Ефимов Алексей Иванович : другие произведения.

Путешествие вверх (Вселенная файа-3)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


  • Аннотация:
    Эта книга - о будущем, не о том, что случилось, но о том, что неизбежно должно произойти. Неважно, где это случится - в нашем будущем, или в будущем иного мира. Ведь кроме человека во Вселенной есть и иные разумные расы, много старше его, и их прошлое может стать нашим будущим... или их будущее - нашим прошлым, ведь в бесконечной Вселенной возможно всё. Когда-нибудь разум сможет изменить мироздание и даже невозможное станет реальным. Теперь представьте, что где-то в нем есть раса, внешне похожая на нас, но старше, много старше. Она достигла всего, о чем мы мечтаем, и намного превзошла наши мечты. Это файа, раса, объединившая всю Вселенную, а потом ушедшая из неё - ушедшая дальше, ведь эта Вселенная - не единственная из тех, что существуют. А может, они не ушли, а стали всем, и всё, что нас окружает - это они и их творения. Ведь в бесконечном мире нет ничего невозможного. Всё возможно и всё достижимо. И пусть достижение иных целей займет миллиарды лет - но нигде нет последней, непреодолимой преграды. Но кто знает, чем может стать разум? И какие сюрпризы готовит ему Вселенная? Ведь основное стремление разума - стремление к полной свободе, стремление к бесконечности. Здесь же рассказано об окончании удивительной истории Файау, и об одном из файа - величайшем из всех и самом любопытном, не побоявшемся пройти по таинственному пути Бесконечности. Она поглощает всё - и свет, и разум, и никто не знает, что лежит за ней. Но тот, кто сможет узнать это, поймет всё. Он станет... вы знаете, кем он станет. Но это будет ещё не сейчас. Он будет пытаться избежать этого пути, но неизбежно тот, кто пытается узнать всё, станет всем.


   Вся жизнь и все наиболее сильные её переживания - мгновенны и далеко не достигают хотения. В любви, в мыслях, в успехах, в достижениях, в глубочайших переживаниях и подъемах личности - всегда, когда начинает подходить разум - чувствуешь мгновенность и недостаточность пережитого по сравнению с внутренней сущностью! То же величайшее музыкальное произведение, художественное творение, картина природы. Это всё только отдаленное эхо того, что хочешь. И чувствуешь и в нем то же самое всегда неполное и мгновенное отражение того, к чему стремишься.
   И вот, написавши эти строки, вижу, что выразить мысль не удалось. И нет сейчас воли и умения выразить яснее. Но можно ли выразить это образами и словами?
   Владимир Вернадский. Из дневников.
  

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЭРАЙА

Пролог

  
   В пустоте Вселенной, среди бесчисленных галактик, затерялось бесформенное облако космической пыли, скрывавшее сто миллионов новорожденных звезд. Одна из них, синяя звезда-гигант, сияла в тысячу раз ярче Солнца. Ещё две маленьких тускло-оранжевых звезды ползли вокруг неё по вытянутым эллипсам орбит. Причудливая игра их гравитационных полей не дала образоваться планетам. Здесь были лишь гигантские тучи астероидов, - то маленьких, как камни, то огромных, словно континенты и луны. Они неслись по своим запутанным орбитам, сверкая то кровью, то голубым пламенем в лучах трёх солнц.
   Здесь никогда не было жизни, - и никогда её не будет. Это было царство, оставленное даже вездесущей во Вселенной энтропией. Его озаряли лишь редкие взрывы столкнувшихся астероидов. В течение ста миллионов лет тут ничего не менялось и не могло измениться - пока не взорвется синее солнце. Пустота ведь мертва, и ей безразлично всё, в том числе и время. Здесь его просто не было. Никто не измерял его течение. Ничьи глаза не видели этой мертвой красоты. Никто здесь не пытался что-то изменить или улучшить - здесь никто и никогда не бывал. Но пришёл срок - и перемена явилась.
   .......................................................................................................
   Это был взрыв. Один из астероидов - глыба из железа и камня, величиной в целый материк, - вдруг лопнул, раскололся, вспыхнул и разлетелся вдребезги. Из расщелин ударил страшный, сверхсолнечный свет.
   Удар, расколовший тысячемильный железокаменный монолит и швырнувший его обломки в стороны, был такой силы, что они, не успев разлететься, рассыпались и превратились в пыль. Ослепительное сияние обратило её в плазму, и возле трёх солнц вспыхнуло четвертое.
   Огненный шар, разрастаясь и тускнея, быстро вырос в настоящую звезду. Её свет неистово блестел на гранях бессчетных осколков иных, давних катастроф.
   Но это было не простое светило. Что-то ещё, не свет, разливалось вокруг. Само сияние солнц в нем странно мерцало, завихрялось, астероиды же в этом мерцании стали вспыхивать и испарялись, исчезая в потоке растекающейся плазмы.
   Через несколько минут свет погас. На месте взрыва тлела туманность, туча газов и кристаллической пыли диаметром в несколько миллионов миль. Она ярко сияла в лучах трех солнц, расширяясь с огромной скоростью. В её центре, в абсолютной пустоте, в бреши, пробитой в астероидном поле, в самом сердце взрыва, горел ровный, чистый белый свет - сияющая восьмиуступчатая пирамида двадцати миль в длину, колосс, покрытый солнечным панцирем из нейтрида, единое живое существо. Звездолет. Он неощутимо осматривался вокруг - восемь триллионов лишенных плоти душ в едином теле. Они изучали когда-то оставленное ими мироздание. Слабое сияние тлеющей пустоты окутывало их - физика окружающего мира не была властна над ними. Десять тысяч лет прошло с тех пор, когда они покинули его. За это время всё изменилось.
   Они смотрели и размышляли - разумы, пришедшие из множества разных миров, из бездны лет, принадлежащие к несчетным расам. Среди них очнулась единственная живая пара, без которой многоразумный монолит никогда не появился бы на свет. Он и она, мужчина и женщина, самые юные из всех. Анмай и Хьютай Вэру.
   Файа.
  

Глава 1.

Потерянное мироздание

   - Осталось пять секунд, - донёсся до них ровный голос комцентра.
   Затем стало тихо, - так тихо, что звезды на экранах, казалось, зазвенели. Вэру взглянул на Хьютай. Их глаза встретились, и в них не было страха...
   Они успели лишь улыбнуться друг другу, когда звезды на экранах померкли, погас свет, они лишились всех обычных ощущений и помчались сквозь тьму, сквозь бездну пустоты и лет...
  
   На короткий, непостижимый миг Анмай погрузился в безвременье. Он не мог его почувствовать, но почувствовал то, что невозможно ощутить - движение, бытие, существующее за пределом времен...
   Он не успел осознать и запомнить это. В тот же миг его швырнуло в океан расплавленной стали, - немыслимая боль, жар, испепеляющий свет повсюду, и безмерная сила сжимала, сминала его...
   На мгновение рвущее сияние затмил иной свет, - тот, что брезжит за порогом смерти. Затем, почти в тот же миг, для него всё исчезло.
   И он вновь вырвался из тьмы, ничего не понимающий и не чувствующий. Первым вернулся свет - сияние, ослепительное, разрывающее мозг. Вместе с ним пришла чудовищная боль. Анмай сжался, зная, что она скоро утихнет и погаснет беспощадный свет...
   Свет действительно скоро угас, его окружил мягкий полумрак, но боль по-прежнему сводила все мышцы, не давая дышать. Казалось, она никогда не утихнет...
   Наконец, Анмай понял, что жив, и что боль отступает. Жизнь постепенно возвращалась к нему. Он осторожно поднял отяжелевшую голову, и вдруг легко встряхнул черными волосами. Большие серые глаза широко раскрылись на смуглом скуластом лице, мокром от слёз, - он плакал от боли, не сознавая этого. Ещё и сейчас она сжимала все мышцы, заставляя его судорожно хватать воздух. Но острый, любопытный взгляд обежал небольшую, низкую комнату с гладкими зелеными стенами и единственным экраном, полным огня, - его блеск резал ещё мучительно сощуренные глаза. Анмай прикрыл их рукой, испуганно оглядываясь вбок.
   Сидевшая в соседнем кресле Хьютай не смотрела на него. Её большие глаза скрылись за дрожащими веками, смуглое чеканное лицо тоже стало мокрым от слёз. Она всхлипывала, судорожно сжав руки.
   - Как ты? - тревожно спросил Анмай.
   Её глаза прищурено заблестели, она с трудом улыбнулась.
   - Мне становится лучше.
   Он тоже осторожно улыбнулся и повернулся к окну. Ничего, кроме бледного, ровного пламени.
   "Сколько же лет прошло? - подумал Анмай. - Во что превратилось мироздание?"
   Он ощутил неожиданно сильное волнение. С трудом справившись с ним, он спросил:
   - Как прошел переход?
   - Корабль в порядке, - голос управляющей сути "Укавэйры" был совершенно спокоен, бездушен. - Мы прыгнули в будущее на десять тысяч лет, как и собирались.
   Анмай понял, что надеялся на больший срок, и усмехнулся этой глупой мысли.
   - Физические условия?
   - В общем, соответствуют нашим. Но мы пересекли не только десять тысяч лет времени, но и но и шестьдесят миллионов парсек расстояния. Мы вышли из прыжка в иррегулярной галактике А-11431, у звезды К-01031/В5. Переход не-тела в тело произошел внутри астероида - такого за всю историю межзвездных полетов файа и иных рас ещё никогда не случалось. Хотя мы выбрали эту звезду именно потому, что её окружают обширные астероидные поля - наша пища - шанс оказаться внутри одной из глыб был равен один к триллиону...
   - Я знаю. Я почувствовал... отталкивание. Но тогда основная энергия взрыва поглощена и рассеяна, так?
   - Да. Мы не стремились к этому. Мы находимся на окраине галактики, в пылевой туче, скрывающей скопление рождающихся звезд. Это место известно Файау лишь по астрофизической съемке, и потому наверняка безопасно, - А-11431 ещё очень молода, и на миллионы парсек вокруг нет никаких следов разума. Мы не нашли здесь никаких следов Йалис, изменений физики, необходимых для существования Первичной Формы, Мроо, - это значит, что сюда ещё не добрались пожиратели материи.
   Анмай кивнул. Мроо, - древнейшая во Вселенной сверхраса, враждебная всем остальным формам жизни, - обитала лишь в космическом пространстве. Её пищей служили астероиды и кометы. Мроо нельзя было назвать цивилизацией, - они не заселяли планет, ничего не строили, и не имели ничего, кроме самих себя. Об их социальной структуре ничего известно не было, но они организованно и очень активно пытались изменить физическую реальность Вселенной. Считалось, что семь миллиардов лет назад они пришли сюда из какой-то иной Реальности, и создавали здесь её подобие.
   - А что стало с физикой мироздания? - тихо спросил Анмай.
   - Она изменилась, но незначительно и ожидаемо. Щель обратимости физических законов закрылась, точнее, порог Йалис, - уровень энергии, нужный для изменения основных постоянных, - резко поднялся и продолжает повышаться, как и древний барьер, убивающий при прыжках в не-пространстве всю естественную органическую жизнь. Теперь никто в этой части Вселенной не сможет создать про-Эвергет, как это некогда сделали вы, Анмай. Хотя технически это ещё возможно, затраты стали уже несоразмерны результату. Но установки Эвергет, а тем более, Сверх-Эвергет могут работать почти так же, как и раньше.
   Анмай жестом остановил доклад, повернувшись к Хьютай. Она по-прежнему сидела неподвижно, закрыв глаза, хотя её дыхание стало ровным. Он присел возле неё, взяв её за руки.
   - Что с тобой?
   Её глаза открылись.
   - Больно. Но сейчас уже меньше. Скоро пройдет. Просто я не такая выносливая, как ты, - она слабо улыбнулась.
   Анмай улыбнулся в ответ, растирая её холодные руки, затем уши. Он с усмешкой отметил эффективность столь простого приема, - Хьютай расслабилась, её глаза заблестели живее.
   - Прыжок удался, я слышала. Но что говорила "Укавэйра"?
   - Великое Изменение, которое предложили вы, Анмай, не совершилось. Здесь нет никаких его следов, - невозмутимо продолжила машина. - Но Кунха, - борьба искусственных физик сверхрас, - продолжается. Несомненно, именно её участники подняли барьер обратимости. Теперь никто из вновь возникших рас не может изменять физику.
   Анмай знал, что это основное состояние их части Вселенной. Тэйариин, первая сверхраса, создавшая машины Кунха семь миллиардов лет назад, сделала физику недоступной для изменения изнутри, - чтобы сохранить стабильность мироздания. Йалис в руках юных рас с неизбежностью привел бы их к агрессивной экспансии и самоубийственным войнам, а войны могли вызвать невообразимые катастрофы, вплоть до квантового вырождения и распада причинности, и уничтожить всю жизнь во Вселенной. Но, иногда, эти ограничения прекращали действовать. Другие участники Кунха старались подавить измененную Тэйариин физику, чтобы занять их территорию, и там, где их физика, отчасти, возвращалась к исходному состоянию, ограничения исчезали. Ненадолго, по астрономическим меркам, и нечасто, - раз в сотни миллионов лет. Но все сверхрасы, возникшие после Тэйариин, - всего тридцать за семь миллиардов лет, - выросли именно в эти короткие, в десятки тысяч лет, периоды нестабильности. Последний из них закончился примерно пять тысяч лет назад, - и до него Главная Фаза Кунха длилась непрерывно миллиард лет.
   - А что стало с Файау... с файа? - спросила Хьютай.
   - Их нет. Мы пытались связаться со всеми известными нам кораблями и не-планетами Файау. Ответов не было.
   - Они... они все погибли?
   - Не обязательно. Перехватить сообщения в не-пространстве, если они не предназначены нам, практически невозможно. Нельзя даже понять, что именно является сигналом.
   - Но можно самим установить связь, если знаешь, с кем? - спросил Анмай.
   - Да. Ответов не было.
   - Значит, вся раса файа погибла, и мы последняя пара в чужом мироздании, на корабле, полном душ? - спросила Хьютай.
   - И да, и нет. Как вы знаете, нас возглавляют представители предшествующей сверхрасы Мэйат, именуемой вами Укайа, далеко обогнавшей Файау. Файа повторили их путь. Они ушли в иные Вселенные. Иные предположения... маловероятны.
   - Мы можем за ними последовать? - спросил Анмай.
   - Нет. Хотя нам известно, где расположены порталы ведущих в иные Вселенные Туннелей Дополнительности, воспользоваться ими мы не можем. Во-первых, мы не знаем, куда именно ушли файа. Во-вторых, переход в иную Вселенную требует либо глубочайшего внутреннего изменения, либо изменения самой этой Вселенной. Какой бы путь они ни избрали, мы не сможем повторить его. Перед уходом Файау развивались в течение примерно пяти тысяч лет. С тех пор прошло ещё пять тысячелетий. Они ушли слишком далеко по своему пути, слишком изменились, чтобы мы смогли присоедиться к ним. Теперь Файау, - совершенно чуждая нам цивилизация.
   - Неужели нигде во Вселенной не осталось никого из нашего народа? - спросила Хьютай.
   - Неизбежно остались. Но нам не следует с ними встречаться. В таких случаях всегда остаются худшие, самые злобные, - их можно назвать окалиной. Они опасны. Кроме того, наша главная цель - совершенно иная...
   - Выйти за пределы Сверх-Вселенной в Бесконечность и узнать тайну её рождения?
   - Да. Прыгая в будущее, я надеялась получить от Файау технологию строительства Туннелей, - но она создала её слишком быстро, и уже успела Перейти. Теперь никто, кроме Тэйариин, не имеет здесь такой технологии. За семь миллиардов лет своего развития они должны были узнать всё. Но они никогда не общались с иными расами, не отвечали им... и уничтожали тех, кто настаивал на ответе. А с их партнерами по Кунха, живущими в иных физиках, я просто не могу общаться.
   Анмай хмуро кивнул. Он давно уже знал, что в сверхбольших масштабах Сверх-Вселенная представляет собой пузырчатую губку. Поперечник каждого пузыря-Вселенной в среднем составлял многие сотни миллиардов световых лет. Всего их было примерно 10^118, и в каждой - своя материя, своя физика, свои физические законы, своё число измерений. Эти Вселенные, словно пузырьки в пене, разделяли Листы сверхплотной не-материи, состоящей из квантов всех взаимодействий: фотонов, гравитонов, глюонов, W-бозонов, переносящих слабое взаимодействие, и всех двенадцати видов лептокварков, квантов скалярного поля, определяющих физические законы. В сущности, это было даже не вещество, а что-то вроде другого сорта вакуума, - топологический дефект в пространстве, но не точка, как магнитный монополь, и не линия, как космическая струна, а монолитный лист. По сравнению с не-материей даже атомное ядро казалось разреженным газом, - её плотность равнялась предельной, планковской плотности.
   Пройти сквозь Лист в пространстве или в не-пространстве не мог никто. Поэтому в Сверх-Вселенной было 10^118 отдельных Вселенных с бесконечно разнообразными физическими законами... которые в абсолютном большинстве исключали существование разума и вообще организованных структур. Вселенные с упорядоченными структурами встречались не чаще, чем одна на триллион, и определить их точное количество не мог никто. Законы привычной файа физики там не действовали. Разумная же жизнь, согласно вероятностным расчетам, смогла зародиться лишь в нескольких из этих 10^118 Вселенных, и они столь сильно отличались друг от друга, что каждую стоило считать единственной.
   Но разум имел тенденцию к бесконечному развитию, и, в конце концов, понимал, как менять физику. Неизбежное следствие этого - Кунха, противоборство таких изменений, и эта Вселенная разделилась на несколько тысяч областей с частично различной и искусственно изменяемой физикой - каждую занимала одна сверхраса. Естественно, что противостояние между ними было неизбежно.
   Кунха создала непреодолимый барьер для бесконечной агрессивной экспансии младших рас, но столкновения самих сверхрас она не отменила и ограничивала их развитие. Сверх того, прямой контакт различных физик был опасен. Он вел к их аннигиляции, порождая квантовое вырождение и хаос. Вдобавок, это не давало довести изменения до конца. Ведь области с действительно различной физикой вообще не могут соприкасаться: между ними возникал Лист и происходил разрыв пространства. Но он требовал приложения почти бесконечной энергии, и практически, конечно, был невозможен. К тому же, в Листах аннигилировало вещество, а при рождении они создавали мощнейшие потоки разрушительной энергии, известные как Стены Света. Поэтому ни одна из сверхрас не могла перестроить физику своей части Вселенной самым удобным для своего развития образом, а естественная физика накладывала строгие ограничения на скорость передачи сигнала, скорость обработки информации, мощность источников энергии и прочее. Однако, был выход и из этой ловушки.
   В конечном счете, Сверх-Вселенная едина. Основа, вакуум, везде один и тот же. Вселенные различались лишь уровнем скалярного поля, образующего поля, от которого зависят все физические законы. Единое же пространство Сверх-Вселенной десятимерно. Одни измерения могут быть развернуты, другие свернуты в суперструны, но число их в любой Вселенной равно. Эти свернутые измерения можно развернуть искусственно, создать Туннели Дополнительности, ведущие в иные Вселенные под зоной барьерного действия Листов.
   Научившись создавать Туннели, сверхрасы покидали родную Вселенную, и переселялись в другие, мертвые, постепенно изменяя их физику в нужном направлении. Достигнув должного могущества, свою Вселенную выбрали и файа. Это был второй, последний и высший уровень защиты Кунха, - и её конечная цель. Достигнув пределов развития, сверхрасы уходили в другие Вселенные, чтобы продолжить своё восхождение в иных, непредставимых формах бытия. Но уходя, они оставляли машины, чтобы Кунха продолжалась вечно, сохраняя эту Вселенную, - возможно, единственный источник разума в немыслимо огромном мироздании...
   Но замысел "Укавэйры" был ещё более смелым: выйти в Бесконечность, покинуть Сверх-Вселенную вообще, чтобы понять тайну её рождения. Несмотря на невообразимые размеры, она была всё же конечной, и теоретически можно было достичь её внешней границы. Для этого, правда, была нужна технология строительства Туннелей. Прыгая в будущее, "Укавэйра" надеялась получить её от Файау, - но та создала её слишком быстро, и уже успела Перейти. Теперь никто, кроме Тэйариин, не имел в этой части Вселенной такой технологии.
   Тэйариин, начавшие Кунха и продолжавшие её и поныне, существовали уже семь миллиардов лет и должны были знать всё. Но они никогда не общались с иными расами, не отвечали им... и уничтожали тех, кто настаивал на ответе. Никто же из ушедших сверхрас не вернулся, - точнее, они ничего не знали об этом...
   Вспомнив всё это, Анмай растерялся. Его народ ушел, стал недостижим. И он, и Хьютай, и сама "Укавэйра" стали прошлым, затерянным в неведомом будущем...
   ...........................................................................................
   - И что нам делать? - спросил он. - Куда мы можем теперь полететь?
   - Куда угодно. В этом основная трудность.
   Анмай выбрался из кресла и подошёл к окну. Сияние в нём погасло, - плазма застыла пылью, и "Укавэйра" сняла Йалис-щит, заключив, что эта физика им не опасна.
   Он видел звезды - яркие, неподвижные... и плывущие среди них блестки дрейфующих астероидов. Они смещались относительно звезд, - лишь сейчас Анмай понял, что его прижимает к полу не искусственная гравитация, а ускорение. "Укавэйра" летела к ближайшему достаточно крупному астероиду, чтобы пополнить запас массы. Звездное небо казалось затянутым перистыми, прозрачными облаками - его скрывала серебристая вуаль туманности, придавая ему нереальный вид.
   Руки подошедшей сзади Хьютай обвили его талию. Она положила голову ему на плечо, задумчиво глядя в окно, её босая нога прижалась к его ступне...
   Анмай вздрогнул, осознав её одиночество - да, единственная пара в чужом мироздании, на корабле, полном душ... Он накрыл её руки своими ладонями и улыбнулся ей.
   - Куда мы действительно можем полететь, "Укавэйра"?
   - К любой из сотен известных Файау не-планет. - К любой из восьми не-планет Тэйариин, ведущих Кунха, было опасно приближаться. - Мы бы предпочли полететь к Ана-Йэ, - некогда лучшей из не-планет Файау, всего за три года до нашего прыжка законченной постройкой. А можно отправиться к Девяти Мирам Файау, или назад, к Линзе.
   Анмай вздрогнул. Ему до боли хотелось вернуться туда... вновь встретиться с Айэтом... но он знал, что вернуться в прошлое нельзя. Впрочем...
   - Если уж возвращаться в прошлое, - задумчиво сказал он, - то лучше в самое далекое. Я предлагаю вернуться на наш Первичный Мир, на Эрайа.
   - Вряд ли это будет разумно.
   - Почему?
   - Из координат, найденных вами на "Увайа", следует, что Эрайа сейчас находится в опасной близости от Стены Света. Не пройдет и года, как она сгорит.
   - Тогда тем более стоит посетить её... в последний раз.
   Повисло молчание. Анмай усмехнулся. Кто он, чтобы указывать пути восьми триллионам разумов? Есть ли он на борту "Укавэйры", нет ли, - это ничего не изменит...
   - Мы согласны, - ответила машина. - Вряд ли там мы встретим что-то, с чем не сможем справиться. Возле любой из не-планет, - даже возле Девяти Миров, - такая вероятность существует. Но вам придется увидеть, как гибнет наш Первичный Мир. Вряд ли вам это понравиться.
   - Его можно спасти? - спросил Анмай.
   - Да, - но лишь переместив его в другое место. Мы не сможем этого сделать. Чтобы провести любой объект сквозь не-пространство, надо превратить четверть его массы в энергию. Найти дополнительную массу можно, но это ничего не даст. Для Эвергета предельный размер зоны захвата, - двадцать миль, для Сверх-Эвергета, - сто миль. При его превышении одновременность процесса нарушается и происходит разрушение. Мы просто не успеем произвести такое число установок и разместить их во всем объеме планеты, а если и успеем, синхронизировать точки прибытия невозможно. Даже при минимальной дальности прыжка разброс составит тысячи миль для каждой установки. К тому же, при переходе через не-пространство всё живое на Эрайа погибнет. 22 тысячи лет назад её биосфера уже погибла в миг квантового вырождения, но экипаж "Увайа" восстановил её. Мы тоже сможем это сделать, но к чему нам мёртвый шар?
   - А можно вывести Эрайа через Туннель Дополнительности? Ведь для него нет предельного размера!
   - Да. Но создать его сможет лишь Нэйриста, Строитель Туннелей.
   - Забавно. Или за год мы найдем нужную для выполнения нашей мечты технологию, - или наш Первичный Мир погибнет. Если бы не это, у нас было бы много времени... лет сто, пока не истощатся резервы памяти в наших телах. А потом, когда мы войдем в ваши виртуальные миры - целая вечность...
   - Вы говорили, что хотите осуществить вашу мечту в вашей нынешней форме.
   - Да, хочу. Но какое это имеет значение? Перед нами открыто множество миров, - Файау, Церра, Шу-Шарра, Сурней... и несчетные, никому не известные миры... но я хочу увидеть мир, породивший всех нас. Сколько это потребует времени?
   - Поимка ближайшего крупного астероида, - три часа, заправка масс-приемников, - пять часов, зарядка накопителей, - полчаса, сам прыжок, - вообще ничего.
   - Значит, около восьми часов. Пожалуй, хватит, чтобы выспаться, - Анмай зевнул. - Последний раз я спал сутки, - или десять тысяч лет назад.
   - Мы разбудим вас, когда придет время, - машина отключилась.
   Анмай коснулся пластины на стене. Кресла ушли в пол, на их месте замерцала постель, - огромная подушка силового поля.
   - Стоит ли нам так спешить? - спросила Хьютай. - Не-переход всего через девять часов после этого...
   Он пожал плечами.
   - Может, и не стоит... как ты себя чувствуешь?
   - Нормально. Я вынесу всё, что вынесешь ты, если ты это имеешь в виду. Просто... мне кажется... если мы полетим к Эрайа... через год наша мечта исполнится.
   - Ну и что? Мы же сами этого захотели. Глупо тянуть.
   - Глупо, - она усмехнулась, отвернувшись к окну.
   Анмай скинул одежду и с удовольствием растянулся на упругом воздухе. Хьютай присоединилась к нему. Силовая подушка свернулась вокруг них, словно одеяло. Они ещё с минуту повозились, потом сонно затихли. Обняв подругу и глядя на звездную бездну в окне, Анмай почувствовал, как одиночество, эта тоскливая затерянность, от которой сжималась кожа на спине, отступила.
   Забавно, от каких пустяков зависят наши чувства, - подумал он. - Ведь мне не терпится выйти в Бесконечность, - и притом, я боюсь этого, боюсь своей мечты. Но стоит обнять столь же испуганную и растерянную любимую, - и всё кажется нам славным и интересным.
   С этой насмешливой мыслью Анмай и уснул.
   ........................................................................................
   Пока они спали, прижавшись друг к другу, одна из звезд на экране медленно росла, превращаясь в угловатую глыбу. Громадный, больше звездолета, монолит закрыл небо и застыл, покачиваясь в тисках силового поля. Затем вспыхнул ослепительный свет. По стенам каюты прошла беззвучная дрожь. Тысячи кубических миль железа и камня вспыхивали и испарялись в огне главной тяги, разлетаясь плазменными облаками. Плазма билась в магнитных ловушках, и, скручиваясь смерчами, исчезала в заправочных дюзах корабля. В окне танцевал огонь, по стенам каюты и лицам спящих бродили причудливые тени. Наконец, пламя погасло, и раскаленные останки астероида, угасая, поплыли во мрак...
   ...........................................................................................
   В каюте раздался тихий писк. Несколько минут спустя пара уютно устроилась в креслах, безмолвно созерцая россыпи звездной пыли в окне. Скосив глаза на медленно растущую зелёную линию, - индикатор зарядки накопителей, - Анмай ощутил вдруг неожиданно сильное волнение. Всего через полчаса он увидит свою настоящую родину и родину всего своего народа...
   Хьютай думала о другом.
   - Почему она нас послушалась? - спросила она. - Всезнающая общность с памятью миллиарда лет?
   Анмай пожал плечами.
   - Не знаю. Впрочем, если не хватает информации, нет лучшего решения, чем чисто случайное. И потом, там вряд ли найдется что-то, опасное для нас... - он замолчал, вспомнив о пережитом им всего девять часов назад.
   Тогда он едва не умер, - такое нелегко забыть. А вновь испытать это по своей воле...
   Он усмехнулся.
   Я ещё никогда не ощущал такой боли, но перенес её. Перенесу и сейчас. Но Хьютай... - Вэру встряхнул головой. Страх за неё был мучительней любой боли.
   Перехватив его взгляд, она слабо улыбнулась.
   - Не бойся. Не каждый же раз нам выныривать в центре астероида!
   Он улыбнулся в ответ, любуясь звездной пылью. Где-то там, за триста миллионов световых лет, затерялась система двойной звезды. Вокруг меньшей плыли шесть планет, - родиной его расы была четвертая. Вторая звезда, впятеро массивней солнца Эрайа, была мертвой, черной дырой. Её окружали остовы пяти планет, выгоревших после породившего её взрыва Сверхновой. Это сочетание звезд было уникальным, - нигде в космосе файа больше не встречали такого...
   Вэру многое знал об Эрайа, - просмотрев записи корабля предков, мертвого уже двенадцать тысячелетий. Но увидеть всё своими глазами...
   Он вспоминал увиденное вместе с Хьютай, пытаясь отвлечься, а зеленая полоса медленно росла, - энергия аннигиляционного пламени в ядре Эвергета, в сотни раз более мощного, чем солнце Эрайа, накапливалась в нем, готовясь перенести корабль сквозь пустоту.
   - Пусковой механизм Эвергета готов к работе, - сообщила "Укавэйра", когда линия доползла до края и погасла. - Внимание! Пуск через пятнадцать секунд. Хьютай, Анмай, удачи.
   Анмай улыбнулся. Эта фраза была традиционной, неизменной в течение тысячелетий. Но последнее предложение...
   - Удачи, младший брат, - повторила машина и смолкла.
   Это молчание тоже стало традиционным, - отсчет перед не-переходом был пыткой. Уже сейчас его мышцы невольно вздрагивали от ещё не пришедшей боли. Можно заставить сознание не чувствовать страха, но с рефлексами справиться куда труднее. А ведь это лишь четвертый его переход в не-пространстве! И ещё никогда он не ощущал так сильно напряжения Хьютай, её подавленного страха...
   Анмай встряхнул волосами. Сможет ли он сейчас увидеть то, что видел девять часов назад, но так и не сумел запомнить и понять? И что это было? Что могут зафиксировать чувства за время, недостаточное, чтобы свет успел пересечь поперечник протона?
   В этот миг "Укавэйра" бросилась в бездну света и тьмы.
  
