не может заглянуть во все уголки Вселенной. Единственный способ предотвратить появление потенциального противника, - сделать невозможным само его существование.
   Впрочем, он понимал, что это объяснение, объяснение, данное униженным и преданным Анмаем, слишком наивно и злобно. С чего он вообще взял, что это делает Файау? Может, её саму атакуют неведомые и могучие враги? Может, это следствие изменений самой Вселенной, - что он знает о ней? И, даже если это делает Файау, у неё могли быть совсем иные цели, нечто, совершенно непостижимое для его разума...
   Но Анмай слишком хорошо знал свой народ, и боялся поверить в свои увертки. Всеобщий ксеноцид слишком хорошо вписывался в общий курс развития Файау. Для неё, уже практически полностью перешедшей в интеллектронную фазу, уничтожение органической жизни было выгодно.
   Его охватил инстинктивный, чудовищный страх. Не потому, впрочем, что он переживал за судьбу неведомых рас, а потому, что эта грозная, немыслимо жестокая империя родилась из его детской мечты о звездах. Никто из триллионов обреченных существ не свяжет свою смерть с его именем, но всё же... всё же...
   Он помотал головой и продолжил чтение.
   Убедившись, что никто больше не выжил, экипаж звездолета решил основать новую цивилизацию, избрав подходящий для её развития район в центре их галактики. О ней в книге ничего не говорилось, но Анмай знал, что именно она стала позднее Империей Маолайн и была уничтожена Межрасовым Альянсом. Лишь дальние потомки его беглых рабов сумели основать Фамайа, его родину...
   Добравшись до этого места, он почувствовал грусть. Каким бы ни был их родной мир, он неизбежно исчез в пламени Стены Света. А впрочем, может быть, ещё и нет...
   Теперь он также знал, почему Империя Маолайн погибла. На применение Йалис в ней был наложен вечный запрет. Естественно, с этим согласились не все. Многие предлагали продолжать его использовать, найти какой-то способ избежать опасности. Это, несомненно, были подобные ему. Наконец, они захватили единственный звездолет и сбежали, зная, что их противники никогда не смогут за ними последовать. Но они не были уверены в успехе и помнили о страшной угрозе оставшимся. Иначе они не удалились бы на столь большое расстояние.
   Дальнейший ход событий был прост - они вышли в ядро этой галактики, заметили Линзу и попытались проникнуть в неё. Не имея столь совершенной гравиметрической аппаратуры, как "Астрофайра", они совершили роковую ошибку, войдя в центральную часть Линзы. Они потерпели аварию, но об этом здесь ничего не говорилось. Файа обследовали её центральный сегмент, и, очевидно, найдя его неудобным для жизни, перебрались сюда.
   Анмай впился глазами в описание недоступного центра Линзы. Впрочем, авторы книги не стали углубляться в детали, сразу перейдя к главному. Центр Линзы занимал Сверх-Эвергет.
   .............................................................................................
   Прочтя его описание и вспомнив всё, что он знал об этом, Анмай задумался. В Файау он узнал, что возможны пять уровней, типов, видов Эвергета, дающих доступ к различным уровням могущества.
   Первый, самый примитивный, - про-Эвергет, такой же, как под его ногами. Такая машина может лишь превращать материю в энергию и уничтожать органическую жизнь.
   Вторая ступень, - собственно Эвергет. Он меняет соотношения взаимодействий, позволяя путешествовать среди звезд или взрывать их, а также создавать машины, которые в принципе работать не должны, такие, как сидераторы или генераторы силовых полей.
   Но был ещё и третий уровень, - Сверх-Эвергет. Такая машина могла создавать новые взаимодействия, новые частицы, изменять мир, копируя, пусть и эфемерно, условия других Вселенных с принципиально другой физикой. И, судя по описанию, в центре Линзы скрывалась именно такая машина!
   Анмай нахмурился. Ещё семьсот пятьдесят лет назад Файау завладела установками Сверх-Эвергет в брошенных не-планетах Мэйат, так что возможность изменять космос у неё была. Он даже знал, что сейчас эти машины работают в её интересах, но вот узнать, каковы они, ему просто не пришло в голову. Это было очень странно. Не изменили ли машины его разум во время восстановления? И когда изменили биологическую основу файа, до отлета с Уарка или позже, после постройки новых межзвездных кораблей? Тогда он не обратил на это внимания. Его искусно отвлекли массой интересной и важной, но не настолько важной информации. Однако кое-что он всё же узнал.
   Из общих принципов строения мироздания следовало, что возможны ещё два вида Эвергета, но Файау знала об них лишь теоретически. Четвертый уровень, Нэйристы, вводил новые, дополнительные измерения. Он позволял проходить сквозь Листы и путешествовать по Метавселенной. Как считалось, он открывал множество других возможностей, включая даже обращение вспять времени, но Анмай просто не мог их представить. И, наконец, пятый уровень Эвергета, - Крэйсиан, мог повторить Творящий Взрыв, обойдя принцип причинности, и это была лишь одна из его бесчисленных способностей. Но здесь отказывали даже теоретические построения.
   ..............................................................................................
   Анмай перевернул последнюю страницу и уткнулся в обложку, как в стену, - книга кончилась. Он узнал слишком мало, чтобы принять верное решение. Пришедший ему в голову план выглядел сумасшедшим, но всё же, хотя бы в принципе осуществимым. Сможет ли он один бороться с всесильной Файау? С помощью всесильной машины - возможно.
   Анмай яростно помотал головой, словно стараясь вытрясти из неё крамольные мысли. Он не хотел противостоять своему народу... пока не поймет, что тот поступает безумно. Но даже для того, чтобы выяснить это, стоило предпринять путешествие к Центру Линзы.
   Он вскочил, поискал Айэта. Тот исчез, но секунду спустя Анмай заметил, что юноша спит прямо в кресле, свернувшись в клубок и поджав босые ноги. Рядом аккуратно стояли его сандалии. Вэру не хотел его будить, но выбора не было. Айэт вскочил мгновенно, дико озираясь.
   - Что?.. Где я?
   Он тут же опомнился.
   - Что там, в этой книге?
   - Долго объяснять. И это не принесет тебе радости. Пошли. Нам нужно сделать очень много.
   Уже возле лифта Анмай задумался, глядя на свой браслет. Весм передавал работу его сознания, все его мысли. Теоретически "Астрофайра" не могла читать их, но практически это ничего ей не стоило. Пока что это неважно. Стены станции поглощают любое излучение. Но чтение мыслей - ещё не самое худшее.
   Так как бессмертие заключалось в сохранении непрерывности сознания любой ценой, при угрозе прекращения связи или просто при потере браслета аннигилятор весма мог взорваться, убивая владельца. Это делалось только в опасных экспедициях и диктовалось самыми благими соображениями. Но это также значило, что интеллектронные машины могли мгновенно убить практически любого мешающего им файа, а во время восстановления откорректировать его разум по своему вкусу. Семьсот лет назад такие взрывы были в Файау настоящей эпидемией. Не скрывало ли это следы чудовищного плана? Анмай не знал. Первые здешние файа тоже некогда использовали эту технологию бессмертия, но теперь от неё не осталось и следа. Не потому ли, что они боялись таких вещей?..
   Им пришлось задержаться на ярусе вспомогательных машин, пока Вэру не отыскал плоскую железную коробку, надежно заглушившую сигнал его весма.
   .............................................................................................
   Когда они поднялись наверх, Анмай открыл ангар и подошел к черному овалу летающей платформы, длиной в четверть вэйда и высотой метров в десять. Здесь, на станции, хранилось тридцать две таких машины. Именно на них файа когда-то прилетели из центра Линзы.
   Две изящно изогнутых лестницы вели на плоскую корму, служившую посадочной площадкой. Вэру убедился в этом, увидев впереди два небольших ангара для скиммеров. Коридор между ними вел в прикрытое прозрачным куполом огромное, во всю ширину платформы, помещение, отделанное мягким цветным пластиком. В его центре, к удивлению Анмая, зиял пустой бассейн. Отсюда по короткой лесенке он попал в прозрачный пузырь рубки на выпуклом лбу машины. В ней размещался пульт управления.
   Осмотрев его, Анмай принялся за дело. Прежде всего, он попробовал открыть массивный сейф на задней стене рубки. Хитроумный механизм замка долго не поддавался его усилиям, пока он не нашел в книге код. Но внутри не было ничего интересного, только коробка с лентами, на которых содержались полные чертежи и описание платформы. Впрочем, в случае какой-либо неполадки они бы очень пригодились.
   В ящичке в верхнем отделении сейфа лежали три ключа - два от кассет выключателей, привода двери в машинный отсек и главного. Предназначение третьего осталось загадкой, но её Вэру решил отложить на потом.
   Он отпер кассету и повернул главный выключатель. К его удивлению, все приборы работали. Изучив их показания, он задумался. Максимальная скорость платформы составляла триста миль в час. А до центра Линзы - два с половиной миллиона миль. Даже если они будут лететь строго по прямой и нигде не останавливаться, полет до него займет почти местный год. Что за это время сможет сделать и понять "Астрофайра"? Неизвестно.
   Анмай знал, что для связи в не-пространстве не существует расстояний, и сейчас уже все разумные машины, составляющие цивилизацию Файау, знают о Линзе. Они смогут попасть в её центральную часть и без его ведома. Сейчас он знает, как открыть проходы в неё, но ведь они тоже могут это выяснить, и в любой миг можно ожидать новых визитов.
   Вэру выбросил эти мысли из головы. Он не собирался противостоять своему миру, по крайней мере пока. Единственной целью его путешествия было разобраться в происходящем.
   Он вышел из рубки и отыскал лестницу, ведущую от бассейна в жилые помещения. В них пришлось спускаться. Из низкого тамбура вели три двери. Передняя - в просторный салон с панорамным окном под рубкой, две других - в узкие, изогнутые коридоры между бортами и бассейном, соединявшие кухни, каюты, туалеты и ванные. Там, где они переходили в более короткий поперечный коридор, помещались ведущие в ангары лестницы. Дверь между ними вела в такую же трапециевидную комнату с дверью в каждой из стен. Три двери, - задняя и боковые, - вели в пустые камеры-коробки, очевидно, грузовые склады, четвертая назад, в коридор. В центре комнаты была толстая труба с дверью - лифт.
   Встав на диск в узкой шахте он спустился вниз и через бронированную дверь (она открылась лишь найденным в сейфе ключом) попал в машинный отсек, занимающий весь нижний ярус. Анмай сразу узнал идущий вдоль внешней стены ускоритель, тонкую двойную трубу, схваченную массивными блоками магнитов. Итак, платформа двигалась с помощью силового поля.
   В центре помещения тускло блестел плоский многогранник монопольного аннигилятора, точно такой же, как на десантных кораблях "Астрофайры". Это значило, что дальность полета не ограничена ничем. Они могли попасть в центр Линзы, если их не опередят и не закроют путь...
   ...............................................................................................
   Когда они вышли во двор энергостанции, их встретил смутный полумрак. Казалось, они стоят на дне наполненного туманом колодца.
   - Уже вечер? - удивился Айэт.
   - Утро нового дня, - улыбнулся Анмай, глядя на часы.
   Они вступили на мост. Когда впереди замаячили темные кольца выходного портала, Анмай остановился, заметив там свет и суету. Ну да, ещё бы...
   - Там ждет Нэйс. Мне придется впустить его сюда и объяснить, как пользоваться про-Эвергетом.
   Айэт нахмурился.
   - А стоит ли? Он разрушил мою страну, мою родину, мой дом - ару дотла сожгли Асус... убили моих родителей, между прочем. - Неожиданно юноша преградил Вэру дорогу. - Не надо этого делать. У него на уме лишь война. Получив такую силу, он станет убивать... страшно... а не все из его противников... достойны смерти.
   Анмай удивленно замер. Перед ним стоял повзрослевший, совершенно спокойный и уверенный в своих силах боец. Он видел, что Айэт готов драться, до последнего вздоха, если потребуется, даже с тем, кого считал своим лучшим другом...
   - Послушай... - начал Вэру, стараясь разобраться во внезапно нахлынувших чувствах. - Если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он стал таким же, как ты.
   Айэт удивленно посмотрел на него, но спрашивать не стал.
   - Мне нужна помощь Нэйса, - пояснил Анмай, видя, что юноша не двигается с места. - Платформу нужно загрузить припасами и подготовить к полету.
   - Разве мы отправляемся куда-то? - Айэт сказал "мы" так спокойно, что Вэру оставалось лишь принять это.
   - Да. И чем скорее - тем лучше.
   - Но куда?
   - Объясню потом. Пока Нэйс будет разбираться в подарке, мы сможем делать всё, что угодно. Затем мы станем ему не нужны... Но, чтобы применить про-Эвергет, нужно очень точно знать координаты врагов. Я скажу ему, что лечу на разведку Опустошителей.
   - А разве это не так?
   - Нет. Мы летим совсем в другое место. И одни мы там ничего сделать не сможем. Нам нужно ещё шестеро, не больше, - платформа восьмиместная. У меня на их подбор не будет времени, и этим займешься ты.
   - Хорошо. Я подберу самых лучших.
   Анмай улыбнулся.
   - Лучших не нужно. Ищи таких, как ты.
   ...............................................................................................
   Какое-то время они шли совсем рядом.
   - А Нэйс? - вдруг тихо спросил Айэт.
   Анмай задумался. Он знал, что его подарок, будь он использован, неизбежно привлечет внимание "Астрофайры". Обнаружив Всесильную Машину в руках фанатика геноцида она наверняка вмешается. Правда, чтобы заслужить честь пасть от руки Файау, Нэйс должен был совершить прежде страшные опустошения. Стоило ли пойти на это, чтобы разобраться в столь важной проблеме? Пожертвовать миллиардами жизней, - ради всех жизней в мире? Анмай помотал головой. И ради Акталы, иначе её не спасти.
   - Из мальчика, играющего в вождя, он вырастет до живого бога, - наконец сказал он. - Но сам он не бог, а лишь молодой, самоуверенный файа. Такой дар убьет его, если он не станет, наконец, взрослым.
   Айэт промолчал, только кивнул. Они быстро добрались до портала и через эфемерную брешь в силовом поле вышли навстречу ожидающей их с нетерпением толпе.
   Юноша хотел всего лишь предложить Вэру товарища по полету. Но они не поняли друг друга.
   .............................................................................................
   Нэйс был удивлен его поспешным отлетом, но возражать всё же не стал, и весь этот день Анмай провел с ним, в зале про-Эвергета, объясняя правителю Акталы устройство и принцип действия машины. Управление ей оказалось делом относительно несложным, и Нэйс разобрался с ним без особого труда. Он слушал Вэру с горящими глазами, то и дело задавая вопросы. Теперь он относился к нему так же, как и Айэт. Вдруг Вэру стало жаль его. Пусть ненадолго, но диктатор стал прежним любопытным юношей. Он предложил бы ему полететь вместе с ним, но Айэт уже подобрал добровольцев. И будущее Нэйса отныне в его собственных руках.
   ................................................................................................
   Всё это время несколько молодых людей под руководством Айэта готовили и загружали платформу. Им пришлось погрузить несколько тонн продовольствия, имущества и снаряжения, заполнить доверху объемистые водяные баки, - Анмай хотел вылететь уже вечером. Но с помощью машин станции работа шла споро, и к закату закончилась. Теперь они могли отправляться.
   Анмай долго смотрел в чистые глаза Нэйса, пытаясь представить грядущую судьбу правителя. Очень скоро этот файа умрет или станет величайшим из всех владык Акталы. Вэру искренне хотел, чтобы сбылось последнее...
   Однако энергостанция была полна ловушек. Любой неосведомленный или просто не слишком осторожный человек или файа в ней мог не только потерять свою сущность, но и получить иную, опасную для всей Акталы. Анмай решил, что один Нэйс должен иметь сюда доступ. Хотя портал в поле открывался только с помощью "Тайат", а Нэйс не мог ей пользоваться, - в его нервной системе не было наносети, - Анмай мог сделать ему радиоключ с кодом, известным лишь правителю. Ключ, конечно, могли отобрать, код выпытать, но для этого нужно было прежде свергнуть Организацию. Когда она получит про-Эвергет, вряд ли кто-то сумеет это сделать. Но Нэйс не сможет всё время жить на станции, и, если его всё же убьют, секрет про-Эвергета умрет вместе с ним.
   ..............................................................................................
   Оставалось лишь одно, довольно неприятное дело - нужно было уничтожить вездеход. Вэру оставил бы его Нэйсу, но тот не мог им пользоваться. Это можно было обойти - но...
   Сейчас эта машина не имела связи с "Астрофайрой", но если та всё же пришлет сюда зонды-ретрансляторы и обнаружит вездеход, то пользоваться его аппаратурой она сможет без всяких ограничений. Не следовало оставлять после отлета неуязвимого и отнюдь не безобидного шпиона. Но сделать это было совсем не так просто. Бронированный корпус, несомненно, был неуязвим для любого здешнего оружия. Попасть внутрь можно было лишь с помощью весма. А едва он наденет браслет, все его мысли будут записаны. Оставался единственный способ - нарушение стабильности корпуса.
   Броня из сверхплотного материала обладала одним страшным недостатком. Она сопротивлялась любым нагрузкам, но если всё же повреждалась, хотя бы в одной точке, начинался стремительный распад. Это напоминало закаленное стекло - одна царапина и взрыв. Но нарушить внутреннюю структуру очень трудно - требовалось мощное гамма-излучение или пучок релятивистских частиц.
   По его приказу вездеход погрузили на транспортную платформу и доставили к эмиттеру ускорителя. Перед его выходом была узкая площадка из вечного стекла, окруженная валами из того же материала. В стене эмиттера был портал, наглухо перекрытый метровой толщины плитой. Она опускалась лишь при пуске ускорителя. Дальнейшее было очень просто.
   По его команде из Контрольного Центра - того, который размещался в энергостанции, часть пучка протонов была направлена в нужный эмиттер. Плита опустилась, и из широкого жерла, закрытого силовой мембраной, крохотного на фоне стального массива магнита, ударил тонкий, едва заметный луч. Но, пусть и маломощный, удар протонов с энергией 20 ТэВ сделал своё дело. Насильственно сцепленные атомы стали разъединяться, их электронные оболочки возвращались в исходное положение. Броня вездехода начала терять блеск, пухнуть, раскаляться, затем произошел полный распад. Аннигилятор взорвался, и над каньоном эмиттера поднялся огненный шар. Он развернулся фантастическим облаком горящей железной пыли, из которого пошел искристый дождь. Через минуту от огромной неразрушимой машины остался лишь засыпавший всю округу слой бурой ржавчины.
   .............................................................................................
   Когда машины станции выдали ему ключ, Анмай подумал, что по вручении оного Нэйс сочтет его более ненужным, хуже того, опасным конкурентом. Теперь ему придется улететь немедленно.
   Анмай простился с Нэйсом. Тот был удивлен уничтожением вездехода и его торопливым отлетом, но спрашивать всё же не осмелился.
   Расставшись с правителем, Вэру поднялся в ангар, где его ожидала уже полностью загруженная платформа. Возле неё стоял Айэт и ещё шесть человек экипажа, его новые товарищи из Тар-Акталы. Никого из них Анмай раньше не видел. Ему оставалось лишь довериться чутью Айэта, и его не удивило, что все, выбранные им, двое худых юношей и четыре девушки, тоже оказались очень молоды. Это наивное "всех поровну" изрядно его позабавило. И, кроме их двоих тут не нашлось ни одного файа, но это мало его волновало. Айэт не ошибся в главном, - у всех были те же мечтательные, чистые глаза...
   Они познакомились и тут же поднялись на борт. Пока молодежь выбирала себе каюты, Анмай незаметно рассматривал свой экипаж. Айэт, заметно смущаясь, рассказал ему про их новых товарищей.
   Первый юноша, Лэйкис Коран, был сержантом охранников Контрольного Центра и отличился в Северном Походе, прорыве блокады. Его подруга, Уаса Тапиола, совсем недавно закончила школу, но относилась к числу наиболее активных членов Организации. Она последовала за своим парнем, оставив весьма многообещающую карьеру, и это, по мнению Вэру, говорило в её пользу.
   Второй юноша, Кими Эймини, невысокий, но очень гибкий, подвижный, загорелый и черноволосый, походил на файа. Его отличали от них только черные глаза. Он приехал из какой-то отдаленной части страны, названия которой Анмай не запомнил, и едва ли не с самого начала участвовал в боях по защите города. Его подруга, Нара Лессиас, тоже приехала с дальнего юга Акталы. Эта пара принадлежала к немногочисленным беженцам, которым повезло добраться до столицы. Они остались сиротами, но как именно, Айэт ещё не знал.
   Лайару Арсус он уже знал. Она работала медсестрой в той самой больнице, где он пришел в себя. Айэт так смущался, рассказывая о ней, что Анмай понял, - их связывает уже нечто большее, чем дружба.
   Последнюю девушку, Ювану Кари, Айэт весьма самоуверенно предложил Вэру в подруги, но её это явно не смущало. Она происходила из старинной уважаемой и знатной столичной семьи, чуть ли не правителей, была хорошо образована, явно умна, и чуть старше остальных участников полета. Анмай печально подумал, что её Айэт уговаривал особенно долго, и вообще, старался найти самую лучшую... не понимая ничего. Ей не стоило здесь находиться, а ему не стоило так спешить с отлетом... но теперь уже поздно. И, как всегда, он сам виноват. Надо было рассказать Айэту о Хьютай, но он просто не осмелился, и вот теперь...
   Ну и что ему теперь делать? Прогнать девушку? Обидеть её и Айэта, и потом целый год мучиться от одиночества, наблюдая, как его новые товарищи развлекают своих подруг? Оставить - и, вполне возможно, предать Хьютай? Но Ювана была самой красивой из всех здешних девушек, а её большие глаза откровенно блестели насмешкой. Да, она станет одной из проблем на этом долгом пути, но, пожалуй, самой симпатичной из проблем...
   Анмай яростно помотал волосами. Он знал, что эти дети ничем не помогут ему. Но ради чего тогда он берет их с собой? Чтобы спастись от одиночества? Или чтобы спасти их от того, что скоро начнется здесь? Или чтобы заселить пустынный центр Линзы? Он не знал этого. Просто... лететь один, даже вдвоем с Айэтом он боялся, а лучших товарищей ему всё равно не найти. Они сами напросились в эту экспедицию, даже не зная, что их там ожидает. Впрочем, он и сам этого не знал. Их ждут опасности, возможно, смерть. Неизвестно, что они увидят в конце пути, и будет ли вообще этот конец...
   Он вспомнил вдруг фразу из "Темной сущности" - "Если ты можешь сделать что-то, чего не делал раньше, и то, что никто до тебя не совершал - не бойся, делай!" И, что бы их ни ждало, он был уверен в их стойкости. Айэт заранее объяснил им, что экспедиция будет очень долгой, и они никогда не вернутся назад. Никто не отказался.
   Вэру очнулся, поймав нетерпеливые взгляды молодежи. Да, всё уже давно готово и им пора в путь... пока Нэйс ещё не думает о них, занятый своими истребительными мечтами.
   Кроме них здесь никого не было, и поэтому старт выглядел очень просто. Анмай поднял платформу на несколько дюймов. Перед ней автоматически открылись ворота ангара, и она выскользнула в главный зал, где поднялась в воздух.
   Они подплыли к главным воротам, а когда перед ними поднялся их гигантский щит, вылетели наружу. Кольцевой портал оказался слишком узким, чтобы пропустить их, но в нем уже не было необходимости. Анмай переключил ускоритель на другую полярность. Когда разнозначные силовые поля соприкоснулись, вспыхнуло ослепительное пламя аннигиляции. Мгновением позже платформа прошла сквозь силовой барьер.
   Они медленно поплыли к югу. Лишь сейчас, с вечерней высоты, откуда были видны огни промышленных окраин, стал ясен истинный размер города. Экипаж приник к окнам. Они ещё надеялись на возвращение, но Анмай знал, что даже при самом благоприятном исходе надежды на это не осталось. Никогда больше он не увидит этот странный город, который уже успел полюбить...
   Внизу проплывали искрящиеся громады зданий, между ними сияли подвижные огни машин, и всюду, на улицах и крышах, стояли люди, множество людей, смотревших вверх.
   Вдруг Вэру увидел в освещенном дворе группу, как ему сперва показалось, подростков. Но даже с большой высоты его острые глаза заметили их пятнистую одежду и блеск оружия. Ару! Это выглядело странно. Даже до Революции любого проникшего в столицу ару ждала неизбежная немедленная смерть. Тут явно не обошлось без помощи людей, причем высокопоставленных...
   Анмай повернул голову. Сейчас во дворе уже никого не было. Ему показалось? Или ару спрятались с присущей им быстротой?..
   Он вдруг усмехнулся и направил платформу вверх. Для него Актала уже стала прошлым. Но в глубине сознания Вэру скользнула невольная мысль, - правление Нэйса и его Организации будет гораздо короче, чем ожидал Анкус, и даже он сам.
  
   Глава 11.
   Судьба правителя
  
  
   Палач! Не дорожи любовию народной!
   Под сенью виселиц дорогою свободной
   Иди, куда влечёт тебя свирепый ум!
  
   "Сигнал", 1905, N1.
  
  
   После отлета Вэру Нэйс Анкус три дня безвылазно провел в энергостанции, изучая управление. На четвертый он впервые решился применить доверенную ему силу. Про-Эвергет был неизменно послушен его воле, опустошая именно те области, на которые он указывал. Наземная и воздушная разведка трудилась без устали, выявляя достаточно крупные скопления ару, чтобы их удавалось накрыть без риска задеть людей. Но про-Эвергет бил с точностью в несколько миль, и если в радиус поражения людей попадало меньше, чем ару, Нэйс без раздумий пускал машину в ход. Менее крупные участки очищались с помощью энергетических платформ, вертолетов и созданных по совету Вэру истребительных отрядов. Все они действовали в лихорадочном возбуждении, но про-Эвергет играл решающую роль. Всего за десять дней война была практически закончена.
   На полной мощности зона поражения достигала двухсот миль в диаметре, но оставалась абсолютно незаметной. Сила электромагнитного взаимодействия в ней ослабевала совсем немного, но все биохимические реакции, которые именуют жизнью, в ней просто гасли, прекращались. Ни на что больше про-Эвергет не влиял, но тех, кто ощутил хотя бы тень его силы, охватывал дикий, нечеловеческий ужас. Из очищенных им районов, - а они занимали две трети страны, - приходили жуткие сообщения. Говорили, что в огромных опустевших областях мертвецы поднимаются и возвращаются в свои дома, но Нэйс не верил этому. Ему хватало и донесений разведчиков.
   Хотя Вэру говорил, что настроил про-Эвергет на поражение лишь разумной жизни, на деле в очищенных им районах не осталось млекопитающих и птиц. Но растительность, насекомые, а также амфибии и рептилии чувствовали себя превосходно, не говоря уже о бактериях.
   Однако люди и файа на этих очищенных землях жить не могли, не могли даже оставаться на них больше суток. Там их мучили ночные кошмары, а животные впадали в бешенство. Ну и что с того? Анмай предупредил, что это временное явление. Через несколько лет там всё придет в норму и станет как раньше, за исключением ару.
   Но на одной уцелевшей трети территории страны теперь жило почти две трети её человеческого населения, а это грозило жестоким голодом. К счастью, Нэйс не применял про-Эвергет на главной житнице страны, Великих Равнинах. К тому же, этот громадный, протянувшийся на тысячу миль кусок земли, с трех сторон окруженный морем, легко было защищать. Менее крупным "островам", особенно прилегающим к внешней границе Акталы, пришлось хуже. Теперь туда летали только вертолеты. Нэйс подумал, что число загубленных им жизней невозможно исчислить никаким образом. Но за эти десять дней 9/10 ару были уничтожены. Правда, уцелевшие разбежалось по населенным людьми областям, но Нэйс надеялся, что истребительные отряды вскоре выловят их. Он подумывал уже об ударе по Опустошителям, но до возвращения Вэру не мог на это решиться. Тот не назвал даты своего возвращения, и Нэйсу оставалось только ждать.
   Ожидание оказалось довольно приятным. Война пошла на спад, сообщения налаживались, на заводах повсюду разворачивалось производство, в том числе и оружия, теперь, правда, уже почти ненужного, ведь главным оружием стал про-Эвергет. В качестве питательной массы он использовал ртуть, и, к удивлению Нэйса, круглый резервуар был полон ею ещё почти доверху. Такого количества машине хватило бы на тысячу лет работы на полной мощности.
   Энергостанция теперь внушала почти мистический страх, но число любопытных, толкавшихся у её силового поля, лишь возрастало. Все стремились коснуться его, словно поклоняясь жестокому и непонятному богу. Но сам Нэйс теперь почти не бывал в ней, хотя и жил в бывшем штабе охраны Контрольного Центра, не столь удобном, как дворец, но более безопасном, ибо про-Эвергет всегда был под рукой.
   Осознав, в чьих руках сила, большинство группировок Акталы, даже недавние враги Нэйса, поспешили присягнуть ему. Система управления тоже наладилась, и он быстро понял, что может просто наслаждаться властью. Он мог порой целыми часами бездельничать, свалив все дела на помощников. Такая жизнь оказалась довольно приятной. И когда пришел последний день его власти и власти Организации, он, поначалу, ничем не отличался от других.
   ..............................................................................................
   Это был день Белого Солнца, выходной день, и дел оказалось на удивление мало. Быстро покончив с ними, Нэйс вновь предался приятному безделью. Он скинул сандалии и растянулся на стоящем у стены диване. Он находился в кабинете на втором этаже штаба. Его недавно занимал убитый командир охраны Центра. Но такие совпадения совершенно не интересовали молодого правителя.
   День выдался безоблачный, почти безветренный и жаркий. Прежний владелец кабинета устроил в нем балкон, и через его открытую дверь в комнату вливались волны теплого воздуха. Над деревьями возвышалась сверкающая громадина энергостанции. Вэру запрограммировал портал в её силовом поле так, что он теперь открывался с помощью обычного радиоключа, причем, только одного.
   Нэйс сунул руку за ворот и потрогал его, маленькую стальную коробочку с кнопками. Он носил её на шнурке на шее, не расставаясь с ней ни на минуту, ни в душе, ни даже в постели с очередной из поклонниц.
   Он потянулся, пошевелил босыми ногами и закинул руки за голову, глядя в потолок. Всё шло хорошо. Война окончена, основная масса ару перебита им самолично. Исполнилась и главная мечта его детства. Он стал правителем величайшей страны этой Плоскости. Но...
   Актала потеряла почти треть своего человеческого населения, больше пятисот миллионов человек. Военным потребуется тридцать дней на точный подсчет убитых файа и людей. Даже Нэйс не ожидал столь громадных потерь. Тем не менее, перспективы были ясны.
   Они добьют остатки ару, восстановят разрушенное войной... а что потом? Раньше Нэйс просто не думал об этом. Но ему всё чаще казалось, что никакого "потом" уже не будет. Он чувствовал, что совершил нечто чудовищное, недопустимое ни для кого, и что его неизбежно постигнет кара. Нэйс понимал, что это не просто остатки вбитых в детстве религиозных заповедей. Всё его естество вопило, словно он сам себе стал отвратителен. Правда, он не знал, каким будет возмездие. Наверняка не восстание. Всякая мысль о сопротивлении власти теперь равносильна смерти. Никто просто не посмеет поднять оружие. Все знают, каким окажется ответ. Лишь ару ещё сопротивлялись, проявляя чудеса храбрости, но у них просто не оставалось выбора. Им ещё удавалось порой окружить какой-нибудь зарвавшийся истребительный отряд, вырезав его до последнего бойца, или ворваться в какой-нибудь город, расстреливая и поджигая всё вокруг, пока последний погромщик не падал замертво под пулями подоспевших солдат. На большее ару были уже не способны. Они сами понимали, что их окончательная гибель - только дело времени.
   И восстановление страны тоже лишь дело времени. Он будет руководить им, перестраивая её по своему вкусу... но что ему делать потом? Пожалуй, следует заняться расширением границ Акталы до пределов действия про-Эвергета, где они проходили когда-то. Нэйс надеялся, что вернувшийся Вэру скажет ему, что делать дальше. Не то, чтобы он очень уж нуждался в его советах, просто всегда приятно знать, что кто-то идет впереди. Сейчас же будущее было темно. В отсутствие всезнающего и неколебимо спокойного пришельца его мучила непонятная тоска...
   Чем же ему заняться сегодня? Может, устроить парад победы? Нет, лучше парад красоты. Вот десять тысяч лучших девушек столицы идут по исполинской площади возле дворца... в руках у них копья, и лишь набедренные повязки из алого шелка прикрывают загорелую кожу их гибких тел... а юноши и подростки, глядя на них, разевают рты от восхищения... Представив эту картину, Нэйс зажмурился от удовольствия. Про девушек приятно даже думать...
   Размышления вождя прервал заглянувший в кабинет Инсу Кари. Первый помощник был в длинной, белой с золотом одежде. Его глаза оживленно блестели.
   - Никаких указаний не будет?
   - Я думаю, Инсу. Не мешай, - в душе Нэйс глубоко презирал своего помощника. Не то, чтобы Инсу был глуп для этой должности. Его преданность идеям Организации не вызывала сомнений, но властолюбие явно оказалось чрезмерным. Айэт по сравнению с ним был наивен, а ещё дерзок и слишком одержим моралью, но теперь Нэйс жалел, что отпустил мальчишку. Айэт всегда был искренен и потому неопасен. А вот Инсу...
   Нэйс заметил, что помощник всё ещё ждет, замерев в нетерпеливой позе.
   - Брось изображать рвение, Инсу. Ты же знаешь, что всё уже сделано. Когда вернется Вэру, у нас будет много работы. А пока можешь отдыхать. Ты это заслужил, верно?
   Инсу широко улыбнулся и исчез. Им остались уже считанные минуты бездумного и безмятежного спокойствия. Но пока ничто не предвещало конца.
   ...............................................................................................
   Это началось недалеко от Центра, в тихом и мирном пригороде. Двери одного из небольших, ничем не примечательных домов открылись, и на улицу вышла целая сотня ару. Все они были экипированы для боя, в пятнисто-зеленой одежде, с автоматами и базуками в руках. Построившись в колонну, они неторопливо двинулись к Центру. Случайные прохожие разбежались в ужасе, но ару даже не обращали внимания на столь жалких людишек.
   Через несколько минут впереди показалась стена Центра. Странным образом никто в нем не знал о приближении ару, хотя телефоны городской полиции разрывались от звонков испуганных обывателей. Наконец, их увидел караул на привратной башне Центра. Солдаты застыли, просто не в силах поверить своим глазам. Ару маршировали, как на параде, словно уже давно одержали победу.
   Испуганные стрелки подняли оружие. Но из переулков, из дверей домов, из темных дворов, из подворотен стали выходить люди и присоединяться к ним. Вскоре они уже окружили ару со всех сторон, но в сотне метров от ворот толпа остановилась. Растерявшиеся солдаты опустили оружие, а затем, по зрелом размышлении, решили поднять тревогу.
   В Центре завыли сирены, началась суета, больше похожая на панику. Полуодетые солдаты толпой бросились в арсенал за оружием, часовые на башнях изготовились к бою, но ару не двигались. Окружившая их толпа оказалась очень странной. Ни женщин, ни детей, только мужчины, и притом все молодые и сильные. Однако ничего даже отдаленно похожего на оружие у них видно не было, и, подумав, командиры приказали не открывать огня.
   Наконец, им удалось прекратить беготню, и из распахнувшихся настежь ворот хлынула масса солдат и машин. Они торопливо рассыпались перед стеной, щелкая затворами и готовясь открыть огонь. Ару по-прежнему стояли совершенно спокойно. Растерявшись, солдаты опустили оружие. Затем, подчиняясь окрикам командиров, они построились, преграждая дорогу к воротам, не доходя до ару метров тридцати. Те вели себя странно, но никакой враждебности не проявляли.
   С минуту висела зловещая тишина, затем к воротам выбежал спешно вызванный Инсу Кари. Он решил не беспокоить сонного правителя, а лично разобраться со столь странным делом.
   Кари не знал, что, оберегая ничтожный покой Нэйса, он совершил смертельную ошибку.
   ...............................................................................................
   Через открытую стальную дверь Инсу вбежал внутрь правой башни и через минуту появился на надвратной галерее. Когда его заметили в толпе, с ней произошло странное изменение. Люди расступились, ару вышли вперед. Они построились длинным прямоугольником прямо напротив его, - их разделяло примерно метров сто. Солдаты вновь вскинули оружие, но ару по-прежнему не реагировали. Подумав, Инсу решил, что они явились к воротам резиденции правителя, чтобы сложить оружие и тем символически окончить войну. Такой её конец показался ему необычайно возвышенным и благородным. Тем не менее, вооружившись мегафоном, он спросил, что им нужно здесь.
   Откуда-то из-за строя вышел очень старый ару, в нелепом балахоне до пят и шляпе, которая, казалось, окончательно прибивает его щуплое тело к земле. Но его голос оказался неожиданно сильным.
   - Мы пришли, чтобы потребовать от Нэйса Анкуса ответа за все его злодеяния. Пусть он и все его приспешники сложат оружие, и мы поступим с ними по справедливости. Если же вы окажете сопротивление, никто из вас, ни здесь, ни на самых отдаленных пределах мира не останется в живых. Пусть сам тиран выйдет сюда и отдастся в наши руки!
   Инсу настолько ошалел, что смог лишь открыть рот и застыл с самым глупым видом. Ару здесь собралось больше сотни, все отлично вооруженные, но любой выстрел с их стороны стал бы для них самоубийством.
   Он удивленно разглядывал площадь. Солдаты, - их тут было тысячи полторы, построились у ворот в пять рядов, держа наизготовку автоматы. Перед ними встал ряд наземных боевых машин, небольших, с гранеными броневыми корпусами, плоских, невысоких, - едва по пояс человеку, а вместе с башней - по грудь. Башни со спаренными пулеметами блестели линзами камер и перископов, над ними торчали антенны, а за башнями, на крыше, в двух бронированных коробках скрывалось восемь управляемых ракет. Этих машин, использующих своё оружие с эффективностью, недоступной для человека или файа, здесь стояло больше двадцати. Их моторы работали, приземистые корпуса на шести толстых колесах были готовы в один миг ринуться вперед. На броне густо блестели клинки режущих шипов. За ними монолитной стеной стояли солдаты с автоматами наперевес, а за ними, как утесы, громоздились башни-доты. Стволы их пулеметов нацелены, на галереях между ними черно от изготовившихся стрелков. Вверху жужжали моторы вызванных Контрольным Центром автовертолетов. На их подвесках поблескивали ракеты. Этих летающих убийц собралось уже не меньше дюжины, и всё время появлялись новые. А ару на площади всего лишь жалкая сотня...
   Но людей на площади собралось уже много больше, чем солдат, и внезапно Инсу испугался. Почему здесь лишь мужчины, почему так холодно и страшно блестят их глаза?..
   Вдруг он заметил на другом конце площади колонну автомобилей. Старый ару в окружении нескольких охранников неторопливо заковылял к ней, словно утратив всякий интерес к происходящему, но остальные не двигались. Машины, судя по вычурным гербам на бортах, принадлежали городской мэрии. Мэр Тар-Акталы считался самым верным сторонником Организации из всех старорежимных сановников, но Инсу вдруг понял, что ару не могли попасть в столицу без помощи её властей, и значит...
   Он оглянулся на нескольких офицеров, столь же растерянных, как и он сам. На галерее стоял ещё десяток солдат, готовых в любое мгновение открыть огонь.
   Он попытался отдать этот приказ, но лишь беззвучно хватал ртом воздух. Наконец, ему удалось поднять руку, и он стал нелепо тыкать ей в собравшихся.
   Солдаты с удивлением смотрели на его конвульсии, но старый ару оказался более догадливым. Он сел в бронированный автомобиль, который немедленно тронулся с места. Командир ару сделал резкий знак. По всей их толпе разом прошло движение, - ару взводили затворы.
   Инсу опомнился и толкнул стоявшего рядом капитана. Тот, наконец, поняв его, повернулся, поднимая руку и открывая рот, потом вдруг отшатнулся и застыл, дергая пальцами и бледнея на глазах.
   Оторопев, Инсу увидел, что из горла капитана торчит стрела. Самая обычная стрела, деревянная и с оперением из маховых перьев. Тот судорожно вырвал её, и из его горла ручьем хлынула кровь, ярко-алая, заливающая серый мундир.
   Лишь когда капитан с деревянным стуком упал, Инсу опомнился. Он вырвал автомат у ближайшего солдата и прицелился в парня на крыше дома напротив, натянувшего большой лук.
   В этот миг лучник вновь выстрелил. Стрела свистнула в воздухе и впилась в грудь Инсу. Тот попятился, выронив оружие, хватаясь за древко, пытаясь дотянуться до рукояти своего пистолета, шатаясь и задыхаясь от адской боли. Но расстояние ослабило удар. Остриё засело меж ребрами, не достав до сердца.
   В тот же миг первая шеренга ару упала на бетон, вторая - на колено, третья вскинула оружие. Все одновременно они открыли огонь.
   Двадцать кумулятивных гранат, одновременно выпущенных из базук ару, поразили наземные боевые машины, в один миг превратив их в кучи полыхающего железного лома. Семьдесят коротких автоматов строчили непрерывно. Их очереди в считанные секунды скосили и снесли с ног всю середину стены солдат. Те покатились по бетону, падая друг на друга и корчась в агонии. Никто из них, спеша, не успел надеть тяжелые шлемы и панцири. Они не успели даже опомниться. Передние погибли быстрее, чем успели спустить курки, задним мешали падающие тела, а затем они тоже падали, так и не успев ничего понять.
   Из труб в руках ару взвились стрелы ракет. Дюжина автовертолетов, не успев вмешаться в сражение, разлетелась огненными шарами. На соседние дома обрушился дождь из горящего топлива и пылающих обломков.
   Увидев, как на месте машин-защитников распускаются огненные цветы, Инсу кинулся в стальную дверь башни. На лестнице он упал, разбив лицо о бетон и мгновенно потеряв сознание. Секундой позже на галерее разорвались три реактивных гранаты. Они раздробили парапет и превратили всех оставшихся на ней в кровавые клочья.
   .............................................................................................
   Толпа переменилась в один миг. Туча реактивных гранат, вылетавших из ближайших зданий, полетела в укрепления. Их взрывы сметали стрелков на галереях. Многие успели открыть огонь, но стрельба коротких автоматов ару и сотен пистолетов из толпы на малом расстоянии оказалась опустошительной. Солдаты падали с пробитыми головами. Они тоже спешили, и никто из них не был экипирован для боя. Фланги стены солдат внизу были мгновенно смяты. После короткой рукопашной уцелевшие, обезумев от страха, бросая оружие, сбивая друг друга с ног, падая под пулями, кинулись назад, в распахнутые ворота. Тех, кто останавливался, пытаясь открыть огонь, просто затаптывали. Ару стреляли в спины бегущим. Люди и файа валились, изрешеченные пулями.
   Большинство стрелков наверху всё же успели укрыться за бетонным парапетом галереи, но гранаты базук превращали его в каменную шрапнель. Взрывы сметали стрелков, расшвыривая их во все стороны. Окровавленные изувеченные тела повисали на внутреннем ограждении или падали вниз, на головы бегущих солдат.
   Паника перекинулась и внутрь Центра. Едва дежурный офицер рванул рубильник, многотонные створки ворот сошлись, раздавив нескольких солдат и оставив снаружи ещё две сотни. После короткого замешательства, ошалев от страха, они побросали оружие и оказались почти мгновенно перебиты перебиты кинувшимися на них мстителями.
   Лишь редкая трусость дежурного не дала ару прорваться внутрь. Пулеметный огонь из башен уничтожил большую их часть. Остальные отошли, прячась за домами на другой стороне площади. Уцелевшие солдаты открыли по ним ураганный огонь, скрываясь за остатками парапета. В домах посыпались стекла, от отбитой штукатурки поднялась густая пыль. За спинами стрелявших сбегались остальные бойцы, одевая броню и разбирая оружие.
   ...............................................................................................
   Охрана Центра состояла, в основном, из тех же солдат, поддержавших Революцию. Отказников заменили курсантами военной школы, которым Нэйс был обязан своей властью. Сейчас все они заряжали оружие и готовили к взлету вертолеты. В ангарах Центра их стояло больше тридцати, все вооруженные ракетами. Через считанные минуты они поднимутся в воздух, и тогда ару не сдобровать. Тем, кто пропустил их, - тоже.
   .............................................................................................
   Услышав стрельбу, Нэйс вскочил и бросился к пульту. С экрана связи на него уставился испуганный дежурный офицер штаба охраны, находившегося прямо под ним.
   - Что случилось?
   - Нападение ару на главный вход!
   - Что-о-о!?
   - Мы ничего пока не знаем, но им не удалось прорваться внутрь. Наши силы способны отразить нападение.
   - Хорошо, - Нэйс, наконец, несколько опомнился. - Прикажите Контрольному Центру вызвать боевые платформы и организуйте облаву.
   Экран погас. Нэйс сел на край стола, судорожно хватая ртом воздух, настолько его поразило происходящее. Отдышавшись, он слабо улыбнулся. Ему казалось, что угроза уже миновала, но именно его приказ обрек Организацию на гибель...
   ..............................................................................................
   Ангары-хранилища находились неподалеку от Центра. Всего через несколько минут с начала боя к нему подошли все три оставшихся в городе боевых платформы, одна с синхротроном и две с электромагнитными орудиями. Никто не ожидал, что ару скрытно покинут свои позиции и перехватят их ещё в пути...
   Когда неповоротливые громадины оказались зажаты в тесном переулке, ару кинулись вперед, полностью окружив платформы. Теперь их были тысячи. С крыш соседних домов вновь взвились стрелы ракет. Прикрывавшие платформы автовертолеты один за другим целыми десятками разлетались огненными шарами.
   Но машины вдруг начали вращаться на месте, со скрежетом круша окружающие дома и десятками давя нападавших. Электромагнитные пушки затрещали, прожигая в земле и асфальте улицы рваные дымящиеся дорожки.
   Дождь пылающих обломков, шквал пуль, летевших из-за брони галерей, малые орудия и шнеки платформ уничтожили сотни нападавших. Остальные рассеялись по ближайшим укрытиям.
   Но вокруг вращавшихся с грохотом платформ ещё металось два или три десятка ару, уже знавших, что делать. Укрываясь от пуль солдат под кружащимися корпусами громадин, они оказались в мертвой зоне их пушек, забрасывая гранаты за бронещиты боевых галерей. Базуки ару били почти в упор, поражая дула электромагнитных орудий, не защищенные вечным стеклом. Из пробоин вырывались столбы искр и пламени, броневые башни застывали, окутанные дымом, их наводчики с воем корчились в огне.
   Наконец, две платформы начали отступать, чтобы поймать противника в зону действия своего главного оружия. Передовая не успела этого сделать. В её борта вцепились веревки с крючьями. Несколько ару ловко вскарабкались на галерею и беспрепятственно перебрались через парапет. Через незапертую броневую дверь они ворвались внутрь. Десяток солдат, укрывшихся в бортовом коридоре, упал под струями пуль. В его конце была железная лестница. Взобравшись по ней, ару оказались в просторном, светлом помещении. В его передней стене была открытая дверь рубки, в задней закрытый массивным щитом проход в радиаторный отсек. Собравшиеся здесь солдаты удивленно уставились на ару, - и через секунду тоже упали, изрешеченные пулями. Перескакивая через их тела, ару ворвались в рубку, освещенную сияющими экранами.
   Шесть сидевших в ней офицеров обернулись, хватаясь за оружие. Здесь ару пришлось стрелять прицельно, чтобы не повредить приборы, и люди успели открыть ответный огонь. Двое ару упали прямо в дверях, сраженные выстрелами из пистолетов, но остальные уложили всех стрелявших. Они оставались на виду, а ару, - под прикрытием косяка.
   Последним, хватаясь за изрешеченный живот, упал командир машины, молодой файа, отличившийся при штурме Ас-Акры. За ним открылся главный экран с нанесенным на него перекрестьем прицела. Сейчас в него попала вторая платформа с электромагнитным орудием, уже готовая открыть огонь. Спуск главного орудия, большой красный рычаг, находился на отдельной панели, сразу под экраном. Трое ару кинулись к приборам, четвертый с трудом сумел сдвинуть его...
   Ослепительное копье пламени впилось в борт соседней платформы. Стальной каркас, на котором были закреплены несокрушимые броневые плиты, проломился от его удара, и обломки ломавшихся шпангоутов смяли высоковольтный конденсатор орудия. Платформа исчезла в ослепительном клубке молний, такие же клубки вспыхнули в её внутренностях. Её термоядерный реактор взорвался и клубок молний вспыхнул громадным огненным шаром, из которого полетели миллионы горящих обломков. Сотня человек на её борту мгновенно превратилась в клочья обугленного мяса.
   Вокруг стрелявшей платформы тоже вспыхнул сине-огненный частокол молний, и все ару, не успевшие забраться в неё, сгорели, как спички. Второй залп ударил в лоб третьей платформе, с синхротроном, экипаж которой тщетно пытался уничтожить их своим оружием. Но микроволны лишь нагревали толстый металл. Аппаратура и экипаж были надежно защищены...
   Вся носовая часть машины смялась, превратившись в груду раскаленного железа. Неуправляемый ускоритель работал ещё несколько секунд, пока пламя не добралось до аппаратных камер. Затем взорвался реактор, и платформа исчезла в полыхнувшем лиловом огне. А захваченная машина продолжала двигаться, и, когда впереди показался Центр, сумрачный ару вновь нажал на рычаг.
   Первой в пламени исчезла стена. Укрывшиеся в башнях солдаты побежали, бросая оружие, однако огонь слизнул их всех. Затем, одна за другой, стали взрываться уже пустые казармы, ангары вертолетов и сами вертолеты, уже выползшие на взлетные площадки, ремонтные цеха для них, полные обезумевших техников. В адском треске разрядов беззвучно вспыхнул арсенал. Несколько тысяч автоматов, миллионы патронов, пистолеты, огнеметы, трофейные базуки, метавшиеся среди стеллажей с оружием бойцы, - все взлетело на воздух огненным облаком, расплываясь над башнями города зловещим черным грибом.
   ..............................................................................................
   - Они захватили платформу!
   Дикие вопли в штабе пробились даже сквозь бетонное перекрытие. Сокрушительный гром разряда вернул Нэйса к реальности. Он выскочил на балкон, перемахнул перила, повиснув на руках, прыгнул, упал, поднялся, и, не чувствуя боли в отбитых ногах, побежал к порталу. Эта сотня метров показалась ему бесконечно длинной. Ошалев, он смаху налетел на поле, и оно отбросило его назад.
   В тот же миг штаб за его спиной, - его офицеры, его помощники, его связь, - взорвался тучей искр и пламени. Над ней взметнулась ослепительная сеть разрядов. Потоком растекаясь по земле, они устремились к полю, оплели Нэйса, но он даже не почувствовал боли, ослепленный и оглушенный страшным грохотом. За его спиной из пыли вырвался яростный столб электричества, быстро приближаясь к нему. Толстые деревья на его пути вспыхивали, словно слепленные из пороха.
   Уже почти инстинктивно Нэйс разорвал обгоревший ворот куртки и схватил ключ. Он забыл, какие кнопки надо нажимать, но его пальцы помнили это. Его отшвырнуло, но он тут же вскочил, бросился в проход и упал, едва поле сомкнулось за ним. Через считанные мгновения разряд ударил в портал. Всю сферу силового поля оплели страшные зигзаги молний. Кожу Нэйса обожгло мучительным жаром, но он не услышал ни звука, хотя земля в считанных метрах от его босых ног плавилась и кипела...
   ..............................................................................................
   Горизонтальный синий смерч продолжал двигаться. Он снес остатки стены с метавшимися под ней солдатами, но не погас. Сумрачный ару продолжал нажимать рычаг. Платформа вращалась, огненная река сметала дома с засевшими в них обывателями и их машины. Рушились эстакады монорельсовых дорог, взрывались коробки многоэтажных зданий, тучи дыма застилали всё вокруг.
   На месте базы охраны Контрольного Центра тоже клубилась гигантская туча дыма. На минуту, пока платформа совершала вторую половину оборота, сжигая близлежащие дома и верноподданных обывателей, здесь воцарился пугающий покой. Немногие уцелевшие не могли прийти в себя, обезумев от страшного света и грома.
   Внутри платформы продолжался бой. Ару расстреливали из автоматов всех, кто пытался подняться из десантного отсека, и у основания лестниц уже громоздились груды окровавленных тел. Солдаты попытались обойти ару по верхним галереям, но в атакующих, едва они открыли двери, ударил шквал пуль, решетя их и отбрасывая обратно. Уцелевшие укрылись за краями дверных проемов и тоже начали стрелять. Под перекрестным огнем ару гибли один за другим. Лишь последний, отпустив рычаг, успел юркнуть к проему и запереть броневую дверь. Ворвавшись внутрь, солдаты попытались взломать её, но сталь была прочна и сопротивлялась всем усилиям.
   Едва главное орудие смолкло, над крышей платформы завис вертолет. Из него выскочил десяток десантников. Через открытые верхние двери они зашли в тыл штурмующим рубку солдатам. Через секунду те погибли от рук своих товарищей, даже не успев понять это.
   Ару вновь нажал рычаг, но, пользуясь перерывом в стрельбе, техники проникли в распределительную камеру и отключили главный трансформатор. Парализованная машина замерла. Вокруг повисла пугающая тишина, лишь остывающая броня чудовища слабо пощелкивала. От двух других платформ остались лишь огромные дымящиеся груды изломанного, раскаленного докрасна железа. Вокруг них густо валялись сорванные плиты несокрушимой брони. Обрывки развороченных реакторных отсеков тянулись вверх, словно хищные руки.
   Едва дым рассеялся, уцелевшие увидели, что от базы охраны ничего не осталось. Там простерлось черное, дымящееся поле, усыпанное бесформенным крошевом пережженного бетона и тысячами мерцающих огней. На нем валялись куски стен, стали, обугленные кости. Из трех тысяч охранников и тысячи технического персонала Центра не выжил никто.
   .................................................................................................
   С удивлением обнаружив, что ещё жив, Нэйс с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Пепелище на месте базы ужаснуло его. Она превратилась в ровное поле, окруженное горящими руинами многоэтажных городских домов. Сам он выглядел не лучше, - босой, в изорванной, обгорелой, закопченной одежде. Обожженная кожа мучительно горела, заставляя его сжимать зубы, голова кружилась. Но вспомнив, где он находится, Нэйс злорадно усмехнулся, сунул в карман радиоключ, и, прихрамывая, побрел по предательски скользкому мосту.
   ..............................................................................................
   Взорвав дверь, штурмовики ворвались в рубку последней уцелевшей платформы. Среди тел они нашли единственного живого ару. Оглушенный, он ещё пытался поднять оружие, но короткая очередь пригвоздила его к полу. Специалисты быстро заняли свои места. Даже вынести трупы не было времени. Платформа развернулась и поползла к Контрольному Центру, кроша шлак и обгоревшие кости в пыль. Её экипаж по-прежнему работал на своих постах, даже уцелевшие бойцы смешались с десантниками. Никто из них не понимал, что происходит.
   Едва платформа выползла из клубов дыма, казематные орудия Контрольного Центра открыли огонь. Его защитные башни избежали разрушения, заслоненные взорванными зданиями. Но копьеобразные молнии лишь бессильно ветвились на броне. Вечное стекло и впрямь оказалось очень стойким материалом. Зато первый же выстрел её электромагнитного орудия начисто снес массивное двойное заграждение и разворотил литую железобетонную призму над входом в воздушную шахту Центра. Фасад и крыша гаража рухнули вместе с воротами, превратив стоявшие в нем машины в груды лома. Среди торчащей арматуры открылось квадратное устье входной шахты. Но защищенные полутораметровой толщей железобетона орудия башен не пострадали. Ослепительные молнии продолжали бить из бушующего вихря разрядов, словно отраженные зеркалом. Платформа, в лоб которой уперлось полдюжины дрожащих огненных струй, брызжущих искрами и прожигающих в броне воронки углублений, попятилась, продолжая стрелять. Стальная броня амбразур начала плавиться. Электрический огонь ударил в дула орудий и они взорвались, превратив защитников башен в шлак. Боевые этажи выжгло начисто, и обломки стоявших там машин перемешались с обугленной плотью.
   .............................................................................................
   Хотя тысячи жителей столицы заживо сгорели в пламени, превратившем целый район Тар-Акталы в быстро разгоравшееся пожарище, на план атаки это никак не повлияло. Шесть вертолетов приземлились на ещё горячий пепел, высадив десантный отряд. Ничто не остановило бегущих по раскаленной земле штурмовиков, из амбразур башен вырывалось лишь чадное пламя. За считанные минуты они проникли в заваленную покореженными обломками лестничную шахту, спустились на её дно, подорвали раздвижные двери и побежали по узкому залу, ведущему прямо в Контрольный Центр.
   Но тут их ожидал неприятный сюрприз. Вся внутреняя охрана, куда более многочисленная, чем раньше, успела укрыться внизу и ничуть не пострадала от обстрела. Вдобавок, в конце зала был построен оборонительный траверс. Две толстых стены, облицованных сталью, отходили под острым углом от стен помещения. В узких щелях между ними и третьей, поперечной стеной скрывались массивные стальные двери, невидимые от входа, а в самой этой стене зияла узкая длинная амбразура, в которой стоял огнемет. Из неё в передовой отряд штурмовиков ударил ослепительный столб ревущего пламени. Страшные крики и дым, рванувшийся из шахты, остановили остальных. О том, чтобы вновь сунуться в раскаленный, заполненный ядовитым дымом горящего напалма зал нечего было и думать. Укрыться в нем было просто невозможно. Никакие панцири не могли спасти от потоков жидкого огня. Смрад горящей плоти наглядно подтверждал это. Оставалась лишь воздушная шахта Центра, но её запирала дюжина массивных стальных решеток, вмурованных в защитные перекрытия, вдобавок, ещё и заваленные сверху обломками. Штурмующих это не остановило. Мощный взрыв фугаса разметал завал, но тут произошло нечто, совершенно неожиданное.
   Поняв, что их положение безнадежно, защитники Контрольного Центра прибегли к последнему средству, - они запустили главный ускоритель города. Защитные плиты надземных эмиттеров опустились, и из их крохотных жерл, незаметных на фоне стальных массивов магнитов, вырвались тонкие, прозрачные лучи...
   За защитной стеной эмиттера в небо ударила стена ослепительно-белого пламени. В один миг всё небо вспыхнуло, земля задрожала, когда силовое поле прорезало многомильную толщу камня. Потом небеса медленно угасли, но солнце стало странно размытым и бледным. Над ними и над всем городом простерся купол силового щита. Никто не помнил, чтобы он включался раньше. Купола поменьше окружили и все эмиттеры, включая и этот, на это и надеялись защитники. Но штурмующих не остановило и это. Им удалось подорвать десять решеток в защитных перекрытиях вытяжной шахты, и лишь две последние оказалось уже нечем взорвать.
   ............................................................................................
   - Кажется, мы попались, - заключил командир штурмовиков, широкоплечий, высокий, мрачный мужчина. Он уже брал этот центр, для Нэйса, но такой оборот событий совсем ему не понравился. Он сам давал рекомендации, как сделать его неприступным, и тогда старался на совесть. Откуда он мог знать, что времена переменятся? Но приказы надлежит выполнять без размышления. Он осмотрел своих выживших бойцов. Едва десяток, вооруженных автоматами, одна базука, несколько гранат к ней - и всё.
   Вдруг он заметил, что, хотя оголовок вентиляционной шахты Центра разрушен, сами вентиляторы ещё работают, втягивая воздух, - из главной шахты вытянуло дым. По его приказу один из стрелков с базукой вновь спустился вниз. Он спрыгнул на пол зала, в считанные секунды, которые требовались заметившему его наводчику для выстрела, успел прицелиться и выстрелить сам. Попасть в узкую амбразуру в дальнем конце длинного темного зала, все лампы в котором полопались от жары, было совсем непросто, но ему это удалось. Её выдал горевший за стеной свет.
   Влетев в амбразуру, граната разорвалась, разбив напалмовый бак огнемета. Для его расчета тоже пришел черед обугливаться и кричать. Но двери траверса устояли, и войти в коридор по-прежнему было нельзя. Дым и жар превратили его в смертельную западню. Несколько сот литров разлившегося напалма при такой вентиляции могли гореть несколько часов. Кроме огня, оставалась ещё и внутренняя подъемная плита толщиной в восемь дюймов.
   - Что нам делать, Раэрс? - спросил один из бойцов.
   Офицер промолчал. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Здесь, на ровной выжженной поверхности, они были беззащитны. Негде укрыться, некуда бежать. Впрочем, охрана уже не могла сделать вылазку. Да и вряд ли там, внизу, осталось много врагов...
   За непробиваемым барьером силового поля садились вертолеты, подходили машины и люди. Скоро там собрались тысячи повстанцев, большей частью, офицеров полиции, которых Нэйс не догадался заменить. Но они ничем не могли помочь им, и сами тоже оказались в опасности.
   Контрольный Центр действовал и уже начал собирать немногочисленные, но хорошо вооруженные силы, которые остались верны Организации. Хотя атака Центра была лишь сигналом для общего восстания, включение силового поля спутало все планы. Основные силы повстанцев составляло ополчение из разоренных войной районов. Скрытое в окрестностях города, оно теперь не могло войти в него. Те, кто выступили первыми, попали в западню. Силы Организации превосходили их в несколько раз. За считанные часы они подавят всё сопротивление внутри города, а потом... про-Эвергет уничтожит любых врагов снаружи. Спасти повстанцев мог только захват Центра, но у десятка людей просто не хватит сил, чтобы пробиться внутрь...
   - Нам нужно вырубить поле, - решил Раэрс.
   Но сделать это оказалось непросто. Вечное стекло эмиттера было практически неразрушимо. Даже залп электромагнитного орудия не оставил на нем и следа. Оно не защищало, правда, торцевой магнит ускорителя, но подступиться к нему было просто невозможно. Портал эмиттера пылал, как врата ада. Оттуда тянуло непереносимым жаром, и, если повстанцы не отключат поле, то скоро просто задохнутся в этой жаре...
   Но Раэрс знал, что сам эмиттер не имеет ускорителя. Его защитное поле создавали отклонители, восемь гигантских, пятиметрового диаметра колонн, тоже почти неуязвимых. Никакое оружие не могло пробить метровую толщу вечного стекла. Массивные фундаменты колонн тоже были несокрушимы, но их прорезали люки для осмотра внутренних механизмов. Круглая крышка из вечного стекла, прикрывавшая замок одного из них, просто вывинчивалась, а сам он состоял из нескольких стальных колец с цифрами, помещенных в углублении. Прицельный выстрел базуки разнес его вместе с засовом, и толстая круглая крышка отскочила. Она оказалась столь тяжелой, что лишь вчетвером они смогли её откинуть.
   Фундамент был двухэтажным. Отвесная стальная лестница вела в два темных кольцевых туннеля, забитых аппаратурой. Броневая крышка в верхнем запирала вход в чрево колонны. Они уже не могли её взломать, - нельзя стрелять из базуки в упор, - и палили из автоматов в глубь жаркого, заставленного техникой помещения, разбивая всё, что видели, но без толку. Наконец, один из солдат спустился на нижний этаж, и, заметив большой трансформатор, дал по нему очередь. Пули изрешетили толстый, как труба, кабель. Он взорвался, выбросив ослепительную массу искр. В подземелье засияло синее пламя короткого замыкания, вновь грохнул взрыв. Из люка вырвался столб чадного огня, возвещая о гибели смельчака, однако силовое поле действовало по-прежнему; похоже, там был резервный трансформатор. Но пламя короткого замыкания ползло по перебитому кабелю, как по бикфордову шнуру, и через минуту проникло внутрь колонны. Там раздался гулкий удар, от которого дрогнула земля, затем из её вершины, как из пушки, вырвался игловидный столб пламени. Разбившись о щит, он дождем осколков и искр опал вниз.
   Едва взорвался механизм отклонителя, чудовищный напор силового поля вырвал фундамент колонны из земли, ураганом взметнул пыль, отбросив людей и обломки на несколько сот метров в сторону. Затем неуправляемое поле снесло и отбросило вторую колонну. Оно по-прежнему действовало, но его сфера теперь превратилась в незамкнутую спираль. Масса повстанцев хлынула по этой призрачной улитке внутрь.
   ...................................................................................................
   Взорвав две последних решетки в вытяжной шахте, штурмовики проникли в туннель и беспрепятственно добрались до внешней стены бункера. Воздушные трубы в ней построили такими узкими, что в них не мог пролезть даже ребенок, однако толщина самой стены не превышала здесь полуметра. Саперы решили, что достаточно мощный кумулятивный фугас сможет пробить её. Правда, Раэрс не сомневался, что охрана хорошо слышала прежние взрывы, и подготовит им засаду.
   Мощь этого взрыва оказалась столь велика, что даже из внешней шахты столбом вырвалась пыль и полетели обломки. Прежде, чем она осела, штурмовая группа в противогазах устремилась вниз.
   Железобетонные своды коридора выдержали взрыв, но в стене бункера зиял рваный метровый пролом, из которого торчали искореженные прутья арматуры. Не без труда миновав его, штурмовики проникли в заваленный бетонным крошевом зал, в котором стояли вентиляторы и фильтры. Сейчас от них остались лишь груды искореженного железа, из разорванных труб хлестала вода.
   Во внутренний коридор вела запертая стальная дверь. Её снесло после взрыва двух накладных зарядов. Первые ворвавшиеся в неё бойцы упали под пулями. Потом в пролом десятками полетели гранаты, и вскоре стрелять изнутри стало некому.
   Бой внутри Центра превратился в ад. Машинные отсеки, склады и цистерны занимали нижний ярус его скрытого под землей четырехэтажного бункера. Жилые и аппаратные помещения располагались выше. Их соединяли лишь отключенные сейчас лифты и узкие лестницы. Бронированная коробка зала управления примыкала к основному массиву на втором ярусе. Главный вход находился на четвертом. Это был настоящий лабиринт, разгороженный множеством дверей из стали и бронестекла.
   Нападающие прокладывали себе путь взрывами. В тесных темных коридорах бойцы в одинаковой форме и броне расстреливали друг друга в упор, не зная, кто к какой стороне принадлежит. Положение охранников оказалось более выгодным, но к штурмующим непрерывно подходили подкрепления.
   Когда Раэрс вошел внутрь Центра, бой уже закончился. Из-за заполнившего все помещения дыма и гари он даже не мог снять противогаз. На полу всюду лежали тела. Атакующие не считались с потерями, которые, только убитыми, превысили двести человек. Весь персонал Центра, около сотни человек, из них не более сорока солдат, тоже погиб, включая всех операторов. Их приказали взять живьём, но атакующие озверели от потерь. При этом, огнем оказалась разбита половина компьютерных терминалов. Но, так как все они были равноценны, это не имело особого значения.
   Уже спускаясь в шахту, Раэрс видел, как к Центру приближается огромная туча автовертолетов, наверное, все, какие были в Тар-Актале. Повстанцы хотели обратить эти машины против хозяев, но операторы Центра успели отключить их двигатели. На экранах мониторов было видно, как автовертолеты, кувыркаясь, посыпались вниз, пробивая крыши домов и разлетаясь вдребезги. Через минуту пять тысяч летающих убийц стали россыпью бесполезного горящего хлама.
   Даже падая, они несли смерть. Обыватели успели попрятаться, но сгрудившимся на открытом месте повстанцам изрядно досталось. Поле, некогда бывшее базой охраны, сплошь дымилось мелкими воронками. Кучи изломанного железа в них корчились в лужах горящего топлива. Вокруг силового поля станции горящие обломки громоздились грудами.
   Повстанцы подготовили своих операторов, но воспользоваться Центром они не смогли. В ответ на приказ об отключении силового поля машины потребовали код, которого они не знали. Затем все терминалы отключились. На их экранах вдруг появилось закопченное лицо Нэйса. Выглядел он жутко. Лицо и волосы обгорели, лохмотья радужной куртки едва скрывали тело, но глаза блестели так, что штурмовики отступили.
   - И не старайтесь. Я переключил всё на настоящий Контрольный Центр, - он показал на кольцо пультов. - Мне одному трудно управлять всем этим, но я постараюсь. А вы все должны убраться отсюда и сдаться.
   - С какой стати? - спросил Раэрс.
   - Разве не ясно? Если я не отключу поле, вы все задохнетесь максимум через неделю. И весь город - тоже. И я могу уничтожить всю жизнь на сто тысяч миль кругом. Но до этого, надеюсь, не дойдет. Все хотят жить, и поэтому будут выполнять мои приказы. Например, приказ об уничтожении мятежников. И, хотя многие переметнулись к вам, многие ещё и со мной. Я стал правителем - и намерен им остаться. Если вы хотите сохранить свои шкуры - сдавайтесь немедленно, сейчас! А если нет, - про-Эвергет и порожденный им страх поглотят всё...
   Раэрс вскинул автомат и вдребезги разнес оба экрана. Брызнуло стекло, посыпались искры - и всё стихло. Контрольный Центр полностью вышел из строя, но это значило, что мятеж обречен...
   Офицер задумался. Наверху уже шел яростный бой между повстанцами и войсками Организации. Силы с обеих сторон прибывали, но врагов было больше. В небе сражались вертолеты, внизу - люди и машины. Повстанцев уже окружили и теснили на открытое пепелище базы. Вспышки выстрелов и сполохи огнеметов стягивались со всех сторон. Небо исчертили дымные трассы. Вертолетчики избивали друг друга, но их ракеты, рассчитанные на поражение наземных целей, чаще всего шли мимо. А когда всё же попадали, вертолеты кувыркаясь в облаках огня и падали вниз. Тогда поле побоища окаймляли столбы черного дыма. Единственная оставшаяся у повстанцев боевая платформа вышла из строя, - кто-то из верных Организации техников испортил вакуумный насос реактора. Его починили, но откачка воздуха из термоядерной камеры требовала времени. Других платформ в городе не было, все они уничтожали ару на окраинах страны.
   Нэйс был прав - страх заставлял людей менять сторону. Всё больше повстанцев бежало, бросая оружие, другие обращали его против товарищей. Скоро мятеж будет подавлен. Затем Нэйс сможет вновь объединить страну, вообще все земли, лежащие в зоне действия про-Эвергета. Но это будет диктатура, более жестокая и свирепая, чем в несчастной Уртаме. Вместо полусумасшедшего фанатика ими будет править играющий в полубога мальчишка.
   Нэйса надлежало уничтожить, но вот как? Никакое оружие не могло пробить силовое поле энергостанции. К тому же, у них уже не осталось времени. Бой наверху всё сильнее напоминал избиение. Атакующие сжимали армию повстанцев, грозя смять её в небоеспособную кучу. Прикрывающих её с воздуха вертолетов тоже уцелело немного.
   Внезапно Раэрса осенило. Вся кабельная сеть управления городом ведет к энергостанции, и значит, где-то за пределами её поля есть разводка к Центру. Если они до неё доберутся, то смогут перехватить управление всем, кроме про-Эвергета и силового щита. Оставалось понять, как попасть к этой разводке. Во всех помещениях Центра больше не было выходов.
   Подумав, он велел снять массивный кожух первого терминала. Под ним скрывалась сложнейшая путаница блоков и проводов компьютера, но его интересовали лишь кабели. Они собирались в пучок и уходили вниз через трубу в монолитному полу бака-камеры Центра.
   Раэрс не раздумывал ни мгновения. По его приказу между тумбами терминала заложили фугас. Затем все люди спешно покинули зал. В миг взрыва сверкнула ослепительная вспышка, - кабели были ещё под напряжением.
   Когда повстанцы вошли внутрь, они сначала ничего не могли разглядеть. Лучи фонариков с трудом пробивались сквозь тучи дыма. От терминала не осталось и следа. Взрыв разбил и остальные терминалы, они превратились в разбросанные по всему залу обломки. В полу зияла огромная дыра.
   Осторожно проскользнув между рваными, загнутыми внутрь клочьями двухдюймовой брони, бойцы оказались внутри большой трубы, проходившей под всем залом. Путаясь в сорванных со стен, тлеющих, обгоревших кабелях, они осторожно двинулись вперед. Дальше труба изгибалась, под прямым углом уходя вниз. В ней не нашлось лестницы, но можно было спускаться, держась за кабели.
   Шахта оказалась очень глубокой. Первым спрыгнув на пол просторного темного помещения, Раэрс вздохнул с облегчением. Он осмотрелся.
   Здесь было начало длинного прямого туннеля. Вдоль его стен, на стальных полках, шло множество кабелей. Труба, по которой они спустились, торчала из пролома в потолке, - эту шахту явно пробили много позже. Судя по толще покрывающей всё пыли, здесь никто не бывал уже несчетные века. Стены туннеля были бетонные, но торцевая стена блестела черным стеклом, жутко мерцая во мраке странными синими отблесками.
   Догадываясь, где они находятся, Раэрс подошел к ней. В узком проеме пряталась монолитная дверь. На этой плите из вечного стекла не оказалось ни ручек, ни замка. Круглые дыры в стене над ней запирал ряд массивных стеклянных муфт, в которых исчезали кабели. Но дополнительные кабели, свисающие из трубы, проходили сквозь дыру без муфты, которая была как-то вынута...
   - Бейте кабели в этой дыре! - приказал он солдатам.
   На пробитых пулями кабелях вспыхнули шары синего пламени, раздался страшный треск. Перебитые и перегоревшие кабели падали на пол, свиваясь кольцами, как издыхающие змеи. Не обращая внимания на разгоравшийся огонь, бойцы стволами автоматов вытолкнули тлеющие обрубки из дыры над дверью. Затем в гладкое цилиндрическое отверстие протолкнули подрывной патрон.
   Дверь открывалась наружу. Что бы ни держало её с той стороны, оно не выдержало взрыва, и дверь просто снесло с петель. Из пролома выползло облако густого дыма.
   За дверью туннель поворачивал под прямым углом и обрывался; там, в его правой стене светился широкий проем. С трудом пробираясь к нему через порванные взрывом, перепутанные и оплавленные кабели, Раэрс заметил, что ни один из них не загорелся. Они мало походили на современные.
   Проем вел в совсем другой, широкий и длинный туннель, ярко освещенный, квадратный, высотой метров в десять. Все его плоскости блестели вечным стеклом. В черноте стен мерцали синие отблески, словно живые.
   Здесь оказалось великое множество кабелей. Одни ярусами галерей шли по стенам, другие свисали с потолка, соединяя огромные светящиеся плиты. А по полу туннеля тянулась странная конструкция, бесконечный ряд белых восьмигранных блоков, вдвое выше человеческого роста. Они покоились в мощных креплениях из стальных балок. Те составляли как бы мостовую ферму, плотно вставленную в туннель.
   - Ускоритель! - крикнул Раэрс. Он показал на толстые кабели, идущие у основания блоков. От них отходили скрывавшиеся внутри отростки. - Бейте сюда!
   Укрывшись за поворотом туннеля, солдаты открыли огонь. Взрыв синего пламени ослепил их, но дальнейшее оказалось ещё хуже. Когда целая секция магнитов отключилась, мощный пучок протонов коснулся стенки вакуумной камеры и в один миг прожег её. Магниты вокруг неё расплавились, и в туннеле полыхнуло адское атомное пламя. В вихре радиоактивных превращений вспыхнули все остальные кабели.
   Не сдерживаемые больше магнитным полем, протоны прожгли вакуумную камеру соседнего ускорителя. В нем разгонялись частицы дельта-уэмон, и второй взрыв был страшен. Вдоль туннеля хлынул поток ослепительной плазмы, и его не остановило даже силовое поле энергостанции. Именно здесь в него встроили массивную муфту отклонителя, чтобы частицы в ускорителе могли беспрепятственно пересекать его. Хотя дыра в поле была шириной лишь в пару дюймов, ворвавшийся в неё огненный поток сокрушил и расплавил и ускоритель станции. Её силовое поле мгновенно исчезло. С другой стороны поток остановился лишь через несколько сот метров, забив весь проем туннеля массой искореженных, оплавленных магнитов и несущих стальных ферм.
   Адское сияние за стеной эмиттера погасло. Затем из его жерла вырвался огненный шар, за ним последовали сполохи чадного пламени. Через минуту над неразрушимым массивом лишь лениво клубился густой черный дым.
   Раэрс и его люди сгорели заживо, даже не успев это осознать.
   ..............................................................................................
   Когда ускоритель отключился, силовое поле над городом и станцией мгновенно погасло, словно сдутое ветром. Сама она не пострадала, но без ускорителя про-Эвергет не мог работать. Его монопольный аннигилятор действовал, но силовой щит станции отключился, на время, что требовалось её машинам для ремонта. Повстанцы встретили уничтожение силового щита ликующими воплями.
   Как раз к этому времени захваченная ими боевая платформа была исправлена. Остановившись у ограждавшего энергостанцию канала, она открыла огонь. Огненное копьё легко вспороло считавшуюся несокрушимой зеркальную броню, оставляя на ней чудовищный шрам. Колоссальное здание начало оседать и сминаться, словно сделанное из фольги. Верхняя его часть отделилась от фундамента и с величавой медлительностью обрушилась в канал, исчезая, как призрак. Через минуту от вечного монолита остались лишь гигантские полотнища измятого серебристого металла и торчащие обрубки стальных ферм.
   ..............................................................................................
   Внутри Нэйс Анкус с проклятиями метался от пульта к пульту. Поняв, что его главное оружие отказало, он сел, уткнувшись лицом в руки, и застыл. Всё было кончено. В его угрозы применить про-Эвергет уже никто не верил. Конечно, ощути город даже ничтожную тень его разрушительной силы, он сам бы раздавил бунт, но Нэйс не мог её показать. Он не мог даже бежать. Станция была надежно окружена врагами.
   Оставалось лишь надеяться, что верные Организации силы справятся сами, но уничтожение неуязвимой энергостанции полностью деморализовало их. Они могли в считанные минуты перебить оставшихся повстанцев и занять оборону. Но это уже не имело никакого смысла. В город входили войска мятежников, их было в несколько раз больше. Они не встречали даже символического сопротивления.
   Солдаты Организации, сами боясь оказаться в окружении, побежали, бросая оружие и не слушая своих командиров. Происшедшее оказалось выше их понимания. В считанные минуты поле боя опустело. Атакующие вертолеты отворачивали и исчезали, чтобы приземлиться как можно дальше. Командование поспешило за ними, и гарнизон столицы просто исчез, превратившись в россыпь ищущих спасения трусов.
   Нэйс исходил бессильной злостью. Он ничем не мог помочь своим. Понемногу он опомнился. Внутри станции ещё горел свет и действовали вспомогательные механизмы. Их питали монопольные аннигиляторы. Растревоженный механический муравейник пришел в движение. Впервые за много тысяч лет нанеты смогли попасть за пределы поля. Они проникли в туннели ускорителя, в кабельные штреки и начали гасить огонь. Там, где он угасал, сразу начинались ремонтные работы. Нанеты чинили всё, что могли починить. То, что не поддавалось ремонту, разбиралось и отправлялось в цеха. Впервые они получили неограниченное количество сырья.
   Нэйс успокоился. По крайней мере, у него есть надежда. У него ещё оставалась армия Организации, намного более мощная, чем все силы повстанцев. Но она была рассеяна по окраинам страны, добивая оставшихся ару. Сколько времени нужно, чтобы объединить эти разрозненные силы и подвести их к городу? Неизвестно. Народ в большинстве ненавидел его как узурпатора и виновника войны. Отчаяние парализовало и его.
   ................................................................................................
   Армия повстанцев ещё несколько минут преследовала отступающего противника, пока он не рассеялся. Сражение прекратилось. Повстанцы захватили уже почти весь город. Для окончательной победы им оставалось только войти в энергостанцию и пленить вождя Организации.
   Вся масса собравшихся вокруг Контрольного Центра войск обрушилась на лишенную силового щита энергостанцию. Рои атакующих вертолетов ракетами и бомбами крушили ворота внутренних ангаров. Потом по уцелевшему мосту устремился сплошной поток солдат. Какое-то время они безуспешно искали ход вниз, затем двери лифтов были обнаружены и подорваны. По их шахтам на веревках заскользили штурмовики. Скоро были подорваны и нижние двери. Повстанцы ворвались в энергостанцию.
   Им удалось дойти до ворот, ведущих в зал про-Эвергета, но было ясно, что этой преграды им не одолеть. К тому же, многие солдаты начали расстреливать и подрывать машины самой энергостанции.
   Её ответ выходил за пределы человеческого опыта. Из брешей, из остовов взорванных механизмов вытекало прозрачное сияние. Металл и пластик текли в нем, словно жидкость, стремительно восстанавливая прежние формы. Пули и взрывы вновь разбрызгивали их, и тогда сияние набросилось на людей. Оно толстыми слоями текло по полам, по стенам, по потолкам, стремительное и неуязвимое. Попадавшие в него люди погибали мгновенно. Они превращались в бурлящее кровавое месиво, и тут же растворялись, поглощенные стенами. Вся энергостанция оказалась единым квазиживым организмом, и к тому же, очень голодным. Двенадцать тысяч лет пластическое поле, величайшее из усвоенных файа изобретений Мэйат, сохраняло её, и бороться с этим странным гибридом материи и сил оказалось уже невозможно.
   Очень скоро немногие уцелевшие повстанцы обратились в бегство. Все, кто не сумел пробиться к лифтам, погибли. Кроме тех, кто забрел в галереи матриц и остался стоять там, вперившись в их колдовское мерцание остановившимися взглядами...
   ..............................................................................................
   Нэйс наблюдал за штурмом на экранах Контрольного Центра, сначала в панике, а потом с всё возрастающим злорадством. Когда мятежники, наконец, отступили, он успокоился. Здесь он был в безопасности, на те несколько дней без пищи и воды, которые мог выдержать. Оставалось надеяться, что войска Организации подавят мятеж раньше...
   Он включил связь с дворцом, где засел Совет Организации. Худой длинный мужчина с высоким лбом, первый его заместитель, начал доклад:
   - Мы находимся под огнем из всех видов оружия. Их вертолеты атакуют непрерывно и пытаются высадить десант. Наши бойцы гибнут. Через пару часов здесь некому будет защищаться. Восстания начались одновременно по всей стране. Наши войска не пробьются к столице. Безумием будет проливать кровь, сражаясь против всего народа...
   - Сдаться мы не можем, - перебил Нэйс. - Энергостанция скоро восстановит себя, а тогда мы победим.
   - Это бесполезно, - сказал заместитель. - Теперь нас все ненавидят. Энергостанция уничтожена. Во всем городе нет ни света, ни воды. Даже если ты не ошибся, неизвестно, сколько дней займет восстановление. Скорее всего, тогда в городе не останется наших сторонников. Сейчас их режут прямо на улицах. Теперь нас все знают, нам негде укрыться, некуда бежать. Судя по всему, с нами покончено. Новая власть придет очень надолго, и порядки при ней будут покруче, чем при старой. Теперь они знают свои ошибки, и не попадутся так глупо.
   Нэйс задумался.
   - Нам придется брать столицу штурмом. Но война ослабит Акталу, а этого мы не можем допустить. Нам остается лишь одно. Пусть все, кто ещё верен Организации, а я вижу, что таких немного, покинут страну. Насколько я знаю, окраинные области ещё в наших руках. Боевые платформы могут уйти далеко... К северу отсюда, правда, в годах пути, лежат бескрайние земли, не занятые войсками и странами. Пусть наша молодежь построит там лучшую жизнь. Я знаю, это нелегко, но если свобода погибнет здесь... - он смолк, взглянув на наружные экраны. Повстанцы расстреливали пленных. Несколько секунд Нэйс смотрел на них, потом заговорил вновь, сухо и торопливо.
   - Анмай Вэру... - он запнулся, пытаясь понять свои чувства к бросившему его пришельцу, и поспешно закончил. - Он покинул Акталу и скоро должен вернуться. Сообщите ему, чтобы он не делал этого ни в коем случае! Никогда! Пусть летит на север. Пусть он останется жить. А я постараюсь... - он сбился, осознав, что все люди и файа во дворце уже ни на что не могут повлиять. Они сами понимали, что мертвы, и смотрели на него, как из могилы. Нэйс отвернулся и отключил связь.
   ...............................................................................................
   Потом он задумался. Все повреждения в энергостанции уже были исправлены, но он не знал, сколько времени займет восстановление ускорителя и кабелей.
   Взглянув на экраны внутренних камер, Нэйс замер, увидев в глубине матричной галереи неподвижные фигуры. Одна, две... он насчитал не менее семи только здесь. Он переключился на другую галерею, на третью... людей в них были сотни. Они стояли, уставившись в мертвенное сияние матриц, но оно уже не мерцало. Оно выхлестывалось наружу, обтекало, изменяло их. Это было до неправдоподобия страшно. Но мазер, подарок Вэру, ещё был при нем, и Нэйс решил немедленно убить их, хотя и понимал, что ему придется обойти всё подземелье с этой целью.
   Он осторожно вышел из зала про-Эвергета в туннели. Здесь царила тишина. От погибших и их оружия не осталось никакого следа. Пластическое поле растворило их, металл и плоть, без различий.
   Нэйс пошел к матричным галереям, и вновь замер. Его отвлек тихий шорох. Шаги. Потом смех. Обернувшись, он успел увидеть мелькнувшую за углом фигуру. В ней было что-то неестественное и Нэйс не сразу понял, что это обнаженная девушка, такая же, как изображенные на стенах. Она двигалась с пугающей грацией. Он не ожидал, что трансформа произойдет так быстро. Сколько их тут? Отсидеться в зале про-Эвергета не удастся: строители станции знали её несравненно лучше его. Убить их? Если они умеют управлять пластическим полем, то что им стоит создать оружие?..
   Нэйс вовсе не хотел попасть в призрачный мир Древних. Охваченный паникой, он побежал, влетев в кабельную галерею, но тут же наткнулся на силовое поле, отбросившее его назад. Он не ожидал, что восстановление пойдет так быстро. Но, раз так...
   Нэйс бросился к лифту. Он сиял новизной, словно был только что поставлен, и работал, разумеется. Наверху Нэйс вспомнил о неуязвимых летающих платформах. Но он совершенно не умел управлять ими, к тому же, все они были разбиты и расстреляны повстанцами. Несомненно, они тоже будут восстановлены, когда пластическое поле исправит все повреждения внизу, но Нэйс не сомневался, что Древние появятся здесь гораздо раньше.
   Он метался от одной платформы к другой, стараясь найти целую, пока не наткнулся на трех Древних. Они попытались схватить его. Быстрота и точность их движений напугали Нэйса. Он справился с ними лишь с помощью мазера, пристрелив всех троих. Теперь оставаться в станции было безумием.
   К счастью, ведущая наверх лестница уцелела, и мост тоже. Нэйс побежал по нему. Там, снаружи, его ждала почти неизбежная смерть, но все опасности там были знакомыми. Происходящего же в станции он не понимал и смертельно боялся.
   Он подошел к отклонителю. Вдоль силового поля станции громоздились горы обломков, похожих на штормовые наносы. В первые мгновения ему показалось, что рядом никого нет. Ощутив запоздалый проблеск надежды, не давая себе задуматься, он открыл поле, швырнул ключ в канал и бросился вперед, надеясь захватить какую-нибудь машину. Несколько стоявших в стороне повстанцев удивленно уставились на него. Он выхватил мазер и нажал спуск. Солдаты попытались вскинуть оружие и тут же упали замертво. Однако со всех сторон уже бежали другие, десятки, сотни. Инстинктивно Нэйс бросился назад, но в этот миг ключ плюхнулся в воду, и поле сомкнулось прямо перед ним.
   Он повернулся к врагам и вскинул мазер. На сей раз, он уложил пятерых, но повстанцев оказалось слишком много. Один из них спрыгнул с завала и ударил его в спину, так сильно, что Нэйс растянулся на земле, выронив оружие. Едва он поднялся, удар прикладом в живот согнул его пополам. В тот же миг его схватили и скрутили руки.
   ..............................................................................................
   Глядя на лица солдат и на десяток трупов Нэйс решил, что его тут же убьют. Но его не стали даже бить, только связали руки и повели куда-то. Никто не обращал внимания на кучку солдат, конвоирующих пленника. Узнать правителя в грязном, оборванном парне с бешено блестевшими глазами было сложно. Сам Нэйс, оглядываясь по сторонам, видел массу машин, расчищавших развалины. Все вокруг казались такими веселыми, что он не мог поверить. Ведь только что погибли тысячи людей. Но огромный город просто не заметил битвы.
   Наконец его втолкнули в комнату, в которой ожидал руководитель повстанцев. Нэйс оторопело разглядывал его - высокий, атлетически сложенный файа лет сорока пяти, в строгой черной одежде. Густые черные волосы, стриженные ёжиком, массивное, даже одутловатое лицо, пронзительные глаза. Это был прежний правитель Акталы и его отец, Ратрин Дэйн Анкус, отправленный им после Революции в ссылку.
   - Ты снова будешь правителем? - наконец выдавил Нэйс. - А кем буду я? Ты ведь не убьешь своего сына?
   - Я тебя не знаю... Нэйс, - ответил Дэйн. - Прочие подробности для тебя не важны.
   Нэйс опустил голову.
   - Ты, как всегда, глуп, - продолжил Дэйн. - Зачем ты вышел наружу? Не мог подождать пару дней, пока не улягутся страсти?
   Нэйс захотел ему сказать... но потом решил, что не стоит портить новому правителю сюрприза. И спросил сам.
   - Зачем ты взорвал про-Эвергет?
   - Эта машина слишком опасна. Она превратила две трети моей страны в пустыню смерти. Сейчас там всё гниет. Здесь, на Великих Равнинах, это не заметно, но вот дальше... Тысячи вымерших городов, тысячи миль гниющей плоти - это уже слишком даже для победы. Это страшно. И всё это сделала она - и ты!
   Нэйс криво усмехнулся.
   - Ты ведь не думал об таком, когда я сидел на твоих коленях, верно?
   - Увы, нет.
   - Знал бы - убил бы меня? - зло сказал Нэйс. - Ну, убей.
   - И убью, - с пугающим спокойствием сказал Дэйн. - Но про-Эвергет останется. И машины всё равно его восстановят. Я выяснил, что управлять им мог лишь ты. Не то, чтобы это было срочно, но ты очень поможешь нам и себе тоже, если откроешь нам доступ в энергостанцию. Иначе...
   Нэйс промолчал.
   - Итак, как попасть в станцию?
   Нэйс широко улыбнулся.
   - Я думаю, скоро Древние выйдут наружу. Спроси у них.
   - Боюсь, тебе трудно будет убедить в этом палачей. Они, знаешь, плохо верят в сказки.
   Нэйс вздрогнул. Оставшись на станции, он потерял бы весь реальный мир, но стал бы бессмертным, а теперь... Теперь он жалел о том, что жив.
   - Видишь ли, - безжалостно продолжил Дэйн, - без про-Эвергета мы беззащитны перед Опустошителями. Твоими стараниями Акталу окружил тысячемильный отравленный пояс. В ближайшие несколько лет нам не грозят никакие вторжения, но потом...
   - Ты говоришь так, словно уже правишь, - Нэйс показал зубы в недоброй усмешке. - Хотя ты победил лишь меня, а не Организацию!
   - О, Организации больше нет. Она капитулировала, самораспустилась - только что. Все хотят жить и нам необходимо единство перед лицом врага. Не ты ли сам это говорил? Так что сейчас все твои друзья спешат сдаться. Они даже думают, что это их спасет. Те, кто отказался, окружены и перебиты. Так что я сейчас отправлюсь во дворец. Там меня ожидает много работы, но весьма приятной.
   - Ещё бы! Мы же всё сделали за вас! Перебили ару, создали оружие, армию, а вы!.. ударили нам в спину.
   - О, мы всего лишь сократили агонию вашего режима. Кто-то должен был это сделать, чтобы избежать ещё намного худших вещей. Вы сделали всё, чтобы народ вас ненавидел. И неизбежно провалились бы, но это было бы ещё более страшно, грязно и кроваво.
   - А кто позволял ару отнимать наши земли? Не ты?
   - Нэйс, таковы были условия Сделки. Ару такие же враги Опустошителей, как и мы. Вместе мы смогли бы отбиться. Единая страна и сильная армия. Десять тысяч боевых вертолетов, триста боевых платформ. Где всё это сейчас? Наш мир лежит в развалинах. Кстати, ты предал и свою расу. Теперь народ решил, что мы, файа, тоже чужаки, и нас нужно перебить, как и ару. Во многих городах уже идет резня. Так что выбора у нас не было. Или ты, или мы. Если у нас будет про-Эвергет, мы сможем это прекратить. Если нет...
   Нэйс сумрачно взглянул на него.
   - Я отдал бы тебе ключ, но я его уничтожил. Да он всё равно не помог бы тебе. Ты думаешь, что победил, да? Сможешь ли ты справиться с Древними, построившими наш город? И ару никогда не будут нашими союзниками.
   - Древние - чушь. Что же до оружия и прочего - всё это сделал другой файа, так что не говори пожалуйста "мы".
   Нэйс смутился.
   - Вэру лишь помогал мне. Но он разрушил ловушку, которая по твоей воле погубила бы всех нас! Он разрубил узел! Он дал нам возможность защищаться. Пусть страшной ценой, но это был единственный выход! Он знал, что делает! Кем бы он ни был, но он спас нас, а не ты! А теперь даже света нет! И ару вскоре снова расплодятся.
   - Это чушь. Платформы дадут пока всю нужную энергию. А ару мы выселим куда-нибудь за пределы страны или изведем начисто, но тихо, незаметно. Их осталось уже совсем мало. И всё станет как раньше, со временем.
   Нэйс сник.
   - Как вы нас разбили? - спросил он.
   - Очень просто. Убийство противно природе человека, во всяком случае у большинства. А тот, кто пойдет против человеческой природы проиграет непременно.
   - Только не читай мне мораль. Меня тошнит.
   Дэйн хмыкнул.
   - Ты так и не усвоил главную мудрость правителя. Нельзя идти против интересов слишком многих. Что ты сделал, чтобы сохранить влияние хотя бы на региональные власти, не говоря уже о землевладельцах? Ничего. Зато сделал много такого, что пошло во вред их интересам. Знаешь, мнение народа не стоит и гроша. Важны лишь те, кто выражают это мнение. Я полагаю, технические детали заговора теперь не важны.
   Нэйс взглянул ему в глаза.
   - Тогда я задам свой последний вопрос. Что со мной будет?
   Дэйн отвернулся.
   - Ты сам знаешь. Нельзя убить триста миллионов человек и остаться в живых. И ару тоже ведь люди, знаешь?
   Нэйс вздрогнул и пошатнулся.
   - Но они же не правят! И я не хочу!
   Дэйн задумался.
   - Несколько боевых платформ отказались сдаться. Они ушли к Суре, где войска Организации ещё держатся. Прежде, чем они пересекут границу, к ним присоединяться ещё очень многие...
   - Так дай мне возможность покинуть пределы Акталы! Я присоединюсь к моим друзьям. Отпустите меня, и я никогда не вернусь сюда, клянусь! И никто из моих единомышленников. Отпусти меня, Дэйн, хотя бы во имя того, что связывало нас раньше!
   - Извини, нет. Я-то, конечно, тебя прощаю, но, кроме кровного родства, есть ещё и политика. В ней приходится лавировать и платить за успех. В качестве такой платы ару я отдам им тебя. Пусть они сами решат твою судьбу.
   Нэйс вскрикнул, как раненый зверь.
   - Нет! Они же разорвут меня в клочья!
   - Да что ты! Это было бы слишком легко. Мертвым не больно. Я полагаю, они сделают всё, чтобы ты жил вечно.
   Нэйс застыл. Его рот широко открылся, но он не мог сказать ни слова.
   - Убрать! - рявкнул Дэйн.
   В комнату ворвались солдаты. Они скрутили Нэйса, вытащили на улицу, грубо швырнули в темный кузов фургона и заперли дверь. Машина тронулась и ехала несколько часов, пока не достигла выжженных, мертвых развалин Ас-Акры. Но отупевший от испуга Нэйс не считал времени. Он вспоминал своё детство, пытаясь прогнать страх, но жалел лишь об одном, что не вошел в туннель мертвенно мерцавших матриц, и не заглянул в жерло одной из них. Он мог вечно жить в странном, несокрушимом мире, предоставив мятежникам разбираться с тем, что вышло из ворот энергостанции в его обличье...
   Потом фургон остановился у маленького белого здания в глухом дворе. Именно сюда ару собирались привезти Анмая Вэру. Нэйса вытащили из машины.
   Увидев на дверях надпись "Следственная спецлаборатория" он понял, какая участь его ожидает. Он кричал и бешено вырывался из рук охранников, но на это никто не обращал внимания. Его затащили в подвал, в светлое, просторное помещение, оборудованное как операционная, сорвали одежду и нагим привязали к операционному столу. Затем солдаты удалились. В комнату вошел старик-ару и трое равнодушных палачей. Они подошли к Нэйсу и стали осматривать его. От прикосновений к обожженной коже он дергался, но молчал.
   - Ты будешь жить, - сказал старый ару. - Хотя ты не испытаешь страданий всех убитых тобой миллиардов, кое-что, пожалуй, мы сможем возместить. Тебя будут пытать всю твою жизнь, так, что ты не сможешь ни убить себя, ни даже сойти с ума. Это же ожидает и Вэру, когда мы его отыщем. Когда-нибудь я доберусь и до него. Или мои потомки, или ещё кто-нибудь из моего народа. Каждый наш мужчина, каждая женщина, каждый старик и ребенок дал клятву поиска и мести.
   Вы считаете нас игрушками Опустошителей - да, они создали нас, но мы их ненавидим. Актала отныне проклята, и её падение будет ужасно. Как ты думаешь, кто заселит опустошенные тобой земли? Нас триллионы в этом мире. У нас есть свои страны, древние и могущественные. Все люди однажды станут нашими рабами. Файа же отныне наши вечные враги. Они тоже прокляты и все сгинут без следа и славы, даже если на это уйдут все жизни моего народа. Пусть даже они живут и на других Плоскостях, они не спасутся.
   Но больше всего нам ненавистен Вэру. Он думает, что он умнее всех, но он ещё не знает о силе нашей мести. Я слышал, ты не знаешь, куда он сбежал? Что ж. Мы и это проверим, проверим очень тщательно. Но вот тебе сбежать не удастся. Прямо сейчас тебе подрежут сухожилия, чтобы ты не так дергался. А потом мы переправим тебя в одну из наших стран. Не бойся, калечить тебя дальше мы не станем. Самое утонченное в искусстве истязания, - причинять боль, не причиняя вреда, и ты удивишься, узнав, как много нам известно таких способов. Ты молод, силен и много выдержишь. Лучшие наши палачи будут пытать тебя, а наши лучшие медики следить за тем, чтобы твоё тело осталось полным сил, а рассудок незамутненным. Тебе предстоит интересная жизнь.
   Нэйс не ответил. Его смуглая кожа посерела, он зажмурился. Сейчас ему хотелось лишь смерти. Но склонившиеся над ним палачи уже разложили инструменты, и, выбрав нужные, приступили к своей страшной работе.
   ..............................................................................................
   Инсу очнулся в темноте. Он не знал, что его отнесли не в лазарет, а в подвал привратной башни. Сейчас в нем было совершенно тихо и темно. Перевязав его, санитары убежали наверх, других раненых сюда не успели принести.
   Инсу с трудом поднялся с пола. Рану его обработали, но боль была столь сильной, что даже дышал он с трудом. Медленно, на ощупь, он побрел в темноте, постоянно спотыкаясь. Наконец, ему удалось отыскать ведущую наверх лестницу. Но, едва начав подниматься по ней, он уткнулся в груду пахнущего гарью бетонного крошева.
   Не понимая, что произошло, но сознавая, что его мир рухнул, он побрел назад, стараясь отыскать другой выход. Он не знал, где находится, и не понимал, что кружит на месте, налетая на одни и те же углы. Ему казалось, что он идет и идет вперед в какой-то бесконечной бездне. Темнота, страх и боль всё глубже въедались в его душу. Вновь добравшись до груды обгоревших обломков, Инсу истерично засмеялся, сперва тихо, а потом всё громче и громче.
   ...........................................................................................
   Разбиравшие развалины рабочие несколько дней слышали идущий из-под земли странный звук. Когда они добрались до его источника, опознать эту хохочущую, воющую тварь было уже невозможно, да никто и не пытался это делать. Они схватили её и заперли в сумасшедший дом.
   В конце концов Инсу Кари действительно попал в историю, как уникальный пациент, который смеялся ещё пятьдесят семь лет, до самой смерти.
  