  

Глава 2.

Первичный мир

  
  
   Воображение - презанятная штука. Иногда мне снится, как я возвращаюсь домой, в места, где был очень счастлив в три или четыре года, но они совершенно непохожи на те, где я в те годы был в реальности, а их реальность - куда плотнее и ярче настоящей. Я не могу представить себе большего удовольствия, чем попасть в такой сон - на самом деле.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   Прыжок всё же застал Вэру врасплох, хотя он и ожидал его. Он словно взорвался изнутри, всё тело пронзила невыносимая боль, перед глазами вспыхнул непереносимо яркий свет... И Анмай понял, что прыжок уже окончен, - слишком быстрый, чтобы его чувства успели что-то зафиксировать, и он просто согнулся, сжался в кресле, ожидая, когда утихнет адская боль и мятущийся перед глазами свет рассеется...
   Всё прошло неожиданно быстро, - то ли он уже привык к прыжкам, то ли этот не-переход действительно оказался более удачным...
   Анмай с трудом выпрямился. Мышцы подчинялись с трудом, перед глазами всё плыло, но по сравнению с пережитым недавно он дешево отделался. Традиционные слова "Укавэйры" показались ему неожиданно чёткими:
   - Поздравляем с прибытием к месту назначения. Всё прошло успешно, корабль не получил повреждений. Изучение системы Эрайа уже начато.
   Анмай взглянул на экран. Среди дивных россыпей звезд сияла одна, очень яркая, - солнце Эрайа. Её свет заставил его сердце неожиданно сжаться.
   Пол задрожал, звезды на экранах поплыли, - корабль вращался вокруг центра масс, чтобы произвести обзор с помощью самых больших телескопов, установленных в лобовой части. За эти несколько минут Анмай окончательно пришёл в себя. Хьютай молчала, но улыбнулась ему более уверенно, чем в прошлый раз...
   - Мы находимся в восьмидесяти миллиардах миль от Эрайа, - вновь заговорила "Укавэйра". - Совсем неплохой результат для прыжка в сотню миллионов парсек. При предварительном обзоре её системы мы обнаружили... - в окне-экране поплыли изображения.
   ..........................................................................................
   Главный компонент системы был невидим в любой части спектра, - чёрная дыра образовалась больше пяти миллиардов лет назад, и давно сожрала всё вещество, способное сделать её видимой. Вокруг неё вращалось пять планет. Четыре внутренних были изрытыми воронками шарами пережженного железа, застывшими при температуре почти абсолютного нуля. По массе почти равные Эрайа, они ничем на неё не походили, - ядра выгоревших при взрыве Сверхновой газовых гигантов, не примечательные ничем, кроме необыкновенно высокого магнитного поля.
   Внешняя, пятая планета, отдаленная от дыры на два миллиарда миль, была необычной - коричневый карлик, нечто среднее между планетой и звездой. Он пылал мутно-багровым огнем, напоминая тревожный маяк, - стотысячемильный шар плотного, как свинец, раскаленного газа, в пять тысяч раз массивнее Эрайа. Он не имел ни колец, ни спутников, на него нельзя было сесть или ещё как-то использовать, - его поверхность клубилась сплошным туманным океаном из плазменной, плотной, как лава, массы.
   На других мертвых планетах были основаны научные станции, - именно изучение столь близкой черной дыры помогло анмайа создать технологию Йалис. Позднее они построили здесь рудники, снабжавшие их звездолеты массой, а промышленность - тяжелыми металлами. Сейчас сверхчувствительные приборы "Укавэйры" не заметили здесь никаких следов жизни, - многочисленные шахты и заводы были мертвы, уже двадцать две тысячи лет.
   В семи миллиардах миль от них сияла вторая, живая звезда, окруженная шестью планетами, - солнце Эрайа, относившееся к спектральному классу G0V. Его светимость составляла 1,68 стандартной. Три внутренних его планеты, сожженных яростным излучением слишком близкого светила, были маленькими, изрытыми кратерами, без атмосфер и спутников. Здесь тоже были рудники, заброшенные ещё до Катастрофы, - анмайа успели найти более удобный источник сырья. А четвертая... Эрайа, Дивный Мир, зеленый и синий, в венце серебряных звезд, - давно забытая родина создателей Файау...
   Прекрасная и теплая планета с двумя большими лунами имела ещё дюжину искусственных лун на стационарной орбите, - зеркальных нейтридных крепостей в сотню миль диаметром. После Линзы и Девяти Миров Файау Вэру они не впечатлили, но сама Эрайа очень понравилась ему. Наклон оси её вращения составлял всего пять градусов, поэтому её климат был неизменным, без обычной смены зимы и лета. Эрайа отстояла от солнца всего на сто десять миллионов миль, и средняя температура на её поверхности была больше двадцати градусов тепла. Большую часть её суши покрывали пышные леса. Там были высокие снежные горы и бескрайние степи у их подножий, были болота, но не было пустынь. Впрочем, страшные грозы, штормы и тайфуны на морях делали Эрайа отнюдь не тихим миром...
   Пятая планета системы, Уртара, была на пятую часть массивнее Эрайа и дальше от солнца всего на сорок миллионов миль. Анмайа заселили и её, насытив кислородом атмосферу и изменив слишком холодный климат с помощью подвешенных на стационарной орбите гигантских зеркал. Те пережили своих создателей, и на Уртаре, в сиянии вечного дня, по-прежнему текли реки и зеленели леса. Даже могучие приливы огромной, радиусом в тысячу миль, луны, не разрушили зеркальной нейтридной розы, чьи изогнутые лепестки сплетались в единую сеть.
   Последняя, шестая планета, Юэра, всегда была незаселенной, - в шесть раз массивнее Эрайа, она получала в пять раз меньше тепла. Но, благодаря мощной атмосфере, состоявшей, в основном, из углекислого газа, океан, покрывавший почти всю её поверхность, был, большей частью, свободен ото льда. На Юэре была жизнь, но из-за нехватки суши, - здесь были лишь редкие цепи гористых островов, - растения не смогли связать углекислоту, превратить её в уголь и насытить атмосферу кислородом. Это сохранило жизнь, но не дало ей достичь вершин развития. А мощная гравитация, превосходящая стандартную почти в два раза, не дала анмайа заселить и этот мир, чьи сутки составляли всего лишь шесть часов. Из пяти спутников планеты лишь один был достаточно крупным. Анмайа создали на нём научную станцию, - ныне столь же заброшенную, как и все остальные...
   Окончив предварительный обзор, "Укавэйра" вернулась к Эрайа. Анмай с жадным интересом рассматривал её живое, объемное изображение, плавающее посреди комнаты. Медлительные сутки Эрайа составляли тридцать часов. Единственный океан разделял два огромных, по тридцать миллионов квадратных миль, континента, располагавшихся на полюсах. Сами полярные области были бескрайними степями, побережья океана покрывали вечнозеленые леса. Вдоль них тянулись длинные цепи островов.
   На экваторе, на равных расстояниях друг от друга, было ещё двенадцать искусственных островов, - в них упирались основания Небесных Башен, соединяющих планету с гигантскими спутниками-крепостями на стационарной орбите. Их, в свою очередь, соединяло тонкое кольцо, усыпанное бусинами утолщений. Всё вместе казалось тонкой серебряной паутиной вокруг сине-белого пятнистого шара диаметром в 8011 миль. Вся система орбитальных конструкций отлично сохранилась. А города анмайа за двести двадцать веков, прошедших со времени Катастрофы, должны были рассыпаться в прах... но они остались целы!
   "Укавэйра" подтвердила его догадку.
   - По нашим данным, Эрайа и Уртара обитаемы. В этом нет никаких сомнений. Сразу после перехода мы перехватили их радиопередачи. Эрайа - уже не наша родина.
   ........................................................................................
   Анмай неподвижно стоял в центре комнаты. Хьютай с интересом смотрела на него. Он в задумчивости поднес руку ко рту, затем, смутившись, опустил её.
   Ситуация была и лучше, и хуже той, что ему представилась в начале. Хуже потому, что населившая Эрайа раса оказалась файа - той самой окалиной, ядовитой шкурой, сброшенной во время линьки. Они остались после Перехода Файау или, как и они сами, бежали в будущее на одном из её кораблей. Лучше потому, что у файа не было интеллектронных систем, - по крайней мере здесь, в этой системе. А справиться с разрозненными, разделенными тягой ко злу существами куда легче, чем со сверхразумными, невозмутимыми машинами...
   Эта мысль пришла в голову Вэру, когда "Укавэйра" обнаружила на Эрайа вторую разумную расу, - людей, таких же, как в Линзе, и на его родном Уарке. Судя по всему, их привезли сюда файа, - с целью Игры...
   Подумав об этом, Анмай вздрогнул. Он слишком хорошо помнил, как файа играли с расами, считавшимися ими "низшими" - или разжигали кровавые междоусобные побоища, или сами выступали в роли агрессоров, играя с аборигенами так же, как кот играет с мышью. Так было на Ирии, на Дейте, на Сурнее, то же происходило и здесь.
   - Но как они посмели!.. - наконец, не выдержал он. - Превратить свой - и наш - Первичный Мир в... - Анмай смолк. Ему нечасто приходилось испытывать такую ярость. Он зажмурился, продолжив уже ровно. - Ладно. Давайте разбираться методично. Они знают о нашем появлении?
   - Несомненно. У них есть межзвездные корабли, значит, есть и Йалис, и гиперсканеры, пеленгующие его применение. Хотя гамма-импульс от нашего не-перехода дойдет до Эрайа лишь через сто восемнадцать часов, возмущения скалярного поля можно зафиксировать сразу. Удар отдачи был так силен, что ощущался и непосредственно, - по крайней мере, людьми. Файа, - измененные для не-переходов, как вы, - вообще ничего не почувствовали.
   - Они нападут на нас? - спросил Анмай.
   - Пока мы их к этому не принудим - нет. Нападать на неизвестный корабль длиной в двадцать миль и массой в восемь триллионов тонн по меньшей мере неразумно. К тому же, побывав на территории других участников Кунха, мы можем в точности имитировать признаки их физики. Такие вторжения иногда случаются, - правда, нечасто.
   Сейчас наш Йалис-щит и проекционные поля имитируют корабль сверхрасы Тхаа`Нор, - те могут истребить файа в один миг, а установить контакт с Тхаа`Нор невозможно, - нельзя понять тех, чья жизнь строится на иных физических принципах. Такой камуфляж заставит окалину трижды подумать, прежде чем проявлять излишнее любопытство. Притом, здесь их мало, и они плохо оснащены, - окалина от окалины, отдаленная колония любителей кровавых зрелищ.
   - Сколько их? Откуда они взялись? Что могут нам противопоставить? И что представляет собой их Игра? - спросила Хьютай.
   - Со столь большого расстояния это нелегко определить.
   Анмай кивнул. Диаметр зеркал восьми телескопов "Укавэйры", разнесенных по углам её плоского носа, достигал вэйда, - одной десятой мили или ста шестидесяти метров, а вместе они были равны зеркалу диаметром в милю. Эта взаимосвязанная система улавливала все волны электромагнитного спектра, но с такого расстояния могла разглядеть только самые крупные здания.
   - Судя по анализу их радиопередач, люди объединены в одно государство - Рутению. Она занимает весь северный континент, Ламайа, и примерно треть южного, Куайа. Файа населяют лишь его оставшуюся часть. В основном, они живут в его северных, прибрежных широтах, малопригодных для людей из-за жары, и на архипелагах островов, включая экваториальные, где расположены основания Небесных Башен. Их общины тоже составляют единое государство, Шарну, естественно, ведущую вечную войну с людьми. Она представляет собой излюбленные файа постоянные набеги, атаки и интриги, а не планомерные боевые действия. В ней не применяются, конечно, наиболее разрушительные средства, - ядерное оружие и Йалис. Люди вообще не владеют ни тем, ни другим. Файа, в пределах планеты, - тоже, так что силы сторон практически равны, как и их технологический потенциал, - это естественное условие Игры. Но файа бессмертны, - как биологически, поскольку их тела изменены, так и информационно, - их память непрерывно копируется на матрицы, находящиеся вне планеты, и они возвращаются после смерти. Люди же умирают навсегда. Тем не менее, их там примерно в шесть раз больше, чем файа. Но Уртара, пятая планета системы, населена файа довольно плотно.
   - Значит, не все они - чудовища? - спросила Хьютай. - Я не верю, что часть нашего народа осталась лишь затем, чтобы издеваться над другими. Вспомните, сколько небольших колоний основывалось нами раньше! О многих могли просто забыть. А если они и остались умышленно - то для того, чтобы наш народ существовал во всех возможных формах - древних айа, впервые овладевших огнем, бессмертных детей технологии, сверхразумных интеллектронных машин, существовал на планетах и в безднах космоса, в иных Вселенных - везде и всюду!
   - Вы правы. Появление высших форм не делает ненужными низшие, но окалина опозорила наш народ - либо тем, что издевалась над слабейшими, либо тем, что не помешала этому. И то, и другое является предательством своей расы и карается смертью - настоящей смертью, о которой они уже забыли! Впрочем, не стоит спешить с выводами. Прежде всего, нам нужно знать, знать всё, а там...
   - Люди наверняка тоже хороши, - добавил Анмай. - В столь длительной борьбе стороны уподобляются друг другу и приходят к одинаковой дикости. Но наша цель состоит в том, чтобы уничтожить...
   - Не может существовать обществ, состоящих из одних злодеев, - перебила Хьютай. - С каждой стороны должны быть... хорошие, иначе всё распадется.
   - И вы полагаете, что нам следует спасти лучших представителей обеих рас? - насмешливо спросила "Укавэйра". - Это очень сложно.
   - Они знают о Стене Света? - спросила Хьютай.
   - Да. Здесь уже повышен фон реликтового излучения. Файа наверняка знают, что это означает. Никто, никакая раса не заселяла планет, которые в обозримом будущем сгорят в Стене Света. Это бессмысленно. Наверное, именно поэтому файа отдали свой Первичный Мир для Игры. Они избрали его так же, как Альянс избрал Уарк, - чтобы и следы, и жертвы преступления бесследно исчезли в огне. А они сами спасутся. Смотрите.
   В воздухе повисло изображение одной из стационарных станций Эрайа, парящих над её экватором на высоте тридцати тысяч миль. В центре обращенной к планете нижней стороны сверкающей десятилучевой звезды, в одной из шахт порта, предназначенных для тяжелых межзвездных кораблей, высилась одинокая пирамида из восьми уступов - звездолет. Судя по стомильному поперечнику спутника, он был не более двух миль в длину, - во всем подобный "Укавэйре", только раз в десять меньше.
   - Это же корабль Первой Культуры анмайа! - воскликнул Вэру. - "Увайа" была точно такой же!
   - Да. Они используют уцелевшие корабли Эрайа. Их здесь сотни...
   В воздухе повисла Алейра, - внешний, меньший спутник Эрайа, отдаленный от планеты на двести десять тысяч миль. Некогда это был тысячемильный каменный шар, изрытый кратерами. Анмайа переплавили его в гигантскую розу из стали и базальта вшестеро большего диаметра. В сотовых ячейках её золотисто-коричневых лепестков блестели зеркальные пирамиды.
   - Верфи Эрайа, - сказал Анмай. Он смотрел на тысячемильное стальное ядро плоской розы. - И завод по выпуску установок Эвергет для звездолетов. Сколько их там?
   - Порт Алейры был рассчитан на восемь тысяч кораблей. Неизвестно, сколько их было там до Катастрофы, но сейчас их осталось всего 1327. Все они разрушены квантовым вырождением, но обратимо. Мы заметили активность на Верфи, - файа восстанавливают старые корабли. Минимум несколько сот уже ушли. Но сами Верфи им восстановить не удалось, - этот труд выше их знаний и сил. Сейчас в системе всего дюжина исправных звездолетов, - один возле Первичного Мира, два возле Верфи, остальные - в орбитальном порту Уртары.
   Перед ними возникло изображение планеты, - сине-белый перистый шар в венце колоссальных зеркал, соединенных с ним восемью тонкими нитями Небесных Башен. Сливаясь с зеркальным кольцом, нити утолщались в узлы. А между планетой и её единственным мёртвым, безжизненным спутником, в точке либрации, висел город. Сплетенный из труб ажурный диск поперечником в сотню миль охватывал шары заводов и вращавшиеся цилиндры жилых секций. В ячейках центральной сетчатой конструкции Анмай заметил десяток пирамидальных кораблей.
   - Кроме того, между Эрайа и Уртарой есть постоянное сообщение с помощью легких астроматов. Для нас они опасности не представляют.
   - Оборонительный пояс тоже не восстановлен? - Анмай указал на звездный венец Эрайа.
   - По меньшей мере, одна из станций действует, возможно, и больше. Это установки Сверх-Эвергет, способные изменять физику до рождения частиц, не существующих в природе. Они классом выше и на три порядка мощнее нашей. Резерв массы на них не ограничен, в отличие от нас. Окалина частично восстановила и внешний оборонительный пояс Эрайа, - шесть станций из восемнадцати, они образуют сферу диаметром в двадцать миллиардов миль.
   Анмай поёжился. Их все же могли уничтожить, - в любой миг.
   - Зачем предки построили столько защитных баз? - удивилась Хьютай. - Они же не имели врагов и не вели войн!
   - Из предосторожности. Установки Сверх-Эвергет могут защищать не только от врагов, но и от изменений физики, предпринятых другими сверхрасами.
   - Так они знали о Кунха и о том, что доступ к Йалис закроется? И хотели помешать этому, - хотя бы в пределах своей системы?
   - Возможно. Узнали же они о Линзе, даже вывезли из неё людей, часть которых потом оказалась на Уарке.
   - Сколько там файа и людей? - спросила Хьютай.
   - Людей около миллиарда, файа, - восемьсот миллионов, из них три четверти на Уртаре.
   - Так много? Но почему?
   - Судя по всему, Эрайа была вторично открыта и заселена две-три тысячи лет назад, возможно, и больше.
   - И как все они намерены эвакуироваться отсюда на дюжине кораблей?
   - Эвакуируются не сами файа, а их матрицы, - их все можно вывезти и на одном корабле. А люди погибнут.
   Анмай взглянул на браслет-весм на своей левой руке. Это устройство тоже соединяло его сознание с матрицей. Если связь с ней окажется под угрозой разрыва и не останется иного выхода, он мог взорвать себя или настроить весм на автоматический взрыв при первых признаках потери связи. Тогда его сознание уйдет в матрицу и всего через шесть месяцев получит новое тело, - возможно, ещё до того, как это обратится в прах. Очевидно, файа там, внизу, собирались поступить так же. А люди...
   ........................................................................................
   Стена Света была потоком трехмиллиметровых радиоволн, - даже сверхжесткое гамма-излучение стареет, пройдя пятнадцать миллиардов световых лет. Но её энергия не уменьшалась, только падала частота и растягивался волновой фронт. Те, кто не смогут спастись, будут умирать долго, - несколько часов пройдет прежде, чем поток достигнет полной мощности. Анмай слишком хорошо мог представить, как это будет, - удивление, растерянность, ужас, отчаяние, боль...
   Вслед за Стеной Света придет поток ультрарелятивистских частиц, - остатки ускоренного излучением вещества, - и гравитационная волна рождавшегося Листа, замедляющая, помимо прочего, время.
   Но всё это уже не будет иметь никакого значения.
   ........................................................................................
   - Что же мы будем делать? - растерянно спросил он.
   - Прежде всего, нам нужно пополнить запас массы, - ответила "Укавэйра". - Мы прыгнем к солнцу Эрайа и займем позицию в его фотосфере. Тогда у нас будет постоянный источник массы, и наш Эвергет сможет развить мощность, в сотни раз большую мощности излучения солнца, в течение неограниченного времени.
   - Но все преимущества в битве будут на их стороне, - сказала Хьютай.
   - Их интеллектроника гораздо слабее нашей, а установки Эвергет служат также для сверхсветовой связи. У них есть телеинтерфейсы. Мы сможем внедриться в их сети и перехватить управление, - так же, как мы проделали это с Линзой. Попутно мы сможем выяснить, откуда они пришли. Так как они не умеют строить звездолеты, но могут нарушать запрет участников Кунха на Йалис, они наверняка, как и мы, беглецы из прошлого, причем, более раннего, чем наше, - лет на четыреста, когда эта технология стала общедоступна. Координаты Эрайа они могли найти на оставленных Файау планетах. Иное маловероятно. Но Файау ушла пять тысяч лет назад, а цивилизации окалины не меньше трех тысячелетий. Они наверняка населили оставленные Файау не-планеты, и известные ей не-планеты прежних сверхрас. Мы знаем о них очень мало, но их поведение на Эрайа иррационально, мотивы непредсказуемы. Поэтому нам нужно быть предельно осторожными. Вся их общность уже знает о нашем появлении. Что они решат? То, что мы не обнаружили здесь подобных нам интеллектронных кораблей, ещё ничего не значит. Когда мы ушли, их было шестнадцать тысяч...
   Чтобы проникнуть в их компьютерные сети, нам нужно время, - пока нельзя сказать точно, какое, но полет к солнцу в обычном пространстве, даже если мы решимся потратить на него всю нашу массу, займет минимум сорок дней. Причем, потратив её, мы уже не сможем войти в не-пространство, если это потребуется. Поэтому мы войдем в него сейчас, выйдем возле солнца и нырнем в его конвективную зону. Файа заметят наш прыжок, но потом не смогут нас найти, а значит, и уничтожить, - просто не будут знать, где сконцентрировать Йалис без риска взорвать своё солнце. Впрочем, разрушительный импульс от нашего не-перехода на столь близком расстоянии их машины ослабят. Вреда это никому не принесет. Потом, с помощью мгновенной связи, мы проникнем в их компьютеры, и тогда поймем, что делать дальше.
   - Но как же... - начала Хьютай.
   - Магнитное поле корабля защитит нас от давления плазмы, - пояснил Анмай. - Это старый принцип магнитной ловушки, только вывернутой наизнанку. А магнитное поле "Укавэйры" очень мощное - триллионы гаусс. Сверхпроводящая броня из нейтрида отразит всю лучистую энергию. А внутреннее тепло корабля можно отвести и против градиента температуры, - была бы энергия. И температура в конвективной зоне немногим больше, чем в фотосфере, - десять, двенадцать тысяч градусов.
   - Я согласна, - Хьютай усмехнулась и зябко повела плечами. - Но всё же...
   - Вы не сможете за мной последовать, - сказала "Укавэйра". - Во-первых, выброс лептокварков при не-переходе может вызвать детонацию в солнечной плазме, и мне придется ограничить его с помощью инжекции античастиц. Для вас это очень опасно.
   Хьютай кивнула. Она умерла во время такой инжекции, когда они вторглись в Линзу, - даже вспоминать об этом ей не хотелось.
   - Но главное - гравитация. Она, как известно, не экранируется, а гравитация в конвективной зоне в двадцать пять раз сильнее стандартной. Если погрузиться в ядро солнца, она станет равной нулю, но при температуре в пятнадцать миллионов градусов крайне сложно обеспечить охлаждение. Кроме того, если нам придется уйти из ядра в не-пространство, первичный взрыв не-перехода вызовет термоядерную детонацию всей массы солнца, хотя корабль при этом и не пострадает. Поэтому нам придется разделиться - конечно, временно. Вы перейдете на свой звездолет-разведчик, "Товию". Она не очень велика, а с расстояния в восемьдесят миллиардов миль совершенно незаметна. Её Эвергет защитит вас, когда мы войдем в не-пространство. Его вмешательства окалина тоже не заметит. Мы не знаем, сколько вам придется ждать, но...
   - Я не хочу ждать, - сказал Анмай. - Я хочу попасть на Эрайа, и всё узнать сам. Это возможно, "Укавэйра"?
   - Да. Мы будем поддерживать непрерывную связь через Эвергет "Товии". Но его мощность относительно ничтожна, и, если вас обнаружат, мы просто не успеем помочь вам, - разве что снабдить его массой для мгновенного входа в не-пространство, - Эвергет мог наносить удары через не-пространство, направляя протоны и иные частицы в любую заданную точку, мог отклонить такой удар, помешав их выходу из не-пространства, или, сделав его более точным, направить протоны прямо в своё ядро. - Но риск очень велик. Я могу просто убить вас.
   - Могли бы просто сказать, что не только ваш ум, но и ваша сила всегда будет с нами, - Хьютай усмехнулась.
   К счастью, риск обнаружения был не очень велик. Пучок гамма-лучей, характерный для фотонной тяги, очень легко засечь, но "Товия" имела нейтринный двигатель. В сверхплотной и сверхгорячей плазме её Йалис-ядра, где даже протоны распадались, образуя кварк-глюонную смесь, большая часть её тепловой энергии излучалась в виде нейтрино. В магнитном поле мощностью в десять триллионов гаусс это излучение становилось направленным, - возникало нечто вроде нейтринного лазера. Этот эффект файа открыли ещё в начале космической эры, при изучении аномального ускорения нейтронных звёзд. Так как нейтрино почти не взаимодействуют с веществом, такой двигатель было практически невозможно обнаружить, - даже в атмосфере планет.
   Спрятать саму "Товию" - громадину поперечником в два вэйда и массой в двадцать миллионов тонн - было несколько труднее, но возможно. Поглотить излучение радаров легко, мимикрические изображения на обшивке сделают её прозрачной в оптическом диапазоне, а её собственное тепловое излучение поглотят поля отрицательной энергии, - усвоенная "Товией" древняя технология Мэйат. Но им придется полагаться скорее на удачу, чем на технику. На помощь "Укавэйры" рассчитывать не приходилось - по крайней мере, в ближайшее время.
   ........................................................................................
   - Почему нам никогда не сидится спокойно? - спросила Хьютай. - Когда-нибудь любопытство убьет нас!
   Анмай рассеянно кивнул, глядя на уплывающую пирамиду "Укавэйры". Та казалась призраком, сотканным из чистого света. Упругая тяжесть прижала пару к полу, - двигатели "Товии" работали на полную мощность, бледная корона пламени окружала её. "Укавэйра" становилась всё меньше, - игрушкой, плывущей звездой, точкой, - и исчезла, затерявшись среди других звезд. В рубке "Товии", - просторном многоугольном зале, залитом бледным светом экранов, - повисла тревожная тишина. Её нарушил чистый голос "Укавэйры":
   - Через пятнадцать секунд я уйду в не-пространство. На расстоянии миллиона миль это не повредит вам. Удачи!
   Вновь стало тихо. Хьютай подумала, что безличный голос "Укавэйры" становится всё более похожим на её собственный. Анмай же всматривался в бездну наклонных квадратных экранов, пытаясь угадать, какая из бесчисленных звезд сейчас взорвется мучительным светом. Хотя ему оставались уже считанные секунды, он всё же отыскал её. В это мгновение она вспыхнула.
   ........................................................................................
   Опомнившись, Анмай ощутил, что весь взмок - он опять не ожидал, что будет так больно. Самым обидным было то, что при этом они не сдвинулись и на миллиметр. "Товия" благополучно отразила удар гамма-излучения, способный превратить в пар старинный броненосец, но это служило слабым утешением.
   - Вот мы и остались одни, - сказала Хьютай, отбрасывая назад свои влажные волосы.
   - Одни? - Анмай усмехнулся. - В управляющей сути "Товии" сейчас живет десять или одиннадцать лучших разумов "Укавэйры", переселившихся в её интеллектронную сеть. Так что мы по-прежнему внутри живого существа, и притом того же!
   Хьютай улыбнулась. Анмай невольно взмахнул руками и едва не упал, когда пол вдруг ушел у него из-под ног, - заработали маневровые двигатели. "Товия" плавно развернулась, направляясь к ярчайшей звезде неба, - солнцу их родины...
   ...........................................................................................
   Уже привычные дни космического полета не казались им скучными. Они часами любовались звездным небом или же беседовали с "Товией", которая регулярно снабжала их свежими новостями. Библиотеки корабля представляли собой неисчерпаемое поле для познания, - как и его виртуальные миры. За ними можно было наблюдать, или же самим строить их, чем увлеченно занималась Хьютай, - без особого, правда, успеха, так как ей хотелось, чтобы всё, без исключения, выглядело красиво.
   Когда им надоедало думать, они до изнеможения бегали, плавали, лазили в неотличимых от островков дикой природы тренировочных залах корабля, или сходились в рукопашных, яростных на вид схватках. Исход их каждый раз был неясен. Почему-то их поединки всегда незаметно переходили в нечто иное, и боевая ярость сменялась яростью чувственной с поразительной легкостью. И та, и другая оставляла на их телах равное количество ссадин, а то и синяков, но это ничуть им не мешало. Усталые, они мирно засыпали и видели причудливые, запутано-многоцветные сны.
   ........................................................................................
   Солнце Эрайа сначала, казалось, не менялось. Лишь на расстоянии полумиллиарда миль оно превратилось из звезды в крохотный ярчайший диск, окруженный жемчужной короной. Рядом с ним, теряясь в сиянии, виднелись планеты, - белые и голубые искры, неотличимые от бесчисленных звезд. Теперь солнце сперва медленно, затем всё быстрее росло, пока не стало гигантским шаром в широко раскинувшейся светящейся мантии. "Товия" облетела его по гигантской пологой дуге, пронесшись над самыми лучами короны. Эрайа становилась всё ярче в черноте космоса, а за ней разгорались желтоватые звездочки двух её лун.
   Начиналась самая опасная часть полета, - гигантские инфракрасные телескопы защитных станций легко могли засечь "Товию". Единственным способом скрыться от них была нуль-энергетическая завеса. Корабль окутался коконом минус-полей, поглощавших тепло и излучение радаров, но прозрачных для видимого света. Эта маскировка была надёжной, но означала, что до цели они доберутся почти без топлива. К тому же, их могли засечь гамма-лазерным локатором, но тут оставалось рассчитывать лишь на удачу.
   ...........................................................................................
   Через пять дней солнце стало просто солнцем - ярким кругом огня в черном небе. Эрайа из исчезающей точки, различимой лишь в мощный телескоп, стала сперва маленьким голубовато-белым пятнистым диском, потом выросла в огромный шар, занимавший полнеба, - до неё оставался всего десяток тысяч миль. За планетой сверкающим серебристо-рыжеватым серпом плыла внутренняя луна, Уку, окруженная едва заметным тончайшим бледным ореолом разреженной атмосферы. Алейра, внешняя луна, сюрреалистическая золотистая роза из света и теней, застыла почти напротив неё. Её диск был на треть больше.
   "Товия" погасила крейсерскую скорость и сейчас плыла вокруг Эрайа по высокой, медлительной орбите. Мимикрические экраны превратили её в прозрачный кусок пустоты. Оставалось лишь надеяться, что её минус-экраны сохранят баланс, и корабль не превратится в зияющую абсолютным холодом дыру.
   Анмай и Хьютай не отрывались от экранов, - за отведенные ими себе немногие дни они хотели лучше узнать этот мир, прежде, чем стать его частью.
   Они добирались до него больше месяца, а за это время многое изменилось. Анмай слышал, какая волна растерянности прокатилась в радиоэфире - отражение растерянности обитателей системы, когда молчаливый чужак, пришелец из-за грани их мира, вдруг исчез так же, как появился, чтобы в тот же миг вынырнуть всего в пятидесяти тысячах миль от фотосферы их светила, вызвав сильнейшую солнечную вспышку. Файа были испуганы, но, к счастью, их старые корабли не могли последовать за пришельцем в огненную бездну и познакомиться с ним вблизи.
   Сейчас "Укавэйра" плавала в фотосфере, на глубине всего в пятисот миль. Её зонды парили в солнечной короне, непрерывно перехватывая радиопередачи.
   За десять тысяч лет язык файа совершенно изменился, но "Укавэйра" почти сразу расшифровала и его, и язык людей, явно имевший отношение к языкам Линзы. Обитатели "Товии" выучили оба языка Эрайа за несколько минут. Вэру не хотел вновь прибегать к прямому вводу информации в мозг, но выбора у него не было. Иным способом выучить, - не просто заучить несколько тысяч слов, а овладеть, как родными, двумя совершенно различными языками он за это время не успел бы.
   - Бедные наши головы! - сказала Хьютай после окончания процедуры. - Теперь они вмещают четыре языка, чуть ли не по сто тысяч слов в каждом! Так мы быстро исчерпаем резервы нашей памяти и присоединимся к душам "Укавэйры", хотя она и говорит, что свободного места у нас ещё много больше, чем занятого воспоминаниями!
   Точно так же "Укавэйра" могла передать им и всю информацию о Эрайа, но Анмай отказался. Древний и несовершенный способ познания нравился ему гораздо больше.
   Я люблю разбираться во всем сам, - ответил он машине, - и заполнять пробелы незнания фантазией. Пусть это и примитивно, но зато намного интереснее!
   ........................................................................................
   Теперь дни напролет они проводили у экранов, неотрывно глядя вниз. Эрайа была воистину Дивным Миром. Больше полумиллиона лет назад на её южном континенте, Куайа, появились первые разумные существа, тогда ещё называвшие себя просто айа - народ. В теплом и неизменном климате у них не было нужды в цивилизации, и та возникла совершенно случайно. До этого айа жили, как дикари, в вечнозеленых лесах и бескрайних степях Куайа.
   Первый их город был построен в каменистой дельте великой реки Рэр, больше тридцати тысяч лет назад. К этому времени айа уже прошли длинный путь развития. Они достигли поразительного физического и, отчасти, душевного совершенства. Научившись строить плоты, они постепенно заселили все прибрежные острова. Но единственный океан Эрайа был столь широк и бурен, что северный континент, Ламайа, - Новая Земля, - был открыт и заселен лишь после создания паровых судов, неподвластных страшным тайфунам, непрерывно бушующим в экваториальных широтах планеты. Это произошло двадцать пять тысяч лет назад.
   Анмай думал о прихотях природы и случайностях, от которых зависит развитие цивилизаций. Колонизация огромного девственного материка необычайно ускорила развитие айа. Новый Свет скоро превзошел Старый. Если бы эволюция задержалась на сотню миллионов лет, если бы два единых сверхконтинента успели распасться на десяток меньших, - такого резкого рывка просто не было бы. И айа не успели бы войти в промежуточную стадию Кунха...
   Впрочем, случались в их истории и катастрофы. Эрайа не минули войны и противостояние сверхдержав. Потом чума муравьиного коллективизма поглотила всю планету, всего за пятьдесят лет начисто разрушив цивилизацию, и чуть было не погубив сам разум. Но в результате, после пятисот лет безвременья, возникла единая раса, - анмайа, позднее заселившая ещё восемь тысяч планет...
   И вновь Анмай подумал о случайностях. Если бы не две больших луны Эрайа, в особенности внутренняя, Уку, отдаленная от неё всего на сто двадцать две тысячи миль, и при диаметре в три тысячи миль обладавшая тонкой атмосферой, - анмайа вряд ли всерьёз увлеклись бы космонавтикой. Если бы не обладавшая жизнью и пригодная для быстрой колонизации Уртара, - анмайа не стали бы так развивать её и осваивать астроинженерию. И, если бы не Главный Компонент, - чёрная дыра, они никогда бы не создали ни установок Эвергет, ни межзвездной империи. И не погибли бы двадцать две тысячи лет назад, попав в западню квантового вырождения, слишком много и слишком неумело используя Йалис.
   Тогда, за триллионную долю секунды, Эрайа превратилась в абсолютно мертвый мир. Полгода спустя к ней пришел последний уцелевший корабль анмайа. Они восстановили биосферы всех трех миров, но остаточные эффекты квантового вырождения оказались столь сильны, что заставили их навсегда уйти в бездну Вселенной. Они основали новую цивилизацию, - Империю Маолайн, в центре их галактики, а потом попытались создать вторую, в Линзе. Там их звездолет потерпел катастрофу, а их потомки одичали и выродились. А потом Межрасовый Альянс уничтожил и Империю...
   Лишь на одной из его заброшенных планет файа, - изгнанники и полудикари, давно забывшие свою родину, - вновь, случайно, открыли Йалис, - и вновь при помощи черной дыры, Бездны, вскоре поглотившей их мир...
   Анмай усмехнулся, вспомнив, что всё это, - создание про-Эвергета, Возрождение, положившее начало величайшей, Третьей Культуре, - всё это дело его собственных рук. Сейчас он сам уже в это не верил...
   С тех пор его народ уже не знал задержек на своём пути. Файа лишь возрастали от знания к знанию, от силы к силе. Через две тысячи лет они превзошли своих предшественников. Затем они заселили всю Вселенную, пересекая её из края в край на своих светоносных кораблях, и превращая звезды в невообразимые города. А затем, пять тысяч лет назад, исчезли, - их путь увел их в иные, невообразимые миры, за пределы этой Вселенной. Но в покинутое ими будущее вторглось их прошлое...
   А одинокая пара вернулась на свой Первичный Мир, - мир, обреченный сгореть всего через триста сорок дней. Анмай думал, что его соплеменники должны хотя бы попытаться спасти свою великую родину, - иначе они перестанут быть файа. Но "Укавэйра" не обнаружила никаких признаков спасательных работ. И им оставалось лишь с тоскливым и грустным любопытством смотреть на родную планету, - мир, изменивший историю Вселенной.
   ........................................................................................
   Двадцать тысяч лет Эрайа населяли лишь растения и звери. Леса поглотили поля и дороги, реки смыли мосты. Гигантские плотины дольше иных творений рук сопротивлялись времени, - но и их разламывали медлительные движения планетной коры. Уцелевшие доверху занесло илом. Бесчисленные машины изржавели в неузнаваемый прах. От их создателей не осталось даже праха. Исполинские города превратились в девственные джунгли. Жизнь торжествовала всюду, но квантовое вырождение оставило почти незаметные следы в структуре материи, и они наложили на неё свою печать. Потом порожденные им противоестественные конгломераты элементарных частиц всё же распались, рассеялись бесследно, - а оставленные ими необратимые изменения в генах сохранились...
   Когда файа привезли сюда людей, тем пришлось вести настоящую войну с агрессивной, переродившейся природой. Как водится, человек победил, - теперь жизнь Эрайа была лишь тенью прежней, ведь и файа тоже вели эту, сейчас уже забытую войну. Люди создали свою цивилизацию, и Эрайа стала их родиной. Они восстановили старые города анмайа и построили свои. Их было больше миллиарда, и даже бесконечная война не слишком мешала им увеличивать население и развивать промышленность.
   Как узнал Вэру, общая численность населения, - миллиард людей и двести миллионов файа, - в точности соответствовала экологически оптимальной. Сейчас все файа жили на южном континенте. Они медленно, но неотвратимо проигрывали свою Игру. Люди заняли уже весь северный материк, а позиции файа на южном подвергались постоянным атакам, рейдам и воздушным налетам. В ответ файа совершали набеги на людей, разрушая их города. Их крейсера и линкоры бороздили экваториальный океан, небезуспешно громя конвои из Ламайа в Куайа и обратно. Многие острова у побережья Куайа файа превратили в военные базы, на других уже обосновались люди...
   Экваториальные к ним не относились. Их окружали силовые щиты, хотя лишь одна из Небесных Башен действовала. У её основания жили файа, возвращавшиеся на Эрайа после смерти. Другие искусственные острова оказались совершенно пусты.
   Куайа населяли примерно поровну файа и люди. Здесь файа ещё удерживали не только большую часть побережья, где стояли величайшие и древнейшие города айа, но и околополярные степи, - и довольно плотно заселяли их.
   Анмай с тоской и восхищением смотрел на Тайлану, столицу Эрайа, - древнейший город его расы, восстановленный в точности. К приходу файа он стал огромным болотом, неотличимым от простиравшегося здесь пятьдесят тысяч лет назад. Сейчас обширная дельта Рэра вновь стала геометрически правильной сетью широких каналов, разделявших россыпь таких же геометрических островов, покрытых пышной зеленью парков. На них стояли многочисленные пирамидальные здания, очень похожие на корабли Первой Культуры, такие же огромные, - две мили в высоту, только не серебристо-зеркальные, а чисто-белые, с пышными темно-зелеными поясами отклоненных наружу террас.
   Анмай помнил, что именно по образцу чудом сохранившихся описаний Тайланы Армфер Тару, его приемный отец, построил Новый Город Товии, ныне обратившийся в ничто, и тоска сжимала его сердце. Он смотрел на арки колоссальных мостов, соединявших острова и сами здания на огромной высоте, на плотины и шлюзы в русле Рэра, на изначальные сооружения айа, - бережно сохраненные, они оставались неизменными.
   Сейчас никто уже не помнил, что воплощал образ узкой пирамиды с наклоненными наружу стенами восьми уступов, хотя даже Файау строила так и свои здания, и межзвездные корабли. Но, глядя на первые - самые первые пирамиды, Анмай ощутил, что за пределом памяти бьется нечто, бессильное обрести форму. Он вздрогнул.
   Он видел другие города файа - меньшие, но более красивые, без подавляющих размером громадин, маленькие селения, иногда просто отдельные большие здания. По сравнению с ними даже самые большие города людей казались убогими. Файа всегда, изначально были хорошими строителями. Но люди, в отличии от них, обращали больше внимания не на форму, а на содержание своих творений...
   Зато файа строили навеки. Многие сооружения Первой Культуры, отлитые из субстали, отлично сохранились и поныне. На полюсах Эрайа возвышались шпили, - спирали узких игл, вздымавшихся всё выше, так, что центральные вонзались прямо в стратосферу. Ажурные вечные мосты перекрывали морские проливы. Назначение многих причудливых конструкций уже нельзя было угадать, назначение других не вызывало никаких сомнений.
   Ещё задолго до Катастрофы анмайа демонтировали на планете все установки Эвергет, но возведенные для них колоссальные укрепленные здания, - плоские купола на массивных многоугольных основаниях шириной в милю, - сохранились и поныне. Построив Небесные Башни, анмайа снесли и космодромы, но телескопы "Товии" нашли несколько, построенных позднее, - один в Тайлане, один у южного полюса, другие в крупнейших городах. На них садились крылатые и конические астроматы. С их помощью здешние файа общались со своими собратьями на Уртаре. Небольшие корабли с термоядерными двигателями добирались до неё всего за две недели. Изоляция Эрайа оказалась неполной. "Укавэйра" с легкостью установила это, но так и не смогла выяснить, откуда сюда пришли файа и люди.
   - Мы уже можем проникнуть в их сети мгновенной связи и в основные системы управления, но это нельзя сделать незаметно, - призналась она. - Чтобы получить нужную информацию, нам придется взломать их коды и перехватить управление. Это равнозначно объявлению войны. В этой системе их технический уровень отстает от нашего на тысячи лет, но в других их системах он значительно выше. Их столица, - одна из гигантских не-планет, но чья и где, - пока что неизвестно...
   - А если мне... нам... спуститься вниз и попробовать выяснить это? - спросил Анмай.
   - Это секретная информация, её не так просто узнать, - но для нас это лишь вопрос времени. Впрочем, если вы хотите встретиться с файа и людьми...
   - Хочу. Ведь они, - последние живые существа, которых мне суждено увидеть.
   ........................................................................................
   После этого разговора Анмай с особым интересом наблюдал за жителями Эрайа. О присутствии невидимой "Товии" они не знали, - лишь самый совершенный инфракрасный телескоп смог бы обнаружить её. Но наблюдения за космосом с поверхности Эрайа не велось. Зачем? Файа всецело полагались на защитный периметр, - а "Товия" уже проникла внутри него. К тому же, они были заняты совершенно другими вещами, находя удовольствие в войне с иной расой, длившейся уже два тысячелетия. Они никак не контролировали людей, - это сделало бы всю Игру бессмыслицей, - но убивали их без всякой жалости.
   Вэру эта бессмысленная война возмущала. Здесь обнаружились черты противостояния на Уарке, - его собственной истории, - и это вызывало у него особенно жаркий стыд. В самом деле, не много радости видеть, как потомки с упоением повторяют худшие твои ошибки. Здесь не шли в ход технические и иные хитрости, файа действовали в лоб, - устраивали набеги всякий раз, когда им этого хотелось, а также держали множество людей-рабов. Обнаружились и жертвоприношения пленников...
   Файа относились к людям, как к ценной дичи, которую нужно беречь и разводить, - но лишь затем, чтобы демонстрировать свою хитрость и удаль, убивая её. Правда, сейчас внизу царил относительный мир, - точнее, Анмай не обнаружил признаков больших войн. В последнее время файа было уже не до людей. Предстоящая гибель Первичного Мира и для них была достаточно трагична, да и отношения двух рас, живущих рядом два долгих тысячелетия, не сводились к одним военным конфликтам, - они оказались очень запутанными и сложными.
   У здешних файа хватило ума не пытаться завершить Игру Эрайа победой, - своих сил им бы всё равно не хватило, а помощь извне лишила бы затею последних крупиц смысла. К тому же, файа внизу лишь формально составляли единство. Они жили множеством отдельных городов, селений, общин. Каждая из них была, по сути, независимой, в том числе и в своём отношении к людям. Кое-где файа содержали "своих" людей, и те искренне поддерживали их, - даже в войне со свободными собратьями. Но вот файа, помогавших людям в войне, не нашлось, - их презрение к ним было повсеместным и абсолютным. В иных общинах процветало самое натуральное рабство, в иных, - жертвоприношения, живо напомнившие Вэру историю его родины, Фамайа. Он знал, что должен всё это прекратить, но, в то же время... хотел сам поучаствовать в Игре, - хотя, конечно, не на стороне палачей...
   При уникальном могуществе файа такие Игры были неизбежны. Они могли творить всё, что угодно, - потому, что никто не мог помешать им. Проблема была примитивна до крайности, - и потому почти неразрешима. Прекратить Игру силой было несложно, - но вступать в войну с собратьями "Укавэйра" всё же не хотела: этому мешал древний и сильнейший запрет на междоусобную рознь у файа, и вполне реальная опасность бесславной гибели.
   ........................................................................................
   Всего пять дней "Товия" кружила над Эрайа. На шестой (335-й до дня "С" по его личному календарю), день Анмай решил сесть. "Укавэйра" не возражала, - ведь "Товия" прибыла сюда именно для этого.
   Они выбрали для посадки район околополярных степей Куайа, - наиболее спокойный по данным предварительной разведки, у самой мирной границы между файа и людьми. К тому же, там был самый спокойный и лучший на всей Эрайа климат вечной весны.
   ........................................................................................
   Вновь запустив свои нейтринные двигатели, "Товия" с величественной медлительностью развернулась и стала медленно спускаться, гася орбитальную скорость. Внутри неё, в многоугольной рубке, не отрываясь от экранов, застыли Анмай и Хьютай.
   Притемненное экранами солнце казалось серебряным шаром в бледной жемчужной короне. В его сиянии терялись даже орбитальные крепости, свет гасил звезды, неподвижное небо казалось угольно-чёрным, пустым и плоским. Медленно, незаметно для глаз, в нём росла, надвигаясь, гигантская сфера Эрайа, сияя воздушной синевой, нестерпимо сверкая белыми спиралями и полосами облаков, - нестрашными на вид тайфунами и грозами. Ничего больше различить пока было нельзя.
   "Товия" описывала гигантскую дугу, чтобы опуститься на ночной стороне по-прежнему незаметно-медлительно приближавшейся планеты. Она наплывала сияющей выпуклой стеной, становясь всё ярче, и занимала уже всё поле зрения, - ослепительная, перистая голубовато-белая на дневной стороне, синевато-черная, - на ночной. Анмай попытался разглядеть очертания берегов, или хотя бы огни городов в ночной тени, но тщетно. Яростный отблеск облаков скрывал всё.
   Эрайа приближалась. "Товия" падала всё стремительнее, движение поверхности под ней уже было хорошо заметно и становилось всё быстрее. Вэру показалось, что он видит огни городов, тускло просвечивающие сквозь розовеющие закатные облака, но он не был в этом уверен. Внезапно он понял, что это просто отблеск заходящего солнца на воде, - озерах или реках.
   Закат наступил и для них, - уходя за край планеты, солнце расплылось широкой радужной полосой во влажной толще атмосферы. Этот закат был поразительно красив, - на фоне радужного сияния громоздились грозовые тучи. Окаймленные багрянцем, они отбрасывали в космос огромные лучистые тени. В них, едва заметно, трепетали вспышки молний.
   Орбитальный закат оказался коротким, - всего через минуту на небе остались лишь вечные звезды космоса и каменный цветок Алейры, неправдоподобно чёткий и реальный. Казалось, до него всего несколько миль.
   Анмай всё же смог разглядеть далеко внизу слабые огни городов, - расплывчатые, неопределенного желто-синеватого цвета, словно пятна тлеющих облаков. Он попытался разглядеть их получше, но в этот миг его прижало к полу, так резко, что потемнело в глазах, - "Товия" гасила орбитальную скорость, чтобы войти в атмосферу, не оставляя огненного следа. Края планеты уходили за горизонт, её поверхность распластывалась, - они незаметно пересекли решающую границу, за которой расстояние до небесного тела становится просто высотой.
   Им так и не удалось разглядеть очертания земли, - её скрыли тучи. Быстро замедляя ход, "Товия" спускалась к бескрайнему морю облаков, золотистых в свете лепестков огромной, в полтора угловых градуса диаметром, луны. Вздымаясь, подобно гигантским горам, они скрывали землю не полностью, но в черных провалах между облаками, куда заглядывали лишь яркие звезды, ничего нельзя было разглядеть.
   Лишь когда до поверхности Эрайа осталось всего пять миль, "Товия" плавно затормозила, потом поднялась и зависла неподвижно. Так она могла парить почти вечно, - в настоящей посадке просто не было необходимости.
   - А ниже нельзя? - удивился Анмай.
   "Товия" промолчала, но отделившийся от неё зонд показал бледное мерцающее пятно в жерле реактора под призраком корабля, очерченным зыбкими струями нагретого воздуха, - огни звезд в них мерцали и расплывались. Для глаз это было почти незаметно, но всё же... всё же...
   - Очень славно, - сказал Анмай. - Наша невидимость никуда не годится. Можно с этим что-то сделать?
   - Нет. Остаточная ионизация в дюзе, - неустранимое следствие нейтринной эмиссии, а если мы решим снизить её мощность, то просто грохнемся. Чтобы остаться незаметными, нам надо парить в стратосфере, на высоте не меньше десяти миль. При снижении, с увеличением плотности воздуха, свечение усилится.
   - С такой высоты немногое увидишь. Впрочем... неважно. Всё равно, мне... нам придется прокинуть корабль, чтобы встретиться с жителями Эрайа.
   - Вы хотите сделать это сейчас? - спросила машина.
   - Да, сейчас.
   - Вряд ли это будет разумно. Ваша безопасность...
   - Зависит лишь от моей осторожности. Я запрограммирую мой весм на подрыв при угрозе потери связи. Тогда не будет вообще никакой опасности.
   - Возможно. Но там, внизу, - не дикари, а высокоразвитое общество, лишь имитирующее дикость. Файа сразу поймут, что в их матричной системе появился чужак. Они прочтут ваши мысли, память, - и нам конец.
   Анмай задумался.
   - Можно изменить частоту, как-то сделать сигнал весма незаметным?
   - Можно, но без полной гарантии. Скорее, это привлечет ещё большее внимание. Вы знаете, что у них тут есть полиция мыслей?..
   - Что ж. Тогда всё будет всерьёз. Если меня убьют внизу - я умру.
   - Мы не можем удерживать вас силой, - Анмай сразу понял, что с ним говорит уже не "Товия", а "Укавэйра". - Но ваша жизнь принадлежит не только вам...
   Он улыбнулся.
   - Если не ошибаюсь, единственный вид связи, которую, даже теоретически, абсолютно невозможно перехватить, - сверхсветовые квантовые функции, две системы тождественно-идентичных микрообъектов. Почему бы не воспользоваться ей?
   - Её пропускная способность ничтожна. Обычный разговор она ещё может обеспечить, передачу памяти, - нет. Кроме того, очень велика опасность искажений.
   - Понятно. Что вы хотите предложить?
   - Вы спуститесь вниз без весма, но с имитирующим его квантовым передатчиком. Мы всегда будем над вами, и, если будет нужно, - мы вмешаемся. Чтобы изготовить браслет, нам потребуются сутки.
   - Хорошо. Я подожду. И... благодарю вас.
   ........................................................................................
   Эти сутки показались Вэру самыми длинными в его жизни. "Товия" парила в стратосфере, далеко внизу виднелись лишь горы облаков, но он и не смотрел вниз - мучительное нетерпение заглушило все остальные чувства. Он и не представлял, что его с такой силой будет терзать одиночество.
   Их окружала пронизанная солнцем воздушная пустота. Лишь однажды, очень далеко, показался самолет - блестящее серебряное пятнышко, оставлявшее инверсионный след. Анмай проводил его взглядом, не решаясь спросить, чей он. Наконец, когда последние лучи заката окрасили вершины облаков, "Товия" сообщила, что всё готово. Анмай стал собираться. Хьютай с интересом следила за ним.
   - Я пойду с тобой, - неожиданно сказала она.
   - Нет. Если с тобой что-то случится...
   Она остановила его, подняв руку.
   - Однажды ты так же ушел в разведку Линзы, и исчез на год. Весь этот год я считала тебя мёртвым. В моих волосах нет седины, но это не значит, что я не страдала. И, если ты вновь исчезнешь...
   - Но я...
   - Молчи! Всегда вместе. Ты сам это сказал. Всегда. Даже за порогом смерти. И за пределами существующего, где мы однажды окажемся...
   Анмай опустил голову и вдруг усмехнулся.
   - Пусть так! Но если с тобой что-то случится...
   Усмешка Хьютай оборвала его слова.
   ........................................................................................
   В последние минуты перед спуском, когда они уже стояли у маленького скиммера в огромном ангаре "Товии", Анмай ощутил вдруг неожиданно сильное волнение. Ведь прошло десять тысяч лет! Файа изменились, не могли не измениться. Что он им скажет? Примут ли они его за соплеменника, не говоря уже об иных тонкостях?..
   Вэру подошел к черной зеркальной стене ангара, напряженно всматриваясь в своё призрачное отражение - обычное лицо файского юноши, красивое, но слишком уж невозмутимое - даже сказать по этому лицу, что ему не восемнадцать лет, а почти вдвое больше, было нельзя. Он был создателем сверхрасы, перестраивающей Вселенные, сам пересек миллиарды световых лет, видел величие и ужас мироздания, - но на него смотрел обычный файский парень, рослый, широкоглазый, с хмурым лицом, словно отлитым из тускло отблескивающего смуглого базальта, - любитель драк и девчонок в сером удобном комбинезоне с множеством накладных карманов, ещё времен "Астрофайры". Но такие носили на Эрайа и сейчас, так что прибегать к маскараду не пришлось. На босых ногах, - сандалии с легкими ремешками. Серебряный обруч на черной гриве - скорее от волос, упрямо лезущих в глаза, чем для красоты. Вот, собственно, и всё. Ни звездного света в глазах, ни печати мудрости на лице.
   Анмай усмехнулся и поднес к глазам браслет на левом запястье, - массивное драгоценное украшение, блестевшее резным серебром. В нём горели пристальные черные глазки, - глаза "Укавэйры". И ещё, это её уши, её осязание, её язык... Было трудно поверить, что этот браслет неразрывно связан с такой же квантовой сущностью в недрах "Товии", - и будет связан, даже если их разнести на разные края этой Вселенной. По сравнению с этой вещью, собранной даже не по атомам, а по квантам, неизмеримо более сложной, чем его тело, остальные части его снаряжения выглядели обычно.
   Массивные сегменты силового пояса не очень бросались в глаза, - внизу ими не пользовались. Оружие, - старый дезинтегратор с "Увайа", мощный, но слишком громоздкий, пришлось оставить. Его и старый мазер "Астрофайры" заменил маленький универсальный излучатель, уместившийся в набедренном кармане. Длинный нож на поясе, - Анмай почти не владел им, и взял лишь потому, что такие носили воины-файа, одевавшиеся так же, как он. По вместительным карманам он рассовал немало плиток концентрированной пищи, - и всё. Браслет "Укавэйры" должен был заменить все остальные приборы.
   Он оглянулся на Хьютай. Она оделась так же, как всегда, - белая футболка, серые шорты (теперь, правда, перетянутые силовым поясом) и сандалии. На её левом запястье тоже блестел серебряный браслет квантовой связи, через плечо висела сумка, где, среди прочего, был и дезинтегратор "Укавэйры", - небольшой, но более эффективный и мощный, чем его собственный.
   - Будешь меня защищать? - насмешливо спросил он.
   - Да! - она с вызовом сверкнула глазами.
   - Не много ли защитников? "Укавэйра" наверняка пошлет за нами целую тучу своих нанетов, ядерно-кибернетических бактерий. А в крайнем случае...
   Он смолк. Экстран - удары через не-пространство - действительно были крайним средством. Для них не существовало упреждения, от них здесь не найдется защиты. Поток частиц мог быть любой мощности, от нескольких квантов до тераватт, но разрушительные эффекты не-перехода ограничивали применение. Теоретически, Анмай мог взорвать что угодно, лишь попросив об этом "Товию", но практически это зависело от расстояния, - чем больше, тем лучше, - и от желания машины. Это было главное. Если она захочет - она взорвет его самого. Да и ввиду очевидного превосходства местных файа, первый её выстрел, скорее всего, станет и последним...
   Он усмехнулся. Зачем тратить время в бессмысленных размышлениях?..
   Садясь в скиммер, он подал руку Хьютай. Через минуту маленькая овальная машина взвилась вверх и выскользнула из полумрака ангара в гаснущий закатный свет.
   Оглянувшись, Анмай увидел темный глаз ворот на глубокой синеве вечернего неба стратосферы. Он закрылся и исчез, оставив их в одиночестве. На миг перед ним мелькнул призрачный силуэт "Товии", очерченный дрожащим воздухом, потом скиммер камнем упал вниз. Пол ушел у пары из-под ног, вокруг засвистел рассекаемый воздух. Облака приближались на глазах, между ними темнела земля. Очень далеко из коричнево-алых туч вздымался узкий пучок серебряных игл, - южный полярный шпиль Эрайа...
   Вблизи волнистая, уже золотисто-зеленоватая в лунном свете пустыня утратила четкость очертаний, став туманной. У Вэру перехватило дух, когда машина врезалась в плотный бок воздушной горы, нырнув сначала в серый сумрак, а потом в непроницаемую тьму. Они скользили вниз во мраке, не снижая скорости.
   Через минуту мрак сменился прозрачной темнотой подоблачного простора, - но тут их резко вдавило в кресла: машина гасила огромную скорость падения. Вокруг беззвучно поднялся черный океан земли... резкий рывок, подбросивший их вверх... несколько замирающих содроганий... тишина. И в этой тишине они ощутили под собой неколебимую землю их предков.
   ...........................................................................................
   Анмай и Хьютай смотрели, невольно взявшись за руки, почти не дыша...
   Здесь царила почти абсолютная тьма, лишь где-то, очень далеко, между облаками пробивались лучи Алейры, призрачными пятнами света ползущие по равнине. На горизонте, на самом краю земли, мерцали туманные огни какого-то поселка, а на западе сверкали зарницы далекой грозы. Вокруг простерлась бесконечная степь, ветер гнал по ней широкие травяные волны...
   Вэру нестерпимо захотелось вдохнуть воздух этого мира. Прозрачный колпак скиммера готов был подняться от легкого прикосновения его руки к кнопке, но он медлил. Чего он боялся? Воздух? Он был пригоден для дыхания. Микроорганизмы? Ни один не найдет съедобным его полностью перестроенный организм. И всё же, у него перехватило дыхание, - от волнения. Он дрожал как мальчишка, забравшийся в чужой дом.
   Наконец, опомнившись, он нажал кнопку. Защелкали клапаны, зашипел воздух, - давление снаружи было на треть больше стандартного. Потянуло холодом, заложило уши, стало трудно дышать. Через минуту всё прошло. Толстая прозрачная крышка поднялась.
   Внезапно их окружил шум ветра и печальный шелест травы, - шум, похожий на шум моря. Анмай ощутил неожиданную тоску. Казалось бы, обычный воздух, - прохладный, свежий, с запахами сырости, травы и земли, но в нём было ещё что-то, от чего вдруг стеснилось в груди и защипало глаза, - что-то удивительно родное, совершенно неожиданное в этом чужом мире... в мире, где выросло двадцать тысяч поколений его предков. Этот запах звал его туда, в темноту...
   Выпрыгнув из машины, Анмай невольно вскрикнул, коснувшись раскаленной обшивки скиммера - под ней скрывался радиатор энергоблока, и сейчас, после посадки...
   Он подул на обожженную ладонь, рассмеялся вместе с Хьютай, и церемонно протянул руку, помогая ей выбраться. Потом они осмотрелись. Сильный прохладный ветер бил в лицо, трепал их волосы, со всех сторон, то усиливаясь, то затихая, их окружал шум травы. Хьютай скинула сандалии и растянулась на ней, рассеянно глядя вверх.
   - Как хорошо, Анми, - сказала она. - После всех этих отсеков... земля...
   Анмай сел рядом с ней. Он тоже разулся, забросив сандалии в кабину. Едва его босые ноги коснулись покрытой мягкой травой влажной земли, от неё по всему его телу словно прошел ток, до предела обострив все чувства. Он рывком вскочил, вытянувшись струной и напряженно всматриваясь в подоблачную темноту, - так же, как и его предки тридцать тысяч лет назад, - потом вдруг тихо рассмеялся. Хьютай, невидимая в темноте, потянула его за штаны, заставив снова сесть.
   Какое-то время они молчали, упиваясь почти забытыми ощущениями потерянности в этой живой ночи. Вэру вдруг показалось, что они вернулись на Девять Миров Файау... нет, вообще не покидали их, мечтая в темноте...
   - Что дальше? - наконец, спросила Хьютай. - Мне хорошо здесь, но хочется... пойти куда-то... полететь...
   Анмай улыбнулся.
   - Давай полетим дальше, посмотрим на этот мир, - предложил он. - И вообще, будем делать всё, что хотим...
   Хьютай вслед за ним пружинисто вскочила в кабину, но тут же метнулась назад, вспомнив о своих сандалиях. Лишь подобрав их, они поднялись.
   ..........................................................................................
   Скиммер помчался над степью, направляясь к огням далекого поселка. Пара смотрела вниз, едва различая очертания пологих холмов и ложбин. Конечно, умножители света могли превратить ночь в день, по крайней мере на экранах... но им понравилось лететь в ночи.
   Вдруг внизу промелькнули развалины - многоэтажные здания без крыш, неровные, толстые стены, какие-то провалы в земле, - здесь когда-то была файская община... Скиммер пролетел мимо: пару манили огни иного, живого поселка. Здесь, насколько они знали, были земли людей, поэтому ожидать особенных сюрпризов не стоило.
   Но поселок оказался вообще не поселком. С высоты вэйда они увидели правильные ряды длинных бараков, безоконных, крытых, если Вэру не изменила память, оцинкованным железом. Всё это окружала сложная ограда из колючей проволоки, её освещали невысокие синие фонари, - их они издали и приняли за огни улиц. Сбоку, на забетонированной площадке, стоял пятнисто-зеленый, явно военный вертолет. Возле него что-то двигалось - две или три фигурки, хорошо заметные на темном фоне.
   Анмай до предела увеличил изображение, внимательно рассматривая их. Мужчины, рослые, в одинаковой светлой одежде - узких брюках и чем-то вроде рубашек, выделяющих широкие плечи - явно форме. Отсюда он не мог различить их лиц, - лишь светлые, коротко остриженные волосы и загорелую, но всё же, не смуглую кожу. Люди! Анмай решил подвести машину поближе, но тут же остановил её, едва один из людей взглянул в его сторону.
   К счастью, их не заметили. Ночь была темной - разорванные тучи скрывали луну, двигатель скиммера работал бесшумно, а разглядеть в мешанине ночных облаков небольшую темную машину сможет лишь очень острый глаз...
   Увлекшись наблюдениями, Анмай забыл, что там, где есть вертолеты, есть и батареи зенитных ракет. Он не услышал выстрела, но увидел мгновенную сизую вспышку и стремительно летящий к ним красный огненный шар. Прежде, чем он успел что-либо сделать, сверкнуло ослепительно-рыжее пламя, по-прежнему беззвучное, но скиммер дико подпрыгнул и опрокинулся набок. Силовой щит выдержал, зато сам Вэру свалился на подругу, немедля наградившую его ударом локтя в бок. Выровняв машину, он с места дал полный ход, инстинктивно прижимаясь к самой земле.
   - Что это было? - через минуту спросила Хьютай.
   - Ракета с тепловым наведением, - ответил Вэру. - Не такие уж они тут и дикие. Если бы не силовое поле, мы бы и вздохнуть не успели... - он до предела увеличил скорость.
   Скиммер помчался к грозовой туче, освещенной слепящими вспышками, и в золотистых зигзагах молний проскочил сквозь неё. Оставив позади ливень и бешеную круговерть воздуха, они вылетели в простор огромной открытой равнины, залитой призрачным лунным светом.
   Положив руки на штурвал и чувствуя ладонь Хьютай на талии, Анмай проносился над исполинскими мягкими волнами серебристо-зеленых, пустынных, холмистых просторов. Впереди, над ними, парили острые, плоские плоты облаков, словно скользящие над стеной непроглядной тени. Анмай взмыл вверх, оставив землю далеко внизу. Теперь вокруг были лишь яркие звезды и волнистая, зеленовато-белая в лунном свете туманная пустыня под ними. По ней скользила смутная овальная тень скиммера, окруженная радужным ореолом.
   Анмай направил его туда, где над облаками вздымались горы. Машина взмыла над льдистой горной цепью, скользнула в заполненную бездонной чернотой пропасть и вновь взвилась вверх. Она вилась между вершинами, иногда на мгновение зависая и устремляясь дальше.
   Облетев по гигантской дуге горную страну и всласть насладившись полетом, Анмай повернул назад. Разорванные иззубренными пиками облака остались позади.
   Внизу открылось пустынное холмистое плоскогорье, голое, изрытое гигантскими воронками, усеянное странными постройками, частью целыми, частью - оплавленными, обрушенными и смятыми. Между них виднелась россыпь ржавой искореженной техники, - перевернутые танки, разломанные самолеты, сплющенные бронетранспортеры...
   Анмай завис над центром самой большой воронки, окруженной ярко блестевшим стеклянистым валом. В её глубине, во мраке тени, едва заметно сиял синеватый свет. Скиммер скользнул вниз, на дно воронки, слабо отразившись в дымчатой, синевато-мертвенной массе. Пара с интересом склонилась над приборами. Вряд ли это были следы войны, - скорее, просто полигон, заброшенный сотни лет назад...
   Но чем занимались здесь файа? Явно не испытанием атомных бомб, - радиация была слишком сильной. Судя по ней, здесь рвались магна-бомбы, - с равным количеством разноименных магнитных монополей в магнитной же ловушке. Такое применение драгоценных частиц было чудовищным расточительством. Ещё более чудовищным был сам факт ядерных испытаний на своей родной планете. Вэру стало жутковато, - он понял, что нынешняя цивилизация его соплеменников в самой своей основе поражена безумием.
   Пару минут скиммер висел неподвижно, затем свечой взмыл вверх и помчался прочь, - за пределы плоскогорья. Даже почти неуязвимым для радиации файа не стоило здесь задерживаться.
   ............................................................................................
   Задумавшись, Анмай летел над травянистой степью, спускаясь всё ниже и ниже, едва не задевая верхушки холмов, от которых уже протянулись длинные тени, - луна склонялась к западу. Машина скользила плавными зигзагами, на небольшой высоте, всё медленней, словно плывя в тени холмов. Она ненадолго замерла, когда на востоке посветлело небо и звезды начали бледнеть, затем рванулась вверх и зависла неподвижно. Анмай открыл колпак.
   Воздух в кабине похолодел. Вокруг осталось лишь небо, они парили одни в сумрачной пустоте. Земля простерлась под ними смутным темным ковром с редкими искрами огней. Невесомым облаком рыжеватого света над туманным горизонтом застыла заря, пронизанная острыми линиями безмерно далеких сиреневых облаков. Другие облака, редкие, серебряно-синие, зависли в воздушном море, словно таинственные острова.
   Уку, внутренняя луна, плыла, казалось, над самой землей ущербным тускло-золотистым диском, огромным, больше углового градуса, шаром, - серпом, заполненным пепельным светом, плыла, не освещая ничего, но бросая на воду какого-то озера цепь красноватых бликов, - на этой широте она не заходила по полгода, лишь медленно меняя фазы.
   Анмай полюбовался ей, пожалел, что Алейра, дивная искусственная луна Эрайа, как и её экваториальные спутники, отсюда не видна, и поднял голову.
   В бездонной синеве подкрашенного лунным золотом неба мерцало лишь несколько звезд. Он отыскал Айсиу, - самую яркую звезду Эрайа, вечно неподвижного стража её небес, веками манившую сюда, в эти приполярные степи, его народ. Рядом с ней тлела другая звезда, - дымно-багровый, тревожный маяк Нуиты, внешнего спутника Эрайа А. Взглянув на неё, Анмай словно почувствовал притяжение затаившейся в чистой синеве черной дыры.
   Низко над западным горизонтом, ещё более яркие в темной синеве, сияли две других звезды... планеты, желтоватая Юэра и чисто-синяя Уртара, второй обитаемый мир. Возле неё мерцала серебристая звездочка её луны...
   Анмай ещё никогда не видел такого красивого неба - из всех увиденных им оно было... самым гармоничным? И ещё никогда он не смотрел на звезды в такой тишине. Голос Хьютай показался ему сначала тоже идущим от звезд.
   - И что дальше, мой Анмай? Здесь очень красиво, но холодно. Куда мы полетим теперь?
   - Не знаю, - он улыбнулся. - Но до утра ещё далеко, а спать в воздухе я не привык!
   - Спать под кустом, я полагаю, тоже, - Хьютай усмехнулась. - И куда же нам, бедным, податься? Вообще-то, спать под звездами мне нравится!
   Осматриваясь, Анмай заметил одинокие развалины на вершине травянистого холма, - невысокие и пустые. Они спустились вниз... и сами не сразу заметили, что уже стоят снаружи...
   От крыши дома не осталось и следа, меж стен росла трава. Ни змей, ни пауков, любящих гнездиться в руинах, здесь не оказалось. Едва они уселись, их окружило мягкое тепло нагретого за длинный день камня, - словно накрыло невидимым воздушным одеялом. Они скинули одежду, расстелили её по траве, - постель вышла скудная, и не слишком удобная, но вдвоем им было уютно...
   Потом Хьютай почти бессознательно перебралась на траву, ощутив, как прохладные стебли ласкают её теплую кожу... такие же теплые руки Анмая, скользящие по ней... Они не говорили, все происходило в волшебной тишине этой ночи, в смутном полусвете, словно во сне, - в очень счастливом сне, когда тело кажется невесомым, но впитывает всё, - прохладу воздуха, запах травы, холод земли под ней...
   Потом они долго лежали рядом, усталые, но сон не шел к ним. Сквозь лениво качавшиеся травяные метелки они смотрели в бездонное небо, безмолвно размышляя, - каждый о своём. Серебристый свет зари, плывущей над туманной землей, через брешь в стене падал на их лица, трава всё что-то шептала им...
   Под этот мягкий шепот Анмай и уснул. Хьютай ещё какое-то время мечтала, положив голову на его грудь и прижимаясь животом к его теплому боку. Под утро стало холодно, и шум травы становился всё сильней и загадочней, - приближался рассвет. Затем и её унесли тёплые волны сна.
  