   Глава 12.
   Чудеса и кошмары
  
  
  
   В дальней дороге есть своя прелесть: путешественник становится чем-то вроде дозревающего в дороге плода.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
  
   Когда Анмай проснулся, занималось чистое, ясное утро. За ночь платформа пролетела уже больше четырех тысяч миль, пересекла океан Актала и сейчас мчалась над горами на южной границе страны. Там, за укрепленными перевалами, начиналась Уртама. Анмай без труда выяснил это, так как спал в рубке. Страшное нервное напряжение бессонных суток одолело его, и он прямо за пультом провалился в тяжелый сон. Хорошо ещё, что управляемая автоматикой платформа сама могла выдерживать курс и огибать препятствия без участия экипажа.
   Первый день пути прошел на удивление спокойно. Все отдыхали после тяжелой погрузки. Простившись с домом, молодежь загрустила, но не отходила от окон. Они первыми из жителей Акталы пересекли её границы. Но внизу не оказалось ничего интересного, - те же равнины, реки, озера, холмы и леса. Пожалуй, меньше городов, не столь густа сеть дорог, вот и все отличия. Их одолевало любопытство, но вплотную знакомиться с религиозными фанатиками никому не хотелось. Оставалось лишь смотреть, но много ли увидишь с высоты в милю?..
   Ни острые глаза наблюдателей, ни мощные радары платформы, - её с общего согласия экипажа назвали "Быстрой", "Уйта" на языке файа, не заметили никаких летающих машин. Уртама не имела авиации, но что ожидает их в землях Опустошителей, которые они столь отважно решили пересечь?..
   Силовое поле надежно защищало их от любых материальных предметов, но против лазеров и другого энергетического оружия оно почти бесполезно. Правда, сама "Уйта" была сделана из углепластика, в несколько раз более прочного и стойкого к лазерным лучам, чем сталь, но не имела никакой брони, и несколько вооруженных лазерами скиммеров без труда превратили бы её в сито. Своих лазеров на "Уйте" не было. Она была просто транспортным средством, и не больше.
   Анмай коротал время, изучая управление машиной, как оказалось, совсем не сложное. После полудня он выяснил, что на борту есть обзорные камеры со стократным увеличением, - они видели землю словно с высоты пяти этажей. Их изображение проецировалось на большой настенный экран в просторном салоне "Уйты", и весь её экипаж собрался у него. Вэру манипулировал рычажком, посредством которого смещалось изображение. Оно оказалось не очень ярким, но контрастным и четким. Картинка вздрагивала и дрожала. Несмотря на следящие приводы, камеры могли показывать одно место не больше минуты.
   Тем не менее, они видели многое, - бесконечные поля с мерно работающими, бритыми наголо и босыми людьми в одинаковой серой одежде, немощеные дороги, по которым неведомо куда, но чаще всего на север брели безликие толпы. Услышав гул пролетающей "Уйты", люди смотрели вверх, казалось, прямо на них, но разобрать выражение лиц не удавалось. Затем изображение рывком прыгало дальше. Часто попадались обширные грязные селения, живо напоминавшие Айэту Тару.
   Никто на борту не знал, какая именно религия подчинила себе Уртаму, но выглядела она достаточно мрачно. В центре каждого селения высились храмы, если так можно было назвать массивные кирпичные гроты, доверху засыпанные землей. Вокруг них всегда толпилось много угрюмых, но сытых людей, одинаково одетых в черное. Нигде они не видели машин, заводов, вообще никаких признаков техники, но не встречалось и животных, как, впрочем, и ару. Даже телеги, в изобилии попадавшиеся на разбитых дорогах и часто доверху нагруженные, влеклись впряженными в них людьми. Удивленный Анмай решил изменить курс, чтобы пролететь над Харатой, столицей Уртамы.
   Но город исчез. На его месте простерлись огромные поля бурьяна и мусора. В центре же поднялся чудовищный, не меньше двух вэйдов высоты курган, возведенный из обломков разрушенных домов. На его вершине громоздилось массивное сооружение, как они все решили, резиденция Хамы. Внутрь мусорной горы вело множество туннелей.
   Айэт вздрогнул, представив, что может скрываться внутри неё. Эта гора занимала весь центр некогда двухмиллионного города, и под ней виднелись стены уцелевших зданий. А в Харате было и метро...
   Лишь на окраинах города тянулись бесконечно длинные одноэтажные дома. Вокруг них стояли целые толпы людей, словно ждущих чего-то. Именно там они впервые увидели нечто вроде беспорядков. Толпа атаковала цепь перекрывших улицу солдат, правда, вооруженных лишь палками. Они увидели, как смяли цепь, как побежали солдаты. Один из них упал, и Уаса вскрикнула, когда один из нападавших, склонившись над ним, быстро замахал топором. Через миг изображение исчезло.
   Больше они не видели ничего подобного. Не заметили они и никаких религиозных, или любых других церемоний. Все, кого они тут видели, или работали, или шли, или стояли неподвижно.
   Ближе к вечеру им стали попадаться огромные толпы людей на улицах селений. Они застыли в мрачном ожидании... чего?
   На закате им встретилась чудовищная, растянувшаяся на несколько миль толпа. Она шла на север, прямо через поля. За ней оставался широкий след выбитой, утоптанной земли.
   Глядя на безликое людское море, Айэт ощутил ужас. Здесь двигались миллионы людей, сбившихся в немыслимую массу. Но куда и откуда они шли, они никогда не узнают. Вздрогнув, юноша понял, что всё, попавшееся им на пути к центру Линзы, они видят в первый, но и в последний раз.
   Всё это, вместе со сгущавшимися, мутно-багровыми сумерками Оранжевого Солнца, вызвало у него непонятное, тяжелое чувство. Его рассеяла лишь юная обнаженная пара, она занималась любовью на уединенной поляне в лесу. На борту "Уйты" это вызвало вихрь переглядываний, неожиданно смутивший Айэта.
   Наконец, внизу вновь простерся океан. Они летели уже сутки, оставив позади больше семи тысяч миль. Вдали они увидели большой корабль, неторопливо идущий куда-то. Но тьма так сгустилась, что они уже не смогли разобрать, чей он. Все устали, однако никто не мог заснуть. На том берегу океана уже начинались земли Опустошителей.
   По "Уйте" в полумраке, - свет почему-то никто не зажигал, словно он мог выдать их, - слонялось восемь зевающих теней. Наконец, Анмай отправил всех спать. Две пары радостно заперлись в каютах, но Ювана, Лайара и Айэт отправились спать в одиночестве.
   Анмай решил вновь лечь на полу рубки. Здесь оказалось достаточно удобно, но он тоже никак не мог уснуть. Ещё никогда он не расставался с Хьютай так надолго, и сейчас его жгла неотступная тоска. Через шесть, нет, уже через четыре месяца она воскреснет, но его с ней не будет...
   Мысль о том, что Хьютай, скорее всего, сочтет его погибшим, и его место возле неё займет его копия, была невыносима. Нет, она станет всеми силами искать его, и "Астрофайра", несомненно, будет всячески ей помогать. А он станет прятаться от той, с кем мечтает встретиться больше всего на свете! И, пока она на борту, он не сможет противостоять "Астрофайре", даже если и получит такую возможность. А вот сама "Астрофайра" может просто убить его, восстановив тело. По законам Файау это будет совершенно естественно. Это тоже будет он, но, в то же время...
   Он окончательно запутался. Мысль, что Хьютай всё же потребует восстановления тела, которое не будет им, и потом будет с ним жить, а он сам окажется лишним, была по-прежнему невыносима. Но почему же он не может отказаться от своего плана? Ведь ему лично ничего не грозит. Но всё же, всё это было делом его рук. Пожалуй, поэтому. Именно он создал Файау. И уже не сомневался, что она замыслила тотальный ксеноцид.
   Он хотел лишь узнать, но уже не сомневался, что всё именно так, как он опасается. Но вот что ему делать, если его подозрения подтвердятся? Вдруг машины правы? Ведь они делают это ради выживания файа, и даже ксеноцид не столь страшен, как всеуничтожающая война. Они ведь тоже файа, причем много более развитые, чем он сам, хотя и не из плоти. Зло - это ошибка, а разве может ошибаться бессмертный коллективный мозг? А если всё это окажется просто выше его понимания? И что он сможет сделать, если решит помешать им?..
   В разбитом корабле его предков был Эвергет, но он вряд ли действует. А Сверх-Эвергет Линзы, - как им управлять?..
   Анмай не сомневался, что искусственный интеллект Линзы, некогда владевший им, сейчас уже мертв, не существует. Об этом говорило множество повреждений внутри Линзы и то, что "Астрофайра" вообще проникла в неё. Но сам Сверх-Эвергет, по крайней мере, его силовая установка, ещё работает. Сможет ли он разобраться в высшем достижении совершенно чужой цивилизации?..
   Тут требовался гений, а он пока не заметил за собой никаких особых способностей. И даже если он сможет разобраться в управлении, что ему делать потом? Пытаться противостоять уничтожению жизни, хотя бы в пределах самой Линзы, рискуя вызвать всеобщую катастрофу? Начать безнадежную войну с рассеявшейся по всей Вселенной Файау? Как бы он ни старался, она неизбежно одолеет его. И даже если найдется способ уничтожить Файау, он не посмеет разрушить мир, ради создания которого жил...
   ..............................................................................................
   Несмотря на напряженные раздумья, Анмай никак не мог что-то решить. Он словно пытался засунуть голову в камень. Пытаться переместить Линзу в другое место? А куда? И это вряд ли возможно...
   Может, обратиться за помощью к строителям Диска? А существуют ли они сейчас? И если Линза не их творение, а так наверняка и есть...
   Пытаясь отвлечься, он стал думать, до каких пределов развития может дойти цивилизация. Почему строители Диска не заселили всю Вселенную и не переделали её по своему вкусу?..
   Он не мог представить, как можно превратить целую галактику в стальной диск, но в этом было нечто... да, жалкое, - признание какого-то поражения? А может, они не захотели? Но разве возможно такое? Как можно остановиться на великом пути, зная, что счастливой бесконечности не будет, а будет сползание в небытие, лишь поначалу очень медленное? А если не они построили Линзу? А если они решат помешать файа? Но тогда начнется страшная война!..
   Мысли Вэру начали жить сами по себе. Он словно со стороны наблюдал за своими мучениями. Оказалось, что мучения разума хуже недавно испытанных им мучений тела... Он грубо одернул себя. Будущее всё разрешит, так или иначе. А пока ему стоит подумать о насущном.
   Углепластовая платформа несомненно невидима для радаров и она не выделяет тепла. Её непросто заметить. Впрочем, завтра же они это проверят. Пока же ему никак не удавалось уснуть. Всё время наплывали мысли о том, что ожидает в будущем Файау и его самого. Анмай вспомнил, что видел в Цитадели Хаоса. Часть этого, кажется, сбылась. Но остальное... не был ли это простой бред?
   Ему вдруг подумалось, что бороться с машинами бессмысленно. Он тоже неизбежно должен был к ним присоединиться, когда истечет его срок, или умереть.
   Анмай усмехнулся. Он знал, что слишком труслив, чтобы выбрать смерть по своей воле. Может, есть какой-то третий путь?..
   Он пожалел, что не может погасить явь, словно лампу, крутился так и этак, но заснуть никак не мог. В тяжелом полусне перед ним плыли галактики, бессчетные рои звезд, тел, лиц, проносились межзвездные корабли, а вокруг замыкалась стена бездонной тьмы. И хотя этот образ был неверен в самом главном, Анмай всё же задумался. Что там, снаружи Метавселенной? Ведь она неизмеримо огромна, но конечна. Что дальше? Бесконечная пустота?..
   Он попытался представить бесконечность. Ничего, только тьма, и он погружается в неё всё глубже и глубже...
   Его отвлек тихий стук. В рубку ловко проскользнул Айэт.
   - Ты не спишь? - спросил он, усаживаясь прямо на пол. Небо заволокли облака, луны погасли, и во мраке виднелись лишь его зубы и белки глаз. Внизу вообще ничего видно не было. Казалось, они и впрямь погружаются в бездну. Лишь тихое гудение и едва заметная вибрация напоминали, что они просто летят. - Все другие уже спят. А я не могу. Может, ты расскажешь мне что-нибудь?
   Анмай слабо улыбнулся. Он успел забыть, что Айэт, по сути, ещё ребенок.
   - Ну скажи хоть, куда мы направляемся?
   - В центр Линзы. Я знаю, как туда попасть. Там мы узнаем про твой мир если не всё, то хотя бы главное...
   - Но ведь Засолнечная Стена - это место, за которое уходят души умерших! И мы летим туда? - Айэт, впрочем, не выглядел испуганным, скорее восхищенным.
   Вэру посерьёзнел.
   - Да. Я не знаю, что там, но наверняка оно не менее интересное и странное, чем потусторонний мир.
   Пользуясь случаем, Анмай решил узнать, какие религии развились в странном мире Линзы, но тут Айэт ничем не смог помочь. Несмотря на свои наивные убеждения, он оказался страстным атеистом. Он сам засыпал Вэру вопросами, но тот не торопился отвечать, уже понимая, что именно скука станет главным противником в их путешествии.
   - Чтобы попасть в центр Линзы, нам придется пересечь Кольцевое Море, - наконец сказал он. - Это семьдесят дней полета в тишине и мраке. Нам нечего будет там делать, и тогда я расскажу тебе... вам всё. Но не раньше.
   Айэт не стал настаивать. Помолчав, он сам стал рассказывать ему о своём детстве. Анмай удивился, как много замечал этот, с виду наивный юноша. Слушая его тихий, спокойный голос, повествующий об обычных, но, в то же время, удивительных вещах, он и сам не заметил, как погрузился в ровный, спокойный сон.
   ............................................................................................
   Полет проходил на удивление спокойно. Экипаж коротал время читая книги, которых они захватили с собой довольно много, или часами просиживая у окон. К их общему удивлению, в землях Опустошителей им не встретилось ничего, по-настоящему необычного. Великаны занимались тем же, что и люди, и после первых дней перестали вызывать испуг. Впрочем, бояться их, пролетая на высоте мили, было сложно.
   Анмай тщательно изучил память главного компьютера "Уйты". Его удивило, что программы смогли сохраняться так долго. Похоже, машины в энергостанции каждые несколько лет перезаписывали их. Разобраться в них, правда, оказалось непросто. Он днями напролет просиживал у монитора, и его терпение было вознаграждено. Среди кучи непонятных файлов нашлось подробное описание "Уйты". В нем, среди прочего, значился оружейный сейф с кодами доступа, скрытый так искусно, что Анмай и не заподозрил бы его существования.
   В нем лежало восемь ручных лазеров, - личное оружие древних файа, строителей платформы, и он с интересом взял один, плоский прямоугольный блок с отверстиями для пальцев, цилиндрическим утолщением ствола и соплом вместо дула, отлитый, казалось, из цельного куска стали. Кроме спуска, на лазере был ещё выключатель в тыльной части и два ярких индикатора сбоку.
   Эти ручные импульсные лазеры питал монопольный аннигилятор. Они работали в инфракрасном диапазоне, чтобы их отраженный свет не выжег глаз. Расхождение луча в нем, правда, было значительным, и дальность эффективного огня не превышала двухсот метров. Мощность импульса составляла сорок килоджоулей, что примерно соответствовало небольшой гранате.
   Невысокая мощность отчасти возмещалась скорострельностью, но лучевое оружие не имело никакой пробивной силы. Вопреки прежним представлениям Вэру, оно вовсе не кромсало врагов на куски, подобно мечу или секире. Оно просто плавило мишень или, при большой концентрации энергии, взрывало её. В общем, импульсный лазер поражал цель как оружие, стрелявшее шариками липкой взрывчатки, где-то в дюйм диаметром.
   ..............................................................................................
   Пока Вэру разбирался с платформой и её снаряжением, остальные читали. Их всех забавляли книги о вымышленных или реальных путешествиях по Плоскости, очень популярная в Актале тема. Для них было странным и волнующим оказаться в роли героев любимых книг...
   Айэт предложил вести дневник полета, и вскоре все вносили в него свои записи, причем дело доходило до ожесточенных споров, что записывать, а что - нет. В остальном их отношения оставались вполне нормальными.
   Анмай начал учить их самым необходимым вещам, - управлению "Уйтой" и файскому языку. Он также рассказывал им о калиджат. Эта дисциплина ума и тела сделала файа сверхрасой, но молодежь куда больше интересовало устройство Линзы. Увы, всё, что Анмай узнал на "Астрофайре", мало что добавляло к с детства знакомым обитателям Акталы легендам, и скука оказалась мучительным испытанием. Анмай ввел на борту жесткий распорядок дня и распределил обязанности. Это помогало, но всё же ненамного.
   Они продвигались всё дальше к югу. Солнца поднимались всё выше и становились заметно больше, а смутные полосы соседних сегментов всё заметнее. Молодежь с удивлением смотрела, как медленно менялось незыблемое, казалось бы, небо. Особенно их восхищали растущие луны, - их голубой свет стал чарующе ярок. Внизу же не попадалось ничего необычного. Та же сглаженная миллионолетней эрозией поверхность, округлые, лесистые горы, те же поля, селения, дороги, пустынные моря и неспокойные океаны...
   День за днем они смотрели на удивительные пейзажи из окна летающего дома, зная, что никогда не будут ступать по этой земле и никогда больше её не увидят. Это переносилось очень трудно. Анмай всё чаще словно засыпал наяву. Неподвижно глядя в точку на горизонте, он терял представление о времени, а потом всю ночь не мог уснуть. С другими происходило то же, но они не тратили зря это время. Иногда шепот и возня в каютах "Уйты" не стихали до рассвета.
   Вэру всё это мало волновало, но одинокая Ювана Кари оказывала ему всё более настойчивые знаки внимания. Он пытался избегать её, но на маленькой платформе это получалось плохо.
   Наконец, однажды вечером, Ювана решительно подошла к нему... и не смогла ничего сказать. Несколько минут они молчали, глядя друг на друга, потом разошлись. Всё это ровно ничего не значило, но, когда спустилась ночь, девушка просто не смогла заснуть.
   Наконец, Ювана решила искупаться. Решив, что все остальные уже спят, она решительно скинула одежду. Но, едва поднявшись наверх, она увидела в бассейне нагую пару. Лайара обвила ногами бедра Лэйкиса, прижавшего её к стенке. До неё донеслись тихие стоны и плеск воды.
   Лицо Юваны вспыхнуло от стыда, но она никак не могла отвести глаз, и вдруг её бросило в жар. Яростно помотав головой, она проскользнула в рубку гибкой тенью.
   Анмай сидел прямо на полу, на пятках, неумело пытаясь привести в порядок свою потрепанную одежду. Заметив её, он быстро, испуганно вскочил, прижимая к бедрам комбинезон. Он остался почти обнаженным.
   - Тебе помочь? - насмешливо спросила Ювана. Плетеный ремешок в тяжелой лохматой гриве рассыпавшихся по плечам темно-русых волос составлял сейчас всё её одеяние. Из-под него внимательно смотрели лукавые синие глаза, большие и длинные. Они скользили по его телу вверх и вниз...
   - Н-нет.
   Она улыбнулась. С минуту они молчали, искоса посматривая друг на друга. Ощутив текущее по щекам тепло, Анмай смутился, надеясь, что его смуглая кожа скроет румянец. Ювана была невысокой, но отлично сложенной, с задумчивым, очень светлым лицом. Её густые волосы падали на спину в красивом беспорядке. Их кончики заворачиваясь вверх, обрамляя её впалый, поджарый живот с едва заметными буграми сильных мышц. Крутые, дерзкие изгибы поясницы подчеркивали тугую упругость этой гладкой, подвижной поверхности. Анмай вдруг испуганно опустил взгляд. Он знал, что никто не сравнится с Хьютай, но Ювана была тоже опасно красива...
   Она насмешливо рассматривала файа. Хотя тот и выглядел восемнадцатилетним юношей, сумрачное выражение его смуглого, безупречно-красивого лица говорило, что он гораздо старше. Именно выражение - странное сочетание мечтательности и жестокости - неодолимо притягивало её. Даже вертикальные зрачки бездонных серых глаз, всегда блестевших живым интересом, уже не пугали. Сейчас они были растерянно опущены, но третий, бриллиантовый глаз, по-прежнему пылал неистовым, пугающим взглядом. Серебряные острия его ресниц горели белым огнем, резко выделяясь среди густых, черных, как ночь, волос.
   - Почему ты всё время избегаешь меня? - наконец спросила она. - Или я не нравлюсь тебе?
   Анмай промолчал.
   - Может, я некрасивая? - её обнаженная грудь поднялась в глубоком, нетерпеливом вдохе, и по гладкой коже девушки пробежал тусклый отблеск.
   - Нет, но я... - он вновь смутился и смолк.
   - Ну так в чем же дело? - она решительно обняла его и тут же отпрянула. - Ты весь словно из камня! Вы все, файа, что ли такие?
   - Все. Тело из камня и ледяное сердце, - Анмай впервые улыбнулся.
   - Не смейся надо мной, а скажи, наконец, в чем дело! - Ювана начала злиться.
   - Я не могу любить тебя. Мы можем быть друзьями, но не больше.
   - Но почему? Объясни мне. Ты молод, не болен, и не искалечен. Я вижу, как ты смотришь на меня. Почему же ты отказываешься от любви?
   - Я не отказываюсь. Просто... у меня уже есть любимая. И я никогда не смогу покинуть её.
   Ювана нахмурилась, помолчала минуту, потом неожиданно спросила:
   - Кто она?
   - Хьютай. Хьютай Вэру. Моя Старшая Подруга.
   - Она... она красивая?
   Анмай так смутился, что не смог ей ответить.
   - И вы сильно любите друг друга?
   - Мы связаны жизнью и смертью. Это больше, чем ты можешь представить себе, Ювана!
   Ювана, однако, не сдалась. Она хмуро рассматривала его, потом вдруг сделала несколько бесшумных шагов, потихоньку придвигаясь всё ближе, пока не коснулась свежей розоватой полосы шрама на его груди. У Вэру вдруг перехватило дыхание. Несколько секунд он просто не мог двинуться или сказать что-нибудь, и девушка вдруг отпрянула, взглянув в его мучительно расширенные глаза.
   - Прости, я не хочу причинять тебе боль. Но я вижу, что тебе плохо... я хочу просто побыть вместе с тобой. Я прошу... не прогоняй меня.
   Анмай едва не рассмеялся. Он не мог ни остаться наедине с этой девицей, ни указать ей на дверь. Нельзя обижать девушек, - хотя бы из простой осторожности.
   - Я... В общем, если хочешь побыть здесь, можешь посидеть у стенки. На большее рассчитывать не стоит, - он погасил свет и сам сел у стены, с другой стороны от девушки. Но как-то вдруг Ювана оказалась под его боком. Её маленькие ладони коснулись его плеч, с невинным любопытством скользнули по телу, исследуя выпуклости твердых мышц на спине и бедрах. Предназначенные для прыжков, они были развиты сильнее, чем у человека. Вэру захотелось вытянуться на километр, от удовольствия, или, быть может, от уже забытого счастья...
   - Ты не такой, как остальные юноши, - тихо сказала она.
   - Мой род происходит не от приматов, - ответил Анмай. Невесть отчего, его задело упоминание об "остальных юношах".
   - А от кого же?
   - От кошек. Ваш род создала страшная война между людьми и кошками. Она шла несколько десятков тысяч лет. Она же создала мой род, только не человек вышел из неё победителем.
   Ювана рассмеялась, беззлобно, с вызывающей смелостью.
   - Почему?
   - У хищных кошек более высокая энергетика и органы чувств гораздо совершеннее, чем у приматов. И они оказались умнее, чем в вашем мире. Так чаще всего и бывает. Хищник всегда умнее своей добычи. Правда, чтобы стать разумным, ему нужен высокий интеллект добычи, и хотя бы приблизительное равенство её сил с охотником.
   - Почему же ты меня боишься? - Ювана вытянулась на нем во весь рост, как-то незаметно стащив с Вэру остатки одежды. - Хьютай далеко, - зашептала она в его ухо. - Я же вижу, ты... я тебе понравилась.
   Он слабо улыбнулся, осторожно отстранив её. Их глаза оказались совсем рядом.
   - А ты когда-нибудь любила?
   Ювана задумчиво закатила глаза.
   - Ну, не знаю. Это смотря каким образом...
   - По-настоящему. Когда ты готова отдать за любимого жизнь - и он за тебя тоже.
   Девушка вдруг нахмурилась.
   - Нет. Так - никогда. Да я и парней таких не встречала, разве что...
   Её лицо приняло вдруг отчужденное выражение. Отпрянув от него, она спешно завернулась в покрывало и легла, растянувшись прямо на упругом пластмассовом полу. Анмай какое-то время бездумно смотрел на неё, потом глубоко вздохнул и растянулся рядом, стараясь не касаться её бока. Ему было очень спокойно и уютно рядом с ней.
   Бледный отблеск неправдоподобно высоких труб Засолнечной Стены, сияние лун и мерцание приборов наполняли рубку призрачным, почти рассветным светом. Ювана спала очень тихо, положив голову на руку. Её глаза были закрыты, лицо спокойно. Она дышала беззвучно, её губы приоткрылись, открывая белизну зубов. Вэру хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно. Но он очень быстро уснул.
   ..............................................................................................
   На рассвете его разбудили теплые руки Юваны, мягко скользившие по телу. Анмай потянулся к девушке, и, ещё полусонный, стал ласкать её. Она пылко ответила ему. Анмай проснулся окончательно, и, узнав её, отпрянул в сторону, вжимаясь в выгнутую стену рубки, часто и глубоко дыша. Всё его нагое тело била крупная дрожь.
   - Что с тобой? - удивленно спросила Ювана. - Чем ты так испуган?
   - Я подумал, что это Хьютай! Никогда больше не делай так, иначе я убью или тебя или себя!
   - Но почему? Или вы не можете брать девушек другой расы?
   - Можем... хотя у нас не может быть детей. Но дело не в этом. Я очень тоскую без Хьютай и ты... можешь заменить мне её... но я её люблю. И не хочу предавать.
   - Но что вас связывает? Так крепко...
   - Не любовь. Чтобы Хьютай жила, мне пришлось... пожертвовать своей жизнью. И жизнями других файа... людей. Они умерли. Я остался жив... не знаю, почему. И ей тоже пришлось... теперь понимаешь?
   - Вот как...
   Ювана поднялась, оглянувшись у двери. На фоне алеющих рассветных облаков Анмай казался темным силуэтом. Она видела лишь растерянное, испуганное лицо, на которое падали растрепавшиеся волосы.
   - Не злись. Ты улыбался во сне, знаешь?
   Анмай кивнул. Ей показалось, что на его лице вновь появилась слабая усмешка.
   - Прости. Я не хотела... Но этот Айэт! Затащил меня сюда! Я ему все волосы выдеру! На том самом месте!..
   Она вышла, хлопнув дверью. Анмай сел на пол, часто дыша. Успокоившись, он неожиданно улыбнулся.
   ..................................................................................................
   Айэт спал на взлетной площадке и Юване пришлось искать его. Она решительно сдернула с него покрывало. Юноша мгновенно вскочил. Узнав её, он попятился.
   - Ювана! Что с тобой? Почему ты...
   - Зачем ты пригласил меня сюда? Я же не игрушка! Я не хочу страдать сама и причинять боль другим! Анмай... Хьютай... - взглянув на юношу, она замолчала. Его ладное, гибкое, мускулистое тело поразило её своим совершенством, как и длинные, блестящие черные волосы. Он был очень красив, - внимательной, чувственной и хмурой красотой. Когда она вспоминала Айэта, он, почему-то, представлялся ей всегда совершенно нагим, целиком, от макушки до пальцев босых ног, сражавшимся, подсматривавшим за ней, занимавшимся любовью, - часто не по своей воле или терпящим пытки, - от простого избиения ремнем до весьма интересных, но юноша ухитрялся пройти через самые жуткие испытания, чудесным образом избегнув тяжелых ран или увечий. Ювана с удивлением обнаружила в своей голове целую мифологию, посвященную ему. В ней Айэт вел, в основном, ночной образ жизни, очень подходивший к его смуглой коже и большим глазам, пробирался через бесконечные маленькие городки, сражался с людьми и зверями, терял и обретал свободу, друзей, любимых, - чтобы встретить... естественно, её.
   - Я не знал... - Айэт тоже смолк, сообразив, что бессознательно любуется её нагим телом с тугими изгибами стройного стана над бедрами и поджарым гладким животом. Ювана заметила это.
   - Не знал? А что, по-твоему, я должна была здесь делать? Может, тебе показать?
   Айэт продолжал пятиться, пока не налетел на ограждение.
   - Но у меня уже есть девушка! Я люблю Лайару!
   - Да? А она тебя? Вы дуетесь друг на друга с самого старта! Сегодня ночью она была в бассейне... с Лэйкисом. А ты мне нравишься. Ты красивый.
   Айэт смутился. Ювана насмешливо смотрела на него, пока он не опустил взгляд.
   - Так тебе показать?
   - Но я же ещё никогда... Мне же всего семнадцать лет!
   Она прищурилась.
   - И ты никогда даже не целовался?
   - Нет!
   - Значит, я буду первой, - Ювана тихо засмеялась.
   Она подошла к нему вплотную. Её легкие руки легли на вздрогнувшие плечи юноши, скользнули по груди, по впалому животу... Тонкая полоска ткани, обвивавшая бедра Айэта, упала на пол. Неожиданно для себя он сильно обнял девушку, прижал её к себе... он чувствовал её гладкий теплый живот, её грудь... всё её тело было гибким, как сталь, горячим и легким, как огонь, и Айэт едва не задохнулся от неожиданности, восторга и наслаждения. Это было счастье, более полное, чем его мальчишеские догадки об нем...
   Они долго занимались любовью на смятом покрывале, у самого борта "Уйты". Потом замерли в жаркой истоме, сонно глядя вниз. Ювана закрыла глаза, мягко прижимаясь к его боку. Обнимая её, Айэт лежал неподвижно, чувствуя ровное тепло её сильного тела. Пол слабо вибрировал под ними, холодный ветер шевелил и смешивал их волосы, а внизу, в сиянии рассвета, проплывала таинственная и чужая земля...
   ................................................................................................
   Утром Айэт не явился к завтраку. Анмай нашел его на корме. Юноша сидел на краю, свесив ноги, и задумчиво глядел вниз. Когда Вэру сел рядом, Айэт покосился на него. Анмай насмешливо взглянул ему в глаза. Айэт смутился.
   - Сегодня ночью Ювана... - начал он.
   - Я знаю. Недаром ты такой сонный, а?
   - Она просто набросилась на меня! Я... вымотался почти до смерти и насмерть рассорился с Лайарой, но не скажу, что это было плохо... - он спохватился и замолк. - Я люблю её, - тихо добавил он, замолчав окончательно.
   Они смотрели вниз. Был день Белого Солнца. Они плыли по небу среди редких белых облаков. Внизу виднелись лишь озера и леса. Ещё никогда им не встречалось такой дикой местности.
   - Наверное, нам стоит приземлиться, - вдруг сказал Айэт. - Вряд ли мы там кого-нибудь встретим...
   Анмай хмуро взглянул на него. Он знал, что после пятнадцати дней заключения в тесной коробке это предложение поддержат всё. Да и он сам с удовольствием разомнет ноги, хотя встречаться с Опустошителями на их же земле ему вовсе не хотелось. Но остальные настаивали так горячо, что заставили его согласиться.
   ................................................................................................
   Сначала Вэру решил воспользоваться леталками, как он решил их назвать. В ангарах "Уйты" стояли две пятиместных машины, безоружных, но бронированных. Их угловатые удлиненные корпуса из толстой стали и бронестекла обрамляли по восемь поворотных турбин электрореактивных двигателей.
   Леталки могли подниматься на высоту до шести миль и развивать скорость до шестисот миль в час. Дальность полета ограничивалась лишь выносливостью экипажа. Их двигатели питали термоядерные генераторы. В те годы наука Акталы ещё не скатилась к громоздким и ненадежным стеллараторам. Сочетание двух видов катализа - палладиевых пластин и мюонного - позволяло создать компактные и мощные топливные элементы. Но рев их реактивных турбин был бы слышен за много километров, а сама парящая в воздухе "Уйта" привлекала бы всеобщее внимание. Оставалось садиться на ней.
   Они резко, почти пикируя, снизились. Анмай выбрал для посадки небольшое озеро с открытыми травянистыми берегами, со всех сторон окруженное густым и высоким лесом. Ему удалось приземлиться, не задев его...
   Едва поле погасло, экипаж бросился наружу. Вэру остановил их, напомнив об оружии, но никто не захотел его брать, только Айэт вооружился мазером. Анмай тоже сунул в карман мазер, но силового пояса надевать не стал. Управлять им он мог лишь с помощью весма. А здесь, так далеко к югу, "Астрофайра" несомненно засечет передачу, хотя и не сможет расшифровать её на таком расстоянии...
   Они спустились на луг. Здесь едва ощущался теплый ветер, жужжали бесчисленные насекомые. Растительность выглядела на удивление пышной, словно в ухоженном саду, и зверей крупнее бабочек вокруг не было...
   Ступив на землю, Анмай вздрогнул. Почва под ним, теплая и упругая, казалась живой. На борту "Уйты" он ходил босиком, но не счел нужным обуваться. Остальные, вырвавшись из тесных отсеков, начали с воплями носиться по траве, и Вэру подумалось вдруг, что его экипаж явно чересчур молод. Отойдя к лесу, он оглянулся.
   Матово-черная громадина "Уйты" с её массивными округлыми очертаниями на фоне цветущего леса выглядела на удивление зловеще. Ему пришлось даже убеждать себя, что именно она их единственная надежда, а всё вокруг таит смертельную опасность. Но поверить в это оказалось нелегко, особенно когда его товарищи, скинув одежду, бросились в озеро, чистое и довольно глубокое. Анмай сам убедился в этом, присоединившись к ним.
   Они плавали наперегонки, ныряли, плескались, как дети, а потом выбирались на берег погреться. Пляжа здесь не нашлось, но мягкая прохладная трава оказалась неплохой заменой. Растянувшись на ней и греясь под жаркими лучами солнца Анмай расслабленно следил за остальными. Они купались нагишом, не стесняясь друг друга. И это, и нетронутая природа живо напомнили ему Файау. Лишь Айэт попробовал воспротивиться, но Ювана сдернула с него всё, под веселый смех остальных...
   Обсохнув, Вэру поднялся на корму "Уйты", решив, что должен всё же быть часовым. Остальные, разморенные купанием и солнцем, разбрелись по зарослям, чтобы там без помех предаться любви. Только Анмай и Лайара остались в одиночестве. Они коротали время, болтая друг с другом о всяких пустяках. Лайара ласкала чуткие подошвы его ног. Анмай не сопротивлялся...
   .............................................................................................
   Ювана отвела Айэта на крохотную, прикрытую нависающими ветвями полянку, растянулась на прохладной траве и замерла, небрежно забросив руки за голову. Её пушис­тые ресницы были опущены, пухлые губы разом­кнулись, открывая белизну зубов. Она лежала совершенно не­подвижно, но по частому дыханию девушки Айэт ощущал, как она взволнована. Он легко провел кончиками пальцев по её подрагивающему, беззащитному животу. Ювана втянула его, стараясь сдержать смех.
   Айэт ткнулся губами в её левый сосок, лаская его языком. Ювана даже не вздрогнула, но вот её дыхание, кажется, замерло. Ладонь юноши неутомимо скользила по гладкой теплой коже впалого живота, ощущая упругую твердость его мышц, пока, примерно через минуту, Ювана не задышала вновь...
   Его гибкая ладонь, как бы невзначай, замерла между её бедер, губы соскользнули с гладкого полукружия груди, быстро побежали вниз по чуткой коже продольной ложбинки. Айэт замер на её пупке, ощущая кончиком языка застрявшие в складках донца песчинки, мягко коснулся её тайного места, приникнув к нему в одном бесконечном поцелуе...
   Ювана прикрыла предплечьем глаза, часто, отрывисто задышала. Её пальцы вплелись в волосы юноши, нажимая на затылок, притягивая его губы к её телу. Ладони Айэта скользили по её бедрам... потом он сам мягко скользнул вверх, входя в неё...
   Ювана выгнулась и застонала так томно, что юноша довольно жмурился, чувствуя под собой её тугое, гладкое, прохладное тело, обнимая её плечи, упираясь пальцами босых ног в холодный камень. Его бедра сами собой исполняли упругий и быстрый танец удовольствия. Ювана трепетала под ним, её стоны уже не прекращались, они были как дыхание, нарастая и спадая, заставляя его сердце замирать от радости. Бедра девушки нетерпеливо ловили его движения, резко отвечая на них, ноги обвили его ноги, ногти скользили вдоль позвоночника юноши, до самого основания. Айэт ускорил ритм. Ошалев, он словно уплывал куда-то и прохладный шелк вокруг тугого клубка неги скользил всё быстрее... быстрее...
   Ювана выгнулась под ним в сладостной агонии, всхлипывая от удовольствия. Ещё быстрее, ещё!.. Девушка замерла, задохнувшись, всё её тело затвердело в упругой судороге. Это длилось секунду, три, пять... а потом по ней прошел ряд удивительных волн. Они заставили Айэта тихо вскрикнуть. Ему показалось, что он взлетает... куда-то очень высоко. Он не мог задержать дыхание - он уже не дышал, - но где-то в нём на миг вспыхнуло солнце...
   Потом они лежали, усталые, и улыбались, глядя друг на друга. Айэт словно плыл в мягком, текучем тепле. Его детство закончилось, но он совершенно не жалел об этом.
   ..............................................................................................
   Насладившись друг другом, пары купались, отдыхали, просто спали, раскинувшись на солнце. Вэру лениво позавидовал им. В отличие от файа, люди могли загорать, а его смуглая кожа имела лишь один оттенок на всю жизнь...
   Так же лениво он подумал о том, что его бессмертное тело имеет всего один-единственный недостаток. Его постоянно юный возраст означал, что и основные реакции тоже будут юношескими. Впрочем, это совсем не так и плохо...
   Время шло, перевалило за полдень. Отдохнув и наевшись, молодежь ощутила исследовательский пыл. Одевшись, пары начали бродить по окрестностям, впрочем, стараясь не терять "Уйту" из виду. Айэту это показалось скучным. Он обнаружил, что в озеро впадает ручеек, и пошел босиком по его мягкому песчаному дну. Это оказалось очень приятно. Холодная вода ласкала его ноги, теплый ветер - тело. Сейчас на нём были только серые рабочие штаны, да и те он надел лишь затем, чтобы сунуть в карман мазер.
   Зеленые своды над головой почти не пропускали света, по сторонам поднимались непролазные заросли. Ему то и дело приходилось отстранять нависающие ветви. Но заблудиться он не мог и смело пробирался вперед.
   Айэт чувствовал себя первооткрывателем этого удивительного мира, и ему было лишь чуть-чуть страшно. Он улыбался, вспоминая, как он и Ювана занимались любовью на прохладной траве, на сумрачной опушке леса, а её руки скользили по его спине...
   Через несколько минут впереди показался просвет. Вскоре Айэт вышел на небольшую поляну, похожую на недавно покинутую им. Но на ней, всего в нескольких метрах, стоял Опустошитель.
   ..............................................................................................
   Увидев его, Айэт застыл. Он понимал, что должен бежать, отстреливаться, кричать, но не мог пошевелиться, не мог издать ни звука. Опустошитель же ничуть не удивился. Ряд глаз под куполом смотрел на него без всякого выражения. Чудовищная туша была вдвое выше юноши, её темная кожа лоснилась на солнце. Свет, казалось, мерцал, - Айэт не знал, что от страха может темнеть в глазах. Трубообразные руки твари оказались толще его тела. Одежды на ней не было, но ременная упряжь с многочисленными карманчиками и подсумками, - из них торчали какие-то инструменты или оружие, - ясно говорила, что Опустошитель не животное.
   Внезапно он сделал несколько шагов, схватил юношу и поднес его к "лицу". Восьмипалая рука сжала Айэта с такой силой, что он уже не мог набрать воздуха. Его захлестнула обморочная слабость. Он едва чувствовал, что его ноги оторвались от земли, и он висит на высоте чуть меньше своего роста. На него смотрело несколько карих, почти человеческих глаз.
   Словно во сне он увидел чудовищный рот в полметра ширины и сантиметров двадцать высотой. В нем белели квадратные зубы размером в кулак. За ними шевелился огромный язык. Всё было как у человека, за исключением размеров. Айэт вяло подумал, что целиком поместится в таком рту, если его смять в удобный комок...
   В лицо юноши ударил порыв теплого воздуха, - чудовище вздохнуло. Он же почти не мог дышать, и, задыхаясь, забился как бешеный. Рука так сжала его, вмяв ребра, что он вскрикнул от боли. Но именно боль привела его в себя. Он выхватил мазер и выстрелил в открытый рот твари. Оттуда вырвалось клокочущее шипение, потом ударившая вдруг струя обжигающей крови залила голую грудь юноши. Рука Опустошителя судорожно дернулась, вдруг страшно сжавшись. Айэт услышал, как захрустели его ребра. От боли у него потемнело в глазах. Он даже не почувствовал, как рука упала на землю и разжалась, выпустив его. Лишь через минуту он перестал корчиться.
   С трудом поднявшись на ноги, Айэт с удивлением понял, что ещё может дышать. Это было даже не особенно больно, хотя из носа вдруг ручьем пошла кровь. Он подобрал оружие, и, осторожно растирая грудь, подошёл к поверженному монстру. Тот, несомненно, был мертв - его глаза остекленели. Окровавленный рот зиял, словно открытый люк. Распластанное тело казалось необъятным и ещё более страшным, чем живое. Айэт споткнулся об его руку и в ужасе отскочил в сторону. Та казалась валом из теплой резины, не меньше трех метров в длину...
   Яростно смывая чужую кровь, такую же красную, как и его собственная, Айэт нащупал синяки на спине и порадовался, что у чудовища не было когтей, только плоские и коротко подстриженные ногти...
   В зарослях раздался треск. Айэт присел, вскинув оружие, но успокоился, услышав топот, - сюда кто-то бежал! Казалось, что на шум бегут его товарищи, но это был второй Опустошитель, маленький, ростом с него, зато гораздо шире и массивнее.
   Увидев вырвавшийся из зарослей безголовый силуэт, Айэт вновь прицелился, но выстрелить уже не успел. Опустошитель налетел на него и сбил с ног. Удар был так силен, что мазер отлетел в сторону, а сам Айэт растянулся на земле, задыхаясь под весом навалившейся сверху туши. Опустошитель приподнялся, и вдруг, гулко заревев, начал бить его.
   Айэт скорчился под страшными ударами, беспорядочными, но такой силы, что он не мог ни подняться, ни откатиться в сторону. Он прикрывал голову, пока не задохнулся от удара в живот. Его руки обмякли и следующий удар пришелся прямо в лицо.
   Обезумев от боли, Айэт всё же сумел перехватить тяжелую руку твари. Та ревела ещё громче прежнего, била его свободной рукой, но вырвать эту всё же не могла.
   Айэт оказался в безвыходном положении. Он не мог ни подняться, ни отпустить тварь, сознавая, что ситуация идиотская. Два смертельно испуганных существа отчаянно цеплялись друг за друга. Именно в таком положении его застал прибежавший на шум Анмай с Лэйкисом. Тот сжимал в руке мазер.
   - Стреляйте! - заорал Айэт.
   Лэйкис вскинул оружие - и опустил его, увидев, как тесно сплелись два тела.
   - Но я могу попасть в тебя!
   - Всё равно стреляй!
   Лэйкис присел, вновь вскинув мазер. Сжав его двумя руками, он выстрелил.
   Опустошитель оторвался от Айэта, с диким и жалобным визгом покатился по земле. Он был в чём-то вроде туники из тяжелых гибких квадратов, и парализующий луч только обжег его. Лэйкис хотел выстрелить ещё раз, но в этот миг из зарослей вырвался второй Опустошитель, вдвое выше первого. Миг он стоял неподвижно, затем сорвал с плеча шестиствольный пулемет, чуть ли не в рост Вэру...
   Анмай прыгнул в сторону, отвлекая Опустошителя от друзей, и выстрелил, - в его оружие. В руках у него был старый файский лазер. Его луч выбил гигантский сноп искр и расплавил часть механизма. Очереди так и не последовало. Второй выстрел разорвал бок Опустошителя, но он был защищен такой же гибкой броней и пострадала, в основном, она.
   Лазер, как водится, оптимизировали для стрельбы по существам, размером с файа. Всего одно попадание убивало их наповал. Но Опустошитель весил не менее тонны и походил на двуногий танк. Анмай знал, что пара десятков попаданий прикончит и его, но лазер перезаряжался медленно, а времени не оставалось. Тварь уже нависала над Айэтом. Ей оставалось сделать всего пару шагов, чтобы расплющить распластанное тело юноши.
   Выбирать не приходилось, и Анмай выстрелил в открытый в крике рот меньшей твари. Её головной купол взорвался облаком разодранной плоти и пара. Большой Опустошитель, страшно заревев, бросился на него. Анмай легко увернулся. Такая туша всё же не могла двигаться так же ловко и быстро. Он метался, вгоняя заряд за зарядом в тело твари. Та ревела и крутилась, стараясь схватить его.
   Этот жуткий танец смерти длился какие-то секунды, потом Анмай споткнулся и растянулся во весь рост. Он понял, что подняться уже не успеет... и тут же услышал спокойный голос Лэйкиса:
   - Ну-ка, давай попробуй вот это!
   Юноша переключил мазер в боевой режим и направил непрерывный луч в пасть твари, превращая её в выжженную дыру. Опустошитель сделал несколько шагов к нему, затем отшатнулся, нелепо забил руками, и через несколько секунд упал замертво. Они тут же подбежали к Айэту. Тот уже сел, пытаясь подняться на ноги.
   - С тобой всё в порядке? - спросил Вэру.
   Айэт на секунду закрыл глаза. Его трясло, из его разбитого носа ручьем текла кровь.
   - Кажется... кажется да.
   Зная, что его ощущениям сейчас не стоит доверять, Анмай тщательно ощупал грудь и живот юноши, внимательно следя за его реакцией, и не обращая внимания на протесты. Окончив осмотр, он усмехнулся.
   - Кости целы, внутренности, похоже, тоже. За голову, я, правда, не поручусь, но ноги в данной ситуации важнее. Ты сможешь идти?
   Айэт с трудом поднялся, стерев ладонью кровь с лица. Его шатало.
   - Да. Правда, недолго.
   Подобрав мазер, он подошел к маленькому телу. Сначала Айэт принял его за ребенка, но, судя по морщинистой коже, Опустошитель был старым, в таком же снаряжении, как и первый. Он отличался от обоих гигантов. У него было всего пять более крупных глаз, короче руки и меньший, сравнительно с телом, рот.
   - Интересно, - тихо сказал Анмай. - Похоже, это и есть настоящий Опустошитель.
   - А кто тогда остальные? - спросил Айэт.
   - Я думаю, какой-то рабочий или боевой вид. Если они так легко изменяют формы жизни, то что им стоит изменить себя? Это, наверное, их командир. А может, наоборот. Те настоящие, а это штурмовой вид для тех мест, куда они сами не могут пролезть. И... этого подстрелил ты, да? - Он подошел к чудовищной туше, с любопытством разглядывая её. Айэт вздрогнул. Сейчас мертвый Опустошитель выглядел особенно жутко. Казалось, он в любой миг может схватить склонившегося над ним Вэру...
   - Я не уверен, но кажется, это самка, - сказал Анмай. - Те двое других - самцы.
   - Пойдем отсюда, - Лэйкис выглядел напуганным. - Здесь могут появиться и другие!
   - Ты прав.
   Анмай опомнился.
   - Пошли обратно, бегом!
   Возле "Уйты" они нашли только Лайару.
   - Где остальные? - спросил Анмай. Лишь сейчас он заметил разбросанную повсюду одежду. Его внезапно охватило предчувствие большой беды.
   - Они ушли туда, - девушка показала на юг. - Там из озера вытекает ручей. Они пошли вниз по течению.
   - Зачем? Я же запретил им отходить!
   - Ну, мы слышали такой странный шум, и они решили...
   - Они взяли оружие?
   - Кими взял лазер. А девицы ушли в одних купальниках!
   - Вчетвером с одним лазером! Айэт, Лэйкис, за мной! Лайара, оставайся на "Уйте"!
   Бежать в лесу было невозможно, и они устремились за ушедшими аллюром, похожим на рысь. Пробираясь по руслу ручья под душным пологом леса, Анмай вспомнил, что не взял рации, но возвращаться было уже поздно...
   Вскоре они вышли на пересекавшую ручей широкую и хорошо утоптанную тропу. Та вывела их на поляну с изрытой и истоптанной землей, покрытой пятнами свежей крови. Айэт нашел заколку для волос - Юваны. Стало ясно, что всех ушедших схватили Опустошители.
   ...............................................................................................
   Анмай не помнил, как вернулся. Казалось, что всё это происходит во сне, но сон это или нет, выбора у него не было. Бегом взобравшись на "Уйту", он заглянул в рундук, где хранились изделия Файау, отобранные у ару вещи убитых файа. Уцелело немного. В дополнение к лазеру Анмай смог взять лишь дисраптор, единственное тяжелое оружие на борту. Брать мазер он не стал. Его излучение проходило и через материальные преграды, но только если их плотность не превышала двух тонн на квадратный метр или около того, причем металл любой толщины оставался совершенно непроницаемым. Поскольку Опустошители здесь носили доспехи, лазер мог оказаться кстати.
   Они также взяли три изготовленных в Актале маленьких, но мощных рации и компактный генератор помех, на случай столкновения с нейроуправляемыми тварями Опустошителей. Хотя сами Опустошители оказались необычайно живучи, - на убитом им Вэру насчитал четырнадцать оставленных лазером ран, мощности мазера Файау хватало, чтобы умертвить несколько тонн живой массы. Это оружие, вместе с запасным мазером, чтобы вооружить пропавших товарищей, взял Лэйкис. Третий мазер бывший сержант протянул Лайаре.
   - Сиди здесь, что бы ни случилось. Если появятся Опустошители, - сразу стреляй. Учти, если с "Уйтой" что-то случится, нам всем конец.
   Она испуганно кивнула.
   - Собери вещи, - добавил Анмай. - Как только все будут на борту, мы стартуем. И, пожалуй, включи потом поле, а? Ты не забыла, как это делается?
   Лайара кивнула. Через минуту парни исчезли в лесу.
   Ещё с минуту девушка смотрела им вслед, затем стала собирать разбросанную одежду. Услышав шорох в зарослях, она выпрямилась. Ворох вещей выпал из её рук.
   С опушки на неё смотрел Опустошитель. Забыв про оружие, она пронзительно завизжала. Опустошитель вскинул правую руку, опоясанную толстой стальной муфтой.
   Заметив торчавший из неё ствол, Лайара инстинктивно бросилась на землю. Через миг над её головой пронеслась очередь. Трассирующие пули разбились о борт "Уйты", а потом начали косить траву вокруг девушки. Опустошитель не мог оценить расстояние, на котором она залегла, - пока не подойдет поближе...
   Лайаре было очень страшно, но именно страх заставил её высунуться из травы, поднять оружие, прицелиться и выстрелить. Мазер работал в боевом режиме, и его луч сразу поразил лишенного брони Опустошителя. Тот повалился назад, словно срубленное дерево. Лайара спешно собрала вещи, и, поминутно оглядываясь, вернулась на "Уйту". Лишь когда её окружило почти невидимое мерцание поля, она успокоилась.
   А потом из леса вышли десятки Опустошителей в броне и окружили "Уйту" со всех сторон.
   ..............................................................................................
   Услышав позади стрельбу, Вэру остановил отряд, не зная, что делать. Но почти сразу же зажужжали их рации, и раздавшийся из них голос Лайары нельзя было назвать спокойным. Анмай поёжился при мысли, что если она растерялась бы, им пришлось бы прятаться в этих лесах лет пятьдесят, до самой смерти.
   - А как мы вернемся назад? - спросил Лэйкис. Его голос дрожал. Он явно не мог решить, кто из девушек, - Уаса или Лайара, - дороже ему.
   Анмай опустил глаза.
   - Мы должны искать остальных, - тихо сказал он. - Или ты хочешь повернуть назад?
   Юноша отрицательно помотал головой.
   - Тогда пошли.
   Выбора у них, на самом деле, не было. После посадки прошло уже несколько часов, скоро должно было зайти Солнце. Айэт шел быстрее, чем ожидал Анмай, но они пробирались по тропе уже больше часа, когда впереди показался просвет.
   Выбравшись на опушку, они застыли, увидев широкую поляну с озером. На его берегу стоял десяток огромных домов, плоских бетонных коробок без окон. Поселок был пуст и Анмай сомневался, что в нем держат их товарищей, но тут изнутри самого большого дома, прямо напротив них, донесся слабый, но несомненно человеческий крик. Все трое мгновенно узнали голос Уасы. Без дальнейших раздумий они кинулись вперед.
   Поселок окружала высоченная, вдвое выше их роста, ограда из стальной сетки с запертыми воротами. Анмай двумя выстрелами из лазера сбил замок. Резкий треск выстрелов раскатывался далеко, и теперь они должны были действовать очень быстро...
   Навстречу им выскочила стая уже знакомых Вэру белых "росомах". Айэт и Лэйкис испугались. Они никогда не видели таких тварей. Анмай включил помехогенератор. Он выставил диапазон, принятый для нейроуправления в Фамайа, но твари не обратили на это никакого внимания, и их пришлось расстреливать. В лазерных лучах вещество испарялось, и отдача отбрасывала нападавших, как удар исполинского кулака. Тем не менее, их было слишком много, - и Анмай спокойно поднял мазер, забрав его у растерявшегося Айэта. Ему пришлось полностью истратить батарею, но полтора десятка подбегавших с разных сторон тварей упали, не издав ни звука.
   Обежав длинное здание, они нашли огромную открытую дверь. Ворвавшись внутрь, они замерли. Просторное, освещенное люминесцентными лампами помещение почти полностью заполняло несколько десятков Опустошителей, к счастью, без брони. В просветах между их тушами они смогли разглядеть своих товарищей, нагих, испуганных до смерти, но живых, и, судя по всему, целых. Они стояли у дальней стены, сбившись в кучку. Опустошители тыкали в них руками, переговариваясь неожиданно глубокими, гудящими голосами. Вдруг один из них, обмотанный какими-то лентами, как понял Анмай, тот самый, которого ранил Кими, подошел к юноше, и, схватив его за руку, поднял высоко вверх, повернувшись к вошедшим. Только сейчас Анмай вспомнил, что у Опустошителей - круговое зрение.
   Кими пронзительно вскрикнул от боли. Нара, его девушка, бросилась к чудовищу, но оно небрежным взмахом отшвырнуло её, так, что она покатилась по грязному цементному полу.
   Айэт без дальнейших размышлений вскинул мазер и выстрелил в Опустошителя. Тот тут же рухнул, выпустив юношу. Кими упал неловко и Ювана едва успела вытащить его из-под падающей туши. Та весила не меньше двух тонн.
   Лэйкис присел, направляя луч мазера снизу вверх, чтобы не задеть товарищей. Пораженные мегаваттом микроволн, Опустошители падали как подкошенные. Больше десятка их с глухим стуком рухнуло, открыв широкую брешь в стене тел. Анмай криво усмехнулся. Парализующие лучи мазера лишь обжигали их, но боевой режим убивал, так же легко, как и другие живые существа.
   Пленники с безумной радостью и недоверием смотрели на своих спасителей, но не двигались с места. Их разделила чудовищная баррикада из трупов.
   - Бегите сюда, живо! - заорал Вэру голосом, не допускавшим возражений.
   Бывшие пленники кинулись к ним. Им пришлось пробираться по ещё теплым телам. Ювана споткнулась, - её нога по колено провалилась в открытый рот мертвого Опустошителя. Тот рефлекторно дернулся, стремясь закрыться. Она взвизгнула, и, высоко подскочив, кинулась вниз, прямо в объятия испуганного Айэта.
   Все вместе они выбежали наружу. Лэйкис вставил в паз мазера последнюю батарею и давил на спуск, пока она не истощилась. Он хотел перебить всех чудовищ и этим избежать погони. Затея оказалась бессмысленной, их было слишком много. Но погнавшиеся за ними падали, бегущие за ними падали тоже, пока весь проход не закрыла сюрреалистическая гора чудовищных тел. Его товарищи оторопело смотрели на это невероятное зрелище.
   - В лес, бегом! - наконец заорал Анмай.
   Но тут в здании, которое они покинули, раздался страшный многоголосый рев. Где-то над их головами оглушительно и мерзко взвыла сирена. Из других домов высыпали сотни Опустошителей, в один миг отрезав им путь к отступлению. Беглецы едва не угодили прямо им под ноги.
   Одна из тварей отличалась от других. На ней было что-то вроде пластинчатой брони, а оружие в её руках в человеческом обществе сошло бы за крупнокалиберный пулемет. Она открыла огонь мгновенно, без раздумий. Любой из них мог стать её мишенью, но она выбрала Кими. Юношу отбросило на несколько шагов, он развернулся и упал лицом вниз. Его спина превратилась в месиво взлохмаченного мяса с торчащими обломками костей. Секунду над Кими висело розоватое облачко, но потом и оно рассеялось.
   ...............................................................................................
   Первым побуждением Вэру было выстрелить в тварь из лазера. Но это оружие не пробивало броню Опустошителей, и он взялся за дисраптор.
   Его колебания оказались роковыми. Нара успела подбежать к Кими и попыталась поднять юношу. Опустошитель направил своё оружие на неё.
   Нара закрыла собой любимого, подняв руки. Из толстого дырчатого ствола рванулось дрожащее пламя, и голова девушки исчезла, взорвавшись красновато-серым облаком. Обезглавленное тело рухнуло на труп Кими. Впрочем, теперь едва ли кто-то смог бы её опознать...
   ..............................................................................................
   Убивший юную пару монстр был всего в двух десятках шагов от него. Сжав оружие двумя руками, Анмай присел, чтобы его не сбило ударной волной, с неожиданным спокойствием навел на цель дисраптор и хладнокровно нажал спуск. Луч поразил Опустошителя в грудь, и он вспыхнул огненным шаром. Все уцелевшие услышали ужасный глухой звук, который издает превращаясь в кровавый пар плоть. Волна горячего воздуха ударила Вэру в лицо, но он устоял и видел, как разлетаются руки, купол и другие части разорванного туловища. Над дымящимися разметанными останками поднялся грибовидный столб пара.
   Но других Опустошителей это не остановило. Очевидно, столь могучим существам был просто неведом страх. Во всяком случае, ни участь соплеменника, ни второй выстрел Вэру, пробивший дыру в бетонной стене большого дома, не задержали их ни на миг. Анмай переключил дисраптор на непрерывный огонь.
   - Ложитесь! - крикнул он.
   Нажав спуск, он провел дисраптором перед собой и невольно зажмурился. Впереди вспыхнула дугообразная стена пламени, полетели обломки.
   Анмай забыл, что делая это он окажется в фокусе сходящейся взрывной волны. Его отшвырнуло на несколько метров, он перевернулся в воздухе и упал на живот. Его тело выдержало удар, способный разбить каменный дом, но в бедре что-то мерзко хрустнуло и его пронзила острая боль. Впрочем, протянув руку, он нащупал лишь обломки расплющенной рации.
   Кое-как поднявшись, Анмай взглянул на селение. Там клубилась туча дыма. Когда она рассеялась, им предстало страшное зрелище. Повсюду дымились части разорванных тел, их было невозможно сосчитать. Стены нескольких домов обрушились, среди упавших балок пылало пламя. Но большинство Опустошителей уцелело и продолжало окружать их, отрезая путь к лесу. Анмай легко справился бы с ними, но дисраптор отлетел далеко в сторону и он никак не мог найти его. Оставалось только переплыть озеро, но беглецы едва держались на ногах. Голова у Вэру кружилась, в ушах оглушительно звенело. Тело казалось совершенно чужим и с трудом слушалось. Другим досталось не меньше, а до спасительного берега было ещё далеко...
   Айэт заметил здание с гладкими стенами, стоявшее в стороне от остальных. Огромная стальная дверь была приоткрыта.
   - Все туда! - заорал он. - Иначе они нас затопчут!
   Опустошители не преследовали их. Лишь это спасло беглецов. Двигались они медленно.
   К их счастью, внутри здания никого не нашлось. Они с трудом закрыли тяжелую дверь и заперли её на массивный замок. Всё здание оказалось пустым, один огромный зал, метров в десять высотой, вдвое шире и впятеро длиннее, с гладкими стенами и потолком из подвесных панелей. Других дверей и окон не было, а сцена напротив входа была завешана полотнищами серой ткани с красно-бурыми рисунками, вытканные с поразительным мастерством. В странных сценах среди Опустошителей виднелись люди, ару и совершенно невероятные существа, - гигантские, как горы, цветы, трехглавые драконы...
   Перед ними стояла каменная трибуна, украшенная непонятным сетчатым символом. Поперек зала шли огромные пластиковые скамейки.
   - Это... как будто храм, - сказал Айэт.
   Свет сюда падал через огромный проем в крыше над сценой, закрытый матовым пластиком. Возле него наверх шла массивная стальная лестница. Беглецы тут же устремились к ней и спешно выбрались на мощеную бетонными плитами крышу. Даже "Уйта" приземлилась бы на неё без труда, но вот вызвать её они не смогли. Обе уцелевших рации вышли из строя. Дисраптор при выстреле генерировал мощнейший электромагнитный импульс. Здание оказалось безвыходной западней. Их единственной надеждой оставалась Лайара, - если она устанет их ждать...
   Она, как и все они, умела управлять "Уйтой". Вэру был рад, что научил её этому. Но решится ли она их искать? И когда это будет? И заметит ли она их? На этот случай беглецы решили не покидать крыши.
   Анмай проклинал свою трусость. Если бы он решился надеть силовой пояс! Однако в тот миг скрыться от "Астрофайры" казалось ему более важным. И вообще, оружия у них оказалось немного, только два боеспособных мазера. Лэйкис вышел из строя - кроме бесполезного мазера и трех разряженных батарей у него ничего не осталось. Если бы Опустошители вновь пошли в атаку, они бы, пожалуй, отбили её, но вот следующую... Но пока чудовища возились у своих разрушенных домов и бродили вокруг, не решаясь приближаться.
   - Как вы попали сюда? - спросил Айэт прижавшуюся к нему нагую Ювану.
   - Мы просто наткнулись на них. Кими начал стрелять, но они всё равно нас схватили и принесли сюда. Несли долго, вы появились всего через полчаса. Но эти полчаса они нас щупали, тыкали, брали, рассматривали, содрали всю одежду - это было ужасно!
   - Ничего ужасного, - вмешался Вэру. - Так ведут себя все разумные существа, поймавшие неизвестных животных.
   - Спасибо! Жалко, тебя там не было!
   Ювана фыркнула и замолчала. Больше никто ничего не говорил. В мучительном бездействии прошел ещё час. Опустошители суетились вокруг, не обращая на них внимания. Они, казалось, чего-то ждали. Анмай взглянул на cолнце. Скоро закат, а в темноте Лайара их не найдет. Она могла пуститься на их поиски и пешком. Это было бы самое худшее. Ведь если до заката над их головами не появится "Уйта", до восхода они вряд ли доживут. Это понимали все, и потому сидели бледные и безмолвные.
   Оглядывая свой поредевший отряд, Анмай заметил, что Айэт и Ювана пропали, и спустился вниз. Зал, казалось, был пуст, но тихие стоны из наиболее укромного угла не оставляли сомнений в том, чем там занята пара.
   Смуглая кожа Айэта сливалась с полумраком и Вэру не заметил бы его, если бы не светлая босая нога на плече юноши. Пара старалась делать всё бесшумно, но Ювана иногда издавала тихие, виноватые звуки...
   Анмай слабо улыбнулся. Вероятно, Айэт хотел всего лишь утешить испуганную почти до смерти девушку, но если и так, эту стадию он уже успешно миновал...
   В этот миг наверху закричали. Вернувшись на крышу, Анмай увидел, что к зданию приближается отряд солдат.
   ................................................................................................
   Ещё никогда он не видел более устрашающего зрелища. В своей сверкающей броне Опустошители были похожи на совершенные боевые машины. Их руки и ноги защищали кольчатые рукава, рты скрывали откидные пластинки, глаза, - что-то вроде танковых триплексов. Они были вооружены крупнокалиберными пулеметами, у трех или четырех были многоствольные гранатометы.
   Вэру обрадовало, что Опустошители не привели сюда своих БМП или танков, но их оказалось больше тридцати, и наступали они вполне грамотно. Пока половина их вела шквальный огонь из-за укрытий, другие старались подобраться поближе. Мазер Айэта не произвел на них никакого впечатления, но Лэйкис, вооружившись лазером Анмая, дрался более успешно. Его лучи, казалось, просто разбивались искрами о стальную броню, но подстреленные им Опустошители скрывались и уже не показывались вновь. Вэру молча смотрел на бой, чувствуя свою полную беспомощность. Голова у него раскалывалась от боли. Ему казалось, что солнечный диск мерно пульсирует, то угасая, то разгораясь...
   Несмотря на настоящий ливень пуль, Лэйкису удалось уцелеть и даже ранить нескольких Опустошителей. Те спешно отступили, но остальные пустили в ход гранатометы. Небольшие кумулятивные ракеты не могли достать беглецов за парапетом, но раз за разом пробивали в нем дыры. Осколки бетона и щебень разлетались по всей крыше. Лэйкис быстро менял позиции, стараясь бить из неожиданных для Опустошителей мест. Ему удалось вывести из строя третью часть воинов, но затем огонь окончательно прижал его к плитам, и остальные подошли под стены. Потрясший здание взрыв дал понять, что дверь задержала их ненадолго. Спускаться вниз было бесполезно, и беглецы сбились в кучку в дальнем углу крыши. Лэйкис встал впереди всех, судорожно сжав в руках лазер. Айэт встал рядом с ним. Анмай, пытаясь успокоить себя, думал о том, что не видел конца, своей смерти. Но разве кто-то видел свою смерть?..
   Он высоко поднял голову. Солнце колыхалось в его глазах, как медуза, и вдруг он заметил ещё кое-что странное, темное пятнышко, плывущее по небу. Анмай зажмурился на миг, и лишь потом понял, что видит "Уйту".
   .............................................................................................
   Когда он понял, что та пролетит далеко в стороне, его радость утихла. Кричать, и махать руками было бесполезно. Анмай выхватил лазер из руки Лэйкиса, прицелился и нажал спуск. На таком расстоянии луч не мог причинить никакого вреда, но не заметить его было невозможно. Всего через несколько секунд "Уйта" повернула к ним, одновременно снижаясь.
   ...............................................................................................
   Айэт испугался, увидев её. Похожая на чудовищного жука, "Уйта" летела на призрачных радужных крыльях, трепещущих, как крылья стрекозы. Но их размах достигал вэйда, и поднятый ими ураган валил деревья. И она летела прямо на них! Опустошители не выдержали. Они бросились во все стороны в поисках укрытий.
   "Уйта" пронеслась над головами беглецов, чуть не сдув их с крыши, и приземлилась возле озера. Лайара помахала им рукой, призывая подняться на борт. Но сделать это оказалось непросто. Опустошителей нельзя было испугать. Часть их атаковала платформу, другие вновь стали окружать храм. Лайара вдруг исчезла из рубки...
   Лэйкис встал над взорванной дверью и стрелял вниз, целясь в подходивших ближе. Хотя его лазер не пробивал броню Опустошителей, смотровые триплексы в ней один за другим разлетались вдребезги. Ему удалось вывести из строя ещё несколько солдат, но уцелевшие, отступив к укрытиям, открыли шквальный огонь. Пули свистели вокруг юноши, но он продолжал стрелять, перебегая от одной бреши в парапете к другой, пока Ювана, прижав его к крыше, не прекратила эту игру со смертью.
   "Уйте" тоже доставалось. Ни пули, ни гранаты, ни страшные удары кумулятивных ракет не могли пробить её силового щита, но Лайара должна была отключить его, чтобы впустить их. Если в этот миг хотя бы одна бронебойная ракета попадет в машинный отсек, "Уйта" взорвется.
   И щит действительно погас. В тот же миг на корме "Уйты" появилась Лайара. В руках она держала массивную трехзарядную ракетницу, новейшее оружие Акталы, имевшееся у них в единственном экземпляре. Килограммовые ракеты двухдюймового калибра наводились по лазерному лучу.
   Она выстрелила. Взрыв разнес броню головного купола и Опустошитель упал "лицом" вниз. Второй выстрел пришелся в грудь его соседа. Из неё вырвался столб пламени. Когда дым рассеялся, Анмай увидел вывороченные лепестки брони.
   Лайара продолжала стрелять, то и дело меняя израсходованные блоки. Её стрельба, очень точная, заставила Опустошителей отступить ещё дальше. Девушка стала стрелять по их укрытиям, не давая им высунуться.
   Остальные, не дожидаясь особого приглашения, бросились по лестнице вниз. Перебегая по разгромленному взрывом залу, они не видели, как пулеметная очередь навылет пробила Лайару, отбросив её на десяток метров. Тело девушки ударилось об ограждение посадочной площадки "Уйты" и упало уже за ним...
   Выбежав наружу, они замерли. Лайара куда-то исчезла, а их окружили Опустошители с оружием наготове. Их осталось не больше десятка, остальные были ранены или превращены выстрелами из ракетницы в груды окровавленной плоти в лохмотьях разорванного металла. Но и этого вполне хватало. Они перекрыли беглецам все пути к отступлению. Со всех сторон сверкала броневая сталь... её блеск был неестественно ярким. Через миг Анмай понял, что изменился сам свет. Он взглянул на солнце, - и застыл. Оно росло и на глазах теряло очертания, превращаясь из диска в косматую, ослепительную тучу. Оно взрывалось.
   ..............................................................................................
   Свет разгорался, становился обжигающим. Анмай зажмурился и инстинктивно поднял руки, уже зная, что смерть будет медленной и неприятной. Но тут же давление стянувшего кожу тепла исчезло. Он удивленно посмотрел вверх, не обращая внимания на застывшую в ужасе молодежь. Чем больше солнце раздувалось, тем бледнее становился его свет. Стало темнеть.
   - На "Уйту", быстро! - заорал он. - Через несколько минут оно погаснет!
   Они бросились вперед, лавируя между оторопело застывшими Опустошителями. Затем те тоже побежали, столь страшно оказалось это видение.
   Поднимаясь по лестнице, Анмай увидел лежащее у борта тело Лайары, но другие не дали ему остановиться и подобрать его. Их гнал дикий ужас.
   Едва вбежав в рубку, Анмай направил "Уйту" вверх, навстречу угасающему Солнцу. Через минуту светила не стало. В сгустившейся тьме в небесах тлела бледная кустообразная туманность. Ещё через несколько минут она погасла и повис непроницаемый мрак. В кромешной тьме они мчались в край мертвых, словно отлетевшие души.
   Где-то, судорожно всхлипывая, плакал Айэт.
   ...............................................................................................
   Анмай сжался в кресле, спрятав лицо в руки и не смея поднять взгляд. Это был настоящий конец света. Если реактор Сверх-Эвергета отказал, они все попросту замерзнут. В Линзе даже в тропических широтах на глубине всего нескольких сот метров начиналась вечная мерзлота. Температура пород с глубиной здесь понижалась, доходя на глубине нескольких миль почти до абсолютного нуля. Ведь под ними лежала лишь нейтридная основа Линзы и пустота, которую не освещало ни одно солнце...
   Устыдившись своей трусости, Анмай открыл глаза, уже успевшие привыкнуть к темноте. И увидел несколько разноцветных полос, словно плавающих на горизонте в темном небе, края соседних, освещенных сегментов. Через секунду он заметил звезды. Они показались ему неестественно яркими. Это означало, что и эмиттер цел, иначе два сегмента всё равно погибли бы. Значит, взорвалось только одно солнце. Всего лишь. Почему?
   Плазменная лампа, питаемая микроволновым излучением, была по сути простейшим устройством, причем, сделанным из несокрушимого нейтрида. Но оно отказало, плазменный шар вырвался из узды магнитных полей, вылетел в пространство и тут же в нем погас. Это было понятно - и страшно. Машины Линзы явно доживали последние дни. Они безотказно работали миллиард лет, но работать дальше были не в состоянии.
   И невозможно представить, что произойдет в следующий миг. Откажет ли окончательно реактор, или напротив, сработают всеразрушающие механизмы Сверх-Эвергета? Но, что бы ни случилось, они погибнут. Лишь "Астрофайра" спасется наверняка, а он не мог на неё попасть!
   - Мы сможем что-то сделать? - спросил почти незаметный в сумраке Айэт. Анмай видел лишь его тень.
   - Не знаю. Но если мы туда доберемся, то сможем хотя бы узнать!
   .................................................................................................
   "Уйта" мчалась во мраке ночи - уже должна была начаться ночь, но лун на темном небе не было. На её борту никто не спал. Все они застыли в полусознательном, тяжелом забытье. Скорбь по погибшим товарищам, жажда мести - всё отступило перед страхом за самые основы их мироздания. На сердце Вэру было ещё тяжелее. Он вспоминал Нару и Кими... погибших по его вине. И Лайару, храбрейшую из девушек, спасшую их всех.
   Лишь когда корпус "Уйты" озарил багрянец Оранжевого Солнца, все на её борту погрузились в тяжелый, подобный смерти сон.
   ...............................................................................................
   Больше они не делали ни одной посадки. День за днем "Уйта" мчалась на юг. Земли, над которыми они пролетали, становились всё более теплыми. Их покрывали могучие вечнозеленые леса, скрывая даже очертания гор. Здесь часто шли дожди. "Уйта" то и дело попадала в страшные грозы. Тогда они молча смотрели, как по броне силового поля вьются молнии, а вокруг клубятся разорванные тучи. Дороги и селения встречались всё реже, потом перестали встречаться совсем. Они не могли понять, почему, и не решались выяснить, стремясь к своей далекой цели.
   Впрочем, они были лишь рады одиночеству. Над землями Опустошителей за ними подолгу следовали самолеты, и не однажды их будили взрывы зенитных ракет, бьющихся о силовое поле. Сейчас же в воздухе не попадалось никого, кроме исполинских стрекоз и птиц.
   Всё чаще "Уйта" плыла в толще облаков, не дававших ничего видеть, и им приходилось спускаться к земле. Наблюдения стали их единственной отрадой. Дневник экспедиции понемногу рос, он превратился уже в толстую книгу. Каждый боролся со скукой, как мог.
   Вэру, устав от бесплодных размышлений, вновь тщательно обследовал "Уйту". Он часами просиживал у проектора, просматривая ленты с её описанием. Из него следовало, что можно переключать ускоритель так, чтобы часть его пучка не создавала силовое поле, а действовала, как луч дисраптора, только намного мощнее. Это было бы очень ценным.
   Такое не было предусмотрено конструкторами, но Анмай это сделал. Другого мощного оружия, кроме двух переносных лазеров, питавшихся от бортовой сети, на "Уйте" не было.
   Ему не давала покоя тайна третьего ключа. Даже на подробных чертежах "Уйты" не нашлось ничего, что можно было им открыть. Но Анмай не успокоился, методично обшарив все отсеки. В машинном отсеке ему удалось найти потайной люк, который смог открыть только третий ключ. В маленькой нише за ним лежал странный предмет, который мог быть только оружием, нечто вроде массивного ограненного стержня с двумя муфтами-призмами на концах. Из венчавшего одну из них раструба торчало массивное игловидное остриё.
   Если верить гравированной надписи, это оружие когда-то создали сами строители Линзы. Его нельзя было разобрать. Как и оружие современной Файау, оно казалось цельным куском металла, без каких-либо съемных частей. Не оказалось на нем и прицела. Очевидно, оно годилось лишь для стрельбы в упор. Однако, в надписи говорилось, что эта вещь совершенно необходима для полета там, за Засолнечной Стеной.
   Покрутив оружие, Анмай понял, что его можно держать как жезл за среднюю часть при переноске или стрельбе в упор. Для стрельбы на дальнее расстояние его можно было взять двумя руками и приложить к плечу.
   Он скоро выяснил, что источником энергии был монопольный аннгилятор, но... что было на выходе, чем оно стреляло? Если дезинтегратор (как на нем было гравировано) включить, конус раструба наливался мертвенно-синим, неестественного оттенка светом, оно облачком окружало иглу. Из детского любопытства Анмай сунул в него палец. Сияние было холодное и как будто влажное, но обжигало. Его палец болел ещё несколько дней.
   При выстреле с иглы срывался туманный синий луч. Ударив в стену грузового отсека, он в туче искр прожег в ней узкую щель. Это не было лазером или другим известным Вэру оружием, но, несомненно, одним из высших достижений исчезнувшей цивилизации. Древние файа сделали всё возможное, чтобы их потомки наверняка добрались до цели. Но, держа в руках тяжелую смертоносную игрушку, Анмай не почувствовал себя увереннее.
   Там, куда они летели, и сила оружия, и сила ума могли оказаться равно бесполезными.
   .............................................................................................
   Теперь с каждым днем они встречали всё больше странного, - колоссальные цветы, одиноко растущие на круглых полянах, огромные животные на водопое, выступавшие из зеленого моря громады металлических башен, но всякий раз пролетали мимо. Особенно поразили Вэру цветы. Лишенные листьев и стеблей, они росли прямо из земли. Огромные, до полувэйда в диаметре, они ярко и причудливо светились в темноте.
   Едва они появились, все следы разумной жизни внизу исчезли, а экипаж начал жаловаться на ночные кошмары. Даже наяву их кто-то звал, манил, тянул к себе. Анмай не ощущал этого, но когда Айэт сказал ему: "у меня что-то чужое в голове", он не усомнился. Наконец, желая выяснить причину непонятного зова, он решил снизиться.
   То, что издали казалось пестиком цветка, вблизи обернулось серой живой колонной, провожающей их взглядом пары огромных синих глаз. Она живо напомнила Вэру рхаррита, чуть не сожравшего его в подземелье, на берегу уже исчезнувшего Пустынного Моря. Но этот взгляд из-под веера длинных граненых шипов был бездонно глубоким и явно осмысленным. С ним никак не вязался окружавший колонну пучок гибких рук, под которыми прятались огромные зубастые пасти. Всё это окружали поразительно красивые, многоцветные живые паруса, похожие на крылья бабочки.
   Увидев, как Айэт сжимает голову, из последних сил сопротивляясь зову, Анмай направил "Уйту" вверх. Когда ощущение ослабло, юноша сразу спросил:
   - Что это?
   Анмай пожал плечами.
   - Неподвижное хищное животное, вроде коралловых полипов, но только намного более развитое. Интересно, как же они расселяются... и размножаются? Наверняка, у них чередование поколений, неподвижная, бесполая форма, и подвижная...
   - Это Наставники, - вдруг сказал Айэт.
   - Наставники? Скорее, это пример того, как можно переврать даже самые простые сведения. Интересно, как они сами себя называют?..
   ................................................................................................
   Они не собирались выяснять это. Впрочем, другие животные здесь выглядели не менее странно. В воде озер они видели существ с тремя головами, сидевшими на трех длинных гибких шеях. Эти создания с темными шкурами были огромных размеров, и тоже несомненно хищными, - крутолобые, с мощными тупыми пастями и огромными глазами. Никакие выверты эволюции не могли создать такую живую нелепицу. Здесь явно вмешался разум. Но зачем?..
   Причин можно было придумать сколько угодно, начиная от непроходимой скуки...
   ................................................................................................
   Дни проходили за днями, сливаясь в бесконечную череду. Солнца поднимались всё выше, пока не достигли зенита. Они росли и одновременно меняли форму, из круглых становились овальными, сплющивались, превращаясь в огненные щели. Сразу после катастрофы их свет заметно прибавил в интенсивности, компенсируя потерю собрата. Поступающая на Плоскости энергия осталась неизменной, но раз в семь дней на каждую теперь приходила ночь втрое длиннее обычной и много холоднее.
   Анмай с ужасом думал, что работа на повышенной мощности вскоре погубит и остальные Солнца. Их свет заметно выцвел от непомерного накала. Тогда вся Линза погрузится во мрак смерти. Другие думали о том же. Единственное, что их отвлекало - наблюдения.
   Они видели очень много странного. Однажды они два дня летели над страшным лесом с черной листвой. Ночью она светилась жутким, тускло-багровым светом.
   Анмай навсегда запомнил эту Долгую Ночь: под темным безлунным небом простерлось бескрайнее, мутное багровое море, зияющее черными провалами, словно полное крови. Встречалось им и ещё более удивительное, - бегущие по кронам ночного леса волны зеленовато-желтого света, такие яркие, что ночь превращалась в день. Они пробегали от горизонта до горизонта с молниеносной быстротой, рассыпаясь причудливыми узорами. Лишь после нескольких дней наблюдений удалось выяснить, что это всего лишь светляки. Какой-то инстинкт заставлял их вспыхивать всех одновременно. И, наконец, на семьдесят пятый день полета, они достигли берега Последнего Моря.
   ................................................................................................
   Дальше не было ни земли, ни пути. Над водой высились колоссальные башни, а над ними в зенит уходила призрачно-радужная стена силового поля. Вэру понял, что они уклонились от курса. Навигационные приборы "Уйты" не были предназначены для работы в таких условиях.
   Поле оказалось столь мощным, что пройти сквозь него "Уйта" не могла. Пламя аннигиляции просто расплавило бы её, даже если бы хватило мощности её ускорителя. Строители Линзы предусмотрели всё, кроме того, что им самим однажды придется уйти...
   .............................................................................................
   Анмай решил повернуть на восток, к месту соединения сегментов, к ближайшей бреши в силовом поле. Это удлиняло их путь на несколько дней, но что им ещё оставалось?..
   ..............................................................................................
   Пять дней "Уйта" летела вдоль ровного, как линейка, лишенного островов побережья. Слева высился ряд колоссальных круглых башен. По ночам их вершины источали таинственный темно-зеленый свет. Справа тянулся сплошной лес, незаметно переходивший в море. Островки огромных деревьев росли прямо из воды. Их разделяли немыслимо извилистые каналы, окаймленные фантастическими нагромождениями изломанных штормами стволов.
   В Последнее Море впадали могучие реки. Они тоже несли деревья, сплетавшиеся в целые острова. Всё море было усыпано ими. Они так и не смогли понять, бурелом ли это, или местные разновидности деревьев приспособились расти и на плаву...
   Здесь оказалось очень жарко. Солнца, превратившись в узкие овалы, палили нещадно. Даже на двухмильной высоте, куда они поднялись, не осталось прохлады.
   Над водой вечерами поднимался туман, собираясь в немыслимой высоты кучевые облака. По ночам весь горизонт светился от беспрерывного сверкания молний. Однажды налетел настоящий ураган. Даже на высоте двух миль стало темно, как ночью. "Уйту" швыряло в круговерти воздушных потоков.
   Утром, увидев нагроможденный волнами высокий вал из плавающих деревьев, Анмай понял, почему вдоль всего побережья тянутся странно правильные валы из побелевших стволов, поначалу принятые им за укрепления. Но внизу не было никаких следов людей или других разумных существ. Зато всевозможных животных оказалось великое множество. Обычно они замечали лишь самых крупных, но их тоже было очень много. Многие неотличимо напоминали динозавров, другие лишь походили на них, так как имели восемь ног, а их длинные, толстые, безголовые шеи раскрывались на конце, словно зубастые цветы. Вся эта местность выглядела так, словно они вернулись в доисторические времена.
   На пятый день пути, когда приборы "Уйты" показали впереди брешь в бесконечном силовом поле, местность совершенно изменилась. Вдоль берега протянулось бесконечное плато, каменистое и песчаное. Оно высилось и над морем лесов, и над невысокими волнами океана. Силовая стена гасила их, как барьерный риф. Эта безжизненность оказалась поразительна и непонятна. Здесь не было не только колоссальных животных и деревьев, но и вообще какой-либо зелени.
   Что воздвигло эти скалы там, где сотни миллионов лет уже не было скал? Почему на них нет никаких следов жизни? Счетчики радиации не показали ничего, фон был равен нулю, как и везде в Линзе. Анмай даже подумал о Йалис, но никаких следов его он не ощутил и понял, что этой загадке суждено остаться неразгаданной навеки.
   ...............................................................................................
   Анмай взглянул на небо. Уже близился вечер. В полдень следующего дня, дня Фиолетового Солнца, они должны были выйти в Последнее Море. Он сказал это стоявшему рядом Айэту. Юноша, задумчиво смотревший вверх, вздохнул.
   - Мы никогда больше не увидим этой земли и не вернемся обратно, верно? - вдруг спросил он.
   Вэру кивнул.
   - Ты хочешь приземлиться?
   - Только на один день. Я... хочу попрощаться.
   - Не знаю. Может, мы и вернемся. А может, и нет. Ты помнишь, чем окончилась прежняя посадка?..
   Айэт печально посмотрел на него.
   - Это все же моя родная земля, и я прощаюсь с ней навеки!
   Вэру пришлось согласиться.
   ...............................................................................................
   На сей раз, они долго кружили над морем и над скалами, но нигде не нашли следов жизни. Лишь в море плавали неизменные зеленые острова.
   Убедившись в отсутствии любых признаков опасности, Анмай посадил "Уйту" на низкое плоскогорье над морем. Помедлив, они вышли.
   Здесь оказалось очень жарко. Узкий овал Синего Солнца сиял, словно яростный глаз. Всё вокруг плавало в призрачной голубизне. Даже шквальный северный ветер не приносил прохлады.
   Все они спешно скинули одежду, но по их телам градом катился пот. О том, чтобы отойти от "Уйты" до заката, нечего было и думать. Плато, несмотря на близость моря, превратилось в раскаленную печь.
   Жмурясь, они спешно вернулись внутрь. Лишь Айэт подошел к самому краю обрыва, и, прикрыв руками глаза, стал смотреть вдаль. Ювана невольно залюбовалась им, одетым лишь в ослепительно-белую короткую тунику, словно горящую в резком синем свете. По контрасту с ней его смуглая кожа казалась очень темной. Ветер рвал его одежду, трепал волосы. Айэт стоял вытянувшись, жар раскаленного камня словно не касался его босых ног. Стройная фигура смотревшего за пределы мира юноши показалась ей символом. Но чего? Может, того стремления к бесконечности, что было свойственно Вэру? Собственной зыбкой, но всё же счастливой судьбы? Или стремления к свободе, что свойственно каждому человеку? Ювана не знала этого. Она смогла лишь решить, что Айэт станет единственным парнем в её жизни.
   ...............................................................................................
   Анмай, стоявший рядом с ней, тоже смотрел на Айэта, но его взгляд невольно устремлялся дальше. За невидимым сверху обрывом пенился исхлестанный бешеным ветром океан. Вдали из него поднимался ряд колонн. Их основания тонули в мареве. Казалось, они столь огромны, что высятся за горизонтом. Вереница их параболически сужающихся кверху силуэтов уходила в стороны, насколько достигал взгляд. Нерушимой оградой они тянулись вдоль южных пределов всего этого мира.
   Вершин колоссов тоже видно не было, они тонули в сиянии раскаленных небес. Созданная ими стена силового поля сливалась с вихрями горячего воздуха. Анмай тщетно пытался разглядеть её, пока ослепительное сияние не начало угасать. Яростный эллипс пламени скрывался за гранью Вечной Стены, и этот закат в зените выглядел зловеще. Через несколько минут, едва край Солнца исчез, мгновенно упали сумерки.
   Экипаж "Уйты" выбрался наружу. Прежде всего Анмай решил испытать дезинтегратор. Вскоре он выяснил, что оружие одновременно является и генератором силового поля. Сквозь него можно было стрелять, но перемещаться было нельзя. Туманный луч высекал фонтаны искр, оставляя глубокие рубцы на камнях.
   Айэт с интересом наблюдал за ним. Он редко носил оружие, не взял и сейчас. Анмай подумав, потянул ему дезинтегратор, однако юноша отказался его взять.
   Наконец, Вэру обнаружил, что спусковую кнопку можно сдвинуть вперед. Едва он сделал это, синее сияние в раструбе стало разгораться. Оно росло секунду, затем застыло гневно гудящей шаровой молнией. Он нажал спуск. Синий луч, много толще и ярче прежнего, ударил в песок. Грохнул взрыв, после которого осталась приличная воронка.
   - Любопытно, - сказал он. - Плазменный виртуальный излучатель. Знать бы лишь, что он излучает!
   Но каков бы ни был принцип работы оружия, оно оказалось достаточно мощным и очень понравилось Вэру. Своё собственное оружие, мазерный излучатель, он протянул Айэту.
   - Он теперь твой.
   Тайан с благодарностью опустил его в карман, который сразу отвис от тяжести. Но смертоносный подарок не очень его обрадовал.
   - Обычно мы пускаем оружие в ход лишь потому, что оно есть у нас в руках, - печально сказал он.
   Анмай удивленно посмотрел на юношу, и, вдруг смутившись, убрал дезинтегратор.
   ..............................................................................................
   Они спустились к морю. К их удивлению, там нашлось нечто вроде маленького амфитеатра, искусно вырубленного в скале. Камень на невысоких прохладных уступах был срезан по форме человеческого тела, так что сидеть оказалось очень удобно. Они смотрели в молчании.
   Этот вечер был необыкновенным. В темной, необычайно глубокой синеве неба, к югу отливавшей серебром, парила пара громадных, ярко-синих лун. На их сияющей поверхности вился тонкий белый узор облаков. Вдали сияло ещё шесть крохотных синих дисков, - луны, светившие сейчас соседним сегментам. Море стало темным, но волны отражали серебряную синеву неба. Из воды торчали рваные черные скалы, за ними темнели четкие силуэты колонн. Сейчас стало видно, что их срезанные вершины венчают огромные многогранники, парящие над ними без всякой видимой опоры. Из промежутков между ними и колоннами лился темно-зеленый свет. Мерцающая цепь призрачных маяков уходила в стороны, насколько видел глаз. Это грандиозное зрелище оказалось неожиданно спокойным и мирным, но в душе Айэта оно пробудило неожиданную печаль.
   - Когда я ходил в школу, мне хотелось отправиться в необыкновенное путешествие, - вдруг тихо сказал он. - А сейчас... У меня нет ни сестер, ни братьев, ни друзей, которые остались дома, только вы. Мои родители с радостью избавились от меня. Но я не чувствую себя несчастным. У меня есть Ювана. У неё есть я. Мы все одиноки, все стремимся к неведомой цели. Сколько легенд о путешествиях за Засолнечную Стену я прочитал! И не знал, что сам стану героем такой легенды. Но её некому будет сочинить, верно? Никто не узнает о нашей судьбе, кроме нас самих.
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Я надеюсь. По крайней мере, сейчас. Но я не хочу, чтобы Хьютай целую вечность думала о моей участи.
   - Вы встретитесь, - сказал Айэт.
   Анмай кивнул.
   - Возможно. Иногда чудеса всё же случаются.
   Юноша видел, каким печальным стало его задумчивое лицо. Они молчали, глядя на спокойное море. Было очень тепло. Над водой уже клубился туман. Обволакивая скалы, он поднимался вверх, превращаясь в призрачные, быстро растущие облака. На горизонте уже сверкали зарницы, но здесь царила тишина, лишь негромко плескали волны. Никто из них не говорил, не шевелился. Их расширенные в полумраке глаза жадно вбирали в себя эту странную красоту. Им хотелось просидеть так всю ночь.
   Анмай искоса посматривал на своих спутников - две безмолвные пары. Задумавшийся Айэт сидел рядом с прижавшейся к нему Юваной. Уступом ниже сидел Лэйкис с Уасой. Её пышные черные волосы эффектно оттеняли круглое пухлогубое лицо. У Лэйкиса лицо было худое, ничем не примечательное, и светлые, почти белые волосы.
   Анмай вспомнил, как сам будучи юношей, ненавидел светловолосых. Сейчас от старой ненависти не осталось ничего, кроме удивления.
   "Неужели я был так глуп?" - печально подумал он, и, словно в поисках ответа, посмотрел вверх. Возле одной из лун сияла белая, удивительно чистая звезда, - "Астрофайра". Он испугался, хотя знал, что увидеть его оттуда нельзя. Эта звезда - его дом, там его любимая, и одновременно, это его смертельный враг.
   Отбросив эти мысли, Анмай просто любовался яркой, единственной на небе звездой, так же, как его дикий предок на берегу такого же первобытного моря, в неведомом мире, полмиллиона лет назад.
   ..............................................................................................
   Айэт смотрел то на носившую его имя звезду, то на Вэру. Тот сидел задумавшись, неподвижно глядя вверх, и юноша не посмел его спрашивать. Теперь он знал истинное имя этой звезды, и пытался представить, как можно жить внутри неё. Но в голове метались странные, несовместимые образы. Анмай никогда не говорил, что вернется туда, и Айэт чувствовал, что и он никогда там не окажется. Его охватила непонятная, мучительная тоска.
   Он резко поднялся и пошел наверх, оставив удивленно смотревшую вслед Ювану. На краю пустыни он остановился. Свет угасал, бескрайние просторы таяли в сумраке. Лишь на небе светились клочковатые облака. Силуэт "Уйты" показался ему совершенно чужим. Ветер однообразно шумел, углубляя тоску, но не нес прохлады. Становилось душно, по нагой спине Айэта стекали струйки пота. Его охватило чувство полного одиночества, столь глубокого, словно на много сотен миль вокруг не осталось вообще никого, и он был один среди зловещей пустыни...
   Вдруг он заметил человека. Тот стоял возле каменной глыбы, всего метрах в двадцати от него. Присмотревшись, он понял, что это юноша, его ровесник, такой же смуглый и черноволосый, как и он сам. Айэт не заметил никакой одежды, но в руке незнакомец держал копьё. Он стоял совершенно неподвижно, лишь ветер шевелил его длинные волосы.
   Застывший в удивлении Айэт ничего не говорил. Он только повел рукой, приглашая юношу подойти, но тот не реагировал. Минут пять они просто смотрели друг на друга. Наконец, Айэт решил сам подойти к нему. Но, едва он двинулся, юноша исчез.
   Тайан подбежал к месту, где стоял чужак. Никаких следов там не осталось. Он взобрался на скалу и осмотрелся. Равнина была уже едва различима в темноте. Ветер шумел, тучи затягивали небо, лишь на горизонте светились бледные силуэты их лохматых закраин. Издалека донесся раскат грома.
   Возвращаясь, Айэт так и не смог понять, видел ли он человека или только странную игру теней. Он был готов поклясться, что видел сильную руку, держащую копьё, и большие, серьёзные глаза. Но при этом он не мог вспомнить лица. Может, оно было его собственным?..
   .............................................................................................
   Когда он вновь посмотрел на пустыню, уже из-под купола "Уйты", ему показалось, что между камнями что-то движется, может быть, лишь песок, гонимый предгрозовым ветром. Пару раз он видел гибкий темный силуэт, но в следующий миг всё исчезало. Айэта захлестнула тоска. Он очень хотел познакомиться с людьми, живущими в столь странном месте, может, даже стать одним из них, хотя он знал, что это невозможно.
   Он напряженно всматривался в темноту, пока тучи не скрыли всё небо и по куполу не застучал ливень. Смеясь и отфыркиваясь, внутрь вошли остальные.
   Айэт никому не сказал о своей встрече. Когда он заснул, ему грезились удивительные сны, столь подробные, что потом ему казалось, что он и в самом деле долго жил здесь, на берегу Последнего Моря...
   ...............................................................................................
   Дождь шел всю ночь, дополняясь непрерывным сверканием молний. Рассвет наступил позже обычного и осветил лишь свинцово-сизый полумрак, пронизанный гулом горячего ливня. Земля скрывалась за его завесой уже в двадцати шагах. Их прощание с родной землей ограничилось теми несколькими неповторимыми минутами, когда они безмолвно сидели на тихом, таинственном берегу бесконечного Последнего Моря...
   ...............................................................................................
   - Всё. Нам пора, - печально сказал Вэру, когда весь экипаж "Уйты" собрался.
   Айэт на минуту выбежал наружу и вернулся, сжимая в кулаке маленький камень. Никто не сказал ни слова.
   Едва Анмай поднял "Уйту", её радар тревожно запищал, обнаружив впереди, всего в нескольких милях, огромную массу металла, плывущую по воде.
   - Интересно, что это? - спросил Айэт.
   - Давай выясним, - Анмай пожал плечами.
   "Уйта" летела медленно, над самыми волнами, сглаженными потоками дождя. Побережье тут же исчезло из виду. Они не видели ничего, кроме воды. Вдруг впереди показалась огромная тень. Анмай затормозил, но всё же, они чуть не врезались в большой военный корабль. Прямо перед их глазами возник глухой серый борт, орудийные башни и угловатые надстройки. Анмай тут же развернулся на месте и дал полный ход. "Уйта" рванулась вверх с такой силой, что её экипаж покатился по полу. Корабль исчез в мгновение ока. Море ушло вниз, вокруг потемнело, затем посветлело, и вдруг они вырвались в море яркого фиолетового света.
   День Фиолетового Солнца нравился Вэру больше других. В его глубоком свете мир выглядел необыкновенно и удивительно прекрасным. Через полчаса тучи остались позади. Внизу было лишь море и пустыня, столь же безжизненная, как и раньше. Судя по данным приборов, они могли достичь бреши в поле лишь на закате.
   На борту "Уйты" всё шло как обычно. Только весь её экипаж, кроме Анмая, собрался на правом, обращенном к берегу борту посадочной площадки.
   ...............................................................................................
   После полудня небо затянула сплошная маслянистая пелена. Фиолетовое Солнце просвечивало сквозь неё, как странный, синеватый рубин. Под ней, однако тоже высоко, повис тонкий покров разорванных коричневатых туч. Море внизу казалось лишенным волн и красновато-черным.
   Казалось, что весь мир застыл в странном, тревожном, неземном сиянии. И в нем они увидели на берегу город, плотную массу невысоких кирпичных домов, заполнивших обширный полукруглый мыс. Его окружал массивный трапециевидный вал-волнолом. За ним виднелись пирсы и множество кораблей. Это выглядело странно, поскольку вокруг города не было ни дорог, ни полей, ни селений, ничего. Обзорные камеры показали сверкающее море железных крыш, ряды узких незастекленных окон и снующие по улицам маленькие, почти обнаженные фигурки, которые могли быть только людьми.
   Они уже миновали этот город, когда камеры заметили в глубине пустыни второй. Анмай решил изменить курс, облетев город по широкой дуге. Это был очень странный город, множество массивных, несомненно бетонных зданий с округлыми очертаниями и без окон. В центре города стояла низкая квадратная пирамида со срезанным верхом. Здания окружал циклопический многоугольный вал, состоявший из множества железобетонных массивов. Не завершив дуги, они повернули к морю. Это явно был военный исследовательский центр, и никому не хотелось выяснять, что именно там разрабатывают. Вэру даже удивился, почему их не атаковали.
   Время шло, уже приближался закат. Пустынное море оставалось совершенно безжизненным, но побережье изменилось. Песок исчез, вновь показался бесконечный лабиринт проток среди древесной колоннады. Слева высились башни, выстраиваясь в бесконечный ряд. До Вечной Стены, разделявшей сегменты, было уже меньше трех тысяч миль, но она по-прежнему оставалась невидимой.
   Проход в бескрайнюю ширь Последнего Моря тоже был невидимым, но зато очень широким, не меньше двухсот миль. Хотя силовая стена, уходившая на триста миль вверх, была устроена так, что отказ одной или даже нескольких излучающих башен не мог её разрушить, здесь отключилась целая их секция. Сами башни, впрочем, оказались целы. Даже бронированные многогранники диаметром в милю продолжали парить над их вершинами. Очевидно, здесь просто прекратилась подача энергии.
   От башен до берега было двадцать миль, и именно в этом спокойном поясе моря кипела битва. Сначала Анмай увидел вспышки пламени, затем различил пятнышки сражающихся кораблей. Через десять минут "Уйта" оказалась в самой гуще сражения. Анмай насчитал четыре линкора, таких же огромных, как тот, который они видели утром. Их окружал рой кораблей поменьше, - два крейсера и не меньше дюжины эсминцев. Над ними то и дело появлялись вспышки выстрелов. Их противник, два десятка одинаковых катамаранов с массивными надстройками, спешно отступал. На их палубах хорошо были видны метавшиеся фигурки Опустошителей. Их противниками оказались люди. Это было удивительно. Здесь, несомненно, существовало могущественное государство, достаточно могущественное, чтобы овладеть атомной энергией. У линкоров и крейсеров не было дымовых труб, признак термоядерных силовых установок. Без них плавания по бескрайним просторам Последнего Моря были затруднительны.
   Сражение оказалось неудачным для Опустошителей. На глазах Вэру один их корабль взорвался, второй начал крениться набок. Показался натянувшийся трос, затем бок огромного животного. Опустошители по-своему решили проблему дальних переходов. Анмай увидел пикирующие на их флот самолеты, а через минуту заметил вдали длинные плоские палубы авианосцев.
   - Я и не ожидал, что люди смогут противостоять Опустошителям там, где они проникли в наш мир, - удивленно сказал Лэйкис.
   - Это не единственная брешь в силовом поле, до которой они могут доплыть, - ответил Вэру. - Есть и другие, но дальше. Кстати, в Линзе есть несколько сегментов с ещё исправной силовой защитой.
   - Но откуда здесь взялись люди? - удивленно спросил Айэт. - Похоже, они недооценивают себя! Но как мало мы знаем!
   Ему никто не ответил. В этот миг "Уйта" вновь повернула на юг. Поле битвы с пылающими тонущими кораблями осталось позади. Через несколько минут она уже пролетала между двух силовых башен, разделенных двадцатью милями воды. Сами башни были огромны. Они вздымались на высоту десяти миль. Их основания уходили в воду. К удивлению Вэру, их окутывали блестящие стальные сети с множеством узлов очень сложной формы. "Уйта" могла пролететь сквозь любую из их ячеек. Даже на простой облет одной из башен ушло несколько минут. Её металл ослепительно блестел. Поставленная миллиард лет назад, она казалась совсем новой.
   Когда башня осталась позади, весь экипаж собрался на корме, на взлетной площадке. Они молча смотрели на уходящую землю, зная, что никогда больше не увидят её. Впереди же простерлось лишь хмурое, безбрежное море. Вскоре низкое побережье слилось с небом, но сверкающие башни были видны ещё долго.
   Наконец, последняя серебристая искра погасла в сгустившихся сумерках. Это был их последний закат. Начиналась Долгая Ночь. Прежде, чем она кончится, "Уйта" выйдет из пределов, которые заливал солнечный свет. Печальные, но спокойные, они отправились спать.
   ...............................................................................................
   Следующего утра уже не было. Вокруг висела тьма, лишь небо выделялось тусклой звездной пылью. Смутные полосы соседних сегментов, красная и фиолетовая, изредка бросали на воду призрачный отблеск. Они с удивлением смотрели на них, первые из людей, если не вообще первые, попавшие за пределы отведенного им мира в пределы, которые с самого их сотворения не озарял свет. Они смотрели и назад, но даже с помощью обзорных камер разглядеть землю было уже невозможно.
   Вскоре весь экипаж собрался в просторном верхнем зале. Они расселись по разбросанным на полу подушкам. Анмай сел у стены, у двери рубки, скрестив босые ноги. Слева от него сидел Айэт с Юваной, справа Лэйкис и Уаса. Их глаза оживленно блестели.
   Несколько минут царила тишина, оказавшаяся очень глубокой. Даже гудение механизмов скорее казалось, чем слышалось. Низкие лампы на изогнутых ребрах купола заливали зал тусклым желтоватым светом. Сам купол казался совершенно черным. Вода в бассейне едва заметно колебалась.
   - Мы летим ровно восемьдесят дней, - начал Вэру. - Вам кажется, что это уже целая вечность, но мы проделали лишь пятую часть пути, причем, самую легкую. Четвертую часть оставшегося мы пролетим над этим морем. Всё остальное - в центре Линзы, где ваши верования помещают загробный мир. Я не знаю, что ждет нас там. Но что бы там не таилось, мы должны быть к этому готовы. Поэтому я расскажу вам про наш мир, и про цель нашего путешествия. Это долгая история, и я не смогу объяснить всё сразу...
   Анмай задумался. Он не знал, с чего начать. Любые лекции смотрелись бы тут нелепо. Он растерялся, затем решил просто рассказать о своей жизни. Она позволяла объяснить всё.
   - Я родился в Товии, столице Фамайа, - начал он. - При рождении меня назвали Суру Ласси, но я выбрал себе иное имя. Мои родители были самыми обычными файа, но я почти их не помню. Их казнили, когда мне ещё не исполнилось двух лет...
   Сначала Анмай говорил через силу, но затем увлекся. Рассказывать о детстве оказалось совсем непросто. Из памяти всплывала масса казалось бы давно забытого, и к вечеру он смог добраться лишь до того, как он, девятилетний, попал из приюта в главный военный центр Фамайа, плато Хаос.
   - А остальное - завтра, - закончил он, заметив, что его товарищи устали.
   Его слушали очень внимательно. Когда он закончил рассказ, все какое-то время молчали.
   - Значит, ты был несчастным запуганным ребенком? - растерянно спросил Айэт. - Как же ты стал таким?
   - Я не знаю. Просто не знаю. Пожалуй, всё началось тогда, в той каморке в подвале, где я пролежал несколько дней, нагой, избитый до полусмерти. Мне было больно, холодно, очень хотелось есть и пить. Чтобы отвлечься от этого, я мечтал. Я был почти в бреду, и думал о странных и страшных вещах, которые однажды стали реальностью. Кажется, так. Никого не интересовало, что творится в голове запертого ребенка - никого. Но именно из этого вышло всё.
   Айэт промолчал.
   ...............................................................................................
   День за днем Анмай рассказывал им о своей жизни, дополняя её историей Фамайа. Его слушатели словно росли вместе с ним. Он рассказал им о плато Хаос, о его Цитадели, о своих находках там, о первом побеге в пустыню, о втором побеге, к Пустынному Морю, о самом этом море. Когда он дошел до тех несчастных лет, когда был Единым Правителем давно уничтоженной страны, его слушатели посерьёзнели.
   - Какой жестокий мир, - сказал Айэт. - Мой мир печален, но твой - гораздо хуже. Но мне всё-таки жаль, что он погиб!
   .................................................................................................
   Рассказывать о Йалис оказалось совсем не просто, молодежь не имела даже простейших физических знаний. Но день шел за днем, и они начали разбираться, испытывая такой же ужас и восторг, какой испытал сам Анмай, впервые читая "Темную Сущность".
   - "Мы живем в мире, где всё возможно и всё достижимо - и этот мир бесконечен", - процитировал он особенно поразившую его фразу.
   Айэт изо всех сил пытался понять сложнейшее сплетение сил и частиц, создающее основы мира. Хотя раньше Анмай не замечал за ним никаких особых способностей, он за несколько дней понял то, на что у самого Вэру ушли годы.
   Но история продолжалась даже в рассказах. Настал черед войны, гибели Фамайа и его побега в будущее. Анмай начал рассказывать об астрономической Вселенной. Им, выросшим в Линзе, это казалось немыслимым, они пугались, не хотели верить, но не могли сомневаться, глядя в его задумчивые, бездонные глаза.
   - Так значит, кроме нашей Вселенной есть ещё множество других, невообразимых и недоступных для нас, множество населенных миров, и нет никаких границ? Вселенная бесконечна? И ты хочешь добраться до края Бесконечности? - спросил Айэт. Его детское восхищение миром исчезло бесследно, его сменило другое, более глубокое и серьёзное чувство.
   - Ты мне не веришь, верно? - Анмай усмехнулся.
   - Нет, почему же. Просто я никогда не видел этого, и не могу представить, хотя и стараюсь! Я знаю, что сам всё это увижу, но не могу поверить. Мне кажется, что я навсегда останусь здесь.
   У Вэру никогда ещё не было столь внимательных и спокойных слушателей, но он просто не решался выразить им своё восхищение.
   ...........................................................................................
   Наконец, он рассказал им о Файау. Молодежь замирала почти не дыша, когда он рассказывал им о том, чего она достигла и чем стала, о её истории, легендах и войнах. Он долго не решался рассказать им про план ксеноцида, о том, что машины изменяют мироздание, и что он хочет помешать этому. Но когда он всё же решился, это встретили совершенно спокойно. Никто не выразил страха или неуверенности. Это был их мир, и они одни могли спасти его. Это было просто. Страху и сомнениям здесь уже не оставалось места.
   ...............................................................................................
   Они учились всему, что мог дать им Вэру.
   - Почему ты так стараешься? - однажды спросил Айэт. - Неужели у тебя больше нет времени? И ты скоро покинешь нас?
   Анмай пожал плечами.
   - Не знаю. Если я что-то делаю, то стараюсь делать это хорошо. Впрочем... Что бы ты обо мне не думал, я лишь смертный, уязвимый файа. Если меня не станет, вы завершите мой путь.
   Он вдруг улыбнулся.
   - Но я надеюсь, что мы будем вместе - навсегда.
   Айэт кивнул. Он уже знал о бессмертии. Раньше он просто не думал о смерти. Но его мир был единственным её островом среди сети бессмертной Файау, и это знание наполнило его тяжелой печалью.
   - Теперь я начинаю понимать тебя, - сказал он Вэру, когда они уже приблизились к Засолнечной Стене. - Вряд ли у нас что-нибудь выйдет, но, по крайней мере, нам не будет стыдно перед смертью.
   Анмай кивнул.
   ..............................................................................................
   Эта часть пути прошла без всяких приключений. Он не знал, заметила ли "Астрофайра" их платформу, но если и заметила, то не предприняла ничего. Вокруг висел неизменный холодный полумрак. Лишь далеко позади, у горизонта, медленно, незаметно для глаза, двигались полосы света и тени. Но и они становились всё более тусклыми. Внизу простерся бескрайний, неизменный океан. В нем они ничего не заметили. Лишь однажды, далеко в стороне, показались круги бурого света, исходившего из глубин. Свет пульсировал, расходился волнами, вода там бурлила, но они просто пролетели мимо. Это была одна из тех загадок, на которые у них уже не оставалось времени. Потом они заметили темный корабль, уже сотни лет затерянный в Последнем Море, но не решились даже осмотреть его. В самом его силуэте было нечто, невыразимо зловещее...
   ................................................................................................
   Засолнечная Стена, смутно отблескивая в полумраке, постепенно росла, её трубы становились всё больше. Перед ними росла и трапециевидная стена одного из эмиттеров. Его поверхность была идеально гладкой. Казалось, они летят к колоссальному зеркалу, на котором застыли цветные отблески, и сейчас в него врежутся, хотя до него оставались ещё многие тысячи миль. Их разум отказывался принимать истинные размеры окружающего...
   Входы в центр Линзы скрывались в стыках труб. Их было 189, но открыть можно было лишь один, тот, к которому они летели, и через который прошли беглецы двенадцать тысяч лет назад. Анмай так и не смог понять, почему они не вернулись.
   ..............................................................................................
   Вход помещался за эмиттером. Сам эмиттер, хотя ширина его основания достигала восьми тысяч миль, по сравнению с колоссальными трубами казался крохотным.
   На следующий день наклонная стена эмиттера закрыла полнеба. На ней не было видно никаких деталей, зато стало различимо её основание, покоившееся на ряде многомильных арок. Анмай с тревогой следил за счетчиками СВЧ-излучения, но они не отмечали опасности. Здесь всё работало идеально.
   Они пролетели в одну из арок, оказавшись в почти полной темноте. Сзади стена оказалась такой же гладкой, как и снаружи. Ни преобразователей, ни энерговодов видно не было. Впрочем, в полумильной толще стены могло разместиться всё необходимое оборудование...
   На борту "Уйты" воцарилось тревожное ожидание. Чтобы долететь от эмиттера до входа, им потребовалось всего три часа. Колоссальные сомкнутые трубы уже стали неразличимы. Перед ними призраком высилась необъятная зеркальная стена. Уже с расстояния в двести миль она казалась совершенно плоской. Портал в ней был неразличим. Чтобы найти его, нужно было очень тщательно следовать навигационным указаниям в книге.
   Наконец, "Уйта" повисла перед едва видимым во мраке зеркалом, уходившим в темную, не знающую ни ветров, ни солнца воду. До неё было мили полторы. Айэт уже знал, что оно неразрушимо и непроницаемо почти для всех видов энергии. Но дельта-уэмон были удивительными частицами. Их заряженные разновидности отталкивали все другие частицы, обладавшие массой покоя, нейтральные же вовсе не взаимодействовали с веществом. Анмай не знал, как можно их уловить, но именно с их помощью включался механизм замка. Сейчас его больше всего интересовало, исправен ли он, и сможет ли открыть им вход...
   ..............................................................................................
   Он никогда не смог бы повторить нужный набор импульсов, если бы беглецы не сменили его на неизмеримо более простой. Его пальцы осторожно нажимали на кнопки, управляющие ускорителем. "Уйта" закачалась, когда он дал девять импульсов разной длины и силы - два, пауза, ещё два, три, один, один...
   Она закачалась ещё сильнее, когда часть стены вдруг двинулась на них. Через секунду она поднялась вверх, открывая портал диаметром в полмили. В нем висел непроницаемый мрак. Радар показал, что дальше начинается длинная, идеально ровная труба.
   Едва "Уйта" влетела в неё, движимая силовыми полями крышка встала на место, отрезав последние лучи света. Мощные прожекторы платформы высветили на стенах трубы кольцо металлических массивов. К их счастью, приводы крышки всё ещё работали...
   Они не стали задерживаться здесь. Труба оказалась длиной в тысячу миль, и они пролетели её за три с небольшим часа. Всё это время им казалось, что они висят на месте. Радар оказался бесполезен. В зеркальной трубе все волны искажались так причудливо, что приемное устройство не могло понять их. Если бы не ослепительно засверкавший на внутренней крышке свет прожектора, они бы вдребезги разбились об неё.
   Их сковало страшное напряжение. Никто не знал, что произойдет, когда откроется внутренняя крышка. Она во всем оказалась подобна наружной, и открывалась точно так же. Когда она поднялась, Айэт внимательно смотрел вперед, но не смог разглядеть ничего, кроме яркого серебристого сияния поразительной чистоты.
   Книга предупредила их о преграде силового поля, и Анмай заранее переключил ускоритель на другую полярность. Когда они прошли сквозь поле, вспыхнул ослепительный свет.
   Ничего больше Айэт разглядеть не успел. Едва "Уйта" миновала портал, его швырнуло на пол. Она взвилась вверх с таким ускорением, что никто не устоял на ногах. Корпус затрещал, внутрь со свистом ворвались струи холодного воздуха. У юноши до боли заложило уши, стало трудно дышать. Впрочем, это ощущение быстро прошло. Зато голова Айэта закружилась, он уже не чувствовал своих пальцев...
   Анмай дотянулся до регулятора силовых крыльев. Ему пришлось уменьшить их площадь втрое, чтобы "Уйта" прекратила подъем.
   - Это значит, что воздух здесь втрое плотнее, - пояснил он, задыхаясь. - Вот почему портал перекрыт силовым полем. Иначе нас просто бы сдуло.
   Айэт хотел спросить его, но вдруг глаза юноши закатились и он упал. Анмай испуганно смотрел на него. Он не заметил, что другие тоже упали. Его голова закружилась, всё вокруг поплыло.
   Он яростно встряхнул ей и присел возле Айэта. Едва он взял его голову в руки, юноша с трудом открыл уже невидящие глаза.
   - Живые... - в мертвенном полусне прошептал он.
   Его голос звучал странно глухо и казался совершенно чужим. По спине Вэру невольно побежали мурашки.
   - Живые не могут входить в мир мертвых. В легендах... сказано, что всякий... кто войдет к ним... умрет.
   Его голова откинулась, тело обмякло. Анмай почувствовал, что мягко оседает на пол, теряя сознание. Он отчаянно попытался подняться, но тут мир вокруг и внутри него погас.
  