  

Глава 3.

Вселенная Рэтиа

  
  
   Когда-то, будучи маленьким, я очень любил делать гадости ближним. Если это сходило мне безнаказанно, я чувствовал себя настоящим гением. Когда я вырос, мне было очень стыдно вспоминать об этом. Но я могу кое-что сказать начинающим: лучше всего творить зло, искренне полагая, что твоё дело, - правильное и интересное, а тут трудно обойтись без подходящей к случаю религии.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   Утром их разбудил дымчато-багровый солнечный свет. Анмай долго, до дрожи, потягивался, чтобы размять оцепеневшее тело, - он спал нагишом на холодной траве, и замерз. Но при том, он чувствовал себя очень чистым, легким и счастливым.
   Он встал и с любопытством осмотрелся. Внизу, насколько хватал глаз, простерлась волнистая равнина, поросшая пышной травой. Над ней плыли окрашенные багрянцем восхода величественные кучевые облака, волоча по земле свои бесконечно длинные тени. Они плыли на юг целыми мирами, массивами, пугающе огромные, рельефные. Между них сияла бездонная голубизна. Солнце багровым шаром ползло вдоль горизонта, не спеша подниматься. Анмай вспомнил, что они возле полюса, где никогда не бывает полной темноты, - неяркий день сменяли нетемные сумерки.
   Вдали, на западе, высились снежные горы, розовые, необычайно чёткие в чистом прохладном воздухе. Над сливавшимися с облаками льдистыми вершинами застыл серебристый диск Уку, казавшийся их осколком...
   На востоке низкое солнце блестело на воде - невидимых волнах реки или большого озера. Если не считать теней облаков и волн, гонимых ветром по густой траве, внизу ничего не двигалось. Ни машин, ни файа, ни зверей.
   Лишь на юге, очень далеко, он заметил единственную белую искру, терявшуюся в текучих волнах травяного моря.
   ..........................................................................................
   Анмай прищурил глаза, пытаясь разглядеть её, потом запрыгнул в скиммер и включил максимальное увеличение. Розоватая искра превратилась в одинокую фигурку в длинной белой одежде, - человека, судя по светлым волосам. Он явно спешил, целеустремленно пробираясь на север, спотыкаясь и путаясь в траве. На его спине резко выделялись угловатые черные знаки, - цифры здешних файа, - и Анмай почувствовал неладное. Он вспомнил, что здесь есть рабство, и перед ним, несомненно, беглец.
   Без дальнейших размышлений пара спешно оделась и забрались в скиммер. Едва Вэру тронул штурвал, машина вздрогнула и почти бесшумно поплыла к человеку, одновременно снижаясь. Услышав шум воздуха, тот обернулся, - они увидели испуганное юное лицо, - споткнулся и упал в траву. Через секунду скиммер сел, мягко подпрыгнув на подушке силового поля. Едва прозрачный колпак отскочил, Анмай выпрыгнул наружу, - и, подбежав к поднявшемуся беглецу, застыл в растерянности.
   Перед ним стояла девушка, босая, но не столь юная, как ему сначала показалось, - ей было лет двадцать. Спутанные светлые волосы обрамляли тёмное от загара лицо. На нём светились большие синие глаза, - растерянные, со странно круглыми зрачками. Запястья тонких рук были поцарапаны, - Анмай не сразу понял, что это следы веревки. Чёткие брови и подбородок с ямочкой завершали картину.
   Анмай окончательно растерялся. Первая встреча с обитателями Эрайа представлялась ему совершенно иной. Он открыл рот, но так и не смог ничего сказать.
   Трогательный испуг на красивом лице девушки вдруг сменился отчаянной яростью. Она выхватила неожиданно длинный нож, и прыгнула вперед, чтобы загнать клинок в живот файа, а потом распороть его, как рыбу, - снизу доверху. Анмай успел поймать её за руку, но она тут же без замаха врезала ему левой в поддых. Разозлившись от боли, Анмай швырнул её на землю, и, вывернув руку, отобрал оружие. Закинув нож подальше, он отпустил пленницу. Та замерла, с испугом глядя в сторону, и он обернулся.
   Своё оружие он забыл в машине, но Хьютай держала дезинтегратор наизготовку. Её сильные руки напряглись, черная грива плащом спадала на спину, шевелясь, как живая, в текущем воздухе. Лицо было решительное, глаза настороженные и злые. Анмай знал характер подруги, - девчонке ещё очень повезло...
   Перехватив его взгляд, Хьютай убрала оружие, но смотрела на девушку по-прежнему недружелюбно. Анмай хотел заговорить с ней, но Хьютай жестом остановила его.
   - Кто ты? - отрывисто спросила она.
   Девушка не стала отмалчиваться. К удивлению Анмая, она ответила по-файски, чисто, совсем без акцента.
   - Светлана. Светлана Ярцева.
   Она напряженно всматривалась в лица файа, словно сравнивая их с кем-то.
   - А кто ты? - вдруг спросила она. - Ты так похожа...
   Хьютай растерялась лишь на мгновение.
   - Я Хьютай, он - Анмай. Мы Вэру.
   Лицо Светланы отразило сразу испуг и удивление.
   - Ты нас знаешь? - спросила Хьютай.
   - Нет. Но эти имена мне знакомы. Это из Рэтиа.
   - Откуда?
   - Неужели вы не знаете?
   - Что?
   - Рэтиа. Учение. О том, что мы, люди, были похищены из великого древнего мира. Из Линзы. Её создала Дивная Пара, Дайталайа. Анмай и Хьютай. - Она переводила глаза с одного удивленного лица на другое. - Они покинули её на корабле. "Укавэйре". - Вдруг она замолчала, приоткрыв рот. У Вэру вдруг почему-то засосало под ложечкой. - Корабль... вы с корабля, да? С "Укавэйры"? Ну конечно, ведь вы такие же, как на картинках! - она засмеялась и захлопала в ладошки, - очевидно, в качестве одобрения своей догадливости.
   У Вэру закружилась голова. В какой-то миг ему стало просто страшно. Что с ними будет, если первая же встречная девчонка узнала их? Он понимал, что их растерянное молчание служит лучшим доказательством её правоты. Потом он опомнился. Люди-рабы готовы были поверить в любую красивую сказку. Но файа здесь вряд ли знали историю Линзы, да и внешнее сходство не говорит ни о чем. Правда, со Светланой им очень повезло...
   Но девчонка явно не испытывала ни малейшего стыда за то, что пыталась убить его. Если Дивная Пара и стала для неё живой легендой, она решила испробовать её, так сказать, на зуб, чтобы убедиться, не врали ли ей. Такой подход чрезвычайно ему нравился.
   Он хотел расспросить беглянку, но заметил, что она с трудом держится на ногах. Хьютай поняла больше.
   - Ты хочешь есть?
   Светлана энергично кивнула. Хьютай подошла к ней, протянула плитку концентрата, - осторожно, словно кормила с рук зверя. Лицо её изменилось в один миг, - и отношение к беглянке тоже.
   Анмай растерянно смотрел, с каким достоинством ест эта, несомненно, очень голодная девушка. Она разложила кусочки еды в каком-то красивом порядке и подбирала их очень аккуратно. И её ещё заставляли работать на бездушных ублюдков?..
   Анмай ощутил вдруг прилив темной ярости. Такого не должно быть... И так не будет...
   Аккуратно или нет, но Светлана ела с завидным аппетитом. На её завтрак ушли все плитки концентрата, ещё оставшиеся в его карманах и в сумке Хьютай. Отныне им придется добывать еду самим...
   Наевшись, Светлана устало уселась на траву. Файа сели вслед за ней. Их скрыли высокие шелестящие заросли, над ними простерлось бескрайнее небо, полное розовеющих воздушных гор, неторопливо плывущих куда-то...
   Несколько минут они молчали. Светлана сонно поглядывала на пару из-под прищуренных ресниц.
   - Вы не отвезете меня обратно? - наконец спросила она, потихоньку успокоившись. - Меня там убьют.
   - Нет, - ответил Анмай, невольно улыбаясь. - Мы не хотим тебе зла.
   Явно волнуясь, Светлана задала новый вопрос.
   - А вы действительно Дивная Пара?
   Анмай задумался. Сказать ей правду он не мог, - как и придумать сколь-нибудь правдоподобную ложь.
   - Мы прибыли сюда недавно, - ответила Хьютай. - Из другого мира.
   Светлана вздрогнула, в её глазах вновь блеснул испуг.
   - Не бойся, - сказала Хьютай. - Мы не тронем тебя.
   Девушка промолчала. Анмай решил перейти к более простым вопросам.
   - Откуда ты сбежала и куда направляешься?
   - Из Олаиры, это община на юге. Там много рутов... нас. А на севере, в Аромаре, вы... файа помогают людям. Там есть большой поселок для них, а среди файа, говорят, есть Мечтатели.
   - Мечтатели? Как вообще устроено ваше общество?
   Светлана удивилась.
   - Вы не знаете? - она улыбнулась и кивнула своим мыслям. - У нас всё просто, - или свободный, или раб. А у файа пять каст, разделенных по способностям. Внизу, большинство, - Игроки, они одеваются в белое, за ними Воины, за ними - Пилоты, те, кто соединяет наш мир с другими, - они все одеваются, как ты, за ними - Ведущие, которые правят, они одеваются в черное. А выше всех - Мечтатели.
   - Выше правителей? Кто они?
   - Они одеваются в металл... они придумывают новое... а потом воплощают его, - новый способ пения, или новый способ смерти. В Олаире нет Мечтателей, только Игроки и Воины. Это плохо... они били меня, а тех, кто бунтует, сжигали заживо. Но в Аромаре тоже сжигают, только редко, - тех, кто не хочет жить мирно.
   Анмай вздохнул. У него не было никаких иллюзий насчет местного общества, но Светлана ему нравилась, и он решил помочь ей.
   - Если ты сбежала, за тобой гонятся?
   - Не знаю. Но должны... наверное.
   - Как далеко эта Аромара?
   - Тысяча двести вэйдов, за Длинным Озером.
   - Сто двадцать миль? И ты хотела пройти их одна, босая, пешком? Хочешь, мы отвезем тебя туда?
   Она кивнула.
   - Где она?
   Светлана задумалась.
   - На севере... где-то...
   - Ты сможешь показать нам дорогу?
   Она кивнула.
   - Хорошо. Садись.
   Девушка с сомнением посмотрела на свои босые ноги.
   - Я грязная...
   - Садись!
   Светлана осторожно устроилась на заднем сидении скиммера. Она держалась очень скромно, - просто образцовая рабыня, - но Вэру это уже не обманывало. Под её красивой мордашкой скрывался далеко не рабский ум.
   Едва машина упруго взвилась в воздух, девушка взвизгнула и побледнела, намертво вцепившись в сидение - летать ей раньше явно не доводилось. Стало ясно, что от её советов толку будет мало. Анмай решил положиться на удачу. Он повел скиммер на север, сразу набрав большую высоту, - проекционное поле делало машину невидимой для радаров и глаз, но лишь частично. Поднимаясь, он заметил внизу, ещё очень далеко, рой смутных точек в травяном море, - опоздавшую погоню. Он так и не узнал, заметили ли файа их, и что подумали, когда оборвался след.
   ...........................................................................................
   Через четверть часа внизу, в разрывах между облаками, на берегу огромного озера показалась смутная и почему-то раздвоенная клякса поселка. Анмай не был уверен, что это Аромара, но расстояние и направление совпадали. От Светланы он не добился ничего вразумительного, - она во все глаза смотрела на пылавшие багрянцем паруса облаков, простертые внизу от горизонта до горизонта. Землю под ними ещё скрывала рассветная тень.
   Анмай высмотрел большое пятно леса на склоне длинного холма, прикрывающего Аромару с севера, - там можно было сесть. Он вновь резко бросил машину вниз.
   Падение с пятимильной высоты не заняло и минуты, - за это время он не успел ничего толком рассмотреть. Сначала его прижало к крыше, потом с силой вдавило в сидение, - хватая ртом воздух, он услышал сдавленный писк Светланы. Затем над ними взметнулось зеленое пламя крон, донесся треск ветвей, пол подпрыгнул и застыл, - они сели, но Анмай не сразу осознал это. Он помотал кружившейся головой, на секунду зажмурился и открыл колпак. В кабину хлынул прохладный утренний воздух, пронизанный десятками незнакомых запахов. Они будоражили воображение, и Анмай торопливо вылез из машины.
   Едва спрыгнув на землю, он услышал шелест, - люки в корме скиммера открылись, и из них с вздохом вырвалось облако радужно переливающейся пыли. Она взметнулась вверх и в доли секунды рассеялась: на сей раз "Укавэйра" решила выпустить облако защитных нанетов. Хьютай с усмешкой сунула дезинтегратор в сумку, - теперь держать его наготове просто не имело смысла.
   Через секунду колпак и люки захлопнулись, машина свечой взвилась вверх и в считанные секунды исчезла, едва не сдув их воздушным смерчем. Когда он утих, Анмай усмехнулся. Теперь они остались одни... почти.
   ..........................................................................................
   Долгие годы жизни в подземельях плато Хаос привили Вэру отчаянную любовь к вольным просторам. Но для него ими стала окружавшая плато пустыня. В лесу он был всего несколько раз, и ему не понравилось там. Он привык к неподвижности скал, и даже невинные движения веток невольно пугали его. Под сенью крон он чувствовал себя, словно под ногами гигантских зверей, почти всерьёз ожидая, что какое-нибудь дерево нагнется и схватит его. К тому же, сандалии, как оказалось, - не лучшая обувь для прогулок по лесу. Они пробирались в зарослях считанные минуты, но прежде, чем нашли тропинку, Анмай успел отбить пальцы ног и ободрать ступни до крови.
   Идти по тропе оказалось куда легче. Вскоре они вышли на луг. Чуть ниже, на берегу бескрайнего озера, стояла Аромара. Анмай отступил чуть назад, разглядывая поселок. Там, впрочем, не нашлось совершенно ничего необычного: простые белые дома в один и два этажа, зелень, заборы, мощеные улочки...
   Ещё сверху он заметил, что поселок состоял, собственно, из двух, отдаленных метров на пятьсот, - и спутать, где чей, было трудно. Файскую половину составляли двухэтажные дома-коробки с большими окнами и плоскими крышами. Человеческая часть была заметно больше, её составляли меньшие, но пёстрые и разные дома с черепичными крышами, утопавшие в зелени. Редкие фигурки на её улицах цветом кожи и волос не очень отличались от Светланы, и файа среди них не наблюдалось. Но она категорически отказалась идти туда, - вполне откровенно заявив, что там её никто не ждет. Безопасность и хорошая жизнь, по её мнению, были неразрывно связаны с покровительством файа, и она не хотела расставаться с парой. Добрый хозяин для неё был несравненно лучше никакого.
   Анмай ещё никогда не встречался с такими плодами тысячелетней культуры рабства, и потому просто растерялся. Светлана объяснила, что люди живут здесь отдельно, и файа не ходят к ним без разрешения. То есть, они не смогут видеться с ней, и никто не будет отвечать за её жизнь, а такое не очень ей нравилось.
   - Неужели ты не хочешь быть свободной? - удивленно спросила Хьютай.
   Светлана пожала плечами.
   - Свободной - от чего? От своей комнаты? От сытной еды? От знаний, которые нам дают?
   - Но ведь ты же сбежала!
   - Я убила хозяина, - она быстро взглянула на пару, потом опустила глаза. - Мне пришлось это сделать. Через полгода он вернется, но меня всё равно бы сожгли. А если я найду нового хозяина, - меня никто не тронет, пока я нравлюсь ему. Я хотела бы остаться у вас. Я хорошо танцую. Умею заниматься любовью, - она посмотрела на Хьютай. - И с девушками тоже. Готовлю вкусную еду. В конце концов, я не дура. Я была старшей в группе из двадцати девушек. Хеннат, мой первый хозяин, многому научил меня. Я знаю, что твое имя, - "Анмай" - значит Широкоглазый, - и оно подходит тебе. Твоя подруга тоже мне нравится. Если вы недавно на Эрайа, я могу рассказать вам о здешних порядках и обычаях. Всё, что знаю.
   Пара переглянулась. Аргументы Светланы были безупречно логичными. В конце концов, она сама знала о них уже слишком много, чтобы её отсылать.
   ........................................................................................
   После путешествия в зарослях их одежда и волосы растрепались, и им пришлось потратить несколько минут, чтобы отряхнуться и привести себя в порядок.
   - Я готова, - сообщила Хьютай, спрятав гребень в особый кармашек на шортах. - Пошли?
   Они втроем вышли на опушку. Светлана вклинилась между ними, - несмотря на всё, она явно очень боялась, и даже Хьютай не пыталась оттеснить её.
   Первого файа они встретили минут через пять, уже спускаясь по широкому лугу к поселку. Это был обнаженный юноша верхом на коне. Он промчался мимо них, не обратив никакого внимания на удивленную пару. Вэру восхитил конь - ещё никогда он не видел этих прекрасных животных. Он знал, что они водятся в Линзе, видел их изображения, но живой конь был гораздо красивее. Всадник тоже был красив. Они носились по лугу безо всякой цели, просто наслаждаясь прекрасным ясным утром. Глядя на него, Анмай невольно улыбнулся.
   Там, где тропинка переходила в улицу, они, наконец, увидели дозор Воинов, - пять рослых парней в сандалиях на босу ногу и в серых комбинезонах с множеством накладных карманов. Анмай с интересом смотрел на них. Такую же одежду когда-то носили звездолетчики Файау, - она ничуть не изменилась за десять тысяч лет... или это файа не смогли придумать ничего нового?..
   Все карманы у Воинов были аккуратно заполнены запасными обоймами и гранатами, через плечо у каждого висел автомат с широким изогнутым магазином, на поясе - штык-нож, на голове - массивный стальной обруч с выбитыми отличительными знаками. Сейчас Воины неподвижно смотрели в пустоту, - объяснить своё появление Анмай бы не смог, и вопрос решили нанеты "Укавэйры". Для них взломать чужую наносеть и на минуту отключить сознание не составляло особого труда.
   Ещё через пару минут они вошли в сам поселок, миновав окружавшие его сады. Здесь всё было прочным, соразмерно построенным, уютным. Ступив на улицу, они во все глаза смотрели на гулявших по ней редких файа, - молодые лица, только молодые, ни стариков, ни детей, все ловкие, гибкие и красивые, - такие же плоды усилий генных инженеров Файау, как и они сами.
   Большая часть этих "плодов" одевалась в короткие белые туники Игроков, на других, - самых гибких и красивых, - были лишь набедренные повязки из алого шелка. Как пояснила Светлана, они относились к патани, - особой группе, не считавшейся кастой, но избранной для чувственной любви и отбора, - выведения, - самых красивых файа, как обитатели древних Золотых Садов Фамайа. Босые ноги тоже не были здесь редкостью. Правду говоря, почти все ходили босиком. С удивлением Анмай заметил, что многие не носят браслетов - конечно, весм можно делать в виде любого предмета или украшения, но у здешних файа и их не было.
   По спине Вэру пробежал холод - он вспомнил рассказы "Астрофайры" о мирах игр, где бессмертие утеряно, и о участи их обитателей. И все вокруг, - лишь внешне его соплеменники: их разделяет пропасть десяти тысячелетий. Они похожи на них, но по сути, - совершенно чужие.
   Чужие. Он убедился в этом, увидев, что у полунагих юношей и девушек-патани по восемь сосков, как у их хищных четвероногих предков. Судя по чувственным лицам, это был намеренный атавизм, - попытка умножить дарованные природой органы наслаждения. Светлая улица вдруг показалась ему бесцветной и ненастоящей, жители - не отбрасывающими тени, а свежий воздух, - ужасающе холодным.
   Анмай встряхнул волосами, прогоняя наваждение. Все, встреченные ими, приветливо кивали или улыбались. Никто, впрочем, не заговорил с ними. В поселке царила тишина, никто никуда не спешил, - ничего особенного, никаких машин или животных, мирное утро мирного дня... только всё вокруг было теперь словно нарисовано на темном стекле, а жители казались ему наполовину молодыми хищниками, наполовину детьми, - красивые, сильные, но даже не сознающие своей жестокости.
   ...........................................................................................
   Довольно быстро они дошли до центра поселка, и Анмай остановился в растерянности, - он не знал, куда идти дальше. Хьютай проводила взглядом гибкую девушку, по виду всего лет семнадцати. Всё её одеяние составлял кусок алого шелка, обернутый вокруг сильных бедер.
   - Конечно, на это приятно смотреть, и так удобно ходить, но в этом есть что-то...
   - Эй!
   Анмай обернулся. На них с интересом смотрел рослый юноша, одетый точно так же. У него было гибкое мускулистое тело и решительное лицо, волосы - черной волной до плеч. Несмотря на наряд, Вэру сразу распознал в нем Ведущего.
   - Могу я узнать, что привело в Аромару уважаемого Пилота и его подругу?
   Их приняли за членов третьей по рангу касты. Анмай отметил этот факт, никак не комментируя его.
   - Любопытство, - честно ответил он. - Я никогда раньше не был на Эрайа.
   - Мой старший брат из внешних миров Сети? - в голосе юноши проскользнуло удивление.
   Лишь после странного обращения Анмай понял, что юноша похож на него, - не полное сходство, но всё же... они могли сойти за братьев.
   - Да.
   - Откуда же?
   - Я не могу об этом говорить.
   К его удивлению, юноша воспринял такой ответ совершенно спокойно.
   - Как зовут моего уважаемого брата и его прекрасную подругу?
   - Найте Лай, - не моргнув глазом соврал Вэру.
   - Хьютай Тайра, - усмехнулась Хьютай. Это было её девичье имя - до встречи с ним.
   - Очень приятно. Я - Анмай Нау, Ведущий Аромары.
   Вэру вздрогнул. Совпадение имени и внешности не могло быть случайным. К тому же, его угораздило назваться именем давно погибшего друга. Его образ мгновенно всплыл в памяти. Анмай со стыдом осознал, что со времени своего воскрешения почти не вспоминал о нём.
   Найте, простишь ли ты меня? - подумал он.
   Найте молчал, и вслушиваясь в это молчание, Анмай не сразу разобрал вторую фразу Нау.
   - Я ещё не завтракал. Если хотите, можете пойти со мной.
   ........................................................................................
   Они так и не поняли, куда пришли, - в резиденцию Ведущего или в его дом. Просторная полутемная комната с выходившим на север большим окном вмещала удобные столики, цилиндрические подушки вместо стульев и множество картин, - нагих девушек, - на белых стенах. Светлана принесла им еду, - молоко и пирог с какими-то фруктами, всё очень вкусное. Несколько минут все сосредоточенно жевали. Когда тарелки опустели, Нау небрежным жестом велел Светлане унести их. Та подчинилась с явной неохотой, но Ведущий даже не смотрел на неё. Всё его внимание было приковано к паре, глаза светились любопытством. Кстати, Анмай не видел весма и на руке правителя. Нау перехватил его удивленный взгляд, но промолчал. Лишь когда с едой было покончено, он пояснил:
   - У нас их почти никто не носит, вы уж простите. Но ко времени Эвакуации...
   Анмай остановил его.
   - Я здесь лишь ради своего любопытства и по своей воле.
   - Так вы приехали на сати? Многие прилетают с Уртары, но я никогда не слышал, чтобы... неужели у вас там его нет? Или Сеть отменила запрет? У нас нет сати, вы же знаете... Вам придется ехать дальше, лучше всего в Олаиру - это недалеко. Хотите?..
   Анмай поморщился. "Укавэйра" дала им много информации, - но кое о чем он предпочел бы не знать. Сати, - "великий ритуал единения файа и их торжества над людьми" - представлял собой, по сути, просто массовую оргию. Если жителям какой-нибудь общины удавалось взять в плен несколько рутов, - обязательно молодых и красивых, - их убивали каким-нибудь мучительным образом, а файа, глядя на это, занимались любовью. Все вместе. И... ему внезапно захотелось увидеть страшный обряд.
   - Вообще-то это не так просто, сами понимаете, но...
   Нау смолк, его глаза светились любопытством.
   - Где вы приземлились?
   - В Тайлане.
   - Там? Ах да, корабли Сети причаливают к Лаути, возле Уртары, но я не слышал о его прибытии. И вы, мой брат, управляете этим кораблем?
   Анмай усмехнулся.
   - В некотором роде.
   - А вы надолго к нам?
   - Как получится. Скорее всего, до самого конца.
   - Да... я смогу потом полететь с вами?
   Анмай пожал плечами.
   - Вы здесь из-за этого чужака, пришельца из иной Вселенной, что прячется в нашем солнце?
   - Нет.
   Анмай надеялся, что ответ прозвучал искренне. Любопытство Нау выглядело безобидно, но лучше было перехватить инициативу.
   - Скажем так: есть возможность убрать Эрайа от Стены Света, поместив её в другое место, и я должен проверить, осуществима ли она.
   На лице Нау застыло удивленное "О!"
   - Как? - спросил он.
   Анмай нахмурился. Нау оказался слишком мелок, чтобы знать что-либо важное.
   - Это нелегко объяснить. Однако математически... - после этого слова Нау увял. Судя по многочисленным свежим и поджившим царапинам на плечах и спине, а также поздним завтракам, его основные интересы относились к чувственной любви. - Короче, никто не должен знать об этом - это только возможность. Ясно?
   Нау кивнул, его глаза стали серьёзными.
   "А ведь он действительно будет молчать, даже под пыткой, - подумал Анмай. - Они не те, кем кажутся, осторожней, Найте!"
   - Как ты сам относишься к сати? - в лоб спросил он.
   - Это мерзость, извращение всех наших идеалов, - возмущенно сказал Нау. - И все жители Аромары разделяют моё мнение, иначе они просто не жили бы здесь.
   - Раз вы не сторонники сати, то почему же не мешаете им? - удивленно спросил Анмай.
   - Среди нас, файа, не должно быть розни - это главный закон Рэтиа. Мы помогаем людям, - и они не мешают нам. Они убивают людей, - и мы не мешаем им. Но здесь мы собираем лучших из людей, и здесь они в безопасности, - те, кто ведет себя мирно, конечно. А мы - Свободный Народ, каждый занимается тем, чем ему нравится! В этом - наша сила.
   - Понятно, - сказала Хьютай. - А люди знают, что через год превратятся в ничто?
   - Конечно, нет! Ни о Сети, ни о чужаке в нашем солнце, ни о чем важном. Ведь это может лишить их покоя...
   - Ты говорил, что попасть на сати нелегко, - перебила его Хьютай. - Почему?
   Нау смутился.
   - До Олаиры больше ста миль, а на сати можно лишь идти пешком или ехать на лошади. Вы умеете ездить верхом?
   - Нет.
   - Неважно. Этому можно научиться за несколько дней. Но... - он вновь сбился. - Может, вам лучше отправиться в Кейсу? Это южнее, возле самой границы, но зато там высший, настоящий обряд - солнечное пламя. А в Олаире... ну, да вы сами знаете...
   - Ты говорил, что хочешь помочь людям, - вновь перебила его Хьютай. - Ты позволишь им умереть?
   Нау смутился, как мальчик.