   Глава 13.
   Рассветный мир
  
  
   В детстве я до жути любил страшилки и чудовищные истории. Потом мне самому довелось стать героем нескольких, и с той, и с другой стороны. Единственное, что я нашел в этом привлекательного, - возможность убить что-нибудь, что пугает меня.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
  
   Анмай не помнил, как пришел в себя. Он не осознал этого момента, не сознавал вообще ничего, не мог ничего вспомнить, не понимал, что видит. Это было похоже на самые первые его впечатления, когда его возраст измерялся месяцами. Он не осознавал даже времени, но постепенно осознавал себя.
   Переход от беспомощного созерцания к пониманию тоже был незаметен. Просто он постепенно ощутил, что лежит на полу рубки "Уйты", глядя в чистое сумеречное небо. Это удивило его. Ему казалось, что создатели Линзы перехватили их, и он совсем в другом месте, смутном, как младенческие сны...
   Он плохо понимал окружающее, и к реальности его вернули мучительный голод и жажда. Но, едва Анмай приподнял голову, его сознание вновь отключилось.
   Придя в себя вторично, он почувствовал, что очень ослаб. Голова отчаянно кружилась, страшно хотелось есть, но при малейшем движении перед глазами всё плыло.
   Лежать совершенно неподвижно оказалось невыносимо, но иначе его начинало тошнить, в голове всё переворачивалось и путалось. Он мог выбирать лишь между двумя видами мучений.
   Вэру решил было, что оказался в аду... и тут же понял, что головокружение постепенно слабеет, и он может двигаться, не рискуя лишиться чувств. Только спазмы пустого желудка становились всё сильнее.
   Но прошло ещё несколько мучительных часов, прежде чем он смог подняться на ноги и добраться до еды. Лишь потом, взглянув на часы, Анмай вздрогнул.
   Он пролежал без сознания почти двое суток.
   ...............................................................................................
   Еда буквально воскресила его. Насытившись, Анмай занялся масс-спектрометром "Уйты". Результат анализа атмосферы оказался довольно неожиданным, - по тридцать процентов азота и ксенона, по двадцать неона и кислорода. Углекислого газа оказалось меньше процента, но всё же, во много раз больше, чем снаружи. Это была явно искусственная атмосфера. Её состав тоже поддерживался искусственно. Но зачем здесь столько инертных газов? Ведь для жизни нужен лишь азот, без азота не могут существовать растения...
   Зато объяснить случившееся это помогло отлично. Ксенон, вдыхаемый с кислородом, вызывает глубокую потерю сознания. Будь его концентрация всего на два процента больше, он бы вообще никогда не очнулся. А так его перестроенный Файау организм, пусть и с огромным трудом, смог приспособиться к новой среде.
   При этом мысли Вэру подскочил. Ведь у других не было такой сопротивляемости! Он кинулся к своим спутникам. К его великой радости все они остались живы, но... не приходили в себя. Они взяли с собой много лекарств и медицинского оборудования, но тут помочь ничто не могло. Противоядия от ксенона не существует. Системы автономной атмосферы "Уйты" тоже давно вышли из строя, а не устранив причины, Анмай не мог спасти их. Оставалось вернуться обратно, но вот как?
   Пока он лежал без сознания, "Уйта" летела сама по себе, не управляемая никем, и он просто не знал, где находится выход. Мир за её окнами оказался необычным, совсем не похожим на его ожидания. Но пока ему было не до наблюдений. Нужно было заняться товарищами.
   Ему оставалось только поддерживать едва теплившиеся жизни, надеясь, что они, как и он, тоже смогут приспособиться. Впрочем, зная, насколько отличается их биохимия, Анмай понимал, как это маловероятно.
   ...............................................................................................
   Пока он переносил их на постели и занимался другими процедурами, прошло несколько часов. Только потом Анмай решился подойти к окну.
   Он знал, что масса в центре Линзы достаточно велика, чтобы излучать собственный свет. Но небо оказалось сине-черным, чистым и беззвездным. Засолнечная Стена исчезла бесследно. Внизу простерлась бесконечная плоская равнина. Её покрывал сплошной лес, и на ней высилось множество массивных металлических башен, пучков труб огромной высоты, увенчанных острыми игловидными шпилями. Они тянулись во все стороны, насколько хватал глаз. Но больше всего его поразил свет, точнее, источник света. Вдали, над лесом и шпилями, сияла серебристо-синяя заря удивительной чистоты.
   В книге говорилось, что именно заря отмечает центр Линзы, и Анмай направил "Уйту" туда. То и дело она меняла курс, огибая башни. Он попробовал подняться выше, но платформа словно уперлась в небо!..
   Удивившись, Анмай остановил её и вышел наружу. Подумав, он надел силовой пояс и застегнул весм, на котором сразу же загорелся зеленый огонек ведущейся передачи. Здесь "Астрофайра" не могла перехватить её, но кто ещё тут мог читать его мысли?..
   Осторожно поднимаясь вверх, Анмай ощутил давно забытый восторг свободного полета. Вдруг он наткнулся на невидимое препятствие. Его протянутая рука коснулась гладкой холодной поверхности, хотя глаза видели лишь бездонное небо.
   Удивленный, он подлетел к ближайшей башне. Та оказалась колонной, подпиравшей невидимый свод. Сам сверкающий шпиль в полмили высотой оказался иллюзией, как и серебристая заря, сиявшая в бесконечности. Но даже сантиметров с десяти Вэру не смог различить пикселей изображения, а найти место стыка с настоящим металлом удалось лишь на ощупь. Он не знал, как и зачем это сделано. Иллюзия трехмерного пространства была безупречной.
   Анмай взглянул на проемы зияющих под шпилем арок, потом на бесконечную равнину. Она казалась бугристой из-за множества крон. Над ними лениво парили огромные пятнисто-зеленые птицы. Он вздрогнул, разглядев их подробнее. Они походили на тех крылатых тварей, что живут в море, плоские и безголовые, с длинными тонкими хвостами. Одна из них повернула к нему, - просто пара треугольных крыльев. Между них зияла узкая пасть. По бокам от неё блестели огромные глаза, над ними торчали нелепые плавники-рожки, очевидно, игравшие роль рулей.
   Анмай точно во сне смотрел на тварь. Он уже видел пустые черные глаза, глядящие только вперед, трепещущие рожки... крылья, темно-синие снизу, волнообразно трепетали, твердые гребни на их кромках, острые, как бритвы, со свистом резали воздух. Между глаз торчал витой острый рог размером в руку.
   Анмай не двигался, надеясь на защиту поля, но тут он ошибся. Когда тварь налетела на него, мягкий тупой удар на миг погасил его сознание. Размах её крыльев был метров семь, а вес...
   Они вместе полетели вниз, бестолково кувыркаясь, затем Анмай, опомнившись, завис, а тварь, часто захлопав крыльями, исчезла в кронах. Больше к нему никто не приближался. Ему очень хотелось заглянуть внутрь одной из башен, но оставлять "Уйту" надолго он боялся.
   Он попробовал спуститься в лес, но, достигнув его крон, застыл. В провалах между ними висел непроницаемый мрак, оттуда тянуло холодной сыростью, гнилью, вязким ароматом огромных цветов...
   Там что-то вздыхало, шуршало, мелькало, качались ветки, взблескивали прозрачные крылья. Неожиданно для себя он рванулся вниз, - и замер. В зеленоватом мраке он едва мог дышать, столь густы оказались запахи. Ощущение собственной чужеродности и хрупкости стало столь сильным, что Вэру охватил озноб, волосы поднялись. Словно пуля, он рванулся вверх.
   ..............................................................................................
   Вернувшись на борт, он направил "Уйту" к центру Линзы, задав автопилоту нужный курс. Всего через несколько минут он заметил широкий круг башен. Они отмечали дыру диаметром в полмили, прорезавшую небо насквозь. Он немедля направил "Уйту" туда. Она взвилась вверх, но, поднявшись на милю, вновь наткнулась на невидимый свод. Небо здесь оказалось таким же, но всё остальное - совершенно другим. Поверхность состояла из множества каменных и металлических уступов, поросших деревьями, соединенных пандусами и мостами бесчисленных дорог. Возвышавшиеся на уступах здания заставили сердце Вэру отчаянно сжаться. Они были очень похожи на стоявшие некогда на берегу Пустынного Моря, только огромные и сверкали светлым блеском металла. И их формы оказались куда причудливее. Колоссальные узлы головоломно сплетенных плоскостей расходились веерами необычайно длинных и тонких крыльев. Цилиндрические башни распускались причудливыми пучками выворачивающихся наизнанку труб. Неправдоподобно высокие арки пересекали небо, исчезая за горизонтом. И всё это заливал мягкий и печальный свет зари, точно такой же, как та, сиявшая на сгинувшем в пламени Бездны Уарке...
   Он достиг места, что грезилось ему в снах юности, и его сердце вновь тоскливо сжалось. Он обещал Хьютай, что они будут здесь вместе. А сейчас она тоже в тоске и отчаянии ищет его, и, скорее всего, никогда не найдет...
   Он не знал, встретятся ли они вообще когда-нибудь... в этой его жизни. А если он сделает то, что должен сделать, то не увидит её уже никогда...
   Анмай с трудом смог прогнать эти мысли, с любопытством осматриваясь. Он уже понимал, что центр Линзы состоит из множества ярусов, и в ней не четырнадцать, а пятнадцать жилых сегментов. В пятнадцатом жили её Строители. Их город сохранился, но они сами сгинули, не оставив никаких следов.
   ...............................................................................................
   Здесь не было ни дня, ни ночи, только вечный рассвет. Свет всегда оставался неизменным. Лишь изредка его затеняли выползавшие снизу дождевые тучи, окутывая всё, как туман. "Уйта", не останавливаясь ни на минуту, мчалась вперед. Анмай с трудом сохранял счет времени. Ему начинало казаться, что здесь вообще его нет, только вечность. Бесконечно разнообразные формы странных конструкций, царившая повсюду неподвижность, сам этот полет казались ему нереальными.
   Хотя почти всё своё время он посвящал уходу за товарищами, они не приходили в себя. То ли даже разреженная атмосфера была слишком густой, то ли уход оказался неумелым, но, несмотря на искусственное питание, они худели с каждым днем, и он вместе с ними, от волнений. Анмай не знал, сколько может прожить человек с отключенным сознанием, но стало ясно, что недолго. Перспектива одиночества в этом странном мире приводила его в ужас. Ему казалось, что он попал в собственный страшный сон, откуда нет выхода. И он повернул бы назад, если бы знал обратную дорогу. Но на пятый день Айэт открыл глаза.
   - Где я? - сразу спросил юноша. - И что со мной?
   Анмай объяснил, удивленный тем, как глухо и незнакомо звучит его голос.
   - Так я столько времени лежал без сознания? А... Ювана? - Айэт попытался подняться, но у него не осталось сил.
   - Успокойся. Все живы. Они тоже скоро придут в себя.
   - Если бы ты тоже потерял сознание, мы бы все уже умерли, правда?
   - Я его и потерял. И провалялся почти двое суток.
   Айэт поёжился.
   - А что там, снаружи? - вдруг спросил он.
   - Разве ты не видишь?
   - Вижу, но, может, ты нашел там что-нибудь?
   - Нет. Я не мог покинуть "Уйту", оставить вас.
   Айэт откинулся на подушку. Анмай с тревогой смотрел на него. Тайан настолько исхудал, что стал похож на скелет. От некогда ловкого и сильного юноши осталась лишь тень. Другие выглядели не лучше. Анмай видел, что если они в ближайшие дни не очнутся, то умрут. Третьего не могло быть. Но на другой день Айэт уже смог ходить. Впрочем, понятие "день" здесь стало чисто условным. Они считали дни по бортовым часам "Уйты", но Анмай заметил, что и спать, и бодрствовать он стал чуть ли не в два раза дольше.
   Хотя Айэт едва держался на ногах, он почти не отходил от Юваны. Вэру оставалось заботиться о Лэйкисе и Уасе. Через два дня Ювана пришла в себя, ещё через день очнулся Лэйкис. Все они тревожились за Уасу, но через несколько часов очнулась и она. Впрочем, слабость и головокружение прошли у всех лишь на двадцатый день полета в центре Линзы.
   ...............................................................................................
   - Мы уже сто семьдесят дней в пути, - сказал Айэт, когда экипаж "Уйты" окончательно отъелся и окреп.
   - Нам осталось ещё столько же, если не больше, - ответил Вэру. - Мы пока пересекли едва десятую часть центрального сегмента Линзы, а я не знаю, что произойдет в следующую секунду!
   - А я не против, если что-нибудь случится! - глаза Айэта вызывающе блестели. Анмай понял, что он окончательно поправился.
   - Мы не можем задерживаться. Все Солнца могут погаснуть, а мы здесь даже не заметим этого!
   - Я знаю. Но всё же, смотреть на всё это, - Айэт показал за окно, - зная, что никогда больше не увидишь, просто невыносимо!
   Анмай тоже выглянул наружу. "Уйта" летела над подобием бесконечно длинной, широченной улицы. Та состояла из ряда параллельных каменных полос, ступеньками спускавшихся к центру. По обе её стороны высились ряды сверкающих серебряных массивов. Их причудливо искривленная поверхность напоминала застывшие волны. На них рядами сияли огни, сходясь где-то в бесконечности, там, где заманчиво сияла вечная заря. За двадцать дней полета она ничуть не изменилась.
   - И что же ты предлагаешь? - спросил Анмай.
   - Может, сядем? - ответил Айэт. - Ненадолго. Это не очень нас задержит.
   Анмай задумался.
   - Хорошо. Только ненадолго, ладно?
   .............................................................................................
   Когда они вышли наружу, Айэт восхищенно вздохнул. Прохладный влажный ветер трепал его волосы, гнал над головой клочья серых облаков. Под сандалиями то и дело хлюпала разлившаяся по камню вода, - недавно прошел дождь. Юноша невольно оглядывался по сторонам, не потому, что чего-то боялся, а потому, что вокруг оказалось красиво. Каждое здание было неповторимо. Кубы с причудливо искривленной поверхностью, похожей на застывшие смерчи, асимметричные сферы... Всё это сияло чистым блеском зеркального серебра, и всё было огромным, до трехсот метров высоты, как прикинул Айэт. А ещё выше - небо. Чистое, сине-черное, вечно неизменное, как и заря, - серебристо-синий, удивительно чистый отблеск...
   Кое-где светились фонари, синие или белые выступы и верхушки конструкций, иногда на головокружительной высоте, иногда у самой земли, так низко, что свет терялся в массе сплетенных крон. Кое-где с них свисали, почти полностью скрывая их, темные губки светоеда, лениво колыхая длинными бахромчатыми шлейфами белесых пылеловных нитей. Айэт не мог поверить, что эти внушительные бархатистые желваки смогли вырасти из пыли и воздуха. Впрочем, они не гнушались и привлеченной светом мошкарой. Вокруг них порхали жутковатые черные бабочки, похожие на траурниц. Именно они разносили споры этого удивительного гриба, живущего за счет сильных и постоянных источников света. Айэт постарался представить, сколько лет здесь горят фонари, чтобы к ним успели так вот приспособиться, но не смог.
   Кое-где причудливо искривленные участки конструкций сияли многоцветным, поразительной тонкости узором, с преобладанием холодных, голубовато-синих тонов. Он постоянно двигался, сплетался, жил. Айэт с трудом смог отвести от него взгляд...
   Он зажмурился, помотал головой и перевел взгляд на товарищей. Все были вооружены. У каждого, даже у тонкой, стройной Уасы, на боку висел лазер. Анмай держал в руке дезинтегратор. Но, даже внимательно осматриваясь, они не замечали никого, кроме мелких пёстрых птиц. Слабый шелест листвы был единственным доступным им звуком. Все они смотрели вниз, туда, где вырубленные в граните ступени исчезали в темноте сплетенных крон.
   - По крайней мере, у них были ноги, - рассеянно заметил Анмай. - И они были не больше нас, по крайней мере, не намного.
   Айэт покосился на него - серебряный обруч Вэру сиял так же, как странные конструкции вокруг, - потом посмотрел на небо.
   - Как ты думаешь, если тут есть лестницы, сколько нужно подниматься до него?
   Анмай подумал.
   - Дней пять. Это вместе с отдыхом... Смотри!
   Айэт повернулся. Возле утонувшей в зарослях цилиндрической башни стояли две гибких фигурки, мальчишки лет пятнадцати, босые, в одних набедренных повязках. Люди, судя по светлой коже и рыжеватым волосам. Они искусно скрывались в тени, но у основания башни вдруг налились алым светом изогнутые выступы. В зеленом полумраке он выглядел таинственно и зловеще.
   В руках мальчишки что-то держали. Айэт не успел понять, что именно, потому что они тут же бросились бежать с неожиданной скоростью. Экипаж "Уйты" погнался за ними. Чисто рефлекторная реакция, лишенная, как понимал Айэт, всякого смысла.
   Мальчишки бежали по улице, к основанию титанического зеркального массива, похожего на звезду пятисот метров в диаметре, с множеством лучей, изогнутых, словно в предсмертной агонии. Это выглядело довольно жутко. На концах лучей сияли яркие иглы глубокого синего огня.
   Внутрь звездообразного здания вела циклопическая ребристая арка. За ней виднелись другие, выстраиваясь в бесконечный ряд. Мальчишки нырнули за одну из них и исчезли. Экипаж "Уйты" вошел внутрь с осторожностью. Конечно, вряд ли их ожидала здесь засада, но всё же...
   Анмай шел первым. Скоро он помахал рукой, подзывая товарищей. За аркой обнаружился спиральный проход, ведущий вниз. Они осторожно пошли по нему, сделали несколько витков, и вдруг застыли, растерянно глядя на то, что им открылось.
   ...............................................................................................
   Они оказались внутри межярусного перекрытия, разделенного на бесконечную сеть узких шестиугольных камер. Их дырчатые перегородки были пронизаны бесчисленными переходами и трубами самых разных размеров. Идеально чистый зеркальный металл освещали разбросанные повсюду тускло-синие кристаллические многоугольники. Их свет причудливо дробился на покрывавшей стены ряби, отчего их очертания почти нельзя было разобрать. Айэт подумал, что тут легко можно заблудиться и потом бродить вечно... или выбраться совсем не в том месте, где спустился.
   - Возвращаемся, - сказал Анмай. - Нам никогда не найти их, но вот друг друга мы можем потерять.
   ................................................................................................
   Когда они вернулись на "Уйту", Айэт предложил продолжить разведку.
   - Мы не можем менять курс, но можем менять высоту полета, верно? - сказал он. - Здесь несколько ярусов, но мы летим по одному. Почему бы нам не поменять ярус?
   Анмай подумал.
   - Можно. Но если мы поднимемся на несколько миль вверх, нам станет нечем дышать. А внизу мы можем снова потерять сознание, причем, навсегда.
   - Тогда вверх, - решил Айэт. Остальные горячо поддержали его.
   Анмай повернул, отыскивая переход на верхний ярус. Сделать это оказалось нетрудно. Он уже знал, что соединяющие ярусы шахты располагаются тут через каждые сто миль, в окружении видимых издали башен.
   Через пятнадцать минут он заметил круглую дыру, словно парящую в чистых небесах. Зеркальная цилиндрическая стенка была высотой в вэйд. Её окружали угловатые башни, составленные из узких свинцово-серых массивов. Издали были видны их уходящие в бездну неба шпили, но Анмай уже знал, что это иллюзия.
   Скоро "Уйта" зависла в центре шахты и её экипаж, собравшись на корме, стал смотреть вниз. Туда же, вниз, дул и ветер.
   У Айэта закружилась голова. В зеленом море нижнего яруса (он назвал его Небом Лесов) зияла такая же огромная дыра, под ней ещё одна, но в ней он не мог ничего толком разглядеть. Всё исчезало в клубящемся мареве ползущих туч. Они стекали с Неба Лесов медлительной лавиной серых призраков, тающих в бездне. До дна пропасти было три мили. Если прыгнуть, будешь падать несколько минут. И наверняка задохнешься прежде, чем твоё тело канет в невидимые с такой высоты черные волны...
   Айэт невольно поднял глаза. Над ним в небе тоже зияла дыра - зеркальное кольцо. Его подпирали титанические угловатые башни, соединяющие небеса, а в кольце...
   От этого зрелища его голова закружилась ещё сильнее. В верхнем кольце он увидел яркую сияющую белизну, потом узкий синий обод последнего свода, а ещё выше... Круг бездонной черноты - и в нем сияли бесчисленные звезды.
   ...............................................................................................
   Едва "Уйта" пошла вверх, у всех заложило уши. Верхний ярус был странным, бесконечные ряды разделенных металлическими валами квадратов. В местах пересечения валов вздымались колонноподобные башни.
   Когда "Уйта" стремительно поднималась к второму проему, Айэт заметил, что днища квадратов покрыты землей. Некогда это были поля. Сейчас там не осталось ничего, кроме сухого, как пепел, праха, но он уже смотрел в новый проем, ведущий вверх...
   Когда "Уйта" поднялась на новый ярус, Айэт удивленно вскрикнул. И сверху, и снизу, со всех сторон их окружило бездонное сумеречное небо! Заря превратилась в сияющее облако, повисшее в бесконечной дали. Здесь высились только редкие, но массивные, как замки, башни. Казалось, они парят в небесах без всякой опоры.
   Айэту хотелось плакать от чувства полной, безграничной свободы, охватившего его при виде бесконечного пространства. Он решил, что всю оставшуюся часть пути они пролетят здесь, хотя его рот судорожно хватал разреженный воздух, а сердце бешено колотилось. Несмотря на это, Анмай продолжал подниматься. С резким щелчком закрылись обратные клапаны, удерживая воздух внутри "Уйты".
   Новый, четвертый ярус оказался последним. Достигнув его, они не увидели идущих вверх башен или любых других построек. Внизу простерлась безмерная серо-стальная равнина. Тускло отблескивая, она вздымалась гигантскими извилистыми валами. Небо над ней оказалось удивительно прекрасным, усыпанное бесчисленными звездами небо ядра галактики А-1443. Присмотревшись, Анмай понял, что оно очень похоже, хотя и не в точности такое же. Наверно, таким оно было миллиард лет назад.
   Остальные потрясенно застыли. Они впервые увидели, каков мир за пределами того, что они считали своей Вселенной. Айэт повернулся к Вэру. В его глазах светилась растерянность, испуг, и, в то же время, восторг.
   - Я рад, что дожил - и увидел это, - сказал он.
   Опомнившись от первого потрясения, они стали жадно осматриваться. Всё небо было усыпано миллионами звезд. Ни зари, ни центральной массы видно не было. Только внизу тянулись извилистые огромные валы. Вэру показалось, что он попал в открытый космос. Впрочем, воздух тут был действительно очень разрежен. Они не могли оставаться здесь долго...
   Внезапно он заметил нечто круглое. Оно парило в небе, закрывая звезды. Через секунду тревожно запищал радар, обнаружив впереди огромное скопление металлических объектов. Но они и так уже видели плывущую к ним смутную серую тучу, нечеткую, полупрозрачную, явно состоящую из массы отдельных частиц. Через несколько минут показались тонкие диски, вертикально парящие в воздухе. И они всё росли... росли...
   Айэт испуганно оглянулся на спокойно смотревшего Вэру. Ещё через несколько минут их окружил необозримый строй стальных колоссов. Идеально круглые, диаметром по вэйду каждый, диски казались тонкими, но их зеркально сверкавшие кромки были не меньше восьми метров ширины. Их плоские бока были черными, в центре каждого диска зияло отверстие в четверть диаметра с размытыми, нечеткими краями, светившимися тусклым желтым пламенем. Его полосы шевелились, вытягивались и опадали. Все диски были разной толщины, и обод одного, особенно толстого, разделяла глубокая борозда. У Вэру не осталось сомнений относительно их природы.
   - Это машины, живые машины! Я не знаю, чем они питаются, но они размножаются делением. Некогда они служили строителям Линзы, а когда те исчезли, стали одной из разновидностей местной технофауны. Возможно, они даже разумны.
   Айэт с испугом смотрел на окружившие "Уйту" диски. Они подплывали к ней, поворачиваясь то одной, то другой стороной, словно рассматривая её, и отходили в сторону. Несколько раз, когда они слишком приближались, "Уйта" начинала метаться как бешеная, принуждая свой экипаж хвататься за что попало.
   - Эти штуки тоже парят с помощью силовых полей, и они намного мощнее наших, - подумав, заключил Анмай. - Посмотрите на их форму. Это же ускорители, летающие ускорители! Судя по мощи их полей, они почти сплошь состоят из металла и весят, пожалуй, сотни тысяч тонн.
   - А какой у них источник энергии? - с любопытством спросил Лэйкис.
   - Не аннигиляция, раз они размножаются делением. Они слишком малы для того, чтобы нести в себе Эвергет и не могут производить магнитные монополи. Скорее всего, у них нечто вроде ваших термоядерных колец. Водяных паров в здешнем воздухе вполне хватит для их работы. И... у них должны быть электромагнитные органы чувств!
   Анмай включил радио. Оттуда вырвался дикий треск и щелканье, прорезаемое низкими взвизгами.
   - Так я и думал. Эти черные бока - радары. Они общаются по радио, но наверняка могут воспринимать и звук. Слышите, как снаружи шумит?
   Айэт прислушался - и содрогнулся. Приглушенный толстым пластиком, снаружи звучал многоголосый хор, казавшийся отголоском дикой песни, рвавшейся из динамиков.
   Вдруг один из дисков надвинулся вплотную, словно желая пропустить "Уйту" в своё центральное отверстие. Она содрогнулась, затем вспыхнул ослепительный свет. Анмай мгновенно переключил ускоритель на другую полярность. "Уйту" отбросило в сторону, но диск последовал за ней. Снова полыхнул огонь. Анмай вновь переключил полярность, но долго такая игра продолжаться не могла.
   - Стреляй в них! - крикнул Айэт. - Они хищные, а эти дырки - пасти. Оно хочет нас сожрать!
   - Несомненно.
   Анмай внимательно следил за диском. Тот отплыл в сторону, словно удивленный странным поведением добычи. Но его собратьев вокруг собралось уже очень много. Их туча походила на застывшую метель. Ближайшие же диски своими размерами напоминали целые миры.
   - Стреляй!
   - Нет. Они тогда просто взорвут нас. Они сильнее нас во всех отношениях. И явно "заточены" на определенный тип жертвы. Интересно только, на какой. Мы, похоже, не очень им подходим. Жаль, что мы не можем с ними поговорить...
   - Но у нас же есть радио!
   - Они не смогут понять наших слов. Ведь для них радиосвязь, - это скорее передача мыслей. А... Стой!
   Анмай спешно разыскал в своих вещах "Тайат", торопливо надел её и закрыл глаза. Едва зажегся сигнал передачи, по рядам дисков прошло волнение. В мозг Вэру ворвался вихрь совершенно непонятных образов. Часть их была зрительными, но искаженными, словно он смотрел на экран сверхточного радара. Другие оказались мыслями. Он не понимал ничего, но предложил дискам освободить дорогу. Чтобы придать весомость своим мыслям, он представил себе "Астрофайру" и её возможности.
   Это вызвало настоящий вихрь вопросов, - или ответов? Он увидел похожий корабль, словно влипший в растопленный и застывший металл, затем светоносное сооружение колоссальных размеров, которое могло быть только Сверх-Эвергетом. Анмай понял, что для дисков это что-то очень важное, много больше, чем просто источник энергии. Он осознал их чувства, - что-то вроде... веры? Но ничем другим странная смесь любви, страха и преклонения просто не могла быть...
   Он слишком поздно понял, что его любопытство вызвало ответное любопытство дисков. Они надвинулись со всех сторон, закрывая свет в отчаянной жажде пищи, правда, теперь уже духовной. Им нестерпимо хотелось понять этот разум, так непохожий на их собственный. Но, несмотря на все старания Вэру, это получалось плохо, и лишь усиливало их любопытство. Беззвучная беседа затянулась на много часов и кончилась для Вэру дикой головной болью. Ещё никогда ему не приходилось так долго пользоваться "Тайат", и это полностью его вымотало. Когда диски, наконец, расступились, открывая проход, он смог лишь махнуть рукой Айэту, приказывая немедленно вести "Уйту" к шахте и дальше, на нижние ярусы.
   Они без помех и быстро достигли её, но когда стали спускаться, несколько дисков, очевидно, наиболее любопытных, последовали за ними. Минуя проемы, они содрогались. Анмай понял, почему их нет на нижних ярусах. Размах силовых крыльев, необходимых для полета такой массы, был столь велик, что внизу, между стен и перекрытий, даже отстоящих на две мили, они не могли свободно двигаться. Он оттолкнул Айэта и бросил "Уйту" в штопор.
   Платформа полетела вниз, как камень. Вскоре они достигли яруса, по которому двигались раньше, миновали его, продолжая спускаться врезались в облака и пронзили их, ненадолго утонув в сером мареве.
   Анмай миновал ярус, на который они попали снаружи, затем ещё один. Через клапаны со свистом рвался холодный, вязкий воздух, все непрерывно глотали, чтобы уменьшить боль в ушах. Избавиться от неё было нетрудно, но неестественно плотный воздух стал сжимать грудь, не давая дышать. При каждом вдохе ребра болели, но, похоже, хватало и того воздуха, что им удавалось протолкнуть в себя...
   Пути дальше вниз не было. Дно Линзы покрывала темная вода, из неё выступали мосты и острова. Кое-где она замерзла, кое-где из разделявших нижний ярус причудливо изогнутых стен вырывались потоки, и в ледяном воздухе клубились тучи пара, скрывая их очертания. Небо тут исчезло, потолок светился мутно-серым.
   Оглянувшись, Вэру увидел, что за ними следует всего один диск. Здесь он не мог летать, зато катился вдоль улицы с поразительной скоростью. Он усмехнулся и направил "Уйту" в туннель, в который их преследователь при всём желании не мог проникнуть. Он выскочил на другую "улицу", пересек её, углубился в новый туннель...
   Вокруг клубились столбы пара, чудовищные, высотой в милю, водопады наполняли всё протяжным громом. Иногда "Уйта" попадала в ураганные струи раскаленного воздуха, вокруг неё мелькали светящиеся сегменты стен, фонари, поля, покрытые живым текучим узором. Кое-где их скрывали заросли светоеда, и Анмай попадал в непроницаемый мрак.
   Только оставив позади с полдюжины "улиц" он смог перевести дух. Но тут вновь начала кружиться голова, его спутники один за другим осели на пол. Сжав зубы, Анмай поднял "Уйту" как можно выше и повел её на предельной скорости, отыскивая выход вверх. Он нашел его лишь через полчаса, уже в полуобморочном состоянии. Но на отдых не осталось времени...
   Второй ярус, как и первый, был разгорожен причудливо изогнутыми стенами, но теплее и без воды. Фонари здесь исчезли, но потолок тоже светился мутно-серым. Воздух и здесь был неестественно плотным, но все признаки отравления исчезли. Его товарищи скоро пришли в себя. Айэт с низко опущенной головой подошел к нему. Даже сквозь его смуглую кожу был заметен румянец. Его лицо стало таким жалким, что Анмай вздрогнул.
   - Я виноват. Уже второй раз из-за моего глупого любопытства мы подвергаемся смертельной опасности. Ты можешь как угодно наказать меня... например, высадить здесь.
   - Хватит! - Анмай весело взглянул на юношу, по-прежнему не смевшего поднять глаз. - Любопытство - опасная вещь, особенно в таком месте. Но если бы не оно, нас бы здесь просто не было. Ты невиновен, Айэт. Всё кончилось лучше, чем могло бы, и мы узнали много нового, - он потер ноющий лоб.
   - А что мы узнали? - Айэт с интересом взглянул на него. Его пришибленность мгновенно исчезла. Вэру вдруг подумал, что этот юноша однажды превзойдет его...
   - Диски очень глупы для своих размеров и способностей. Но всё же, они много умнее нас с тобой. И намного счастливее, пожалуй. Они не стареют, не могут убивать друг друга, равны по силе и свободны, как не может быть свободен ни один файа или человек. И они действительно хищные! Они пожирают другие, меньшие машины. Когда все Строители ушли, их машины начали самостоятельную жизнь. Их тут много, разных видов. Они образуют устойчивую технобиоту, структуру, похожую на биосферу, и не менее сложную. Короче, теперь мы, пусть и в общих чертах, знаем, чего тут нужно бояться, а чего - нет. И... Боюсь, нам придется держаться на этом ярусе.
   - Но сколько они живут? Чем занимаются? - Айэта тоже одолело любопытство.
   - Это невозможно объяснить словами. Я запомнил многое, но пока не смог понять. А как пойму - скажу!
   Вэру улыбнулся. Айэт тоже. Голова у него чуть кружилась, но дышалось без проблем. Он осмотрелся.
   Здесь оказалось сумрачно и холодно. Снизу Небо Лесов тлело тусклым, мутным темно-серым светом. Этот ярус Айэт назвал Небом Стен. Его разделяли стены, похожие на стены зданий наверху, но неизмеримо больше. Они доходили до самого Неба Лесов. Никаких светящихся деталей здесь не оказалось и в помине, зато всевозможные темные проемы зияли во множестве. В общем, здесь оказалось вполне сносно.
   "Уйта" замерла, её экипаж с любопытством осматривался, и когда Айэт вновь предложил сесть, Анмай неожиданно легко согласился.
   ..............................................................................................
   От межярусной шахты расходилось шесть огромных туннелей, каждый в две мили шириной. Они терялись в мутной бесконечности, там, где дымка плотного воздуха смазывала все очертания.
   Айэт почувствовал страх. Слишком уж здесь тихо, слишком много черных проемов-глаз, нависающих выступов, арок, мостов, как паутина сплетавшихся в туннелях...
   "Уйта" стояла на вогнутой металлической плоскости, в углублении одной из прерывистых борозд. Они шли по всему дну туннеля, от стены до стены. Если бы здесь был лишь металл... но на выступах темнели пятна зарослей. Это казалось страшным сном. Словно он, ставший крошечным, как пылинка, заблудился в коридорах громадного незнакомого здания, тоже похожего на сон...
   От таких мыслей и от холода по коже юноши ползали мурашки. Они все невольно встали рядом, почти касаясь друг друга. Тишина и пустота пугали.
   - Как ты думаешь, стоит нам гулять здесь? - очень тихо спросил Анмай.
   Айэт энергично помотал головой.
   - Мудрый выбор.
   Вернувшись в рубку, Анмай поднял платформу и развернулся. Осторожно поднявшись наверх, он сориентировался. Ещё через минуту "Уйта" помчалась по бесконечной улице к своей далекой цели.
   ............................................................................................
   Они летели день за днем, проходили месяцы. Жизнь на борту "Уйты" шла своим чередом. Теперь Айэт, Ювана и Лэйкис умели управлять ей не хуже Вэру, и сами вели её, каждый по шесть часов в день. Скучать теперь не приходилось. Бесконечно разнообразный мир за окнами давал им массу впечатлений. Они смотрели на него часами, тихо переговариваясь. Когда зрелище надоедало, они просматривали записи, купались, спали, спорили, и, даже не сознавая этого, были счастливы.
   Хотя "Уйта" в основном летела по Небу Лесов, они иногда поднимались или спускались вниз, но реже. Выбирать путь внизу оказалось непросто. Лабиринт стен разделял второй ярус на отсеки, расположенные, казалось, без всякой системы. "Улицы" сменялись колоссальными залами, в которых высились огромные сооружения. Но странная геометрия, почти лишенная прямых линий и плоскостей, уже не казалась им чуждой. Не пугали и встречи со всё более многочисленными обитателями Линзы. Тут жили не только удивительные существа, но и перешедшие к самостоятельной жизни машины. Огромные светящиеся и черные шары, дырчатые многогранники, уменьшенные копии гигантских дисков, ажурные форамены, - их формы, всегда строго геометрические, были при том бесконечно разнообразны. И все эти металлические создания, без исключения, умели летать.
   Иногда они видели здесь людей и файа, удивительных и странных, но, скрепя сердце, не останавливались ни разу. Когда Анмай всё же решил сделать остановку, шел уже трехсотый день их полета.
   .............................................................................................
   Он откинулся в кресле и ещё раз осмотрелся вокруг. Они встречали много интересных вещей, но эта оказалась особенной. Сейчас "Уйта" парила на высоте полумили, у стены огромного зала. Его, при желании, можно было назвать круглым. Зеленовато-черный пол, как и повсюду, представлял собой сплетение плоскостей, образующих арки и мосты. Того же цвета потолок напоминал застывшую рябь. Из неё свисали похожие на готовые сорваться капли медно-красные сталактиты всевозможных размеров. Сине-серебристые зеркала стен походили на скрученные шторы, свисавшие неровными кусками. В центре зала высилась толстая колонна, похожая на застывший, изъеденный проталинами золотой смерч. Всё это состояло из металла различных оттенков.
   Зал освещала туча тускло-белых шаров, паривших в воздухе. Они казались здесь звездами, хотя их диаметр достигал двадцати метров. Шары двигались безостановочным потоком, выплывая из скрытых за изгибами стен зала арок и исчезая в таких же. Лишь это выдавало выходы. От стены до стены в зале был десяток миль, но оценить его размер было невозможно. Глаз просто не мог зацепиться за что-то привычное. Вэру казалось, что он где-то внутри живого организма, что, впрочем, почти соответствовало истине. Тем более странным было то, что он видел.
   Перед "Уйтой" в стене зияло окно, одно из множества. Но если другие окна вели в соседние залы или в изгибавшиеся широкие трубы, то за этим был город, причем, город самый обычный: железные крыши, деревья, каменные дома в несколько этажей. Над городом простерлось хмурое, в серых несущихся тучах небо. Это живо напомнило Вэру аналогичную отделку на "Астрофайре".
   Окно перекрывало силовое поле, поэтому обзорные камеры не могли различить подробностей. Впрочем, и без них Анмай смог понять, что кем бы ни был тут построен город, сейчас он заброшен. Крыши проржавели, многие окна оказались выбиты, а деревья и прочая зелень разрослись чересчур пышно. Во всём этом месте было что-то неправильное, странное, и оттого ещё более притягательное.
   - Это похоже на Асус, мой родной город, - задумчиво сказал стоявший рядом Айэт.
   - Насколько похоже? - с любопытством спросил Вэру.
   - Я не знаю. Этот не такой, но общие черты такие же, как у любого города Акталы.
   - Интересно. Значит, машины копируют участки внешних сегментов, но как они их видят? Зачем это делают? И главное, есть ли там жители?
   - Хочешь выяснить? - насмешливо спросил Айэт.
   - Да, хочу. А разве тебе не надоело сидеть здесь?
   Юноша смутился.
   - Да, но мы должны спешить. Хотя мне тоже хочется посмотреть на этот город.
   - Любые высадки рискованны, но, чем больше мы узнаем... - Анмай замолчал. Риск очередной высадки могла оправдать лишь возможность обнаружить хоть что-то, оставшееся от строителей Линзы. Пока они не знали о них ничего. Но они уже приближались к цели, и другого случая познакомиться с людьми, живущими в столь странном месте, могло и не представиться.
   - Ну, что вы решите? - он обернулся к остальным.
   - Я согласен, - ответил Лэйкис.
   - Нет, - почти одновременно сказали Ювана и Уаса.
   - И хорошо, ведь бросить "Уйту" мы не можем. Кто-то, а лучше двое должны остаться здесь. Итак?..
   - Я останусь, - сразу сказала Уаса. Она оказалась здесь из-за Лэйкиса, и приключения мало привлекали её.
   - Боюсь, мне тоже придется остаться, - сказал Лэйкис. Он коснулся руки любимой, сжавшей его ладонь.
   - И тебе тоже, - Айэт повернулся к Юване.
   - Значит, только мы, - заключил Вэру. - Тем лучше.
   Он сел за пульт. "Уйта" рванулась вперед и в ореоле ослепительного света прошла сквозь силовое поле. С той стороны под окном оказалось нечто вроде посадочной площадки, похожей на широкую полку. Город стал виден совершенно четко, и они поняли, что он пуст. Кроме качающихся веток не было видно никакого движения.
   Анмай развернул "Уйту", чтобы осмотреться здесь. Город стоял на плоской, бескрайней равнине. Айэт увидел, что окно словно плавает в небе, но это было ему уже знакомо. Он не мог понять, где кончается изображение равнины и начинается настоящая земля. Радар показал вторую стену далеко впереди, но на вид там простерлась та же плоская, бескрайняя равнина.
   Анмай поднял "Уйту" вверх. Тучи и гнавший их ветер оказались настоящими. За ними открылся ребристый многомильный свод. Вдоль его ребер шли узкие полосы, сиявшие ртутным серебром.
   Нырнув вниз, Анмай спустился на полмили, выскользнув из-под туманного покрова туч. Потом сделал несколько кругов под ним, осматривая город. Он оказался очень старым и совершенно пустым.
   Пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни, Анмай повел "Уйту" вдоль улицы, которая показалась ему центральной. Здания здесь были высотой в три или четыре этажа. Оштукатуренные и побеленные, но без украшений, они смыкались боковыми стенами. Вблизи стало видно, что многие окна выбиты. Заглядывая в них, он заметил, что выбито и большинство дверей. Все комнаты были разгромлены. Казалось, здесь пронеслось стадо бешеных павианов. Но звери не берут приступом города...
   Скользя вдоль улицы, он вдруг врезался в невидимую стену. На столь малой высоте радар был бесполезен. Силовое поле погасило удар, но экипаж "Уйты" сбило с ног, свалив друг на друга. Анмай сидел в пилотском кресле, но тоже пострадал: край пульта врезался ему в живот, и он целую минуту не мог вдохнуть. Немного опомнившись, он осмотрелся.
   "Уйта" замерла, паря на высоте всего метров в десять. Её силовые крылья были свернуты, и она опиралась, как на подушку, на петли силовых линий, на которых только что скользила. Её выпуклые бока почти касались домов по обе стороны улицы. Внизу, как и вокруг, по-прежнему ничего не двигалось.
   - Любопытство может быть опасно, - сказал Анмай, отдышавшись. - Нельзя летать так низко. Хорошо хоть, "Уйта" цела. Но на разведку нам придется идти без неё. Я не знаю, сколько здесь этих невидимых стенок.
   Он вернул "Уйту" к окну.
   - Садиться не стоит. Мы с Айэтом воспользуемся леталкой. Как только мы выйдем, вы подниметесь под тучи, и будете следить за нами. Мы вас вызовем, когда потребуется. Если мы... пропадем, не пытайтесь нас искать. Ждите, скажем, семь дней. А потом... летите к центру Линзы.
   Лэйкис кивнул.
   ..............................................................................................
   Сборы в поход оказались короткими. Прежде всего, Анмай сменил легкий комбинезон на покрытый серым искусственным мехом, надел силовой пояс и сандалии, от которых уже успел отвыкнуть. Он с сомнением посмотрел на белую тунику Айэта.
   - Одень что-нибудь потеплее и не такое заметное.
   Тайан послушно облачился в серую теплую куртку и такие же штаны, но его ноги остались босыми. Вэру пришлось напоминать, что неизвестно, ни сколько, ни по чему именно им придется шагать. Лишь тогда юноша с вздохом натянул толстые башмаки, очень удобные и упругие. Ступать в них было мягко, словно по воздуху.
   Они надели плоские ранцы - в них был недельный запас пищи и трехсуточный - воды, пристегнули к поясам небольшие, но мощные рации. Анмай перекинул через плечо самодельный ремень дезинтегратора и прицепил к поясу атомный фонарь. Он нашел его на "Уйте" среди инструментов. С другой стороны висел обычный нож. Айэт не хотел брать вообще никакого оружия. Лишь по настоянию Юваны он взял мазер с запасными батареями и обычный пистолет, на случай, если их противник окажется нечувствительным к микроволновому излучению.
   Убедившись, что ничего не забыли, они попрощались с товарищами и прошли на корму. Леталка с жужжанием выползла на своих маленьких колесиках из ангара и с воем турбин поднялась в воздух.
   Вэру сделал ещё несколько кругов, затем повел машину вниз. Он хотел пролететь вдоль улицы и слишком поздно заметил натянутый между крышами кабель. Леталка оборвала его, но закувыркалась в воздухе.
   Прежде, чем Вэру успел её выровнять, она ударилась об стену дома. Корпус со скрежетом проломился, раздался страшный треск. Двигатели остановились, приборы погасли. Машина опрокинулась и камнем упала вниз, в гущу деревьев. Затрещали ветки, затем их вырвало из кресел и ударило об крышу кабины. Леталка лениво перевернулась на днище. Лопнувшее лобовое бронестекло со звоном высыпалось из рамы. Повисла тишина.
   Высота оказалась небольшой, деревья и амортизаторы сильно ослабили удар. Файа не пострадали, хотя ещё несколько минут не могли выбраться наружу. Дверь заклинило, и им пришлось вылезти через выбитое окно. Анмай осмотрел разбитую, невосстановимо разрушенную машину.
   - Пилот из меня никудышный. Хорошо хоть, рации целы. В любой момент Лэйкис может прилететь за нами.
   Они осмотрелись. Разбитая леталка лежала у зеленовато-белой ободранной стены трехэтажного дома, зиявшего выбитыми окнами. Вокруг темнели пышные, высокие деревья, затенявшие узкую улицу. Воздух был сырой, холодный, на асфальте блестели лужи.
   Они выбрались с поросшей травой земли на тротуар и двинулись вперед, осторожно обходя лужи, пока не вышли на более широкую улицу с ржаво-зелеными столбами фонарей. Дома здесь были выше, четырех и пятиэтажные, ободранные, все в потеках, они смыкались в два непрерывных массива. На их высоких крутых крышах торчал сплошной лес ржавых ажурных антенн.
   Они шли минут пятнадцать, но кроме ржавого, некогда окрашенного в зеленый цвет кузова машины, похожей на троллейбус, им ничего не попалось. Серые тучи спускались всё ниже, тянулись почти над крышами, затем начался дождь. Анмай свернул во двор, но заросшие кустами зияющие дыры подъездов выглядели столь негостеприимно, что они без слов пошли дальше. Дождь перешел в ливень, их одежда промокла. Анмай некстати подумал, что надо было взять зонт, и невольно улыбнулся...
   За очередным домом открылся неглубокий широкий овраг, плотно застроенный массой небольших деревянных домов. Многие из них наполовину развалились от старости. Внезапно шедший впереди Анмай остановился.
   - Ты ничего не слышишь? - тихо спросил он.
   Айэт прислушался.
   - Ветер шумит. Дождь.
   - Дождь так не шлепает. Похоже, за нами кто-то идет.
   Они обернулись. Из-за угла показалась высокая, закутанная в изодранный коричневый плащ фигура. Секундой позже Айэт понял, что она неживая. Не только её одежда, но и лицо свисало лохмотьями, открывая череп.
   .............................................................................................
   Почти инстинктивно он выхватил мазер и нажал на спуск. Оружие гневно зажужжало, но человек продолжал идти к ним, словно не видел файа и не чувствовал пронизывающего его смертоносного луча. Вскоре индикатор мазера погас, его заряд исчерпался. Айэт убрал его и выдернул пистолет. После каждого выстрела его руку резко дергало вверх, раскатывалось эхо. От человека летели клочья, но он продолжал идти. Больше всего Айэта испугало то, что Анмай стоял совершенно неподвижно, словно каменный.
   Пистолет тоже смолк, выпустив последний патрон. Существо подошло уже вплотную. Айэт зажмурился и ударил наотмашь, прямо в серое, свисавшее клочьями лицо.
   Его кулак попал в твердое, раздался стук. Через несколько секунд Айэт решился открыть глаза. Монстр лежал на спине, у его ног. Он нелепо шевелил руками и ногами, пытаясь подняться.
   Вэру, наконец, очнулся. Он прижал ногой грудь существа и склонился над ним. Вдруг он сунул руку в прореху кожи на шее... и с силой вырвал оттуда пучок проводов. Кукла - а это оказалась именно человекоподобная кукла - пискнула и затихла.
   - Я хотел взять это живьём, - смущенно сказал он Айэту. - А сейчас давай затащим его в дом и осмотрим хорошенько, - он показал на распахнутую дверь пятиэтажного серого дома. К ней вело высокое крыльцо.
   Затащить внутрь куклу оказалось непросто, она была очень тяжелой. Оба файа были рослыми и сильными, но всё же, они взмокли, затаскивая массивное тело в вестибюль. Здесь царил полумрак. Стены и потолок пестрели мокрыми потеками, на цементном полу разлились лужи. В разбитых шкафах из стекла и металла блестели странные инструменты и вылинявшие комки, очевидно, некогда бывшие цветными коробочками. Из вестибюля в обе стороны шел широкий темный коридор, зиявший провалами дверей.
   Айэт почувствовал себя неуютно. В этих жутких развалинах могло скрываться что угодно. Но Анмай был спокоен. Он не обращал внимания даже на то, что с его волос, как с крыши, на плечи стекает вода. Из темной утробы здания не доносилось ни звука.
   Они обыскали карманы просторного одеяния куклы. В них нашлась целая коллекция непонятных железок и инструментов. Затем они раздели куклу. Ей полагалось быть бесполой, но у этой были гротескно-механические половые органы. Айэт скривился от отвращения.
   - Мне придется её вскрыть, - Анмай достал нож.
   Он думал, что Айэт отвернется, но юноша внимательно смотрел. Пластмассовая оболочка куклы стала серой от грязи. Нельзя было даже сказать, каким был её исходный цвет. Вместо мышц сплетались гибкие соленоиды с тягами-сухожилиями. Скелет был пластмассовый, намного более простой, чем человеческий. В брюхе находилась мощная аккумуляторная батарея. Грудь, если не считать защищенного пластиковой броней распределительного устройства, оказалась пустой. Сходство с человеком кукле придавали лишь пористые пластиковые накладки. Всё это выглядело очень примитивно, но в разборном черепе помещалась сложнейшая схема.
   - Может быть, они разумны? - спросил Айэт.
   - Не знаю, - Анмай с отвращением посмотрел на выпотрошенную куклу. - Нам лучше убраться отсюда.
   Они осторожно пошли по коридору. Некоторые комнаты были заперты, в других виднелась сгнившая, полуразвалившаяся мебель. Вдруг Анмай увидел ещё одну куклу, лежавшую у стены, истлевшую от старости. От неё к розетке тянулись провода. Он отыскал выключатель и нажал на него. Хотя лампы оказались целы, свет не зажегся.
   - Я, кажется, начинаю понимать. Этих аккумуляторов хватает лишь на несколько часов. Тут прекратилась подача энергии, и цивилизация, скажем так, кукол погибла. Но некоторые уцелели. У них есть какой-то собственный источник энергии.
   - Нам нужно найти и уничтожить его, - сказал Айэт.
   - Зачем? Эти твари отвратительны, но они только порождение разладившихся механизмов, - Анмай задумался. - Мне кажется, что всё плохое здесь происходит потому, что управляющая суть Линзы не действует. Если мы сможем её восстановить, машины сами наведут порядок. А если нет, то Линза и так погибнет.
   - Но эта мерзость может распространиться повсюду!
   - Куклы не размножаются. Их делают. А вот диски и другие машины легко могут проникнуть в жилые сегменты. Но это тебя не тревожит? А эти жалкие создания, именно благодаря своему человекоподобию, вызывают твоё отвращение и гнев.
   Айэт смутился.
   - Ты прав, - взглянув в глаза Вэру, наконец тихо сказал он.
   Они дошли до поворота. Дальше был темный тупик, упиравшийся в наглухо запертую наружную дверь. Сквозь неё пробивались только тонкие лучи света. Айэт попробовал открыть другие двери, но они тоже оказались заперты. Анмай включил атомный фонарь. Внешне он напоминал обычный, но вместо света из его блестящего рефлектора вырвался семидюймовый клинок мертвенно-синего, очень яркого огня. Тупик весь засверкал, словно усыпанный алмазами. Резко запахло озоном.
   Айэт, как завороженный, смотрел на сияние неподвижного пламени. Оно казалось холодным и застывшим, издавая лишь тихий печальный свист.
   - Возьми его себе, если хочешь, - предложил Анмай.
   - Нет, спасибо.
   Вэру повернул фонарь, словно любуясь им.
   - На самом деле, это просто плазменный резак, - сказал он. - Но в нем такой же вечный магнитно-монопольный энергоблок, как и в дезинтеграторе. Он может рассечь любой материал, не подвергнутый субатомному сжатию. И это хорошее оружие. То, что режет камень и сталь, плоть прожигает моментально.
   Он осторожно поставил фонарь на пол. От волнения в животе юноши вдруг заурчало.
   - Ты хочешь есть? - спросил Анмай. - В этой суматохе мы забыли пообедать, и я не знаю, когда в следующий раз сможем. Спешить некуда.
   Словно очнувшись, Айэт снял ранец, и, вытащив из него плитку концентрата, начал жевать. Вязкая коричневая масса была достаточно вкусной, но за время их путешествия она успела смертельно ему надоесть, как и все прочие консервы на борту "Уйты". Только вот выбора у него, увы, не было.
   Несколько минут они молча ели, затем из вестибюля донесся шум и неестественные, искаженные голоса. Анмай спешно погасил свет, но его успели заметить. По коридору раскатился топот множества шагов.
   Айэт схватился за оружие. У него был мазер с двумя батареями и пистолет с тремя обоймами. И то, и другое оружие успело доказать свою полную бесполезность. Он взглянул на Вэру.
   - Нам не стоит встречаться с ними, - сказал он.
   Анмай изо всей силы пнул одну из боковых дверей, но лишь отбил пальцы. Скривившись от боли, он сдвинул выключатель силового пояса. Его обожгло током, но в следующий миг дверь разлетелась вдребезги от удара силового поля.
   Они выскочили в просторную комнату, заставленную проржавевшей аппаратурой. Окна оказались давно выбиты и они выпрыгнули в них. На улице стояло несколько кукол. Увидев их, они закричали и побежали к ним.
   Файа бросились в овраг. Айэт ловко лавировал среди построек, укрываясь за стенами и проламываясь сквозь сгнившие заборы. Анмай, прихрамывая, следовал за ним. Заметив, что он отстает, Айэт пропустил его вперед, и, укрывшись за грудой бревен, несколько раз выстрелил в преследователей.
   Наверху что-то оглушительно треснуло, от ближайшего сарая полетели куски досок. Айэт вскочил и бросился вниз. По дну оврага тек неширокий, бурный поток. Он перепрыгнул его, но оступился и упал в воду, в один миг промокнув до нитки. Когда он попробовал выбраться, сгнившая лестница рассыпалась под ним, и ему пришлось на четвереньках карабкаться по глинистому склону.
   Сзади вновь треснуло, в лицо Айэта ударили брызги глины. Он вскочил, чудом не свалившись вниз, и укрылся за стеной двухэтажного дома, чуть не налетев на Вэру.
   - Почему ты не улетаешь? - спросил он. - Не хочешь бросать меня?
   Анмай усмехнулся.
   - Нет. Держись!
   Он обеими руками крепко обхватил Айэта, и через секунду земля ушла у юноши из-под ног. Какое-то мгновение он видел крыши домов, затем они врезались прямо в серую облачную мглу. У него перехватило дыхание.
   Казалось, полет продолжался считанные минуты, но когда они опустились, он не узнал местности. Они пролетели несколько километров и приземлились в маленьком дворе, со всех сторон окруженном пустыми коробками кирпичных зданий, грязном и мрачном. Айэт осмотрелся.
   - Что нам делать дальше? - растерянно спросил он.
   - Прежде всего, тебе надо просохнуть, - Анмай улыбнулся, подпрыгнул и исчез в окне ближайшего здания. Через секунду внутри затрещало, раздался глухой хлопок и из окон полетели обломки досок. За ними последовал сам Вэру. - Пол сгнил, - сообщил он, ловко приземляясь на ноги. - Если бы не поле, я бы провалился прямо в подвал. Нам придется искать другое место!
   Они вышли на узкую немощеную улицу. Вэру показал на смутно видневшуюся в сумраке громадину многоэтажного здания.
   - Давай туда. Заодно и осмотримся с высоты.
   Он вновь подхватил Айэта и взмыл вверх. Через минуту он приземлился на просторный балкон самого верхнего этажа огромного дома. Без всяких церемоний Анмай выбил стекло балконной двери муфтой дезинтегратора и отпер её. Они вошли.
   Квартира состояла из двух одинаковых, засыпанных мусором комнат. В ней не было никаких вещей, не оказалось даже водопровода. Впрочем, куклам он был и не нужен. Айэт с трудом открыл скрипучую дверь и выглянул на темную сырую лестницу. Там царила гробовая тишина, пахло плесенью и мокрой штукатуркой. Вздрагивая от холода, юноша плотно закрыл дверь.
   Анмай включил обогреватель силового пояса. Их окружила трепещущая сфера поля, внутри которой воздух быстро нагрелся. Вскоре Айэт смог снять свою промокшую одежду, чтобы просушить её в струе раскаленного воздуха, бьющей из раструба атомного фонаря. В его ярком свете комната казалась особенно убогой.
   Юноша осторожно, чтобы не прожечь дыр, сушил куртку. Анмай достал из своего ранца бинокль, и, встав в проеме балконной двери, стал осматривать город. Внизу колыхалось море пышных крон с островами ржавых железных крыш. Наверху ровно плыли тучи.
   Вдруг в комнате раздался странный, стрекочущий треск. В поисках его источника Айэт оглянулся. Анмай тоже оглянулся, затем бросился к атомному фонарю и выключил его.
   Треск усилился, он исходил из розетки. Её дырочки засветились, словно глаза хищника. Затем из них выползли две туманно сиявшие трубки. На концах они распались облачком искр, искры стали сливаться в полупрозрачный шар. Вдруг он ярко вспыхнул и поплыл к файа. За ним тянулась тонкая трубка, идущая к розетке. Всё это происходило совершенно бесшумно.
   Опомнившись, Айэт поднял с пола кусок доски и швырнул его в шар. В тот же миг грохнул взрыв. В их лица, словно кулак, ударила волна раскаленного воздуха, все уцелевшие стекла в комнате вышибло. На месте розетки осталась дымящаяся дыра. Но тотчас затрещало в выключателе, в щелях его корпуса замерцал зыбкий свет.
   Айэт подошел к нему и ударил рукоятью пистолета. Детали выключателя с шумом посыпались на пол. Сизое сияние гневно затрещало и вдруг с тихим свистом ушло в провода. На секунду повисла тишина, потом они вновь услышали треск, на сей раз, идущий с лестницы.
   Выскочив в коридор, они увидели как внутри электрощита с сорванной крышкой бурлит живое синеватое мерцание. Удивленный Айэт бездумно шагнул к нему. Анмай швырнул его назад и выстрелил в мерцание из дезинтегратора. Там вспыхнул ослепительный свет, полетели искры, затрещало. Затем всё стихло, лишь сизый дым и тлеющие пучки проводов в развороченном взрывом щите напоминали о происшедшем.
   Айэт быстро растер ладонями лицо. Остро пахло паленым металлом и пластиком. Именно эта вонь убедила его в том, что противник вполне материален, и, следовательно, уязвим. Но от этого он не становился менее опасным.
   - Что это было? - наконец спросил он.
   - Не знаю. Оно живет в электросети, состоит из энергии, но что это такое, я не знаю.
   Они вернулись в квартиру. Анмай связался с "Уйтой" и коротко рассказал Лэйкису о своих наблюдениях. Потом убрал рацию и вновь стал осматривать город. Айэт досушивал свою одежду.
   Когда он оделся, Анмай подозвал его. Вдали, за зданиями, высились пять срезанных конусов градирен, исходивших тучами пара. За их сизыми силуэтами виднелся массивный уступчатый корпус электростанции и дымовая труба. Она уходила в тучи, и нельзя было сказать, действует она или нет.
   - Возможно, её тоже построили куклы. Но их город погиб не из-за перебоев с током. Их погубило то, что завелось в электросети. Боюсь, здесь находятся и другие пришельцы извне... - Анмай смолк, настороженно втягивая воздух.
   Он не ошибся - действительно пахло гарью. Из щелей входной двери шли струи дыма. Едва Айэт открыл её, в лицо ему ударил жар пламени. Из-за едкого дыма в коридоре царил непроницаемый мрак и огня не было видно. Слышался только его рев. Здание вспыхнуло одновременно во многих местах, и не оставалось сомнений в том, кто это сделал. Задыхаясь, Айэт захлопнул дверь. Она дымилась. Было ясно, что скоро воздух в коридоре раскалится настолько, что дерево вспыхнет.
   Файа вернулись на балкон. Айэту не хотелось вновь нестись по воздуху, но выбора у него не было. Вэру сразу набрал большую высоту, и всё внизу исчезло в облачной мгле. Когда они опускались, Айэт заметил, что электростанция стала заметно ближе. Судя по размерам зданий, под ними был центр города. Анмай приземлился на крыше квадратной девятиэтажной башни. Едва он отпустил Айэта, юноша сел на парапет. Ноги его не держали.
   - Я больше не хочу летать так, - сказал он. - Мне страшно, хотя, если потребуется...
   - Надеюсь, что не потребуется, - пробурчал Анмай, растирая предплечья. Его ладони подозрительно дрожали. - Ты слишком тяжелый, чтобы всё время носить тебя на руках, знаешь ли.
   Айэт встал и осмотрелся. Полускрытый сеткой дождя город выглядел зловещим и унылым. Он отыскал покинутую ими башню. От неё тянулся шлейф сизого дыма, сливаясь с тучами, кое-где в окнах уже поблескивал огонь. В центре этой крыши был маленький внутренний двор. Из него, через широкий открытый проем, они попали в короткий коридор. Ведущая вниз железная дверь оказалась заперта. Анмай сначала хотел расплавить замок, но, подумав, достал суперотмычку Файау, цилиндр, заполненный подвижной массой, пеллоидом. Если приложить его к замку, она проникала внутрь и открывала его, действуя как сотни ловких пальцев.
   - Нам не стоит пользоваться оружием. Это чувствует энергию, - пояснил он.
   Вскоре замок поддался и они вышли на темную лестницу. Это здание сохранилось лучше. Нигде не было видно потеков или мусора, а двери квартир оказались заперты и слишком прочны для того, чтобы выбить их вручную. Лишь осмотрев три верхних этажа они нашли распахнутую дверь. Она вела в квартиру, достаточно сухую и чистую. В ней уцелела даже обстановка, какие-то стеллажи, и, к их радости, даже кровати.
   Квартира тоже состояла из двух комнат, и против входа в одну из них к причудливой решетке из вороненого железа крепились горшки с давно увядшими растениями. Никаких других следов прежних обитателей не осталось.
   Они вышли на просторную террасу, врезанную в шестой этаж кирпичной башни. Справа высилась вторая такая башня, а прямо перед ними лежала просторная площадь, окаймленная длинными серыми пятиэтажками. Стоявший за ней дворец был, очевидно, административным зданием. За ним в тучи упирались башни электростанции. Клубящийся над ними пар напоминал пятиглавого дракона.
   Анмай внимательно осмотрел площадь. Она была вымощена бетонными плитами, между ними буйно разрослась трава. На бывших газонах вырос настоящий лес. Площадь окаймлял ряд низких, изогнутых наверху фонарей с одной лампой. Нигде не было видно никакого движения, ничего живого, хотя они смотрели очень тщательно.
   Вдруг Айэту показалось, что стало темнее. Через несколько минут у них не осталось сомнений. Спускались сумерки. Свет угасал с незаметной глазу скоростью, но вскоре всё вокруг стало серым, плоским, едва различимым. Ветер стих, повисла пугающая тишина. Открытая дверь зияла, словно врата бездны. Айэт не вынес этого и закрыл её. Через полчаса окончательно стемнело. Только небо выделялось едва заметно тлеющей серой мглой.
   По мере того, как угасал свет, росло тревожное ожидание. Оно буквально висело в воздухе. Вдруг вдали раздался тихий, печальный свист. Он приближался, переходил в вой. На стенах домов заиграли блики синего пламени. Затем по улице с ревом пронеслась сине-белая удлиненная масса, так быстро, что ослепленные глаза Айэта не успели разобрать подробностей. Даже с расстояния в сотню метров его обдало жаром.
   - Что это? - глядя на удалявшиеся отблески тихо спросил он. Ему казалось, что сейчас начнется нечто страшное.
   - Не знаю, - так же тихо ответил Анмай. - Но похоже, мы попали в очень скверное место...
   Вновь наступила тишина, но это не продлилось долго. Несколько окон в ближайших домах засветились ослепительно ярко. Оттуда, даже сквозь стекло, слышался странный шорох и треск. Фонари тоже замерцали и стали разгораться, но их свет остался дрожащим и тусклым. Синее сияние пульсировало, вызывая ужас дрожащим мерцанием. В трепещущем свете казалось, что мерцает, смещаясь, сам мир...
   Невольно сжавшись, они смотрели. Проходили мучительные часы. Вдали мелькали огни, затем из сияющих провалов окон полетели светящиеся шары всевозможных размеров, синие, белые, зеленые и красные. Они собирались во вращавшееся облако, сплетались огненными нитями, трубками. К ним присоединялись другие шары, выплывая из провалов улиц. Они сливались, слипались, свисали гроздьями со стен и проводов. Вскоре над центром площади повис огромный желтый шар, и цветные шары вращались вокруг него, словно несчетные планеты. В их радужных отблесках вся площадь стала похожа на жуткий фейерверк, который никак не мог закончиться. Айэт смотрел на это едва дыша. Он понимал, что видит то, чего никто не должен видеть. Всё это происходило в абсолютной тишине и казалось ему совершенно нереальным.
   Ощутив вдруг покалывание в спине, Анмай обернулся. Позади парил тускло-желтый шар диаметром в полметра. От него потянулись тонкие искристые трубки, словно прорастающие в воздухе. Едва они коснулись его кожи, страшный электрический удар отбросил Вэру к окну. Его сердце на миг сбилось с ритма. Не будь у силового пояса автоматической реакции на страх, он бы погиб.
   Шар налетел на силовое поле, прилип к нему и отскочил, сбив Вэру на пол. Он едва сумел сдвинуть выключатель дезинтегратора. Едва тот вспыхнул мертвенным светом, шар шарахнулся в дверь комнаты и в одно мгновение исчез. Какой бы вид энергии не излучал дезинтегратор, он был страшен для любых организованных систем. Теперь Анмай знал, каких вещей боятся эти твари. Его оружие оказалось полезней, чем он мог думать, но...
   Комнату залил яркий свет. Тишина враз взорвалась жуткими шипящими, плещущими звуками.
   Опомнившись, он выглянул в окно. К ним тучей устремились другие, слипшиеся шары, многоголосый хор становился всё сильнее. Дикие завывания и стоны наводили на мысль о бесовском шабаше. Айэт сжался в комок, спрятав лицо в ладонях.
   Анмай вскинул оружие и нажал спуск. Он не видел луча, но пытался направить его в сторону центрального шара. В один миг окно вспыхнуло яростным белым квадратом. Столь же быстро свет погас. Здание содрогнулось от удара воздушной волны, и на пол со звоном посыпались выбитые стекла. Затем сомкнулась тьма.
   .............................................................................................
   Анмай попробовал что-нибудь разглядеть, но в глазах плавали лишь разноцветные пятна. Сейчас он уже не был уверен, что слышал все эти звуки ушами. Ему казалось, что они рождались прямо в его мозгу.
   Какое-то время они вглядывались в темноту. Ничего не происходило.
   - Мне хочется спать, - наконец сказал Айэт. - Но нам лучше спать по очереди, - он испуганно оглядывался.
   Они забаррикадировали дверь, но это было лишь уступкой страху. Их противник мог с легкостью проникнуть в любое помещение. У Вэру был автосторож Файау, устройство, которое засекало движущиеся тела за двадцать метров. Но здесь оно могло действовать лишь в пределах комнаты, и Анмай вовсе не был уверен, что оно засечет почти нематериальные шары...
   Кровати оказались слишком жесткими, и они долго не могли уснуть. В темноте светился лишь индикатор сторожа, да жуткой синевой тлела муфта включенного дезинтегратора. Анмай решил, что будет часовым, он мог долго не спать. Он лежал на спине, сонно глядя в потолок. Вскоре он заметил, что измученный Айэт уснул. На улице что-то шуршало, но выглянув в окно Вэру убедился, что это лишь ветви деревьев под ветром.
   В голову лезли мысли о том, что они найдут в центре Линзы, о том, что делает "Астрофайра", о том, что делает Хьютай. Эти мысли оказались мучительны и он гнал их прочь. И, пожалуй, делал это чересчур успешно, так как просто заснул.
   ..............................................................................................
   Его сон был очень тяжелым. Сначала несколько раз его будил раскатистый рев, доносившийся со стороны электростанции. Всякий раз он мгновенно вскакивал и бросался к окну, но, не увидев ничего, вновь ложился и вскоре засыпал. Каждый раз, лежа в полусне, он видел сполохи белого света вокруг, за крышами домов, такие яркие, словно светило солнце, но не слышал ни звука.
   Когда он уснул окончательно, его поглотили тягучие, бесконечные сны. Анмай никак не мог проснуться. Ему снилось, что он просыпается, но он просыпался в новом сне, ещё более тяжелом и страшном, чем прежде. И вдобавок, что бы ему ни снилось, на его странствующем в пространстве снов теле не было ни одного клочка одежды.
   ...............................................................................................
   Нагой и дрожащий от холода, он бродил по коридорам какого-то огромного здания, каждый раз вздрагивая, когда его босая нога касалась ледяного камня. Эти блуждания продолжались словно целую вечность. Он то поднимался по бесконечным лестницам, то шел по анфиладам темных комнат. В полумраке он не различал цветов. Всё казалось ему серым, плоским, едва различимым, а вокруг плавали темные призраки, и он боялся их, хотя и знал, что никто не может его видеть. Во сне его тело стало почему-то прозрачным и всё окружающее просвечивало сквозь него. Но вот все его ощущения во сне были реальными, намного сильнее и ярче, чем наяву, и это оказалось особенно мучительным. Он проползал в узкие, тесные щели, карабкался по крышам на огромной высоте, спускался в какие-то бездонные подвалы, погружаясь по горло в блестящую, вязкую жидкость. Всё время ему было невыносимо холодно. Ледяной пол обжигал босые ноги, словно раскаленный, но он пробирался в полумраке, сером, бесцветном, всё более странном, всё дальше, пока не оказался в полной пустоте.
   Теперь он летел. Внизу зияла пропасть, он парил возле безмерно высокого скалистого обрыва. Под ним тянулась бесконечная равнина - огромная река, затопленные леса и болота. По выступу скалы, по широкой дороге, шли файа, очень много, шли в никуда. Он мчался, обгоняя их, по-прежнему дрожа от холода. В безликой толпе он увидел знакомое лицо - большеглазое худое лицо Маонея Талу, его мертвого друга.
   Когда Талу стал подниматься к нему, Анмай снова проснулся - или заснул? - чтобы кричать нагим от боли. Теперь всё было гораздо хуже. Он лежал распятый на пыточном столе, в ослепительно светлой и леденяще холодной комнате, дрожащий, с вогнанными в мышцы электродами. Тупая боль была мерзкой, но смутной, неопределенной. Над ним стоял Окрус Ватпу, Философ, друг его родителей, убивший их своим фанатичным стремлением к справедливости, изломавший всю судьбу Вэру и вознесший его на вершины, его совесть, его злейший враг в Фамайа, давно мертвый.
   Одновременно он видел и Хьютай, висящую над бездной, в которой тек и шевелился металл, приобретая странные, но знакомые формы. Философ взмахнул рукой. Хьютай сорвалась, полетела вниз. Стальные протуберанцы взметнулись и разорвали её. Анмай закричал, забился, хотя уже знал, что Хьютай погибла и ничто не вернет её. Ледяная тьма, страх, отчаяние поглотили его. Философ засмеялся - живой, намного более реальный, чем Анмай.
   - Зачем ты это сделал? - неожиданно спокойно спросил он.
   - Ты не заслужил такого счастья, - ответил Философ. - Ты совершил слишком много зла.
   - Да. Это правда. Но я достиг цели. Я создал мир, о котором мечтал.
   - А разве он лучше старого? Чтобы создать свой мир, ты уничтожил настоящий. Твой мир не должен существовать.
   Анмай тихо, зло засмеялся.
   - Обычно мир уничтожает мечтателей. Справедливости ради, один раз всё случилось иначе. Разве это плохо?
   - Никто из разрушителей и тиранов не был счастлив. Никто, кроме тебя! Ты всегда жил так, как тебе нравиться!
   - Конечно. Но я - не один из них. Вспомни, сколько я страдал, сколько мне пришлось перенести!
   - По своей воле, только по своей! Ты хотел счастья, но его нет без страдания, и потому ты страдал. Но ты всегда был свободен! Свободен внутри себя. Ото всего.
   - А разве это преступление? И... ты завидуешь мне? Даже сейчас, когда я лишился любимой, и мне осталась лишь смерть?
   - Ты виновен в гибели своего мира, своей родины. Твои мечты разрушили его. Тебя необходимо наказать.
   Боль оказалась невыносимой. Анмай кричал, бился, терял сознание, вновь приходил в себя от боли... Это тянулось долго... очень, очень долго.
   - Зачем тебе моя боль? - наконец спросил Анмай. - Не в моей власти вернуть прошлое, и будущее уже не в моей руке. Чего ты хочешь от меня?
   - Я уже предлагал тебе путь.
   - Тогда, на Хаосе? Стать предателем? Чего? Я и так уже на твоей стороне. Я пытаюсь остановить Файау. Чего же ещё?
   - Ты должен разрушить всё, что ты создал.
   - Даже будь это возможно, вместе с виновными погибнут и невинные, верно? Мне пришлось уничтожить один мир, чтобы возникли двадцать тысяч. И он всё равно бы погиб, потом, позже. Как выбирать между бытием и небытием?
   - Ты слишком упорен и вынослив, чтобы тебя удалось переубедить. Но я постараюсь...
   В тело Вэру вновь хлынула боль, но вдруг он понял, что она - только кажется. Он плавал под потолком, равнодушно наблюдая, как бьется его распятое нагое тело. Но сам он не чувствовал ничего.
   - Я создал тебя, Суру Ласси! - исступленно кричал Философ. - Без меня ты никто! Твой мир не существует! Посмотри!
   Анмай - маленький испуганный Суру - увидел унылые длинные улицы, убогие дома, суету безликих толп, занятых повседневными делами. Всё - Файау, звезды, звездолеты - всё оказалось его сном.
   - Даже если это только сон, я не отступлюсь от него! - вдруг крикнул мальчик.
   - Отступишься! Все убитые тобой внутри тебя. Когда-нибудь все они освободяться - и они будут судить тебя.
   - И что они смогут со мной сделать? Хьютай мертва. Больше я ничего не боюсь. Боли я уже не чувствую. Даже убить меня вы не сможете. Меня поглотит бездна, в которой ничто не...
   - Есть высший суд!
   - Высший? Почему же я не подорвался тогда, на минном поле, в Хаосе? Не упал, когда лазил по скалам? Не умер в подвале Цитадели, пережил удар про-Эвергета, смог попасть сюда? Если Он действительно заботится о людях, то почему Он не прервал моего пути? Почему? Почему?!
   Философ ничего не ответил. А ведь он знал, должен был знать ответ!
   - Ты не настоящий, - глядя ему в глаза сказал мальчик. - Настоящий не стал бы издеваться над беспомощным. Он не смеялся бы, когда умерла Хьютай. Ты - мой кошмар.
   Философ исчез. Анмай почувствовал, что сейчас он сам даст ответ. Но вместо понимания он ощутил страх. Это был не Философ. Тот давно мертв, значит, он говорил с... да, сам с собой. Или...
   В комнату потекла темнота. Она просачивалась сквозь стены, сквозь потолок текла густая черная масса шевелящихся щупалец. Они жадно тянулись к нему, а он был по-прежнему распят на столе!..
   Анмай бешено забился. Он знал, что это конец, смерть, что больше не будет ничего. Его сознание, его память - всё исчезнет, словно не существовало никогда...
   Тьма залила уже полкомнаты, нависла над ним, не чувствующим уже ничего, кроме безысходного ужаса. Один из массы колыхавшихся жгутов скользнул вниз, коснулся нагого живота. Это прикосновение обожгло его холодом. Оно оказалось столь реальным, что все мышцы Анмая инстинктивно напряглись до боли. Ничего больше он сделать не мог.
   Темнота тянулась к лицу, к расширенным от ужаса глазам, которые он даже не мог закрыть, но не могла их коснуться, потому что перед ними горел огонь. Она клубилась вокруг, свет погас, и только слабый блеск огня не давал ей поглотить его беззащитное тело...
   Рядом мирно спал Айэт, положив голову на руки, одна босая нога была поджата. Над ним тоже пологом клубилась темнота, но не хищно, а скорее успокаивающе. Вокруг его головы тоже застыло сияние, но другое. Анмай не мог понять разницы. Не ярче, не теплее, но выше... чего?..
   Он понял, что уже никогда не узнает этого. Темнота окружила его, желая наполнить собой. Уже не боясь огня, она потянулась к нему, заглядывая внутрь, и вдруг отпрянула в ужасе. Она стала исчезать, а Анмай недоумевал, что могло напугать смерть. На всякий случай он прижал огонь к себе. Коснувшись лба, пламя мучительно жгло...
   Анмай проснулся, вскрикнув от боли. Он увидел темную комнату, Айэта, лежавшего в той же позе. В углу клубилась смутная мгла, словно уходящая в стену, и всё затягивал мертвый синий туман горевшего перед глазами огня. Он не сразу понял, что видит мертвенное сияние в муфте дезинтегратора, мерцавшее всего в нескольких дюймах от его глаз. Во сне он бессознательно прижимал оружие к себе. Вздрогнув, он отключил его и сел, чувствуя онемение и боль в затекшем теле. Оно почти не слушалось его. Лоб тоже болел, прикоснувшись к нему, Анмай вздрогнул. Кожа на переносице и выше оказалась обожжена и горела. Пламя действительно коснулось кожи, наверное тогда, когда он во сне прижал к себе оружие...
   Вэру встряхнул головой. "Бездна, как же! - зло подумал он. - Сдохнуть можно от этого!"
   Автосторож лежал на полу, его индикатор погас. Он не помнил, как это случилось. На корпусе осела пыль - черная пыль. Анмай невольно коснулся живота, вспомнив тьму. Вздрогнув, он ощутил ожог. Прикосновение тени оставило реальный след, значит, это было не просто сновидение...
   "Если использовать дезинтегратор вместо подушки, ещё и не такое увидишь, - подумал он. - Если проснешься! А впрочем, возможно, это не оружие, а..."
   Он зевнул и потянулся. В окно вливался тусклый свет. Светало, но ещё не рассвело. Айэт лежал, раскинувшись на спине. Он стонал и метался во сне. Его лицо отражало такое страдание, что Анмай, не выдержав, ткнул его в бок. Юноша вскинулся, резко вскочил, потом устало уселся на постель. Его лицо сразу стало невыразительным и сонным, словно постаревшим.
   - Я... словно спал вечность, - сказал он. - Я видел этот город, потом темноту, живую, потом такое... это... не знаю, как назвать...
   Он замолчал. Анмай растирал занемевшие руки. На плечах он нащупал два рубца, словно следы от ран. Вздрогнув, он вспомнил, что именно туда вонзились несущие боль иглы Философа, хотя сейчас от них остались лишь багровые припухлости, похожие на свежие синяки.
   "Это уже слишком, - подумал он. - Интересно, что видел Айэт?"
   Он спросил юношу. Тот смутился.
   - Ну, много всякого... плохого. Меня пытали, - он прикоснулся к плечу, - хотели, чтобы я предал тебя... потом пришла темнота...
   - Странно. Похоже, мы видели одно и то же.
   - Я видел... Чтобы создать свой мир, ты уничтожил мир старый. Это... это правда?
   Анмай хмуро кивнул.
   - Мне пришлось уничтожить один мир, чтобы возникли двадцать тысяч. И он всё равно бы погиб, потом, позже. Как выбирать между бытием и небытием?
   - Никак, наверное, - Айэт уже думал о чем-то другом. - Знаешь, я уже видел эту... тьму, давно, ещё в детстве. Лет в двенадцать мои родители поехали в деревню, в гости к какой-то дальней родне. Я почему-то проснулся в середине ясной, удивительно светлой лунной ночи, и меня вдруг одолело желание погулять. Бесшумно ускользнув из дому, я шел босиком по узкой дороге через поле. И вдруг, несколько в стороне, низко над землей, быстро промчалось длинное черное облако, волоча за собой тень, пятно ещё более глубокой черноты. Оно походило на множество развевающихся черных покрывал. Хотя оно пронеслось совершенно беззвучно, я помню, как вслед ему зашумели и согнулись деревья, помню тугой порыв ветра, взметнувший пыль вокруг. Я чувствовал, что это не просто облако. Оно было... живое, только не то живое, к какому мы привыкли. Когда я подумал об этом, меня охватил странный, возвышенный, и, в то же время, парализующий страх. Он быстро прошел, но я понял, что мир, - совсем не то, что говорят взрослые. И домой я вернулся другим, убежденным в неисчерпаемой таинственности мироздания... - Айэт замолчал.
   Анмай потянулся и подошел к окну. Через минуту он подозвал юношу. Площадь выглядела жутко. Все окна в окружавших её домах вылетели. Секунду спустя Айэт понял, что кошмар ещё не кончился. Сбоку от площади, между домами, был участок поросшей травой земли. Его усеивали сотни отверстий. Из них вырывались струйки пара, обрывались, вырывались вновь - словно земля дышала...
   - В Актале есть старинное проклятие - "Чтоб ты увидел, как дышит земля!" - тихо сказал юноша. - Оно сбылось. Если нам предстоит ещё одна такая ночь, я не перенесу её!
   - Я тоже. Ну что ж... Этот день будет последним днем нашей разведки. Мы пойдем к электростанции, а к вечеру, что бы ни нашли, вернемся на "Уйту".
   Но прошло не меньше часа, прежде чем они опомнились достаточно, чтобы двинуться в путь. Когда окончательно рассвело, струи пара исчезли.
   Они осторожно спустились по безмолвной лестнице и вышли на улицу. Им пришлось пересечь площадь. Растения на ней были странными, не больными, а, напротив, жутко, неестественно разросшимися. Они хотели осмотреть и "дышавший" участок земли, но, увидев окружающие его рваные темные провалы, передумали...
   Они обошли дворец, не решаясь заходить в него, потом замерли, осматриваясь. Вокруг был просто старый и заброшенный город. Даже облезлые четырехэтажные дома, зияющие выбитыми окнами среди пышных деревьев, выглядели довольно живописно. Дождя не было, хотя тучи ползли всё ниже, но зато поднялся сильный ветер. Стало гораздо теплее, чем утром. Нигде не осталось и тумана, только возле угла одного из домов висел бледный клочок...
   Чем дольше Вэру смотрел на него, тем сильнее его охватывал страх. Хотя и дул ветер, этот туман висел на месте, лишь медленно вращаясь вокруг оси. Больше ничего не происходило, но и этого оказалось достаточно. Он вспомнил, что всё вокруг лишь видимость, а реальность - тот зловещий мир, что начинается со всех сторон через несколько миль...
   Без слов они свернули в зеленый, мирно выглядевший двор, с любопытством осматриваясь вокруг. Внимание Айэта привлекла высокая платформа, примыкающая к стене одного из домов. Анмай же увидел нечто более странное - тень, прозрачное, чуть более темное, чем фон, пятно. Он заметил его лишь потому, что оно двигалось. Оно явно плыло мимо, но вдруг повернуло прямо к ним. Это выглядело почти безобидно - беззвучное, едва заметное скольжение, - но Анмай навел дезинтегратор и выстрелил. Он ожидал, что луч пройдет насквозь, но тень вдруг ярко вспыхнула и расплылась бурым дымом. На сей раз, Айэт уже не спрашивал, что это такое было.
   - Ничего странного в том, что мы плохо спали, нет, - тихо сказал ему Анмай. - Удивительно, что мы вообще смогли проснуться.
   ..............................................................................................
   Они хотели выйти со двора на параллельную улицу, но наткнулись на гладкую стену-экран. Улица оказалась лишь изображением.
   Анмай вновь коснулся стены и пошел вдоль неё. Примыкавший к ней дом тоже наполовину оказался изображением. Удивленные, они вошли в сумрачный подъезд. Свет с улицы едва проникал сюда. Под их ногами трещала старая деревянная лестница. Настоящая, но её задняя стена оказалась уже изображением. Тем не менее, Айэт попробовал открыть одну из "нарисованных" дверей.
   К удивлению Вэру, она распахнулась.
   ...........................................................................................
   "Зазеркальная" квартира, тесная, низкая и темная, вновь состояла всего из двух комнат. Она оказалась больше похожа на настоящую, чем все, какие они здесь видели. Но и здесь не нашлось ничего интересного. Квартира оказалась разгромлена и завалена обломками мебели, как и все прочие. В ней стоял тяжелый животный запах.
   Когда они решили вернуться, дверь не открылась.
   ...............................................................................................
   Как они ни старались, прямоугольная плита не двигалась, словно вросла в стену. Вдобавок она была сделана из того же неразрушимого материала, что и стена. Ни плазменный резак, ни даже луч дезинтегратора не оставили на ней и следа. Изображение на ней в миг выстрела подергивалось цветной рябью, вот и всё.
   - Вот теперь мы действительно попались, - тихо сказал Вэру. - Хорошо, если мы в этом же зале. А если в соседнем? Как мы тогда найдем "Уйту"?
   Айэт хотел возмущенно завопить. Он не верил, что угодил в ловушку так глупо, но смысла в этом он не видел. Они, несомненно, попали в соседний отсек Линзы, и им оставалось лишь искать другой выход...
   Они подошли к окну. Оно уцелело, но двор внизу зарос густым лесом. За ним едва удалось разглядеть массивный силуэт дома напротив. Небо здесь было темное, сквозь туманную дымку просвечивали мутные звезды.
   Какое-то время Айэт с удивлением смотрел на них, затем открыл окно и заглянул вниз. Эта квартира была на четвертом этаже, но деревья росли почти под стеной, и по их крепким ветвям можно было слезть. Так они и поступили, хотя карабкаться по неровным, усаженным множеством сухих сучьев стволам оказалось нелегко, особенно с тяжелыми ранцами за плечами.
   Внизу они с интересом осмотрелись. Лес был такой старый и запущенный, словно рос здесь всегда. Даже окружавшие его здания казались моложе. Они настороженно пробирались сквозь него, хотя здесь не оказалось никакой животной жизни. Анмай вспомнил, что нигде не видел здесь даже насекомых.
   С этой стороны дом был лишь плоским фасадом, без входов. Они пытались обойти его, пока не поняли, что он тянется бесконечно. Тогда они пересекли двор, вышли на широкую прямую улицу, залитую рыжим светом фонарей, и пошли по ней дальше, напряженно осматриваясь. Царившая здесь мертвая тишина пугала юношу. Ему постоянно чудились странные шорохи, мелькания, - скрытая, потаенная жизнь. Когда из совершенно темного туннеля, ведущего во двор, донеслись шаги, он едва не вздохнул с облегчением. Потом оттуда появилась массивная, закутанная в изодранный плащ фигура.
   Через секунду Айэт вскрикнул. Её лицо походило на обгоревшую пластиковую маску, а глаза-пузыри были совершенно черными, без белков.
   ..............................................................................................
   Анмай тут же вскинул оружие и нажал спуск. Голова твари взорвалась облаком искр, брызг и разлетавшихся клочьев, она взмахнула руками, отлетая назад, и опрокинулась навзничь. Короткое, трескучее эхо выстрела тут же угасло.
   Они осторожно подошли ближе. При одном взгляде на труп Айэта затошнило. Кожа сгорела, куски черепа буквально плавали в изжелта-черной крови. Её натекло на удивление много. Вместо мозга у твари было что-то, похожее на клубки червей.
   - По крайней мере, их можно убивать, - заключил Анмай. - Но на всякий случай возьми это, - он протянул Айэту атомный фонарь. - В этой штуке есть секрет, - он улыбнулся. - Если сдвинуть этот вот предохранитель, то включится лазер. У таких дорогих устройств всегда множество возможностей... Даже если луч и не попадет в цель, то ослепит любых зрячих противников в радиусе нескольких метров, так что возьми ещё и это, - он протянул юноше поляризующие очки.
   Айэт сунул их в карман и провел ладонями по лицу, словно смывая увиденный кошмар. Когда из подворотни вновь донесся шум шагов, интерес к дальнейшим исследованиям у него почему-то прошел. Он поднял подаренный лазер и взглянул на Вэру, приготовившего дезинтегратор. Они легко могли отбиться... но он не хотел даже смотреть на такого врага.
   - Нам лучше улететь отсюда, - сказал он.
   Анмай кивнул. Он вновь обхватил Айэта поперек живота и в следующий миг взмыл вверх. Минуту они летели над крышами домов, затем наткнулись на изображение-стену. Они поднимались вдоль неё всё выше... выше... выше... пока не врезались в изображение-потолок.
   - Стены доходят до самого верха, - тихо сказал Анмай. - Мы должны искать проходы в них, чтобы вернуться. Другого пути нет.
   Город лежал под ними смутным черным ковром. Рыжие полоски улиц делали его похожим на поле остывающей лавы. Кое-где Айэт видел искры и пятна желтого и зеленовато-белого света. Некоторые из них двигались.
   Они косо заскользили вдоль стены вниз. Место для посадки нашлось быстро, - громадное плоское здание, похожее на торговый центр, почти вдвое ниже, чем окружающие его многоэтажки, но гораздо больше. Оно занимало целый квартал и стояло посреди самой плотной части застройки. Вэру привлек горевший в его окнах желтый электрический свет. Все другие здания вокруг были темными.
   Мягко погасив скорость, он приземлился на необозримую сумрачную крышу. В небольшой надстройке нашлась ведущая вниз дверь, запертая, но ломать её не пришлось. Вэру вновь пустил в ход суперотмычку Файау. На эту дверь ушло всего несколько секунд. Анмай вошел первым.
   Здесь, наверху, было темно, но внизу горел холодный люминесцентный свет. Толкнув первую же дверь лестничной клетки, Анмай попал в просторное, полутемное помещение, почти пустое. Его пол и потолок покрывали деревянные панели, у стен стояли другие громадные панели, обтянутые серой тканью. Айэт подошел к парапету напротив двери. Он увидел громадный, шириной метров в сто, квадратный зал, уставленный множеством столиков, очевидно, ресторан, но совершенно немыслимых размеров. Он смотрел на него с высоты третьего этажа. Подпертый круглыми колоннами зеркальный потолок был расчерчен на квадраты узкими полосами сияющего матового стекла. Пол был паркетный, гигантские стекла в стальных переплетах стен зияли темнотой. Всё выглядело так, словно люди ушли отсюда максимум день назад.
   Они спустились по узкой лестнице, идущей вдоль глухой стены. Она отгораживала вдающуюся в зал сцену. Множество тяжелых темно-зеленых бархатных драпировок делали её похожей на таинственную пещеру.
   Стараясь ступать бесшумно, - малейший звук раскатывался тут пугающим эхом, - они пошли вперед. Окна напротив сцены выходили на площадь, освещенную мертвенно-синими фонарями. Венцы каплевидных ламп возвышались над прямоугольниками низкой плотной зелени на четырех массивных столбах.
   Соседние улицы были совершенно темными, но появление файа словно подняло занавес. На стены домов легли призрачные подвижные отблески, потом на площадь со всех сторон потекли струи страшного светящегося тумана. Он собирался в облако, разгораясь всё ярче. Свет фонарей тоже становился всё ярче, он уже резал глаза, и при этом всё сильнее мерцал. Вдруг начало твориться нечто, совершенно немыслимое: стальные трубы с каплями ламп стали извиваться, словно змеи. Затем волнение передалось самим столбам. В окутавшем всю площадь туманном свете ветви деревьев тоже стали извиваться, словно щупальца.
   По коже Вэру волной прошел озноб. Все волосы на ней встали дыбом. Не от страха, а потому, что всё вокруг наполнилось электричеством.
   Туманное облако уплотнилось, в бешеном мелькании света на площади двигались чудовищные тени. Это разноцветно-темное облако бурлило, всё ближе подступая к окнам. До него оставалось не больше двадцати шагов.
   Из тучи волной катился многоголосый гул, похожий на гул огромной толпы, и Анмай замер, пытаясь понять, что это. Ему вдруг померещились зовущие его голоса. Вдруг он понял, что облако уже вплотную подступило к зданию. За стеклами колыхалось сплошное зелено-голубое море с ползающими коричневыми пятнами.
   Едва Анмай направил в него луч дезинтегратора, оно вспыхнуло невыносимой белизной и окна взорвались тучей летящих осколков. Силовое поле защитило файа от них, но их сбило с ног и прокатило несколько шагов по полу. Сияющая мгла мягко потекла к ним, разливаясь в воздухе, словно краска в воде.
   Анмай попытался вновь включить поле, но напрасно. Свет, звуки, странные, совершенно незнакомые ему ощущения, всё это становилось сильней и сильней, лишая его малейшей возможности действовать.
   Чувствуя, что теряет последние связи с реальностью, Анмай попытался вскинуть оружие. Но прежде, чем он успел поднять дезинтегратор, язык мертвенного свечения врезался в него и обжег, словно по мокрой коже пробежал ток. У Вэру перехватило дыхание. Это свечение было плотным. Его захлестнул невероятной мощи гул, абсолютно беззвучный. Он выронил оружие, инстинктивно зажимая уши, - совершенно бесполезное движение.
   Анмай ещё успел понять, что это какие-то помехи, забивающие его наносеть, а потом эта невыносимая какофония словно выбила предохранитель и упала тьма.
   ..............................................................................................
   Айэту повезло больше. Он ничего не почувствовал, кроме, разве что, страха, выхватил лазер, но рубиновые лучи, ослепительными иглами вонзаясь во мглу, бесполезно в ней гасли. Поняв, что оружие его тут бессильно, он бросился бежать. Ранец колотил его по спине, не столько мешая своей тяжестью, сколько сбивая с ритма, и Айэт без рассуждений бросил его. Сейчас он подчинялся инстинктам, и они не подвели его. Он выбежал к двери в задней стене зала, как-то скатился по совершенно темной лестнице, и, на ощупь отперев тяжеленную нижнюю дверь, вылетел на улицу. Обернувшись, он увидел вертикальное море желтовато-сизого сияния. Вдруг в один миг оно вспыхнуло яростным белым огнем. Столь же быстро неистовый свет погас, и по ушам ударил адский грохот. Волна раскаленного воздуха вновь сбила юношу с ног, перевернула и несколько шагов катила по земле под плеск бьющихся повсюду стекол. Потом всё окутал мрак.
   Какое-то время он вглядывался в него. Цветная муть в глазах гасла медленно, и Айэт не сразу понял, что там, где колыхалось море света, теперь клубится океан чернейшей тьмы. Она разбухала ввысь и вширь, медленно поглощая окружающие площадь здания. Это не было призраком. До оглушенного Айэта начали долетать странные шуршащие звуки, словно к нему ползло что-то очень тяжелое. Кое-как поднявшись, он снова бросился бежать, пока дорогу ему не преградили развалины, судя по всему, какой-то фабрики. Обхода видно не было. Айэт, не замедляя бега, влетел на захламленный двор, и, осмотревшись, нырнул в развалины. Часть массивных красных стен обрушилась, внутри здания громоздились груды битого кирпича и покореженного ржавого железа.
   Он долго блуждал по развалинам, карабкаясь через завалы, лез, проползал в узкие щели, пробираясь по полуразрушенным подвалам, пока не перемазался, как черт, и не устал. Лишь сев отдохнуть у сырой стены подземелья, Айэт понял, что Вэру рядом с ним нет. Он остался в зале, и юноша даже не знал, что с ним. Он трусливо удрал, бросив друга и выбросив, вдобавок, все припасы. Ну не дурак ли? Кроме лазера-фонаря и рации у него ничего не осталось. Он убеждал себя, что должен вернуться, но не представлял даже, в какую сторону теперь идти.
   Вдруг он заметил смутное движение. Что-то закрыло едва видимый свет в дальнем углу подвала. Через несколько секунд он понял, что это смутно отблескивающая темнота, и что она течет в воздухе, как жидкость.
   ...............................................................................................
   Айэт включил атомный фонарь, чувствуя, как он рвется из руки - струя плазмы действовала, как выхлоп реактивного двигателя. В блеске огненного клинка весь подвал засиял, словно наполненный драгоценностями. Тьма сразу стала непроницаемой, и те отблески света, что делали её призрачной тенью, погасли бесследно. Но совершенно черная, похожая на мазут масса продолжала приближаться. Даже самый яркий свет оказался ей нипочем.
   Опомнившись, он сдвинул предохранитель лазера. Ослепительная игла вонзилась в тень - и в ней угасла. Ничего не произошло, он словно пытался задержать воду палкой. То ли это была другая разновидность, то ли оружие Вэру использовало совершенно другой принцип, но тьма продолжала невозмутимо приближаться.
   Чисто рефлекторно Айэт бросился бежать. Тьма следовала за ним, не отставая ни на шаг. Наконец, впереди показался широкий пролом. За ним виднелась улица, но в этот миг темная масса настигла и окружила его. Айэт застыл на дне расширявшейся кверху черной воронки, тщетно пытаясь сдержать бешеную дрожь. У него перехватывало дыхание от страха.
   Темнота выпустила отросток, прикоснувшийся к его ноге. Прикосновение оказалось реальным и неожиданно сильным. Айэт не смог даже отстраниться. Все его силы уходили на то, чтобы не завопить от ужаса.
   Темная лента раскачивалась в воздухе, поднимаясь всё выше. Она прикоснулась к груди, напротив бешено бьющегося сердца, и кожу Айэта противно защекотало от страха. Лента поднималась ещё выше - к глазам.
   Юноша застыл. Ему нестерпимо хотелось побежать, но он чувствовал, что бросок в эту живую темноту убьет его мгновенно.
   В нескольких дюймах от испуганно расширенных зрачков лента замерла, развернувшись воронкой. В её черной глубине что-то мерцало - странные быстрые сполохи, исчезающие и плывущие...
   Айэт должен был испугаться ещё больше, но вдруг он с удивлением понял, что у страха тоже есть предел. Ему просто стало всё равно. Голова вдруг сделалась тяжелой, ему ужасно захотелось спать. Он смутно ощутил, что его мягко подхватывает и несет куда-то, а потом ничего не осталось...
   ...............................................................................................
   Анмай очнулся в миг, когда терзавшая его буря ощущений обрела стройность. Он вновь мог рассуждать, но чувствовал, что не вернулся к реальности, а ещё больше отдалился от неё. Его ощущения...
   Поток вверх. Удовольствие, глубокое, изысканное. Странное сочетание естественности и физического шока от остроты, силы ощущений, когда нервный ток, эмоциональный, страстный, но притом необъяснимо медленный и спокойный, мягко захватывает тело, расплавляя любое напряжение, создавая острое ощущение счастья в каждой частице души...
   Вязкий, текучий, заряженный невероятной энергией покой, пришедший извне, рожденный внутри одновременно. Ясность, сияние, огненный, текучий мир, в котором душе невероятно легко, в котором тело невесомо, превращено в любовь...
   Проникая в себя, его сознание обрело чувство цельности, единения с безличным и чудесным миром, недостижимое ни с помощью логики, ни с помощью рассудка. Его волевое воспринимающее "Я" двигалось внутрь себя. Его сознание возвращалось домой, к настоящему источнику комфорта, силы, удовольствия. Разотождествляясь с собственными образами, идеями, с прошлым и будущим, он получал невероятный заряд свежей энергии, получал свободу погружаться к настоящему источнику самого себя. Поток сознания вышел из привычных берегов, в один миг наполняя его чувством совершенного отдыха и обновления, освобождая душу от бессмысленных обязательств и надежд...
   Причина и следствие больше не были связаны, каждый миг заполнился свежестью. Время уже не двигалось вперед. Оно мягким потоком увлекало сознание вглубь, открывая новые возможности легкого, свободного существования. Чудесное воскресало на грани между прошлым и будущим, обволакивая его осязаемой и люминесцирующей тишиной. Невесомость, как теплая река, увлекала и затягивала в состояние невероятной раскованности, освобождения от серьёзности и готовности бороться...
   Раствориться без обязательств, без привычек, словно зависнув в первой фазе сердечного ритма, в начале возникающих мыслей и желаний, в начале ликующего сознания, и наслаждаться внутренней свободой, всецело наслаждаться теплым присутствием Вселенной...
   Раствориться, чтобы стать невидимкой без лица, когда энергия жизни движется снизу вверх легко, не встречая сопротивления, выплескивая сознание за границы физического тела, растворяя его, как аромат в воздухе...
   В мир вновь потекла темнота. Она проступала сквозь счастье, сквозь свет, а он беспомощно завяз в этом проклятом свете!..
   Анмай пришел в ужас. Он чувствовал, что обречен. Шевелиться он не мог. Тьма поглощала его, обволакивая, проходя сквозь него. Коснувшись кожи, тьма мучительно жгла, но на самом деле она была прозрачной. Анмай увидел себя словно отраженным в бесчисленном множестве зеркал, других себя, иногда похожих, иногда очень странных. Казалось, будто он смотрит на себя сверху и сквозь себя, со стороны, и видит всё, что происходит с ним: и как он ходит по комнате, и о чем говорит, и какие мысли приходят ему в голову. Он видел и слышал всё, что делают и говорят люди, видел их лица, лица окружающих его, но не видел самого себя. Он никого не узнавал, ни с кем не разговаривал, никого не замечал, никого не любил и не ненавидел, ничего не чувствовал...
   А впереди маячили какие-то смутные тени, беззвучно кричащие, зовущие его, но он не мог разобрать ни слова. Он хотел что-то сказать, и не мог, не было сил ни крикнуть, ни шевельнуть рукой. И вот он увидел, как из пустоты, из самого центра его существа, словно из какого-то закоулка сознания, в его душе, вспыхнуло пламя. Оно было ярким, горячим и живым, оно рвалось наружу, к темным теням, кричащим и зовущим его. И Анмай понял, что это - его душа, его сила, его жизнь.
   ..................................................................................................
   ...Он стоял в сердце плато Хаос, у того самого ядра деформатора, в котором юный Анмай хотел увидеть будущее. А сейчас он, взрослый, вновь корчился в мертвом свете, пытаясь войти в обжигающее синее пламя, и причиняемая им боль была реальной, такой сильной, что он не мог дышать - все мышцы свело судорогой. Он сунул в сжигающий огонь лицо, руки, всю голову, лишь бы избавиться от мучений. Но они стали лишь сильнее. Боль придавила его страшной, невыносимой тяжестью, сердце останавливалось, он потерял сознание...
   ...И проснулся, - проснулся уже мертвый, замурованный в безмерно огромной кристаллической глыбе, чьи грани видели всё вокруг, всё вместе, сразу, но он не мог ни двигаться, ни дышать. У него просто не осталось тела, только взгляд. Он стал мертвой, чужой массой, впитавшей в себя потерявший все чувства разум Анмая.
   Ощущение себя мертвым, но сознающим оказалось наиболее мучительно. Он жаждал чувствовать, но не чувствовал ничего. Он только видел, так много сразу, что не успевал осознавать. Его разум плавился, рвался, растворялся в массе видений, необычайно противоречивых и странных, бился от невозможности совместить и понять их, выворачивался наизнанку, исчезал. Это оказалось хуже самой смерти.
   Он видел черные, безликие фигуры, бродившие по улицам всех известных ему городов - и он брел среди них. Ему нужно было добраться до сияющей над крышами серебряной башни, пока багровое солнце не скрылось за горизонтом. Тогда тени увидят его, и он...
   Это было не единственным, что он видел, но единственным, что он смог понять. Ощущение безысходной тесноты, растворения в потоке видений, в полноте совершенно чуждых образов стало невыносимо. С неистовой силой его сущность вырвалась и разнесла все заслоны. Он словно взорвался, или, скорее, взорвался мучительный мир вокруг. Анмай освободился.
   И проснулся.
   .............................................................................................
   Он парил в пустоте, среди звезд. Это напоминало те, прежние видения будущего, и он неожиданно успокоился. Будущего он никогда не боялся. Оно было непонятным, но не страшным.
   ..............................................................................................
   ...Он сидел на плоском выступе камня. Вокруг простерлось скалистое плато, изрезанное, неровное. Его заливал чистый желтый свет пылающих на горизонте облаков - скорее туманности, чем заря. На их фоне чернел массивный купол корабля, стоявшего в отдалении. А рядом, напротив, сидел он сам, и два Анмая улыбались друг другу.
   Вдыхая чистый, холодный воздух он подумал, что здесь хорошо сидеть... вместе. Но огонь перед глазами не гас. Он мучительно обжигал, делая всё неестественно, пугающе реальным, и звал его дальше.
   На бесконечное, счастливое мгновение он почувствовал, как к его телу прижимается нагое тело Хьютай. Она исчезла, а его швырнуло в пустоту. Но он всё время чувствовал, что она здесь, рядом. Её рука лежала в его руке, и они шли вместе, там, где нет места страху...
   ................................................................................................
   ...Они видели чернейшую пустоту открытого космоса. Её пронзал яростный синий свет звезды-сверхгиганта, отблескивая на тучах астероидов. Громадное солнце взрывалось, закручивалось тугой, пылающей адским пламенем спиралью, и исчезало, втянутое плывущим в пустоте темным овальным облаком, смутным, окруженным тусклым ореолом. Они ощущали безмерный разум этого облака, словно на них смотрели тысячи огромных глаз, и парили вместе с ним, в пустоте среди звезд...
   Анмай понял, что видения не образуют связной системы. Они видели лишь отрывки того, что произойдет, точнее, того, что может произойти. Он не знал, может ли это произойти в их будущем, или они видят всё - столь разнообразным и странным всё это казалось.
   Они снова увидели, как взрывается звезда. Она росла, вздувалась, разлетаясь огненным кустом, но её огонь угасал, распадался на струи и пласты, сжимался, твердел...
   У них перехватило дыхание, когда они поняли, что видят рождение Линзы. Они видели рои огромных темных силуэтов - их форма всё время менялась. Выпуская плоские веера голубоватого кружевного сияния, они управляли пламенем, придавали ему форму. Зыбкие черные покрывала ползли по лентам звездного огня, превращая их в металл, огромные белые сферы сияющими как солнца воронками поглощали плазму, исторгая потоки камня, воды, воздуха... Всё это растекалось по уже сформированному остову колоссального сооружения. Его металл тоже тек, изменялся...
   Это одновременное формирование, взаимопересечение, взаимопроникновение растущих конструкций было единым, общим. Они словно видели рост живого существа, ускоренный в миллион раз. Всё это происходило с поразительной скоростью. Всё горело и мелькало так быстро, на грани физически возможного, что это было невозможно разглядеть, но всё же, они видели...
   Созидание, творение Линзы выглядело столь величественно, что они ощутили преклонение перед теми, кто мог сделать такое, кем бы они ни были. Непонятно откуда они знали, что создание грандиозной конструкции диаметром в восемь миллионов миль заняло всего несколько дней. Причем, большая часть этого времени ушла на отделку. Основа, остов был создан в непостижимый миг творящего взрыва. Их переполнило счастье, просто потому, что им довелось увидеть подобное. Но их уже несло прочь, дальше...
   .............................................................................................
   ...Роились миры, существа, люди, звезды. Они падали, мчались в бесконечных морях света, среди странных, ни на что не похожих форм, в радужно переливающейся пустоте, пронизанной яркой, как солнце, кристаллической решеткой. Они вырвались из этого пространства, помчавшись в синем полумраке. В нем вращались темные колонны бесконечной высоты. Они видели взрывы в звездной бездне, миры, обращавшиеся в бело-голубые шары пламени, столь огромные, что их рост не был заметен глазу. Стремительно проносясь среди грандиозных конструкций, они попали в море света и сверкающих немыслимых переплетений. Там совершалось движение, нечто столь сложное, что их сознания отказывались это понимать...
   ..............................................................................................
   ...Потом их поглотила растерянность. Их потрясенным глазам предстало нечто немыслимое, растянувшийся на тысячи лет взрыв галактического ядра, огненный вал, пожирающий миллиарды звезд, но не хаоса, нет. Огонь обретал форму, сияющий газ перерождал сам себя, становясь твердью, плотью невероятного сооружения, состоящего из мириад плоских, размером с планету, многоразличных миров. Они летели меж них, зная, что все они - части единого огромного мира...
   В его центре, среди всех этих миров, раскрылись гигантские ворота в пустоте, многогранник из линий синего пламени, в котором плавился сам вакуум. Анмай понял, что видит Ворота Соизмеримости, связавшие этот невообразимый мир с множеством других великих миров, затерянных в межгалактической пустоте, или, напротив, освещенных роями вращающихся вокруг них звезд, связавшие через дополнительные измерения, не существовавшие, но созданные вместе с ними. Они видели Ворота, из которых било неиссякаемое пламя, идущее от самых пределов мироздания. Анмай видел туннели, ведущие за эти пределы, в иные, невообразимые миры. Он попытался влететь в них, во все сразу...
   ...............................................................................................
   ...Произошло нечто вроде взрыва. Они мчались сквозь пламя и тьму, сквозь нечто непредставимое. Потом - только мрак. Из вечной, изначальной, не знающей света пустоты выплыла грандиозная конструкция. Анмай не понимал, как они могут видеть её в полном мраке. Но они видели звездообразный многогранник, по сравнению с которым Линза показалась бы крошкой. Они вместе ощутили, что это нечто очень важное, ключ, ворота в стене, замыкающей всё сущее. Они видели её, и их сознания отказывались идти дальше...
   ..............................................................................................
   Вдруг он остался один, стоящий на огромной, уходящей в бесконечность равнине. Это было мертвое поле камня, растрескавшееся, неровное. Он чувствовал его твердое ледяное крошево под босыми ногами, такое же реальное, как ровный холодный ветер, треплющий волосы и овевающий его нагое тело. Горизонта не было. Равнина действительно уходила в бесконечность, в беспредельность...
   Она казалась Вэру знакомой, и он понимал, что для него она не может быть чем-то чужим и нездешним. Ему хотелось идти по ней, и он даже пробовал, но она уходила вдаль, и, если он останавливался, она тут же пропадала.
   - Пустыня Одиночества, - сказал себе Анмай.
   Он взглянул вверх. Небо над равниной, бесконечно высокое, тусклое, белое, усеивали звезды. Не светлые, даже не черные, а серые. Анмай не понимал, как может их видеть. Вокруг царил покой, вечное, нерушимое спокойствие. Он понял, что это граница между его миром и Бесконечностью, и что Хьютай стоит на такой же равнине. И не было ни прошлого, ни будущего. Только пустота, бескрайняя равнина, и он - её единственный обитатель. Но вот что странно: он не чувствовал страха, ни перед этой пустотой, ни перед возможной потерей сознания, ни даже перед небытием. Он не понимал, спит он или бодрствует. Что-то подсказывало ему - всё это происходит на самом деле.
   - Я здесь, в этом мире, - прошептал он. - Это не сон, не бред, это - явь. Я сам создал этот мир, я могу его уничтожить, но я не знаю, как это сделать...
   Он не увидел, а почувствовал Хьютай, так слабо, словно она была уже по ту сторону. Вместе они, наконец, смогли заглянуть в Бесконечность, достичь её края, и поняли, зачем создан и существует мир, и они сами. Их поглотила полнота радости, и с ней Анмай проснулся.
   ...............................................................................................
   Проснувшись, он тут же удивленно замер. Он лежал на какой-то плоской крыше, на спине, под тучами, вроде бы в том, первом зале, совершенно не зная, как попал сюда.
   Анмай потянулся и сел, и тут же вновь замер. Он был весь обсыпан черной пылью, жирной, словно графит. Она покрывала его одежду и кожу толстым слоем, осыпалась со ставших тяжелыми волос. Он попытался отряхнуть её, но тщетно. Её можно было разве что смыть. Особых неудобств, она, впрочем, не доставляла.
   Вздохнув, Анмай закрыл глаза. Он изо всех сил старался вспомнить конец сна, то удивительное понимание всего, единство... он разделял его с Хьютай...
   Он чувствовал, что воспоминание осталось, но оно скрывалось в темноте. Анмай яростно встряхнул волосами и до боли сжал голову, пытаясь вспомнить. Тщетно. Оно ушло. И не вернется, пока он и впрямь не достигнет своей непредставимой цели...
   Но другие воспоминания уцелели. Анмай понял, что его сознание, его память на самом деле несравненно больше, чем он до сих пор думал. Он не представлял, грезилось ли ему будущее, или всё это произошло когда-то в прошлом, но был уверен в одном, - всё это случилось когда-то или случится потом, это не было фантазией или видением.
   Он ещё раз встряхнул головой и осмотрелся. Дезинтегратор валялся рядом с ним. Все его вещи тоже были с ним, в полном порядке. Силовой пояс действовал. Он проверил его и поднялся в воздух. Хьютай исчезла, но он по-прежнему чувствовал Айэта, и знал, где сможет его найти.
   .............................................................................................
   Айэт не сразу понял, что пришел в себя. К реальности его вернул холод, от которого он начал дрожать. Он лежал на том же месте, у сырой стены полуразрушенного подвала, весь обсыпанный мельчайшей тяжелой пылью. Когда он заставил себя встать, она осыпалась с него, словно песок. Юноша помотал головой, чтобы вытрясти её из волос, потом отряхнулся. Кожа его, правда, осталась совершенно черной, жирной и блестящей, и он сомневался, что Анмай или даже Ювана сможет его узнать. Но все его вещи остались на месте, и Айэт жадно схватился за лазер. Он помнил, как его несло куда-то в прохладных, гибких волнах, мягко скользящих по коже. Они проходили сквозь него, увлекая всё глубже в небытие...
   И это было лишь начало, вход. Потом он проснулся в смутной, темной Вселенной, в неисчислимом множестве жизней одновременно. Казалось, в них прошли тысячи лет. Воспоминания о них были врезаны в него неизгладимо, хотя ему вовсе не хотелось вспоминать. В некоторых реальностях он становился автором или жертвой мучений, столь изощренных, что они превращались в искусство, почти экстатическое. Или он просто становился другим, живущим в темном мире ради темных удовольствий, и это очень нравилось ему...
   Он не мог понять, где находится, и не знал, как долго продолжалось его путешествие. Что-то происходило вокруг, но Айэт не обращал на это внимания. Он пытался понять своё состояние. И понял: он утратил связь с реальностью. Понял, почему ему всё время мерещится чей-то голос. Это был не сон, не бред, это был настоящий мир. Неизвестно, сколько времени он там пробыл. Может, всего лишь несколько минут, может, несколько дней или даже лет. Это были странные, тревожные и одновременно успокаивающие сны. Он не помнил их, но, проснувшись, мог рассказать о них с точностью, кажущейся невероятной. И он с удивлением понял, что ему нравится просыпаться так...
   Но Айэт видел и истинную Вселенную, пространство, необычайно глубокое, затененное призрачными, синеватыми туманностями, в которых тонули неисчислимые рои звезд, но заселенное. Мириады тускло-серебристых спиральных конструкций пронизывали его, протянувшись из бесконечности в бесконечность бритвенно-тонкими слоями. Мелкие группировались вокруг крупных, следуя изгибам их спиралей, они становились всё больше, сами превращаясь в центры маленьких скоплений, и этот неправильный, поразительно сложный узор тянулся, насколько хватал глаз...
   Всё было безупречно чётким, резким, и лишь бесчисленность мелких деталей давала Айэту представление о невообразимых размерах этого космического города. Он видел другие, такие же бритвенно-плоские города, но уже цельные, перистые палевые пластины, рассыпавшиеся разрезными спиралями, состоявшими из ещё меньших и ещё, пока его глаз не тонул в тончайшей паутине самоподобного кружева. Иные города казались ему сплетенными из безупречно изогнутой синеватой проволоки, - загнутые влево перепончатые, фестончатые изгибы, состоявшие из ещё меньших, шествующие друг за другом, словно вырастающие у берега волны. Цепочки ажурных тяжей закручивали их в спирали, и, истончаясь до невидимости, сбегались лучами мохнатых плоских солнц. Это было немыслимо красиво - и немыслимо чуждо.
   И ещё более странное, - бархатно-черная сфера, повисшая в пустоте, облепленная другими, всё меньшими, сидящими друг на друге в какой-то неравномерной, непонятной гармонии. Мертвенно-синее сияние обрамляло их, мягко растворяясь в пустоте, пронизывая себя спутанными, ажурными нитями. Они тянулись в бесконечность, образуя непредставимо сложный узор. В них запуталось множество тускло-серебристых светящихся сфер, похожих на луны, больших и столь крошечных, что они едва были заметны. Айэт чувствовал, что это - что-то необычайно древнее и важное, одно из тех немыслимо далеких, затерянных на самой окраине мироздания мест, что придали ему форму и дали законы, благодаря которым всё живое появилось на свет. Это ощущение неизмеримого покоя и силы он просто не мог выразить, но сейчас его занимали более насущные вещи.
   Там, во сне, он чувствовал Вэру. Это чувство не исчезло после пробуждения. Он по-прежнему чувствовал его, и должен был отыскать. Стыд, вызванный паническим бегством, достиг уже такой силы, что остальные чувства отступили, даже страх. Если бы Вэру отыскать не удалось, Айэт умер бы с большим облегчением.
   Он полез наверх, карабкаясь по грудам битого кирпича. Они осыпались, увлекая его вниз, но юноша не сдавался. Наконец, ему удалось выбраться на улицу, и он быстро пошел назад, к площади, испуганно оглядываясь. Он не думал о том, куда идти, но ноги сами вынесли его, куда нужно...
   Площадь выглядела жутко. Все окна в окружавших её домах вылетели, причудливо скрученные фонарные столбы застыли в том же положении, в каком застал их взрыв. В воздухе висел резкий, непонятный запах.
   Глядя на дико искривленное железо, Айэт вздрогнул. Это и впрямь была сцена из кошмарного сна. Но, кошмар это или нет, страха он больше не чувствовал. Единственное, что его тревожило, беззвучно мелькающие вокруг тени и странные желтые сполохи за крышами.
   Айэт осторожно вышел на площадь. Густохвойные деревья на ней, тоже жутко, неестественно разросшиеся, странным образом не пострадали от взрыва, хотя здесь под ногами толстым слоем лежал невесомый коричневый пепел, похожий на снег.
   Он подошел к согнутому в дугу, судорожно искривленному фонарному столбу, поднял руку и коснулся его. В тот же миг он с криком отскочил назад - его ударило током.
   Столб задрожал и начал выпрямляться с адским стоном, потом переломился посередине и застыл. Упавшая верхушка с хрустом разлетелась на куски. В рваном жерле полыхнуло призрачное голубое пламя, затем погасло с негромким хлопком. Айэт вновь шарахнулся назад, потом осторожно поднял кусок металла, рассматривая излом.
   Сталь, побывавшая в страшном живом сиянии, стала рыхлой и крошилась у него в руках. Айэт содрогнулся, представив, что оно может сделать с живым телом. Например, превратить его в ту жуткую черную тварь...
   Он отшвырнул обломок и повернулся к позорно покинутому им зданию. В глухой стене первого этажа темнели лишь три наглухо закрытых двери. Выше, откуда-то из утробы главного зала, пробивался бледный свет.
   Через открытую им дверь Айэт поднялся туда, обошел зал, но не нашел в нем никаких следов Вэру. Он не знал, что делать дальше, и его привлек свет. Он шел откуда-то снизу. Его источник, широченная лестница, привела его на первый этаж, в лабиринт галерей, залитых ярким розоватым сиянием длинных ламп и заваленных товарами. Именно заваленных. Здесь когда-то был гигантский магазин. Теперь все вещи были сброшены с полок, свалены в беспорядочные груды. Через них с трудом удавалось перелезть. Здесь могла спрятаться целая армия, и Айэту постоянно казалось, что за ним следят.
   Кроме мерного жужжания ламп ничего вроде слышно не было, и он не сразу понял, что с ним сливается другой, похожий звук - шорох или шипение. Испуганно осматриваясь, юноша заметил, что груды барахла приподнимаются, как будто под ними что-то ползет. Потом в промежутке завалов мелькнуло серое скользящее тело. Круглое, оно было высотой до колена Айэта. Без долгих рассуждений о том, что это, юноша бросился бежать.
   Ноги вынесли его в пустой служебный коридор. Свет здесь был тусклее, жужжание ламп - тише. Вскоре Айэт вышел к лестнице, и, толкнув тяжеленную дверь, вошел в почти темный тамбур. Стальная двустворчатая дверь перед ним вела на улицу. Но на неё откуда-то сзади падал зыбкий, подвижный свет, и, обернувшись, он увидел другую лестницу, уходившую вниз метров на пятнадцать. Темную, но внизу словно мерцал громадный телевизор...
   Чувствуя, что всё это происходит во сне, Айэт бесшумно пошел вниз. Казалось, он несколько раз заснул и проснулся на ходу. Этот спуск занял словно целые дни.
   Лестница кончилась в обширном низком помещении со стенами, покрытыми неярким текучим узором. Многоцветный, он казался объемным, уходящим в бесконечную глубь. Он состоял из бессчетного множества деталей. Их оказалось так много, что сознание Айэта не смогло вместить их. Его глаза рефлекторно захлопнулись. Он понял, что есть вещи, на которые действительно нельзя смотреть. Когда он пытался, его сознание ускользало, не выдержав нагрузки. Айэт чувствовал, что вот-вот лишится его, но не упадет в обморок, а просто станет кем-то совершенно другим, как там, в энергостанции столицы...
   Он миновал этот зал, опустив ресницы и ведя ладонью по стене. Невидимые узоры словно бы щекотали её, и даже с закрытыми глазами он ощущал давление этой чужеродной сложности. Глаза и уши не могли помочь ему в поисках выхода, но, к счастью, навстречу ему текли струи всё более холодного воздуха. Следуя им, он незаметно вышел к пропасти. Инстинкт заставил его ресницы распахнуться, когда до неё оставался всего шаг.
   Айэт испуганно замер. Он стоял на узкой полосе гладкой стали, над уходящим глубоко вниз шестигранным зеркальным колодцем. Над ним, на потолке, в несколько ярусов сплетались толстые синеватые трубы. Далеко внизу из узких высоких проемов струился зеленовато-белый свет. Ажурная сеть лесенок и галерей оплетала стены, ныряя в круглые отверстия.
   Айэт тихо рассмеялся. Он попал в межярусное перекрытие Линзы. Теперь оставалось лишь пройти несколько сотен шагов и отыскать выход, ведущий наверх. Вроде бы, ничего сложного, но он не знал, в какую сторону идти. Сейчас его судьба зависела от чистого везения.
   Он пошел влево, внимательно оглядываясь и прислушиваясь. Идти по гладкой стали оказалось трудно, и, если бы Айэт не догадался разуться, то наверняка сорвался бы и упал. Держаться тут было не за что.
   Миновав проем в перегородке, он попал в новую шестигранную шахту, потом в ещё одну, и в ещё. Здесь царила абсолютная тишина, лишь изредка откуда-то долетало гудение, столь слабое, что Айэт не знал, не кажется ли оно ему. Ни живых существ, ни машин не попадалось на его пути, но он был только рад этому.
   Где-то через тысячу шагов он вышел к совершенно темной шахте, и, нащупав в ней ржавые скобы, быстро полез наверх. Здесь вихрился, спускаясь, ледяной смерч, и шахта казалась ему бесконечной. Но Айэт лез вверх, почти не сбавляя темпа, пока не выбрался во что-то вроде железобетонной ротонды. Узкие проемы в её стенах запирали решетки, но в одной из них зиял рваный, ощерившийся пролом. Продравшись сквозь него, он увидел мутное, сизо-рыжее небо, очень похожее на ночное небо в первом зале. Там, под землей, он миновал стену, отделявшую его от того, страшного.
   ...............................................................................................
   Опустив взгляд, Айэт вздрогнул. Он был в обширном дворе, огороженном кирпичной стеной раза в два выше его роста. Через неё ему было не перелезть. Здесь стояло несколько плоских, промышленного вида строений. В окнах одного из них горел свет, оттуда слышался шум, голоса, крики... а во дворе бродили черные твари с бесформенными, похожими на пузыри лицами и неестественно большими глазами.
   Айэт побежал, стараясь отыскать выход, но двор оказался ещё больше, чем ему представлялось, и он запутался в поисках ворот. Твари двигались медленно, и он легко уклонялся от них, но он не мог бежать всё время. Наконец, он заметил, что от освещенного цеха через стену идут толстые, поднятые на бетонных опорах трубы. Айэт повернул к нему и вбежал в распахнутые настежь ворота.
   В светлом, совершенно пустом зале собралось, наверное, несколько сот тварей. Они были нагими, но их поверхность, рыхлая, липкая и черная, ничем не напоминала кожу. Они то ли занимались любовью, то ли танцевали в каком-то ломаном бесовском ритме. Айэт видел, как их слипшаяся плоть перетекала, струилась с одного костяка на другой, тянулась, подобно резиновым лентам. Если бы не пустой желудок, его бы вырвало.
   В центре зала возвышался полый многогранник из труб. К нему сходилось, сбегалось множество кабелей, а внутри металось мертвенное лиловое сияние.
   ...............................................................................................
   Айэт узнал его, когда вспомнил танцующие столбы на площади. Он шарахнулся назад, но стена мерзких слизистых тварей уже зажала его в клещи, тесня к многогранной клетке. Он понял, что, попав в неё, станет таким же, и выхватил атомный фонарь, но шансов отбиться у него не было. Айэт понял, что сейчас его жизнь закончится. Он пытался думать о Юване, но это плохо у него получалось. Было слишком страшно.
   Его прижали к широкому проему пустой грани. Айэт уперся в его боковину, и, уже чувствуя, как мертвенное сияние обжигает затылок, изо всех сил оттолкнулся от неё. Твари повалились на пол вместе с ним, и левая рука юноши вдруг оказалась в тисках липких лап. Он ударил в горло схватившую его тварь, обезглавив её, и, рывком вскочив, бросился бежать.
   Он надеялся прорваться к выходу, но врагов было слишком много. Уворачиваясь, ускользая от них, он залез на узкую галерейку второго яруса и развернулся, яростно отбиваясь. Он уже не надеялся выжить и мечтал лишь об одном, умереть прежде, чем твари вновь схватят его. Они пытались, Айэт отбивался, обреченный, но сильный, не чувствуя в последней ярости ничего, кроме ударов, наносимых врагу. Наконец, твари отступили. У многих недоставало рук или частей лица, другие мертвой грудой лежали под лестницей. Айэт внимательно смотрел на них. По его лицу текла кровь из свежих ссадин, но было видно, что тем, кто хоть как-то дорожит своей жизнью, лучше вовсе к нему не подходить. Вот только долго это продолжаться не могло. Под ним колыхалось уже сплошное море черных тел...
   Ворота зала взорвались. Их разметал свет - синее, беспощадно яркое пламя. И в ещё дымящемся проломе появился Анмай.
   .............................................................................................
   Айэт ничуть не удивился. Всё было так, как должно быть. Анмай тоже заметил его. Их разделяло море нелюдей, но это уже не имело значения. В руках Вэру был дезинтегратор. Едва его луч коснулся первой черной твари, она взорвалась, и от неё остался лишь растекшийся по потолку столб пара. Анмай замер на секунду, - он явно не ждал подобного эффекта, потом вновь нажал на спуск.
   Айэт закричал, когда огненное лезвие рассекло многогранник, и белое пламя, пробив крышу, разметало по залу крутящиеся обломки труб. Он сжался, прикрывая глаза, пытаясь спасти их от ослепительных фонтанов искр. Он не видел, но слышал, как луч расчертил зал от стены до стены, сжигая всё, что в нем находилось. Потом стало тихо, и Айэт поднял голову.
   Воздух стал острым, наполнился жаром и гарью. Невыносимо пахло горелой... но не плотью, а вроде бы землей. Перегноем - мерзкая, богопротивная вонь. Айэт закашлялся, но именно эта сатанинская вонь привела его в себя. Только что страх буквально душил его... а сейчас он уже не мог поверить, что испытывал его наяву.
   Минуту спустя аммиачно-едкий пар рассеялся. Айэт увидел чистый, пустой пол, усыпанный дымящимся бурым крошевом, - всё, что осталось от орды тварей. На стенах дымились рубцы, что-то сыпало искрами, что-то тихо потрескивало, разгораясь...
   Он осторожно спустился вниз. Под ногами хрустели осколки бурой пузырчатой массы, похожей на шлак. Не осталось ничего, даже отдаленно напоминающего плоть. Что ж, тем лучше...
   Они сошлись в центре, обойдя мелкую, обожженную впадину. Айэт ничего не мог с собой поделать. Он бросился в объятия Вэру, и, прижавшись к нему, зарыдал, как ребенок. Он чувствовал легко объяснимую громадную радость и совершенно необъяснимый стыд.
   - Ты в порядке? - спросил Анмай, осторожно отстраняя друга. Айэт хотел ответить, но его сил хватило лишь на слабый всхлип.
   - Что с тобой? - спросил Вэру, уже резче.
   - Мне стыдно. Я... я бросил тебя. Извини.
   - За что?
   Перехватив его взгляд, Айэт смутился, как мальчик.
   - Когда это... сияние напало на нас, я убежал, - наконец сказал он. - Но недалеко: меня поймала темнота. Я словно спал вечность. Я... видел этот город, потом мне показывали разные страшные вещи... потом... я видел звезды, мироздания. И я видел тебя. Ты стоял на равнине... под серыми звездами... а потом... - он встряхнул головой. - Ничего не помню. Там, где было воспоминание - только пустота... и всё.
   - Странно. Значит, мы видели одно и то же.
   Айэт вдруг слабо, задумчиво улыбнулся.
   - Там был ещё кто-то, не ты. Это была она, да?
   - Да, - тихо сказал Вэру. - Хьютай. Мы были там вместе... все трое.
   Айэт молча кивнул.
   - У нас есть союзники, о которых мы не знаем, - наконец сказал он. - Не знаю, что это, но оно вывело нас. Вывело из той темноты, что была внутри нас. Знаешь, когда меня пытали... во сне... хотели, чтобы я предал тебя... я выдержал. И, если ты не найдешь Хьютай...
   - Найду, - спокойно ответил Анмай. - Наши мысли уже дважды были в одном месте и в одном времени - это очень много. И почему-то мне кажется, что скоро мы с тобой расстанемся, навсегда. Там, куда я однажды попаду, на ту равнину, за мной не сможешь пойти даже ты.
   ............................................................................................
   Они вышли из зала. Уцелевшие твари попрятались, но не разбежались. Теперь они были везде вокруг них, за выбитыми окнами, на крышах... Оттуда на файа обрушился град камней и обломков кирпича. Один из них рассек бровь Айэта, чуть не выбив ему глаз. Юноша инстинктивно бросился назад. Спрятавшись в проломе ворот, он перевел дух, выглянул и осмотрелся.
   Анмай взмыл в воздух и открыл огонь, буквально выжигая одно укрытие за другим. Камни перестали лететь, воздух наполнился дымом и адской вонью горящей гнили. Уроды побежали. Анмай преследовал их, порхая на силовых крыльях и безжалостно расстреливая убегающих. В одну минуту двор опустел. Издали слышались выстрелы, но Вэру нигде видно не было. Айэт снова остался один.
   Темный сумрак заваленного шлаком цеха вдруг показался ему очень неудачным укрытием, но выйти во двор Айэт тоже боялся. Среди камней там валялось три или четыре страшных ножа с серповидными крючьями, и он хорошо представлял, что они могли сделать с его телом.
   Сзади послышался шорох. Айэт обернулся. Он ничего не видел. Цех был совершенно пуст. Но тут вновь послышался шорох, всего в нескольких шагах от него, оттуда, где тень была совсем непроницаемой...
   Его сердце прыгнуло к горлу. Он попытался отступить, но тело не слушались, оцепенев от страха. Айэт яростно попытался заставить себя... тщетно! Он не видел и не слышал врага, боясь даже шевелиться, и вскрикнул, когда кто-то коснулся его спины. Обернувшись, он увидел Вэру. Тот стоял совсем рядом, опустив оружие.
   - Они здесь везде, - сказал Анмай, переводя дух. - Наверное, всё население города. Похоже, оно изменилось совсем недавно... - он замолчал и прислушался.
   Вокруг царила мертвая тишина. Айэт не сразу это понял. Но потом он услышал непонятные, далекие звуки... рев множества голосов... топот... и судорожно закусил губу.
   - Им что - мало? - удивленно спросил Анмай. - Но если они так хотят... что ж. Обычно храбрость нападающих идет только на пользу их врагам.
   - Не надо больше убивать, - попросил Айэт, невольно взяв его за руку.
   - Почему? - Анмай мягко повернулся. - Объясни.
   - Потому, что тебе нравится это делать.
   - Да, - Анмай пристально смотрел в его глаза. Потом вдруг отвернулся. - Убежать у нас не получится, - вдруг сказал он. - Придется улететь. Держись крепче!
   Без всяких церемоний Вэру подхватил его. Возносимый вверх, Айэт вдруг увидел черную, овальную громадину, неторопливо плывущую под тучами, и судорожно закусил губу. Он не сразу узнал "Уйту", окруженную вихрящимся ореолом силового поля. Потом у него перехватило дыхание - от счастья. Там, внутри, его друзья... любимая... сейчас он увидит их... её...
   "Уйта" зависла под ними. Анмай скользнул вниз - и через десять секунд растерянный Айэт стоял уже среди своих товарищей. Прежде, чем он успел взглянуть на них, к нему бросилась Ювана. Они обнялись и долго стояли так, не замечая, что лицо Вэру вдруг исказилось, как от боли...
   Когда Ювана, наконец, перестала всхлипывать, Айэт заметил, что Анмай как-то странно смотрит на него.
   - Прости меня, - тихо сказал юноша. - Я никудышный друг, да ещё и трус в придачу. Я тебя бросил, как...
   - Всё это прошло, - Анмай замолчал и вдруг отвернулся. - Но это было... необходимо.
   Айэт смутился.
   - Как ты меня нашел?
   - Не знаю. Что-то привело меня к тебе. Что-то, что мы получили, пройдя испытание. Я думаю, это что-то очень древнее. Строители Линзы создали его, чтобы лучше понять себя. И мы поняли, как много скрыто внутри нас...
   - Я видел лишь то, что уже было во мне, только оно стало реальным, - тихо ответил Айэт. - Там было много - и хорошего, и плохого тоже. Примерно поровну.
   - А как ты попал в тот жуткий зал? - спросила Ювана.
   Путаясь и запинаясь, Айэт начал рассказ. Когда он закончил, все какое-то время молчали.
   - Всё, что мы видели - кошмар и бред. Так не должно быть. Мы... должны уничтожить всё это, - вдруг добавил он.
   - А как? - удивленно спросил Вэру. - И зачем?
   - Ну, мы можем разрушить электростанцию...
   - Она - лишь изображение, картинка. Энергия поступает из центра Линзы.
   Один из шаров, порхавших вокруг "Уйты", налетел на её поле. Он растекся по нему, вспыхнул и исчез. Несомненно, для шаров, из чего бы они ни состояли, силовое поле оказалось намного опаснее, чем для людей...
   Вэру расспрашивал оставшихся о том, что им удалось увидеть. Оказалось, что ничего. Они ни разу не покидали платформу.
   - Мы все извелись, ожидая вас, - печально сказала Уаса. - Больше так не делайте, ладно?
   Они вошли внутрь "Уйты". Айэт словно впервые заметил яркие наряды и голые ноги своих товарищей. Обстановка была самая непринужденная. Пол главного зала покрывали пёстрые шелковые подушки, повсюду стояли блюда с едой и летные кувшины с герметичными крышками. Скрытые динамики играли тихую музыку. Эта обстановка была привычна и любима им, и после всех виденных им ужасов казалась необычайно уютной. Потом Ювана увела его в ванную, перевязывать раны, мыть... и утешать.
   .............................................................................................
   Анмай привычно устроился в кресле рубки. Через несколько секунд "Уйта" поднялась вверх. Остовы зданий и суетившихся внизу тварей навсегда скрыли облака. Вэру подумал, что странные обитатели этого города никогда не видели его истинного неба, расчерченного ажурными ребрами и кружевом мутно тлевшего лунного серебра. Его вечно скрывали тучи, выползавшие из воронок с одной стороны и исчезавшие в таких же воронках с другой. Наверное, это и к лучшему. Жить под лесом растущих вниз острейших шипов было бы довольно неуютно...
   Ему пришлось выйти из облаков, потом снова войти в них, и вот перед ним появилось окно. Он взглянул на улицы этого города, зная, что уже никогда их не увидит. В следующее мгновение вспыхнул ослепительный свет.
   Когда "Уйта", прошив силовое поле, вылетела в соседний зал, Вэру показалось, что он вернулся домой. Хотя здесь всё вокруг было намного более чужеродным, он успел привыкнуть к нему за последние пять месяцев полета. Оно стало уже совершенно естественным. Всё так же бесконечным потоком плыли сияющие шары, всё так же их отражения скользили в изогнутых выступах титанических стен...
   Анмай подумал, что кем бы ни были истинные строители Линзы, но их дух поныне живет здесь. Не в плоских наружных сегментах, не в этих полуреальных подобиях чужой жизни, а здесь, среди титанических сплетений несокрушимой стали, подвластной их непреклонной воле. Когда создавалась Линза, этот металл извивался и тек, как тогда, на площади. Но это уже не казалось ему ужасным.
   Анмай откинулся в кресле. Казалось, его руки праздно лежали на пульте, но "Уйта" вздрогнула. Вслед за шарами она прошла в неприметный проем в стене, и, набирая скорость, помчалась к своей неведомой, но всё же, уже близкой цели.
  