   - Это модернизированный подвид, с наносетью. По возможности, мы записываем лучших людей на матрицы, но остальные файа не одобряют этого. Наши возможности очень ограничены, и мы не хотим терять того, что у нас ещё есть. Нас и так считают едва ли не изменниками...
   - Понятно. Но неужели Сеть Файа не может спасти Эрайа целиком?
   Нау дико взглянул на неё.
   - Это невозможно. И по мне - пусть этот мир сгорит. В миг Катастрофы он был осквернен, отравлен. Вы знаете, что в начале ничего, подобного сати, тут не было? А ведь у меня есть доказательства. Вот, - он полез в один из шкафчиков и достал смятый бумажный лист. - Это о нас, о Свободном Народе. Читай!
   Анмай взял лист. Причудливая рукописная вязь оказалась достаточно разборчивой, чтобы её читать, - во всяком случае, для его глаз. Это был отрывок перевода какой-то древней книги о первой встрече двух рас в этом мире.
   "...Файа высокого роста, смуглые, с кожей чистого, светло-коричневого оттенка, имеют довольно широкий овал лица, короткий прямой нос, черные, иногда с медным отливом, густые вьющиеся волосы и густые брови. Лбы у них ровные, высокие, глаза большие, широко расставленные, чистого серебристо-серого цвета, иногда довольно глубокого и тёмного оттенка. Зрачки у них вертикальные, овальной формы, словно у хищных кошек. Притом, глаза их представляют самую замечательную часть их наружности, и древнее название их народа - анмайа, Широкоглазые, происходит от их необычайно широко расставленных глаз.
   Мужчины-файа крепкие, хорошо сложенные, сильные. Женщины их отличаются очень приятной внешностью, часто встречаются красивые лица. Уже при первом взгляде на них обращает внимание их высокий рост и длинные, обычно до поясницы, волосы. Мужчины и юноши файа носят волосы до плеч, или немногим короче, часто в виде беспорядочно растрепанной гривы. Если не считать этого, их волосы всегда тщательно ухожены, ибо файа очень чистоплотны. Лица их по обыкновению задумчивы и серьёзны, улыбаются они редко, но очень красиво, особенно девушки. У юношей же часто бывает суровый, решительный, даже пугающий вид, хотя и у них попадаются очень красивые лица.
   У файа больше оснований считать себя избранной расой, чем у всех народов, которые я когда-либо встречал. И они сами тоже убеждены в своём превосходстве над иными племенами, часто, впрочем, вполне обоснованном. Главнейшее отличие их от людей состоит в отсутствии стяжательства, - файа никогда не стремятся окружать себя лично богатством, предпочитая им знания и власть, а всё остальное отсюда следует. Преступления, в особенности насилие и убийства среди файа, - вещь очень редкая. Убийство соплеменника, либо любая иная рознь среди них считается величайшим преступлением и грехом. То же относится к употреблению вина, курению и прочим удовольствиям, затуманивающим мозг. Запрет этот очень строг и один из важнейших в их Рэтиа, его нарушение карается немедленной смертью. Впрочем, нужда в столь крайних мерах возникает нечасто, ибо файа довольно сдержаны, хотя горды и самолюбивы. Подчиняться чужой воле они предпочитают лишь по своему желанию, хотя в Рэтиа интересы их расы неизменно стоят выше интересов личности.
   Однако ж, власти их действуют скорее убеждением, чем принуждением, ибо последнее может привести, - и, говорят, нередко приводит, - к вооруженному мятежу. Сами же по себе файа не воинственны. Но, хотя культа войны у них нет, умение сражаться у них в великом почете, хотя и не столь великом, как искусство Мечтателей, каковые..." - на этом текст обрывался.
   Несколько секунд Анмай молчал.
   - Значит, у них было всё, - тихо сказал он. - Взаимное любопытство, дружба, сотрудничество. Почему же всё кончилось кострами и рабством? Неужели это действительно след квантового вырождения?
   - Сомневаюсь, - так же тихо ответила Хьютай. - С людьми-то всё в порядке, а здешние файа родились и выросли не здесь. Впрочем, файа ли они? Файа сейчас строят свою Вселенную, свои миры. Те, кто остались, - уже не мы. Они хотят вернуть прошлое, законсервировать его, а ведь это невозможно. Жизнь не знает остановок. Или вверх - к звездам, или вниз - в могилу. Середины нет. Я горжусь судьбой своего народа, - они стали теми, кем нам стать не дано. А эти... Будет лучше, если останется лишь память о великой расе, - она поведет другие, а кого поведут эти?..
   Анмай промолчал. Иногда он думал, что совершенно не знает Хьютай, - хотя, кроме неё, он вообще никого не знал... так.
   Вдруг он заметил, что Нау удивленно, едва ли не открыв рот, смотрит на них. Анмай сообразил, что, забывшись, заговорил на родном файлине, - так сильно было его потрясение. Файлина тут никто не знал, - он был забыт давным-давно, - но это оказалось только к худшему. В современной Сети язык был один, и для Нау древняя речь его предков звучала странно и чуждо.
   - Кто вы? - с заметным испугом спросил он.
   Анмай промолчал, проклиная свою глупость. Он уже понимал, что любой ответ будет неверным, а оправдания - нелепыми.
   Нау побледнел, вернее посерел под смуглой кожей. В комнате повисла тревожная тишина. Он то поднимал глаза на пришельцев, то опускал их. Анмай тоже застыл. Ему вдруг стало жарко, по спине меж лопаток сбежала струйка пота, - но совсем не от страха. В комнате сгущалась настоящая жара, он даже почувствовал дующие сверху струи горячего ветра. Наверняка, весь рой нанетов собрался здесь. "Укавэйра" тоже здесь, с ними, незримая и незаметная, - лишь очертания то одного, то другого предмета на секунду расплывались, как в мираже...
   Её нанеты были всюду, - в воздухе, на его коже, в крови, в мозгу... Что он знает о ней? И, если Нау заговорит - он ли ответит, или ядерные бактерии, проникшие в его мозг? А он сам? Может, он уже изменился и не заметил этого? С его точки зрения для "Укавэйры" это не имело бы смысла, но кто может понять побуждения союза восьми триллионов разумов, иным из которых было по миллиарду лет?..
   Анмай встряхнул волосами, прогоняя бессмысленный страх. Жар рассеялся, потянуло свежим воздухом. Нау опомнился. Он вдруг покраснел, словно мальчик, и казался совершенно растерянным, явно не зная, что он сейчас говорил.
   - Чем я могу помочь вам? - вдруг сказал он.
   - Что с тобой? - спросил Вэру.
   На лице Нау вдруг появилась усмешка, такая спокойная... Анмай понял, что "Укавэйра" что-то сделала с ним. Глаза Нау живо блестели, - он не стал куклой, просто ощутил вдруг непреодолимое дружелюбие к паре. Конечно, эта процедура избавила их от очень больших неприятностей. Но, всё равно, Вэру охватил вдруг непонятный, мучительный стыд, - он не хотел быть богом, изменяющим всё, к чему прикасается. Нау старался помочь людям, - насколько это было в его силах, - и чем же они отблагодарили его?..
   Анмай встал. Ему вдруг расхотелось продолжать разговор. Он сам неловко улыбнулся и вышел. Хьютай вышла вслед за ним.
   Прикрывшаяся за ней дверь вдруг распахнулась и ещё несколько секунд оставалась открытой.
   ...........................................................................................
   Уже на улице их догнала Светлана. Как оказалось, Ведущий выделил им просторную комнату в одном из домов Аромары, - и рядом с ней маленькую комнатку для рабыни, как велели обычаи. Обе комнаты были обставлены, с множеством вещей, и даже с терминалом доступа в местный интернет, увы, бесполезный для пары: для авторизации был нужен прошитый в наносеть код, который файа давали ещё при рождении.
   Светлана сразу же переоделась в короткую белую тунику, какие здесь носили Игроки. Ноги её остались босыми. Порядок в комнатах был идеальный, так что она оказалась не у дел, - стояла посреди хозяйской, и довольно нахально смотрела на пару. Анмай бездумно отметил, что ноги у неё стройные, длинные и сильные, - да и фигура вовсе неплохая. Но по сравнению с Хьютай...
   - Почему ты убила своего хозяина? - вдруг спросила та. Светлана нахмурилась. Было видно, что вопрос совсем не понравился ей.
   - Он сказал, что меня казнят. А умирать я не хотела.
   - Казнят? За что?
   - Он хотел убить моего парня. Ну, не совсем убить. Отправить на сати. Но это ещё хуже.
   - Ты же говорила, что на сати посылают только пленников, - напомнил Анмай.
   Светлана хмуро взглянула на него.
   - Он и был пленником, - файа взяли его в плен во время набега. Я отправила его сюда, в Аромару, отдав приказ от имени Яната... моего хозяина. И это совсем не понравилось ему. Вот и...
   - Любовь, - жуткая вещь, - Анмай усмехнулся и Светлана буквально сверкнула на него глазищами.
   - Да. Ради своей подруги ты поступил бы так же.
   - И теперь тебе нужно разрешение, чтобы посетить Аромару, - её человеческую часть, - догадалась Хьютай.
   - Да. Нужно, чтобы Ведущий выписал разрешение, а я не могу обратиться к нему.
   - Понятно, - ответил Анмай. - И ты получишь это разрешение, если...
   - Если - что? - теперь Светлана смотрела на него враждебно.
   - Расскажешь нам об этом мире, - усмехнулся он. - С самого начала.
   - Хорошо. - Светлана непринужденно села на пол. - О чем именно?
   - О Рэтиа. О вашей истории. О том, откуда здесь взялись люди.
   - Разве вы не знаете?
   - Нет.
   - Даже о Рэтиа?
   - Нет. Что это?
   - Это... ну, что-то вроде религии. В общем-то мало кто из людей верит в это, - в основном мы, рабы. У свободных другая религия, но я мало что знаю о ней. Вообще-то, это не для файа, но вы... необычные. Наверное, вам можно... - прикрыв глаза, она начала рассказывать.
   Анмай тоже опустил ресницы, чувствуя, как по его коже блуждают мурашки, - рассказ Светланы оказался неожиданно интересным. Радиоперехват "Укавэйры" не говорил ничего об устных преданиях.
   ..........................................................................................
   Светлана говорила очень живо, - увлеченно и со страстью. У неё был несомненный талант рассказчика, но Вэру не мог свободно наслаждаться им, - едва ли не после каждой фразы он старался представить, как всё могло быть на самом деле, и, естественно, путался. Лишь когда девушка выложила всё, что знала, и, усталая, ушла спать, он смог расставить куски её рассказа по порядку.
   Рэтиа зародилась в Линзе почти сразу после их отлета и причины этого были печальны. Люди, живущие в одном из сильнейших её государств, Актале, стали безжалостно истреблять живших там же немногочисленных файа. На них свалили всю вину за кровавую революцию и гражданскую войну, опустошившую две трети территории страны, - ведь файа были лидерами этой революции. После того, как она пала, несчастным, загнанным и затравленным остаткам некогда великого народа неоткуда было ждать спасения, но оно пришло с самой неожиданной стороны.
   Айэт Тайан, ставший управляющей сутью Линзы, тогда впервые вмешался в дела людей. Несметная орда посланных им летающих машин вывезла всех уцелевших файа в её центральный сегмент. Затем Айэт решил вывезти все племена своего народа, рассеянные по бескрайним просторам Плоскости, - повсюду чужие, презираемые и гонимые. Это заняло много лет.
   Дикие северные файа восприняли своё спасение, как чудо. Разубедить их было невозможно, и Айэт решил не бороться с новорождённой верой, а, напротив, использовать её. А может, Рэтиа родилась потом. Ведь, если бог реален, и его можно видеть, и даже говорить с ним, религия вообще не нужна...
   Насколько смог понять Анмай, многие файа тогда не принимали этой, да и любой другой веры. Но шли века, тысячелетия. Освоив центр Линзы, файа постепенно превратились в могучий народ. Они познали науки, неслыханно размножились и, наконец, населили великий город Мэйат на берегу Последнего Моря. Айэт помогал им, и, с его помощью они, наконец, смогли вернуться в родной сегмент Линзы. Населявшие его бессчетные народы давно забыли о файа, - все, кроме ару.
   Этот зловредный подвид людей, некогда созданный расой Опустошителей и почти полностью уничтоженный в Актале, продолжал размножаться в других областях безмерно огромной Плоскости. Ару создали свою религию, в которой файа отводилась роль демонов зла. И постепенно они заняли немалую часть человеческой плоскости Линзы...
   Айэт не стал их трогать, хотя и не давал вторгаться в центральную часть Плоскости, занятую Акталой, древнейшим государством людей и файа.
   Едва файа вернулись, между ними и ару мгновенно вспыхнула война. Вскоре ару втянули в неё и другие народы. Из пришедших учить файа постепенно превратились в агрессоров, решивших захватить всю Плоскость. Тогда Айэт вновь вмешался и прекратил войну, правда, уже не по своей воле.
   Согласно книгам Рэтиа, один из файа, - юноша по имени Эроин Чэрити, - возмутился тем, что его соплеменники творят зло, и пришел к Айэту, умоляя его остановить их. Его поддержал и Нэйс Анкус, бывший правитель революционной Акталы, самый первый файа, спасенный Айэтом. Тот дал ему вечное металлическое тело взамен его собственного, истерзанного пытками, - Нэйс попал в плен к ару, и провел целый год в непрерывных мучениях. Они изменили его, и с тех пор не было файа, более сопричастного чужим страданиям, чем Нэйс. Вместе они воззвали к управляющей сути. Айэт смог остановить файа, но ару объявили войну уже ему, и перед ним встал страшный выбор, - истребить целый народ, либо дать ему истребить все остальные. Вэру легко мог представить, что перенес Айэт, - но ару убили его родителей, разрушили его страну, и, в конце концов, истощили его терпение настолько, что он решил их уничтожить. Для ару это было непостижимым бедствием, подобным Страшному Суду, - металлический и плазменный шторм, пронесшийся по Линзе, несметные тучи безжалостных машин, добивающие всех, кто уцелел в огне и объятиях взбесившейся стали. Впрочем, свидетелей этого не осталось, - никого из триллиона населявших Линзу ару. А для двенадцати триллионов других её обитателей это было чудесное спасение...
   Именно тогда и зародилась Рэтиа. Сейчас этой истории о чудесном спасении файа, возвышении и гибели ару, и об их самоубийственной войне против бога-машины было уже больше восьмидесяти веков. Но рассказы о гибели расы, объявившей себя избранной, о страданиях бога, вынужденного выбирать между жизнями своих детей и приносить в жертву одних, чтобы смогли жить другие, - эти рассказы поражали и поныне. К сожалению, в них не было ничего о дальнейшей истории Линзы...
   Анмай мог лишь предполагать, - но он знал больше, чем другие. Очевидно, где-то в бездне веков обитатели Линзы вышли в космос, столкнувшись с Сетью Файа. Была ли это война? Продолжается ли она и поныне, или давно угасла? Что стало с иными расами Линзы, - с Опустошителями, например? Создал ли Айэт свою межзвездную империю?
   На все эти вопросы не было ответа. Возможно, всё было совсем иначе, чем в наивных рассказах Светланы. Правда, сами файа никогда не принимали Рэтиа всерьёз. Люди же, хотя и почитали Линзу утраченным по воле злобных файа раем, отнюдь не считали Эрайа юдолью страданий, - слишком долго они жили на ней.
   Анмай плохо разбирался в религиях, и не мог понять, в чем состоят догматы Рэтиа. Она признавала поклонение звездам, на которых живут высшие существа, веру в божественные интеллектронные машины и в вечную жизнь. С последним здесь не было трудностей, - все знали, что файа возвращаются после смерти, хотя и их жизнь конечна. Так почему бы и людям не воскресать? А если они будут достаточно усердны в служении Рэтиа, то удостоятся вечной жизни в облике разумной машины, - как Нэйс и Эроин стали гигантскими стальными дисками после телесной смерти. Впрочем, истинная суть Рэтиа, странной веры во всесилие техники и в бесконечность Вселенной оставалась непонятной для Вэру. Всё это не было чушью, придуманной для обмана людей, напротив, их главной опорой в борьбе с файа, но узнать что-либо важное для его миссии здесь он не мог. Надлежало искать нечто иное...
   ..........................................................................................
   Анмай проснулся очень рано. За окнами отведенной им комнаты, не очень отличавшейся от комнаты Нау, ещё висел синий предрассветный полумрак. Очень далеко, за тёмными изгибами холмов, незаметно ползла, разгораясь, тусклая рыжая заря. Хьютай лежала рядом с ним, на спине, закинув руки за голову. Она ещё спала, дыша очень ровно, и он не шевелился, опасаясь разбудить её. Ему нравилось смотреть на спящую подругу. Хьютай была нагой, - они оба, - и её атласная кожа едва отблескивала в темноте.
   Анмай смутился, вспомнив вчерашний вечер. Едва они начали раздеваться, чтобы заняться этим самым, как Светлана вошла к ним, желая получить свою долю любви. Хьютай так взглянула на неё, что она исчезла в своей комнатке, и с тех пор не подавала признаков жизни. Но сама Хьютай необъяснимо и глубоко смутилась, и ни о какой любви уже не было и речи. Они долго лежали без сна, удивленно и насмешливо посматривая друг на друга, - пока он, наконец, не уснул...
   Он заметил, что Хьютай смотрит на него. Она потянулась с тщательно рассчитанным бесстыдством, потом перекатилась, прижав его к постели. Анмай задохнулся, словно нырнув в ледяную воду, - он никак не мог привыкнуть к этому ощущению, - потом, опомнившись, обнял её поясницу. Хьютай приподнялась, упираясь локтями в его грудь. Лицо её было серьезным.
   - Хорошо, что мы проснулись так рано, - сказала она. - Сейчас все ещё спят. Никто даже не заметит, что мы уехали.
   - В Олаиру? - вчера, вернувшись из поселка, Светлана рассказала им, что файа взяли в плен и Ярослава, старшего брата её парня. Судьба его была предрешена, и никто не смог бы изменить её, - кроме Дивной Пары. Вэру вовсе не хотелось встревать в это дело, - явно грозившее провалом их миссии, - но его грызла совесть, да и спорить с подругой, поддержавшей Светлану, он не решался.
   - Да. Там сегодня будет сати. Мы можем взять коня Ведущего. Вчера Нау оформил для нас приглашение. Никто ничего не заподозрит, - туда многие поедут посмотреть.
   - Ты уверена, что нам стоит ехать? - спросил Анмай. Он понимал, что провернуть дело по-тихому не выйдет, а для силовой операции их двоих слишком мало. - Мы здесь уже пять дней. Научились ездить на этих славных лошадях... и забыли, что через 328 дней этот мир сгорит. А мы ещё ничего не сделали! И потом, без браслетов, без нашего оружия, мы будем совершенно беззащитны.
   - Там трое мальчишек, - они умрут, если мы их не вытащим. Так что ехать надо. Неужели ты боишься? Нау говорит, что это в правилах Игры. Я ему верю.
   - А он сам верит? Глядя на тебя, он извивался, как девчонка, стараясь понравиться! У Файау остались наши матрицы. Похоже, они не лежали без дела!
   Хьютай усмехнулась.
   - Помнишь, как он спрашивал нас о "наших братьях", а ты только помахивал ресницами?
   Анмай кивнул. За эти дни он хорошо познакомился с жителями Аромары. В них не было ничего необычного или зловещего, напротив, они были весьма наивны. Да, они прибыли сюда, чтобы как-то смягчить жестокость Игры и рабства, но в остальном их интересы оставались интересами двенадцатилетних подростков, - удовольствия и приключения. Ничего, интересующего пару, они не знали, и даже не хотели знать. Во всяком случае, узнать что-либо важное от них не удалось. Когда он сказал об этом Хьютай, та фыркнула.
   - Уж это точно! Нау девяносто лет, а его сознание застряло на уровне двадцатилетнего парня! Думали ли создатели бессмертия о таких последствиях вечной юности?
   Анмай на секунду задумался.
   - Кстати, что они делают с матрицами, когда те вырастают настолько, что перестают вмещаться в мозг? Интеллектронных машин у них здесь нет. Значит, их вывозят куда-то...
   - Меня больше интересует, не растащат ли они наши вещи, пока мы будем путешествовать, - сказала Хьютай.
   - Здесь хорошие замки.
   - Это-то меня и беспокоит.
   - А их любопытство? И вообще, ты уверена, что поступаешь правильно? У меня очень скверное предчувствие...
   Хьютай вздохнула.
   - Нет. Не уверена. Но никто, кроме нас, не спасет их. Неужели тебе их не жалко?
   - И ты сможешь сама убивать файа? Ведь мы не сможем освободить мальчишек тихо, - нам почти наверняка придется вступить в бой.
   Хьютай пожала плечами.
   - Я сама убила одного человека, - за то, что он убил Найте. А вот сможешь ли убивать ты? Помнишь ту передачу из Кейсы, - это южнее, возле самой границы? Мне кажется... это не файа. Я видела глаза её жителей, - в них файский ум и звериная жестокость, - Хьютай сумрачно усмехнулась. - Я чувствую себя так, словно собралась в гости к волкам или тиграм. Брр! Но мне это нравится! Вставай!
   ........................................................................................
   Они вместе забрались под ледяной душ, чтобы окончательно проснуться, потом быстро поели. На шум из своей спаленки выбралась зевающая Светлана и присоединилась к ним. Узнав, что пара уезжает, она нахмурилась, - сидеть целый день одной в доме ей не хотелось. Но возражать, к удивлению Вэру, она всё же не стала: дисциплина была вколочена в неё крепко.
   Пара оделась и быстро собрала всё свое немногочисленное имущество. Надевать силовые пояса они не стали, - те слишком бросались в глаза, и их пришлось оставить, заперев в пустом оружейном шкафчике. Они нацепили на запястья два серебряных браслета, - их тайную связь с "Укавэйрой", - и взяли оружие. Анмай повесил на пояс длинный боевой нож и сунул в набедренный карман универсальный излучатель. Хьютай перебросила через плечо свою неизменную сумку, - в ней лежал дезинтегратор и запасенные в дорогу бутерброды с ветчиной.
   Они взялись за руки и бесшумно вышли под яркие, догорающие звезды, словно нырнув во влажный предутренний воздух, такой холодный, что от дыхания вырывался пар. Заперев дверь, Анмай поёжился: под комбинезоном у него были лишь плавки. Хьютай тоже зябко поводила плечами в своих неизменных шортах и футболке. Но его подруга бестрепетно купалась в ледяной воде, так что дело тут было не в холоде. Она боялась, как и он.
   - Ты сама этого хотела, - тихо сказал Анмай.
   Хьютай кивнула. Иногда ей нравилось идти навстречу своему страху. Это не всегда кончалось хорошо, и Анмай на секунду задумался.
   - Подожди. Файа не должны знать, что тут замешана "Укавэйра".
   - Согласна. И?..
   - Нам нужно отослать наших защитников и идти одним.
   - Зачем?
   - Нанеты невидимы, но тот, кто знает, что искать, легко их обнаружит. Я не знаю, как строго на Эрайа соблюдается технологическое эмбарго. Достаточно им только заподозрить, что мы связаны с "Укавэйрой"... - он не решился объяснить ей, что на самом деле боится иного. Ему не хотелось, чтобы "Укавэйра" вновь изменяла чужие души, превращая их в её - их - слуг.
   - Понятно, не говори. Но согласится ли она?
   - Сейчас проверим.
   Он вдавил сегмент браслета. "Укавэйра", пусть и очень неохотно, но всё же согласилась с его просьбой. - "Против своей воли, и только потому, что не могу ограничивать вашей, - пояснила она. - С этой минуты вы предоставлены сами себе. И, если с вами что-то случится...".
   Анмай понял намек. Она восстановит их копии, ничем не отличимые от них самих. А они - что ж. Если им придется умереть, - они умрут.
   Он взглянул вверх. Утренний воздух был чист, ничто не дрогнуло в нём, когда "Укавэйра" выполнила их просьбу.
   - Откуда нам знать, выполнила ли она её? - рассудительно заметила Хьютай. - И, в любом случае, "Товия" всегда будет следовать за нами на высоте десяти миль. Так что ничто не изменилось!
   - Мы получили полную свободу, - она важнее, чем безопасность, или угроза разоблачения. А вмешательство в сознания файа могут отследить через матричную сеть.
   - Это верно, но ты подумал, что с нами будет, если "Укавэйра" вообще бросит нас, - здесь или где-нибудь ещё? Ведь интересы восьми триллионов её разумов наверняка важнее ей интересов нас двоих!
   Анмай улыбнулся. Сейчас они были почти беззащитны... но именно поэтому он чувствовал себя так, словно только что родился в этом мире.
   - Если мы станем угадывать ещё и намерения "Укавэйры", то вовсе не сдвинемся с места. Пошли!
   ........................................................................................
   Они мчались верхом на черном коне по пышнотравной степи. Слева, далеко, синело огромное озеро, справа, ещё дальше, вздымались заснеженные горы. Утреннее солнце, ещё висящее над горизонтом, било в глаза. Анмай, нагой, держался за поводья, подгоняя коня босыми пятками. Хьютай, тоже нагая, сидела сзади, обвив руками его талию. Земля летела им под ноги, а они смеялись, ошалев от скорости, простора и любви...
   Какой-то частью сознания Анмай отметил, что прекрасное животное, на котором они ехали, тоже не миновало внимания генных инженеров, - иначе оно не смогло бы мчаться так быстро с двумя рослыми файа на спине, без малейших признаков усталости.
   - Анми!
   Он обернулся. Совсем рядом оказались огромные, широко раскрытые глаза Хьютай.
   - За нами гроза!
   Он перевёл взгляд. Позади полнеба скрыло нагромождение туч. Вверху они клубились снежной белизной, внизу зловеще темнели. В этой темноте бесшумно сверкали молнии. Анмай вновь пришпорил коня пятками.
   Теперь это была уже не поездка, а бегство, - они старались убежать от дождя, и эта затея казалась ему восхитительной. Хьютай встала за его спиной, крепко держась за его плечи и издавая радостно-дикие крики, но кончилось это тем, что они на всем скаку свалились, - к счастью, в глубокую, по колено, лужу, тоже заросшую мягкой травой, подняв тучу брызг и едва не захлебнувшись. Устрашающе-черные тучи уже нависли над ними, конь ускакал, - а они, забыв обо всём, любили друг друга на травяном берегу, задыхаясь в тучах несомой шквалом водяной пыли, и теплый ливень хлестал по их нагим телам...
   А потом они полчаса ловили коня, - глупое животное везло все их пожитки, и одежду тоже. Вероятно, его пугал хохот, - всё это время они смеялись, как сумасшедшие, - но, в конце концов, старая добрая тактика загонной охоты, ловкость и быстрые ноги Хьютай одержали верх, - она сама могла без труда загнать лошадь, мчась с ней наперегонки. Они едва дышали после беготни, и оставшаяся часть поездки прошла очень спокойно. А возле самой цели им всё же пришлось слезть с коня и одеться.
   ........................................................................................