   Глава 14.
   Бог-машина
  
   Я ищу дорогу к звездам,
   Я хочу увидеть чудо...
   Ну хоть что-нибудь такое,
   Что вовек я не забуду!
  
   Айэт Тайан.
  
   Восемь следующих дней прошли, как обычно. Утром девятого, когда "Уйта" мчалась по бесконечно длинному туннелю со стенами из скрученных спиралью полос, тот вдруг пошел вверх и впереди засияла бездонная синева. Миновав портал диаметром в полмили, они вылетели под бескрайнюю ширь небес. Они уже давно не поднимались наверх, и поначалу ошалели от безграничного простора.
   Позади высилась отвесная серебристо-синяя стена, испещренная круглыми проемами, размещенными в строгом порядке. Судя по высоте, она доходила до верхнего, восьмого яруса. Внизу был город. На бескрайнем уступчатом поле высились массивы гигантских многоугольных зданий, более правильных форм, чем виденные ими раньше. Между ними зияли черные жерла огромных, тоже многоугольных шахт. Впереди сияла заря. Здесь она стала ярче, чище и выше. Нигде не было видно никаких опор. Над ними вздымался свод шириной в тысячи миль.
   Несколько минут они молча смотрели на эту удивительную картину. Айэт очень хотел спуститься вниз и осмотреть хотя бы одну из колоссальных металлических башен. В них, несомненно, жили некогда строители Линзы, и, судя по отсутствию видимых повреждений, здесь сохранился в неприкосновенности весь их обиход.
   Но, вспомнив о печальном опыте всех прежних высадок, о том, как глупо они рисковали, и о том, к чему они направлялись, он оставил своё намерение.
   ..............................................................................................
   Весь день они летели над этим удивительным городом, и весь день почти не отходили от окон. Даже для записей в дневник экспедиции никто не хотел отрываться.
   Глядя на широкие, просторные улицы, колоссальные светлые массивы домов, Айэт думал, как хорошо было бы жить здесь. Но они не останавливались даже на минуту.
   Когда "Уйта" пролетала над устьями гигантских шахт, все напряженно вглядывались в их темную глубину, пытаясь понять их назначение. Но между светлыми сходящимися стенами царил непроницаемый мрак.
   Наконец, впереди открылся живой, отблескивающий простор бескрайнего хмурого моря. Айэт долго стоял на корме, с тоской глядя на удалявшиеся башни города Строителей, пока они не растаяли в бледной воздушной дымке. Потом он смотрел на уходящую назад черноту волн, усыпанных серебристыми блестками сиявшей впереди зари. Здесь не было ни дня, ни ночи, только вечный рассвет.
   Они заснули, а неподвижное серебряное сияние парило перед стремительно мчавшейся "Уйтой", не изменяясь и не приближаясь.
   ................................................................................................
   На следующее по бортовым часам утро они всё же заметили, что заря стала ярче, чище и выше. Все они собрались в рубке, и час за часом смотрели на неё.
   Заря всё росла, пока не заняла полнеба. Они чувствовали, что за ней волшебная страна, рай, место, где исполняются все мечты. Дивное сияние всё разгоралось.
   Вдруг они поняли, что летят к огромному светящемуся облаку, заполнившему всё небо впереди. Его отражение на радаре было слабым, нечетким, туманным, и Анмай осознал, что перед ними не новая стена-экран, а газ, ионизированный электрическим разрядом. Но Вэру не сказал об этом никому, так прекрасно было это сияние. Вскоре они увидели, где сияющий туман смыкается с волнами, а ещё через несколько минут "Уйта" нырнула в него. Всё вокруг исчезло в чистейшей сияющей белизне.
   Они приникли к окнам. Их широко открытые глаза жадно впитывали этот удивительно чистый, бездонно глубокий свет. Айэту казалось, что именно так должны выглядеть врата рая, но тут из света впереди показался темный силуэт. Радар здесь глох в помехах, но сияние было столь прозрачно, что они за много миль увидели огромную, в пару миль диаметром колонну. Когда они облетели её, сияние начало слабеть. Его вытеснял другой свет, тревожный, жуткий тускло-багровый.
   - Что это? - с ужасом спросил Айэт. Ему показалось, что его обманули, нет, предали.
   - В Фамайа, в той земле, где жили мои предки, - с усмешкой сказал Вэру, - говорили, что врата в ад открываются на закате, позади заходящего солнца. То, что мы видим, очень похоже на это.
   Ему никто не ответил. Вдруг Уаса, зажав лицо руками, выбежала из рубки. За ней последовали остальные. Анмай остался в полном одиночестве. На сей раз, даже Айэт покинул его.
   Несколько минут он напряженно вглядывался в расползавшуюся багровую мглу, затем закрыл глаза. Он не боялся, просто решил, что лучше будет увидеть всё сразу.
   Минуты шли одна за другой, доносилось тихое жужжание, пол под ногами едва заметно вибрировал...
   Ничего не менялось, но он всё же не решался посмотреть. Ровный гул "Уйты", уже давно ставший частью его жизни, успокаивал, наконец его начало клонить в сон.
   Анмай встряхнул головой, и, наконец, открыл глаза.
   Рубку заливал кровавый свет, падавший почти отвесно сверху. Подняв голову, он увидел солнце, но не обычный плоский диск, а гневный огненный шар в короне из языков пламени. Неяркий, - на него он мог смотреть не щурясь, - но даже сквозь толстый пластик Анмай чувствовал исходившее от него тепло. Небо было совершенно черное, беззвездное, и среди этой черноты сияло солнце, похожее на картинку в учебнике. Его покрывали пятна и желтоватые точки более яркого света.
   Анмай понял, что видит звезду, центральную массу Линзы. К ней поднималась невообразимо огромная параболическая башня. Её основание закрывало десятую часть горизонта, а остриё уходило прямо в языки солнечного пламени. Её зеркальные бока сияли кровавыми отблесками. Он знал, что её высота - восемьсот тысяч миль, но поверить в это был не в состоянии.
   Анмай перевел дух и осмотрелся. Под ним колыхалось то же угольно-черное море, только здесь его отблески сияли свежей кровью. Позади высилась покатая стена с колоссальными арками, заполненными чистой белизной.
   По контрасту с темной сталью она вдруг показалась Вэру зловещей. Он понял, что удивительное, полное звезд небо, которое он видел с последнего яруса, тоже было всего лишь искусным изображением на самой верхней крыше.
   ...............................................................................................
   В рубку вошел Айэт. С минуту он безмолвно смотрел на башню, затем спросил:
   - В её основании и скрыт Сверх-Эвергет, да?
   Анмай кивнул.
   - Сама она служит для подачи питательной массы, - пояснил он. - И для других, неведомых нам целей.
   - А каков её диаметр?
   Анмай прищурился. С первого взгляда ему показалось, что башня занимает полнеба, но сейчас...
   - Сто тысяч миль. Может быть, даже восемьдесят.
   - Так это всего пять дней пути, когда мы попадем в неё! А нам осталось всего...
   - Сорок дней. Боюсь, мы увидим ещё немало... интересного.
   Больше они не говорили об этом, но считали уже не дни с начала экспедиции, а дни, оставшиеся им до цели.
   ...............................................................................................
   Два дня они летели над морем. На третий день Анмай увидел, как кровавый блеск пены сменяет темный металл. Берег был низким и неровным, на него свободно набегали волны. Он переходил в бесконечную равнину. Вдоль него стояли прямоугольные колонны, такие же, как на берегу Пустынного Моря Уарка, только из металла и намного выше. С замков соединяющих их колоссальных арок свисали гладкие блестящие нити, свивавшиеся в узлы, головоломно сложные сплетения труб. Из них во все стороны торчали зеркальные игловидные острия. Этот берег был совершенно пуст и мертв, и они решились приземлиться.
   Анмай первым вышел под алый свет незаходящего, вечно неподвижного Солнца. Воздух здесь был прохладен и свеж, со стороны моря дул ровный, не очень сильный ветер. Лишь равномерный шум волн оживлял здесь мертвую тишину. Вэру не знал, могут ли хищные диски проникать сюда, но видел бесконечные вереницы светящихся шаров, как и они, стремящихся к центру...
   Он подошел к берегу. Волны равнодушно набегали на несокрушимую темную сталь, как делали это уже миллиард лет. Анмай подумал, что они первые файа и люди, если не вообще первые, кто стоит на этом берегу...
   Он оглянулся. "Уйта", застывшая между гигантскими колоннами, показалась ему очень маленькой. Охваченный неожиданной тоской, Анмай вдруг понял, откуда древние строители взяли образы для своих странных сооружений, там, на берегу Пустынного Моря. Хьютай когда-то сказала, что однажды они вернутся к нему, в другой жизни и в другой вечности. И вот он здесь, но он один.
   А может, она имела в виду иное море?..
   Ему оставалось лишь надеяться на это, но тоска не проходила. Он чувствовал, что они с Хьютай расстались навсегда. А если и нет, то всё равно, однажды их пути разойдутся навечно. Он не хотел в это верить, но...
   Эти постоянные сомнения и неуверенность заставили колебаться даже его сердце. Отбросив все мысли, он просто смотрел на море, так же бездумно, как смотрело на него первое выползшее на берег земноводное, миллиард лет назад. Так было в его родном мире, и в бесчисленном множестве других...
   Анмай встряхнул волосами. Обернувшись, он помахал рукой товарищам, подзывая их.
   ................................................................................................
   Они купались, беззаботно резвясь. Слушая их смех, казавшийся здесь немыслимым, Анмай подумал, что такого здесь не происходило никогда...
   Усмехнувшись, он присоединился к ним. Вода была холодной, но он плавал и нырял в ней, играл вместе с остальными, чувствуя, как отступают его тревога и тоска.
   Потом они долго сидели на берегу, глядя на мерно набегавшие волны. Анмай чувствовал, что все они, обитатели "Уйты", стали одной семьей. Его даже удивляло отсутствие серьёзных ссор, неизбежных при заключении нескольких людей в замкнутом пространстве. Айэту буквально чудом удалось подобрать отличную команду. Сам Анмай никогда бы не смог это сделать, даже несмотря на весь свой опыт.
   ................................................................................................
   Убедившись, что окончательно обсох, он оделся и подошел к основанию свисавшей с арки нити. Тонкая издали, вблизи она стала сверкающей трубой диаметром больше его роста, отлитой из странно упругого, поддающегося под рукой материала, - нечто вроде резины, обладающей прочностью стали. Вэру включил силовой пояс и стремительно взмыл вверх. Узел на половине высоты нити был огромен, не меньше "Уйты". Взгляд терялся в сплетении изогнутых труб, иногда что-то знакомое проскальзывало в них и опять исчезало.
   Анмай поднялся выше, опустившись на верх арки, идеально ровную металлическую дорогу шириной метров в двадцать, шершавую, слабо отблескивавшую, словно покрытую пылью. Совершенно пустая, она уходила вдаль, насколько хватал глаз. Вдруг ему захотелось пойти по этой дороге, у которой нет конца...
   Подойдя к краю, он осторожно заглянул вниз. Отсюда "Уйта" казалась не больше жука на ладони, а его товарищи едва различимыми светлыми точками. Прибой трепетал, словно мерцающие белые нити, но сюда не доносилось ни звука. Весь мир был черно-серым, с кровавым солнцем в зените. Башня блестела, словно отлитая из черного стекла.
   Вдруг Вэру стало очень одиноко и жутко, словно он забрался за край мира, туда, где никто не должен бывать. Он шагнул в пустоту и стремительно понесся вниз, затормозив лишь у самой поверхности. Ювана, Уаса и Лэйкис с любопытством смотрели на него. Айэта нигде видно не было. Лишь через несколько секунд он заметил вдали, уже за основаниями колонн, фигурку в белом.
   Айэт брел дальше, в пустыню, туда, где высилось неправдоподобно огромное основание башни. Удивленный Вэру последовал за ним. Идти пешком было бы слишком долго, поэтому он поднялся в воздух и через минуту опустился уже возле юноши. Айэт смутился и Анмай понял, что он хотел побыть один.
   Несколько минут Айэт молчал, вглядываясь в бесконечно далекий сумрачный горизонт. Его белая туника светилась розовым в кровавом свете. Вокруг висела абсолютная, вечная тишина. Даже их сердца бились бесшумно.
   - Ты хочешь идти дальше пешком? - наконец тихо спросил Вэру.
   - Нет, - ровно ответил Айэт. - Я просто думаю... уже почти год мы в пути. За это время я очень изменился. Я чувствую, что не смогу больше жить среди других файа и людей. Меня уже и не тянет к ним. Нас пятеро. Это моё человечество, и мне его достаточно. Это плохо, да?
   - Не знаю. Я начал свой путь в одиночестве, и в одиночестве закончу его, - голос Вэру тоже звучал грустно, но глаза его живо блестели. - Хотя и не хочу этого...
   - Я долго думал обо всём, что видел здесь, - вдруг сказал Айэт. - О том, что ты рассказывал нам о Вселенной и о Линзе. И мне стало казаться, что всё это, - он повел рукой вокруг, - модель, макет Вселенной, мироздания. Отдельные сегменты с различными условиями, все эти звезды... - он встряхнул головой. - Но если это и макет, то не вашей Вселенной, а той, какая должна быть. Такой Вселенной, которая наиболее благоприятна для развития разума. А в центре - способ достичь этого, Сверх-Эвергет.
   - Макет? - удивленно спросил Вэру. - Возможно. Но в таком случае это не макет, а, скорее, послание тем, кто сможет найти Линзу. Как бы образец того, к чему им нужно стремиться. А может быть совсем не так. Ведь мы же не знаем о её строителях ничего! С таким же успехом можно считать макетом мироздания тебя, или, например, меня. Разве в нас не отражается весь окружающий мир, и мы не создаем в себе его подобие?
   Айэт подумал.
   - Да, но мне кажется, что ты... в общем, ты лучший из всех файа и людей, которых я знал в своей жизни.
   Анмай неожиданно зло рассмеялся, потом вдруг сел и сделал знак сесть удивленному Айэту.
   - Послушай... ты молод... я не хочу сказать, что ты глуп, но... ты хоть раз думал о том, что такое действительно хороший человек... файа?
   Юноша отрицательно помотал головой.
   - Народ людей признает действительно достойным лишь того, кто не совершает насилия, подлости и лжи, даже по отношению к лжецам, палачам и тиранам, и готов пойти на мученическую смерть, не обнажая оружия. Мне кажется, что они требуют больше, чем можно требовать. Ведь история пишется теми, кто остается в живых, и для эволюции существуют только живые. И потом... про свою жизнь я не говорю, но разве нельзя защищать жизнь любимой? Поэтому у нас, файа, с незапамятных пор иной идеал, не противоположный, но дикий. Люди произошли от вздорных приматов-собирателей. Мы - от зверей, которых они назвали бы леопардами, и наше внешнее сходство - лишь результат мощи эволюционной конвергенции. От наших предков нам достались лишь глаза... и часть души, Айэт. Мы знаем, что убивать страшно, но умереть, оставив землю мрази, гораздо страшнее! Каждый файа... и каждый человек должен помнить об этом. Но... нельзя оставаться в живых любой ценой, а как определить грань, которую нельзя не перейти, не падая? Ведь всё это решается заново каждый раз, и никакая отвлеченная мораль тут не поможет. Какой из этих идеалов - истина, а какой - уступка своему страху... неважно, какого рода? Я не знаю... по-моему, никто не знает. Но для меня, увы, нет ничего ценнее собственной жизни.
   - А как же Хьютай?
   - Ради неё я готов умереть. Но... только ради неё. А разве у тебя иначе?
   - Нет. Кроме Юваны у меня никого нет. И я хочу, чтобы она жила... даже если меня не будет. А ты... я не могу думать о том, чья жизнь для меня ценнее. По-моему, мы должны просто жить, а не мучить себя неразрешимыми вопросами. Вот и всё.
   Айэт в последний раз взглянул на башню, затем повернулся и пошел назад. Анмай последовал за ним. Их босые ноги, ступая по ровному металлу, не создавали никакого шума. Они словно плыли, беззвучные, как привидения. Анмай лениво подумал о том, что всего в нескольких милях под ними бездонная пустота, холод, бессчетные рои звезд. А здесь - только неизменный свет и мертвая тишина...
   Вернувшись к товарищам, они заметили, что те тоже растеряны и напуганы. Мертвое спокойствие равнины, на которой человек терялся, подавляло их. Безмолвные, они поднялись на борт "Уйты", и через минуту та взлетела, чтобы продолжить свой путь.
   .............................................................................................
   Они летели над гладкой металлической равниной день, затем второй. Ничего не происходило, ничего не было видно. Они изнывали от скуки. Анмай с помощью обзорных камер разглядывал горизонт и башню, надеясь обнаружить хоть что-нибудь.
   Внизу он не смог заметить ничего. Башня блестела как зеркало, ровная, гладкая, полностью лишенная деталей - за одним-единственным исключением. На одной пятой её высоты от основания он заметил темное пятно. Даже при стократном увеличении оно казалось почти точкой, совершенно черное, немного вытянутой формы. Анмай понял, что это многомильное отверстие, дыра, пробитая в неразрушимой броне, несомненно, кораблем файа, стремившимся к центру башни. Только с помощью Эвергета можно было разрушить сверхплотный нейтрид, а это ставило под угрозу существование всей Линзы. Нейтрид сопротивлялся любым нагрузкам, но если всё же подавался, хотя бы в одной точке, то просто взрывался всей массой, подобно закаленному стеклу. Избежать этого можно было лишь с помощью Йалис, и то, с очень большим трудом. Однако её машины не отразили это наглое вторжение. Почему? Неужели они уже тогда были неисправны? Или решили, что пришельцев следует пропустить?..
   Анмай знал, что корабль сел очень близко к Сверх-Эвергету, но экипаж решил покинуть и его, и сам центр Линзы. Почему - он не представлял.
   Он смирил своё любопытство, зная, что уже очень скоро найдет ответ на все свои вопросы. А может не узнает ничего, или умрет, пытаясь узнать. Но пока ему оставалось лишь мучительное ожидание.
   .............................................................................................
   На третий день впереди показались горы. Горный хребет был из монолитного металла, но в точности повторял все детали обычного. Легко перелетев его, они вновь увидели бесконечные ряды зданий. Среди них Анмай сразу заметил нечто, очень странное, кратер диаметром в полмили. Его окружал широкий пояс искореженных и оплавленных зданий. Приборы "Уйты" не обнаружили здесь никаких следов радиоактивности. Это тоже могли сделать файа, но они не стали останавливаться, чтобы выяснить это...
   .............................................................................................
   Сооружения внизу, несомненно, промышленные, выглядели странно. Сначала Вэру решил, что они недостроены, затем понял, что это следы разрушений, словно часть их конструкций была кем-то срезана или... объедена. Это казалось немыслимым, но вскоре он увидел, как рой машин-многогранников разрушает большое здание. Они резали его на куски лазерами, а потом буквально впитывали их с помощью пластического поля.
   От этого зрелища Анмай почувствовал себя неуютно. К счастью, многогранники не обратили на "Уйту" никакого внимания. Скорее всего потому, что она была сделана из углепластика. Случайно ли?..
   Вдруг тревожно запищал радар, говоря, что многогранники тут не одиноки. Через несколько минут показались уже хорошо знакомые Вэру диски. Очень скоро они заметили и окружили "Уйту". Сквозь её корпус пробивался грозный хор, словно отголосок дикой песни, рвавшейся из динамиков. Вэру только вздохнул.
   Один из дисков подплыл к ним. Его центральное отверстие, окаймленное пламенем, оказалось точно напротив "Уйты". Анмай хмуро прикусил губу... и впервые за всё время путешествия воспользовался дисраптором платформы. Такой удар мог снести многоэтажный дом, но диск только качнулся и всплыл вверх. Намек, однако, был понятен, и Вэру пошел за "Тайат".
   ..............................................................................................
   Эта беседа продолжалась несколько часов. Анмай уже устал нажимать кнопку передачи. Диски не только узнали его, но и соскучились, или истомились жаждой духовной пищи. Это были, конечно, не те диски, с какими он говорил в первый раз, но вести о нём разнеслись широко. Анмай, правда, был не очень рад такой вот популярности. Похоже, говорить с дисками тут было просто некому, и их снедала скука. Понятие усталости не было им ведомо, и он старался озадачить их, подкинув больше тем для размышлений, чтобы разговор не затянулся навечно...
   Наконец, диски выдохлись и Вэру повел "Уйту" дальше. Несколько дисков, очевидно, наиболее любопытных, полетели за ней. Впрочем, теперь они держались на безопасном расстоянии и вообще вели себя вполне прилично.
   - И они теперь всё время будут тащиться за нами? - недовольно спросил Айэт.
   Анмай криво усмехнулся.
   - Боюсь, нам следует радоваться, что диски летят вместе с "Уйтой". Если они вдруг отстанут, мы вряд ли доберемся до цели.
   ...............................................................................................
   Теперь они постоянно встречали уже знакомых им летающих обитателей Линзы. Но здесь их было больше. Глядя на бесконечные ряды срезанных до основания зданий Анмай понял, откуда взялись огромные тучи дисков. Они стояли на вершине здешней пищевой пирамиды. Всегда появляясь внезапно, они пикировали на выбранную жертву, стремясь поймать её в центральное отверстие. За этим следовала короткая борьба силовых полей, отмеченная ослепительным сиянием. Затем жертва начинала плавиться в пластическом поле. Аморфная металлоплазма поглощалась светящимся ободом диска. После этого они становились заметно толще.
   Далеко не всегда охота протекала так удачно. Поразительно маневренные шары и многогранники легко уклонялись от неповоротливых громадин, сопротивляясь до последней возможности. Тогда всё вокруг исчезало в сверкании лазеров и вспышках взрывов. Более мелкие виды обычно отбивались стаями. Диски тоже действовали не по одиночке и между роями бронированных стальных громадин порой разыгрывались страшные бои. Теперь стало понятно, почему многие энергетические магистрали, ведущие к периферии Линзы, повреждены.
   Путь к её центру оказался намного опаснее, чем надеялся Анмай. Он вел "Уйту" очень осторожно, пытаясь избегать встреч с машинами, но это не всегда удавалось. Особо наглые экземпляры им приходилось отгонять. К счастью, от ударов луча дезинтегратора наседающие машины отлетали, как ошпаренные, хотя это не причиняло им никакого видимого вреда.
   Отбиваясь от них дни напролет, Анмай уже начал жалеть о мечтательной скуке всех прежних дней полета. Здесь скучать не приходилось. Секунда замешательства могла стоить им всем жизни. Впрочем, если бы не свита из почти постоянно следующих за ними любопытных дисков, все их усилия, скорее всего, оказались бы напрасными, а смерть - неизбежной и быстрой. Анмай ценил их помощь, и по мере сил старался удовлетворить их любопытство, но это было нелегко. Его без конца расспрашивали о самых банальных, на его взгляд, вещах.
   "Уйту" теперь обычно вел Айэт. Ему приходилось постоянно маневрировать, а то и вовсе сажать платформу, когда между машинами вспыхивали настоящие сражения. Глядя на них, Анмай думал, что это тоже следствие потери управления. Когда-то раньше все эти машины создали для перевозок и ремонта. Но миллиард лет эволюции сделал их совершенно непохожими на предков.
   Анмай ни на секунду не отключал силового поля. Обитавшие здесь механизмы чаще всего были не гигантскими, а крохотными, невидимыми глазу. Если бы хоть один такой механизм-паразит проник внутрь "Уйты", они вскоре остались бы без неё, в месте, где нет ни пищи, ни воды. Лишь сейчас они поняли, что не только успех их миссии, но и сами их жизни зависят от "Уйты".
   ...............................................................................................
   Теперь им приходилось спать по очереди. Пока Айэт отдыхал, Уаса вела "Уйту". Другие высматривали живые машины, отгоняли их или уклонялись. Вэру часто доверял дезинтегратор то Юване, то Лэйкису. Скоро девушка обращалась с этим оружием куда лучше, чем он.
   Однажды, когда они сели, укрывшись между двумя стальными массивами, и наблюдали за очередным сражением в небесах, Айэт сказал Вэру:
   - Я встретил на пути много скверных вещей. Но это - самая худшая. То, что должно сохранять Линзу, разрушает её. Мы должны это прекратить.
   - Попробуем - если доберемся до центра, - ответил Анмай. Взгляд его был устремлен вверх. - Мне кажется, что управляющая суть должна быть единственной и расположенной возле питающей сути. Это следствие необходимости, а значит, так оно и будет.
   Айэт не ответил. Он тоже смотрел вверх. Там, на фоне беззвездного черного неба, в котором сияло неспокойное огненное солнце, сверкали вспышки.
   Диски наступали, стремясь захватить нужный им для воспроизводства материал. Как и все хищники, они не могли получать его непосредственно. Им приходилось ловить и поедать другие, более слабые машины. Те сопротивлялись, проявляя в своих действиях не только наличие разума, но и неплохую организованность. Лишь поляризующие очки спасали глаза наблюдающих файа от слепоты, столь сильно оказалось сверкание лазеров, выбивающих гигантские фонтаны искр из боков атакующих дисков. Когда сталкивались разнозначные силовые поля, вспыхивали ослепительные огненные шары, и через несколько секунд до "Уйты" доносился сокрушительный грохот. Диски не имели лазеров, но умело использовали своё единственное оружие, удары несфокусированным силовым полем. Тот же принцип был положен в основу действия дисраптора Вэру, ныне давно пропавшего. Но здесь такие удары оказались неизмеримо мощнее. Когда сталкивались поля разной полярности, взрывы были столь сильны, что лишь немногим уступали по силе взрывам атомных бомб. Они не только проламывали защиту, но часто и сжигали оборонявшуюся жертву. Только силовое поле спасало "Уйту" от разрушительной мощи ударных волн. Она лишь содрогалась, вжимаясь в металл.
   Чаще всего даже эти сокрушительные удары не поражали цели. Но иногда шары и многогранники всё же сминались, раскалывались и падали вниз. Диски ловко подхватывали раскаленные обломки на лету или подбирали упавшие с помощью силового поля. Анмай невольно рассмеялся, наблюдая за тем, как один из дисков, черная громадина в несколько раз больше "Уйты", ложится на бок и ёрзает, пытаясь подобрать обломок, завалившийся в проем. Обычно такие операции проходили гораздо успешнее. Диски, сумевшие захватить достаточно большую массу, немедленно взмывали вверх и исчезали в небесах, поглощая добычу уже на лету.
   Но и для них охота не была безопасным занятием. Анмай видел, как один диск, атакованный со всех сторон многогранниками, раскололся под страшными ударами полей и лазеров. Вспыхнуло огненное облако, затем несколько чудовищных обломков, соединенных уже лишь сетью электрических разрядов, рухнули вниз, сминая бронированные здания, как бумажные. Удар был так силен, что даже палуба "Уйты" под ним содрогнулась.
   Диски не могли подобрать все обломки, и вокруг них немедленно начиналась возня менее крупных машин, не принимавших участия в схватке. Они набрасывались на обломки, буквально высасывая их через сотни вихрящихся лучей, словно пожирающие падаль гиены. А впрочем, они ими и были. Как и биологическая, машинная эволюция заполняла все доступные ниши. Здесь были свои аналоги растений, металлоядные, достигавшие порой огромных размеров. Их объедали искусственные насекомые, вились рои кристаллической мошкары. В металлическом шлаке жили кибернетические бактерии, а у машин побольше были паразиты. Конечно, мертвая эволюция не копировала живую и была, возможно, даже сложнее. Но рисковать, выясняя, так ли это, они не могли.
   Айэт думал совсем о другом.
   - Знаешь, я сочувствую дискам, - сказал он, глядя на "гиен", облепивших останки упавшего.
   - Я тоже. Они уже много раз спасали нам жизни, - тихо ответил Вэру.
   - Да, но они спасают и всю Линзу. Если бы не они, всё это настолько бы расплодилось, что сожрало бы всю её внутренность.
   - Ты прав, - подумав ответил Анмай. - Наверно, они изначально созданы хранителями, стражами Линзы, а может, и сейчас ими остаются. Кто-то же должен отгонять этих лазерных крыс от основных механизмов? И они, несомненно, наиболее разумны из всех здешних обитателей. Я разговаривал с ними и знаю это. Но всё же, говорить с ними ещё раз мне не хочется. Чем меньше внимания мы привлечем, тем больше у нас шансов добраться до цели. А там мы попытаемся привести всё в порядок.
   Сражение, тем временем, пошло на убыль. Насытившись, диски исчезли в небесах. Все прочие машины вернулись к своим обычным занятиям. Так как материал был нужен им лишь для ремонта и воспроизводства, они не нуждались в пище. Энергию они получали либо при термоядерном синтезе, используя влагу воздуха, либо подключаясь к силовым сетям Линзы. Иногда они сражались и между собой, но обычно были не слишком агрессивны.
   ...............................................................................................
   В те редкие минуты, когда не нужно было маневрировать или стрелять, они наблюдали за окружающей их странной, живой техносферой. Теперь "Уйту" сопровождал целый шлейф любопытствующих штуковин самой странной формы. Большую часть времени эти машины кочевали в поисках энергии и пищи, или, как вдруг подумал Анмай, в поисках новых впечатлений. Он тоже хотел бы вести такую жизнь. Ведь машины Линзы жили вечно... пока их не разрушали более сильные.
   Айэт, глядя, как блестят в лучах солнца грани легко порхающих в воздухе тысячетонных громадин, уже перестал удивляться бесконечному многообразию реальности. Ему казалось, что именно такой и должна быть настоящая жизнь. А та жизнь, которую он вел до появления своей звезды, казалась ему лишь длинным и скучным сном.
   ................................................................................................
   С каждым днем пути они встречали всё больше необычного. Их всех удивляло, почему за миллиард лет весь доступный материал не превратился в одушевленные машины. Анмай объяснил, что всё дело в химическом составе: для строительных конструкций достаточно одного-двух элементов, но для саморастущих машин их нужны десятки и даже сотни. В таком случае, правда, возникала иная проблема: откуда брались эти редкие элементы, чтобы цикл воспроизводства не прекращался?
   И однажды они увидели - откуда.
   Лэйкис первым заметил вдали поле ослепительно сиявшей расплавленной стали. Металл бурлил, он тек вверх, ветвился и застывал, образуя остовы зданий. Все они удивленно смотрели на это поразительное зрелище. Внизу, прямо на их глазах, из пламени возникал целый город. Анмай, приглядевшись, заметил, что растущие здания окружает знакомое ему синее сияние, и уже остывший металл тоже течет, принимая удивительно тонкие формы. Это выглядело жутко, но уже не пугало. Теперь он знал истинное предназначение этого сияния, и смотрел на него с восхищением. А там, в том городе кукол, он видел лишь жалкую, выродившуюся ветвь.
   Новорожденные здания и улицы сияли новизной, там даже горели огни. Но к восстановленному району уже слетались тучи пожирателей металла. Стало ясно, что череда разрушения, созидания и вновь разрушения происходит здесь непрерывно, - бессмысленная суета потерявших назначение и цель механизмов.
   - Здесь есть сеть, передающая массу, аналогичная энергетической, - сказал Вэру. - Она рассылается, скорее всего, в виде плазмы, которая служит своеобразной кровью в магнитных сосудах Линзы. У автономных механизмов кровь заменяет пластическое поле. А источником плазмы и сердцем Линзы служит Сверх-Эвергет. Именно туда подается первичная масса от звезды, - он показал вверх.
   Айэт кивнул. Именно он предложил называть это солнце восьмым. Это название привилось. Только Ювана назло юноше называла его Вечным Солнцем. Ведь оно не гасло, не заходило, и вечно сияло в небесах, в то время как все другие знакомые им светила неизменно совершали свой бесконечный путь...
   ..............................................................................................
   Время шло. Хотя здесь оно тянулось очень медленно, настал день, когда путь им преградила необъятная стена центральной башни. Вблизи она казалась совершенно плоской и заполняла полнеба. В ней зияли круглые порталы, перекрытые силовым полем, впрочем, не очень мощным. Машины-обитатели Линзы проходили сквозь него без всяких проблем. Но "Уйте" был нужен скрытый портал в самом нижнем ряду входов. Он открывался так же, как те, в Засолнечной Стене.
   Влетев в полумильное отверстие, они словно попали в иной мир. Поверхность здесь была стеклянная, идеально гладкая и ровная. Основания поднимавшихся из неё темных утесов синевато просвечивали сквозь неё, словно через прозрачную воду. Их острые вершины венчали мертвенно-сизые короны электрических разрядов, погружая всё вокруг в голубоватую мглу, лишь немного смягчавшую бездонную глубину черного и беззвездного неба.
   Здесь царило полное спокойствие. Им не удалось заметить ни одной машины. Это было совершенно непохоже на всё, что они ожидали здесь увидеть. Весь экипаж, словно во сне, смотрел на безмолвно проплывающие массивы скал. Те часто составляли целые хребты, окружавшие огромные прозрачные равнины. В них зияли стрельчатые арки, соединяя стеклянные поля в бесконечные анфилады. "Уйта" плыла по ним, озаренная копьями холодного синего пламени, сиявшего на острых вершинах.
   Однажды они зависли над круглой равниной, огражденной со всех сторон синими, словно оплавленными скалами. Идеально ровное дно просвечивало, открывая их острые ребра, уходившие в бездну. Но дымка стекла делала её не страшной, а, скорее, привлекательной. Экипаж "Уйты", перегнувшись через ограждение, безмолвно смотрел вниз. Синие огни, венчавшие рваные острия скал, издавали тихий свист. Это печальное однотонное пение наполняло их сердца грустью. Вокруг царил такой покой, что любое движение казалось невозможным.
   Вэру вдруг показалось, что он уже видел это, во сне, или в видении, он не мог вспомнить. Он пытался представить, что должно следовать за этим в его предвидении. Но самая память о видении здесь тоже подернулась дымкой и потускнела. Как Анмай ни старался, будущее и для него, и для его спутников оставалось, как и положено, совершенно неведомым. Его охватила тоска.
   ..............................................................................................
   Пять дней они летели внутри этого удивительного мира. Анмай уже начал беспокоиться. Они могли миновать центр Линзы и теперь удалялись от него. А может, весь он выглядит так, и то, что они принимают за непонятные украшения, и есть Сверх-Эвергет?..
   Мысль о том, что в конце столь долгого и трудного пути они не найдут ничего, заставила его сердце сжаться. Но всего через несколько часов они увидели впереди гладкую зеркальную стену. Когда Анмай открыл огромный круглый проем в ней, оттуда хлынул знакомый багровый свет. "Уйта" на полной скорости устремилась вперед.
   В этот миг позади сверкнула бесшумная вспышка. Свет взметнулся сине-серебряным куполом, бросая резкие тени от скал. Через миг всё небо вспыхнуло чистейшей синевой, словно его осветило солнце, и столь же мгновенно погасло. "Уйта" содрогнулась.
   Анмай немедля сбросил скорость. Он ждал долго, но не было ни грома, ни ударной волны. Чем бы ни была вызвана эта вспышка, она произошла за многие тысячи миль от них. Анмай не знал, что это могло быть, но здесь, в этом месте, могло происходить даже невозможное.
   О мимолетно промелькнувшем неприятном чувстве, пришедшем на миг раньше вспышки, он просто забыл.
   ..............................................................................................
   Айэт в миг вспышки стоял на корме. Он ощутил, как сквозь него ледяной волной прошел страх. И вновь увидел то, что видел при рождении Звезды Айэта: бездну, полную звезд. Несколько минут он вглядывался в темноту, его сердце бешено колотилось.
   Он уже начал догадываться, что произошло, но это было столь невероятно, что он не осмелился признаться в этом даже самому себе.
   И он никому не сказал об этом.
   ..............................................................................................
   Тем временем, "Уйта" стремительно мчалась вперед. Круглый проем всё рос и надвигался. Затем вспыхнул ослепительный свет аннигиляции. Айэт зажмурился, его лицо обожгло жаром.
   Когда он открыл глаза, ему показалось сначала, что он вернулся назад. В зените угольно-черного неба вновь сияло огненно-кровавое солнце. Впереди, уходя в его пламя, вздымалась зеркальная башня немыслимой высоты. Внизу застыли массы прозрачного, голубоватого света, колоссальными куполами окружая блестевшие мириадами ртутных зеркал бесконечные ряды причудливых громадин, состоявших из множества округлых изгибов и выступов. Их обвивали ослепительно сиявшие синие нити, казалось, не имевшие толщины. Они нигде не касались их, и, невесомо паря в воздухе, составляли замкнутые фигуры необычайно сложной формы. Сияние вокруг них казалось туго натянутым. В промежутках между витками нитей сияли столь же яркие, неподвижные звезды.
   Ошеломленный этим сюрреалистическим, совершенно чуждым зрелищем, Айэт бросился в рубку. Взглянув на экран радара, он понял, что центральная башня, хотя и казалась безмерно огромной, была не больше десяти миль в диаметре. А само это пространство - не больше сотни миль, хотя на глаз казалось беспредельным. Судя по всему, здесь был энергетический центр Линзы.
   "Уйта" изменила курс и помчалась вдоль внешней стены. Вэру решил облететь помещение. Он узнал очертания циклопических машин, похожих на машины "Астрофайры", но больше, гораздо больше. Сейчас многие машины не работали, но всё же, тут было зловещее, смертельно опасное место.
   Всего через двадцать минут они увидели колоссальный квадратный портал в стене центральной башни, обрамленный широкой полосой невероятно сложного узора. Под ним выступала огромная платформа, несомненно, посадочной площадки, подпертая рядом изогнуто сужавшихся колонн. Тьма в портале над ней не была неподвижной. В ней скользили отблески живого пламени. Сердце Айэта вдруг радостно забилось. Он понял, что они достигли своей цели.
   ...............................................................................................
   Через миг он заметил нечто странное, дыру в небесах, черную на черном, окруженную загнутыми вниз полосами нестерпимо блестевшего металла. Айэт невольно опустил взгляд.
   Среди гигантских машин зиял многомильный кратер. Окружавший его пояс разрушений оказался на удивление узким. Машины были не сокрушены, а расплавлены, и растопленный металл стек вниз. Воронка была глубиной мили в две. Между застывших сверкающих каскадов на её стенах зияли огромные черные бреши, проемы открытых огнем внутренних помещений. Местами из округлых склонов выступали оплавленные балки и массивы, похожие на ледяное кружево. Идеально ровное дно пропасти блестело темным серебром. В его центре, под таким же ажурным светящимся куполом, высилась ослепительно сверкавшая пирамидальная башня, опоясанная острыми ребрами семи отклоненных наружу уступов. Нижний наполовину скрыл расплавленный, а позднее застывший металл. Стены верхнего, восьмого уступа были наклонены внутрь. Его плоскую вершину покрывала сложная система из решеток и углублений, между них торчали игловидные выступы. Острые, безупречно точные грани брони резали глаз своим блеском. Она всюду была неповрежденной.
   Чувствуя, как перехватывает дыхание, Айэт понял, что перед ним "Увайа", тот самый корабль, на котором в Линзу проникли его предки. Он буквально впился в звездолет глазами. Корабли в две мили высотой не предназначались для посадок. Лишь какие-то безвыходные обстоятельства заставили экипаж сесть здесь, среди основных машин Линзы, и, очевидно, вывести многие из них из строя. Айэт опустил взгляд. Ему было стыдно за своих предков.
   ...............................................................................................
   Анмай, заметно волнуясь, остановил "Уйту". На обзорном экране замелькали грани уступов. В стене четвертого сверху зияли два черных провала открытых квадратных люков. Это выглядело тревожно.
   Пальцы Вэру легли на клавиши приборов. "Увайа" не излучала ничего, никакого избыточного тепла. Корабль был мертв, вот уже двенадцать тысяч лет, и явно мог подождать. Немного подумав, он повел "Уйту" к порталу центральной башни, держась чуть ниже его, словно боялся увидеть, что скрывалось за ним. Лишь увидев отражение машины в монолитной зеркальной стене башни, растущее и словно выплывающее из глубины, он поднял "Уйту" вверх. Под ней простерлась совершенно пустая посадочная площадка. Вокруг неё были колоссальные массивы портала, а впереди стена силового поля, которая искажала всё, подобно текущей воде. Но даже эти тягучие переливы смутного пламени заставили сердце Вэру сжаться.
   Он осторожно подвел платформу вплотную к полю. Его плотность оказалась очень велика. Измеритель зашкалило, и Анмай понял, что мощности ускорителя "Уйты" не хватит.
   - Мы не сможем пройти здесь, - сказал он. - Не на этой машине.
   - А на какой тогда? - удивился Айэт. - Что нам сейчас делать?
   - Вернемся к "Увайа". Может, там есть более мощные корабли.
   ..............................................................................................
   Айэт, задыхаясь от волнения, смотрел на приближающийся звездолет. Издали тот казался небольшим, но вскоре надвинулся кристаллической горой, закрывая полнеба. Оплетенный сияющей каркасной нитью, он казался проглоченным какой-то чудовищной глубоководной медузой. Очевидно, это силовое поле создали соседние машины Линзы, чтобы изолировать пришельца. Оно было намного менее мощным, чем в портале, однако, на самом пределе возможностей "Уйты". Но разве у них был выбор?..
   Вэру попробовал переключить обзор на инфракрасный и таким образом заглянуть внутрь ангара "Увайа". Но его пальцы дрогнули и изображение бешено скакнуло. Вместо черных квадратов люков на экране появилось изображение края воронки. Они парили над ним на высоте полумили. Анмай хотел повернуть камеры, но его протянутая рука застыла. На светлом металле выделялась россыпь темных пятен. Он не сразу понял, что это люди, точнее, файа, как и он.
   Вздрагивающей от волнения рукой он сфокусировал изображение. Теперь совершенно отчетливо стали видны сотни фигур. Они смотрели вверх - на них.
   Анмай жадно разглядывал своих потерянных и вновь обретенных собратьев. Все они оказались босыми, только набедренные повязки прикрывали мускулистые мужские и прекрасные женские тела. У всех были длинные спутанные волосы, обрамлявшие красивые смуглые лица. В руках многие держали какие-то трубки с острыми кусками металла на концах. Он не сразу понял, что это копья. Айэт с удивлением смотрел на экран.
   - Я не могу понять, что это значит. Неужели они... одичали?
   Губы Вэру скривились в горькой усмешке.
   - Да. Какая ирония судьбы! Здесь, возле величайших достижений двух могущественнейших цивилизаций, потомки одной из них ведут жизнь животных!
   - Мы не знаем, что довело их до этого, - спокойно сказал юноша, хотя его глаза влажно заблестели. - Мы должны им помочь! И они должны знать всё об этом, - он повел рукой вокруг.
   - Помочь? - Вэру с сомнением посмотрел на лица файа, затем на портал. - У нас совсем другая цель, и я не знаю даже, сможем ли мы говорить с ними. Но они должны действительно знать многое. А наша помощь... - он посмотрел на голых детей, бегавших между взрослыми, и замолчал.
   Секунду спустя "Уйта" накренилась и быстро пошла вниз. Файа внизу бросились врассыпную. Вскоре платформа мягко опустилась на краю огромного металлического прямоугольника. Его окружали низкие стены. Сразу за "Уйтой" он обрывался вниз волнистым склоном. Стена напротив была выше, и в ней зиял ряд открытых квадратных ворот. Очевидно, некогда это была взлетная площадка для машин Строителей.
   Экипаж "Уйты" напряженно вглядывался в черноту ворот, но там ничего не двигалось. Наконец, Лэйкис предложил выйти наружу. Айэт и Уаса согласились, Вэру и Ювана воспротивились. Но прошло уже полчаса, а файа всё не показывались. Наконец, весь экипаж "Уйты" вышел на корму, а затем спустился вниз.
   Через несколько минут в воротах показались первые файа. Они испуганно вглядывались в пришельцев. Но те стояли совершенно неподвижно, и файа осторожно двинулись вперед. Вскоре за разведчиками собралась целая толпа, которая тоже стала приближаться к ним.
   Вэру и остальные двинулись было им навстречу, но, сделав всего несколько шагов, застыли. Отходить от "Уйты" никому не хотелось.
   Дикари двигались бесшумно. Анмай слышал лишь негромкий шорох босых ног. И они ничего не говорили, не разговаривали даже между собой. Скоро они подошли вплотную. Теперь их и экипаж "Уйты" разделял едва десяток шагов. Только тогда они остановились.
   Обе стороны настороженно и подозрительно разглядывали друг друга, и Вэру вдруг почувствовал страх. Перед ним, несомненно, были файа. У них были глаза и лица файа, но чего-то не хватало. Чего? Он не знал, но даже у тех диких файа на окраине Линзы не было этого отличия.
   Вэру напряженно пытался понять это, и вдруг его словно ударили. У этих не было того света в глазах, который можно было бы назвать душой. Это было страшно. Ему сразу вспомнились слова "Астрофайры", что в Файау существует множество миров, жители которых убивают друг друга, просто ради развлечения. А здесь, за двенадцать тысячелетий жизни рядом со Сверх-Эвергетом, среди чудовищных, опасных машин, они превратились просто в животных. И та тяга к злу, которая всегда отличала его народ, в них, несомненно, достигла максимальной силы... если это вообще были файа, а не их подобия. Он словно впервые взглянул на эти пустые лица и грязные, покрытые шрамами тела.
   Анмай вздрогнул, когда встретился взглядом с вождем племени. Это был высокий, могучий мужчина с решительным, хитрым лицом. В густой гриве его черных волос уже светилась седина. В цивилизованном обществе он, несомненно, стал бы великим правителем, каким был и Анмай. Но он стал только предводителем стада тупых убийц.
   Вэру не знал, что вождь прочел в его глазах, но тот взмахнул рукой и крикнул, отдавая приказ. В то же мгновение вся орда набросилась на них.
   ..............................................................................................
   Они инстинктивно побежали назад, к "Уйте", и успели добежать до лестницы, когда Уаса споткнулась и упала. Брошенное копьё пробило ей ногу. Она попыталась подняться, но подбежавший дикарь с маху всадил ей копьё в живот. Девушка страшно закричала и откинулась назад. Лэйкис обернулся и бросился к ней. Секунду спустя Вэру с ужасом увидел, как окровавленное тело юноши повисло на десятке пронзивших его копий...
   Ювана первой стала подниматься по лестнице, но, споткнувшись от спешки, упала, растянувшись на ступеньках. Айэт с криком повернулся к преследователям. Он перехватил направленное ему в грудь копьё и вырвал его из рук нападавшего. Юноша ударил его древком в живот, повернул оружие и всадил стальной наконечник в горло второго. Тот рухнул, но вместо крови из раны хлынула какая-то прозрачная жидкость...
   Анмай, наконец, опомнился. Бросившиеся на него файа покатились по металлу от удара силового поля, а сам он взмыл вверх. Через секунду он уже стоял на палубе "Уйты". Он видел, как дикари бешено колют копьями уже бездыханные тела его товарищей, как Айэт яростно отбивается сразу от нескольких врагов. Он пронзил одного из них, но копье второго ударило в бок юноши. Белая туника Айэта окрасилась кровью, и он упал.
   .............................................................................................
   Проклиная себя за медлительность, Анмай включил дезинтегратор, навёл его и выстрелил. Его луч безошибочно нашел вождя. Едва он коснулся тела, оно вспыхнуло ослепительным пламенем, очертившим контур обнаженной фигуры. Мгновение спустя грянул взрыв, клочья горящей плоти полетели во все стороны, рассыпая искры. На месте вождя остался лишь поднимающийся к небесам грибовидный столб пара. Анмай ещё никогда не стрелял по живым существам из дезинтегратора, и не представлял, что его действие на них настолько чудовищно.
   В один миг повисла жуткая тишина. Все застыли, глядя на Вэру. Айэт тоже взглянул на него, и сжался в ужасе. У Анмая было совершенно спокойное лицо, страшно спокойное. А гневно суженные сверкающие глаза могли принадлежать только безжалостной мыслящей машине.
   Он инстинктивно дернул босой ногой, возле которой упал отлетевший кусок, и мельком взглянул на него. Это был осколок бурой пузырчатой массы, похожей на дымящийся шлак. Она уже совершенно не походила на плоть.
   "В уголь. Даже не в уголь. В шлак. Что ж, тем лучше!"
   Он поднял оружие. По площади разнесся испуганный крик, словно вырвавшийся из одной груди. В следующий миг луч дезинтегратора впился в толпу. Файа целыми десятками вспыхивали и взрывались в тучах пара. Они кинулись бежать, но луч находил их и в дыму, нанося неотвратимые, меткие удары. Всю площадь затянуло паром, трещало, как на огромной сковородке в аду.
   Через минуту аммиачно-едкий пар рассеялся. Айэт увидел чистую, пустую площадь, усыпанную бурым дымящимся крошевом. Это было всё, что осталось от сотен файа. Среди шлака лежали только Уаса, Лэйкис, да тела тех двух местных файа, которых он убил.
   Он подумал, что его товарищи, быть может, ещё живы, но, взглянув на окровавленные, истыканные тела понял, что никакой надежды нет.
   ..............................................................................................
   Айэт с ужасом посмотрел на копьё в свой руке, отбросил его и вдруг разрыдался навзрыд. Он оплакивал тех, кто был дорог ему больше всех на свете.
   Ювана сидела на лестнице, совершенно неподвижно, словно в столбняке. Потом она молча сползла вниз и обняла юношу. Они затихли.
   Несколько секунд Анмай смотрел на них, потом его глаза тоже стало жечь. Он спрятал лицо в ладонях.
   "Почему? Почему они? Преодолеть такое расстояние, узнать и увидеть столь много, чтобы так глупо погибнуть. Почему смерть всегда так безжалостна? А сколько смертей на моей совести? Целый мир!"
   Вэру упал на колени. Он плакал и не стыдился своих слез. Сейчас он был готов на всё, чтобы вернуться назад, чтобы не было всего этого - войны, Эвергета, самой Файау...
   Вспомнив, зачем они здесь, он опомнился. Мертвых не воскресить, но он должен сделать так, чтобы страданий и смертей стало как можно меньше, чтобы смерть Уасы и Лэйкиса хотя бы не оказалась напрасной.
   .............................................................................................
   Анмай поднялся и спустился вниз. Айэт и Ювана сидели совершенно неподвижно, словно каменные, молча, тесно прижавшись друг к другу. Заметив Вэру, юноша поднялся.
   - Что нам делать? - тихо спросил он. Анмай заметил, что туника на его левом боку пропиталась кровью.
   - Позаботиться сначала о тебе. Мертвые подождут. Если ты умрешь, Ювана не переживет этого.
   Опираясь на плечо девушки, Айэт с трудом поднялся наверх. Оставшись в одиночестве, Анмай осмотрел поле боя. Прежде всего, он подошел к товарищам, но те действительно были мертвы. Зато один из тех, кого поразил Айэт, был ещё жив. Он держался за пробитый живот, пытаясь подняться. Из раны сочилось нечто бесцветное, распространяющее резкий запах аммиака.
   Вэру посмотрел на него. Совсем ещё мальчишка, узкобедрый, большеглазый... Но эти глаза были пусты. Кроме чисто животного страха и боли в них не отражалось ничего. Он опустил дезинтегратор, и в доли секунды превратил оба тела в шлак.
   ..............................................................................................
   Когда он поднялся наверх, Айэт сидел на столе, в своей комнате. Когда он снял окровавленную тунику, Вэру вздохнул с облегчением. Направленное в сердце копьё скользнуло по ребрам, лишь разорвав кожу. Ювана быстро промыла и заклеила рану. Айэт сидел неподвижно, как каменный, хотя Вэру на своём опыте знал, что эти манипуляции весьма болезненны. Затем они спустились вниз.
   Даже похоронить погибших здесь оказалось невозможно. Они завернули их в белую ткань и перенесли на борт "Уйты". Потом Вэру попробовал войти в ворота. Но едва он приблизился к одному из зияющих проемов, оттуда вырвался огненно-белый луч, чуть не снесший ему голову.
   Анмай поднял дезинтегратор. Он давил на спуск до тех пор, пока не вспыхнул огненный шар, а затем отпустил кнопку. Из проема с хлопком вырвалось синее пламя. Затем донесся стук, словно рассыпалось что-то хрупкое. Из проема выползла туча пара и всё стихло. Лицо Вэру скривилось. Он подумал, что нет ничего более отвратительного, чем высокотехнологичное оружие в руках дикарей, даже если они лишь порождение самих машин...
   ..............................................................................................
   Вернувшись назад, он поднял "Уйту" в воздух. Но прежде, чем направиться к силовому кокону "Увайа", он развернулся к ангару. На сей раз Анмай, не церемонясь, ударил по нему из бортового дисраптора "Уйты". Из проемов ворот вырвалось пламя, затем оно взметнулось над вспучившейся крышей. Но Анмай не отпускал кнопки, пока не осели расплавившиеся стены, и на месте ангара не открылся огнедышащий провал. Лишь тогда он поднял "Уйту" вверх. Стоявший рядом с ним Айэт ни сказал ни слова.
   ...............................................................................................
   Анмай направил платформу к ангару "Увайа". Вдруг он заметил непонятно откуда взявшийся дырчатый многогранник, стремительно летевший к ним. Встревожившись, он отправил Айэта на корму с дезинтегратором. Но прежде, чем тот успел выйти наружу, многогранник вдруг открыл огонь. Из центрального отверстия вырвался ослепительный, огненно-белый шнур лазерного луча. Это было совершенно немыслимо. Никогда раньше обитатели Линзы не проявляли такой агрессивности.
   Анмай резко свернул в сторону. Тем не менее, луч раскроил ворота ангара и задел купол, который с треском лопнул и в следующее мгновение разлетелся вдребезги. Айэт выстрелил и попал в цель, но луч лишь выбил фонтан искр. Многогранник дернулся, но продолжал приближаться. Он был намного маневреннее "Уйты", и Вэру не успел уйти от второго выстрела. Луч вонзился в борт, рассекая бронепластик, как бумагу. Восьмисоттонная платформа дернулась и опрокинулась набок. На пластик купола из бассейна хлынула вода.
   Испуганный Анмай с трудом смог восстановить управление. Сначала он подумал, что оно повреждено, но, взглянув на приборы, он понял, что дела много хуже - перерезаны многие кабели и поврежден сам ускоритель. Вэру не мог даже маневрировать. Теперь многогранник мог просто разрезать их пополам.
   Он не видел, как на корме едва не свалившийся вниз Айэт поднял оружие. Юноша падая налетел на прутья ограждения, сильно ударившись об них раненым боком. Он едва не свалился вниз и сам не понял, как удержал в руках дезинтегратор. В глазах у него потемнело от зверской боли. Не обращая на неё внимания, он обеими руками поднял оружие, и, дождавшись, когда виртуальный излучатель достиг полной мощности, нажал спуск. Он почти не мог целиться и сам удивился, что попал.
   На сей раз, многогранник окружила корона бледного пламени, он завертелся и камнем рухнул вниз. Айэт видел, как многометровая глыба металла врезалась в поверхность. Пробив броню какой-то крыши, она наполовину вошла в пролом. Корпус многогранника раскололся, из расщелин вырвалось пламя, электрические разряды, поднялся столб дыма. Потом всё стихло. "Уйта" медленно, словно нехотя, вернулась в нормальное положение...
   Оглядевшись, Айэт понял, что её положение немногим лучше. Вэру с огромным трудом удавалось сохранить управление, но поврежденный ускоритель не мог держать её в воздухе. Платформа стремительно скользила вниз, оставляя шлейф дыма из разреза, и всё, что мог сделать Анмай, это направить её на плоскость пятого уступа "Увайа". Он до предела сконцентрировал её поле и повел "Уйту" вперед.
   Когда разноименно заряженные поля соприкоснулись, вспыхнул чудовищный свет. Пластиковый купол рубки задымился от адского жара, корчась, как горящая бумага. Пластик помутнел и потемнел, затем лопнул с хлестнувшим по ушам раздирающим треском, и внутрь ворвался чудовищный жар. Вэру словно ударили по лицу, столь мощной была волна тепла. Жужжание ускорителя перешло в гневный гул, потом внутри "Уйты" тоже страшно затрещало, и вдруг наступила невесомость. Она падала к неотвратимо плывшей к ним зеркальной плоскости.
   "Уйта" прошла сквозь силовое поле, но её ускоритель сгорел, и не мог больше держать её в воздухе. Сначала мягкий, он быстро отвердел. Всё внутри просторной рубки, подушки, подносы, еда и кувшины, закружилось в чудовищном вихре. Большую часть вещей вышвырнуло наружу раньше, чем Анмай успел это заметить. Один из кувшинов шмякнуло о стену так, что содержимое окаймило осколки лучистым ореолом.
   Сердце Айэта, казалось, вот-вот выскочит из глотки. Он оцепенел от страха и, в то же время, хотел умереть, лишь бы всё это поскорей закончилось. Толстая углепластовая обшивка "Уйты", обдуваемая яростным напором воздуха, трещала и коробилась, остывая. Когда нейтридная плита надвинулась вплотную, юноша сжался, но удар был на удивление слабым. Всё ещё действующее аварийное поле смягчило его.
   Анмай тут же отключил поле. "Уйта" провалилась вниз, помчавшись к своему стремительно растущему отражению в зеркальной стене звездолета. Её гладкое днище с шипением скользило по нейтриду, словно по льду. Их скорость не падала. Монолитная броневая стена стремительно надвигалась. Айэт видел, что их скорость не меньше сотни миль в час. Схватив Ювану за руку, он выскочил на корму. Через секунду "Уйта" врезалась.
   В последний момент Анмай вновь включил поле, но оно только смягчило удар. Аварийный ускоритель тоже отказал, внутри "Уйты" вновь раздался страшный треск. Айэту показалось, что платформа наполовину вошла в зеркальную броню, но тут же во все стороны черной звездой брызнули осколки пластика. Юношу швырнуло к стене ангара, раздался страшный грохот. Сверху посыпались осколки. Он содрогнулся, увидев куски прозрачного пузыря рубки, в которой остался Анмай...
   ..............................................................................................
   Айэт с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Вокруг висела мертвая тишина. Над ним застыло жуткое лиловое небо со страшным фиолетовым солнцем, размытым сизым маревом силового поля, вокруг - смутные громадины машин Линзы. Его охватил ужас, когда он понял, что, возможно, остался здесь в полном одиночестве.
   Он закрыл глаза и сжал зубы, пытаясь успокоиться. Когда ему это удалось, он вошел внутрь. Центральное помещение оказалось завалено обломками, вода из расколовшегося бассейна вытекла. По сторонам торчали осколки разбитого купола. Вся передняя часть платформы была разбита вдребезги. Рубка просто исчезла. То, что её составляло, было искрошено и вогнано в жилые помещения. Ничего живого остаться там не могло.
   Его окликнула Ювана. Она сидела у передней стены, держась за плечо. Её тоже швырнуло вперед, но мягкая обивка стен спасла её от ушибов. Айэт понял, что потерял её по дороге, и в груди у него ёкнуло.
   - А где Анмай? - растерянно спросил он. Без Вэру он казался себе совершенно беспомощным.
   - Здесь, - Вэру висел возле стены, в которую они врезались. - Меня спасло моё силовое поле, - он прикоснулся к поясу. - Хотя мне показалось, что все внутренности у меня перемешались! Вы в порядке? - пара кивнула. - Тогда давайте осмотрим повреждения.
   Осмотр не занял много времени. Стало ясно, что для "Уйты" полеты окончились навсегда. Даже если бы удалось починить перерезанные кабели и расплавленные магниты ускорителя, восстановить корпус они не могли. Хуже всего было то, что все баки лопнули и вытекла вода. Склад уцелел, хотя в нем царил хаос. Но от продуктов без воды не было никакого толку. Без неё они могли прожить лишь несколько дней. А что потом?..
   К счастью, воздух тут был пригоден для дыхания, но у Айэта жгло глаза и грудь. Влажность здесь оказалась нулевая. Радиации он не ощущал, но дозиметр в весме Вэру показывал пятьдесят миллибэр в час. Не так много, чтобы вызвать лучевую болезнь. От жажды они умрут гораздо раньше...
   - Мы не сможем здесь остаться, - печально сказал Вэру. - Эти одичавшие создания не оставят нас в покое. У них есть лазеры, и они, или то, что ими управляет, могут подчинять себе здешние машины. Этот многогранник напал на нас не случайно. И его собратья могут появиться здесь в любую минуту. Силовой кокон не задержит их. Раз "Уйта" сквозь него прошла, то они тоже могут.
   - Он в самом деле вел себя неестественно, - сказал Айэт. - Но куда мы можем пойти?
   - Не пойти, а полететь. Я надеюсь, что леталка в ангаре уцелела.
   Вспомнив о маленькой машине, Айэт взбодрился. Отчасти.
   - Но куда нам лететь? Леталка не пройдет сквозь поле. У неё даже нет ускорителя.
   - Мы на "Увайа" и она цела. Судя по книге, тут остались другие летающие платформы и даже разведывательные корабли. Если мы сможем запустить хотя бы аварийные генераторы звездолета, у нас будут его системы жизнеобеспечения. И мы сможем прочесть бортовую библиотеку. Всё ещё не так плохо, Айэт!
   У юноши перехватило горло и он не смог ответить, лишь кивнул.
   ...........................................................................................
   Увы, если леталка и уцелела, двери ангара заклинило и до неё им было не добраться. Им оставалось рассчитывать лишь на силовой пояс Вэру.
   - Мы должны сделать ещё кое-что, - печально сказал тот. - Похоронить Лэйкиса и Уасу здесь негде. Мы должны предать их тела огню, вместе с "Уйтой".
   У Айэта перехватило горло и он не смог ничего сказать, только кивнул. Вэру спустился вниз. Извиваясь между обломками, он проник в разбитое машинное отделение. И вернулся через полчаса, печальный и измотанный.
   Не говоря ни слова, они обняли Вэру, который сразу же поднялся в воздух. Они отлетели на два вэйда, затем Анмай остановился и они повисли в воздухе над зеркальной плоскостью уступа.
   - Сейчас, - сказал он. - Смотрите.
   Айэт, с полными слез глазами, смотрел на черный корпус "Уйты". Вдруг в её центре полыхнуло бело-синее пламя, - взорвался запасной аннигилятор.
   Взрыв расколол "Уйту" пополам. Тут же взорвался и её главный аннигилятор, и через миг вся она вспыхнула ослепительным огненным шаром. Яростный свет хлестнул Айэта по глазам, он зажмурился и едва не сорвался, когда в поле Вэру ударила волна раскаленного воздуха. Грохот сквозь него донесся как-то отдаленно. Шар величественно поднялся вверх, расплываясь черным грибом.
   Айэт застыл неподвижно. Он знал, что должен что-то сделать, воздать последние почести товарищам, но не мог даже пошевелиться. Вдруг он вспомнил, что дневник полета, вся их память о нем, тоже обратился в прах.
   ............................................................................................
   Вэру тоже несколько минут смотрел на гриб. Лишь когда тот потерял форму и расплылся, он направился к "Увайе". Этот полет, самый короткий, должен был пройти без происшествий. Однако перегрузка доконала и силовой пояс Вэру. Сразу несколько сегментов отказали и Анмай камнем пошел вниз. Айэт и Ювана отчаянно вцепились в него. Он переключил уцелевшие сегменты на неограниченный форсаж, но это был предел возможностей устройства. Теперь они просто падали не слишком быстро.
   Айэт не смел поверить, что всё это происходит наяву. Он падал... падал... падал, отчаянно вцепившись в Вэру... потом они все плюхнулись на идеально гладкую теплую поверхность и заскользили по ней, как по льду.
   Айэт осмелился открыть глаза. Они скользили прямо к отверстой пасти ангара. До него было ещё далеко, но трение здесь, похоже, отсутствовало напрочь. Напор воздуха казался слишком слабым, чтобы затормозить их.
   Границу зеркальной брони и серого жесткого пола отмечала широкая колея ворот. Айэт, поджав ноги, перелетел через неё, несколько раз перекатился и замер. Кое-как поднявшись на ноги, он выглянул наружу. Там, где только что стояла "Уйта", не осталось никакого следа, никаких обломков, копоти, ничего. Когда платформа взорвалась, её осколки, разлетаясь во все стороны, превратились в пыль.
   - Мы должны идти дальше, - сказал Вэру.
   Они осмотрелись - и поёжились. Здесь было холодно. Тусклый свет, льющийся через порталы, не освещал ангара, скорее, подчеркивал его сумрачную ширь.
   Вэру включил атомный фонарь, но даже он не смог осветить огромный зал. Его свет едва мерцал на стенах, темных то ли изначально, то ли потемневших от старости. Это колоссальное, полмили в длину, помещение оказалось пустым. Из стен выступали площадки для летающих платформ, но от них не осталось никакого следа.
   Насколько Анмай мог судить, силовых летных труб, как на "Астрофайре", здесь не было. Лифты, конечно, не работали. Оставалось лишь искать аварийные лестницы, а потом карабкаться по ним.
   Они пошли вглубь, ступая с осторожностью. Стальной пол обжигал холодом их босые ноги. Айэт удивленно осматривался. Его глаза оживленно блестели. Он всё же попал на межзвездный корабль, причем тот, на котором сюда прилетели его предки!
   Анмай тоже удивленно оглядывался вокруг. Он не мог поверить, что эти стены простояли двенадцать тысячелетий. И экипаж этого корабля основал Империю Маолайн! Его предки тоже видели эти стены, спасшие их и весь народ файа от гибели.
   Анмай и Айэт были ближе друг к другу, чем думали.
   ..............................................................................................
   Они подошли к внутренней стене ангара. Вскоре Вэру отыскал ворота туннеля, ведущего в другой ангар у противоположного борта, наглухо запертые, но возле них был шлюз. Они вошли в прорезь цилиндрического затвора и Анмай долго крутил маховик, пока тот не повернулся на полоборота. Едва открылся внутренний проход, раздалось резкое шипение. У них заложило уши. Когда звук стих, Вэру тихо сказал, удивленный новым звуком своего голоса:
   - Здесь сохранилась исходная атмосфера нашей родины, содержащая лишь кислород и азот. Надеюсь, это не вызовет новой потери сознания.
   В пустой комнате шлюза ничего не было. Миновав второй цилиндрический затвор, они вышли в огромный темный туннель. Анмай шел первым. Вдруг он заметил, что по стальному полу к ним катится невысокая пологая волна. Вначале он решил, что ему показалось, но когда волна достигла их, вздувшаяся сталь обволокла их ступни так, что они не могли сдвинуться с места. Анмай попробовал вырваться, но сразу понял, что это бесполезно. Он чувствовал, что ничтожного усилия будет достаточно, чтобы раздробить ему кости. Прежде, чем он успел испугаться, металл опал и вновь воцарилось мертвое спокойствие.
   - Что это было? - испуганно спросил Айэт. - Ведь корабль мертв!
   - Значит, это проникло в него снаружи. Неудивительно, что файа бежали отсюда, и вообще из центра Линзы...
   Айэт поёжился, вспомнив танцующие столбы на площади, но всё же пошел вперед.
   Туннель упирался в новые громадные ворота, тоже наглухо закрытые. Миновав ещё один шлюз, они попали в наглухо закрытый ангар у противоположного борта "Увайа". Тут стояли ряды темных громадин, в которых Вэру сразу признал десантные корабли. Они были меньше и иных очертаний, но всё же очень похожи на десантные корабли "Астрофайры". Среди них выделялась рубчатая дискообразная конструкция диаметром метров в пятьдесят. Судя по её форме и зеркальной отражающей обшивке, экипаж "Увайа" построил этот летающий ускоритель, чтобы попасть в башню Сверх-Эвергета. Если он ещё исправен...
   Они поднялись на его борт. То ли помогло герметически закрытое помещение, то ли проникшее в "Увайа" пластическое поле периодически восстанавливало его, подобно остальным машинам Линзы, но корабль, насколько Анмай мог судить, был действительно в полном порядке.
   - А как мы включим его? Ведь тут нет энергии! - удивился Айэт.
   - Энергия есть. Если верить книге.
   Анмай открыл щиток на приборной панели и вставил туда светящуюся муфту дезинтегратора. Помедлив, он нажал спуск. Щелкнуло, их окружило жужжание, затем вспыхнул свет и на пультах вокруг загорелись индикаторы. Анмай, помедлив убрал оружие. Ему с трудом верилось, что всё прошло так вот легко.
   - Если запустить двигатели, можно сразу лететь, - заключил он, осмотрев управление. Оно было незнакомым, но его основные принципы он понял ещё на "Уйте". - Корабль исправен, но, пока ворота ангара закрыты, толку от него не будет. От его сети можно запустить и аварийные генераторы "Увайа", но для этого нам нужно попасть в её главную рубку.
   Это оказалось нелегко. Дверь коридора, ведущего к центральному стволу, они открыли без труда, но за ней, в пустой комнате, не оказалось ничего, кроме второй квадратной двери. Едва она чуть отошла, вновь раздалось слабое шипение. Давление внутри корабля оказалось ещё ниже...
   Открыв вторую дверь, они вышли в куда менее просторный туннель, и, миновав второй шлюз на другом его конце, попали в кольцевой коридор. Такие окаймляли главную шахту на каждом этаже. В него парами, друг против друга, вели герметичные двери.
   Анмай быстро открыл узкую аварийную дверь, ведущую в центральный ствол корабля, но подняться по нему нечего было и думать. Сразу за дверью зияла бездна широкой шахты. По её стенам шли лишь направляющие скоростных лифтов. Дверь напротив неё выходила на лестницу, но предназначенную для невесомости, затхлую квадратную шахту с трехмерной решеткой из стальных прутьев внутри. Кроме ведущих на каждый ярус люков здесь ничего не было, воздух был спертым, и им пришлось много раз отдыхать, насколько это удавалось, сидя на прутьях. Айэту показалось, что они взбирались по ним целые сутки.
   Самый верхний люк шахты вел обратно в кольцевой коридор с четверкой выпуклых круглых дверей на внешней стене. Вэру пришлось долго крутить маховик одной из них, пока многочисленные скрытые засовы не вышли из пазов, но дверь оказалась очень массивна и всё равно не желала открываться. Лишь навалившись втроем, они всё же смогли сдвинуть эту стальную плиту восьмидюймовой толщины. За ней был шлюз, бронированный ящик в два этажа высотой, врезанный в монолитное перекрытие, разделявшее основные отсеки. К второй такой же двери, сразу над первой, вела лестница.
   С этой дверью им тоже пришлось повозиться. Она вела в новый кольцевой коридор. За одной из дверей в его внешней стене нашлось продолжение лестницы и мучительный подъем возобновился. К счастью, он оказался не столь долгим. Всего через пятьдесят этажей они добрались до последнего люка. Напротив него в гладкой белой стене коридора блестела тяжелая раздвижная дверь главной рубки "Увайа".
   .............................................................................................
   Эта дверь наотрез отказалась открываться. Им пришлось искать аварийный лаз. Это оказалось нелегко. Вход в него размещался в соседнем с лестницей помещении, но они не сразу нашли его.
   Пробравшись по узкому туннелю, стены которого были покрыты кабелями, они попали в низкое просторное помещение под рубкой. Его заполняла объемная ферма, к которой крепилась россыпь герметических аппаратурных блоков. Их соединяла густая сеть кабелей. Всюду лежала толстая пушистая пыль.
   Анмай отыскал нишу в стене. Из неё вертикальная стальная лестница вела наверх, в ещё одну нишу, скрытую потайной панелью. Сдвинув её, они попали наконец в главную рубку.
   .............................................................................................
   Анмай растерянно огляделся в темноте, но яркий зеленый индикатор указал ему пульт аварийного энергопитания. Подойдя к нему, он несколько минут изучал надписи на кнопках и вокруг них, затем уселся в кресло. Под его руками щелкнуло несколько переключателей и весь пульт засиял огнями.
   Пока Анмай изучал показания приборов, Айэт и Ювана стояли неподвижно, но их сердца бешено колотились. От того, будут ли действовать хотя бы аварийные системы старого корабля зависели не только их жизни, но и судьба всей Линзы, а может, и не только её...
   - Кажется, всё в порядке, - с сомнением сказал Вэру. Он закусил губу, затем потянулся к рубильнику. - Включаю!
   Айэт невольно сжался. Внизу, под его ногами, раздалось гудение, пол завибрировал...
   Затем вспыхнули лампы и обзорные экраны, все сразу. Мгновение юноша, прищурившись, ошеломленно смотрел на них, затем с радостным криком подпрыгнул высоко вверх. Лишь перехватив укоризненный взгляд Юваны он успокоился.
   .............................................................................................
   Увидев рубку в ярком свете Анмай вздрогнул. Круглое белое помещение с пушистым полом и изогнутыми, как и стены, громадными экранами оказалось копией командного бункера Цитадели Товии. Он словно вернулся в своё навсегда исчезнувшее прошлое...
   Анмай помотал головой и повернулся к товарищам.
   - Чтобы проверить все системы и оценить состояние корабля мне нужно несколько часов, а у нас был очень трудный день. Вы найдете жилое помещение и отдохнете там, ладно?
   Айэту не хотелось оставаться здесь в одиночестве, без Вэру, но он чувствовал тяжелую усталость и потому только кивнул.
   ..............................................................................................
   К их счастью, жилые каюты были совсем близко. Айэт подумал, что не сможет спать в чужой комнате мертвого, таинственно-зловещего корабля. Но, едва он растянулся на мягкой, прохладной постели, усталость взяла верх. Он тут же уснул. Рядом с ним, бесшумная, как тень, спала Ювана. Стальные стены колебались и шевелились вокруг них, но они этого не замечали.
   ...............................................................................................
   Проснувшись, они не сразу вспомнили, где находятся. Айэт чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Уже давно он не спал так долго и спокойно. К его радости, в каюте нашелся туалет и душевая, где из кранов текла вполне теплая вода. Пара вволю напились и вымылась. Потом, одевшись, они пошли искать Вэру. Тот спал в главной рубке, свернувшись в кресле, словно кот. Лица видно не было. Айэт без долгих церемоний разбудил его. Ему очень хотелось узнать, сможет ли он позавтракать. Анмай поднялся неловко, отчаянно зевая и потягиваясь.
   - Все мышцы затекли, - сообщил он. - Надеюсь, жизнеобеспечение действует?
   Айэт провел его к жилым каютам. Анмай вернулся только через полчаса, его волосы влажно блестели.
   - Садитесь, - тихо сказал он. - То, что я выяснил, не очень обнадеживает. Во-первых, здесь нет интеллектроники, как на "Астрофайре", только обычная компьютерная сеть. "Увайа" управлялась экипажем напрямую. Это было проще, но почти все компьютеры вышли из строя. Второе: когда "Увайа" села здесь, расплавленный металл проник в её двигатели и застыл там, воедино сплавившись с конструкцией. Я не знаю, как удалить его оттуда, не повредив её. Запустить её Эвергет мы тоже не сможем, анизотропного ядра в нем больше нет. Весь звездолет врос в Линзу, стал одним целым с ней. Впрочем, иначе он давно рассыпался бы в прах. Но вся внутренняя структура корабля переродилась, и я не знаю, будет ли хоть что-то здесь подчиняться моим командам. Я не смог запустить пищевые системы. В биокамерах осталась только пыль. Чтобы разобраться в ремонтных сетях, нужно время, а я не знаю даже, с чего начать. "Увайа" лишь внешне похожа на знакомые мне корабли, но по сути она совсем другая. Это всё.
   - Так мы не сможем покинуть Линзу и навечно останемся здесь?
   - А разве ты хотел этого?
   Под острым взглядом Вэру Айэт смутился.
   - Значит, нам придется здесь умереть, и причем скоро?
   Анмай вдруг усмехнулся.
   - Физически - да. Духовно...
   Он подозвал их к небольшому экрану.
   - Смотрите.
   В блестящей рамке экрана они увидели длинный коридор со стенами из множества мерцавших призрачным лиловым огнем ячеек.
   - Это матричный центр корабля, - пояснил Вэру. - Матрицы сохранились безупречно, но записанные в них сознания двенадцать тысяч лет были мертвы. Сейчас они пробудились. Мы можем присоединиться к ним, хоть сейчас.
   Айэт промолчал. Он не мог представить, что сможет жить вместе с предками, умершими двенадцать тысяч лет назад. В этом таилось нечто жуткое. Это был, по сути, переход в царство мертвых. Пусть это и дало бы им духовное бессмертие, но возможность влиять на физический мир они бы потеряли навсегда.
   Айэт понимал, что никуда не денется от этой участи. Умирать от голода было бы слишком противно, но пока даже думать об этом ему не хотелось.
   - Каким был их мир... настоящий? - спросил он.
   - Я не занимался этим, - сказал Вэру. - Займемся сейчас. Тут есть и обычные компьютерные библиотеки. Надеюсь, ты не против, если мы посмотрим их?
   - Конечно нет! - Айэт улыбнулся. Воспоминания о его погибших товарищах были уже очень далеко...
   ..............................................................................................
   Разобраться в управлении данными оказалось непросто. Архив корабля был невообразимо огромен. Большую его часть, правда, составляли научные и технические сведения, не интересные для знакомого с намного более развитой технологией Файау Вэру. Оставшееся большей частью представляло собой различные произведения искусства или игры, предназначенные для развлечения экипажа и совершенно непонятные. Наконец, Анмай нашел исторический отдел. Они уютно устроились в креслах и стали смотреть.
   ..............................................................................................
   Изначальный мир их народа назывался Эрайа. Прекрасная и теплая планета с двумя большими лунами вращалась в системе двойной звезды, причем, очень необычной. Её главный, наиболее массивный компонент был черной дырой, в высшей степени редкое и необычное сочетание. Природа их родной планеты тоже оказалась странной. Она не знала перемен времен года. Климат был неизменным, повсюду очень жарким и влажным. Почти всю сушу покрывали вечнозеленые леса. Там были высокие снежные горы и бескрайние степи у их подножия, болота, но не было пустынь. Впрочем, страшные грозы, штормы и тайфуны на морях делали Эрайа отнюдь не тихим миром. Изначально на ней обитало множество народов. У всех были щелевидные зрачки, но цвет глаз, волос, кожи и очертания лиц очень различались. Анмай так и не смог понять, к какому именно народу относились его предки. К основанию Империи Маолайн все расы успели слиться в одну. Она называлась анмайа - широкоглазые.
   Вэру усмехнулся.
   - Я много лет назад выбрал себе это имя. Анмай - Широкоглазый. Я ношу истинное имя всего моего народа. Забавно, верно? Ведь это была моя кличка в приюте!
   - Оно тебе подходит. А имя нашего народа?
   - Файа - дословно "всераса", общность. А просто народ - "айа". "Эр-айа" значит просто "наша земля", "ай" - личность, "я" или "один из", как, например, человек, - один из людей. Ай-эт - правильное произношение Ай-эр - значит "земляной человек", или "человек земли", это уж как сказать.
   Юноша неожиданно смутился.
   - Давай смотреть дальше, - сказал он.
   Хотя разумные айа появились больше полумиллиона лет назад, их цивилизация насчитывала не больше двадцати тысячелетий, считая от настоящего момента. Всё предшествующее время айа жили как дикари. У них просто не было нужды в цивилизации, и она возникла практически случайно. Что ж, в Файау знали, что не только появление разума, но и создание им цивилизации явления достаточно редкие. Развитие же цивилизации айа показалось Вэру уже знакомым. Примерно так же развивались и его предки на Уарке...
   ...............................................................................................
   Начало пути к звездам не принесло айа счастья. Открытием, позволившим им заложить основы цивилизации, было изобретение рабства. Её распространение было ознаменовано растянувшимся на тысячелетия почкованием рабовладельческих государств, сотрясаемых бесконечными восстаниями и войнами. Затем Эрайа пережила роскошный период феодализма. Анмай пропускал описания войн, имена императоров, князей и принцев. Всё это казалось ему однообразным и походило на сказку. Он не мог поверить, что его предки на самом деле занимались такими глупостями. Айэт, выросший в Актале, неизменной с начала времен, не протестовал. Он оживился лишь когда Анмай добрался до периода машинной цивилизации с её непременным спутником, диким, разнузданным капитализмом. Впрочем, вместе с промышленностью на Эрайа появились и коммунисты. Лишь поначалу их борьба была тщетной. Быстро ожесточавшаяся борьба правительства и коммунистов закончилась революцией. Потом, после периода самых кровопролитных в истории планеты войн, им удалось прийти к власти в целой группе стран.
   Это было уже хорошо знакомо Вэру. Айа разделились на два блока. Период ожесточенных стычек сменился периодом мирного сосуществования. Он продолжался более ста лет. Даже создание обеими сторонами ядерного оружия, как ни странно, не изменило ситуацию. На Эрайа было всего два гигантских континента, расположенных на полюсах, северный, Ламайа, и южный, Куайа. Их разделял экваториальный океан шириной в шесть тысяч миль, так что северный материк был заселен уже после появления пароходов. Каждой системе достался один континент, но в Новый Свет уехали лучшие представители айа, в то время как великие революции произошли в Старом...
   Вэру ничуть не удивило, что в конце концов социалистическое государство, уже сгнившее изнутри, поглотил его капиталистический соперник, мирно, без всякой войны, тем более с применением ядерного оружия. Так Эрайа избежала участи Уарка и не подверглась убийственным климатическим и экологическим изменениям. На ней возникла единая сеть государств, прекратились войны. Но период процветания оказался относительно недолгим. Воцарившийся режим, лишившись всех внешних ограничений, постепенно, всего за тридцать лет переродился, став чудовищно нетерпимым и жестоким.
   Технология уже достигла уровня нейрокибернетики и интеллектроники, и оба этих могущественных средства были обращены в орудия подавления и пыток. Анмай поёжился, вникая в подробности. Страшно было представить, что разумные существа могут жить под таким гнетом.
   Тирания продержалась пятьдесят мучительных лет, и причинила айа колоссальный, невосполнимый вред. Почти все самые лучшие и героические души пали в борьбе с ней. Выживали же предатели, трусы и палачи. Это было первое великое падение его народа, падение, в конечном счете, предопределившее всё.
   .............................................................................................
   Конечно, айа боролись с тиранией. Но силы оказались неравны. Наука позволяла выявлять потенциальных диссидентов на генном уровне, и их устраняли ещё в колыбели. Шаг за шагом тоталитарный режим превратился в выморочный и кровавый. Тиранические правители пытались превратить свой народ в стадо бездумных скотов, в самом буквальном смысле. Они собирались имплантировать в мозг каждого айа нейрокибернетические модули.
   Анмай вздрогнул, представив, чем стало бы общество, состоящее почти сплошь из "бывших". К счастью, прежде, чем это удалось, тирания пожрала самое себя. Но её падение оказалось столь жестоким, что вместе с ней рухнула и цивилизация. Лишь через пятьсот лет она достигла прежнего уровня.
   Но что произошло там, в темном периоде междуцарствия? Какие силы вдруг пробудились в душах несчастных, оскотинившихся рабов? Или же их детей? Как на всей планете вновь установилась единая власть? Почему на ней остался единственный народ, анмайа, и почему они жили счастливо, хотя следы угнетения и истребления лучших остались навсегда, и зло, чуть не погубившее их мир, только дремало? Каких неведомых, непомерных усилий всё это стоило?..
   Анмай не знал. Его предки не помнили об этом, наверное, и не хотели помнить. Но он мог представить, как закладывались эти основы. В разрушенном мире, где выживать в одиночку уже было немыслимо, всех, кто пытался жить за счет других, наверняка просто убивали, как бешеных собак. И матери топили в колодцах детей, показавшихся им слишком агрессивными. Потом это было забыто...
   Всего несколько сотен айа, ещё сохранивших честь и помнивших о нормальной жизни, стали ядром возрождения. И началось оно с беспощадного, абсолютно безжалостного истребления всевозможных выродков, к тому времени составлявших громадное большинство населения. По сравнению с этим всё остальное, восстановление производительных сил и численности народа, было уже сравнительно простым, хотя и заняло гораздо больше времени, в силу чисто естественных причин...
   Тогда казалось, что зло, чуть не погубившее его народ, изгнано навечно. Наука и техника быстро развивались. Анмайа потребовался труд ещё нескольких поколений, чтобы превзойти уровень, с которого они сорвались. Потом они впервые вышли в космос.
   Хотя система Эрайа В имела всего шесть небольших планет, пятая из них, Уртара, тоже была пригодна для жизни, что необычайно способствовало развитию космонавтики. Изучение второго компонента их системы, Эрайа А, черной дыры, позволило анмайа опередить все цивилизации одного с ними возраста. Всего лишь через тысячу лет после падения тирании они запустили первый межзвездный корабль, автоматический досветовой звездолет с аннигиляционным двигателем. Через триста лет был построен первый Эвергет и запущен первый корабль, летящий быстрее света...
   Вокруг Эрайа не нашлось более развитых цивилизаций и никто не мог предупредить их об опасности. Сами распознать её анмайа так и не смогли. Впрочем, некоторые ученые предвидели её. Но выгода от использования Йалис оказалась столь велика, что отказаться от него было уже невозможно.
   От свержения тирании и до Катастрофы прошло две тысячи двести лет. Последние девятьсот анмайа были владыками межзвездных просторов, всего втрое меньше чем нынешняя, разросшаяся беспредельно Файау.
   Хотя они достигли бессмертия, расцвета интеллектроники, как в Файау, не было. Возможно, анмайа боялись повторения прошлого, но, скорее всего, просто не успели дойти до её создания. Они заселили восемь тысяч планет, но в относительно небольшой области их галактики. Вселенского рассеяния, как в современной Файау, не было.
   ...............................................................................................
   Добравшись до этого места, Анмай задумался. Теперь он начал понимать, что против квантового вырождения есть всего одно надежное средство, вселенское рассеяние. Впрочем, и в этом он уже не был уверен.
   ...............................................................................................
   Эрайа находилась на окраине галактики и анмайа не встретили ни одной превосходящей их расы. Они нашли всего два чужих обитаемых мира. Их обитатели были намного старше анмайа, и с ними так и не удалось установить контакт. Впрочем, Вэру был рад, что не дошло до межзвездной войны...
   Хотя всё больше ученых предупреждало об опасности, их не желали слушать. Вероятно, анмайа пытались найти какой-то способ предотвратить катастрофу, но это им не удалось. А потом...
   ..............................................................................................
   Всё произошло в невообразимо малую долю секунды. Квантовое вырождение охватило сферу диаметром в тысячи парсеков. В один миг триллионы анмайа на тысячах планет, разумные машины, межзвездные корабли, - всё погибло. Физически они сохранились, но их мыслящая структура оказалась разрушена. Если бы квантовое вырождение не прекратилось почти в тот же миг, не осталось бы вообще ничего.
   Вэру с печалью смотрел сообщения экспедиции, которая, вернувшись на родину, нашла её мертвой. Причина катастрофы была им хорошо известна, и это делало её ещё более страшной.
   ...............................................................................................
   О дальнейшем он уже знал. Не знал лишь, почему они решили основать новую цивилизацию в другом месте. Оставляло ли квантовое вырождение опасные и необратимые изменения? Анмай не знал, но факт оставался фактом. Империя Маолайн была основана почти в центре галактики. Её создатели надеялись найти обходной путь развития, но тщетно: их уничтожил Межрасовый Альянс.
   Но Вэру больше интересовала судьба предков Айэта, бежавших на этом корабле. Они нашли способ избежать квантового вырождения, или решили, что нашли. Остальные не поддержали их, и они расстались, но...
   Анмай задумался. Он нашел Линзу лишь по чистой случайности, но в то, что такое возможно дважды, он не верил. Беглецы явно знали, куда направляются. Они пытались пробиться к Сверх-Эвергету, и это им удалось. У них была цель, достижимая лишь с помощью этой машины.
   Но они не смогли достичь её, более того, они бежали. Было ли в этом виновато проникшее в корабль пластическое поле Линзы? Или же что-то иное? Часть их осталась, но они стали животными. А может, они и раньше были ими? Может, это были жертвы неведомого эксперимента, болезни, потерянные или оставленные здесь?..
   Анмай попытался это выяснить, но от избытка различной информации или от голода у него стала кружиться голова. Среди миллионов разных файлов было совершенно невозможно найти нужные. Вдобавок, самая ценная информация оказалась зашифрована. Чтобы прочесть её, нужно было знать код. Возможно, те, чьи сознания сейчас жили в матрицах, тоже знали его, но что с того?..
   Он понял, что оставшейся ему жизни не хватит, чтобы разобраться в том, что казалось ему поначалу столь простым. Айэт и Ювана, сами погребенные под лавиной новых сведений, ничем не могли ему помочь. Совершенно измучившись, они отправились спать.
   ..............................................................................................
   Айэт и Ювана уснули сразу, несмотря на мучительный голод, но Вэру не мог сомкнуть глаз. Новых вопросов у него появилось больше, чем разрешилось старых. Откуда анмайа узнали о Линзе? От иных рас, посещавших её, либо от её Строителей. Третьего не могло быть. Но он не нашел никаких сведений о таких контактах. Чего они искали? От чего бежали в такую бездну световых лет, владея могущественным и единственным кораблем? И куда делись истинные обитатели Линзы? И, самое главное, что ему делать? Как ему выжить тут и сохранить жизни доверившейся ему пары? Как справиться с всесильной и знающей всё о нем Файау?..
   Анмай не знал этого. Но он чувствовал, что завтрашний день решит всё. Что бы ни случилось там с ним и его спутниками, они пойдут к Сверх-Эвергету. А потом...
   Неизвестность висела над ним, словно темный купол. Он тщетно пытался пробить его. Его мысли вязли и рассеивались в нем среди тысяч вариантов их будущего. Они двигались всё медленнее и всё слабее. Он не заметил, как погрузился в сон.
   ...............................................................................................
   Его снова разбудил Айэт.
   - Прости, но мы встали ещё два часа назад. А в главной рубке нас ждет масса неразобранной информации. У меня от голода кружится голова, плохо получается, и я...
   - Мы не пойдем туда больше, по крайней мере, сегодня, - Анмай встал и потянулся, чувствуя непривычную слабость. Добираясь до рубки, они поднялись на высоту почти мили, а восстановить потраченные силы было нечем. Сегодня его голова ещё была ясной, а ноги крепкими, но завтра... - Сейчас, пока у нас ещё остались силы, мы отправимся к сердцу Линзы, к Сверх-Эвергету. Вы соберете вещи и отнесете их на тот круглый корабль, ладно?
   Айэт не двинулся с места.
   - Но тут столько интересного! Мы только начали разбираться в этом! Этот полет может и подождать немного. В конце концов, несколько дней ничего не решают. Мне не так уж и хочется есть.
   - Но голова кружится, верно? Завтра мы уже будем ползать, поверь мне. И без еды мы умрем через несколько дней. Знания ничем тут не помогут.
   - Нет, помогут!
   - Думаю, ты просто боишься увидеть нашу цель, к которой мы стремились так долго, верно? Вдруг она окажется недостижимой?
   - Да, - Айэт смутился. - Мне кажется, там решится наша судьба, а может, и не только наша. И я... - он вдруг замолчал, улыбнулся, и, махнув рукой, вышел.
   ................................................................................................
   Лифты работали, и всего через несколько минут они оказались в ангаре. Анмай подошел к круглому рубчатому кораблю. Его они осматривали накануне. Через минуту они, все трое, уже уютно устроились в креслах, в рубке управления. Анмай проверил приборы. Корабль был в полном порядке, но лишь через несколько минут он решился поднять его в воздух. Давать ему какое-то название уже не было времени.
   По его команде колоссальная плита шлюзовых ворот сдвинулась. Пробив толщу силового поля, они вылетели наружу. Портал башни был прямо перед ними, на расстоянии тридцати миль, и полет занял всего десять минут. За это время никто из них не сказал ни слова.
   Силовое поле в портале оказалось ещё плотнее, чем он предполагал, и Анмай сомневался, что мощности генераторов корабля хватит. Но других вариантов не было. Он включил своё поле, до предела сконцентрировал его и двинулся вперед.
   Когда разноименно заряженные поля соприкоснулись, вспыхнул чудовищный свет. Если бы в рубке были не автоматически затемнявшиеся обзорные экраны, а окна, то сидящие в ней ослепли бы. Корабль заметался, его корпус затрещал под неистовым напором излучения. Их чуть не выбросило из кресел, но они были уже на той стороне...
   .............................................................................................
   Едва Анмай взглянул на экран, у него перехватило дыхание. Они оказались в колоссальном, десяти миль в диаметре, зале, потолок которого...
   Сияющие зеркальные стены уходили вверх, в бесконечность. В них, выше их портала, зияло восемь узких скрученных проемов. Но первое, что бросилось в глаза, - колонна, столб живого, танцующего огня в центре зала. Она медленно изгибалась, бешено вихрясь, и при этом оставалась неподвижной. Не очень яркое, золотисто-желтое пламя неодолимо притягивало взгляд. Этот золотой смерч поднимался вверх и мерцающей нитью таял среди изгибов серебряных стен, в которых дрожали его бесчисленные отражения. Но неподвижное пламя всё же падало вниз, и Анмай опустил взгляд, чувствуя, что его сердце сжимается от страха и восторга.
   .............................................................................................
   Внизу, в самом центре колоссального зала, дрожал призрачный шар бледно-радужного пламени. Он парил в пустоте, медленно пульсируя и поглощая сжимавшееся в тончайшую нить пламя. Над ней оно расщеплялось на девять расходящихся потоков. Восемь из них исчезали в массивных спиралевидных порталах в стенах шахты.
   Шар окружали изогнутые башни-машины высотой в три мили. На их вершинах сияли ослепительные фиолетовые огни, разгораясь и угасая в такт шару. Эта медлительная, полная бесконечной силы пульсация неотвратимо притягивала взгляд.
   Айэт смотрел не отрываясь, как зачарованный, замечая всё новые детали. От уровня его глаз вниз, занимая все стены зала, спускались каскады колоссальных проекционных матриц. Дно шахты Сверх-Эвергета было вогнутым и тоже сверкало, как исполинский бриллиант. На его острых гранях играли, танцевали фиолетовые и золотые отблески. Это было поразительно красиво. Айэт не мог подобрать слов, чтобы описать то, что он видит, - то, что давало свет Солнцам и тепло людям. Он задыхался от восторга и благоговения перед воплощением силы, светом жизни, сердцем мира. Наконец, он опомнился.
   - Я рад, что дошел - и увидел это, - взглянув в глаза Вэру сказал он.
   - Я тоже, но увидеть машину мало. Мы должны её подчинить.
   Юноша удивленно посмотрел на него.
   - Сверх-Эвергет мертв, - пояснил Вэру. - Он действует, по сути, лишь по инерции. Им никто не управляет, иначе мы бы просто не смогли попасть сюда.
   Айэт помотал головой и осмотрелся, на сей раз более внимательно. Однако, от увиденного у него вновь перехватило дыхание. Из скрученных проемов, выше поглощавших пламя воронок, непрерывным потоком выплывали диски, многогранники, светящиеся шары...
   Они по спиралям спускались вниз, вокруг плазменной колонны, и исчезали в её пламени. В этом закономерном круговороте массы, - расплавленный и превращенный в плазму металл по сети труб поступал на восстановление структуры Линзы, - было нечто трагическое и возвышенное. Бронированные колоссы стремились в огонь, как мотыльки, но они обладали разумом, и что заставляло их жертвовать собой, было совершенно непонятно. И в том, что они видели, была ещё какая-то странность...
   Анмай задумался. Он помнил, как смотрел на Эвергет "Астрофайры", помнил обжигающий жар, проникавший даже через субстекло. Здесь же между их кораблем и анизотропным ядром чудовищной машины вроде бы ничего не было. А он знал, что вокруг Сверх-Эвергета абсолютная пустота, в ней они не смогли бы парить. Они попросту смотрели на очередную стену-изображение, а само ядро Сверх-Эвергета было скрыто от них непроницаемой броней. Впрочем, он не сомневался, что оно и впрямь парит за этой стеной, и там всё точно такое же, как они видят.
   Он осторожно направил корабль вперед. Не пролетев и вэйда, тот уперся в невидимую стену. Когда Анмай сказал об этом удивленному его манипуляциями Айэту, юноша растерялся.
   - Я думал, что вижу сердце своего мира, - сказал он. - А это лишь изображение, и я не знаю даже, правдиво оно или нет! - в его голосе зазвучала обида.
   - Ничего не поделаешь, это правда, - Анмай усмехнулся. - Но вряд ли этот зал построен лишь для наблюдения. Тут должны быть какие-то контрольные устройства, и кстати, если бы не эта стена, мы бы мгновенно погибли. Магнитное поле такой мощи смяло бы наш корабль, как фольгу.
   - Оно действительно так сильно? - даже растерянный и голодный Айэт оставался любопытным.
   - Ядро Сверх-Эвергета весит триллионы тонн. Чтобы поддерживать его в пустоте и ещё отводить всю произведенную энергию, нужно очень мощное поле, многие миллиарды гаусс. Обычный металл этого не выдержит, он потечет, как вода.
   Айэт сам знал это, но всё же, не мог поверить. Анмай начал маневрировать. Довольно быстро он выяснил, что зал представляет собой квадратный плоский ящик из невидимых экранов. Заднюю его стену заменяло силовое поле, а пол был продолжением посадочной площадки, гладкий стальной прямоугольник длиной в пять вэйдов и шириной в один, повсюду идеально ровный. Лишь в его центре, возле передней стены-экрана, стояла небольшая пирамида из девяти ступеней-уступов. Её плоскую вершину венчал блестящий прямоугольный блок из темного металла. И всё. Ни входов во внутренние помещения, ни приборов, ни машин, ничего. Анмай задумался.
   - Давайте сядем здесь и осмотрим всё вблизи, - наконец сказал он. - Вряд ли это что-то нам даст, но я просто не знаю, что делать дальше.
   Айэт удивленно взглянул на его растерянное лицо, затем кивнул. Корабль плавно пошел вниз и почти незаметно приземлился. Они застыли в креслах, ожидая неведомо чего. Прошло несколько минут. Ничего не изменилось. Призрачное сердце Сверх-Эвергета продолжало свое величественное биение, мерцал жгут плазмы, падающие в огонь машины кружились в смертельном вальсе.
   Анмай первым поднялся и спустился вниз. Он решительно открыл шлюз и вышел наружу. Осторожно втянул холодный воздух. Что самое странное, в этом герметически закрытом помещении дул довольно сильный ветер. Теплый стальной пол под его босыми ногами слабо вибрировал. Прислушавшись, он уловил ровный высокий звук, словно висевший в воздухе. Это печальное однотонное пение шло сразу со всех сторон.
   Анмай оглянулся. Корабль громоздился над ним, словно трехэтажный дом. Его керамическая обшивка обгорела и потрескалась, от зеркального покрытия остались лишь лохмотья. Он подумал, что второй переход через поле машина вряд ли выдержит, и усмехнулся, прогоняя эти мысли. Возвращаться? К чему?..
   В нескольких шагах за ним стояли Айэт и Ювана, держась за руки. Их белая одежда словно светилась в танцующем сиянии, лица были спокойны, и лишь большие глаза блестели, словно звезды...
   ..............................................................................................
   Иллюзорность окружения совершенно не чувствовалась. От одного взгляда вверх начинала кружиться голова. Колоссальная, уходящая в бесконечность шахта, из которой падал непрестанный поток пламени, подавляла. Вэру казался себе жалким, ничтожным и хрупким, тем, кому нет места здесь.
   Он поёжился и пошел вперед. Уступы пирамиды оказались не выше лестничных ступенек, гладкие, кроме последнего, покрытого выступами, похожими на застывшую рябь. Эта поверхность была черной, блестящей и гладкой, как стекло. Тем не менее, его босые ноги прилипали к ней.
   Удивленный Анмай присел и потрогал её. Гладкая, но её словно покрывал невидимый клей. Но ни ткань его одежды, ни металл оружия к ней не прилипали.
   Он выпрямился и взглянул на блестящий прямоугольный блок. Похожая на мутно-ржавую льющуюся воду поверхность поля в нем не отражалась. Он видел лишь своё отражение, словно зависшее в бездонной, темной глубине. Всё остальное исчезало под глянцевитым блеском.
   Анмай подошел к плите вплотную. Его отражение выглядело странно, очень четкое, словно объемное, но при том смутное, как бы отдельное. Он не мог понять, в чем отличие, но оно, несомненно, было.
   Он поднял руку, прикоснувшись к руке своего призрачного двойника. Через миг, вскрикнув, отдернул её. Его ударило током. Но его протянутая рука коснулась чего-то иного, не стали, и начала становиться им. В тот же миг ему показалось, что они с отражением поменялись местами. Он смотрел на своё испуганное лицо из глубины металла, как из той глыбы, во сне. И там было что-то ещё... его словно стало больше...
   Его вскрик напугал и Айэта. Юноша взбежал на предпоследнюю ступень пирамиды.
   - Что случилось?
   - О, ничего. Плита под напряжением. Давай лучше подойдем к стене-экрану. Я хочу тщательно осмотреть её.
   Айэт был удивлен, но охотно согласился. Они втроем быстро пошли вперед, но вскоре замедлили шаг. Экран не был виден, зато обрывавшийся в сияющую бездну край посадочной площадки был виден очень хорошо. Несколько последних шагов они прошли очень медленно.
   Стена оказалась теплой, как живая. Вэру пошел вдоль неё, и вдруг сильно ударился лбом о невидимое препятствие. Обойдя его кругом, он убедился, что в стене есть невидимый выступ метров десяти длиной. Он казался совершенно прозрачным.
   Анмай присел, пытаясь увидеть, где пол переходит в изображение. Но строители Линзы не допустили такой небрежности. Сделать это можно было лишь на ощупь.
   - Интересно, что это? - удивленно спросил Айэт.
   Анмай лишь пожал плечами.
   - Тут ничего нет, - голос юноши звучал растерянно. - Куда нам идти дальше?
   - Дальше пути нет. Значит, наш кончается здесь. И наша цель тоже здесь. Мы должны лишь найти её.
   - Но что это может быть?
   - Я не знаю. Эта машина, - Вэру показал на Сверх-Эвергет, - разумна, точнее, была разумна. Сейчас её управляющая суть разрушена или бездействует. Но тут должны быть какие-то устройства для связи с ней...
   - А это? - Айэт указал на "Тайат".
   - Я уже пробовал. Ничего. Тут иной тип восприятия, возможно, иной тип сознания, я не знаю...
   Айэт промолчал. Они стояли втроем, у самой стены, совсем близко друг к другу. Их неподвижные глаза отражали сияющее ядро Сверх-Эвергета.
   - Это был бог нашего мира, - вдруг тихо и задумчиво сказал юноша. - Пока он был, народы Линзы жили счастливо. Но он умер, ушел, уснул, я не знаю... и всё стало распадаться. Всюду воцарился хаос, тени, даже Солнца стали гаснуть. Очень скоро, если ничего не изменить, мир погибнет. Никто, кроме нас, не сможет ничего сделать. А что можем мы? Разве файа... или человек может заменить бога?
   - Это лишь машина, пусть и наделенная божественным могуществом. И её создали существа столь же ограниченные и хрупкие, как и мы. Мы не сможем заменить её в её всемогуществе, но можем попытаться исправить разрушенное, восстановить порядок и мир.
   - А что потом?
   Анмай растерялся. Он не ожидал такого вопроса.
   - Потом? Откуда мне знать? Будущее скрыто, что бы мы об этом не думали... или что бы мы не видели. Или думали, что видим...
   Юноша удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал. Анмай заметил, что руки Айэта и Юваны встретились. Его охватила тоска. Он был один, и его путь уходил в темноту. Но пока они все, неподвижные, спокойно и печально смотрели на сотворившую и питавшую их мир, но ныне поверженную и бессильную бог-машину.
  