   Олаира была меньше, но гораздо старше Аромары, - несколько огромных каменных зданий, древних даже на вид, окруженных высокими деревьями. Охрана здесь оказалась строже, но предупреждение Нау помогло, - их пропустили без вопросов. К тому же, они оказались не единственными гостями на сати. В окружившей их белой толпе Игроков Анмай заметил несколько фигур в пёстром, - очевидно, жителей Уртары, где сати было запрещено, и, к своему удивлению, людей, одетых как файа, - в основном молодых, но попадались и подростки. Это ему уже совершенно не понравилось. Похоже, отклонения от основных принципов Файау здесь зашли куда дальше, чем он мог представить, - Нау недаром предупреждал его о здешних нравах.
   В толпе выделялся высокий юноша в чёрной одежде, - Ведущий Олаиры, настоящий Ведущий, в отличие от полуголого и вечно любопытного Нау, выходца из патани. Складчатое черное одеяние с высоким воротником доходило ему до середины голеней. Спереди оно было распахнуто, и под ним блестел металл - то ли панцирь, то ли одежда Мечтателя. Взглянув на стянувший верхнюю одежду гибкий стальной пояс, на котором висел короткий тяжелый меч, Анмай сразу понял, что перед ним, - ещё и главный палач сати. Легкомысленные сандалии не могли умалить сурового выражения его неподвижно-красивого лица.
   Спешившись и поручив коня заботам местной молодёжи, они протолкались поближе к нему. К удивлению Вэру, Ведущий сразу узнал их.
   - Вы - Найте Лай и Хьютай Тайра, наши гости с Дальних Звезд Сети. Анмай Нау сообщил мне о вас...
   Вэру с облегчением вздохнул, - здесь прикрытие "Укавэйры" сработало, как и ожидалось.
   - ...Он сообщил мне, что вы желаете принять участие в обряде. Но это низший обряд, и вам, принадлежащим к высшей касте, не достойно в нём участвовать. Впрочем, как хотите.
   Анмай задумался. Даже спасая свою жизнь, он не стал бы участвовать в сати. Впрочем...
   - Нет. Это действительно недостойно нас. Но если уважаемый...
   - Уважаемый Канро Йиэрс.
   - Уважаемый Канро Йиэрс позволит, мы желали бы посмотреть. Там, откуда мы прибыли, сати не распространено.
   К радости Вэру, Канро воспринял это совершенно спокойно, - на многих планетах Сети старались соблюдать древние законы файа. К тому же, Нау представил их, как Мечтателей, а на них власть Ведущих не распространялась.
   - Это против правил Сети, но она одобряет любое любопытство, особенно ваше. Смотрите. Всё равно, я не могу ничего вам запретить.
   - А в чем состоит глубинный смысл принесения человеческой жертвы? - с наиграно-наивным любопытством спросила Хьютай.
   Канро оживился, его глаза ярко заблестели.
   - Для каждой из наших каст он разный. Обряд Игроков, в общем, примитивен, он выражает лишь исконную жажду жизни и её торжество над низшими тварями. Обряд Воинов, - сожжение в солнечном пламени, - чище и выше, он напоминает о хрупкости жизни, которую они должны и беречь, и отнимать. Пилоты приносят жертвы мощи космоса, подобно древним мореплавателям, приносившим их морю. Здесь жертв сажают в капсулы и отправляют к черной дыре, Эрайа А. Для нас, Ведущих, более всего подходит медленная смерть жертвы от радиоактивного излучения, - она учит нас состраданию к нашим Ведомым. Это происходит в Тайлане, в великом храме, куда мы совершаем паломничество каждый год. Ваш обряд, обряд Мечтателей, выше всех и непостижим для нашего ума. Вы изменяете мироздание, принося жертву Всесильной Машине, дарующей нам могущество. Вы ищите не смерти, а жизни, желая найти новые формы бытия. Но тонкости вашей работы недоступны для нас. Именно поэтому три низших касты могут приносить в жертву только мужчин. Женщины и дети - для высших каст. Их утонченность соответствует...
   Анмай ничем не выдал себя, - лишь его серые глаза чуть сузились. У него не были причин любить людей, - в юности они похитили его, как сына Единого Правителя, и потом подвергли пытке, - но, разрушив их мир, он ощущал вину перед ними. Да и без этого откровения Канро вызвали в нем тёмную ярость и желание убивать.
   - ...Во множество миров Сети мы отправляем жертвы, и повсюду файа познают непостижимое таинство Рэтиа... - жрец вдруг понял, что его не слушают, внезапно вспомнил, что вышло время, извинился и отошёл. В толпе началась непонятная суета.
   - Он явно не в своём уме, - заметила Хьютай. Она говорила на своём родном языке. - Они все не в своём уме, - безумные ученые, вселенская работорговля, кровавый бред в роли морали и религии, повальная глупость... и лень. А обряд Мечтателей? Я помню то, чего они даже почувствовать не могут! Йалис - медленный, медленный распад физики, материи, психики... страх, который нельзя даже представить, хуже любой боли... ужас... даже знать, что где-то есть хоть одно живое существо, обреченное на такие мучения, страшно... - она вздрогнула и замолчала.
   - Это просто... игра, - тихо ответил Анмай. - По крайней мере, была ей изначально. Отвести все подлые и агрессивные порывы за пределы расы, - прекрасная идея. Ещё лучше отсечь при этом кровавую древность и тьму от высшей технологии. Не знаю, правда, ставилась ли такая задача сразу. Наверно, правителям Сети это сочетание сначала показалось забавным. Просто... забавным... - он смолк, поняв, что происходит в толпе.
   Файа раздевались, - ныряли в дома и возвращались обнаженными. Вскоре все, кроме них, остались нагими, лишь вдали мелькала черная мантия Ведущего и серые комбинезоны нескольких автоматчиков, но те вскоре куда-то исчезли. Нагая толпа, смеясь, устремилась на улицу. Анмай заметил, что на них смотрят, и не сказать, что дружелюбно. Он подтолкнул Хьютай.
   - Не стоит раздеваться, как они, но давай отойдем подальше. Не думаю, что для них есть разница между людьми и файа, когда доходит до выбора жертв.
   ........................................................................................
   Когда они добрались до окраины селения, гроза уже кончилась. В бреши между уходящими тучами ударило солнце. Файа выходили на огромную поляну, поросшую высокой, тёмно-зеленой после дождя травой. В её центре стоял просторный и высокий деревянный помост с плахой. Сверху его прикрывал полусферический, словно бы витражный купол. Он опирался на восемь тонких стальных колонн, - транслятор ощущений, доступных для всех, кто обладал наносетью. Вступив на поляну, Анмай ощутил, что его сознание раздвоилось, - он словно стоял на помосте и, в то же время, на окраине поляны, на траве...
   На помосте, на пятках, сидели пятеро нагих светловолосых парней, скорее, подростков, всего лет пятнадцати на вид, - они с ненавистью смотрели на файа. Анмай не сразу понял, что их связанные за спиной руки притянуты к вкрученным в настил кольцам. Глаза пленников блестели такой яростью, что он вздрогнул и отвел взгляд.
   В стене ближайшего здания зияла забранная массивной решеткой арка. За ней стояли ещё трое светловолосых мальчишек, - здесь от пленников не скрывали их судьбы, - и Хьютай вдруг толкнула его.
   - Смотри! Это наверняка они!
   Анмай кивнул. Светлана рассказала им, что тюрьма для жертв сати была в Олаире здесь и одна, да и возраст пленных совпадал. Кто из них Ярослав, - оставалось неясным, но Вэру это не слишком волновало: освобождать придется всех, только, к сожалению, не сейчас...
   Канро спокойно поднялся на помост, пары разошлись широким кольцом вокруг него, потом замерли, взявшись за руки и повернувшись лицами друг к другу. Ведущий воздел руки, - на левой блеснул весм, - и на поляну упала тишина. Все остальные повторили его жест. На всех руках тоже блеснули браслеты. О своём бессмертии файа не забывали никогда...
   Между нагими парами оставался узкий проход, и по нему на помост поднялись двое парней, босых, в коротких, тёмно-красных туниках из тяжелого, тускло блестевшего шелка. Оба крепко сложенные, хмурые, - как и полагалось помощникам палача. Отвязав одного из подростков, они, несмотря на яростное сопротивление, подтащили его к плахе. Один цепко удерживал обреченного, второй прижал к плахе его руку, - сам обряд сати состоял в четвертовании пленников. Канро вытащил меч и взвесил его в ладони, очевидно, примериваясь. Окружавшие помост юноши и девушки положили руки на плечи друг другу... застыли. Ещё несколько секунд ожидания...
   Канро взмахнул мечом, - описав сверкающий полукруг, он с глухим стуком врезался в плаху. На яркое свежее дерево плеснула яркая кровь... крик... в тот же миг руки пар скользнули вниз, - казалось, все они, крепко обнявшись, исполняют какой-то странный танец...
   Канро работал не спеша, явно наслаждаясь процессом. Наконец, его помощники швырнули тело на помост. Ведущий не отсёк голову и оно ещё трепетало, заливая доски яркой, дымящейся кровью. Пары опускались на колени, лаская друг друга. Солнце яростно горело над разъяснившимся горизонтом, каждая капля воды на траве сияла звездой, в свежем, прохладном воздухе метался шорох, смех, крики, клубился острый запах крови...
   Анмай оглянулся. Они остались единственными зрителями, но на них уже никто не обращал внимания, - и Хьютай вдруг толкнула его.
   - Эй, проснись! Ты не забыл, зачем мы здесь?
   Анмай опомнился. Это могло стоить ему головы, - и Хьютай тоже, - но теперь он просто не мог поступить иначе. Он сам не простил бы себя.
   - Значит, начинаем сейчас?
   Хьютай кивнула.
   Они покинули поляну. Никто не заметил их поспешного бегства.
   ........................................................................................
   Для задуманного им нужно было оружие, но парализаторы Файау сразу выдали бы их. Обычная же стрельба вполне могла сойти за выходку мстителей, - расправы с участниками сати на Эрайа вовсе не были редкостью. А, как сказала Светлана, каждый Игрок в Олаире был вооружен.
   Торопливо оглядываясь, они зашли в одно из огромных зданий - в то самое, с тюрьмой. Возле массивных чугунных дверей никого, лестница, коридор... Судя по мертвой тишине, здесь нигде не осталось ни души. Анмай плечом выбил дверь одной из жилых комнат. На постелях лежали сброшенные туники, под ними стояли сандалии - и всё...
   Пока он караулил у двери, Хьютай бесцеремонно рылась в вещах хозяев, бросая их на пол. Анмай косился на неё, но она быстро нашла оружие, - пару вороненых пистолетов в кобурах, которые носят подмышкой. Под одеждой они были незаметны. Анмай осмотрел "свой" пистолет, - самозарядный, двенадцать патронов в обойме, ещё три обоймы в кармашках под правой рукой...
   Хьютай быстро поняла, как надо надевать кобуру, подогнав ремешки по росту. Показывая, она косилась на открытую дверь, - сейчас здание пустовало, но кто знает...
   - Готово. Начинаем, - наконец сказала она.
   ........................................................................................
   Коридор первого этажа выходил на поляну. Анмай осторожно выглянул в окно, - и тут же замер, словно оглушенный. К Канро подтащили ещё одну жертву, - и кровавая сцена началась снова. Пары извивались, лежа на траве, доносились стоны, сплетались бедра... мелькали босые ноги...
   Всё это врезалось в сознание Вэру, он стоял застыв - и смотрел. Пары лежали на широкой поляне, прямо на пышной, мокрой траве, - вокруг было множество нагих пар, а в центре поляны, один за другим, умирали люди. Пары забыли обо всём на свете, кроме друг друга, но он понял, что именно крики умирающих, вид и запах крови придавали этим любовным играм особенную глубину и резкость чувств...
   Вэру видел всё сразу, - мускулистые спины парней, красивые лица девушек, высокого файа в чёрном, - центр этой кровавой Вселенной. Вопли боли и вопли наслаждения взлетали в чистые небеса, где застыла неестественно огромная луна, - кристаллическая роза Алейры, Верфей Эрайа, величайшее достижение её цивилизации. Она безмолвно смотрела вниз, на своих безумных потомков.
   Сердце Вэру бешено колотилось, он слышал крики экстаза, мешавшиеся с предсмертными хрипами, видел грязные пятки девушек, сплетённые на задах парней, их руки, в кровь раздиравшие их спины...
   Эти пять сотен пар притягивали к себе всех, кто их видел. Ему нестерпимо хотелось сорвать одежду и присоединиться к ним. Во всей этой сцене проступало нечто поистине дьявольское... и, вместе с тем, неодолимо привлекательное. Его кровь жидким огнем кипела в жилах, - ещё никогда он не ощущал с такой остротой своего сильного тела...
   Он понял, почему файа так любят сати. Страшная казнь заняла всего несколько минут, - но и этого хватило, чтобы вся молодежь на этой поляне получила неестественно сильное, запретное наслаждение. Такое никого не могло оставить равнодушным. Любой, увидевший всё это, бросился бы в эту кучу, - либо скинувши одежду, либо с оружием в руках. Анмай же лишь смотрел, оцепенев. Если бы он мог, - он попросил бы "Товию" сжечь всех на этой поляне, всю Олаиру. Но чем это было лучше сати?..
   Он встряхнул волосами, словно очнувшись, и осмотрелся. Стальная дверь, ведущая в тюрьму, была тут же, справа, - запертая изнутри на засов, но, когда Хьютай постучала, ей открыли. Двое охранявших пленных автоматчиков не ожидали подвоха, и она просто всадила каждому из них по пуле в голову, - место и время никак не располагали к проявлениям благородства.
   Комнату охраны от камеры отделяла вторая зарешеченная арка, и Анмай заглянул внутрь, встретив взгляды трёх мальчишек всего лет пятнадцати, босых, одетых в грязные лохмотья пятнисто-зеленого камуфляжа, с узкими, загорелыми лицами. Их глаза...
   Анмай ещё никогда не видел таких глаз, - в них светилась жестокая ненависть, смертная тоска, и непобедимое желание жить. На какой-то миг он замер, словно налетев на стену. Вдруг словно тонкая ниточка протянулась между ними. Ненависть в глазах мальчишек погасла, сменившись почти безумной надеждой. Анмай осмотрелся.
   Решетчатая дверь в арке была заперта на массивный замок, но ключи свисали с пояса одного из убитых охранников, и он быстро отпер её.
   Едва дверь распахнулась, мальчишки бросились наружу. Один из них, самый рослый, замер прямо перед ним. Большие серые глаза смотрели внимательно и зло, и Анмай инстинктивно отступил, не зная, чего от него ожидать. Мальчишка был гибок и мускулист, несмотря на возраст. Из-за коротко стриженных густых светлых волос его голова казалась Вэру маленькой. Лицо странноватое, - узкое и твёрдое, но довольно красивое, суровое, - высокий лоб и гладкие скулы.
   Второй мальчишка был пониже, потоньше, с мягким лицом, похожий больше на отличника, чем на воина. Третий казался более массивной и грубой копией первого, с холодным взглядом тоже серых глаз. Все трое были рутенцами, - единственным на Эрайа народом их расы, - и явно друзьями, не первый год сражавшимися вместе.
   - Ярослав Бутов? - наугад спросил Анмай.
   Рослый мальчишка удивленно приоткрыл рот, - но лишь на мгновение.
   - Да. С кем имею честь?..
   - Я Анмай Вэру, - он прижал к груди скрещенные руки, сжал кулаки и слегка поклонился, как подобало вежливому файскому юноше. - А это - моя подруга Хьютай.
   - Ярослав Бутов, дворянин Рутенской Империи, - с достоинством представился высокий.
   - Антон Вощенко, - сказал второй мальчишка, "отличник", - кадет Инженерного Корпуса.
   - Дмитрий Хазин, пластун, - представился последний, хмурый и крепкий. Он и сейчас смотрел на Вэру с нехорошим прищуром.
   - Вас я и искал, - сказал Анмай. - Ярослав, меня прислал твой брат. Он сейчас в Аромаре.
   - Андрей жив? - взгляд Ярослава вновь стал внимательным и цепким. - Ты из Аромары?
   - Да. Я хочу... - из коридора донёсся топот шагов, и Анмай выскочил наружу. Канро с парой подручных бежал к ним, за ним бежала ещё пара автоматчиков, - вероятно, их привлёк звук стрельбы. Лицо Ведущего исказило удивление и гнев, рука легла на рукоять меча, затем скользнула в подмышку, к кобуре...
   Его жизни угрожала несомненная опасность, и Анмай вскинул оружие. Подростком он любил стрелять, и это получалось у него совсем неплохо, но прошло уже слишком много времени...
   Канро был очень хорошим стрелком, - он выхватил пистолет, прицелился одним плавным движением, и опоздал буквально на один миг, - пистолет Вэру рявкнул и дернулся вверх, выплюнув струю огня. Пуля попала в широкую грудь Канро. Ведущий неожиданно громко икнул и отступил на шаг, опуская оружие. Зато Воины мгновенно вскинули свои автоматы к плечу и прицелились. Анмай понял, что не успеет убить сразу двух... но Хьютай в своё время тоже извела немало патронов, и былая сноровка отнюдь не покинула её. Ей хватило всего пары выстрелов, чтобы оба Воина свалились с пробитыми лбами.
   Анмай с недоброй усмешкой разрядил в палача всю обойму. Он видел, как семь пуль пробили дыры в панцире, впиваясь в массивное тело Канро. Тот завертелся и упал бесформенной грудой тряпья, словно запутавшись в своём плаще, вне всяких сомнений, мёртвый, - из-под черной кучи расползлись алые ручейки. Панцирь ему не помог.
   Но Анмай знал, что это мнимая смерть, - через полгода Канро вернется, хотя его тело сгниет: он получит новое. Даже если убить файа без весма, он всё равно вернется, - вернется его копия. Убитый лишался всей памяти, не переданной матрице, он умирал, но для воскресшего эти нюансы ровно ничего не значили...
   Подручные палача замерли, - оружия у них не было, а бежать было уже бесполезно. Анмай ни секунды не сомневался в том, что нужно сделать, - он спокойно перезарядил пистолет и выстрелил в ближайшего. Файа упал, захлебываясь кровью из собственной пробитой глотки. Второй подручный отпрянул, но ударившая в живот пуля согнула его пополам. Когда он упал, вторая пуля попала ему точно между глаз. Глядя на эти пять тел, Анмай не испытал ничего, кроме искреннего и глубокого удовлетворения.
   На площади поднялся шум. Анмай вздрогнул, радуясь, что стены здания скрывают их от тысяч испуганных глаз. Тем временем, Дмитрий сноровисто подхватил автомат убитого Воина, подбежал к выходившей на поляну арке, и хлестнул длинной очередью по успевшим вскочить файа. Несколько их сразу рухнуло, оставляя в воздухе мгновенно тающие облачка кровавого пара.
   На поляне мгновенно началась паника, - шум убегающих был похож на топот вспугнутого стада, испуганный вой заглушал выстрелы. Нагие файа не могли сражаться. Они мечтали лишь о бегстве, но и это удавалось не всем: Ярослав тоже поднял автомат и начал стрелять, - от плеча, короткими, точными очередями сбивая целые группки беглецов. Подстреленные им файа кувыркались и падали. Одни замирали, другие пытались подняться... Раненые, - те, кому пули раздробили кости, - корчились на земле, дико крича от боли. Это усилило панику, - уцелевшие бежали кто куда, сбивая и топча друг друга, создав чудовищную свалку, - сплошную массу дергающихся, перепутанных нагих тел, рук и ног. Пули Дмитрия летели в эту кучу, и трупы громоздились грудами. Огонь Ярослава отсёк узкую горловину улицы, ведущей к зданиям, - и оружию, и файа могли бежать лишь в одном направлении - в степь.
   Сбоку, из-за угла здания, выбежало трое Воинов, - но прежде, чем Анмай успел поднять оружие, Ярослав опустился на колено и сбил их несколькими одиночными выстрелами. Убегающие файа представляли собой отличную мишень, - но на поляне осталась лишь россыпь окровавленных тел, многие из которых ещё беспорядочно корчились. Там оглушительно кричали.
   Мальчишки оказались неожиданно сообразительны, - к удивлению Вэру, они явно понимали, что теперь дорог каждый миг. Они деловито выпотрошили карманы убитых Воинов, набивая свои магазинами и гранатами, и побежали к выходу, на ходу перезаряжая оружие. Пара бежала за ними, прикрывая отступление. Анмай старался не думать о том, чем всё это закончится.
   ........................................................................................
   Нырнув под сумрак деревьев, мальчишки обогнули здание и побежали к соседнему, - здесь, в глухой стене, зияли незапертые ворота гаража. За ними стояли большие грузовики, автобусы и фургоны. Рутенцы на секунду замерли, выбирая себе машину.
   - Куда вы хотите поехать? - окликнул их Анмай. - На юг, к границе? У вас нет никаких шансов: вас выследят и расстреляют с неба, - здесь, в степях, не укрыться.
   Мальчишки, - все трое - рывком повернулись к нему.
   - Нет, - спокойно ответил Ярослав. - Если мой брат в Аромаре, я поеду туда.
   Анмай тихо засмеялся.
   - Я там живу. Так что залезайте, - он показал на кузов ближайшего грузовика, с валявшимся в нём брезентом. - Я отвезу вас в Аромару, - знаете, что там делать?
   Ярослав открыл рот, чтобы ответить, но обстановка мало подходила для дискуссий: в гараж ворвались двое Воинов. Вбежав со света в темноту, они замерли, - всего на миг, но Хьютай хватило и этого. Оба упали, словно куклы, но в любой миг могли появиться другие. Дураками рутенцы явно не были: они за считанные секунды забрались в кузов и нырнули под брезент, словно их и не было...
   Анмай усмехнулся, и сам полез в кабину. К его счастью, воровство не было тут распространено: кабина не запиралась, а мотор запускался одним нажатием кнопки. В свои пятнадцать лет он выучился не только стрелять, но и водить машину. Уже очень давно он не вспоминал об этих навыках, но они, к счастью, никуда не делись...
   Едва их грузовик выехал, кто-то из мальчишек в кузове бросил в угол гаража, - туда, где стояли бочки с бензином, - две гранаты. Там оглушительно грохнуло, зазвенело стекло, затем из ворот вырвалось ярко-рыжее пламя.
   Тут же из-за угла выскочила ещё пара привлеченных взрывом автоматчиков. Они не знали, что произошло, и Ярослав в кузове легко снял их одиночными. Через минуту их машина оставила Олаиру позади.
   ........................................................................................
   Хьютай, как обычно, села рядом с ним. Она спрятала пистолет в кобуру, и теперь держала на коленях извлеченный из сумки дезинтегратор. Она не знала, что можно теперь ожидать, и решила держать под рукой более мощное оружие. Анмай напряженно смотрел на дорогу сквозь ветровое стекло бешено мчавшегося грузовика, - слететь в кювет сейчас было равносильно катастрофе. К счастью, тут нельзя было заблудиться, и он сразу выехал на дорогу, ведущую на север, в глубину Шарны, в Аромару. Теперь всё зависело от того, как много видели олаирцы, и какие они сделают выводы...
   Огромный вертолет завис над дорогой, отрезая им путь. Здешние файа тоже соображали быстро.
   ........................................................................................
   Анмай удивленно рассматривал машину, - более нелепой ему ещё не доводилось видеть. Угловатый корпус был похож на бронированный сарай. Высокое четырехстоечное шасси торчало, как ноги у дохлой скотины, хвост был этажерчатый, словно у старинного самолета, винт - такой же нелепо-двухэтажный.
   Неуклюжесть придавала машине сходство с динозавром, как и рептильно-маскировочная окраска, - если, конечно, можно назвать "маскировочной" дикую мешанину зеленых, желтых и бурых пятен. Но трехствольная пушка под тупым носом и боковые решетчатые рамы, набитые ракетами, делали эту машину смертельно опасной.
   Анмай остановил грузовик. Хьютай выглянула наружу и помахала рукой, чтобы показать, что в машине сидят файа, но это не помогло. Вертолет развернулся боком, в его борту открылся большой квадратный люк, и из него на асфальт упало два троса, - через секунду по ним вниз заскользят десантники, и...
   Анмай посмотрел влево. Хьютай напряженно замерла, держа дезинтегратор на коленях, - она могла сбить вертолет одним выстрелом, но дезинтегратор оставлял характерные следы, и это означало бы провал всей миссии. В таком случае им оставалось лишь сесть в "Товию" и улететь, надеясь, что их не заметят...
   В этот миг он заметил летящий в люк вертолета цилиндрический предмет, - кто-то из мальчишек в кузове бросил гранату. Та канула в темноте, и через секунду грохнул взрыв, - все стекла в вертолете вылетели наружу, а вслед за ними вырвалось дымное пламя. Беспорядочно вращаясь, машина начала падать, и Анмай резко нажал на газ, проскочив под падающим вертолетом. Через секунду тот рухнул на шоссе, повалившись на бок, - в воздух взлетели обломки лопастей. Когда они уже отъехали на километр, сзади внушительно грохнуло, и над степью вырос огненно-дымный куст, - в вертолете сдетонировал боекомплект, и разнес его вдребезги.
   ........................................................................................
   До Аромары было около ста миль, - не очень много по узкой, но ровной и хорошо заасфальтированной дороге. Поездка заняла всего часа два, и обошлась без происшествий, - машин в Олаире не осталось, а единственный вертолет был сбит очень удачно. Соседей же проблемы любителей сати не тронули.
   Когда до Аромары осталась всего пара миль, в кабину застучали, и Анмай остановил грузовик на опушке леса. Рутенцы, потягиваясь, выбрались из кузова. На секунду все замерли. Ярослав молча смотрел на него.
   - Зачем ты помог нам? - наконец спокойно спросил он.
   Анмай пожал плечами.
   - Не знаю. Жить потом тошно было бы.
   Ярослав промолчал. Все трое повернулись и быстро пошли к лесу. Вдруг он обернулся:
   - Если хочешь, приходи сюда вечером, после заката. Я думаю, нам нужно поговорить. О многом.
   - Я приду, - ответил Анмай.
   Ярослав отвернулся и нырнул в лес. Больше никто из них не сказал ни слова.
   ...........................................................................................
   Вернувшись домой, Анмай с наслаждением растянулся на постели. В открытое окно их комнаты дул тёплый ветер, солнце уже сползало к закату. Весь этот бесконечный день казался ему теперь странным сном, и новости Сети подвели итог их деяниям, - число убитых и насмерть затоптанных в свалке файа приближалось уже к сорока. Ещё больше сотни было ранено или помято в той же свалке, кроме того, сгорело два десятка машин. Немедля начатые поиски "диверсантов" оказались тщетными, и в Олаире пошли слухи об измене. Имя кандидата и его адрес отнюдь не составляли тайны: несколько олаирцев на грузовике прибыли в Аромару, требуя выдать им Найте Лая.