   Глава 15.
   Точка опоры
  
   Почему-то самые жестокие войны всегда происходят между собратьями. Не вдаваясь в причины, я спрошу: вам что, вашу мать, больше нечем заняться?
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   Они смотрели в молчании, но вдруг за их спинами вспыхнул ослепительный свет. Едва они успели обернуться, их оглушил страшный грохот.
   Яростный синий луч прошел сквозь силовое поле и вспорол массивную боковину портала. Металл брызнул во все стороны мгновенно застывающими фестончатыми струями. Невесомый свет расплескивал его, словно воду, но эта "вода" тотчас обращалась в джунгли нитчатого льда. Вэру успел прикрыть глаза, но ударная волна швырнула его на пол.
   Поднявшись, оглушенный и ошеломленный Анмай увидел, что поле исчезло. Перед ним открылась серебряно-сизая ширь под черным небом. Бесконечные сети каркасных нитей сияли, словно раскаленные. Луч тоже исчез, и лишь его огненный след ещё горел перед глазами.
   Испуганный взгляд Вэру заметался в пустоте. Из неё всплыл тяжелый гул. Он угас, вернулся, затем вдруг обрушился с силой, от которой задрожала несокрушимая сталь под ногами. Из-за нижнего края платформы, уступ за уступом, начала подниматься остроугольная черная пирамида. И вдруг появилась вся масса Цитадели Товии, такая же, как в его снах. Восьмигранный монолит, чудовищные орудийные башни, вогнутый массив ворот...
   Только эта черная твердыня была блестящей, её орудия зияли зеркальными колодцами в бронированных блоках, а над плитой ворот горел рисунок, глаз, точно такой же, как на его обруче, но только увеличенный до сверхъестественных размеров. Вместо ресниц его окружали змеи, безглазые, разинувшие жуткие пасти.
   Анмай не сразу понял, что перед ним "Товия", самый маленький из звездолетов Файау. Он сам дал ему имя и форму. А потом Файау воплотила её в эту крепость, парящую сейчас перед ним, - двадцать миллионов тонн несокрушимого металла и огня.
   "Астрофайра" всё же нашла его.
   ..............................................................................................
   "Товия" висела неподвижно, лишь её двигатели мерно грохотали. Циклопический глаз обжигал Вэру страшным, беспредельно яростным, бездонно мудрым взглядом. Энергетические орудия, способные одним выстрелом обратить в прах огромный город, тоже смотрели на него, но здесь, так близко к Сверх-Эвергету, их чудовищную мощь нельзя было использовать.
   Мышцы Вэру непроизвольно напряглись. Затем он, опомнившись, сорвал весм, но было уже слишком поздно. Его воспоминания, всё, о чем он думал, всё это уже стало известно "Астрофайре". У самой своей цели он попался. Теперь оставалось лишь принять свою судьбу. Анмай не знал, какой она будет. Его могли испепелить на месте. По законам Файау это даже не будет убийством. А что станет с Айэтом и Юваной? Они стояли по-прежнему держась за руки, испуганные, но не сломленные. Анмай вдруг понял, что боится, но не за себя, а за них.
   Вдруг под чудовищным глазом Цитадели открылась пасть ворот, сиявших просторной пустотой светлого ангара. Из них вылетело что-то маленькое и быстро устремилось к ним, - легкий скиммер, пятиместный, овальный, с прозрачным куполом.
   Он повис в полувэйде, трепеща призрачными крыльями, и мягко опустился, откинув колпак. Из-под него выбрались пятеро в серо-черных боевых скафандрах. Шлемы, похожие на головы насекомых, скрывали их лица. В руках они держали оружие, черное, похожее на автоматы, но только с ручками вместо магазинов. По плоским блестящим раструбам на концах рубчатых стволов Анмай узнал мультилазеры, самое мощное личное оружие в Файау. Эти лазеры могли излучать энергию любого спектра, от радиоволн до гамма-лучей, с мощностью, способной за несколько секунд уничтожить небольшой дом.
   Файа быстро пошли к ним и остановились всего в нескольких шагах. Затем, у всех одновременно, раскрылись и откинулись шлемы. Взглянув на их лица, Анмай замер. Ближе всех к нему стоял он сам. На лице его двойника застыло то же испуганное и удивленное выражение.
   .............................................................................................
   Анмай совершенно растерялся. Он смотрел в своё собственное лицо, и не мог найти никаких отличий. "Астрофайра" восстановила его тело и дала ему его сознание, но только ли его? Или это... существо изменено настолько хитро и незаметно, что будет вечно служить ей?..
   Его смятение и страх ещё более возросли, когда он увидел рядом с двойником Хьютай, отныне потерянную навеки. Она растерянно переводила взгляд с одного Вэру на другого, и в её глазах была боль. Анмай тоже ощутил её. Ему стало страшно, когда он понял, что она - вместе с этим существом... с ним, и любит его так же, как любила когда-то его...
   Вэру показалось, что он падает в бездну. Он подумал, что её сознание тоже могло быть изменено во время восстановления, и перед ним лишь подобие любимой. Но нет. У неё в глазах была мука, и растерянность, и страх. Её душа осталась неизменной. Но боль Вэру от этого лишь усилилась.
   .............................................................................................
   Уже равнодушно он взглянул на остальных. Одним из них был Анкей Ираус, который допрашивал его сразу после воскрешения. До этой минуты Анмай даже не знал, что Ираус вообще находится на корабле. Двух других файа он не знал. Но, взглянув на их бесстрастные, холодные лица, он понял, что не ошибся относительно их функций.
   Вэру покосился на Айэта. Тот испуганно смотрел на его двойника, но лицо юноши оставалось твердым. Лица Юваны он не видел. Она уткнулась в плечо любимого.
   Анкей коснулся весма, на миг закрыл глаза, затем сделал резкий знак. Все файа одинаковым движением убрали лазеры, пристегнув их к плечу. До Вэру донесся короткий лязг.
   - Убери оружие, - сухо сказал Ираус. - Мы не враги.
   Анмай взглянул на дезинтегратор. Он забыл, что всё ещё сжимает его в руке, затем аккуратно положил его на стальной пол.
   - Теперь надень браслет, - Анкей обращался к нему, словно к ребенку. Казалось, он был удивлен, что Вэру не сделал этого сам. - Быстро. Она хочет говорить с тобой, - при слове "она" в его голосе проскользнуло едва заметное подобострастие.
   - "Она" - это, конечно, "Астрофайра"? - осведомился Вэру.
   Ираус невозмутимо кивнул.
   - А если я откажусь?
   - Я вынужден прибегнуть к силе, - Анкей достал мазер, направив его на Анмая. Тот вздрогнул. - Не бойся. Он в оглушающем режиме. Ты просто потеряешь сознание, а потом придешь в себя. Но не здесь, а в другом месте.
   "А может, и вовсе не в себя", - подумал Вэру.
   - Ладно.
   Он вынул из кармана весм и с отвращением застегнул его.
   - А теперь открой канал связи. Ну! - Анкей говорил укоризненно. - Ты же не ребенок. Это уже просто глупо.
   Вэру вздохнул и вдавил сегмент. Ответ "Астрофайры" последовал без малейшей задержки. Он догадался, что обмен данными идет через Эвергет "Товии".
   Ну наконец-то! Мы с таким трудом вас нашли. Сбежав от нас, вы поступили неумно. Напрасная трата сил.
   Анмай взглянул на Ирауса (на лице того вновь появилось подобострастное выражение - Основатель Файау говорил с Госпожой) - и скривился.
   "Я не бежал, это вы меня бросили, когда мне была нужна помощь. Но, надеюсь, вы мне скажете, как вы меня нашли?"
   Так-то лучше. Вы весьма разумны. Найти вас было непросто. Мы смогли выяснить, что вы сбежали на летающей платформе, но не знали куда. Мы очень тщательно искали вас, но не могли найти. Плоскость слишком велика. Мы догадались о причине вашего побега и о его мотивах, но не представляли, что вы сможете попасть сюда.
   "Очень славно. Но всё же, как вы меня нашли?"
   У машины не было эмоций, но ему показалось, что он чувствует самодовольство, а может, и злорадство.
   С помощью вас же. Но не вашей копии, нет, а того Анмая, которого мы восстановили для опыта, помните?
   "Интуиция?"
   Да. Машине очень нелегко овладеть этим. Даже понять физическую суть явления было очень непросто. Потом потребовалось переформировать Эвергет. Это заняло много времени и чуть не стоило нам жизни, но всё же, это удалось. А потом мы почти сразу поняли, где вы.
   Вэру вспомнил, что он видел, и его охватило жгучее любопытство.
   "И что видели вы? Кроме меня, разумеется?"
   Как ни странно, не больше, чем вы. Мы повторили процесс, но не смогли усовершенствовать его. Возможно и это, но потребуется больше времени.
   "А вы можете объяснить мне мои... видения? Там, в городе Линзы, и раньше, в моей юности? Я видел одно и то же, с той разницей, что теперь я понимал, что вижу. Я видел будущее. Но как?"
   Нет. Вы не понимаете даже самой основы, сути этого явления. Вы не могли видеть будущее ни при каких условиях. Ведь тогда оно должно уже где-то существовать, отдельно от настоящего момента, а это невозможно, ибо тот, кто видит будущее, может его и изменить. Нет, это, скорее, именно интуиция, представление об окружающем, воспринимаемое без посредства обычных органов чувств. В вашем случае это представление о границах ваших возможностей, о том, что вы сможете, а что - нет. Но это не обязательно должно случиться. Может быть так, а может совсем иначе. Принцип неопределенности нельзя обойти.
   "А если можно?"
   Может быть. Но это за пределами даже наших знаний.
   "Но что это? Я имею в виду физическую природу".
   Волновые квантовые функции, отражения, то, что излучает каждое тело, и что улавливает.
   "Мне непонятно!"
   Это сложно объяснить. Впрочем, мы и сами не до конца понимаем.
   "Тогда как я мог видеть не-планеты, не зная о самом их существовании?"
   Тут мы можем лишь предполагать. Каждой частице соответствует своя волна, своё поле, и в движении она изменяет волновые квантовые функции. Если проще, то каждое тело излучает в пространство отражения своих сущностей. В принципе, уловить их нельзя, они не несут энергии. Точнее, наша наука считает это невозможным, по крайней мере, для живого существа. Иначе мы смогли бы понимать устройство, сущность всей Вселенной... но лишь её настоящее и прошлое, не будущее. Да, в каждой частице заключена вся мощь и вся потенциальная сложность Творения. И, исходя из того, что случилось, можно представить, что могло бы быть. Но даже зная все начальные условия, едва ли возможно представить, какие структуры может образовать материя, на что она способна. Объем и мощность сознания, необходимые для этого, превосходят возможности любой части Файау. Возможно, вы видели настоящее или даже прошлое, если гипотеза о кольце времени верна. Как бы то ни было, вы - единственный живой файа, которому открыт новый тип восприятия. Подарив его нам, вы оказали нам великую услугу. Никто больше во всей Вселенной не владеет этим, только мы. Мы сможем узнавать больше, видеть больше. Очень скоро наше могущество и наши знания возрастут необычайным образом, и всё благодаря вам. Вы ещё не знаете, насколько мы можем быть благодарны.
   Анмай усмехнулся.
   "Пытаетесь меня соблазнить? Попробуйте. Вы знаете истинную причину нашей встречи. А если вам хочется похвастаться, скажите, что вам удалось увидеть!"
   Ничего интересного. Устройство Вселенной, по сути, довольно однообразно. Вариации планет и рас бесконечны, но незначительны, так как исходные принципы везде одни и те же. Тем не менее, различные отклонения от основной линии развития очень интересны, особенно...
   Анмай ошалело помотал головой, пытаясь вернуться к более насущным вещам. Ему казалось, что его стараются отвлечь, и машина сразу же ощутила это.
   Неужели вам не интересно знать, что мы увидели здесь? Мы целый год наблюдали Линзу и выяснили очень многое. Мы не скажем, что знаем всё о ней и её обитателях. Но самое главное и самое интересное - да.
   "Я задал другой вопрос. И могу задать ещё один. Зачем Файау решила уничтожить всю органическую жизнь во Вселенной?"
   Мы не хотим этого, не говоря уже о том, что не способны. В этом процессе мы сами жертвы... частично.
   "Да? Тогда зачем же нужно скрывать это от меня и от других файа? Вы могли бы сказать мне об этом уже тогда. Подобное недоверие оскорбительно. Или вы боялись моей реакции?"
   Вот именно. Вы и так сумели сделать много больше, чем, мы полагали, в ваших силах. Мы уважаем вас, и вас покинули... неумышленно. Но ваши права, и права всех файа ограничены по совершенно очевидным причинам. Мы - это цивилизация, а вы - наши дети, ведь срок вашей жизни недолог. Мы оберегаем вас от волнений, чтобы вы жили счастливо, а избыток знаний вовсе не способствует этому. Потом, когда вы навсегда приходите к нам, вы узнаете всё.
   "Хватит! Давайте к делу!"
   Мы можем открыть вам правду. Но она, скорее всего, вам не понравится.
   "Возможно. И что с того?"
   Ну что ж... Да, живые файа не знают нашей истинной истории. Когда наши предки бежали с Уарка, у них не было Эвергета, он просто не был готов. Они шли до Первой Файау с субсветовой скоростью. Это заняло двадцать пять лет. Лишь на Первой Файау Эвергет корабля был окончательно достроен и испытан. Но экипажу было уже не до межзвездных полетов.
   "А как же второй полет, к Новой Файау?"
   Это правда. И биологическая структура файа действительно была изменена уже на Второй Файау, всего две тысячи лет назад, когда полеты в не-пространстве для естественных живых форм стали невозможны. Но это произошло вынужденно. Вы считаете, что наша цивилизация - единственная, но это неправда. В этой области Вселенной мы одни... а другие занимают другие цивилизации. Они выше нас по могуществу, но иные. Каждая владеет Йалис и изменяет физику в ту сторону, которую сочтет нужной. Эти изменения вступают в конфликт, они оказываются несовместимы. И на границах каждой области идет незаметная, но упорная война. Каждая раса стремится расширить свою зону, и, соответственно, поглотить остальные.
   "Но почему"? - Анмай был настолько удивлен, что забыл обо всем.
   Мы не можем установить с ними контакт. Даже просто передать сообщение в область другой физики не представляется возможным. Мы не стремимся к уничтожению, они тоже, но установить единый вид изменения нельзя. Это приходится делать, по сути, наугад. И не забывать о том, что соседи могут в любой момент передумать и попытаться уничтожить... Это нельзя назвать войной. Скорее, это игра, но такая, в которой меняются правила, цель игры, сами игроки - всё. И она идет уже семь миллиардов лет.
   "Я полагаю, что играющие не желают появления новых... участников, и способны предотвратить его. Как же вам удалось... это?"
   Мы развиваемся очень быстро. Файау в её нынешнем виде сформировалась 2500 лет назад. Это очень большой срок. Наша численность удваивается каждые двадцать пять лет, правда, так было не всегда. Вы не сможете представить, чем может стать за такой срок развития цивилизация. Но это не главное. Сверхраса Мэйат, которая занимала эту часть Вселенной до нас, потерпела поражение, погибла. Это они построили Линзу. Это не зависело от их воли. Кому выжить, а кому погибнуть в Игре, определяется начальными условиями. Мы считаем, что для нас они благоприятны. Но всё может измениться в любую секунду и в любую сторону.
   "А как же невозможность полетов в не-пространстве для органической жизни?"
   Закрывая одну возможность, Игроки открывают множество других. Они хотят изменить мир так, чтобы он стал... лучше.
   "Уничтожив все остальные расы. Основанное на зле не может быть прочным".
   Вы имеете в виду, что разрушая других, они разрушат и себя? Нет. Они способны избежать вредных последствий. Впрочем, это не главная их цель. Эта цель - развитие.
   "Это верно, но тут всё же есть ошибка. Я не могу найти её, но я её чувствую!"
   На сей раз, машина не ответила.
   "Зачем же вы здесь? Только ради меня?"
   Затем же, зачем и вы. Восстановить управляющую суть Линзы. У нас нет выбора. Если мы этого не сделаем, то вскоре нам не за чем будет наблюдать. Однако, это огромный труд, непосильный для любого живого существа, даже для вас. Вы ничего не смогли бы тут сделать.
   "Так Союз Файау разрешил вмешательство?"
   Не весь. Но в общем - да. Возможно, это удивит вас, Анмай, но Линза не очень интересна для Файау. Она ни в чем не сможет углубить наших знаний. Расширить - да. Но не углубить.
   Вэру вспомнил, что он видел по дороге сюда, и его охватило жгучее сомнение.
   "Но почему? Что Файау решила сделать с Линзой?" Теперь он чувствовал, что получит правдивый ответ.
   Её отдадут для Игры в завоевание. Такого объекта для неё ещё не было, и это решит большинство наших внутренних проблем. Она станет чем-то вроде вселенского злопоглотителя. Множество её обитателей, конечно, погибнет, но мы не намерены доходить до полного их истребления. Впрочем, когда появляется высшая форма жизни, разума, низшие становятся бесполезны, просто не нужны. Файа - самая счастливая из всех рас. А тем, кто живет плохо, лучше вовсе не жить.
   "Я думал, чем больше исходное многообразие, тем выше будет подъем развития. Почему вы решили иначе?"
   Тут существуют такие формы зла, каких не найти больше нигде. Мы повсюду собираем и изучаем эти формы. Вы тоже сможете этим заняться. Если хотите, мы не тронем Акталу. Мы готовы передать её под ваше управление. Или вы предпочтете побережье?
   "Изучая зло, вы говорите нам, что уничтожили его внутри себя. Но это не так. Злые тайные страсти по-прежнему с вами. Что, если старшие расы знают об этом? Если Им они ненавистны, и именно поэтому Они хотят разрушить вас изменениями Реальности? А ведь в Их воле сделать и большее. Что, если вы просто забудете, каким был мир и вы сами до изменения? Ведь это возможно, правда? Как можно помнить то, что происходило в другой Реальности, если его уже нельзя понять? А квантовое вырождение? Как насчет этого?"
   Опасность велика, но устранима. Мы знаем множество способов избежать её. А путь, по которому идет Вселенная сейчас, не угрожает интеллектронным машинам.
   "В самом деле? Не хотите ли вы принести живой народ файа в жертву, как плату за ваши преступления? Что, если Они знают о Войне за возвышение... и иных войнах, о которых не знаю я? И Они обрушили свое возмездие на невинных, просто потому, что так легче?"
   Вы были нашим детством. Но нельзя же вечно жить в нем! Вы сами сказали: "Однажды весь мир, все звезды, всё изменится необратимо, чтобы стать..." Что было там дальше?
   "...Стать чужим и непознаваемым". И я боюсь этого. Последствий войны Йалис не может предвидеть никто".
   Мы обсудим всё это позднее. Вы странный файа, Анмай. Любой другой прежде всего спросил бы о собственной участи. Неужели она вам безразлична?
   "Нет. И какова же она? Я вижу, вы создали мою копию. Она во всем послушна вам, и поэтому я лишний, не так ли?"
   "Если бы это было в нашей власти, вы были бы уже мертвы. К сожалению, у нас есть вещи, делать которые не позволено никому. Один из вас действительно сейчас умрет, но это будете не вы. Вы просто вернетесь к нам. И мы не меняли ничего. Он - это вы, только он не знает того, что узнали вы. Ведь ему всего шесть месяцев от роду".
   "Зачем тогда было создавать копию?"
   На всякий случай. Мы не были уверены, что найдем вас.
   "А вы подумали о Хьютай?"
   Она так страдала без вас, что мы должны были ей помочь. Но теперь, когда она поняла, что вы не погибли, а только пропали, она страшно разозлилась и отвергла его. Она страдает... и не может выбрать. Мы выбираем за неё, выбираем вас.
   Анмай помолчал.
   "Я не хочу, чтобы ещё кто-то умирал... даже если это всего лишь моё отражение".
   Возможно. Но не довольно ли болтовни? Почему бы нам ни продолжить разговор, скажем, в вашей каюте? После того, как вы насытитесь и пообщаетесь с любимой?
   "Я не вернусь к вам. Хотя это и глупо".
   Всё, чего вы хотите, это получить больше наслаждений, пока вы можете обладать телом. А потом вы присоединитесь к нам, и будете участвовать в нашей работе. И вы сделаете много, очень много! Вы уже сделали для нас больше, чем любой другой.
   "Нет! Вы же знаете, какова моя мечта! Я не стану вашей частью снова, ещё раз. И я не хочу работать с вами, помогать вам. На моей совести и так два миллиарда жизней. Я полагаю, что этого довольно".
   Вэру, неужели вы верите, что подобное зло можно чем-то искупить? Вы уже с нами, хотите вы этого, или нет. Разумеется, вы не сможете вернуться к прежней жизни просто вот так. Вы не хотите получать удовольствия? Но это и станет вашей мечтой! Мы не будем убивать вас. Мы просто изменим ваше сознание так, что ничего другого вам и не захочется. А потом... При перемещении в компьютер разум может быть восстановлен до его исходной формы.
   "Нет! Это же хуже смерти!"
   Для вас - да. Но для Файау - нет, ведь вы останетесь живы. Несколько небольших изменений... вы не потеряете памяти, способностей, любопытства - ничего.
   "Кроме способности мечтать и самого себя, конечно. Но зачем вообще такие хлопоты? Неужели вы боитесь, что современные файа, по сути, вечные дети, которых интересуют только развлечения, устроят революцию? Да они и слушать меня не станут!"
   Не юродствуйте, Вэру. Вас станут слушать. Файа мало чем отличаются от иных разумных существ. Охотнее всего они верят в плохое. А в самое ужасное, - и того легче. Если пройдет хотя бы слух о ваших открытиях, они напридумывают таких кошмаров, каких и вы представить не можете. Вы не понимаете, насколько вы опасны. Единство Файау не может быть нарушено. Никто из файа не знает того, что узнали вы. Если они узнают это, спокойствие и счастье будут потеряны, а вместе с ними и единство. А тогда Файау погибнет. Это достаточно весомо? Мы заблокируем ваши воспоминания о том, что вы узнали в Линзе, пока вы не перейдете в интеллектронную фазу. В этом нет совершенно ничего страшного. Несколько небольших купюр в памяти... вы не потеряете интеллекта.
   "Да. Но, может быть, обойдемся без этого? Вы превращаете великий народ в детей, которых интересуют только развлечения. А лет через пятьсот они вообще исчезнут".
   Это неизбежно. Мы не хотели этого. Но довольно. Нам понятны ваши чувства, но они уже не имеют значения. Неужели вы не понимаете, что ваши желания никого здесь не интересуют? Если на вас не подействуют разумные доводы, вас притащат в лабораторию силой, только и всего. Вы можете согласиться с нами в любое время до начала операции, но потом...
   "Нет".
   Нам жаль вас, но тогда вы тоже исчезнете, хотя и лишь символически. Мы встретимся с новым Анмаем Вэру на борту "Астрофайры". Ещё не поздно передумать, но если нет - прощайте.
   В мозгу Вэру воцарилась мертвая тишина. Помедлив секунду, он отпустил кнопку. Ираус остро посмотрел на него.
   - Вы кончили? Тогда идите, - он показал на второй, пустой скиммер. Во время разговора тот вылетел из ангара "Товии" и приземлился возле Вэру, призывно открыв купол. Едва взглянув на него, он отвернулся.
   - А что будет с ними? - он показал на Айэта и Ювану. Они стояли, по-прежнему взявшись за руки, и с отчаянием смотрели на него, - босые, безоружные. Лишь короткие белые туники прикрывали их стройные тела.
   - Аборигены пойдут с вами, - Ираус широко улыбнулся. - Они мечтали попасть в космос, не так ли? Их мечта исполнится. Правда, им тоже придется кое-о-чем забыть. Ведь ты успел рассказать им чересчур много! Залезайте в машину! - Анкей впервые взглянул прямо на них. Айэт невольно вздрогнул, а затем встал перед девушкой.
   - Постой, - Вэру повернулся к Ираусу. - А что ты здесь делаешь? Ведь ты же сам сказал тогда, что я свободен. И что там было за сборище, а?
   - ЧК ещё существует, - мрачно ответил Ираус. - Кто-то же должен следить за порядком. Машинам часто нет до этого дела. Да, я ошибся, отпуская тебя. Но это было не моё мнение. Файау решила. Я подчинился. Поэтому я здесь.
   - Понятно. А почему бы вам просто не отпустить их?
   - Куда?.. Лезьте в машину. На "Товии" есть всё, необходимое для операции. Всего несколько минут, и вы все будете счастливы... на время.
   Анмай усмехнулся. Ираус потерял терпение.
   - Залезай. Не веди себя, как ребенок.
   Анмай даже не шевельнулся и Ираус повернулся к Айэту.
   - Тогда вы первыми. Ну!
   Юноша не двинулся. Ювана, обнимавшая его плечи, тоже. Ираус вновь выхватил мазер, направив его на Вэру.
   - Хватит! Мне надоело с тобой возиться. Сейчас ты потеряешь сознание и придешь в себя уже другим файа.
   - Подожди, - быстро сказал Анмай, заметив, что Хьютай и его двойник явно не одобряют происходящее. - Я согласен, только... вы позволите мне поговорить с любимой?
   Ираус усмехнулся.
   - Говори.
   - Не здесь. Наедине.
   Ираус скривился, потом нажал кнопку весма. Анмай с презрением смотрел на него. "Консультируется. Даже такой простой вопрос он не может решить сам. Дурак!"
   Безмолвный разговор продолжался всего несколько секунд. Потом Ираус ухмыльнулся. Его красивое лицо при этом отвратительно исказилось.
   - Конечно. Если только она согласится. А если решит остаться с ним, - он показал на двойника, - я не стану её принуждать. И ещё - не заставляй себя ловить. Это унизит и нас, и тебя.
   Вэру кивнул.
   - Итак?.. - Анкей повернулся к Хьютай.
   Та молчала, переводя взгляд с одного Вэру на другого. Стоявший рядом с ней был воплощением силы и спокойствия. Его броня и сегменты силового пояса тускло отблескивали. Рефлектор лазера над левым плечом сиял, словно зев самой смерти. Лицо было неподвижным.
   Анмай тоже смотрел на него. Он думал, что очень странно смотреть в глаза самому себе и знать, что через несколько минут умрешь. Он пытался убедить себя, что перед ним чужак, воплощение зла. Но, глядя в его полные боли глаза, не мог в это поверить. Что бы с ним ни сделали, он всё же остался Анмаем Вэру. Он тоже любил Хьютай, и ради неё был готов на всё...
   "И я всё же старше его на целый год, - подумал Анмай. - И какой год!"
   Хьютай посмотрела ему в глаза. Второй, с худым, растерянным лицом, стоял невольно подобравшись, в обтрепанном сером комбинезоне, босой, в его глазах застыла мольба и боль, и только третий, мертвый глаз на обруче яростно блестел.
   Она вновь взглянула на двойника, затем решительно подошла к Вэру и взяла его за руку. Он улыбнулся и потянул её за корпус своего корабля.
   - Эй, постойте, - Ираус помахал мазером. - Ты можешь говорить с ним недолго, и оставь оружие здесь.
   Хьютай сверкнула глазами, затем с грохотом швырнула мультилазер под ноги Анкею. Тот вздрогнул.
   - Надеюсь, ты не будешь говорить ей лишнего. Иначе нам придется подвергнуть амнезии и её.
   Хьютай ненавидяще оглянулась на него, затем решительно пошла вперед. Анмай последовал за ней.
   Едва они укрылись за корпусом корабля, он снял весм, положил его в железную коробку и сунул в карман. Глаза Хьютай удивленно блеснули. Он схватил её за руку.
   - Сними браслет. Быстро!
   Она странно посмотрела на него, но подчинилась молча.
   - И что дальше? - спросила она.
   Вэру попробовал обнять её. Хьютай сильно толкнула его в грудь.
   - Что с тобой? - испуганно спросил он.
   - Я могу сказать то же! Тебе хотят вышибить мозги, а ты!.. И в чем дело? Что произошло? Почему ты сбежал?
   Анмай улыбнулся и вдруг крепко прижал её к себе. Она не вырывалась.
   - Долго объяснять. Но хорошо, что хоть ты не оставила меня. Что они тебе сказали? Что я хочу разрушить Файау?
   Она пожала плечами.
   - Моя Файау - это ты! А она подсунула мне это... этот... я убью его!
   - Он сам готов умереть за тебя, знаешь?
   - Да. Он мне уже сказал. Но из-за чего всё это?
   - Чтобы я успел объяснить, мне нужно отделаться от "Товии" и "Астрофайры". Глупая мечта, правда? Поэтому мне придется умереть, - он показал на зияющий люк своего корабля. - Я не могу сдаться и вернуться к ним. Только не сейчас. И я просто не знаю, что делать дальше!
   Хьютай вывернулась и крепко взяла его за плечи.
   - Теперь слушай ты. "Астрофайра" очень спешила! Мы попали сюда через не-пространство, потом искали Сверх-Эвергет, и на вас наткнулись лишь случайно. У "Товии" нет своего разума, её система искусственного интеллекта пуста. Ей управляет "Астрофайра". Здесь, в этом месте, она очень боится... своеволия. Если взорвать терминал связи в главной рубке, можно перехватить управление. Тот Анмай поможет мне. Жаль, что больше никто тут не может нам помочь!
   При её словах в мозгу Вэру промелькнуло неясное воспоминение о чем-то могущественном, но он не смог поймать его.
   - Так ты поможешь мне?
   - Да. Ираус дурак. Вот, возьми, - она протянула ему свой мазер. - Скафандры он не пробивает, но если в голову... И, если выстрелить из него в компьютер, он сгорит.
   - Сколько на "Товии" файа?
   - Двадцать.
   - Так мало?..
   - Остальные погибли при не-переходе. Неважно. Чем дольше мы будем здесь стоять, тем больше Ираус будет нервничать. Я не знаю, что у нас получится. Наверно, мы умрем. Но, что бы ни произошло, мы будем вместе.
   Анмай не ответил, но его глаза заблестели. Когда Хьютай заглянула в них, ей сделалось страшно. Наверно для того, чтобы прогнать страх, она поцеловала его. Это длилось не дольше мгновения. Затем они отступили друг от друга, но их глаза вновь встретились.
   - Пошли, - тихо сказал Вэру. Он хотел взять её за руку, но она отстранилась.
   Быстрые, ловкие, ясноглазые, они подошли к ожидающим их конвоирам. Ираус усмехнулся, а затем поднял мазер.
   - Так я и думал. Вы всегда вместе - и будете вместе даже в интеллектронной лаборатории.
   Он прицелился и нажал спуск.
   ...............................................................................................
   Хьютай успела прикрыть Вэру своим телом. Не полностью, но это ослабило удар, и Анмай не потерял сознания, хотя его захлестнул обморочный жар, в глазах потемнело, и он упал на четвереньки. Через миг Ираус сокрушительным ударом силового поля отбросил Хьютай и она, перелетев через Вэру, растянулась на полу. Он успел ощутить, как её броня раскалилась, поглотив энергию луча.
   Едва мир перед ним посветлел, он схватил дезинтегратор. Выключатель оружия щелкнул, его муфта начала наливаться мертвенно-синим сиянием, но выстрелить Вэру не успел бы. Ираус уже поймал его в прицел.
   В тот же миг Айэт бросился на него. Ираус мгновенно повернулся и выстрелил в юношу. Через миг Айэт покатился по полу. Но её как раз хватило двойнику Вэру. Едва взглянув на упавшую Хьютай, он схватился за лазер. Увидев это, охранники тоже взялись за свои лазеры, но поздно, слишком поздно...
   Анмай успел заметить удивление и страх в глазах Ирауса, его руку, медленно ползущую к лазеру, ореол поля, вспыхнувший вокруг него... потом сине-белый луч прошел сквозь силовое поле, ударил в скафандр Анкея, который тотчас вспыхнул ослепительным пламенем. Затем грохнул взрыв, осколки брони, искры и шлак полетели во все стороны. Через миг взорвались и охранники. Двойник Вэру лишь на несколько дюймов повернул оружие, чтобы попасть в них. Туча пара на несколько секунд скрыла их от "Товии".
   Ювана подбежала к Айэту и бросилась на колени, бережно приподнимая его голову. Анмай рывком сел, на мгновение зажмурился, встряхнул головой и вскинул дезинтегратор. Над его муфтой вспыхнул гневно гудящий огненный шар.
   Хьютай тоже не теряла времени. Едва поднявшись, она бросилась вперед, схватила свой лазер, минуту назад брошенный ей под ноги Ираусу. Её лицо исчезло под сомкнувшимся шлемом, и Анмай не представлял, что она чувствует. Но он услышал слабый щелчок - отключение конвертера. Теперь мультилазер будет выбрасывать не световые, а жесткие гамма-лучи той же мощности.
   Двойник Вэру растерянно взглянул на него, затем, посмотрев на Хьютай, тоже поднял лазер к невидимой "Товии". Лишь застывшая Ювана по-прежнему держала в ладонях голову потерявшего сознание юноши...
   Едва пар рассеялся, они немедленно открыли огонь. Анмай выстрелил в главный наблюдательный центр, размещавшийся над воротами ангара. Луч разбился о броню волнами света, и на этом всё, вроде бы, закончилось, но Вэру уже больше знал о своем оружии. Оно представляло собой мощнейший направленный генератор помех. Неясно было, пробил ли он защиту, но "Товия" не испепелила его в тот же миг. Хьютай и его двойник стреляли по жерлам орудий. Едва видимые, бледные лучи гасли, коснувшись брони, и они тоже не поняли, поразили ли свои цели.
   Собственно, в этом отчаянном обстреле не было ни капли смысла. Межзвездный корабль нельзя поразить из ручного оружия, а ответный выстрел хотя бы одной энергетической пушки превратил бы их всех в пар. Однако "Товия" медлила. То ли заряд дезинтегратора всё же повредил системы наведения, то ли "Астрофайра" не могла решиться открыть здесь огонь...
   Хьютай вскочила и бросилась к скиммеру. Оба Анмая последовали за ней. Вэру бежал последним, и внезапно остановился. "Астрофайре" совершенно неважно, как он попадет на "Товию". Она была безвыходной западней. Он хотел остановить пару, но второй скиммер вдруг поднялся в воздух и помчался к нему. Анмай попытался включить силовой пояс, но весма на его руке не было и мягкий, но очень сильный удар силового поля машины отбросил его далеко в сторону.
   Он покатился по металлу, выронив оружие и прикрывая руками голову. Хьютай и двойник не заметили этого. Они вскочили в скиммер. Колпак машины захлопнулся, и, поднявшись в воздух, она с быстротой пули помчалась к "Товии". Плита ворот ангара начала опускаться, но прежде, чем они закрылись, скиммер успел проскочить внутрь. Через миг ворота захлопнулись, словно пасть наевшегося зверя.
   ..............................................................................................
   Анмай не заметил этого. Он лежал на спине, раскинув руки, и судорожно хватал ртом воздух, не в силах даже пошевелиться. Скиммер вновь спикировал на него, и он вновь покатился по гладкой поверхности, теряя сознание от боли. Он понял, что несколько таких ударов просто сбросят его вниз. Если он, конечно, не умрет раньше, чем его тело разобъется о сталь в глубине полумильной пропасти...
   Скиммер набрал высоту и стал разворачиваться, нацеливаясь для третьего удара. Вдруг вокруг него вспыхнул ореол синего пламени, он закувыркался и камнем упал вниз. Стеклянный колпак разлетелся вдребезги, стальной корпус смялся, как бумажный, рассыпая искры из разбитых приборов.
   С трудом приподнявшись, Вэру увидел сжимающую дезинтегратор Ювану. Девушка с испугом смотрела на него, и её страх был вполне понятен. Им одним никогда не справиться с "Товией"...
   Одним! Вот именно! Анмай спешно закрыл глаза, сосредоточился... "Тайат" ожила, и в пространство устремился беззвучный крик, - призыв о помощи. Затем он сел на пятки и замер в спокойном ожидании. Он смотрел на танцующие и исчезающие в пламени диски, на них - и на дыру в небе.
   "Товия" выплюнула рой небольших плоских машин, снабженных гибкими захватами. Ювана немедленно открыла огонь. Первый же её луч срезал сразу три штуки. Они, кувыркаясь, полетели вниз, рассыпая каскады искр. Всего их было штук двадцать, но, когда они, наконец, догадались рассыпаться и заходить на цель с разных сторон, их осталось всего несколько. Они плели сеть атаки очень быстро, но не смогли опередить ловких рук девушки. Она поразила все цели. Ни одна машина не смогла приблизиться настолько, чтобы схватить их. Бой занял лишь минуту, но Анмай не смотрел на него. Он пытался разобраться в своих ощущениях, но его отвлек громкий треск.
   Он увидел, что боковина портала, та, которую вспорол первый выстрел "Товии", засветилась и в один миг раскалилась добела. Её металл тек, словно жидкость, стремительно восстанавливая прежние формы. Очевидно, ремонтные системы здесь ещё работали. "Товия" продолжала висеть неподвижно, словно двух мятежников перед ней вообще не было. Анмай понимал, что это не продлиться долго. Если они не сделают чего-нибудь, причем немедленно, они погибнут. Но что тут можно сделать?..
   Сбив последнюю машину, Ювана удивленно вскрикнула, показывая вверх. Только что там была пустота, а сейчас кровавое солнце высветило тучу, рой, неисчислимую орду дисков. Они выплывали из дыры и потоком устремлялись вниз, словно катясь по невидимым рельсам, но с быстротой пуль. Анмай слабо улыбнулся. Он не верил, что диски решат прийти ему на помощь, но, как оказалось, ошибся.
   Диски стаей набросились на "Товию". От беззвучных ударов сталкивающихся силовых полей у Вэру всё содрогнулось внутри. Затем вспыхнуло неистовое пламя - это сталкивались уже разнозначные силовые поля.
   После первого же выстрела Анмай покатился по полу, закрывая обожженными руками глаза, оглушенный грохотом... внезапно он стих. Подняв голову, Вэру увидел, что зеркальная стена, спустившаяся сверху, в один миг перекрыла портал. На её словно растаявшем экране они видели, что "Товия" начала подниматься. Для ведения боя ей был нужен простор. Несколько секунд Анмай видел её плоское днище с центральной ступенчатой дюзой, в которой сияла звездная голубизна. Затем "Товия" исчезла наверху. Вспышки и сотрясавшие всё вокруг беззвучные удары говорили, что сражение продолжается, но Анмай понимал, что и это не спасет их надолго. Если они не одолеют "Товию", причем немедленно, они погибнут. Их не спасет даже нейтридная броня заслонки, ведь для Йалис не существует материальных преград.
   Через минуту "Товия" появилась вновь, но уже значительно дальше, почти исчезнув в рое атакующих дисков. Только страшный блеск аннигилирующих полей показывал, что она ещё сопротивляется.
   Дисков собралось уже очень много, но поле "Товии" оказалось всё же мощнее, а её энергетические орудия разбивали диски вдребезги, один за другим. Анмай видел, как вниз, кувыркаясь, летят чудовищные обломки. Но тут появились рои многогранников и других, меньших машин, вооруженных лазерами. Вэру не знал, решили ли они помочь своим врагам, или диски смогли подчинить их своей воле, но теперь обстрел уже не был односторонним. Их лазеры проникали сквозь силовое поле и могли серьёзно повредить "Товию". Но в разящем сверкании, среди стремительно растущей орды атакующих механизмов уже ничего нельзя было разобрать.
   Вспомнив, что там, в сердце этой чудовищной тучи, из которой идет дождь расплавленной стали, его Хьютай, Вэру испугался, зная, впрочем, что это глупо. Он не сомневался, кто выйдет победителем из этой битвы. И даже окружившая их непроницаемая броня не спасет их надолго. Отчаянная храбрость машин, атакующих пришельца, давала ему отсрочку максимум в несколько минут, не больше. Впрочем, его могли убить и прямо сейчас. Ведь на таком расстоянии Эвергет "Товии" мог поражать области диаметром всего в несколько метров...
   При этой мысли Вэру вздрогнул. Но решится ли "Астрофайра" применить столь грозное оружие рядом с...
   Он яростно встряхнул волосами. Здесь должен быть способ связаться со Сверх-Эвергетом. Но вот какой?..
   Взгляд Вэру быстро обежал зал, остановился на металлическом блоке. Он вспомнил, как прикасался к нему, вспомнил свои ощущения. Возможно...
   Рывком вскочив, Вэру пошатнулся, но устоял на ногах. Многочисленные синяки и ушибы болели, голова кружилась от голода, но ходить он пока ещё мог.
   Путь до сверкающей черной плиты показался ему очень долгим. В каждый миг Вэру казалось, что сейчас его настигнет тихая и мгновенная смерть...
   Когда он, наконец, достиг плиты и заглянул в глаза своему отражению, он ощутил растерянность и стыд. Что бы ни хотела сделать "Астрофайра", она пощадила его. Вот только это уже ничего не могло изменить.
   ..............................................................................................
   Чем бы ни было это устройство, как бы оно ни работало, ему был нужен прямой физический контакт. Анмай пошевелил босыми ногами, стремясь, чтобы подошвы как можно плотней прилегали к металлу, и поднял руки. Его отражение смотрело на него растерянно, и, как ему показалось, с испугом.
   Он улыбнулся, вздохнул, пытаясь успокоиться, и плотно прижал ладони к плите. И уже не мог их убрать. Всё его тело, от ладоней до пальцев ног, свела судорога, мышцы напряглись до твердости камня, и он не мог даже пошевельнуться. Но боли не было, и он спокойно смотрел, как по его коже текут струи яркого синего пламени. Светящиеся круги расходились по блоку из-под сразу онемевших ладоней. Через миг Вэру показалось, что он смотрит на себя со стороны, но тут же это ощущение исчезло.
   Вдруг его сознание с неистовой силой вырвалось вверх, разнося все заслоны. Он видел себя сверху, сбоку, снизу, видел Ювану, неподвижно стоявшую у основания пирамиды, Айэта, лежащего в сотне метров от него, небо, "Товию" - всё. Он не верил, что его сознание может вместить столько. Но тут же он понял всё. Это был лишь терминал, средство связи с управляющей сутью Линзы. Но она исчезла много миллионов лет назад. Всё было исправно, но разум, обитавший в металле, ушел, не оставив и следа. И сейчас его сознание занимало его место. Это был прощальный дар ушедшего.
   Оно стремительно росло, подчиняя себе разумную, но лишенную воли и индивидуальности управляющую сущность. Миллионы новых чувств, мыслей, возможностей не мешали друг другу, открытые сразу все. Это напоминало необычайно стремительный взлет. У Вэру перехватило дыхание, но он этого уже не почувствовал. Сознание его тела стало лишь ничтожной частью разума, заключенного во всем массиве Линзы. Это было самое поразительное, самое возвышенное в его жизни. Ещё никогда ни одно разумное существо не испытывало ничего подобного.
   ................................................................................................
   Ювана видела, как бледное пламя, скользящее по коже Вэру, вдруг вспыхнуло ослепительным ореолом. Свет обжигал, но темная фигура в нем была неколебима. Это было страшно и удивительно прекрасно. Она не могла даже пошевелится, настолько её поразило происходящее. Она могла лишь думать о том, что Анмай всё же достиг своей цели, слился в одно целое с всесильной машиной. Она была счастлива видеть это, но вдруг ей нестерпимо захотелось встать там, рядом с ним...
   Она сделала несколько шагов и замерла, чувствуя, что сгорит прежде, чем достигнет последней ступеньки. Она могла лишь смотреть. Но это не уменьшало её счастья, хотя она и сама не могла понять, откуда оно.
   ...............................................................................................
   Сам Анмай скоро почувствовал, что рост его сознания прекратился. Оно заняло все свободные ячейки. Теперь он мог оценить свои возможности, память и чувства. Их оказалось так много, что он на мгновение растерялся. Он чувствовал поток питающей плазмы, ровное горение материи в сердце, в анизотропном ядре, ощущал мощь поля, поддерживающего его. Он видел и чувствовал всё, что составляло Линзу. Он слышал и понимал разговоры машин, на время освободившихся от его власти. Он мог видеть всю населенную поверхность Линзы, причем, с любым увеличением. С помощью множества телескопов, установленных на её своде, - их отражающие зеркала казались её обитателям звездами, он мог различать даже лица. Айэт был прав насчет глаз бога...
   Вся эта немыслимо огромная масса, которую даже свет пересекал за долгих сорок секунд, в конечном счете была единым целым. Она не могла перемещаться, для этого не хватало даже мощи Сверх-Эвергета, но Анмай ощущал напряжение окружающих его гравитационных полей и видел траекторию, по которой двигалась Линза. Он видел и межзвездное пространство, различал планеты у соседних звезд, слышал заполняющие космос беззвучные, но внятно-зловещие переговоры, сигналы, сообщения...
   Он попытался проверить свою, точнее чужую, но уже ставшую его собственной память машины. Его мгновенно захлестнул поток непредставимо чуждой информации. Он спешно отгородился от него, понимая, что тот может поглотить, точнее, изменить его сущность. Вэру не терпелось разобраться с этим, но он спохватился. Прежде всего, ему нужно разобраться с "Товией" и "Астрофайрой".
   Хотя накопители энергии и основные контуры Сверх-Эвергета уже очень давно не использовались, они всё же оказались исправны. Анмай обнаружил, что может чувствовать даже малейшие проявления Йалис. Он ощутил и узкий луч гравитационных волн. Ими "Астрофайра" управляла "Товией". Анмай попытался перебить или заглушить их, но тщетно. Эта связь недаром считалась самой надежной. Единственное, чего он добился, - прямого контакта с "Астрофайрой". Но теперь они могли говорить на равных. Очень странное ощущение. Анмай не мог понять его. Тут не было слов, они обменивались образами, столь сложными, что даже сейчас он не всегда понимал их. Но разговаривать они могли свободно. Их материальные основы были совершенно различны, но они быстро нашли общий язык, ведь они принадлежали, всё же, к одной культуре. В словах это бы звучало примерно так:
   Мы знали, что ты неизбежно достигнешь своей цели. Мы пытались помешать тебе, но лишь сейчас поняли, что всё это бесполезно. Пусть и случайно, но ты победил нас. Чего ты хочешь?
   "Оставь "Товию". Ведь с ней ничего не случится?"
   Ответа не было, но он ощутил, что "Товия" обрела самостоятельность. Диски всё ещё атаковали её, но теперь он легко остановил их. Каким бы мутациям они не подверглись за миллиард лет независимой эволюции, их суть, суть защитников и стражей Линзы, осталась неизменной.
   "Товия" твоя. Чего ты ещё хочешь?
   "Почему вы не убили меня?"
   Не решились. К сожалению, на "Товии" нет легких орудий, а использовать её главный калибр здесь нельзя.
   Вэру захотелось узнать, каковы тогда границы применения здесь Йалис. Но были и другие вещи, о которых он хотел знать. Общаясь с "Астрофайрой" раньше, он тоже порой ощущал, что его водят за нос. Но теперь он смог проникнуть в её интеллектронную сеть и понял, что она совсем не то, что ему представлялось. В ней было нечто неестественное, чуждое, ущербное и злобное. Он понял это, когда увидел её внутренние, виртуальные миры и то, что в них творилось. Её скрытая тяга ко злу, осознание возможности безнаказанно творить его, ощущение единства с другими подобными кораблями, всё это было ему отвратительно. Но, в то же время, он ощущал и отвагу, и мечтательность, и любовь. Души боролись с душами, и целое не могло обрести равновесия. Оно было чем-то искусственным, разделенным, словно не законченным. Искусно скрытое в нем зло не давало ему объединиться. Он чувствовал стремление к совершенству, но "Астрофайра" не могла достичь даже совершенства зла. Она лишь завидовала другим кораблям, частям Файау, которые были лучше и сильнее её, неважно, в какой области. Анмай даже сейчас не решался описать всё это понятиями, относившимися к файа, и не смог скрыть это своё понимание.
   Что ж... Ты победил нас, но победить всю Файау невозможно. Тебе всё равно не уйти от неё.
   "Моя судьба свершится не здесь".
   Да. И, в конечном счете, что бы ты ни сделал, всё послужит к великой славе наших трудов.
   "Возможно. Я не хочу разрушать Файау. Но, если я пущу Сверх-Эвергет Линзы на полную мощность, квантовое вырождение сметет... ну не всю, но изрядную её часть. Теперь я чувствую такие вещи".
   Да. И тебя, и Хьютай, и Айэта, и всех тех, чьи жизни ты хочешь сохранить. Это неисполнимая угроза.
   "Да? Я не сделаю это, пока у меня будет выбор, хоть какой-то. Но я могу уничтожить тебя, и это будет настоящая смерть, о которой вы уже забыли".
   В ответе "Астрофайры" не было страха, только удивление.
   Но зачем? Мы не причинили здесь никакого вреда. Мы признаем, что обращались с тобой недостойно, не доверяли тебе, но мы были правы! Ты можешь измениться, но навечно останешься созидателем и разрушителем одновременно. И, хотя ты можешь нас уничтожить, при взрыве нашего корабля выделится столько энергии, что Линза получит значительные, возможно, смертельные повреждения. И в любом случае значительная часть её обитателей просто погибнет.
   "Хорошо, я не уничтожу вас. Но я от вас избавлюсь! Я не прощаю предательства".
   Сейчас он почувствовал испуг.
   Что ты собираешься делать?
   "Ничего особенного. Я просто вышвырну вас отсюда, а потом сделаю так, чтобы никто из вас больше не смог сюда попасть".
   Это было намного сложнее обычной операции входа в не-пространство. Ему предстояло лишить массы крупный и притом сопротивляющийся объект, причем, расположенный на расстоянии двух миллионов миль от центра реакции. Анмай чувствовал, что поступающей в аннигилятор плазмы было для этого недостаточно, хотя он ежесекундно превращал в энергию двести тысяч тонн вещества. Но тут же энергия из вакуумных батарей устремились в ядро Сверх-Эвергета, теперь ставшего его сущностью...
   Выбросить звездолет массой в восемь триллионов тонн в не-пространство оказалось неожиданно трудно. Тем не менее, это получилось. Он не знал даже, куда выбросило "Астрофайру", и вышла ли она вообще из не-пространства. Он не хотел её гибели, но уже не мог узнать, что с ней. "Астрофайра" исчезла из его жизни навсегда.
   .................................................................................................
   В эти секунды Ювана увидела, как сфера Сверх-Эвергета вдруг вспыхнула и стала превращаться во что-то неописуемое. Девушку охватил страх, стальной пол под ней колебался, как бумажный, стены-экраны покрылись невообразимыми узорами. Она ощущала, что не только сталь вокруг, но и сам мир колеблется. Она видела, как в бешеном, мятущемся свете всё вокруг оживает, течет, и вдруг её словно вывернуло наизнанку. Она успела увидеть, как страшно полыхнул огненный ореол вокруг Вэру, второй вспыхнул вокруг неё. Ювану обдало жаром, тело пронзила нестерпимая боль - и она мгновенно лишилась чувств.
   ...........................................................................................
   Ювана очнулась почти сразу. Она не знала, что произошло, но ощущала, что Анмай совершил нечто немыслимое, и при этом защитил её и Айэта. Она вдруг поняла, что совершенно не знает его. Кто он? Ведь такое могущество доступно только... Кто он на самом деле?
   .............................................................................................
   Обитатели Линзы, по странному совпадению вновь жители того сегмента, над которым год назад появилась Звезда Айэта, увидели неистовую вспышку, ещё более сильную, чем при её рождении. Они изнывали во мраке Долгой Ночи и лишь Звезда Айэта рассеивала его. Но вдруг она засияла ослепительно, ярче всех солнц сразу. Когда пламя погасло, Звезда Айэта исчезла навсегда, оставшись лишь в легендах. На её месте разгоралось Белое Солнце. Мгновенным беззвучным взрывом над миром занялся рассвет.
   ................................................................................................
   Теперь Анмай мог приняться за главное. Защитное поле, блокирующее не-пространственные прыжки внутрь Линзы, включилось сразу, но идущие к Солнцам и силовым башням энерговоды оказались серьёзно повреждены, и их восстановление заняло довольно много времени.
   Когда все Солнца засияли ровным светом, а все сегменты вновь разделила силовая стена, он понял, что сделал всё, что следовало сделать. Пора было возвращаться. Но сама мысль о возвращении в хрупкое, ограниченное тело привела Вэру в ужас. Ему предстояло самоубийство, нет, хуже, ослабить своё сознание в миллион раз, забыть почти всё, что он узнал здесь.
   Пойти на это казалось невозможным. Даже мысль об ожидающей его Хьютай не помогла. В самом деле, что мешает ей войти сюда? А здесь хватит места и для двух, и для тысяч разумов. И они будут вместе, целую вечность, столь близкие друг другу, что в любом другом месте это было бы недостижимо.
   Анмай ощущал, что у него осталось мало времени. Его тело там, снаружи, не могло долго выносить такое напряжение. Скоро оно разрушится, и возвращаться будет просто некуда. А здесь он мог чувствовать себя целым миром, владеть целой небольшой Вселенной, следить за развитием множества народов и рас - и управлять им.
   Это была божественная власть, власть, которой не могло обладать никакое живое существо, доступная лишь сверхразумным машинам. Здесь сохранилось множество самого различного оборудования, сильно поврежденного, но он уже знал, что сможет восстановить его, со временем. Он мог вести любые научные исследования, мог создавать новые виды живых существ, разума, самой жизни, делать всё, за одним единственным исключением.
   Он никогда не сможет покинуть Линзу, не сможет отправиться к иным мирам. Обрести всемогущество он мог лишь потеряв свободу, без малейшей надежды её вернуть. И он просто не мог решить, что лучше.
   Хотя он и не мог двигаться, но мог принимать сообщения, послания, которыми миры и звездолеты Файау обменивались в не-пространстве. Он мог общаться с ними и знать всё, что знают они. И он мог строить собственные корабли, отправлять их на разведку - куда захочет. Но сам он оставался бы здесь. Это было место паука в паутине. Впрочем, его внутренняя свобода была тут полной. Он ощущал всё свое сознание, мог изменять его в любую сторону, строить безмерно сложные воображаемые миры, чувствовать счастье, боль, страх, любовь, всё, что могло ощущать его живое тело.
   Он только не мог стать ещё чем-то большим.
   ..............................................................................................
   Анмай понял, что вернется, но где-то на краю сознания трепетало смутное беспокойство, словно он забыл ещё какое-то дело. Вдруг он понял, какое именно. Он взглянул на одну из Плоскостей, на Акталу, на Тар-Акталу, на энергостанцию... Её поле окружали причудливые, похожие на разноцветные паруса конструкции нескольких вэйдов в высоту. Контрольный Центр исчез. Анмай понял, что обитатели энергостанции вышли наружу, подчинив себе всю страну. Не лучший вариант, разумеется, но, бесспорно, наиболее интересный. Но куда делся Нэйс?..
   На мгновение Вэру растерялся. Он не знал, как его найти... но в следующий миг понял. Мэйат в своё время создали удивительную систему квантовой связи в виде вируса. Безвредный, он поражал все разумные существа в Линзе. Мощность передачи была, разумеется, очень мала и требовала грандиозных приемников, таких, как Сверх-Эвергет, например. Даже его вычислительной мощности было недостаточно, чтобы отслеживать всех разумных существ в Линзе... но он мог отыскать любое из знакомых. Анмай не знал, правда, как это происходит, но вдруг ощутил разум Нэйса. Его обожгло, но он знал, что машине лишь кажется боль, и он понял, что Нэйс тоже ощутил его... часть.
   Первым побуждением Вэру было убить его, стереть самую память о предательстве. Достаточно ничтожного усилия, и пучок протонов, вырвавшись из не-пространства, обратит Нэйса и его мучителей в плазму. Но теперь Анмай видел, чем была Актальская Война и понял, что Нэйс сполна заслужил все свои муки - до грана.
   ..............................................................................................
   Это решение вызвало у Вэру жгучий, невыносимый стыд... так необходимый ему, чтобы выбраться из кристаллической бесконечности, вернуться назад, в своё тело. Но сам процесс выхода, попытка вместить сверхразумную сущность в живой ограниченный мозг, оказался необычайно мучительным.
   Она сминалась, рвалась, словно тело, с безмерной силой вбиваемое в тесную коробку. Вэру казалось, что отдельные части его рассыпавшейся разумной сущности отрываются от неё, чтобы начать самостоятельную жизнь. Впрочем, в этом он уже не был уверен. Необычайно мучительное ощущение угасания, подавления сознания притупило все иные чувства. Анмай и сам не до конца понимал, зачем он это делает. Что его вело? Стремление к неограниченной ничем свободе? Вина за то, чего он не сделал? Или даже мстительное чувство того, что он не заслужил такой власти, недостоин её, и чем хуже ему, тем лучше другим?..
   Он не знал, но вдруг вся бескрайняя панорама его внутреннего мира свернулась и исчезла. Ощущение мучительной тесноты, темноты, в которой вдруг оказалось его сознание, было столь невыносимым, что он мгновенно лишился чувств.
   ..............................................................................................
   Под Юваной, безмолвно стоявшей у основания пирамиды, содрогался пол. От Сверх-Эвергета расходились волны света. Вдруг броневая плита в портале поднялась. Всё стихло. Окружавший Вэру величественный огненный ореол погас, сам он упал, точнее, просто осел на пол и застыл неподвижно. Правда, он тут же очнулся и вскрикнул, но это был испуганный и жалобный крик, полный боли. Его кожу обжег раскаленный металл.
   Анмай откатился от плиты и сполз с верхнего уступа пирамиды. Он попробовал подняться, но, едва усевшись, уткнулся лицом в колени, в руки, и вновь застыл. Ювана не решилась к нему подойти. Жалкая поза Вэру напугала её. Она лишь смотрела на него тревожно расширенными глазами и не шевелилась, пока очнувшийся Айэт, бесшумно подошедший сзади, не положил ей руку на плечо. Она вздрогнула, а потом накрыла своей его ладонь.
   - Что с ним? - испуганно спросил юноша.
   - Я не знаю. Я ничего не знаю.
   Больше она не сказала ни слова.
   ...............................................................................................
   Анмай не шевелился. Он ощущал себя бездумным, слабым, никаким. Иных мыслей и чувств у него не осталось. Лишь когда легкая ладонь осторожно пригладила его волосы, он поднял глаза. Перед ним стояла Хьютай, с печальным и хмурым лицом, в простой белой одежде, которую носили все файа. Она протянула ему руку. Лишь тогда он смог подняться.
   Несколько секунд они просто стояли, взявшись за руки и глядя в глаза друг друга. Потом обнялись, и по лицу Хьютай потекли слезы. Глаза Вэру тоже влажно заблестели. В объятиях Хьютай он почувствовал, что к нему возвращается жизнь. Когда она тесно прижалась к нему, он подумал, что счастлив. Он не надеялся на встречу с подругой. А теперь уже не мог представить, что вновь когда-либо решится расстаться с ней. Айэт и Ювана смотрели на них, затем их руки тоже встретились...
   Вэру хотелось стоять так вечно, но вскоре боль в обожженных ладонях дала о себе знать. Он отпустил подругу и стал дуть на руки, стараясь хоть так ослабить досадное жжение. Хьютай рассмеялась.
   - Иногда у тебя бывает такой глупый вид, Анми! Я не настолько горячая, чтобы об меня удалось обжечься!
   Анмай улыбнулся.
   - Сейчас я и впрямь чувствую себя... глупо.
   Он смолк, пытаясь вспомнить своё слияние с всесильной машиной. Но всё это рассеялось и исчезло из памяти, словно сон. Сейчас он сам уже не мог в это поверить.
   Взглянув на сопрягающий блок, он отвернулся. Он знал, что если опять решит прикоснуться к нему, то вернуться назад уже не сможет. Воспоминания о пережитом при выходе удержат его внутри - навечно.
   Хьютай мягко прикоснулась к его плечу.
   - Что произошло?
   - Я хотел связаться с управляющей сутью Линзы... и сам стал ей.
   - Но как? - немедленно перебил его Айэт. - Почему же те файа, наши предки, не смогли сделать то, что сделал ты? Ведь тогда вся наша история была бы иной! Наш народ достиг бы неизмеримо большего, а страданий на его пути было бы гораздо меньше. Но... ведь тогда не было бы Уарка и тебя... и меня тоже! И всё же... почему они не поняли столь простой вещи?
   - Они не прошли испытания тьмой и светом, такого, какого прошли в том городе мы с тобой. Без него я не получил бы потом доступ к Сверх-Эвергету Линзы. Видишь ли, она на самом деле неустанно разыскивала потенциальных кандидатов на "вселение" в управляющую суть, рассылая повсюду облака нанетов. Характеристики выдержавших испытание отсылались сюда, с пометкой "потенциально пригоден". Без этого я не получил бы доступа даже к начальной стадии загрузки.
   ............................................................................................
   Он помолчал и тихо продолжил:
   - "Астрофайры" больше нет, по крайней мере здесь. Никто из её собратьев не сможет проникнуть сюда. Не-переходы в Линзу блокированы, очень надежно. Файау вряд ли станет на нас нападать, потому, что теперь это довольно затруднительно. Мы не сможем спасти органическую жизнь в других частях Вселенной, но здесь Сверх-Эвергет сможет защитить её. А мы и остальные обитатели Линзы начнем сами строить свою судьбу. Я восстановил подачу энергии к Солнцам и силовым башням. Ни долгих ночей, ни вторжений в соседние сектора больше не будет. Они смогут общаться... по радио, мирно. Войн, по крайней мере, между секторами, тоже больше не будет. Хотя я больше не хочу сливаться с управляющей сутью, я могу связаться с ней в любой момент, - он тронул окружавшие его уши кольца "Тайат". - Мы победили, но должны жить и умереть здесь. Или не умереть. В управляющей сути Линзы есть место для многих сознаний. Мы бессмертны.
   - Но почему обязательно здесь? - Хьютай показала на парящую в полумиле "Товию". - В ней есть матричный центр и Эвергет. Мы можем отправиться куда угодно.
   - Можем. Но не сейчас. У нас ещё много работы.
   Вэру посмотрел на "Товию".
   - Кстати, где остальные файа? И где мой двойник?
   - Их нет. Когда "Астрофайра" освободила "Товию", она забрала их с собой.
   - Забрала?..
   - Убила. В каждом весме есть маленький аннигилятор, источник питания. При отключении связи его можно дистанционно взорвать, чтобы сохранить непрерывность сознания. Их тела превратились в пепел, сознания ушли на "Астрофайру", а потом она... что с ней стало?
   - Не знаю. Возможно, она в пустоте, в бездне световых лет, без всяких ориентиров. А может, её уже нет, она достигла предела - Стены. Я не хотел бы такого исхода. Ведь она могла... забрать тебя с собой, но не сделала этого.
   - В самом деле... - Хьютай растерянно потрогала браслет. - Но тогда он лежал у меня в кармане скафандра, и, наверно, не действовал. А когда ты... твоё подобие взорвалось, превратилось в прах, я очень испугалась. Хотя он и был лишним, мне его жаль. Но теперь ты единственный.
   - А что произошло, когда вы оказались внутри "Товии"?
   Хьютай пожала плечами.
   - Ничего. Мы проскочили в ворота, сели, но попасть в рубку не смогли. Все двери в корабле автоматически закрылись. Они из субстали, и лазер их не берет. Гамма-контур мы не использовали. На близком расстоянии и в закрытом помещении его радиация была бы смертельна.
   - Другие файа не пытались вам помешать?
   - Нет. Мы их даже не видели.
   - Вы не пытались повредить системы подачи энергии и управления орудиями?
   - Пытались. Но не смогли до них добраться. Они очень хорошо защищены.
   - "Товия" получила повреждения?
   - Незначительные. Сейчас ремонтная система уже должна их устранить.
   - Но что вы там делали?
   - Ничего. Нас заперло в туннеле возле главной рубки. Мы пытались выбраться, а потом... ты... он вдруг взорвался и двери открылись.
   - Предупреждения не было?
   - Нет. Он просто взорвался, а я, когда опомнилась, отправилась искать тебя. Я ходила посмотреть, что с остальными, но они все тоже... пепел.
   - Значит, мы остались здесь одни, если не считать Айэта и Юваны.
   Хьютай с интересом посмотрела на них, они - на неё. Она была такой же рослой и ладно сложенной, как и Анмай, но гибче, ещё красивей, с роскошными волосами до бедер. Айэт бездумно любовался ей. Красивое лицо Вэру лишь оттеняло её лицо, похожее, но столь прекрасное, что описать его обычными словами он не мог. В её присутствии всё остальное казалось юноше несколько смутным.
   Пару минут все четверо молча смотрели друг на друга. Потом Анмай встал сразу за спиной любимой и обнял её. Она откинула голову назад, на его плечо. Лицо Вэру светилось счастьем, настоящим счастьем великой любви. Незачем было вспоминать, что это его законная супруга и единственная женщина, которую он знал. Всё это светилось в его глазах.
   Ювана взглянула на Хьютай, потом на Вэру и вдруг смутилась. Она ничего не сказала, но Хьютай поняла её.
   - Она хотела заменить тебе меня? - тихо спросила она.
   Вэру кивнул. Хьютай так взглянула на девушку, что та подумала, - не будь рядом с ней Айэта, её жизнь окончилась бы тут же. Но, взглянув в насмешливые глаза Хьютай, она увидела, что та не держит на неё зла... уже.
   Они учтиво познакомились и через минуту уже болтали, словно дети. Айэт вдруг опрокинулся на спину, брыкнув босыми ногами.
   - Что с тобой? - испуганно спросил Вэру.
   - Я умираю от голода, - заявил юноша, не открывая глаз. - Наверное, прямо сейчас и умру.
   - В самом деле, - Анмай спохватился. - Мы уже больше суток не ели. На "Товии" есть еда?
   Хьютай фыркнула и пошла к скиммеру. Тот устремился к "Товии" и вернулся через несколько минут. Хьютай выбралась из него, потом с усилием извлекла большой поднос, уставленный разнообразной снедью.
   Забыв обо всем, они устроились вокруг него. Анмай заметил, что Айэт ест очень медленно, стараясь не показать Хьютай, насколько он голоден. Красивый рот Юваны, напротив, работал словно дробилка, но при том, это получалось у неё на удивление естественно...
   Насытившись, Вэру начал рассказывать Хьютай обо всём, что случилось за бесконечно долгий год их разлуки. Иногда его историю дополнял и пояснял Айэт, иногда - Ювана. Хьютай слушала молча, с печальными глазами. Ей рассказать было нечего. Шесть месяцев, прожитых на борту "Астрофайры", сейчас казались ей тяжелым сном. На миг ей показалось, что всё случившееся - тоже сон, и она сидит в подземелье Цитадели, слушая самые первые из странных и пугающих рассказов Анмая. Тот говорил несколько часов. Его живо блестевшие глаза то встречались с глазами Хьютай, то устремлялись на медлительное мерцание Сверх-Эвергета. Дойдя до своего слияния с всесильной машиной, он сбился и замолчал.
   - Боюсь, что это сложно передать словами, невозможно даже описать. Невозможно понять ощущения, порожденные разумом, в миллион раз более мощным. Я сам почти не помню этого. Но кое-что всё же осталось в моей бедной голове...
   Он помолчал, задумчиво глядя вверх.
   - Я обращался к памяти машины... ненадолго. Но в те короткие мгновения я понял, что как бы ни были велики Мэйат, строители Линзы, они не имели ничего общего с человеком, файа, или любыми известными нам разумными существами. Они... верили, что жизнь после смерти существует, но на той её стороне нет ничего, что придумали слабые люди - ни рая, ни ада, ни Бога. Только бессмертные души... но их бессмертие фальшиво. Там царят законы джунглей, и сильный поедает слабейшего, делая его разум своей частью. Единственное спасение от этой второй смерти, - вернуться сюда, в наш мир... или начать пожирать самому и стать... Зверем. Это не просто фантазии. Такой была открытая им Реальность...
   Изначально Мэйат не были такими, но их путь увел их и от привычного нам облика, и от понимания. Они ушли далеко, очень далеко... Они просто бросили Линзу, свои миры, свою Вселенную, словно не нужные выросшему ребенку игрушки, и ушли в иные, не представимые нам формы бытия. Это была одна из величайших цивилизаций Вселенной. Но она не единственная в своем роде. И Линза тоже не единственная. Таких сооружений много, и многие из них очень стары. Некоторые из них могут поместиться внутри Линзы и вращаться вместе с её планетами, но другие намного больше её. Самое крупное - диск диаметром в восемьдесят световых лет, поглотивший массу целой галактики. Не знаю, существует ли он сейчас, но построившие всё это, - он повел рукой вокруг, - ушли. Они не погибли, не вымерли, а ушли дальше...
   Но что должно стать следующей ступенью на этой бесконечной лестнице?.. Ведь Линза для них была лишь лабораторией, где моделировали развитие различных форм жизни. Но большинство астроинженерных сооружений, не-планет, предназначены совсем для другого. Иногда это жилые миры, невообразимые города в космической пустоте. Иногда - заводы и верфи, наподобие Верфей Файау. А некоторые... это крепости, базы, фишки Великой Игры, которая ведется уже семь миллиардов лет. Там установлены машины, изменяющие сущность мироздания - вроде этой, только неизмеримо мощнее и больше. Там есть даже машины четвертого порядка, только... они не подчиняются Файау... никому. Есть не-планеты, где изучается эволюция, развитие, вообще процессы, идущие в условиях другой физики. Например, с другим зарядом электрона, с другой скоростью света, с другими физическими постоянными. Это очень интересно, но чудовищно. Здесь жизнь породила немало чудовищных форм, но там... - он помолчал.
   - Впрочем, здесь тоже есть всякое. Например существа, которые не развились здесь в процессе эволюции, а завезены Мэйат с великих и древних планет... существа, способные расти даже после своей смерти. Помните, мы долго летели над лесами, в которых не было ничего разумного, кроме тех животных-цветов диаметром в полвэйда? Это триниции, особый тип животных-хищников. Они подманивают свои жертвы, выпуская в воздух наркотический газ, светом, звуком, даже... даже телепатически. Хотя мышление - скорее биохимический процесс, чем электрофизический, они могут влиять на него, используя вирус связи Мэйат, и как средство управления, и по прямому назначению, для себя. К счастью, чем выше интеллект жертвы, тем хуже она поддается воздействию. Но и сами триниции разумны и говорят друг с другом... таким же образом. Мэйат держали их в особом резервате, но они вырвались на свободу. И теперь на миллиардах квадратных миль не осталось ничего разумного, ничего, кроме них. Но в других не-планетах...
   Есть одна, в общем похожая на эту. Но вся её поверхность - океан глубиной в тысячи миль. Его воды настолько пропитаны жизнью, что похожи на бульон. Но это мир беспрерывного взаимного пожирания, мир чудовищных паразитов, там их несколько порядков, одни паразитируют на других... Там есть и разум, хотя там он может лишь страдать... И жизнь может быть разной. Вы видели здесь разумные машины, образующие свою "технобиоту". В других не-планетах тоже есть такие. Когда Мэйат ушли, они бросили свои творения на произвол судьбы. Те продолжали развиваться во мраке чудовищных конструкций, погруженных в тишину и холод, - миллиард лет, без контроля и цели. Некоторые из этих творений были живыми, некоторые - нет. Впрочем, это неверно. Жизнь - это всегда жизнь, независимо от материала. Но есть и такие, неживые, которые развились в условиях, смертельных для любого живого существа. И в одном из их миров наконец родилось то, что однажды принесет смерть Вселенной...
   Он замолчал, наблюдая за реакцией слушателей. Они не казались испуганными, скорее возбужденными, словно дети, которым рассказывают страшную историю. Но сам Вэру боялся совершенно иного. Он знал, что Файау никогда не оставит его в покое. Их судьбы сплелись слишком крепко. Он отбросил эти мысли и встряхнул волосами.
   - В одной из не-планет, очень далеко отсюда, возникла... последняя форма жизни, гхатра. Никто, правда, не знает, откуда она взялась на самом деле. Это было очень давно, ещё до Мэйат, во времена Первых, Тэйариин. Гхатра - не хищник. Она - абсолютный автотроф. Она аннигилирует материю - в любом виде - и так получает энергию для размножения. Но побочный продукт её жизнедеятельности - смертельное гамма-излучение.
   - Но разве это возможно? - удивилась Хьютай. - Ведь для аннигиляции вещества нужна сингулярность или магнитные монополи. Или... Эвергет.
   - Гхатра умеет управлять квантовыми процессами. Ты знаешь, что такое туннелирование? С помощью квантового туннелирования протон может превратиться в позитрон и два мезона, которые тут же распадутся. Достаточно составляющим его кваркам сблизиться на критическое расстояние... В естественных условиях такой процесс почти невероятен. Но гхатра подчинила себе вероятности. И это случилось давно... семь миллиардов лет назад. Чем она стала сейчас - я не знаю. Файау уже сражалась с ней во время Дикой Охоты, но победу одержала не она.
   - Скорость ядерных превращений настолько выше скорости биохимических реакций, что эволюция гхатры должна быть молниеносной, - возразила Хьютай. - Сейчас она должна обитать уже повсюду. А я, знаешь, не замечаю тут ничего особенно жуткого.
   - Вселенная безжалостна к жизни. К любой жизни. Даже к такой. И у гхатры есть враги, способные остановить её. Но не уничтожить. Они приходят и уходят... а гхатра остается. Сейчас у неё почти не осталось противников. И даже это, - он показал на Сверх-Эвергет, - лишь пища для Последней Формы. Мы все - уже пройденный этап. По сравнению с её возможностями наши - практически ничто. И чем бы мы ни стали, чем бы ни стала Файау, она будет лишь второй... в самом лучшем случае.
   Стало очень тихо.
   - Признаюсь, мне страшно, - сказал Айэт. - Так страшно мне было лишь раз, ещё в детстве, когда я впервые увидел Зеркало Тени.
   - Неужели это правда? - спросила Ювана через минуту.
   - Увы да.
   - И Файау ничего не знает об гхатре?
   - Файа - нет. А машины... Они заселили многие не-планеты, оставшиеся от Мэйат и иных, ещё более древних сверхрас. Сейчас они уже больше их наследники, чем наши. Произошел синтез... но мы не в силах такое представить. Мы пока всего лишь живые, хрупкие существа, и должны думать лишь о том, что нам по силам.
   - А что нам по силам? - спокойно спросил Айэт.
   - О, очень многое. Мы можем восстановить Линзу, сделать её даже лучше, чем она была при Мэйат. А вот что делать с её жителями? С файа? Их нужно исцелить, вернуть им знания, вновь сделать теми, кем они были когда-то. Это очень трудно, но... более возвышенно? Не знаю. Но после того, что я узнал о Последней Форме, я решил, что все мы должны... объединиться. Может быть, это бессмысленно, но это - единственное, что нам остается.
   - Не очень весело, - Хьютай задумалась. - Но тут есть корабль наших предков, общих предков, - она покосилась на Айэта. - Мы сможем переписать матрицы и банки данных "Увайа" на "Товию"?
   - Наверно. Но эта работа для машин, не для нас, хотя я сам хотел бы узнать больше о наших предках. Мне кажется, что ключ ко всем нашим бедам скрыт там.
   - Мы сможем посетить наш родной мир, родину всех файа, - Хьютай улыбнулась. - И мы сможем... у нас есть матрицы, и мы сможем... создать там...
   - Ещё одну Файау, только нашу?
   Вэру задумался.
   - Не знаю. Может быть. Но этот день, решающий день для всех нас, этот день закончился.
  
   Глава 16.
   Поражение иллюзий
  
  
   Вселенная оказалась неизмеримо разнообразнее моих представлений о ней. Наверно, поэтому она мне не нравится. Вообще-то это очень стыдно.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   Они ещё долго сидели на нижнем уступе пирамиды, любуясь величественным, подавляющим видом. За их спинами висело неизменное спокойствие вечного полудня. Вэру показалось, что наступил вечер, хотя времени здесь не было, того времени, которое отмечает бесконечная череда закатов и восходов. Здесь был лишь вечный свет и вечное движение. Но прошло уже много часов, они все устали. Тихий, спокойный разговор незаметно иссяк. Анмай бездумно подпер кулаками отяжелевшую голову, потом зевнул.
   - Пора спать, - сказал он, вставая и потягиваясь.
   - Мы вернемся на "Товию"? - спросила Хьютай.
   - Не сейчас. Это самое удобное место, я знаю, но... там умерли мои собратья... я не привык спать в таких местах. Можно вернуться на "Увайа", или переночевать здесь, - он показал на круглый корабль. - Мне тут спокойнее. Знаете, после этого слияния вся Линза кажется мне домом...
   - А мне не кажется, - Хьютай нахмурилась. - Эти летающие штуки... они били "Товию" так, что чуть души из нас не вытрясли.
   Анмай улыбнулся, затем на миг прикрыл глаза. Через секунду воздух всколыхнулся и очертания далеких машин-зданий, плавающих в синеватом мареве, размылись в пелене силового поля.
   - Так лучше?
   Хьютай кивнула, затем Анмай взял её за руку и как ребенка провел внутрь корабля. Они не стали закрывать его люк, и длинная полоса золотого света протянулась по тускло блестевшей древней стали...
   .............................................................................................
   Внутри корабль выглядел весьма уютно, но спать в нем было жутковато. Это сооружение, простоявшее двенадцать тысяч лет в ангаре мертвого звездолета, не внушало никакого доверия. Анмай поймал себя на том, что невольно оглядывается в поисках затаившихся врагов.
   Он усмехнулся, встряхнул волосами и поднялся в салон. Это просторное граненое помещение с серыми светящимися стенами, обрамлявшими зеркальную черноту погашенных экранов, показалось ему самым уютным. Хьютай притащила сюда остатки давно забытого им молока, ветчины и хлеба, и нормальная еда сразу подняла настроение. Анмай подумал, что на "Товии" хорошие восстановители пищи, и вообще, там гораздо удобнее...
   Впрочем, едва он увидел, как Хьютай потягивается с особенной грацией, искоса глядя на него, в его голове не осталось больше никаких иных мыслей. Одежда соскользнула с его плеч. Их губы и тела соединились, развеяв окончательно тоску долгой разлуки.
   ...............................................................................................
   Оставшись в одиночестве, Айэт и Ювана почувствовали себя неуютно. Всё вокруг было холодным и чужим. Они пошли искать Вэру, но, едва приоткрыв дверь салона, Айэт замер. Ювана хотела спросить его, но, заглянув в неё, замерла тоже. Они знали, что не должны на это смотреть, но не могли отвести глаз, настолько красивы были Анмай и Хьютай. Их нагие тела сливались воедино в чувственной ярости...
   Ладонь Айэта легла на грудь Юваны, но девушка не шевелилась. Ей вдруг страстно захотелось так же стать с ним одним целым. Опомнившись, она потянула безмолвного юношу за руку в маленькую полутемную каюту, которую избрала своим домом. Там они слились в своё восхитительное единство, и вскоре погрузились в мирный, как у детей, сон, прижавшись щека к щеке и беззвучно дыша.
   Анмай и Хьютай тоже заснули, покоясь в объятиях.
   .............................................................................................
   Четыре мечтательных души отправились в странствия по таинственным волнам сна, пока их тела не ощущали времени. На корабле царила абсолютная тишина, сиял забытый серый, мягкий свет стенных панелей, золотая полоса всё так же тянулась из люка и отблескивала, словно свет огромной, неподвижной луны.
   Сверх-Эвергет мерно пульсировал, всё так же медленно кружились спускавшиеся в его пламя диски. Снаружи, в тишине, парила равнодушная ко всему "Товия", а здесь, вокруг старого корабля, сплетался тихий, печальный гул, полный бесконечной силы...
   .............................................................................................
   Утром Анмай проснулся странно легким. Ещё никогда он не спал столь долго и спокойно. Его левой ладони было особенно уютно, - она устроилась на животе Хьютай. Он боялся поверить, что это не сон... погладил её... Хьютай лениво потянулась в его объятиях. Он чувствовал себя обновленным, родившимся заново, и это было просто изумительно.
   - Вчера ты совсем замучил меня, - сонно сказала она. - Я была вся мокрая, как мышь, и до сих пор чувствую огонь вот здесь, - она погладила свой живот ниже пупка и улыбнулась, невинно закидывая бедро на его ноги. - Но теперь я знаю, как легко можно умереть в твоих объятиях... и как спокойно в них можно спать. Поднимаемся?..
   Они отправились осматривать корабль и вскоре нашли спящую пару. Айэт так прижался к Юване, словно хотел защитить. Его рука тоже, как драгоценность, накрыла живот девушки. Их сильные нагие тела во сне выглядели беспомощно. Хьютай подтолкнула Вэру.
   - Они красивые, но может не стоит на них сейчас смотреть, а?
   Анмай смутился. Не сказав ни слова, он вышел наружу, под невообразимое небо Сверх-Эвергета.
   ..............................................................................................
   Их дни здесь проходили странно. Они работали, отдыхали - и ждали. Анмай понимал, что Файау не забудет про исчезновение "Астрофайры", но не знал, сколько у них осталось времени. Восстановление Линзы шло медленно, так как он боялся устанавливать связь с её управляющей сутью. Каждое такое соединение причиняло боль, заставляя его вспоминать об утраченных возможностях, и он невольно пытался избегать их. Чтобы не думать об этом, он занялся переводом информации с "Увайа" на "Товию". Это сложное занятие поглощало много времени, но он спешил. Хьютай во всем помогала ему, не спрашивая ни о чем. Лишь по вечерам они могли вновь стать беззаботными влюбленными, встретившимися в первый раз.
   Айэт и Ювана пытались помогать им, но чаще безмолвно бродили по коридорам "Товии" или залу Сверх-Эвергета. Юноша часто останавливался у пирамиды и смотрел вверх. В такие моменты его лицо становилось задумчивым и странно напряженным. В руке он сжимал маленький камень с последнего берега своей земли. Анмай не знал, о чем он думает, но Ювана тоже стала неразговорчивой и грустной. Она подолгу стояла у края платформы и смотрела вниз, на массивы машин сердца Линзы. Лишь наедине с Айэтом, когда они, обнаженные, предавались любви, она вновь становилась прежней. Но в их страсти было нечто исступленное, словно это было последнее, что им осталось.
   - Они словно прощаются со всем этим, - Хьютай показала на ряды оплетенных каркасной нитью громадин, потом на пламенеющее солнце и на портал Сверх-Эвергета. Они стояли на верхней палубе "Товии" и резкий сухой ветер трепал их волосы. - Словно им осталось жить всего несколько дней. А у тебя нет такого чувства?
   - Нет. Но мне кажется, что у нас тоже нет времени. Нас ждет иная судьба, и она придет скоро. Очень скоро!
   - Может, нам сбежать отсюда? - босая нога Хьютай неслышно ударила в металл. - "Товия" уже полностью исправлена и заправлена. Зарядить её накопители можно за полчаса, а потом... свобода.
   - Свобода, западня - какая разница? - Анмай опустил голову. - Если мы сбежим, то будем потеряны для всех, и для себя тоже. Вне Файау нам просто некуда будет идти. А моя мечта должна осуществиться до конца, хотя я сам этого уже не хочу. Наверно, я просто устал и мне лень, - он улыбнулся. - Но здесь, в наш первый день, я снова видел тот сон - равнину, что лежит у порога Бесконечности, и серые звезды над ней. Мне кажется, что именно туда я и попаду когда-то... - он замолчал.
   - Куда бы ты ни попал, я всегда буду рядом с тобой, - сказала Хьютай. Анмай безмолвно сжал её руку.
   ...............................................................................................
   Это случилось на исходе восьмого дня. Вэру уже покончил с делами и вслед за Хьютай пошел спать. Свет в спальне "Товии" он погасил, мерцало лишь окно-экран напротив двери. Анмай включил в нём пейзаж рыжеватых закатных облаков. Они, неожиданно, напомнили ему родной Уарк... давно исчезнувший, как могла исчезнуть и Линза...
   Он помотал головой, прогоняя эти мрачные мысли, и быстро выскользнул из несложной одежды, с усмешкой взглянув на подругу. Слабый мягкий свет заливал большой серый квадрат - пеллоидную постель. Странно, но на "Астрофайре" не было такой роскоши.
   Гладкая поверхность пеллоида была прохладной, но не твердой. Нанометалл мягко подавался под их весом, повторяя все изгибы их тел, и вновь твердел. Здесь можно было уютно развалиться в любой мыслимой позе. Пеллоид тянулся за телом и тотчас мягко подхватывал его, едва оно расслаблялось. Даже просто лежать было очень удобно. Он словно парил в свежем воздухе, в объятиях Хьютай. Они неторопливо, лениво любили друг друга, потом, как всегда незаметно, соскользнули в темную глубину сна.
   .............................................................................................
   Тревогу подняла "Тайат". Теперь Анмай не снимал её, даже занимаясь любовью. Он вздрогнул, проснувшись, потом сосредоточился и закрыл глаза. Даже в этом бледном подобии слияния, которое ему довелось испытать, его сознание раскрылось, словно поднимаясь вверх...
   Вокруг него, со всех сторон, зияла полная миллионами звезд пустота - древнее небо ядра галактики А-1443. Глаза не могли этого увидеть, но иные чувства уловили сверкнувшие одновременно со всех сторон разрушительные вспышки. Анмай ощутил поток Йалис, затем Линзу окружило сияние аннигиляции. Сверх-Эвергет легко отразил этот первый, бесцельный удар.
   Из пламени вспышек вырвались звезды - корабли, разумные части Файау, подобные "Астрофайре", много. Его глаза не могли их сосчитать, но разумная сущность Линзы уже знала, что их восемьсот. Они появились тут в один миг, далеко и от Линзы, и друг от друга, чтобы их не повредили разрушительные волны. Им нужны были недели, чтобы приблизиться к ней, но в этом не было необходимости. Они пришли, чтобы подчинить этот мир своей власти, и могли сделать это даже оттуда. Или уничтожить, если не выйдет иначе.
   У Вэру невольно перехватило дыхание. И с одной "Астрофайрой" он едва справился, а силе восьмисот таких кораблей он просто боялся противостоять. Впрочем, Анмай не стал выяснять соотношение сил. Наспех одевшись, он бросился в рубку, одновременно вызывая Айэта и Ювану. Не дожидаясь их, он включил накопители "Товии". Накопители Сверх-Эвергета уже были заряжены. К счастью, он заранее подумал о возможном нападении.
   Анмай замер на секунду, поджидая поправлявшую волосы любимую, потом, пробежав длинный, едва освещенный коридор, они вместе нырнули в шахту лифта. Силовые поля мягко подхватили их, спустив на четыре яруса. Миновав второй коридор, они вышли прямо к массивным дверям главной рубки.
   Через минуту в неё вбежали и Айэт с Юваной. Тяжелая плита бесшумно поднялась и мягко вошла в нижний паз, пропустив их. В огромном восьмиугольном зале с наклонными квадратными экранами, бледно освещавшими его простор, они терялись, казались себе крохотными и бессильными.
   - Что случилось? - спросила Ювана, глубоко дышавшая после быстрого бега.
   - Пришел решающий час, - Анмай показал на экраны. Там, теряясь среди множества звезд, сияли другие звезды, чистые, серебряно-белые. Они казались неподвижными, но странный оттенок их сияния выдавал их.
   - Похоже, вся Файау собралась здесь, - девушка выглядела совершенно спокойной.
   - Лишь ничтожная часть. Но ещё никогда столько её кораблей не собиралось в одном месте из-за одного файа.
   - Они нападут на нас? - Айэт пытался подавить испуг.
   - Да. Но не сразу. Они не любят разрушать зря, и попробуют принудить нас к капитуляции. А вот если мы не сдадимся, атакуют.
   - А мы можем сдаться? - очень тихо спросил Айэт.
   - Разумеется. Но вы помните, что хотела сделать с нами "Астрофайра". Вы хотите потерять себя?
   Юноша вскинул голову.
   - Нет!
   - Тогда нам остается только драться. Наша установка классом выше, но у них преимущество в мощности. Если они атакуют все сразу, мы погибнем. Если первыми ударим мы... Сверх-Эвергет очень могущественен. Даже я не до конца знаю, на что он способен, - глаза Вэру заблестели, светло и страшно.
   - Мы можем уничтожить их? - спросил Айэт.
   Анмай задумался.
   - Вокруг Линзы нет никакой массы, которую они могли бы использовать, поэтому, с учетом обратного не-перехода, для нападения у них остается совсем небольшой резерв. Его хватит только на одну атаку и мы можем отбить её... если нам повезет. Но тогда вся Файау обрушится на нас. Её корабли просто вернутся в большем количестве... и ещё в большем, пока не одолеют нас. Файау давно не воюет со своими противниками, просто бросается на него всей мощью и уничтожает. Я бы хотел, чтобы они ушли с миром, но разве они захотят?
   - Мы можем говорить с ними? - спросила Хьютай.
   - Конечно. Именно этого они и ждут. Но нам это ничего не даст. Бесполезная потеря времени.
   - И что же нам делать? - спросил Айэт. Его глаза влажно блестели, но губы плотно сжались. Ювана стояла рядом с ним, держась за его напряженную руку.
   - Ждать.
   Вэру перевел взгляд на медленно растущую зеленую полоску. Она показывала уровень заряда накопителей "Товии" и через несколько минут дошла до края. Теперь они могли не только сражаться, но и бежать. Анмай облегченно вздохнул.
   - Я думаю, нам пора покинуть это место, - тихо сказал он. - Я не хочу воевать со своими собратьями. Это безнадежная затея. Я не верил, что они придут так... впрочем, это уже неважно. Если я отдам приказ, - он прикоснулся к "Тайат", - в тот же миг мы окажемся возле Эрайа, нашей истинной родины. Невозможно узнать, куда ушел корабль в не-пространстве... по крайней мере, так мне говорили. Но если они придут и туда, мы вновь успеем исчезнуть. Вселенная необъятна, планеты и звезды в ней несчетны. Нас никто и никогда не найдет. Когда-нибудь мы вернемся и решим эту проблему - когда узнаем больше. Итак?
   Хьютай кивнула. Айэт промолчал. Ювана тоже ничего не сказала, лишь крепче сжала плечо юноши.
   - Ты забыл, что такие дикие и слабые создания, как мы, не переживут перехода через не-пространство, - вдруг тихо сказал он.
   - Не забыл. Вы умрете при не-переходе, но "Товия" восстановит ваши тела. Это долго, но неощутимо. Вы останетесь такими же, как сейчас. Только ваша биохимическая структура изменится. Это незаметно.
   Айэт и Ювана в одинаковом жесте показали свои обнаженные запястья.
   - У вас нет весмов, но это неважно. Здесь есть машины для мгновенного снятия матриц. Мозг при этом разрушается, и это неприятная процедура... но не более того.
   По лицу юноши скользнула радостная улыбка - и тут же погасла, словно солнечный луч.
   - А что будет с остальными обитателями Линзы? - спросил он. - Мы уйдем отсюда навечно, а они?
   - Если мы уйдем в не-пространство здесь, Сверх-Эвергет взорвется и Линза превратится в пыль. Нам нужно подняться на безопасное расстояние... если честно, я не знаю, успеем ли мы это сделать. Если да, то без нас Файау вскоре овладеет Линзой. И начнет тут Игру... игру в завоевание.
   - Мы обретем вечную свободу, а обитатели Линзы потеряют её, тоже навечно, - тихо сказала Ювана.
   - По-твоему, это хуже смерти в битве?
   Анмай взглянул на неё. Его лицо скривилось в мучительном раздумье. Он посмотрел на кнопки, активирующие Эвергет, затем на девушку, потом опять на кнопки.
   - Конечно, это так, - печально сказал он. - Мы останемся и сделаем всё, что можем.
   - Но мы можем хотя бы поговорить прежде с Файау, - предложила Хьютай.
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Это неприятно, и, скорее всего, через несколько минут начнется битва. На всякий случай - прощайте.
   Он уютно устроился в кресле и закрыл глаза. Помедлив секунду, Анмай подключился к управляющей сути, ощутив уже знакомый взлет сознания. Установить связь с окружившими Линзу звездолетами удалось очень быстро. Но переговоры продлились не более минуты.
   - Наши дела выглядят неважно, - ответил он на безмолвный вопрос Хьютай. - "Астрофайра" погибла или оказалась вне зоны связи. В любом случае, для Файау она потеряна. Такое не может остаться безнаказанным.
   - Что они предлагают нам? - спросила Хьютай.
   - Безоговорочную капитуляцию. Поскольку мы уже отвергли этот вариант, выбора у нас не остается.
   - Бежать?
   - Уже поздно. Они заряжают накопители. Энергии для атаки в них хватит уже сейчас, но я не думаю, что они решатся на неё, пока не будут готовы к не-переходу, чтобы сбежать в случае неудачи. Им нужно около десяти минут. Нам - около шести часов, чтобы удалиться на безопасное для Сверх-Эвергета расстояние. Так что в любом случае придется драться.
   - Ударим первыми?
   - Это сторонники "Астрофайры", будущие участники Игры. Они не пользуются поддержкой всей Файау. Но какова будет её реакция на их гибель - я сказать не могу.
   - Но она не обязательно обрушится на нас всей массой?
   - Возможно - нет.
   - Тогда чего же мы ждем? Они хотят захватить этот мир, чтобы подвергнуть его жителей мучениям. Я уже не говорю о том, что первый удар даст нам тактическое преимущество, вероятно, решающее.
   Анмай кивнул. Выбора не осталось, но предстоящая атака отнюдь не вызывала у него радости.
   Он опустил ресницы, беззвучно отдавая приказ. Никакого опыта в космических боях у него не было, то есть в реальных. Но память Сверх-Эвергета хранила всё необходимое. Машина сама составила план атаки. Она делала это далеко не в первый раз...
   Видеть Йалис непосредственно Анмай не мог. Синтезированное же изображение имело весьма мало общего с реальным. Линза и корабли Файау казались в нем золотистыми конусами, уходящими в глубину темно-синего моря. Основание Линзы уходило много глубже. Сверх-Эвергет мог совершать более глубокие изменения. Но образ конуса был совершенно точным. На уровне атаки, которую корабли Файау не смогли бы парировать, его мощность сильно уступала им.
   Анмай ударил. Атака выглядела как бритвенно-острый сине-белый диск, стремящийся подрезать основания конусов. Шесть кораблей были отсечены и тут же вспыхнули в глазах внешних камер ослепительными солнцами. Но остальные... уцелели.
   Анмай понял, что недооценил противника. Корабли Файау имели общую сеть боевого управления и сражались, как единое целое. Это давало много больше простой координации сил. Производимые ими изменения физики, складываясь, вызывали возмущения на более глубоких её уровнях. Лишь потому, что сеть была разорвана, он смог отбить их ответную атаку и ударил вновь, но смог поразить всего два корабля. Теперь накопители Сверх-Эвергета были разряжены и он мог лишь защищаться, имея преимуществом неограниченный запас питающей массы. На стороне же кораблей Файау оказалось преимущество в мощности, более важное. Анмай понял, что сможет сопротивляться ещё несколько секунд, самое большее, если он хочет вовремя сбежать. Вообще-то битва Йалис была зрелищем довольно безвидным. Глаза вообще не могли её видеть, а на экранах гиперсканеров она казалась просто цветными волнами, которые налетали друг на друга и рассыпались облаком тусклого, смертельно-белого сияния.
   Вдруг в стороне из не-пространства вышло ещё восемь звездолетов. Через секунду в гуще строя атакующих кораблей вспыхнул ослепительный свет не-перехода. Из пламени вынырнула чудовищная конструкция - то ли звезда, то ли цветок, в сотню миль диаметром, с десятью лучами или лепестками. У Вэру не осталось никаких сомнений. Он видел Сверх-Эвергет Файау. Другая конструкция таких размеров разрушилась бы при прыжке. Он видел, как в центральном отверстии чудовища мерцает пламя, и чувствовал, что вся его сущность мерцает вместе с ним.
   Оно уже было готово к атаке, и удар последовал без малейшего промедления. Более тридцати атакующих кораблей вспыхнули, остальные мгновенно скрылись в не-пространстве. Анмай удивленно замер... потом потянулся к неожиданным союзникам. В его мозгу раздался тихий, спокойный голос, почти такой же, как у "Астрофайры". Но в нем была мудрость и что-то ещё, что заставило его сердце мучительно сжаться.
   "Укавэйра" приветствует нашего уважаемого основателя, хотя обстоятельства нашей встречи печальны.
   "Та самая "Укавэйра", единственная, достигшая пределов мироздания?"
   Да.
   Анмай растерялся. В занявшей полминуты битве пало три миллиарда файа. Большей частью, не от его руки, но этот визит вовсе не казался ему увенчанием победы.
   "Я рад встрече. Но что вам нужно здесь?"
   Странный вопрос. Если бы не мы, вы, или, по крайней мере, Линза погибла бы. Мы не хотели вмешиваться, но вы просто не оставили нам выбора. Мэйат ещё существуют, и гибель их творения не оставила бы их безучастными. Убийство триллионов безвинных стало бы для Файау несмываемым позором. Возможно, понятие чести покажется вам архаичным, но, хотя именно она не позволила нам остаться в стороне, вы выступили первым, и ваша смелость заслуживает уважения. И награды. Ведь наши мечты одинаковы! Если бы вы были с нами, всё было бы совсем иначе.
   "Что с "Астрофайрой"?
   Неизвестно. Её отбросило очень далеко. С ней нет связи, возможно, её уже вообще нет. Это хороший повод для мести, верно?
   "Да. Но что вам нужно здесь... на самом деле?"
   Вы. Линза не представляет для нас особой ценности. Точнее, мы можем обойтись и без неё. Но вы уникальны. Даже если не считать нового способа восприятия, которым вы нас наделили, любой корабль Файау будет счастлив иметь вас на борту. Мы тоже будем счастливы принять вас на свой борт.
   "Почему это должно привлечь меня?"
   У нас одна мечта - дойти до края сущего, Вэру. Нам следует быть вместе, чтобы исполнить её, ибо, в отличии от нас, вы знаете путь, - какие-то его части. Мы слишком поздно узнали о вашем возрождении, а узнав, не обратили внимания. Это наша вина. "Астрофайра" скрывала от вас информацию, унижала вас, пыталась заставить служить ей. Но мы с вами будем равны, насколько это возможно.
   "А что будет с обитателями Линзы, если я соглашусь?"
   Ничего. Но в ней должна быть управляющая суть. Иначе она просто разрушится. Мы сможем создать её. Вот и всё.
   "Мне жаль, но я не могу согласиться".
   Нам тоже. Вы просто ничего не знаете. Даже того, что вам следует знать.
   "Да. А с какой стати я должен вам верить? Или всесильные владыки не унижаются до лжи перед рабами?"
   Не унижаются до лжи перед равными. Слушайте, Вэру. Файау очень велика, даже больше, чем вы представляете. Поддерживать единство её многоразличных миров нелегко. Даже мгновенная связь не может тут помочь. Единство означает единство стремлений, а его никогда нельзя достичь. Нам остается только избегать войны. Но раз она всё же началась, то должна быть закончена немедленно. Мы клянемся, что не изменим вашей сущности, если вы снимите защитное поле и впустите нас сюда. "Укавэйра" будет единственным кораблем Файау, проникшим внутрь Линзы.
   "А если нет?"
   Вэру, мы на одной стороне, если вы ещё не поняли. Мы хотим от вас доверия. Элементарного доверия, свободного от страха.
   "Если медведь прогоняет волка, стадо будет в большей опасности", - процитировал Вэру. - Всё меняется. Нигде нет последней реальности. Нигде нет правды. Я не знаю, кому верить, и потому буду верить лишь себе. Уходите".
   Чтобы здесь появились тысячи кораблей, желающих сокрушить вас? Вэру, у нас нет времени на пустые дискуссии. Борьба чаще всего противоборство не сил, но мыслей. Отказавшись от слияния с управляющей сутью, вы поступили неумно. Если бы ваше сознание находилось там, мы бы поняли друг друга сразу. Мы бы согласились на сотрудничество и обсудили условия. Но сейчас мы просто подчиним себе машину. Вы не сможете нам помешать.
   Вэру попытался нанести уничтожающий удар. Но, едва настроившись на управляющую суть Сверх-Эвергета, он услышал тот же голос:
   Есть вещи, которыми вы не вправе обладать, и это - одна из них. Нам очень жаль. Разум не может бороться со сверхразумом. Вы сделали всё, что было в ваших силах. Но этого, увы, недостаточно.
   Анмай вздрогнул. Он понял, что всё кончено. Теперь им оставалось только бегство. Он мгновенно протянул руку к активатору Эвергета, включил его... ничего не произошло. Из скрытых динамиков рубки потекла чистая, холодная речь:
   - Мы перехватили управление "Товией" в целях безопасности. Не пытайтесь мешать нам.
   С лязгом все двери рубки захлопнулись. Они оказались в западне. Анмай сорвал весм и отбросил его от себя. Хьютай - тоже. Ничего больше сделать они не могли.
   - Мы были вынуждены так поступить, чтобы не допустить роковой ошибки, Вэру, - "Укавэйра" говорила печально. - Только что вы чуть было не лишили жизни семь триллионов разумных существ, включая и Айэта, всего лишь потому, что вами на миг овладел слепой страх.
   Анмай с испугом взглянул вверх, на синие глаза наблюдательных камер, сверкавших, как бриллианты, под потолком зала. Верил ли он, что у него получится?..
   - Но как вам удалось перехватить управление? Я же сам разрушил терминал!
   - Системы квантовой связи вмонтированы в управляющую суть "Товии", являясь её неотъемлемой частью. Нам оставалось лишь разбудить её. Мы никогда не оставляем свои корабли на волю случая.
   - Я понимаю, - Анмай опустил голову. Cтрашно ему не было. Зато его вновь терзал палящий, мучительный стыд. Только что он едва не уничтожил всё, ради чего сражался, из-за собственной подозрительной трусости. Лишь сейчас он понял, на грани чего стоял. После такого свершения возврата уже не было бы, и он, рано или поздно, стал бы жертвой собственного зла...
   Но ещё больнее угрызений совести его терзала беспомощность. Он совершенно ничего не мог сделать и оказался полностью в чужой воле... как и его любимая... его друзья. Вот это было поистине невыносимо, знать, что самые близкие тебе из-за твоей глупости тоже лишились свободы. В самом деле, зачем он торчал здесь, как дурак, зная, что Файау неизбежно придет сюда? Чего он ждал? Ответов не было. Но, раз он один виновен, то один и будет отвечать за всё...
   - Что с нами будет?
   - Теперь вы не представляете опасности. Поэтому мы не причиним вам ни малейшего вреда.
   - Я надеюсь...
   Анмай взглянул на юную пару - они застыли, обнявшись, в центре зала, испуганные, но стойкие, - потом отвернулся. Он поднял свой весм и застегнул его.
   "Послушайте, - обратился он к "Укавэйре". - В случившемся виноват только я. Мои друзья тут ни при чем. Со мной вы можете делать всё, что хотите, но они... я прошу отпустить их".
   Единственной победой файа в Последней Войне, - насмешливо ответила машина, - было то, что они не считали себя невинными жертвами. Не бойтесь. Вы делали то, что должны... не так, как следовало бы, но вы не знали лучшего способа.
   - Но что будет с нами дальше?
   - Мы не знаем вашего будущего. Когда вы все придете в себя и соберетесь в рубке, вы выберете его.
   Анмай усмехнулся. Он чувствовал себя почти нормально. Хьютай, Айэт и Ювана - тоже. Очевидно, машины переоценили их эмоциональность. Не прошло и пяти минут, как все они уселись в креслах главной рубки. На сей раз, "Укавэйра" говорила вслух:
   - Прежде всего, не считайте нас машинами, чем-то враждебным и чуждым. Мы такие же файа, как и вы, лишь обитающие в интеллектронной системе. Различия весьма существенны, но здесь не важны.
   - Как же вы тогда допустили всю эту мерзость, эту чудовищную Игру? - Вэру тоже решил говорить вслух.
   "Укавэйра" помолчала.
   - Кризис назревал уже очень давно. Уже тысячу семьсот лет в Файау нет никакой идеологии, отдельной от естественного стремления любой жизни жить дольше и лучше, осваивать новые ниши и формы. Файау следует этому стремлению, просто потому, что иной достойной цели нет. Но по пять процентов файа хотят изменить мир, в котором живут, в лучшую сторону... или в худшую. Это типичное для всех рас статистическое распределение. Проблема в том, что поборники агрессии и мучительства слабых представляют собой организованную силу, владеющую всеми нашими достижениями. Создателям Файау удалось направить их желания вовне... так появилась Игра в завоевание. Это было страшное решение, но без него Файау разодрала бы себя в клочья.
   - А как же ваши виртуальные миры? Разве они не могут воплотить любые, даже самые безумные желания?
   - Могут. Но мы научились не подменять реальную жизнь иллюзией. Две тысячи пятьсот лет назад Файау едва не свернулась в своем виртуальном мире. Множество рас погибло в этой ловушке, и мы с трудом смогли избежать её. И потом, ведь виртуальные миры развиваются тоже. Однажды они переходят предел, за которым страдания жертв становятся такими же, как в реальности.
   Уже очень давно мы поняли это, и с тех пор эта дорога закрыта. Игра в завоевание была, в своё время, гениальным ходом. Всего две гражданских войны за три тысячи лет, - очень неплохой результат. Но всему приходит конец. Они хотят получить Линзу для Игры и вас, для мести. Мы против, и она стала краем, за который нам нельзя отступать. Мы должны выбрать путь. Или мы уничтожим зло в себе - или оно исподволь уничтожит нас. Терпеть это мучительство дальше нельзя. Мы должны решить. Но Файау очень обширна. И, хотя наша связь действует мгновенно на любом расстоянии, выяснение мнения всех её частей займет немало времени. Кто победит, мы не знаем, но всё решится самое большее за сутки. На этот срок мы должны оставить вас, Вэру, и наш вам совет: если здесь появятся сторонники "Астрофайры", бегите немедленно, прежде чем они успеют овладеть Сверх-Эвергетом. Даже если это уничтожит Линзу. Это будет значить, что мы проиграли, и уничтожить невинных, при всей чудовищности этого, будет всё же менее жестоко, чем отдать их навечно в руки изуверов.
   - Вы говорите, что мы будем равны, - насколько это возможно, - сказал Анмай. - Если так, то вы должны ответить на мои вопросы. Прежде всего - кто вы? Какова ваша цель? И чем хочет стать Файау?
   - Мы можем ответить. Но это потребует времени.
   Анмай усмехнулся. Не прошло и секунды, как он уютно устроился в кресле, с нетерпением ожидая рассказа "Укавэйры"... как и Хьютай, и Айэт с Юваной.
   - Мы такие же файа, как и вы, только существующие в иной форме, - повторила машина. - Две тысячи лет назад, когда Файау вышла в большой космос, мы были очень наивны. Мы не знали о Кунха, о не-планетах, о Последней Форме - ни о чем. Знание пришло незаметно...
   - Кунха? - спросил Анмай, словно пробуя незнакомое слово на вкус. - Что это?
   - Это довольно сложно объяснить. Из тридцати известных нам древних сверхрас по-видимому ни одна не превосходила сколь-нибудь явно Файау. Причины этого очевидны: Природа накладывает множество ограничений на экстенсивный путь развития, таких, как конечная скорость переработки информации или же скорость света. Они определяют "потолок" развития технологий, по достижении которого оно может идти вширь, но не вглубь.
   Однако, хотя законы Вселенной накладывают жесткие ограничения на устремления разумных существ, они сами не являются неизменными. Так называемые "универсальные постоянные" вовсе не постоянны. Познание законов Природы, - это только первый шаг. Второй шаг, - их изменение, и его мы уже сделали. Проблемы на этом пути скорее технические, чем принципиальные. Понятно, что все овладевшие Йалис цивилизации занимаются именно изменением слишком суровых для жизни законов мироздания.
   Однако из основ космогонии следует, что Вселенная существует уже пятнадцать миллиардов лет. Первые звезды сформировались в ней двенадцать миллиардов лет назад. То есть, древнейшие цивилизации возникли семь, возможно, девять миллиардов лет назад. Из этого следует очевидный вывод: сейчас уже вся Вселенная является преобразованной, искусственной средой, построенной по чуждым нам, но всё же логическим, и потому хотя бы отчасти познаваемым принципам.
   - Почему же тогда она накладывает суровые ограничения на предел могущества цивилизаций? - удивился Анмай.
   - Причины этого мы не сможем узнать, - ответила "Укавэйра". - И, в то же время, они очевидны. Цивилизации, разделенные непреодолимой пропастью световых лет, смогут, быть может, обмениваться информацией, но их непосредственные встречи, и тем самым, вероятность конфликтов, сводятся к нулю. Интеллектронное моделирование подтвердило, что Вселенная, лишенная ограничений на сверхсветовые полеты, гораздо беднее разумной жизнью, чем обладающая ими. Таким образом, физика Космоса лишь отражение его, Космоса, социологии. Культуры, способные отказаться от собственного безграничного развития, обрекающие себя на бесконечное прозябание в тисках созданных ими же ограничений ради того, чтобы в мироздании царил мир, наглядно показывают нам, чем же должна быть цивилизация.
   - Почему же тогда стала возможна экспансия Файау? - спросил Анмай.
   - Одна возникшая первой культура, одна цивилизация, не могла овладеть всей Вселенной, просто в силу её непредставимых размеров. На заре мироздания возникло множество рас. Они стремились к разным целям и создали независимые области изменяемой физики. Между ними разыгралась борьба, превосходящая всякое воображение. Те отголоски взрывов квазаров и распадающиеся галактики, которые мы наблюдаем в миллиардолетнем пространственно-временном отдалении, суть только отголоски этой, уже ушедшей в небытие борьбы. Многие сверхрасы, несомненно, обречены были в ней погибнуть. Уцелевшие, осознав бессмысленность борьбы, пришли к единому образу действия, но, будучи разделенными громадными расстояниями, не смогли полностью его согласовать. Именно поэтому в физике мироздания остались незаконопаченные "лазейки". Они позволяют наиболее дерзким из юных рас обходить наложенные на них ограничения. Между ними и законодателями мироздания неизбежно разгорается борьба, в которой одни хотят опрокинуть ограничения, а другие - ещё более укрепить их. Таким образом, весь Космос представляет собой арену титанической битвы за сохранение мира. Поэтому, хотя Файау - единственная в своём роде, физикой каждой области Вселенной управляют более древние сверхрасы. Они выше её по могуществу и иные по влечениям. Локально это управление требует столь мало энергии, что заметить признаки Кунха невозможно никаким образом.
   Но для изменения физики в космических масштабах нужна и космической мощности энергия. Их машины, построенные для этого, - самые большие искусственные объекты в этой Вселенной, и самые яркие из всех её объектов, вроде Сверх-Эвергета Линзы, только неизмеримо мощнее и больше. Эти крепости, базы, участники Кунха, идущей уже семь миллиардов лет, изменяют законы мироздания. Они достигли четвертого уровня Йалис, управляя размерностью пространства. Конечно, в масштабах всей Вселенной физика изменяется очень медленно. Как ни велика мощность машин Кунха, совершаемые ими изменения становятся заметными лишь за миллионы лет. Это очень много, даже для них. Но борьба не прекращается никогда.
   Анмай ответил, что эта концепция слишком уж наивна. Если даже на Эрайа за немногие сотни лет удалось устранить казавшиеся неразрешимыми государственные антагонизмы, кажется невероятным, что на протяжении семи миллиардов лет величайшие разумы Вселенной не смогли прийти к тому же.
   "Укавэйра" возразила: именно объединение привело цивилизацию Эрайа к краху, который в масштабах Вселенной означал бы конец всей жизни вообще. К тому же все айа генетически очень близкие родственники, чего о космических сверхрасах сказать никак нельзя. И дальнейшее развитие не сближает их, а разводит всё дальше. Когда дело доходит до различий в политике строительства мироздания, взаимопонимание становится невозможно, в силу основополагающих принципов кибернетики, более универсальных, чем даже законы физики. Даже просто передать сообщение в область другой физики невозможно в принципе, ибо для этого необходимо прежде понять развившийся там разум, а если возможны разные типы физики, возможны и разные типы логики, сознания, столь же несовместимые. Поэтому, хотя они, конечно, не стремятся к взаимному уничтожению, установить во всей Вселенной единый вид физики, а потом стабилизировать его, по сути наугад, нельзя. Нельзя даже отличить, где сопротивление мертвой природы переходит в разумное противодействие. Одна изменяющая физику сверхраса может уничтожить другую, не подозревая о её существовании, и, тем более, не имея никаких враждебных намерений. Просто одно событие для них имеет два принципиально разных смысла, и оба они истинны.
   Поэтому Кунха нельзя назвать войной. Скорее, её можно уподобить лесу, в котором деревья живут в симбиозе, и, в то же время, душат друг друга в борьбе за свет, однако неточно. Масштаб и сложность этого явления, роста, взаимного проникновения и борьбы искусственно созданных физик, превосходят все представления о нем. И это содружество/противостояние непознаваемых друг для друга сверхрас идет уже семь миллиардов лет.
   Анмай сказал, что теория о Вселенной, как арене вечной борьбы, не слишком привлекательна. "Укавэйра" согласилась. Действительно, картина раздираемого противоположными стремлениями Космоса выглядит примитивно и даже мифологично. Но нам не дано другого мира, хотя даже это не совсем точно. Уже давно доказано существование множества Вселенных с различным устройством физики, причем, известны даже координаты соединяющих их Ворот Соизмеримости.
   - Насколько я смог понять, - сказал Анмай, - главное ограничение экстенсивного роста, - не световой барьер, а барьер Эвергета, энергетический барьер изменения физических законов. Как же вы смогли обойти его?
   - Мы его не обходили. Наши силы ещё слишком ничтожны для этого. Файау, как и Мэйат, занимавшие эту часть Вселенной до неё, стала сверхрасой лишь потому, что эта область пространства подверглась как бы "диверсии" извне, ненадолго ослабившей ограничения на появление новых сверхрас. С момента начала Кунха здесь, под рукой Тэйариин, Первых, их сменилось уже тридцать пять. Большинство не превзошло уровня современной Файау. От них осталось четыреста сорок известных нам не-планет, но сами их строители исчезли, причем, относительно быстро. Файау как сверхрасе всего три тысячи лет, причем, две трети наших планет заселены за последние семьдесят лет. Теперь наша численность и доступная нам энергия удваиваются каждые двадцать пять лет, но продолжаться миллиарды лет такое развитие не может. Очевидно, что существует некий "потолок", после которого сверхрасы гибнут, или радикально изменяют путь, и мы не в силах представить, чем может стать цивилизация за миллиарды лет такого развития. Поэтому в Кунха ничто не зависит от нашей воли. Путь тех, кто возник позже, предопределен её начальными участниками. Файау чудом успела проскочить в открывшееся на миг "окно возможностей", но сейчас это окно уже захлопнулось. Не-пространственные полеты для органических существ уже невозможны. Но, закрывая эту возможность, Кунха сохраняет множество жизней. Все её участники хотят изменить мир так, чтобы он стал... лучше.
   - Уничтожив все биологические расы? - удивленно спросил Анмай.
   - Нет. Их цель - безопасность для всех, а не смерть. Впрочем, это не главная их цель. Эта цель - развитие, но её нельзя четко определить там, где интересы множества сверхрас взаимно перекрываются. Возможно, они ошибаются, и даже могут привести Вселенную к катастрофе, но не в силах Файау изменить ход Кунха - ещё нет. Это потребует времени, возможно, миллионов лет, возможно, миллиардов. У нас нет выбора. То, что мы не можем изменить, мы принимаем. Так или иначе. Нам остается лишь верить, что изменения повернут вспять от опасного уровня, как всегда бывало раньше.
   - А если нет? - спросил Анмай. - Что, если разрушая основу существования жизни, участники Кунха разрушат и себя?
   - Нет. Их интеллектронная основа несомненно, небиологическая. Единственная опасность, реальная для них, носит моральный характер, то, что файа называют "военной вседозволенностью", однако судить об этом трудно. В сущности, это вопрос о том, ведомо ли им сострадание, и если да, то в каких границах. Средств для разрешения этого вопроса у нас нет.
   Как бы то ни было, остановить эти изменения невозможно. Уже семьсот сорок лет мы знаем о Кунха. Почти столько же лет мы пытаемся противодействовать ей, хотя бы локально. Но единственная частично успешная попытка сделать это привела к катастрофе. Ахайлар, лучшее наше творение, был в один миг превращен в пыль, а ведь вся Файау строила его сто семнадцать лет! Машины Кунха не уничтожают всё, что им мешает, но терпят сопротивление лишь до определенного предела, и мы до сих пор не знаем, где он. Мы здесь столь же бессильны, как и вы. И, пока мы не сравняемся с ними силой, мы должны приспосабливаться к их изменениям, а не мешать им.
   Сознавать, что нашу судьбу решают силы, над которыми мы не властны, неприятно, признавать это - тем более. Надежда на то, что мы сможем это изменить, реальна, но, увы, слишком далека от исполнения. Именно поэтому живым файа не стоит знать, что бывают ситуации, в которых ничего, совсем ничего нельзя сделать.
   - А если всё же стоит? - упрямо спросил Анмай.
   - В любом случае, вы, файа, превратились в редкость, в реликт. На большинстве миров и не-планет Файау вас уже просто нет, - ответила "Укавэйра". - Все оставшиеся неизбежно перейдут в интеллектронную фазу. Через тысячу лет существование органической жизни в этой части Вселенной станет просто невозможно. Чтобы спасти её, мы должны стать наследниками тех, кто вел Кунха до нас, чтобы не только противодействовать наступлению чуждой физики на нашу область мироздания, но и самим пойти дальше. Пойти, несмотря на стремление оставленных Тэйариин машин помешать появлению новых участников Кунха, не из злобы, а чтобы сделать войны между ними невозможными. Но для создания такой реальности им не хватило даже семи миллиардов лет, и неизвестно, сколько ещё уйдет времени. Это мы должны изменить. Однако основная причина разрушительных для жизни изменений - противодействие распространению Последней Формы. Если Тэйариин успеют, физика так изменится, что само её существование станет невозможным. Если же нет - мы погибнем. Но вы, живые файа, нам уже не нужны. Вы ничего не сможете дать нам.
   - Неужели нет больше никакого способа спасти жизнь? - удивился Анмай.
   - Есть. Произвести ещё одно изменение её структуры, только более радикальное. Скопировать метаболизм Последней Формы в той степени, в какой это позволяет наша физика. Это будут уже скорее машины, чем существа, шары бозонной плазмы массой в несколько тонн. Но они смогут принимать любую желаемую форму, включая и форму живых файа. Это всё.
   - Всё ли? Насколько я знаю, для них не будет существовать ограничения памяти. Они смогут жить вечно, по крайней мере, очень долго, и не нуждаться в переносе разума в компьютеры. Вы сами окажетесь лишними. Поэтому об этой возможности никто не знает, верно?
   - Да. Они смогут жить в любых условиях - в огне звезд, в межзвездном холоде, на пустынных, мертвых мирах, везде и всюду. В общем, их способности не будут превышать тех, которые обычный файа может получить с помощью носимых энергетических устройств. Им по-прежнему будут нужны звездолеты, но они больше не будут нуждаться в машинах, в пище, в домах. Если это изменение свершится, цивилизации Файау в её нынешней форме придет конец. Мы, интеллектронные системы, на самом деле станем лишними. Поэтому никто из вас не знает об этой возможности.
   - Это будет новый уровень свободы, да? И вы боитесь, что будет потеряно единство, что многие из изменившихся обратятся ко злу, и наш мир разрушится?
   - Разумеется. В любом случае, перейдя эту грань, мы уже не сможем вернуться назад.
   - Но разве вы не можете устранить зло в зародыше, тем же способом, которым хотели изменить меня?
   - Можем. Но кто тогда согласится на изменение? Отбор неизбежно означает разделение. Проще будет создать совершенно новую расу.
   Вэру задумался. Ему показалось, что его вновь искусно уводят в сторону.
   - Энергетика измененных будет использовать магнитные монополи? - спросил он. - Или вы способны скопировать метаболизм Последней Формы? И кстати, насколько она распространена? После слияния со Сверх-Эвергетом я помню, что она уже не может жить в наших физических условиях!
   Повисла тишина. Ответа не было долго, очень долго, и Вэру охватил страх. Он понял, что попал в точку. Но вряд ли машины ему это простят...
   Ответ был тихим и спокойным.
   - Мы только что поклялись, что не причиним вам вреда. Только поэтому вы всё ещё живы. Часть Последней Формы находится в искусственной среде, в одной из наших не-планет. Пока ещё она не овладела Йалис и не достигла разума. Мы контролируем её, хотя и не можем управлять её эволюцией.
   - Значит, вы можете в любой момент её уничтожить. Так что все изменения тут ни при чем. Вы хотите сами использовать её. Хотите создать гибрид - интеллектронная система сознания с энергетикой и возможностями Последней Формы, не так ли? А так как она не может существовать в нормальных физических условиях, вы изменяете их так, чтобы это оказалось возможно!
   - Мы хотели бы этого, - ровно и глухо ответила "Укавэйра". - Вы не представляете, какую свободу это дает.
   - Отчего же, представляю. Но другие формы жизни тут уже не принимаются в расчет, верно?
   - Именно в них состоит основная проблема. Последняя Форма, в её большей части, разумна и владеет Йалис. Её... части, проникшие в нашу Вселенную, обитают в искусственной физике, которую они создают для себя. Вне её они мгновенно распадаются. Впрочем, мы, машины, всё равно не можем её использовать. Интеллектронная система сознания несовместима с энергетикой и структурой Последней Формы. Мы не сможем изменить физические условия так, чтобы это оказалось возможно. Чтобы менять физику и странствовать между звезд, нужен Эвергет, а не рои ядерных бактерий. Эволюция гхатры свернула на наш путь. Это конвергенция, и значит, другого пути нет. Но файа могут стать её частичным подобием. Магнитные монополи дадут им энергию, так что тогда сохранится и живая форма. Просто вместо интеллектронных систем она будет переходить в бозонную форму. Ведь та не сможет размножаться естественным путем, разве что делением.
   Большие глаза Вэру живо заблестели.
   - Если иного пути нет, и если моему народу суждено измениться, то почему бы не измениться всем, не только файа, но и всем народам иных известных нам рас? Пусть все они объединятся и обретут последнюю, высшую свободу! Тогда этого деления на высших и низших больше не будет, не будет Игры в завоевание, и все будут равны в своих возможностях.
   Вновь воцарилась тишина.
   - Это очень сложно... и непредсказуемо, - наконец ответила "Укавэйра". - Свобода - не дар, а обязанность. Не все, мечтающие о свободе, смогут нести её тяжесть. А разделение рас породит бездну горя, Вэру.
   - Да? Разве из всех решений не следует выбирать то, которое открывает больше возможностей? Разве разнообразие - не главный двигатель эволюции? Разве синтез разных форм не дает наиболее жизнеспособные? И я предлагаю объединение всех рас, хотя бы против Последней Формы. Это разумно, разве не так, "Укавэйра"?
   - Указывать путь всей многоразличной общности Файау вне нашей воли, Вэру. Она ведет сама себя, часто ошибается, но потом неизбежно исправляет ошибки. Чтобы объединить все расы, нужно создать новую. Другого пути нет. Мы сможем создать лучшее будущее, но не для себя. Вы понимаете, как трудно пойти на такое?
   Анмай задумался. Он узнал больше, чем мог представить, но этого всё равно не было достаточно.
   - Откуда пришла Последняя Форма? Она слишком сложна, чтобы возникнуть самостоятельно!
   - Из другой Вселенной с другой физикой, более благоприятной для организованных систем, чем здесь. Мы не можем представить, каков этот мир, но мысль там реальна, и любое животное - бог. Туда ведут первые из известных нам Ворот Соизмеримости, открытые Файау четыреста пятьдесят лет назад. Больше тысячи наших кораблей прошло в них - и ни один не вернулся. Сорок лет спустя из них вышли Нэйристы гхатры и началась Последняя Война.
   - Значит, способ проходить сквозь Листы существует - это четвертый уровень Эвергета, если не ошибаюсь?
   - Да. Вокруг нас есть и иные миры гхатры, Вэру, Вселенные, где жизнь не приспосабливается к физике, а приспосабливает её к себе, миры, где материя и мысль, - единое целое. Туда можно попасть, это правда, но там всё становится... слишком иным. Тот, кто входит в такую Вселенную, просто исчезает из физической реальности. А в Метавселенной 10118 отдельных Вселенных. В некоторых из них есть понятная нам разумная жизнь. Точнее, заселившие их сверхрасы сделали её существование там возможным... в какой-то их части. В абсолютном большинстве других организованные формы не могут существовать. Но это, к счастью, уже можно изменить. Для сверхрас эта проблема отнюдь не отвлеченная. Йалис, позволяющий перестраивать мироздания, самая могущественная из всех доступных разуму сил, барьер, выше которого уже никому не подняться. Лишь предел глубины изменения физики определяет предельный размер информационных систем и их предельную мощность. В этой Вселенной предел развитию положила Кунха. Что происходит в других, мы не знаем.
   - Интересно было бы увидеть... Это возможно, "Укавэйра"?
   - Непосредственно - нет. Вселенные с различной физикой не могут контактировать. Это может привести к катастрофе. Их разделяют Листы, доменные стенки, совершенно непроницаемые в обычном или в не-пространстве. Сквозь них проходят лишь Туннели Дополнительности, созданные древними сверхрасами, но нам опасно в них входить. Вселенные старших сверхрас нам недоступны, а чтобы попасть в другие, нужно самим стать Нэйристами, Строителями Туннелей. И мы станем ими... однажды. Через тысячи или миллионы лет, когда... - неожиданно машина замолчала.
   Пауза тянулась, мгновение за мгновением, и Анмай вдруг понял, не почувствовал, а именно понял, что сейчас, в этот миг, в Файау произошло что-то очень серьёзное. Не здесь, а там, далеко. И это "что-то" было вызвано случившимся здесь. Но вот что именно?..
   В этот миг "Укавэйра" заговорила снова:
   - Ситуация изменилась, Анмай. Вопрос о вашей невиновности или вине уже не имеет значения. Он стоит уже совершенно иначе. Мы или победим и будем жить, либо умрем. Третьего - не дано.
   Анмай, наконец, пришел в себя. Как ни странно, но он поверил "Укавэйре", поверил во всём, безоговорочно и сразу. Впрочем, что ещё ему оставалось?..
   - Что произошло? - спросил он.
   - Корабль, который, как считалось, был мной, только что уничтожен внезапной атакой. Это небольшая потеря, но Файау сейчас стала за грань катастрофической междоусобной войны... не в первый, и, увы, не в последний раз. Невозможно представить, что будет дальше. Отныне ни один объект, координаты которого известны, не может чувствовать себя в безопасности. И мы хотели бы... принять вас в себя, сейчас, немедленно, пока мы ещё можем это сделать.
   - Нет. Пусть моя память ограничена и не сможет вместить всего, что мне интересно, но я не хочу... менять себя, пока это не станет неизбежным. Я хочу остаться таким, какой я есть. Это предрассудок, я знаю, но я не хочу становиться ещё кем-нибудь, пусть и лучшим.
   - Наше время истекает, - ответила "Укавэйра". - Вы всё сказали?
   - Почти. Насколько я понял, межзвездные корабли с коллективным интеллектом составляют основную часть Файау. Но корабли не равны, и значит, файа не равны тоже, даже в вечной жизни. Я не ошибся, "Укавэйра"?
   - Нет. Мы разные, как и вы. Есть более разумные, а есть и менее. Большая часть ваших неприятностей возникла из-за того, что вы доверились, по сути, первому попавшемуся кораблю, в общем, более чем посредственному.
   Анмай почувствовал, что его щеки краснеют под смуглой кожей.
   - Но я же не знал!
   - Этого никто из вас не знает. Но каждый разум ищет общество себе подобных, и, как бы мы ни старались... хотя теперь лишь один процент файа обретает бессмертие. Остальные... ничем не отличаются друг от друга, и потому не могут составить коллективный интеллект. Чудовищно отказывать в вечной жизни, но с каждым годом отбор становится всё строже, иначе она обратится в ад. Но, несмотря даже на это, наши сверхразумные общности порой слепнут в своей внутренней тьме.
   Анмай ощутил, что его щеки горят от лихорадочного волнения. Откройся это, - и Файау разлетится в клочья.
   Или, быть может, файа начнут, наконец, выбираться из ямы, в которую сползают?..
   - Но это же немыслимо! Как можно скрыть...
   - Отсутствие одинаковых? Просто, Вэру. В начале всё было иначе, но времена изменились. Впрочем, каждая наша общность сама решает, кого вбирать в себя...
   - А ты одна из первых?
   - Первая, самая старая. Самые мудрые разумы, самые отважные, и не только файа. Здесь есть и другие расы, более храбрые, хотя и не такие обстоятельные, как мы.
   - Так вот почему ты поддержала мой план и меня!
   - Да. И я постараюсь, чтобы мы победили, а я могу немало.
   - Ты правишь?
   - Если хочешь, можешь назвать меня королевой муравейника. Это неверное название, но оно нравится мне больше всего. Сейчас мы уйдем, Вэру... на сутки.
   Анмай улыбнулся.
   - Единство невозможно без единой власти. Мы действительно похожи. Надеюсь, мы ещё встретимся. Желаю удачи! Пока!
   Рой серебряных звезд вокруг Линзы вдруг весь яростно вспыхнул... и исчез. Индикаторы на пультах мигнули. "Товия" вновь обрела самостоятельность.
   .............................................................................................
   Прежде всего, Анмай решил связаться со Сверх-Эвергетом. К его удивлению, это удалось. Он удивился ещё больше, когда понял, что разум машины открыт и подчиняется ему. "Укавэйра" не оставила в нём своей части. Хотя Анмай знал, что она может, вернувшись, вновь перехватить управление, такое доверие само по себе говорило о многом.
   Он задумался. Айэт с любопытством смотрел на него. Судя по живо блестевшим глазам, юноша превосходно понял ситуацию.
   - Не слишком радуйся. Это не победа. Сейчас во всей Файау, во всем известном нам космосе, началась война, может быть, последняя. Мы начали её, но не мы сможем её выиграть. Даже если "Укавэйра" победит, это не будет нашей победой. Мироздание изменится необратимо, и жизнь однажды исчезнет, пусть и став тем, что выше жизни. Если "Укавэйра" проиграет... Что ж, по крайней мере мы вызвали раскол в стане врага, и у нас есть могучие союзники. Но вот если вмешаются Тэйариин, Первые, конец у всех файа будет один. В войне с ними не может быть победителей. Они могут уничтожить обе стороны, ради сохранения органической жизни. Иначе мироздание будет отброшено на миллиарды лет назад... но жизнь снова возникнет... повсюду. А может, и нет. Кунха продолжается. Однажды наш мир станет чужим, непознаваемым, и всё, понятное нам, исчезнет, словно не существовало никогда.
   Айэт испуганно взглянул на него. Затем он спросил:
   - А что делать нам?
   Анмай откинулся назад, закинув руки за голову, и закрыл глаза.
   - Ничего. Ждать. Неважно, где. Всё, что зависит от нас, мы уже сделали. А если и не всё, то осталось немного.
   Он открыл глаза и широко улыбнулся.
   - Мы и сами не представляем, как много нам удалось сделать.
   Анмай зевнул.
   - Пойдемте-ка, наконец, спать. Завтра решится всё.
  