   Их просто послали подальше, но чувство тревоги осталось: нападения на соседние общины в Шарне вовсе не были редкостью, и теперь все аромарцы взялись за оружие. В сочетание с босыми ногами, туниками, голыми плечами и набедренными повязками патани оно смотрелось странновато, но Анмай не сомневался, что даже патани вполне владеют им. Ему было стыдно, хотя его никто не обвинял. Тем не менее, он не рвался участвовать в обороне селения. Он думал о прошлом и ждал, когда зайдет солнце. Рядом, под его боком, спала Хьютай.
   ........................................................................................
   Когда отгорел закат, он оделся, и, вместе с подругой, выскользнул наружу. Они надели силовые пояса, Анмай сунул в набедренный карман излучатель, и не стал отсылать нанетов "Укавэйры". Глупо рисковать он не хотел.
   У выезда из Аромары их ждала небольшая армия: два десятка автоматчиков и танк, - плоское коробчатое сооружение, дико и пёстро размалеванное ядовитого цвета пятнами. Всего Аромара выставила шестнадцать таких танков и более трехсот бойцов. Нау боялся своих соплеменников, и боялся всерьёз. Но, по его приказу, охранники пропустили одинокую пару без вопросов...
   ........................................................................................
   Анмай с любопытством осмотрелся. Как он и ожидал, они не пошли в рутенскую Аромару. Хмурый мальчишка всего лет двенадцати провел их на небольшую лужайку у края того самого леса, где они недавно приземлились. Там их ожидала спасенная троица, - отмытая и в новой одежде, и ещё несколько подростков с автоматами, явно пришедших из поселка. Пару минут они молча разглядывали друг друга в лесной темноте.
   - Почему у вас такие странные имена? - наконец спросил Анмай.
   - Странные? - Ярослав помолчал. - Почему?
   Анмай хотел сказать, что в Линзе люди усвоили файскую систему имен, но он не был в этом уверен.
   - Я никогда не слышал таких раньше, - честно сказал он, и сел на землю, удобно скрестив ноги. Остальные последовали его примеру, - разговор им предстоял длинный.
   - Итак, зачем вы меня позвали? - спросил Анмай.
   - Ты спас нам жизни, - не глядя на него, сказал Ярослав. - Я думаю, ты хочешь помочь нам.
   - Разумеется. Но я здесь недавно, и не знаю многого. Что вас больше всего интересует?
   - Почему вы возвращаетесь после смерти? Точнее, ваши... души возвращаются в новых телах. Мы не понимаем...
   - А куда они возвращаются?
   - На остров Аку, на экваторе. Там...
   - Тогда понятно. Вы знаете, что это? - Анмай поднял руку с весмом.
   - Да. Устройство связи. У нас много таких, но людям нет от них никакого толку. Часто, если мы снимаем браслет с пленного файа, он взрывается. Такой взрыв убивает всех, кто стоит рядом. Иногда браслеты взрываются и после смерти файа, вернее, в миг её...
   - Верно. Это устройство связи. Но оно также непрерывно передает всю деятельность сознания в матричный центр. С матрицы его записывают в новое тело. Ничего сверхъестественного здесь нет, - наносеть, клонирование, интеллектроника и хорошая радиосвязь.
   - Значит, и мы можем...
   - Да. Это лишь вопрос техники, - обогнавшей вашу на тысячи лет. И это самое уязвимое место файа. Радиус действия весма невелик, не больше десяти миль, им нужны ретрансляторы, вот такие, - Анмай показал на восьмигранное бетонное здание, венчавшее гребень холма. Косо срезанная крыша, - фазированная антенна, - была точно направлена на крупнейшую из звездообразных Вечных Лун. Над ней возвышались две решетчатых башни, ощетинившихся иглами приемных антенн. Всё это окружала призрачная пелена силового щита. - Если разрушить его, а потом убить файа, - они умрут на самом деле. Навсегда. Одна мысль об этом лишит их всякой возможности сопротивляться.
   - И что с того? - мрачно спросил Ярослав. - Наше оружие не может пробить силовое поле.
   - Да. Но это и не нужно, - связь с матричным центром идет в СВЧ-диапазоне. Она цифровая, но сверхплотная, и вполне подвержена помехам. Если её забить, - весмы многих файа самоуничтожатся, вместе с владельцами. Но даже тогда мертвые вернутся, - вернутся их копии. Чтобы действительно убить их, нужно разрушить матричный центр, - он находится вне планеты, на одном из их межзвездных кораблей, возле вон той луны...
   - За что ты так ненавидишь свой народ? - вдруг спросил Антон.
   Анмай быстро повернулся к нему.
   - Все файа в этом мире, - по крайней мере, большинство их, - позор моего народа. Их смерть принесет больше чести нам, не вам. Предатель ли тот, кто предает предателей? Мне кажется, что он лишь восстанавливает равновесие. И я люблю свой народ не меньше, чем ты, - свой. Беда лишь в том, что большая его часть стала выше моего понимания, а те, кто остался... ну, я не знаю...
   - Разве вы умеете летать между звезд? - перебил Ярослав. - Все файа говорят, что их родина - Уртара!
   - Нет. Наша родина, - Эрайа. Этот мир. Но мой народ давно покинул её... Кстати, я совсем не знаю вашей истории. Не поделитесь?
   Ярослав диковато взглянул на него, но потом всё же начал рассказывать. По его словам, когда-то на Эрайа жила великая цивилизация рутенцев. Она освоила всю свою солнечную систему, а потом погибла в ужасающей войне с файа. Выжили немногие. Они потеряли знания, забыли прошлое, но стали быстро возрождать былое величие. Война с файа произошла две тысячи лет назад. Сто лет спустя с холодной Уртары вновь вторглись полчища файа, тоже многое забывших после той ужасной войны. С тех пор война идет непрерывно. К счастью, файа, - отважные бойцы, но сражаются разрозненно и глупо. Им так и не удалось покорить Рутению. К сожалению, у них нет проблем с живой силой, к тому же, им помогает их родина. Поэтому и выгнать воинственных чужаков тоже не удалось.
   - Эта история, - фальшивка, созданная самими файа, - сказал Анмай. - На самом деле Эрайа, - наш родной мир, наш народ родился на ней... - он быстро увлекся, и рассказывал долго.
   Историю Первой и Второй культур, - Анмайа и Империи Маолайн, - он для простоты опустил, оставив лишь Файау, зато об Игре пришлось говорить не один раз. Рутенцы не хотели верить, что они, - лишь игрушки всесильных и безжалостных существ, опередивших их, как минимум, на пять тысяч лет. Говорить о том, что жить Эрайа осталось меньше года, Анмай не стал, - тут рутенцы ничего не могли сделать, а сеять отчаяние не входило в его планы.
   - Я не верю тебе, - повторил Ярослав. - Но если вы можете заселять бесчисленные свободные миры, - зачем вам наш? Зачем эта тысячелетняя бессмысленная война?
   - Файа - хищники, - сказал Анмай. - Люди - их любимая добыча. Здесь, в этом мире, миллионы лет шла страшная война между предками файа и людей, - и вовсе не человек вышел из неё победителем. Охота, игра с добычей, - у нас всех в крови, и с этим ничего не поделаешь. А, благодаря бессмертию, мы МОЖЕМ это делать, безнаказанно - вот почему! В это вы верите?
   - А вы не боитесь, что добыча вырастет и вцепится охотникам в горло? - с нехорошей усмешкой спросил Ярослав. - Как бойцы мы уже лучше вас, причем, намного.
   Анмай пожал плечами.
   - Файа там, наверху, - он показал на звездчатую луну, - достаточно лишь нажать несколько кнопок, чтобы здесь вообще не осталось жизни, - никакой и нигде. Это старая история, на самом деле. В каждой культуре есть неизбежный элемент зла. Он может быть больше, меньше, но уничтожить его нельзя, не изменив начисто всего мироздания. Зло можно лишь изолировать. Таким местом оказался ваш мир. Если бы не банальное отсутствие интеллектроники, и не страх перед разумными машинами, которые не допустят такой изуверской забавы, - а в Файау они прекратили все Игры, просто истребив их участников, - зло было бы заключено в виртуальном мире, а не в реальном. В этом и состоит преступление здешних файа.
   - Если всё это правда, то наша родина действительно в ином мире, и есть бог Айэт, борющийся с файа, как это записано в Рэтиа, - сказал кто-то позади Ярослава.
   - Рэтиа воистину многолика... Да. Это правда. Ваша родина, - Линза, великий мир... впрочем, там вы тоже были пришельцами. Я не знаю, где ваша родина. И вижу, вы мне не верите. Я могу вас убедить, правда, не здесь, и не сейчас. Вот что: лучше расскажите мне, как файа ведут себя здесь.
   Ярослав рассказал. И Вэру это не понравилось.
   ........................................................................................
   Рутенцам на Куайа жилось несладко. Каждые несколько дней файа устраивали набеги, - беспричинные, часто бессмысленные, но почти всегда их отражали большой кровью. Рутенцы отвечали рейдами спецназа и налетами бомбардировщиков. Иногда файа удавалось сбивать их, но вот баллистические ракеты почти всегда достигали целей, - заводов, военных складов, мостов, а чаще всего, - больших скоплений Игроков. Но файа нападали вновь и вновь, - несогласованно, часто безрассудно, всегда внезапно, и всегда стремились убивать. Их действия не были изуверски жестокими, - они, всё же, старались не трогать женщин и детей, хотя, как и понимал Вэру, вовсе не из соображений гуманности, а из заботы о том, чтобы будущей "дичи" было побольше. Старались не трогать и беззащитных, - но лишь потому, что убивать их скучно. Но вот ограбить и сжечь все дома в захваченном селении, изнасиловать женщин, развесить вокруг изуродованные трупы убитых ими они могли вполне. Пленных файа брали очень охотно, - большей частью затем, чтобы принести их в жертву. И вот тут они уже не щадили никого...
   - У вашего народа нет чести! - с ненавистью сказал Дмитрий. - Но и нам иногда попадаются пленные. Нечасто, - файа предпочитают смерть плену, многие сами убивают себя без всяких внешних средств, - но попадаются. Чтобы не мараться о погань, мы садим их на колья, - пусть гниют заживо!.. Смерти вы не боитесь, а вот боли... - он рассказывал ещё долго.
   Вэру услышал об отчаянных сражениях с отрядами файа - в них входили и юноши, и девушки. Справиться с бесстрашным и готовым на всё противником было нелегко - обычно файа с весмом на руке вообще ничего не боялся.
   Не потому ли файа так нравится Игра? - подумал Анмай. - Всё же, мало кто любит просто безнаказанно убивать. А вот переживать невероятные приключения без риска умереть - да. На худой конец, просто посмотреть на убогую и бедную жизнь, зная, что всегда можешь вернуться в свой уютный мир. Впрочем...
   Он задумался. Для Сети это был способ отвлечь носителей зла, - окалину, как говорила "Укавэйра". Для людей же конфликт с файа должен был послужить прекрасным стимулом к развитию.
   Анмай повернулся к Ярославу.
   - Вы считаете, что люди выше файа, как раса. Так?
   - Да!
   - В чем же выражается это превосходство? Физически файа явно совершеннее вас - они бессмертны, а ваша неустойчивая биохимия навсегда закрыла вам дорогу к звездам, - если вы не измените её, как сделали в своё время мы. Знания? Мы знаем неизмеримо больше вас. Ум? Насколько я вижу, умственные способности среднего файа не слишком отличаются от способностей среднего человека. Ну так чем же? Духом?
   - Да! Как файа не тормозили наше развитие, мы всё равно развивались. Мы создали высокое искусство, литературу, религию, причём, создали всё это в борьбе с файа, - но в несколько раз быстрее, чем они.
   - Сравнение неточное, поскольку с одной стороны оказались подонки, с другой - лучшие люди. И файа не были бы файа, если бы затеяли всю эту историю без какой-либо тайной цели. Так что же? У вас есть люди со способностями, которые вы считаете сверхъестественными? - напрямик спросил он.
   Теперь их проняло - все застыли, удивленно глядя на него. Такого они от него не ожидали. И они видели, что он заранее знает их ответ. Лгать было бесполезно и позорно. Это они тоже поняли.
   - У нас есть люди... которые угадывают... видят, где вы нападете в следующий раз, - наконец медленно сказал Ярослав. - А у вас?
   - Я тоже могу иногда заглядывать в будущее, - усмехнулся Анмай. - Современные файа этой возможности лишены. Все. А у вас - это только начало.
   - И мы можем стать такими же могучими, как файа? - вновь спросил мальчишка позади Ярослава. Судя по лицу, он и был его братом. Анмай усмехнулся.
   - Я не знаю. Это зависит от вас, - захотите ли вы, и сможете ли, если захотите. Есть всего два пути развития, - Внутренний и Внешний. Внешний для большинства рас закрыт. Для него нужно овладеть тайнами Йалис, - управления физикой, - и потом не погибнуть, что совсем не просто. Но, освоив Йалис, расы становятся сверхрасами. Они заселяют просторы Вселенной, изменяют мироздание, - но это путь для очень немногих. Его открывают в равной мере случайности и способности, как это произошло с моим народом. У файа тяга к могуществу и любопытство превосходили все иные стремления. Они достигли цели, стали теми, кем вы стать никогда не сможете.
   Вас, скорее всего, ждет второй путь, Внутреннее Развитие - судьба большинства цивилизаций. В своё время мы изучили множество таких рас. Они заперты в своих планетных системах, и это кажется незавидной участью. На самом деле это не так. Пусть они часто отрываются от реальности, их виртуальные миры гораздо удобнее реального. И гораздо обширнее, - в них любой может творить свои Вселенные.
   И познавать Вселенную можно по-разному. Непосредственно, как мы, или изнутри, с помощью силы своей души - она реальна, эта сила, её можно обосновать и объяснить, хотя это и сложно. Проще всего сказать так: в каждом атоме скрыта вся сложность и многообразие мироздания - разумеется, потенциально.
   Я не знаю, что ждет вас в будущем. Возможно, вы объединитесь с вашей исходной расой, ведомой Айэтом, - и это будет лучшим. Но и второй путь не хуже! Пойдя по нему, вы довольно быстро потеряете свою биологическую сущность. Ваши тела заменят интеллектронные машины. Этого никто не избежал, - ни одна из известных нам рас. Потом... Мы не знаем, что потом. Ни с одной из этих рас мы не нашли общего языка. Что они открыли? Чего достигли? Но они непрерывно развиваются. Однажды возникнув, разум не погибает, если не считать, конечно, очень редких космических катастроф или уничтожающего вторжения извне. По крайней мере, мы не нашли ни одной расы, погибшей на Внутреннем Пути, - а ведь мы изучили тысячи рас и миллионы планет. Среди них не было ни одной, превращенной своими обитателями в могильник. Зато мы видели планеты, населенные в течение миллиардов лет, - удивительная, видоизмененная жизнь, сложнейшие нейтридные сплетения, сверкающие сети, выходящие в космос и окружающие, подобно венцам, целые миры - как они окружают этот мир, только сложнее... и красивее.
   - И ты действительно видел всё это? - спросил брат Ярослава, юноша с симпатичным, любопытным лицом. Андрей, насколько он помнил.
   - Нет. Это видели другие. Но я видел Линзу, - вашу великую родину. Правда, вам в ней вряд ли бы понравилось. Трудно жить в коробке, даже если она столь велика, что внутри неё вращаются планеты... - Анмай смолк, наблюдая за реакцией слушателей. Конечно, они ему не верили, но усомниться вслух уже не решались. Он пожалел, что не может, как "Укавэйра", убеждать без помощи слов.
   - И что нам делать? - вновь спросил Андрей.
   Анмай улыбнулся.
   - Хороший вопрос. Ваша главная проблема, - отступники-файа, мы называем их окалиной. Вам с ними не справиться, но это могу сделать я, точнее "Укавэйра", мой звездолет. Это союз восьми триллионов душ. Среди них есть и люди... наверно. Однажды она пыталась объединить все разумные расы Вселенной. Это не удалось, у нас не было основы, универсальной формы. Но когда-нибудь она появится, и вот тогда... - Анмай смолк.
   Будущее было неясно, а он явно чересчур увлекся. Но перед их отлетом в Файау действительно собирались создать универсальную форму жизни с ядерным метаболизмом. Наверняка где-то, пусть даже и в иной Вселенной, сейчас уже живут файа, - и не только, - способные летать без силовых поясов, и обладающие множеством иных, невероятных способностей, о которых он знает не больше, чем эти удивленно притихшие мальчишки...
   Его охватила неожиданная тоска. Их общество было бы для него наиболее желанным. А он если с ними и встретится, - то лишь затем, чтобы вскоре уйти в Бесконечность. Он знал, что его путь был самым сложным из всех, но был ли он, поэтому, и самым возвышенным?..
   На самом деле он больше всего хотел найти своих соплеменников, - нормальных файа, как те, что жили на Девяти Мирах Файау, - и поселиться вместе с ними. Одиночество, даже привычное, оставалось мучительным...
   Анмай встряхнул волосами. Что он скажет этим людям? Учить их убивать окалину было бесполезно, - "Укавэйра" справится с ней лучше. Обещать светлые миры тем, кто, возможно, умрет через год, было просто стыдно. Учить, как он учил Айэта? Нет времени.
   Он взглянул вверх. Редкие облака в бездонном небе начали розоветь, - короткая приполярная ночь Эрайа кончалась. Пора было прощаться.
   Рутенцы хмуро смотрели на него. Открывать рот Вэру внезапно расхотелось. Он поднялся и сонно побрел назад. Хьютай, не сказавшая на этой встрече ни слова, пошла вслед за ним.
   Едва они сделали несколько шагов, им в лица ударила автоматная очередь.
   ........................................................................................
   Браслеты "Укавэйры" мгновенно распознали опасность. Пару окружили силовые поля их поясов. Пули, отраженные невидимой броней, с пронзительным визгом ударили по кустам. Анмай не пострадал, его лишь толкнуло назад. Оглянувшись, он увидел яростные лица рутенцев, - вскинув автоматы, они открыли огонь в них... нет, в тех, кто стрелял в их гостей.
   Обернувшись, Анмай заметил несколько перебегавших в траве зеленых лохматых фигурок, - олаирские разведчики, шарившие вокруг Аромары в поисках слабых мест, наткнулись на "предателей", и решили расправиться с ними. Это было не лучшее решение, - рутенцы мгновенно залегли и открыли уже прицельный огонь. Зеленые фигурки смело, словно невидимым ветром, - по ним били одиночными из десятка стволов, и если кто-то из стрелков и промахивался, это уже не имело значения...
   Анмай лишь покачал головой, - мгновенная расправа с полудюжиной прекрасно подготовленных бойцов достаточно его впечатлила. Что ж: насчет превосходства рутенцев хотя бы в этом Ярослав не соврал...
   Потом его вдруг продрало морозом: защитившего их силового щита ни рутенцы, ни файа, очевидно, не заметили, - но Хьютай успела выхватить дезинтегратор, и, если бы она успела открыть огонь, им всем пришлось бы очень плохо...
   - Спасибо вам, ребята, - коротко сказал Анмай, и быстро пошёл прочь. Непонятно почему, ему стало стыдно.
   - Опасно быть богом! - заметила Хьютай, когда они уже спускались вниз.
   - Стыдно быть богом, - поправил Анмай. - А едва попробуешь это исправить, стать вровень с ними, - получаешь щелчок по носу!
   - Увы! Надеюсь, твой нос не слишком пострадал!
   ........................................................................................
   Едва они вернулись в свой дом, Анмай устало повалился на постель, - вот уже сутки он не спал. Хьютай стояла у окна, любуясь рассветом. Вдруг она резко перегнулась через подоконник... и втащила в комнату Андрея.
   Несколько секунд все трое удивленно смотрели друг на друга. Андрей оказался типичным рутенским мальчишкой, - с длинными светлыми волосами и узким лисьим лицом, но, почему-то, в тунике "ручных" аромарских людей и босиком. Удивленная пара принялась расспрашивать его. Как оказалось, сюда его привело любопытство, - за все четырнадцать лет своей жизни он ни разу не говорил с файа, хотя последние два года сражался с ними наравне со взрослыми.
   Анмай задумался. Лишь сейчас он начал понимать, насколько глубока пропасть, разделившая две расы...
   - И как ты смог сюда пробраться? - спросил он. - Ведь Аромара оцеплена охраной...
   - Нет. Оцепление только что сняли, и я решил...
   - Глупо сложить свою голову, да? - спросила Хьютай. - Тебя запросто могли подстрелить!
   Андрей усмехнулся.
   - Нет. Я... - он заметил вошедшую в комнату Светлану и густо покраснел, - девушка тоже была босиком, в одной куцей тунике, но, в отличие от мальчишки, ничуть не смутилась.
   Анмай улыбнулся. Вчера Светлана не появлялась в рутенской Аромаре, - и причина визита Андрея была ясна, как день. Похоже, эти двое хорошо подходили друг другу, - что, возможно, избавит его от проблем. Они с Хьютай могли в любой миг стать главной мишенью Сети. Он не мог всё время защищать Светлану, да и ей пора было привыкать к свободной жизни. А потом, если будущее не будет слишком тёмным... Интересно, могут ли юноши и девушки файа и людей любить друг друга?
   Он вспомнил Айэта и Ювану. Да, и ещё как... Но их любовь будет совершенно бесплодной... хотя и приятной для обеих сторон. Он повернулся к Андрею.
   - Слушай. Я не могу оставить здесь эту девчонку. Она уже убила одного файа, и я не смогу защищать её. Будет лучше, если о ней позаботишься ты. Ты согласен?
   Мальчишка с радостью кивнул.
   - Да. Только... Мой брат... не любит рабов.
   - Светлана убила своего хозяина, - так что она уже не рабыня. Понятно? Теперь иди. Уже рассвет, тебя могут заметить. Что бы ни происходило, - не лезь в драки. Береги Светлану. И... в общем всё.
   Андрей кивнул.
   - Я постараюсь. То, что ты говорил... это правда?
   Анмай усмехнулся.
   - В это трудно поверить, но да. Хотя тебе не стоит говорить об этом, - с теми, кому это не нравится.
   - Хорошо. Я учту.
   - Иди.
   Светлана, как ни странно, не издала ни звука, - вероятно, ей хотелось, чтобы Андрей заботился о ней. Вслед за ним она гибко выпрыгнула в окно и исчезла. Анмай лишь покачал головой. Пара получилась престранная, - слишком уж различался их возраст, - но парни у рутенцев взрослеют очень быстро, это он уже знал...
   Хьютай нахмурилась.
   - Что дальше? - спросила она. - От Светланы ты избавился. А ведь если с ней что-нибудь случится...
   - Она была бы тебе хорошей подругой, - рассеянно заметил Анмай.
   Хьютай фыркнула.
   - Пусть так! Но мы стали популярны. О чем ты задумался?
   - "Укавэйра". Я давно не говорил с ней...
   Анмай вдавил сегмент браслета и закрыл глаза. Хьютай последовала его примеру.
   ........................................................................................
   "Вы были очень неосторожны, Анмай, - заговорила машина. - Мы понимаем, что вам стыдно скрывать истину, но ваши откровения могут убить нас всех. Хотя непосредственной угрозы пока нет, ваши действия в Олаире до крайности затруднили сохранение скрытности вашего пребывания. Мы не можем держать под контролем всех файа в округе. Куда проще нам будет ограничить ваши действия. Вы понимаете?".
   "Да. Что вам удалось узнать нового?"
   "Мы по-прежнему не можем незаметно проникнуть в их банки данных, - они слишком хорошо защищены. Их взлом равнозначен объявлению войны. Но и анализ открытой информации дал многое. Первое: за время нашего пребывания здесь, в систему Эрайа не пришел и не ушел ни один межзвездный корабль. Из этого, и из активности их оборонных станций следует, что эта система сейчас закрыта или находится на карантине, - но не во вражде, - с остальной частью Сети. Поэтому при любом нападении им окажут немедленную помощь. Второе. Сейчас нам неизвестно, сколько планет и не-планет входит в Сеть, а их координаты, - информация высшей секретности. Но в ней не меньше двухсот давно освоенных планет с орбитальными портами, плюс, минимум три не-планеты, и неизвестное количество новых колоний".
   "Это очень много. Каждая не-планета по своим ресурсам и населению равноценна тысячам и миллионам планетных систем вроде этой".
   "Правильно. Третье. Сейчас раса файа неоднородна. Её основную часть, по-видимому, всё же составляют интеллектронные машины. Живые файа образуют собственную автономную подсеть. Основной её противник, - некий Йэннимур. Очевидно, это высокоразвитая сверхраса, враждебная файа. Четвертое. По-видимому, Айэт Тайан, - но не Линза, - существует и сейчас. Он создал свою межзвездную общность, также враждебную Сети. В каких отношениях Айэт находится с Йэннимуром, - нам пока неизвестно. Пятое. О Рэтиа. Это совершенно уникальная религия, в отличие от всех остальных основанная исключительно на реальных фактах. Мистика есть лишь в их интерпретации. Первоначально она была создана в Линзе, но сейчас её исповедуют, по-видимому, все, - и люди, и файа. Естественно, что её формы порой несовместимы".
   "И я, конечно, нахожусь на месте бога".
   "В основных версиях по-видимому, - нет. Точно это неизвестно. Даже став машиной, Аэйт продолжал тщательно сохранять все свои юношеские черты. Это нам знакомо и понятно. Поскольку он любит вас, его любовь продолжает влиять на его действия. Он хочет, чтобы вы... ваша жизнь... были примером...".
   "Странно. Я знал, что стал для него старшим братом. Но чтобы так... А что сейчас делают файа?"
   "Готовятся к Эвакуации. Все их матрицы перевезены на межзвездные корабли, все они полностью заправлены. При необходимости все файа в течение часа смогут покинуть систему Эрайа. Большая их часть при этом физически погибнет. На Эрайа они не делают ничего. За последние шесть лет их активность резко снизилась, уровень организации упал. По сути, их империя на Эрайа рушится. За последний месяц больше миллиона файа покинули планету, и поток беженцев продолжает возрастать. Это всё".
   "Хорошо".
   Анмай прервал связь. Взошедшее солнце било в окно. Он с трудом мог поверить, что "Укавэйра" там, в этом пламени.
   Хьютай задернула шторы, и, скинув одежду, растянулась рядом с ним, доверчиво уткнувшись лицом в его плечо. Уже засыпая, Анмай думал о странном мире, в котором оказался, мире, где красота соседствует с ужасом, - как и повсюду в мироздании. Где-то там, - его истинные собратья... и собратья "Укавэйры", цивилизация, созданная Айэтом, неведомый Йэннимур... расы и ветви, у которых нет ничего общего, кроме странной религии, созданной машиной, умеющей любить. Где-то, пусть лишь в её воспоминаниях, ещё живет храбрый Айэт и его подруга... и всё это окружает черная мгла неизвестности и пустоты.
   Именно такой в сонном мозгу Вэру предстала дивная, таинственная и многоразличная Вселенная Рэтиа.
  