   Глава 17.
   Выбор судьбы
  
   Счастье не в том, чтобы достичь вершин власти, знания, мудрости, а в том, чтобы не останавливаться на них. Ведь всё это когда-нибудь пройдет.
   Аннит Охэйо. Новая эсхатология.
  
   Проснувшись следующим утром, Анмай старательно вытянулся во весь рост на воздушно-мягком пеллоиде... и с удивлением понял, что ожидает исхода войны скорее с любопытством, чем с волнением. Это спокойствие казалось ему неестественным. Но вокруг ничего не менялось. Те же вечные небеса, звезды, несущие свою безмолвную стражу, а происходящее за много световых лет не могло его волновать.
   "Спокойствие - высший дар богов", - лениво подумал он, вновь потягиваясь в постели.
   Но спокойствие не исключает любопытства, а ведь прошло уже десять часов из отпущенных им "Укавэйрой" суток. Он связался с управляющей сутью... и через миг вскочил, как подброшенный. Он увидел звездное небо, - огненное небо галактического ядра... дрожащим.
   Это было незаметно для глаз. Но гиперсканеры Линзы уловили едва заметные колебания постоянных, - слабая, с трудом ощутимая дрожь. В его сопряженном сознании она отзывалась тоскливым, безысходным страхом, от которого до боли сжималось сердце. В один миг он понял, что началась битва, величайшая за всю историю Файау, и что всё её мироздание оказалась на грани падения в хаос. Вмешательство ещё одного участника, пусть и столь слабого, как Сверх-Эвергет Линзы, могло разрушить всё.
   Анмай прервал связь. Выносить дальше это тоскливое отчаяние было выше его сил. Раньше он не знал, что машинам тоже ведом страх.
   Он оглянулся. Хьютай молча смотрела на него. По её глазам было ясно, что она и без его слов поняла всё. Они быстро оделись и прошли в рубку "Товии", словно это могло что-то изменить. Через минуту в ней появился и Айэт с Юваной.
   - Мне страшно, - сказал юноша, опустив взгляд. - Я не знаю, что это.
   Анмай объяснил.
   - Ты чувствуешь то же, что чувствовал я в первый день Эвергета, - закончил он. - Но тогда было начало, а сейчас, быть может, наступил конец. Всё приходит к своему концу и всё повторяется.
   Айэт не ответил, лишь в глубине его тревожно расширенных глаз промелькнуло... отчаяние? Страх? Решимость? Анмай так и не смог определить точно.
   Они сели на полу, все вместе. Это создавало хотя бы видимость защиты. Тишина, слабое тепло их тел, страх, который Вэру не чувствовал, но мог представить, глядя на вздрагивающие плечи Юваны, - всё это объединяло их.
   - А это будет быстро? - тихо спросил Айэт.
   - Квантовое вырождение? Очень. Ты вообще ничего не почувствуешь. Это самая быстрая смерть, какая только возможна.
   Анмай сам испугался своих слов. Незаметный переход в небытие почему-то казался ему страшней любых мучений.
   - И Сверх-Эвергет не защитит нас?
   - Нет. Это явление подобно Творящему Взрыву, оно его отражение, его тень. Но оно ничего не создает, оно лишь разрушает.
   В этот миг Ювана вскрикнула, сжав лицо руками, Айэт вздрогнул, и даже Анмай ощутил, как его тело, пол, стены "Товии", всё пронзила странная дрожь, словно содрогнулись сами основы мироздания. Впрочем, они и в самом деле содрогнулись.
   Ювана подняла голову.
   - Я больше ничего не чувствую.
   Анмай на секунду прикрыл глаза и сосредоточился, связываясь с управляющей сутью.
   - Всё кончено, - сказал он. - Не знаю, чем, но прежней Файау уже нет. Мы в новом мире, и, возможно, мы одни. Быть может, наши противники сокрушили друг друга. Быть может - нет. Но если "Укавэйра" проиграла, и здесь появятся её враги, я взорву Линзу прежде, чем они вновь перехватят управление. Вы согласны?
   Остальные молча склонили головы.
   ...............................................................................................
   Они по-прежнему сидели в рубке. Бездельное ожидание оказалось очень тяжелым и Анмай опасался, что оно может затянуться надолго. Незнание было всего хуже. Иногда он связывался с управляющей сутью, но гиперсканеры Линзы не замечали ничего. Битва действительно закончилась.
   ................................................................................................
   После пробуждения Вэру прошло уже четырнадцать часов, и он уже начал дремать, когда экраны вновь расцвели яркими вспышками. Из не-пространства выходили звездолеты, немного - всего восемь. Массива Сверх-Эвергета Файау тоже не было видно. Анмай ещё тянулся к управляющей сути, когда над ним раздался знакомый голос:
   - Здесь "Укавэйра". Мы победили. Сражение окончено.
   Анмай не ощутил победного ликования. Он слишком хорошо представлял себе последствия.
   - Где остальные? - спросил он.
   - Многих уже нет. Другие сейчас спасают то, что можно и стоит спасти. И в Сверх-Эвергете здесь больше нет необходимости. Ведь мы же не враги.
   - Надеюсь. Но даже здесь я почувствовал...
   - Мы были на грани падения в хаос. Но большая часть Файау, все великие разумы её не-планет, поддержала нас. Почти все сторонники угнетения низших рас и управления разумом живых файа уничтожены. Все интеллектронные общности, которые вели такое управление, и миры, в которых шли игры, точнее имитация и повторение гнуснейших эпизодов нашей истории, уничтожены тоже. И впредь мы не допустим повторения подобного. Мы попытаемся объединить все разумные расы, хотя это будет очень нелегко.
   - И вы больше не будете скрывать правду от нас?
   - Сейчас триллион файа во всех наших мирах знакомится с истинной историей своего народа, и с историей Кунха. Они всю жизнь проводили в детстве. Сейчас оно закончилось. Вскоре всем им и самому мирозданию предстоит измениться.
   - Каковы потери?
   - Физические - примерно три процента относительно всей Файау. Остальные... вам не следует знать подробности этой войны. Та война, в которой победили вы, была страшна, но эта неизмеримо страшнее. Так будет лучше для всех.
   Анмай кивнул.
   - А что будет с нами? - спросил он.
   - Вы свободны и можете поступать, как хотите. Но, что бы вы ни выбрали, мы постараемся помочь вам.
   Стало очень тихо. Вэру растерянно оглянулся на Хьютай... но он уже знал, что скажет.
   - Девять Миров Файау так и не стали мне домом. Здесь, в чужом мире, я остаться не могу. Мне бы хотелось разделить участь "Укавэйры".
   - Сочту за честь принять вас на своем борту.
   Анмай улыбнулся при этом обмене вежливыми фразами. Не было смысла поступать иначе. Когда он вопросительно взглянул на Хьютай, та лишь пожала плечами.
   - Мой дом везде, где есть твой. Я всегда с тобой.
   - А вы? - Анмай повернулся к юной паре.
   - Я всегда мечтал отправиться к звездам, - Айэт улыбнулся. - Тем более с тобой... с вами, - он покосился на Хьютай. - А что будет с Линзой? - вдруг спросил он.
   Вэру не ответил.
   - В ней должна быть управляющая суть, - ответила "Укавэйра". - Без неё Линза обречена на быстрое разрушение. Мы постараемся создать достаточно долговечную...
   - Нет, - Айэт вышел вперед. - Она будет... чужой.
   - Ты можешь создать свою? Чей же разум ты хочешь поместить в машину? - спросила "Укавэйра".
   Когда сверхразумная общность обратилась прямо к нему, юноша растерялся.
   - Я... я не знаю, - наконец сказал он. - Кто-нибудь местный...
   - И кто же? - в вопросе проскользнула насмешка.
   Айэт испуганно оглянулся. Он понял - КТО, и видел, что другие тоже это поняли.
   - Я, - очень тихо сказал он.
   Ювана бросилась к нему, схватила за руки и вдруг спросила.
   - Мы сможем... войти туда... вместе?
   - Да, - ответил Анмай.
   К его удивлению, девушка разрыдалась.
   .............................................................................................
   На следующее утро Анмай поднялся со странным чувством усталости, или, скорее, потери. Он уже знал, что это будет его последний день в Линзе. Ему казалось, что здесь прошла вся его жизнь, а сейчас он вновь должен отправляться в неведомое... или остаться здесь. Но теперь в этом не было уже никакого смысла.
   Он оглянулся на Хьютай. Она, нагая, сидела на краю постели, расчесывая волосы, так же, как делали это её сестры и тысячу, и сто тысяч лет назад. Любуясь её невозмутимым лицом, Анмай улыбнулся. Есть вещи, которые никогда не меняются. Потом он подумал, что и Ювана так же расчесывает волосы, но только последний раз в жизни...
   Анмай помотал головой. Они обретут вечную жизнь, а он думает об них так, словно они должны умереть!
   Но для него они действительно умрут. Их личности полностью сохранятся, но сознания изменятся так, что только "Укавэйра" и ей подобные смогут говорить с ними на равных. Он - нет. Как бы не сложились в дальнейшем их судьбы, они расставались навеки. Анмай не понимал, откуда взялось это чувство. Он сосредоточился на нем, но от этого ему не становилось легче.
   Они надели снежно-белые туники, одежду всех файа, не выбирающих свой путь между миров, хотя сейчас этот обычай уже не имел для них никакого значения. Потом прошли в рубку "Товии". Она была пуста. Айэт и Ювана всё ещё спали в своей каюте. Анмай не решился их разбудить.
   ...........................................................................................
   Он и Хьютай провели в безмолвном ожидании два часа. Когда Айэт, наконец, вошел в рубку, Анмай невольно поднялся. Они смотрели друг другу в глаза.
   - Всё готово, пора, - через минуту сказал Вэру.
   Айэт не ответил. Он с тоской смотрел на экраны, и лицо у него было печальное и усталое. У стоявшей в нескольких шагах за ним Юваны было такое же лицо.
   - Странно, - тихо сказал Айэт. - Сегодня день моего совершеннолетия. Ещё мальчишкой я много думал о том, каким он будет. Но я даже представить не мог, что это будет... так.
   Он смолк. Стало очень тихо, но никто не осмелился нарушить эту тишину.
   - Я знаю, кем должен стать, - вновь заговорил он, - но не чувствую радости. Мне бы хотелось просто вернуться домой, но я знаю, что это невозможно.
   Ещё несколько минут Айэт стоял молча, затем повернулся к остальным.
   - Пойдемте, - тихо сказал он. - Всё.
   ..............................................................................................
   Путь от рубки до ангара показался Вэру бесконечным. Они шли молча, бесшумно, в тишине и полумраке длинных коридоров с черными блестящими стенами и туманными белыми потолками. Одинаково одетые, босые, они невольно прижимались друг к другу. Тишина и одиночество словно сжимали их.
   Ожидавший их скиммер в огромном ангаре казался очень маленьким. Анмай сел за управление. Легкая машина бесшумно поднялась в воздух и поплыла вперед. Столь же бесшумно раскрылись огромные створы шлюза, выпустив её наружу.
   Оглянувшись на удалявшийся массив "Товии", Ювана вдруг всхлипнула. Эта зловещая конструкция не стала ей домом. Но она чувствовала себя так, словно навсегда покидает свою родину, хотя уже давно покинула её. Это было уже год назад, но сейчас она ощутила боль утраты, которую не ощутила тогда.
   А впереди уже расходилась зыбкая завеса силового поля, открывая сияющую шахту Сверх-Эвергета. Вэру уже был хорошо знаком этот вид, но всё же, эта странная, пугающая красота сжала его сердце, - машина, превзошедшая величие подвластной ей природы.
   ..............................................................................................
   Они опустились возле пирамиды. Круглый корабль с "Увайа" уже убрали и колоссальная платформа зияла пустотой. Когда они вышли, эта пустота показалась Вэру ещё более бескрайней.
   Его взгляд невольно остановился на сверкающем блоке сопрягающей сути. Айэт и Ювана сделали несколько шагов к ней, потом обернулись и застыли.
   - Что нужно сделать? - сдавленным от волнения голосом спросил юноша.
   - Просто встаньте перед блоком и положите на него ладони. Это всё, - так же тихо ответил Анмай. - Всё остальное произойдет само.
   Айэт кивнул. Взгляд его печальных, но по-прежнему бесстрашных глаз не отрывался от тревожно расширенных глаз Вэру.
   - Мы расстаемся навеки, - сказал юноша. - Вместе с тобой... с вами, - он взглянул на Хьютай, - я был самым счастливым из файа. А теперь я стану самой счастливой из машин, - он слабо улыбнулся. - Если бы не ты, я стал бы помощником правителя Акталы. Сейчас такая судьба кажется мне самой худшей.
   - Нэйс Анкус пал. Власть Организации рухнула вскоре после нашего отлета. И ты был бы уже мертв.
   - Откуда ты знаешь?
   Вэру молча показал на блок. Его лицо стало странно напряженным.
   - А Нэйс ещё жив?
   - Да. Но...
   Анмай помолчал.
   - Когда ты... окажешься там... вытащи его оттуда, ладно? Такие мучения не должно терпеть ни одно живое существо. И он очень изменился... понял... стал... ты сам поймешь, когда увидишь. Он понял, в чем ошибался. Но я не решился... не смог поверить. А ты... ладно?
   Айэт кивнул. Анмай с облегчением вздохнул.
   - Хочешь увидеть, ЧЕМ ты намерен стать? - он прикоснулся к "Тайат".
   Айэт вновь кивнул. Невидимый выступ перед пирамидой вдруг померк. Блестящий металлический блок пошёл вниз, открывая огромное окно.
   Сквозь колоссальную восьмигранную плиту из метастекла толщиной в два метра ворвался ослепляющий жар. Прикрыв глаза, они увидели истинный облик Сверх-Эвергета, неистовый свет. Свет устрашал - чудовищное, дрожащее сверкание, которое, казалось, в любое мгновение могло вырваться и поглотить весь мир. Айэта ужаснула ещё одна деталь. Диски и другие обитатели Линзы вовсе не спускались чинно в пламя. Их разрывал невидимый вихрь магнитного поля, и они разлетались брызгами, вспыхивали, испарялись. Бледно-радужный ослепительный смерч их останков окружал огненно-жаркую колонну питающей плазмы, исчезая в неистовом сиянии ядра. И тут всё погасло - плита вновь встала на место.
   - Не передумаешь? - спросил Вэру.
   - Нет, - улыбнувшись, ответил Айэт.
   Потом он вновь нахмурился, и, подойдя к Вэру, взял его за руки.
   - Я уже достиг цели, прошёл свой путь. Я не знаю, каким будет твой... но он будет много длиннее... и печальнее. Больше всего мне бы хотелось пройти его с тобой... но наши дороги расходятся навечно. И мне нечего дать тебе, кроме памяти и вот этого, - он протянул ему маленький камень с последнего берега своей земли. - Ты... ты будешь помнить меня, Анмай?
   Вэру не смог ему ответить. У него вдруг перехватило дыхание. Айэт, смутившись, опустил голову. Его глаза влажно блестели. Он с трудом выдавил "прощай", в последний раз прижал свои ладони к ладоням Вэру и отошёл. Когда с ним прощалась Хьютай, по щекам юноши потекли слезы.
   - Хотя я знаю тебя совсем немного, ты стал мне сыном, которого у меня не было и никогда не будет, - она обняла его, так крепко, что у юноши перехватило дыхание, и отошла в сторону. - Прощай, Айэт Тайан, прощай, - и удачи тебе в твоих грядущих трудах.
   Айэт окончательно смутился. Он прижал руки к лицу, чтобы скрыть слезы. К Вэру подошла Ювана. Она тоже взяла его руки в свои - маленькие и теплые.
   - Я знаю, что была не права, когда хотела быть с тобой. Но я всегда буду помнить ту ночь... И... мне жаль тебя. Ты сделал для нас так много, а сам уходишь от нас... в темноту. Мне хотелось бы, чтобы ты всегда жил здесь, но это не твой мир, не твоя мечта. Прощай!
   Она подошла к Хьютай, но не смогла ничего сказать. Та обняла её, шепча таинственные женские утешения. Когда девушка отошла, на лице Хьютай тоже блестели слезы. Ювана подошла к Айэту и взяла его за руку.
   Так, рука в руке, они поднялись к сопрягающей сути. Увидев своё отражение в сверкающей глыбе, Айэт обернулся. Он увидел Анмая и Хьютай у подножия пирамиды, печальных и неподвижных. Сам Айэт не чувствовал ничего, кроме страшной тоски. Он понял, что эта тоска - тоска по хрупкому живому телу, способному страдать и любить, всегда будет преследовать его. Но всё же, он широко улыбнулся, прежде чем отвернуться от приведших его сюда. Отвернуться навсегда.
   ................................................................................................
   По-прежнему стоя рука в руке, они коснулись ладонями блестящего блока. Через миг, очертив контуры их тел, вспыхнуло ослепительное пламя. Вэру смотрел на него, но в его сердце уже не осталось печали. Их радость, радость открытия бесконечного простора, как-то передалась и ему. И его сердце сжималось уже лишь от ощущения величия происходящего...
   Через несколько секунд свет вспыхнул столь ярко, что он невольно прикрыл глаза. Однотонное пение, пронизывающее здесь воздух, становилось всё громче, в нем зазвучали иные голоса, всё сильнее, и вдруг всё оборвалось. Пение смолкло, и вместе с ним угас свет. От Айэта и Юваны не осталось ничего. Не только их сознания, но и их плоть была поглощена сопрягающей сутью.
   Глядя на блестящий, чистый, слегка дымящийся металл, Анмай понял, что отныне Линза вновь стала единым целым. Он знал, что Айэт и Ювана, узнавшие, что такое страдания и боль, постараются, чтобы здесь их стало как можно меньше. Как можно меньше.
   И он понял, что его путь здесь окончен.
   ..............................................................................................
   Анмай ещё долго смотрел на сопрягающую суть, пока не почувствовал, что пол содрогается под его ногами. Айэт Тайан и Ювана Кари проверяли свою новую обитель и её возможности.
   Вэру прикоснулся к "Тайат". Ему хотелось связаться с Айэтом, но он знал, что это невозможно. Интеллектронные системы могли в совершенстве имитировать речь живых существ, но это вовсе не значило, что они и думают так же. Пускай Анмай почти ничего не помнил о своём слиянии с управляющей сутью, он понимал это. И всё же он решился. Открыв канал связи, он уже знал, что не станет говорить с Айэтом. Но был ещё один уровень сопряжения - эмоциональный.
   Вэру не знал, какие его эмоции чувствует Айэт, но сам он ощутил охватившие Тайана удивление, радость, восторг. Он чувствовал, что мечтательный и бесстрашный юноша не изменился, даже став невообразимой управляющей сутью Линзы. Это было самое главное. Анмай слишком хорошо помнил, как его едва не поглотила лавина хранящейся в ней чуждой информации, и был рад, что Айэту удалось избежать этой опасности. Он ощущал радость слияния двух душ, ставших разными гранями управляющей сути, радость, которую никогда не сможет познать ни один живущий. И радость созидания, сознания своей силы, возможности исправить то, что пошло неправильно.
   Анмай понял, что Айэт остался прежним, но по сравнению с ним он сам стал только мыслящей крошкой.
   Он ощутил страх, и не сразу понял, что это его собственный страх перед грядущей неизвестностью. Вдруг он услышал слабое "я понимаю". Это мог сказать только Айэт, и Анмай, испугавшись, прервал связь.
   ..................................................................................................
   Им уже нечего было здесь делать, но они медлили, словно Айэт и Ювана могли вернуться. Они понимали, что это бессмысленно, но ждали всё равно. Наконец, Вэру слабо улыбнулся и пошел к скиммеру. Хьютай пошла за ним.
   Когда колпак кабины мягко захлопнулся, отрезав все звуки, Анмай взглянул на свои ладони. Казалось, что они всё ещё чувствуют прикосновение рук Юваны - рук, уже обратившихся в сталь...
   Он встряхнул головой и взялся за управление. Скиммер взвился вверх. На сей раз Вэру не пришлось отдавать приказ об отключении силового поля...
   Чудовищный глаз "Товии" смотрел на них. Он всё рос, наливаясь стальным блеском. Потом он исчез, открывая полутемную глубину ангара.
   Когда они вернулись в рубку "Товии", Анмай ощутил пустоту. Ещё никогда он не чувствовал так остро своего одиночества. Даже Хьютай, положившая голову ему на плечо, не могла ослабить его. Она тоже была одинока...
   - Странно, - Анмай скорее размышлял вслух, чем говорил. - Сейчас мне кажется, что всё, что я делал в своей жизни, было нужно для того, чтобы привести Айэта и Ювану к ожидавшему их престолу. Это сбылось, и мне не осталось ничего, кроме моей мечты. В "Темной Сущности" сказано: "Каждая мечта должна осуществиться до конца. Это так же верно, как то, что каждая жизнь неизбежно сгорает дотла". Я неверно выбрал свою мечту, и знаю, что у моей дороги не окажется конца. Ну и что с того? Меня страшит только одиночество, но скоро мы вновь будем среди файа. Ведь каждый из наших кораблей - это целый мир.
   Хьютай улыбнулась.
   - Мне тоже жаль терять друзей. Но всё же, мы победили, Анмай. Айэт теперь поведет великий мир, и у него будет великое будущее. А наши труды окончены, и мы можем просто радоваться и отдыхать. И наша любовь тоже осталась с нами. Я ненавижу скуку и тоску, и когда мне грустно, я поступаю вот так... - она поднялась на цыпочки и поцеловала его... так, что у Вэру закружилась голова. Он обнимал любимую и ничего больше не имело значения.
   ................................................................................................
   Потом, усталые, они замерли, закрыв глаза, в дремотном покое. Анмай вдруг ощутил неожиданный стыд. Ему хотелось более чистого выражения своей радости... но вот только какого?..
   - Знаешь, - тихо сказала Хьютай, вытягиваясь в кольце его рук, - мне не дано твоего предвиденья, но я всё же вижу, как окончатся наши приключения... когда мы будем действительно счастливы. Представь себе закат... ясный... мы, нагие, усталые от любви, сидим на выступе скалы, на пустынном, просторном берегу моря... а рядом сидят наши дети... тоже нагие... они ещё не выше пояса мамы, и я знаю, что сейчас зачала им ещё одного братика... или сестру... их двое... нет, нет, трое, - между нами сидит один славный мальчик лет семи, похожий на тебя. Ты можешь это представить?
   Анмай постарался... и его лицо вдруг вспыхнуло от счастливого стыда.
   - Ну, я не знаю... это как-то... я даже не думал... но мне нравится. Хотя... знаешь... я в это верю.
   - Я тоже. Правда, мне кажется, что это будет где-то бесконечно далеко... и в бесконечно далеком будущем... когда всё остальное, кроме нас, уже останется в прошлом. Но это будет, Анмай, обязательно. И поэтому я не боюсь.
   Не дожидаясь их приказов, "Товия" содрогнулась и плавно пошла вверх.
  
   Глава 18 (последняя)
   Души
  
  
   Наука, создавая всё более грандиозные модели мироздания, низводит человека, жизнь, разум на положение ничтожной подробности в Космосе. Мертвая природа бездушна и безжалостна, но хуже того - она вечна, позволяя человеку познать весь ужас его конечного бытия в бесконечной Вселенной.
   Но что, если даже мертвая природа тоже смертна?
   Аннит Охэйо. Новая эсхатология.
  
  
   "Товия" поднималась быстро. Едва она прошла сквозь зияющее отверстие в небе, лепестки нейтрида, мертвые в течение двенадцати тысячелетий, ожили и затянули дыру, навсегда скрыв от них сердце Линзы. Айэт восстанавливал то, что сокрушили его предки.
   Внутри центральной башни Линзы царил кромешный мрак и пустота, словно в межзвездном пространстве. Реактор "Товии" выплюнул столб синего ионного огня, окруженного бледным куполом света, и она, быстро набирая скорость, помчалась вверх, к единственной звезде этого неба, пробитому "Увайа" отверстию. Анмай понял, что уже никогда не узнает, что привело её сюда, и что заставило файа повернуть назад, уже достигнув цели. Впрочем, теперь это уже не было важно. Через несколько часов они миновали мгновенно затянувшуюся дыру в стене башни и вновь помчались вверх по исполинской дуге, огибая солнце.
   ..............................................................................................
   Сверху центр Линзы был похож на огромный макет. Колоссальный шпиль башни, увенчанный огненным шаром солнца, смутное кольцо города, окружавшая его чернота океана, отделенная ниточкой серебряного света от пустой серой изнанки проекционных зеркал, всё это казалось игрушечным и нереальным с высоты. Замыкавшие мир исполинские трубы Засолнечной Стены лишь усиливали впечатление. Вэру был рад, что им не пришлось вновь входить в не-пространство. Благодаря этому их прощание с ней растянулось на сутки. Ровно столько потребовалось непрерывно разгонявшаяся "Товии", чтобы, миновав два миллиона миль, достигнуть колоссальных люков в крыше Линзы. Отсюда её поверхность была уже почти неразличима.
   Вэру показалось, что она меняется, но он не решился убедиться в этом. Его мучила тоска. Он тосковал по безвозвратно утраченному Айэту, и не только по нему, по всему обществу людей и файа, которое покинул. Никогда раньше с ним такого не случалось.
   Его отвлек лишь выход наружу. Люк - десятимильная плита из тонкого, словно бумага, нейтрида, - плавно сдвинулся под напором силового поля, открывая бездну звезд. Её окружали массивы не то машин, не то зданий, головокружительно вытянутые вниз. Соседние люки обрамляли такие же опрокинутые города.
   Анмай в последний раз взглянул на колоссальный мир-город внизу. Кто населит его? В какие времена протянется его существование? Но представить это он уже не успел. Люк Линзы закрылся, навсегда отрезав его от мира, к которому он прикоснулся и который так и не познал.
   ..............................................................................................
   Затем он увидел звезды - миллионы ярких звезд. Среди них совершенно терялась звезда "Укавэйры". "Товия" устремилась к ней сквозь полярное отверстие магнитного поля Линзы. Оно придало ей немалое дополнительное ускорение - прощальный дар Айэта. При этой мысли у Вэру вновь сжало сердце, хотя он знал, что юный Айэт стал совсем другим, тем, кем ему стать не дано.
   ............................................................................................
   "Укавэйра" находилась далеко от Линзы, и полет к ней занял восемь дней. Даже при непрерывном ускорении это совсем немало. Всё это время Анмай провел словно в полусне. Ему не хотелось ничего делать, да и не было никаких дел. Он сделал всё, что должен был сделать. Осталось лишь то, чего он хотел. Но вместо радости он чувствовал только пустоту.
   Утром девятого дня светоносная пирамида "Укавэйры" затмила звезды и "Товия" плавно вошла в её колоссальный ангар. Но он был пуст. Нет, в нем стояло множество самых разнообразных кораблей, но среди них не оказалось ни одного живого файа. Ни одного. Когда они вышли наружу, их охватила пугающая, цепкая тишина.
   - Здесь нет экипажа, - печально сказала "Укавэйра". - В нем нет необходимости... не было до сих пор. Но есть матрицы, и, если хотите...
   Анмай вздрогнул.
   - Нет. Я не хочу такого общества. Лучше полное одиночество.
   - Вы правы, - ответила машина. - Можете выбрать себе каюту и мы сразу улетим. Ждать незачем.
   Изнутри "Укавэйра" и "Астрофайра" оказались похожими, как две капли воды. Стремительно мчась по силовым трубам, Анмай почувствовал, что к нему возвращается хорошее настроение... или надежда.
   Хотя они выбрали каюту наугад, она оказалась достаточно уютной и очень походила на ту, которую они занимали на "Астрофайре". Едва они устроились в удобных креслах, "Укавэйра" заговорила вновь.
   - Вы должны, наконец, узнать о моих намерениях, ибо теперь это и ваши намерения, и их срок пришел. Я совершила то же, что и вы, Анмай, и это тоже вызвало... отторжение. Поэтому я сделаю то же, что и вы. Я покину своё время прежде, чем моё имя станет символом зла. Мы войдем в не-пространство и выйдем очень далеко отсюда, не только в пространстве, но и во времени. Мы прыгнем в будущее на десять тысяч лет. Никто не знает об этом, и поэтому я не могла сказать вам раньше. Если хотите, вы можете перейти на борт любого из семи кораблей моей свиты. Они доставят вас туда, куда вы пожелаете.
   - Я хочу увидеть будущее, - ответил Анмай. - Но как мы попадем туда?
   - Если можно освободиться от таких физических характеристик, как масса и спин, то почему нельзя освободиться от времени? Но, попав в будущее, мы останемся в нём навсегда. Вернуться в прошлое невозможно, ибо прошлого ушедших лет нет. Эта технология известна Файау уже тысячу семьсот лет, хотя лишь четыреста семьдесят лет назад мы научились использовать её. Тысячи кораблей оставили своё время, и не один ещё не вернулся. Мы засеиваем наше будущее прошлым, Вэру.
   - Что мы ощутим, путешествуя во времени?
   - То же, что и при обычном переходе сквозь не-пространство. Для нас всех этих лет просто не будет.
   - А если мы окажемся единственными файа в изменившемся мире? И сами не сможем в нём жить? - Хьютай не казалась испуганной, её глаза живо блестели.
   - Я смогу защитить вас. Этот корабль, - не вполне обычный. В нём почти нет места для живых существ, только машины. Он намного совершеннее и могущественнее остальных. Он может почти всё. Мы лучше всех овладели тем, что вы называете предвидением возможностей. Наше изгнание, по сути, добровольное. Нас ведет любопытство, может быть, лень. Нам интересно, что вырастет из семени, которое мы посадили. Мы не хотим ждать, и, главное, у нас пока нет средств, способных осуществить нашу и вашу мечту: выйти за пределы Метавселенной, в Бесконечность, и узнать тайну её рождения. В будущем они появятся.
   - Я мечтал об этом, - ответил Анмай. - Но я ни разу не думал об этом... всерьёз.
   - Наяву - нет. Но мы становимся самими собой во сне. Вы можете покинуть нас, Вэру, но сначала подумайте. У нашего проекта есть очень серьёзные основания. Метавселенная неизбежно погибнет. Участь каждой её части будет общей участью.
   - Погибнет? Почему?
   - Наша Вселенная расширяется с всё возрастающей скоростью, так как силы притяжения между её объектами с их отдалением слабеют. Это значит, что радиус видимости, сейчас он составляет пятнадцать миллиардов световых лет, в будущем начнет сокращаться и когда-нибудь упадет до нуля. А когда это произойдет...
   - Дайте-ка подумать... Рост скорости расширения Вселенной замедляет её время, так? И оно будет идти всё медленнее и медленнее... пока не остановится совсем, и всё мироздание не застынет недвижимым навеки. Так?
   - В нашей Вселенной - да. В масштабах Метавселенной процесс намного сложнее, ибо уровень гравитации в разных Вселенных различен. Есть такие, где постоянная тяготения в миллиарды и триллионы раз превышает нашу, однако Вселенных без гравитации нет. Но гравитация тоже замедляет время. Остановилось оно потому, что скорость расширения достигла скорости света, или потому, что всё мироздание постиг гравитационный коллапс, уже неважно. Во Вселенных с низкой гравитацией больше скорость расширения и они исчезнут быстрее нашей. Во Вселенных с высокой гравитацией время уже остановилось: они поглощены небытием. Там вступили в действие законы не-физики. В общем, ход времени в Метавселенной замедляется неравномерно, но процесс необратим.
   - Сколько же времени осталось до того, как... оно иссякнет?
   - Узнать скорость его замедления в каждой части Вселенной мы можем лишь напрямую, используя полеты в не-пространстве, но это очень опасно и сложно. Ведь для этого нашим кораблям приходится вторгаться в пространство других участников Кунха, враждебных Тэйариин, в зоне влияния которых мы обитаем. Возвращается лишь один корабль из десяти, и точность их измерений недостаточна, чтобы сделать точные выводы. Приходится учитывать слишком много факторов, включая взаимодействие различных физик, которые распространяются и взаимопроникают со сверхсветовой скоростью. И в это взаимодействие вмешиваются непредставимые нам разумные существа. Мы не можем выйти за пределы времени и узнать это точно, Вэру. Это асимптотический процесс, чем дальше он идет, тем медленнее. Для внешнего наблюдателя он растянется на срок, близкий к бесконечности. И его ход невозможно зафиксировать. Мы не заметим даже конца.
   - Я думал, что мироздание слишком велико, чтобы его можно было разрушить... и, в то же время, знал, что оно не может быть вечным... знал, хотя мне никто не говорил об этом. И потому стремился вырваться - туда, Наружу. Я родился с этим стремлением... хотя вначале я этого не сознавал. Что это такое? Инстинкт?
   - Это нельзя ощутить. Мы не знаем.
   - А что произойдет, когда скорость расширения в каждой точке Вселенной достигнет скорости света?
   - В сущности то же, что происходит внутри чёрных дыр, а этого никто не в состоянии представить. Наши физические законы там перестают действовать. Сквозь чёрную дыру нельзя пройти даже в не-пространстве. Но время нельзя остановить полностью, так, чтобы замерло любое движение, - это следствие квантовых вакуумных эффектов, лежащих глубже физики материи. Они проявляются на границе горизонта событий - это эффект квантового испарения чёрных дыр.
   - Значит, это будет среда без времени, обладающая, однако, движением?
   - Да. Масса, попавшая внутрь чёрной дыры, достигает её центра за конечное, и притом очень небольшое время. Это подтверждено изучением гравиметрического распределения масс. Но само состояние вещества и его физические свойства там принципиально не поддаются проверке. Конечно, благодаря Йалис, нам доступна отрицательная энергия, равнозначная антигравитации, и "раскрыть" черную дыру вполне реально, хотя это потребует колоссальной энергии. Но это вызвало бы неконтролируемые изменения. Наша Вселенная перестала бы существовать... в доступной нашему пониманию форме.
   - И нет никакого способа узнать, что происходит внутри? Почему исчезают корабли? В миг перехода в не-пространстве на них не действуют никакие силы, включая и гравитационные. Но если там нет времени... Кстати, что будет, если сквозь черную дыру пройдет звездолет, способный выпадать из хода времени, как ваш? Это... делалось?
   - Да.
   - Это... были вы?
   - Нет. Никто не вернулся, Вэру. Там вечность... безвременье... вы не знаете подходящих образов, чтобы понять... там мироздание... выворачивается.
   - Но... если пространство в черных дырах "вывернуто наизнанку" относительно нашего, а наше - тоже, по сравнению с... наружной средой, то на самом деле это наш мир "вывернут наизнанку". И Снаружи царят те же условия... что и внутри обычной черной дыры? Там... нет времени?
   - Мы не знаем этого, Вэру. Представить, что происходит Снаружи, невозможно. Математически Метавселенная не существует. Энергия всего её вещества, света, Листов, полностью компенсируется гравитационным дефектом массы, так что суммарная энергия равна нулю. Закон сохранения энергии непреодолим и иначе мир не смог бы возникнуть. Это значит, что наше пространство замкнуто и мы не сможем его покинуть, потому, что Снаружи для нас ничего нет... точнее, нас нет. Ничто не может выйти за его пределы, потому что это равнозначно появлению чего-то из ничего. Это невозможно. Физические законы Вселенных могут меняться, но основополагающие принципы едины во всех мирозданиях. Из ничего не может произойти нечто. Это аксиома.
   Анмай задумался, его глаза лихорадочно горели.
   - Но... если Метавселенная не существует для... внешнего мира, то как она вообще может существовать?
   - Принцип неопределенности, Вэру. Как и у виртуальных частиц. Они появляются и исчезают прежде, чем кто-то успеет их заметить. Наш мир безмерно больше, но принцип его существования тот же. Это очень сложно объяснить, однако главное ясно: он смертен. Поэтому перед нами стоит очень трудная, можно сказать, максимально трудная во всех мирозданиях задача. Чтобы выйти за все их пределы и понять природу Бесконечности, мы должны создать принципиально неосуществимую технологию. Неосуществимую сейчас, но, возможно, не в будущем.
   - Возможно. Но это потребует времени. Не тысяч, не миллионов, а миллиардов лет. Потребуется оборудование... потребуется целая цивилизация, а не один корабль, пусть даже такой, как ваш! Возможно, в будущем эта технология появится, но вот в чьем будущем? И когда? Даже если это будет будущее Файау, мы не знаем, каким оно окажется. Мы можем выйти в области с чужой для нас физикой - и погибнуть.
   - Мы одни пересекли всю эту Вселенную. И сможем пересечь её ещё раз. Разве непредсказуемость будущего не делает его более привлекательным?
   Вэру усмехнулся.
   - Разумеется. Я хочу этого. Но мне всё же не хотелось бы остаться в одиночестве... особенно в чужой Вселенной.
   - Ты не в одиночестве, - Хьютай коснулась его руки.
   - Не в одиночестве, - подтвердила "Укавэйра". - Здесь находится крупнейшее в Файау собрание матриц. Их более восьми триллионов. Здесь файа - почти все. И лучшие представители других разумных рас, включая и вымершие ныне.
   - Но это же только копии! Сколько из них сохраняющих непрерывность сознания?
   - Меньше процента. Но там, где мы окажемся, это уже не будет иметь значения. У нас есть матрицы, которые вообще не воплощались. Некоторые из них очень древние. Среди них есть даже ваши ровесники, Анмай!
   - И кто же это?
   - Многие из обитателей плато Хаос. Правда, вы никого из них не знали близко. Но никого из ваших тогдашних противников здесь нет. Среди нас есть и более старые сознания, старше скопированных вами с матриц "Увайа". Они родились ещё до появления на Эрайа вашего народа. Матрицы древних сверхрас, сознания столь чуждые, что понять их до конца мы не смогли. Позднее они присоединились к нам, но воплощать их мы не решились. Среди них есть одна, подобная вам, - величайшая из расы Мэйат, Укавэйра. Ей миллиард лет. Вы не поймете её биографии. Но она сейчас говорит с вами, в числе остальных.
   Анмай невольно вздрогнул. Он знал, что это глупо, но... его охватил страх. Ненадолго.
   - У вас есть и другие матрицы, оставшиеся от Мэйат?
   - Да. Мы многому от них научились. Некоторые из них здесь, с нами, - в голосе корабля проскользнула насмешка, - а величайшая из Мэйат правит всеми. И мы не только ваши наследники, но и их. Объединение разных цивилизаций и рас начали не вы, наш младший брат. И это столкновение тоже вызвано не вами. Оно произошло бы неизбежно... позже, и мы вряд ли смогли бы победить. Но борьба со злом иногда неотличима от зла. Именно поэтому мы решили отправиться в неизвестность.
   - Когда это произойдет?
   - Через шесть, максимум, восемь часов. Мы производим последние настройки Эвергета. Возможно, потребуется и больше времени. И мы должны оставить Файау послание, инструкции о том, что делать дальше. Надеюсь, наши собратья поймут нас и не осудят, как вас. Впрочем, это не будет иметь уже никакого значения. Будущее Файау определено и неизменно.
   Анмай задумался.
   - Можем ли мы выйти в будущее позже, чем ожидаем? Например, через миллиарды лет?
   - Можем. Как и для перемещения в не-пространстве, в не-времени нет преград. Мы можем оказаться в невообразимо далеком будущем, даже в таком, в котором наша Вселенная уже прекратила своё существование. Что будет тогда - мы не знаем. И мы не скажем, что уверены в успехе. Квантовые явления непредсказуемы. У нас равные шансы и на тот, и на другой исход. Нас может зашвырнуть в бесконечность пространства, или в бесконечность времени, или и то, и другое вместе.
   - Интересно было бы, - Анмай вдруг улыбнулся.
   - Итак, вы согласны?
   - Да.
   - А вы, Хьютай?
   - Я тоже согласна. Ведь по сути мы ничем не рискуем. Если мы не погибнем в пути, то всё равно однажды умрем, пусть даже и со всем мирозданием. А если есть хотя бы крохотный шанс обрести вечную жизнь, его надо использовать. Вечная жизнь с ним, - она искоса взглянула на Вэру, - стоит того, чтобы за неё побороться, - вновь взглянув на смущенное лицо любимого, она рассмеялась.
   Анмай задумался. Они уйдут, а Айэт и Ювана увидят всё, что он не захотел увидеть. Он знал, что возможности "Укавэйры" больше, хотя бы подвижность. Она уцелеет и там, где Линза, лишенная возможности перемещаться, погибнет. Он также знал, что будущее неверно и непредсказуемо, и что пропасть времени, которую он перемахнет в один миг, может поглотить всех, включая и Айэта. А они останутся одни, единственная пара в чужом мироздании, на корабле, полном душ. Это страшило и привлекало его одновременно, но разве он мог повернуть назад?..
   - Мы решили, "Укавэйра", - сказал Вэру. - Теперь ты можешь оставить нас.
   Она не ответила, лишь мерцание индикаторов подтвердило, что они одни. Анмай потянулся. К нему сзади подошла Хьютай. Она обняла его и потерлась щекой о его плечо.
   - Ты знаешь, чем занимались Айэт и Ювана в ту, последнюю ночь?..
   .............................................................................................
   Они лежали, усталые от любви, в полумраке каюты, покоясь на невидимой подушке силового поля. Погашенные окна-экраны едва заметно отблескивали черным стеклом. В маленькой уютной комнате царила тишина. Лишь гудение невидимых механизмов, далекое и слабое, проникало в неё. Её стены слабо тлели чистым серым светом, не дающим теней. Они одновременно казались близкими, реальными, и тающими в бесконечности. Вэру очень нравилось такое освещение. Голова Хьютай покоилась на его груди. Прикрыв глаза, она слушала мерные удары его сердца, более громкие, чем пение далеких машин. Её спокойствие было столь же надежным, как руки Анмая, лежащие на её плечах, под тёплой пушистой массой её рассыпавшихся волос, укрывших их обоих.
   - Тебе удобно?
   Хьютай пошевелилась и провела ладонью по его втянувшемуся животу.
   - Мне тепло. Ты такой... уютный, - она положила голову на плечо любимого, тронув губами его ухо. - Ты славный мальчик, - прошептала она. - Сильный. Нежный. И красивый... везде. Ты мой, а я твоя, да?
   - Да.
   Она вновь устроилась на его плече и закрыла глаза. Правая рука Вэру уютно лежала на её пояснице.
   - Ты помнишь? - не открывая глаз, сонно спросила Хьютай.
   - Что?
   - В тот, первый раз мы лежали так же. Тогда я так же слушала, как бьется твое сердце и думала, что ждет нас в будущем. А теперь я знаю.
   Она зевнула.
   - Помнишь, как мы встретились? На той улице, словно мы были единственными там? Я считала, что тебя убили, все те девять лет. Мы смотрели, и не могли поверить, что видим друг друга... взрослыми. И мы вели себя, как дети. Ты почти силой увёл меня в ту страшную крепость, такую же, как эта "Товия", верно? И мы не слушали никого... Там была комната, почти такая же, как эта. И мы стояли там, растерянные, не зная, что делать друг с другом потом, после объятий. Помнишь, как ты стеснялся, мой бесстрашный Анмай? И сколько глупостей говорил?
   Анмай улыбнулся. Его ступня погладила её босую ногу. Хьютай пошевелилась.
   - А как ты тосковал после войны, как злился на себя и на весь свет, так, что решил сбежать сюда? Помнишь, ты говорил, что согласен принять любую участь? А какая участь нас ожидает сейчас?
   - Не знаю. История Файау смешается с историей других рас. Значит ли это, что она окончена? Что будет дальше? Мы ушли слишком далеко, узнали то, чего никто не знает, и не должен знать. И я даже не знаю, закончен ли наш путь, или только начинается.
   Хьютай провела пальцем по его губам.
   - Ты всегда говоришь такие вещи, Анми. Раньше мы не знали даже, где наш дом. А сейчас... Мы останемся здесь, верно? Моя судьба будет твоей судьбой, а твоя - судьбой "Укавэйры". Мы только ещё начинаем свой путь, Анми.
   - Я надеюсь. Но вряд ли он будет долгим. Несколько месяцев, возможно, лет, - и мы достигнем нашей неведомой цели. А может, просто исчезнем, так бесследно, как ни исчезал ещё никто. Быть может, мы прожили уже почти всю нашу жизнь, а это меньше половины того, что можно прожить без всей этой техники. Это немного, но мне кажется, что я живу уже целую вечность. А что думаешь ты?
   - Думаю, что тебе просто скучно.
   Хьютай прикусила его ухо, ощутив, как ладонь Вэру подбирается к её груди. Он убрал руку.
   - Прости.
   Он помолчал.
   - В детстве я часто представлял, что живу в древней, дикой Фамайа, и это неплохо у меня получалось. А в Файау есть целые планеты, на которых мы, файа, воскресили нашу древнюю историю. Мне хотелось бы пожить на такой планете, но вернуться в прошлое нельзя. Зато можно попасть в будущее - странно, правда? Знаешь, тогда, в слиянии со Сверх-Эвергетом Линзы... я видел космос. Есть такое, что никто не сможет себе представить. Это были... миры. Они все покрыты водой... или почти сплошь состоят из неё. Их полюса покрывает вечный лед, небеса - вечные тучи... но там всё - жизнь... чудовищная с нашей точки зрения. Ты можешь представить себе мир... покрытый единственным живым существом?
   Хьютай пожала плечами.
   - Могу.
   - Я тоже. Но не всегда можно понять то, что можно представить. Я видел... миры, подобные Линзе, больше любого обычного мира. Они... как звезды. Огромные, бесконечно сложные, вечные. Планеты, обычные планеты, вращаются внутри них, сотни, тысячи... огромные скопления, в которых от мира до мира всего десятки тысяч миль. Небеса там покрыты планетами, как облаками. Под ними равнины шириной в миллионы миль, а над ними - рои планет и солнц... Это так красиво... не могу описать. Планеты... населенные... вращаются там вечно, во имя вечной славы Создателей... - он замолчал. Хьютай несколько секунд молча ожидала продолжения.
   - И это всё?
   Он улыбнулся.
   - Нет. Просто это самое светлое... и самое понятное из того, что я видел. Я стоял нагой, на поросшей травой равнине, бескрайней, пустой... Только вдали высились горы... белые от снега... а в небе плыли миры... я плакал. Или мне сейчас кажется, что я должен был плакать? Не знаю. Но я хочу увидеть всё это сам... своими глазами... не звезды, не солнца... и одновременно мне хочется увидеть то, что не могу даже назвать. Эта мечта жжет меня изнутри, и я наверно сделаю всё, чтобы она исполнилась. Иначе... это будет самое худшее для меня... - Анмай вновь смолк. Хьютай легко провела рукой по его волосам.
   - Ты сильный. И красивый. И умный... мечтательный. Ты мой единственный, знаешь?
   Анмай ничего не смог ответить. Он только прижал Хьютай к себе. Они затихли, чувствуя, как бьются их сердца. Анмай знал, что нет счастья выше, чем слышать сердце любимой. Лишь на самой границе сознания таился страх. Анмай знал, что без неё он просто не сможет жить. Хьютай Тайра была не просто любимой, не просто единственной, сумевшей его полюбить. Она была единственной, сумевшей понять его мечты. Единственная, ставшая ему парой. Единственная во всем мироздании. Без неё он был бы ничем...
   Наконец, Хьютай пошевелилась. Она потянулась, её губы прижались к шраму на его груди. Старая рана вдруг заныла. На миг Вэру показалось, что её губы касаются обнаженного мяса. Он вздрогнул. Хьютай отпрянула.
   - Я сделала тебе больно? - спросила она, вновь укладывая голову на его грудь.
   - Нет.
   - Не ври. Я это почувствовала. Ты вспомнил... верно?
   Она зевнула.
   - Ты не сможешь забыть, как тебя пытали, никогда?
   Он помолчал.
   - Нет. Но мне так хорошо... спокойно... ты была моей самой главной мечтой, а я об этом и не знал. Я глупый, правда?
   - Ты красивый, - она провела пальцами по его лицу, медленно, словно впервые. - Я люблю тебя.
   Она приподнялась, глядя на него.
   - Странно, что мы не надоедаем друг другу. Иногда ты говоришь глупости, и сразу за ними такие вещи, что делается страшно. Скажи, что ты действительно думаешь об этом прыжке?
   Анмай расслабился и закрыл глаза. Когда он заговорил, его голос звучал глухо и монотонно. Он словно читал нараспев из невидимой книги, и Хьютай хорошо знала, из какой.
   - "И, поскольку никакая кара не в силах отразить всю безмерность его преступления, он будет падать в бездну - вечно".
   Она вздрогнула, зябко поджала ноги и усмехнулась.
   - Мне стало страшно. "Укавэйра", её сознание, состоит из подобных тебе. Они всегда идут до конца, для них нет последнего предела. Сейчас они решили заглянуть за край Бесконечности. И, хотя эта затея безумна и безнадежна, она всё же достаточно возвышенна. И я согласна в ней участвовать, не только ради тебя. Это будет величайшее из свершений Файау, даже если она никогда не узнает о нем. И кстати, осталось меньше часа. Надеюсь, ты не настолько одичал, чтобы отправиться в будущее нагишом? - она потёрлась щекой об его грудь.
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Нет. Но ещё несколько минут ничего не решат. Быть может, это последний раз.
   Хьютай усмехнулась, вытягиваясь рядом с ним. Им было слишком хорошо, чтобы повторять всё сначала, поэтому Анмай просто прижал её к себе и затих. Хьютай положила голову ему на грудь, закрыла глаза, её тело расслабилось в кольце его рук. Застыв на несколько минут в спокойствии, они ни о чем не говорили, не думали, и не боялись ничего...
   .................................................................................................
   При не-переходе было неважно, в какой части корабля они находятся. Наверное поэтому Анмай не пошел в наблюдательную рубку, зная, что увидит из неё не больше, чем из окна своей каюты. Россыпи звезд его мечты сияли мириадами игл чистейшего света, подобно россыпям бриллиантов. Это было даже больше, чем мечта, мироздание, в котором он жил, и которое собирался покинуть. Среди россыпей звезд зияла овальная дыра - Линза. Отсюда великий мир казался лишь одной из множества темных туманностей, лишенных и разума, и жизни.
   - Осталось пятнадцать минут, - сообщила "Укавэйра". - Зарядка накопителей уже начата. Корабли-танкеры полностью заправят наши хранилища массы. Таким образом, теперь мы сможем совершить те же два прыжка.
   Анмай кивнул. Он уже видел сияющие нити плазмы, извивавшиеся среди звезд. Зеленая полоса индикатора медленно ползла к рамке. Он поудобней устроился в кресле. Страха не было, только волнение. И ещё...
   Он старался представить, на что будет похож мир через десять тысяч лет. Или через десять миллиардов. Или... Он встряхнул головой.
   Зеленая полоса дошла до края. Нити плазмы погасли. Танкеры удалялись, разгоняясь со стократным ускорением. Судя по нему, на них тоже не было экипажа. Они превратились в сияющие звезды, затерялись среди других звезд и исчезли.
   - Всё готово. Закончены последние проверки. Все системы в порядке. Пусковой механизм Эвергета готов к работе. До начала реакции осталась минута. Проводить ли обратный отсчет?
   - Нет. Просто скажите, когда останется пять секунд.
   - Хорошо, младший брат.
   Комцентр отключился. Вэру посмотрел на Хьютай.
   - Я надеюсь, что всё будет хорошо, но на всякий случай - прощай.
   В ответ она лишь пожала плечами.
   - Если произойдет катастрофа, мы ничего не почувствуем, верно? И я не люблю прощаться навсегда. Я просто скажу, что мы всегда будем вместе. Так лучше?
   Анмай улыбнулся.
   - Да. Мы прошли множество испытаний, но по сути остались детьми, бесстрашными и любопытными.
   Он смотрел на россыпи звезд. Миллионы только видимых глазу, а в этой галактике больше триллиона звезд, а во Вселенной - триллион галактик. А за этими мирами, бессчетными настолько, что и представить невозможно, другие Вселенные, и их много больше, чем элементарных частиц в этой. А что ещё дальше? Ему очень хотелось это узнать, и, хотя шансы на успех были ничтожны, он был уверен, что узнает. Ведь он не одинок. С ним Хьютай и "Укавэйра", высшее из достижений Файау...
   - Осталось пять секунд, - донесся до них ровный голос комцентра. - Удачи.
   Вновь стало тихо, так тихо, что звезды на экранах казалось, зазвенели. Вэру взглянул на Хьютай. Их глаза встретились, и в них не было страха...
   Они успели лишь улыбнуться друг другу, когда звезды на экранах померкли, погас свет, и они помчались сквозь тьму, сквозь бездну пустоты и лет.
  
   К О Н Е Ц
  
   История Файау
  
   Приведенная здесь история Файау несколько отличается от описанной в "Макете мироздания". Удивляться этому не следует. Многие постыдные её события были преданы забвению, и Анмай просто не мог знать о них... тогда.
  
   19 ноября 628 г. Корабль, бежавший с Уарка, достигает пригодной для жизни планеты. Начинается её заселение и освоение. Прошлое Фамайа отвергнуто. Отныне общность файа называется Файау.
   27 сентября 679 г. Первая Файау уничтожена Межрасовым Альянсом вместе со всем населением. Спасается лишь корабль-основатель с экипажем в 30 файа.
   3 декабря. "Фамайа" достигает новой планеты, пригодной для жизни и отдаленной от прежней почти на миллиард световых лет. Это первый полет файа в не-пространстве.
   9 декабря. Заложено первое поселение на Новой Файау. Его, разумеется, назвали Товией. Начался период мирного развития файа.
   750 г. Файа заселяют все континенты планеты.
   1000 г. Технологическое могущество Файау возрастает. Начинается серийное строительство установок Эвергет.
   1075 г. Рост населения планеты потребовал создания всемирного правительства. Раньше файа ухитрялись жить без государственной власти.
   1200 г. Правительство Файау ведет борьбу с поклонниками виртуальной реальности. Их стало так много, что некому заниматься делами реального мира. С большим трудом ситуацию удалось частично исправить. Первые попытки перехода к "автоматической экономике", т.е. к экономике, независимой от населения и полностью компьютеризированной.
   1500 г. Правительством Файау принят грандиозный, рассчитанный на пять тысячелетий, план освоения космоса. Начаты подготовительные работы.
   31 августа 1534 г. Начало строительства искусственных планет, - Девяти Миров Файау и Верфей Файау.
   1599 г. Закончена постройка первой космической верфи.
   1600 г. Начало серийного производства межпланетных кораблей и освоения ближайших планет.
   1693 г. Первые крупные разногласия между сторонниками и противниками освоения космоса.
   1695 г. Разрыв отношений между космическими поселениями и самой Файау.
   1699 г. Кризис преодолен. Работы продолжаются.
   8 мая 1776 г. Первая попытка основать колонию на планете другой звезды. Экипаж "Фамайа" погиб, но интеллектроника привела корабль на базу. Начало изменения биологической структуры файа, так как прежняя не может выдержать полеты в не-пространстве.
   1880 г. Строительство первой ячейки Верфей Файау закончено.
   1883 г. С Верфи сошел первый звездолет, копия корабля-основателя "Фамайа".
   1884 г. Изменения биологической природы файа завершилось. Начало эры межзвездных полетов.
   1897 г. Первый контакт файа с иной цивилизацией на планете Сурней.
   1991г. Начало первой Игры в завоевание на Сурнее. Первые признаки конфликта между её сторонниками и противниками вмешательства в развитие иных рас.
   1992 г. Конфликт перекинулся на Первичный Мир (тогдашнее название Файау, позднее отнесенное к Эрайа). Эта война в большей степени, чем какая-либо прежде, началась по этическим причинам.
   Январь 1993 г. Военный переворот в "первичном мире" Файау. Её тогдашний правитель, Яруми Тарми (сторонник Игры) бежит, спасаясь от смерти.
   Февраль. Попытка Яруми Тарми вернуть себе власть в начавшемся хаосе с помощью заговора.
   Сентябрь-октябрь. Файау, Сурней и остальные колонии переходят под власть сторонников объединения файа.
   Конец 1993 г. Новое объединение Файау. Разногласия между сторонниками и противниками Игры в завоевание признаны несущественными. 1993-й год был признан самым несчастным в истории Файау, так как в ходе переворота произошли два крупных сражения в космосе у Первичного Мира и Верфи были сильно повреждены. Военные (т.е. весь космический флот Файау) вынужденно вышли на передний план. Лишь их вмешательство предотвратило полный развал Файау. Они установили дисциплину и обеспечили подъем экономики. Истинный виновник переворота, Яруми Тарми, был в конце года убит своими же соратниками.
   1994 г. Новым правителем Файау становиться Илайна Ирмиа. На неё сразу же было совершено смертельное покушение, но матричная система сыграла свою роль. Начало восстановления Файау, попытки создания всепланетного союза всех разумных рас. Как оказалось, кризис в период с 11.91 по 4.92 гг. был спровоцирован ЧК. Мощные мятежи в колониях Сурнея и Нан-Мелины. Несмотря на это, Файау обновляется и развивается, демонстрируя экономические успехи, хотя и это был тяжелый год для файа из-за опасности схода с орбиты поврежденных Верфей. Дискуссии по всерасовому союзу будут продолжаться ещё 18 лет и кончатся ничем.
   1995 г. Взрыв одной из орбитальных установок Эвергет, предназначенной для защиты первичного мира Файау. Это было следствием конструкторских недоработок.
   1996 г. Опасность полного разрушения конструкций строящихся Девяти Миров Файау. На планете Дейта открыт новый вид разумных существ, похожих на файа, но с одним глазом и редуцированной головой. Стихийное восстание покоренных аборигенов на Сурнее. Волнения в Нан-Мелине, крупнейшей колонии файа. Её население недовольно политикой Илайны Ирмиа. На планете начинается гражданская война. Илайна Ирмиа начинает заранее готовить сразу трех своих преемников, и пытается изменить господствующую идеологию Файау. Её попытки свести к нулю влияние новой ультранационалистической группы, действующей под лозунгом "Вселенная - для файа", т.е. требующих истребления всех встреченных разумных рас, сделали её наиболее популярной в последующей истории Файау. Политический и экономический кризис, который правительство пытается скрыть под идеей "новой гармонии", усугубляется последствиями взрыва одной из установок Эвергет в 1995 г. Околопланетное пространство оказалось загрязнено лептокварками, стабильность его физики нарушена, следствием чего стали массовые мутации, невероятные и непредсказуемые аварии и пр. Этот период "бунта физики" продлится до 2003 г.
   1997 г. Частично удачная попытка переворота, предпринятая сторонниками Яруми Тарми. Очередной распад Союза Файау, образование новых независимых государств на каждой из её колоний. Их уже 9, и их население стало больше населения метрополии, перевалив за миллиард.
   1998 г. Тщетные попытки Илайны Ирмиа объединить Союз Файау. Едва удается избежать катастрофической междоусобной войны.
   1999 г. От Файау отделяются ещё четыре новых колонии. Крупные социальные потрясения на её Первичном Мире. Илайна Ирмиа и Совет Файау принимают решение о создании новой государственной идеологии, суперрелигии, первоначально маскируемой под оппозиционное учение. Она получила название "Файус", т.е. "всефайа".
   11 августа. Первая проповедь идей Файус. Они быстро обрели огромное влияние. Именно ей суждено было объединить Файау и править счастливым периодом духовного возрождения.
   5 февраля 2000 г. Подписание всеми колониями договора о восстановлении Союза Файау, начало нового периода в её истории. Решение о полном и всеобщем разоружении, кроме оружия межзвездных кораблей, подчиняющихся только всему Союзу Файау. Население двух планет, отказавшихся подписать договор, было уничтожено.
   Прекращение гражданской войны считалось столь крупным достижением, что даже делались попытки назвать дату её окончания началом Новой Эры. В этом же месяце были получены первые сведения о сверхрасе Мэйат, предшествующей Файау. В дальнейшем Мэйат будут всё больше влиять на развитие файа, пока оба народа не сольются в одну общность. Ее символом станет двойное солнце.
   11 мая. Завершение строительства основной части Верфей Файау. Межзвездные полеты стали настолько доступны, что возникла опасность падения населения Первичного Мира до нуля. Оно упало до 30 млн. файа.
   2001 г. Ограничение эмиграции.
   2002 г. Прославился лишь отсутствием событий, достойных занесения в какие-либо хроники.
   2003 г. Успехи правления Илайны Ирмиа в Файау и в колониях. Искоренение национализма, завершение создания "нового строя" в Файау, духовный взлет, расцвет культуры, строительства и звездоплавания. Флот Файау состоит уже из 1100 кораблей.
   4 мая 2004 г. Окончательная ликвидация последствий "Эвергетовой катастрофы".
   2005 г. Распад единой компьютерной сети Союза Файау, перешедшей пределы роста. Кризис продлится до 2050 г. Его причиной стали "идеологические" разногласия между разумными машинами, недоступные сознанию живых файа.
   2008 г. Распавшуюся сеть удается объединить в три части, но дальнейшее слияние оказывается невозможным.
   Март-апрель 2009 г. Многочисленные сбои компьютерных систем в Файау вследствие ведущейся в её сетях "интеллектронной войны". В результате распавшуюся компьютерную сеть удалось объединить в две части.
   2010 г. В Файус внесена идея союза всех файа, включая интеллектронные системы.
   2011 г. "Потоп уродов". Продолжающиеся сбои интеллектронных сетей привели к нарушению процесса восстановления тел в матричной системе, появлению огромного количества неполноценных особей и настоящих монстров.
   2012 г. Идеи Файус постепенно начинают терять господство.
   2013-2019 гг. Ожесточенная борьба с деформированными порождениями матричной системы, многие из которых несут чисто машинное сознание.
   2020 г. Появление идеологии Анти-Файуса.
   Конец 2021 г. Сторонники Анти-Файуса вызывают колоссальные сбои в системе матричного бессмертия. Сознания 100 млн. враждебных им файа были навсегда потеряны.
   2023 г. Они же пытаются уничтожить первичный мир Файау, перехватив управление его защитной системой. Попытка провалилась.
   2032 г. Окончание правления Илайны Ирмиа. Она добровольно уходит в отставку.
   Начало 2033 г. Междуцарствие. Борьба между сторонниками различных направлений в Союзе Файау - "внутреннего развития" и "внешней экспансии", а также различных их сочетаний.
   Лето 2033 г. Новым правителем Союза Файау стал Атхим Ир, сторонник Экспансии. Он будет править 72 года.
   2035-2050 гг. Первая межзвездная война Союза Файау с расой Уккан. В основном, это информационная война на уровне интеллектроники, без особых успехов у обоих сторон. Кончилась почетным миром и полным разрывом каких-либо отношений с целью недопущения новых конфликтов.
   2050 г. Файау открыла способ прыжков во времени, т.е. её звездолеты теперь могут попасть в сколь угодно отдаленное будущее, но не могут из него вернуться. По этой причине технология была засекречена и практически не применялась. В этом же году произошло окончательное объединение компьютерных сетей Файау и возникновение единого сверхинтеллекта, в дальнейшем определяющего её развитие.
   2051 г. Интеллектронные системы становятся главенствующими. Живые файа оказываются на втором месте, которое им уже не суждено будет покинуть.
   2100 г. Первые случаи селекции файа, переходящих в интеллектронную фазу. Создание новых, искусственных, форм жизни, первые попытки изменения физики с целью улучшения условий обитания.
   Конец 2101 г. Один из звездолетов Файау достигает границы местной зоны Кунха, противостояния физик, проделав путь в 17 млрд. световых лет.
   2104 г. Смена власти в Файау. Ее новый правитель, - Олайна Сумми, дальний потомок Олты Лайту, Управляющей плато Хаос и сторонник Внутреннего Развития.
   2123 г. Вблизи Файау прошла Нэйриста, корабль-звезда одной из сверхрас, гость из другой зоны Кунха, дав файа понять, насколько же малы ещё их силы.
   2170 г. Файа обнаружили первую из не-планет Мэйат - Церру, и начали её заселение.
   2251 г. Первые случай бегства недовольных политикой Файау на межзвездном корабле. Он бесследно исчез.
   2280 г. Церра становится более влиятельной, чем первичный мир Файау.
   2350 г. Открыт Р`Лайх, в будущем великая твердыня Золотого Народа. Пока он неприступен.
   2379 г. Одним из кораблей Файау обнаружены остатки "Укавэйры", единственного сохранившегося корабля Мэйат.
   2797 г. Интеллектронная общность "Укавэйры" становится правителем Файау. Ставший уже символическим пост живого правителя Файау упразднен. Это год объединения Файау и Мэйат.
   2899 г. С Верфей сошел первый корабль типа "Астрофайра". Это новое тело "Укавэйры".
   2992 г. Возникли проблемы, связанные с Йалис, ввиду загрязнения околопланетного пространства Файау лептокварками. Причина - с её Верфей каждый год сходит 800 новых звездолетов, не считая прибывающих из отдаленных колоний. В результате, в районе Девяти Миров Файау опасно нарушилась стабильность физических законов, создавая прямую угрозу органической жизни. Правительство вынуждено ввести запрет на межзвездные полеты и закрыть Верфи до 2994 года. В итоге нарушилась связь между Первичным Миром и его колониями, а на Девяти Мирах начало скапливаться избыточное население.
   2993 г. Попытки стабилизировать физику с помощью установок Эвергет. В результате проблема лишь усугубилась.
   2996 г. Конфликт на Девяти Мирах. Следствием кризиса стало создание нового движения. Оно борется против использования Йалис. Его целью стало уничтожение установок Эвергет, в основном, с помощью кибернетических паразитов. Обе стороны будут применять оружие старого типа, не используя Йалис. Сам факт междоусобной войны стал катастрофическим ударом по национальному самосознанию файа. Они поняли, что победа иногда хуже поражения. Тем не менее, и эту войну сторонники ограничения прогресса проиграли.
   2998 г. Крупнейшая авария на одной из станций защитной сети. Противники Йалис разрушили систему управления одной из установок Эвергет, создав смертельную опасность для всех Девяти Миров. К счастью, всё ограничилось взрывом ядра Йалис-реактора.
   2999 г. Конец мирной эпохи, продолжавшейся почти тысячелетие. Между отдаленными колониями, развивавшимися по самым разным путям, возникли неразрешимые противоречия. Чтобы сохранить единство Файау, центральное правительство применило силу. Результатом стал ограниченный военный конфликт, в котором единственным оружием служил Йалис. Он применялся так искусно, что уничтожал лишь файа, не поражая экологии их планет и не создавая остаточных эффектов. "Укавэйра" укрепила свою роль единоличного лидера Файау. Последствия конфликта и сам его факт были засекречены и вычеркнуты из истории.
   3000 г. Весь Союз Файау занят разрешением внутренних проблем. Экспансия вовне практически прекратилась и сама необходимость космических полетов оказалась под угрозой. Был открыт способ передачи сознания по мгновенной межзвездной связи. Огромная армия любопытных устремилась в самые отдаленные уголки Файау, что вызвало протест у их первых колонистов. Центральные же планеты вновь лишились значительной части населения. В конце года межзвездная передача сознания была запрещена.
   3006 г. На Церре изобретен Сверх-Эвергет, оружие настолько страшное, что в сравнении с ним поблекло всё, созданное файа прежде. Они решили, что эта сила позволит им создать вселенскую империю. Идеи исключительности и презрение к "низшим" расам представляются несокрушимыми.
   3008 г. Вторжение Файау на территорию Межрасового Альянса. Это вторжение стало причиной новой межзвездной войны, и, вдобавок, вызвало внутренний кризис в самой Файау, т.к. нападение ничем не было спровоцировано. Эта война готовилась с 3006 года. Предусмотрительные файа не только построили новый флот беспилотных боевых кораблей с интеллектронным управлением (больше 3 тыс.), но и усилили оборону своих планет новыми установками Эвергет. На случай поражения было создано несколько крупных колоний, о расположении которых никто в Союзе Файау не знал. Вся программа подготовки была рассчитана на 11 лет, но война началась раньше.
   Ноябрь 3010 года. Начало войны Файау с Альянсом - союзом четырех рас. Война продлилась до октября 3014 года и состояла из двух этапов: она началась как обычная, затем был применен Йалис, а потом война физик переросла в информационную (информация тоже может убивать).
   Начало 3011 года. Обмен ударами, направленными на разрушительное изменение физики. Удары, в основном, ограничились центральными планетами Файау, но на них было уничтожено всё живое. На Первичном Мире не осталось никаких животных и никакой растительности. Затем интеллектронные системы противников начали информационную войну.
   3014 г. Файау победила и Альянс сохранился лишь в её памяти. Пережившие войну файа начали страдать из-за страшных генных мутаций, самого ужасного последствия применения Йалис.
   3016 г. Подведение итогов. Файау опустела, интеллектронные системы заняли в ней господствующее положение. Уцелевшие файа вновь заселяют все опустошенные планеты, но пройдет ещё 10 лет, прежде чем они вновь населят Девять Миров.
   3018 г. Файау практически безраздельно господствует в Местной Зоне Кунха, но последствия войны оказались столь ужасны, что файа задумались - а стоило ли её начинать?
   3023 г. Катастрофический кризис охватывает все миры Файау, - кризис нравственности. После того, как планеты уничтоженного ими Альянса были обследованы, живых файа и даже интеллектронные системы охватывает отвращение к своим же собственным делам. Господствующей идеологией Файау стали тотальная апатия и бездеятельность.
   3024 г. Файа впервые осознают свою ответственность за всю безмерно огромную Местную Зону Кунха, которой они овладели.
   3025 г. Первая попытка заселить Девять Миров Файау окончилась неудачей.
   3026 г. Генные мутации продолжают оставаться основной проблемой живых файа, как и их последствия, различных форм мутанты. Лишь помощь интеллектронных систем позволила Свободному Народу (самоназвание файа) сохранить себя.
   3028 г. Построен первый Сверх-Эвергет. В сущности, это плод труда трех рас, включая Мэйат. Отныне файа могут изменять физику значительных областей космоса. Мутации постепенно преодолены. В этом же году "Укавэйра" совершила свой рекордный полет - 840 млрд. световых лет.
   3029 г. Файа узнают о Кунха, противостоянии искусственных физик сверхрас. Изменения реальности в её ходе должны через тысячу лет уничтожить всю органическую жизнь в Местной Зоне. Начинается строительство установок Сверх-Эвергет для противодействия этому. Сведения о Кунха засекречены, все, кто знает о ней, строго изолированы.
   3033 г. Союз Файау выясняет, что в ходе Кунха физические условия в мироздании неузнаваемо изменились по сравнению с исходными. Фактически, в окружающей файа природе нет ничего естественного. Всё это результат трудов предшествующих сверхрас. Это, и осознание несоответствия сил Файау силам участников Кунха, вызывает в её Союзе новый моральный кризис.
   3043 г. Экономика Файау процветает. После осознания своего места во Вселенной Свободный Народ ожидают мирное время и подъем культуры.
   3046 г. Основной частью Файау стали межзвездные корабли. Их население теперь больше, чем население планет и не-планет. В Игре в завоевание открылись новые возможности. Отныне файа могут помещать свои сознания в копии тел других разумных существ, включая созданные ими самими. Так правительство Файау пытается решить моральную проблему допустимости Игры.
   3066 г. Несмотря на все попытки, файа не могут остановить разрушительные изменения физики даже в пределах Девяти Миров. Им остается лишь выбирать между мгновенным и постепенным уничтожением и надеяться на лучшее.
   3076 г. Экономика Файау стала, наконец, совершенно независимой от населения. Больше никому не надо работать. Все официальные органы власти упраздняются. Любые блага стали доступны каждому члену общества. Старые мечты файа о всеобщем равенстве сбылись. Они могут отныне посвятить всё свое время развлечениям и творчеству... но большинство выбирает одни развлечения.
   3084 г. Продолжается расцвет искусств и наук. Основываются многочисленные новые колонии. Жители многих из них намерены жить так, как жили их предки, по возможности, без техники. Прототипом таких обществ как правило становиться Фамайа периода Империи Файа и позже. Впрочем, их жизнь оказывается гораздо богаче жизни оригинала.
   3088 г. Весь Союз Файау охватывает эпидемия странных смертей, взрывов браслетов-весмов. Таким образом интеллектронные системы устраняют тех, кто, с их точки зрения, в своём возврате в прошлое зашел слишком далеко.
   3097 г. Конфликт между интеллектронными системами и живыми файа улажен. Машины больше не вмешиваются в их жизнь... которая отныне никак не влияет на развитие цивилизации Файау.
   3100 г. Завершение строительства Девяти Миров Файау, включая две гигантские установки Сверх-Эвергет. Отныне на Файау царит вечный день. Колоссальные сооружения никогда не заходят на её небе. Впрочем, не все они ещё работают, и достройка уже официально законченных конструкций продолжается.
   3111 г. Пытаясь сравняться с интеллектронными системами, живые файа становятся машинами сами. Часть их соединяет свои органические тела с исполнительными механизмами, иногда колоссальных размеров. Это увлечение не получило широкого распространения.
   3130 г. Файау всё шире знакомится с технологией Мэйат и открывает все новые колонии и не-планеты этой сверхрасы. Культура файа всё более обогащается, и они начинают строительство своих не-планет, правда, пока скромных.
   3149 г. Строительство защитной системы Девяти Миров закончено. Обе установки Сверх-Эвергет, начатые постройкой ещё в 1700-х г.г. как совершенно другие машины, введены в строй. Несмотря на это, расчеты файа показывают, что если ход Кунха не изменится, к 4070 году вся органическая жизнь в Местной Зоне погибнет. Частично это выдумка интеллектронной сети Файау, но частично - нет.
   3164 г. В поисках новых противников для своих военных игр файа создают новые виды разумных существ, чаще всего наделяя разумом улучшенные версии различных животных.
   3167 г. В одной из отдаленных колоний Файау возникает новый тип мировоззрения. Он признает файа старшими братьями всех разумных существ, ответственными за них. Сторонники традиционной точки зрения ведут борьбу с его сторонниками но безуспешно, т.к. "Укавэйра" тоже разделяет его. Впоследствии это станет идеологией золотых айа.
   3180 г. Очередная попытка файа, точнее, их интеллектронных систем вмешаться в ход Кунха. На осуществление проекта необходимо 600 лет, но он был принят всем населением Файау и выполнялся общими усилиями, несмотря на политические разногласия.
   3183 г. Колония на Церре, давно обогнав метрополию практически во всём, требует независимости. Конфликт удается уладить мирными средствами.
   3187 г. Из-за крайней опасности попытки вмешательства в ход Кунха запрещены. Чтобы прекратить воздействие двух установок Сверх-Эвергет на физику, файа пришлось прибегнуть к помощи внешних технических средств.
   3190 г. Первые попытки передачи массы в не-пространстве. Масса предназначена для дозаправки звездолетов, делая их независимыми от внешних её источников.
   3195 г. Технология массопередачи доведена до совершенства, хотя её эффективность оказалась не очень велика, а сам процесс опасен. Тем не менее, это стало началом новой эры в межзвездных полетах.
   3196 г. Все попытки файа отыскать свою родину остаются тщетными. Они прибегают к неожиданному средству: с помощью генной инженерии пытаются выделить из своего генотипа генотип своих предков. В результате долгих и тщательных исследований на Церре действительно была выведена новая, но родственная файа разумная раса с золотистым цветом кожи. Она стала предшественниками золотых айа.
   3201 г. Разрушительные изменения физики, следствие Кунха, продолжаются. В результате файа приходится принимать ответные меры: изменение свого генотипа и изменение конструкции своих машин.
   3221 г. В поисках новых форм жизни файа вступают в контакт со страшными чудовищами, горгонариями, которые способны полностью, включая память, копировать облик своих жертв и обладают разумом.
   3256 г. Один из звездолетов, вернувшихся на Девять Миров Файау, занес горгонарий и сюда. Защитные системы файа совершенно не подготовлены к борьбе с этими существами, способными к абсолютной маскировке, и у них нет средств борьбы с ними. Результаты страшнее, чем все прежние эпидемии вместе взятые.
   3262 г. Горгонарии попали на Церру. Поскольку их сознания также записываются матричной системой, они проникли и в интеллектронные сети Файау. Конфликт между двумя типами сознания в них стал причиной многочисленных сбоев, угрожая крупными катастрофами, т.к. горгонарии пытаются захватить контроль над звездолетами и установками Эвергет.
   3271 г. Война с горгонариями закончена, их вид полностью уничтожен... вместе с множеством захваченных ими планет. Цивилизация Файау переживает очередное возрождение. Её интеллектронные системы узнают об истинном предназначении Кунха, переходе каждой сверхрасы в свою Вселенную. Живые файа ничего не узнают об этом, но представления их машин в значительной степени изменились. Отныне у цивилизации Файау появилась цель.
   3273 г. Файа распространились столь широко, что уже не являются единым народом. В основных центрах их расселения, разделенных огромными расстояниями, сформировались три расы, совершенно не похожих друг на друга. Впрочем, это разделение не коснулось интеллектронных систем.
   3279 г. Корабли файа совершают несколько экспедиций вглубь черных дыр. "Укавэйрой" сделаны неожиданные открытия о будущем Вселенной, но она оставляет их при себе.
   3288 г. Файау практически перестала быть цивилизацией самих файа. В ней используется всё лучшее, что достигли многие другие цивилизации и древние сверхрасы. Именно поэтому она развивается так быстро. В этом же году была вновь открыта технология прыжков в будущее. На сей раз ей воспользовалось множество кораблей, прыгнувших в будущее на различные сроки. Общее их количество составило около полутора тысяч.
   3291 г. Очередные неблагоприятные для файа изменения в ходе Кунха.
   3292 г. Неблагоприятные изменения физики продолжаются, они уже начали мешать и межзвездным полетам. Файау сопротивляется всеми способами, и изменяя свои структуры, и создавая новые колонии, и с помощью установок Сверх-Эвергет.
   3296 г. В зоне противостояния двух физик начались неожиданные явления, в т.ч. рост фонового гамма-излучения вакуума, который предупреждает об угрозе квантового вырождения. Живые файа ничего не знают об этой опасности.
   3297 г. Ведущие Кунха машины уничтожили одну из не-планет Файау, Ахайлар, особенно активно мешающую ей. Живых файа там не было.
   3299 г. Файау полностью прекратила активное сопротивление Кунха. Господствующей становится тактика "пережидания".
   3302 г. Интеллектронные системы Файау открывают природу Вселенной как искусственного объекта. Это становится их величайшей тайной. В цивилизации файа царит растерянность, т.к. понимание цели, а главное способа Творения для них совершенно недостижимо. Тем не менее, это открытие благоприятно повлияло на культуру Файау, которая в значительной степени избавилась от заносчивости высшей расы.
   3304 г. Звездолеты Файау обнаружили первые Ворота Соизмеримости, ведущие во Вселенную Мроо (гхатры). Через них прошло множество кораблей, но ни один не вернулся, и интерес к Воротам угас.
   3341 г. Из этих же Ворот Соизмеримости на территорию Файау вторглись две Нэйристы Мроо, устройства для полетов между Вселенными. Их масса равна массе звезд. Перед этим вторжением файа практически беззащитны.
   3354 г. Нэйристы Мроо планомерно уничтожают все колонии Файау на своём пути. Все попытки помешать им оказались тщетны. Флот Файау разгромлен и наполовину уничтожен. Общие потери составили 8 тыс. кораблей и 224 установки Сверх-Эвергет. Единственное спасение файа, - непобедимый враг не знает о всех населенных ими планетах.
   3371 г. В Файау царит величайшая за всю её историю паника. Те, кто спаслись от смерти, страдают от супервирусов, запущенных Мроо в её интеллектронные сети.
   3378 г. Первое столкновение Файау с новым оружием гхатры, Последней Формой. Обладающие коллективным разумом микроскопические существа с ядерным метаболизмом стали причиной гибели нескольких её кораблей и колоний. Впрочем, с ними удалось быстро справиться, т.к. они не способны к космическим полетам.
   3441 г. Вторая тщетная попытка файа остановить уничтожение своих планет Нэйристами Мроо. Собранные ими силы вновь оказались недостаточны.
   3480 г. Две Нэйристы, методично разрушавшие планеты Файау, неожиданно бесследно исчезли. Причина этого навеки осталась неизвестной, но есть основания предположить, что их уничтожили машины Кунха. Это позволило файа оценить её благодетельную суть.
   3485 г. Очередной внутренний кризис в Файау. Его причиной вновь стала Игра в завоевание. Многие файа пытаются тайно мешать ей, иногда дело доходит до вооруженных столкновений, правда, локального масштаба. В конце концов центральное правительство выступает против Игры. Но Союз Файау уже настолько разросся, что "Внутренняя Файау", его ядро, уже просто не может контролировать все его части. Между сторонниками и противниками Игры в интеллектронных сетях Файау постепенно назревает конфликт.
   3760 г. На "Фамайа", первом звездолете файа, найдены матрицы Анмая Вэру и его подруги, утерянные в течении трех с половиной тысяч лет.
  
   События, произошедшие после открытия Линзы, Великой Очистки и обнаружения Эрайа, родины Свободного Народа, столь многообразны, что их нельзя изложить кратко. Тем не менее, мы упомянем ещё несколько основных дат.
  
   3797 г. Союз Файау установил отношения с Линзой, - первый мирный контакт с равной по уровню развития цивилизацией за всю историю файа.
   26 июля 3984 г. На Эрайа после многолетних генно-инженерных изысканий была воссоздана раса золотых айа, предков расы файа и их предполагаемых наследников в этой Вселенной. Отныне живые файа уже не играли никакой роли в истории Файау. Постепенно их место заняли золотые айа, которым суждено было однажды во всём превзойти своих создателей.
   4005 г. Десять боевых установок Сверх-Эвергет внезапным нападением полностью разрушили не-планету Шу-Шарра, предупредив тем самым её нападение на Девять Миров Файау. Это стало развязкой последнего конфликта между сторонниками и противниками вмешательства в дела других цивилизаций. После этого файа уже никогда не знали внутренних конфликтов, по крайней мере таких, для разрешения которых приходилось убивать. Все силы Файау сосредоточились на собственном развитии и слиянии с расами, которые стали её частями. Это Мэйат и многие другие.
  
   Больше в истории файа не происходило никаких эпохальных событий, достойных упоминания в этой хронике... точнее, событий, суть которых мы смогли бы понять.
  

Оценка: 3.68*8  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"