  

Глава 4.

Основа истории

  
  
  
   Я - странник. Я страдал. Я видел зло,
   Пророчества, оставшиеся ложью.
   О, мой Отряд! Вас столько полегло!
   Смерть - с каждым шагом, гибель - за углом,
   Умолкли клятвы, как весенний гром...
   Дорога к Темной Башне - бездорожье.
  
   Роберт Браунинг
   "Чайльд-Роланд дошёл до Тёмной Башни"
  
  
   Их разбудили крики и беготня под окнами, и Анмай вскочил, ошалело осматриваясь. Сперва он подумал, что Ведущие, узнав, кто вчера освободил рутов, явились за его головой, но происходящее явно не имело отношения к нему. Опомнившись, он схватился за браслет, чтобы немедленно связаться с "Товией".
   Его не на шутку мучила совесть, но оказалось, что причина паники не в нем, - рутенцы напали на общину Воинов в Кейсе, как раз когда те собрались на очередное сати.
   Их обряд копировал принятый некогда в древней Фамайа, и был хорошо знаком Вэру. "Товия" перехватила прямой репортаж с места побоища, и сочные картинки в объемном проекторе передали им всю суть случившегося.
   Анмай увидел ступенчатый открытый амфитеатр, обращенный на юг. В его центре, на алтаре, к стальному столбу привязывали нагую жертву. Файа, которые держали в руках множество больших зеркал, направляли на неё свет солнца - и он сжигал её, правда, далеко не сразу.
   Но в Старой Фамайа файа шли в жертвы добровольно. Такие добровольцы, - вначале, - находились и здесь. Потом кому-то пришло в голову сжигать людей, обещая им бессмертие, - и это даже не всегда было обманом. Теперь обряд превратился в простое сожжение пленников. Зато во всем остальном файа Сети истово копировали старину. Они приходили на обряд в коротких белых туниках, босиком, с золотыми браслетами на руках и ногах, в венках из ярких цветов. Безоружные, лишь с зеркалами из полированного серебра, они не смогли оказать никакого сопротивления. Охранявших обряд Воинов застали врасплох, - от Кейсы до границы было тридцать пять миль, и они никак не ожидали, что внутри шести файских фургонов окажутся не файа. Прежде, чем Воины успели что-то сделать, отряд прошёл сквозь них, оставив позади два горящих танка и две дюжины убитых файа. Дюжину часовых на наружных стенах храма снял залп незаметно подобравшихся снайперов.
   Остальные, стиснутые стенами амфитеатра, не успели даже разбежаться. Рутенцы сожгли их из огнеметов, сполна отомстив за страдания жертв. Затем они взорвали двери в подвалы храма и освободили нескольких пленников, предназначенных для сожжения.
   ...........................................................................................
   На экране, - передача велась с вертолета-разведчика, - застыл храм. В Кейсе жила тысяча двести Воинов. Сейчас все они превратились в россыпь обгоревших тел, сваленных между закопченными каменными уступами. В этих жутких смолистых кучах, среди почерневших, покоробившихся от жара зеркал, что-то ещё шевелилось...
   Вертолет стал снижаться. Вдруг изображение дернулось и погасло. Рутенцы поступили не так, как ожидали файа. Вместо того, чтобы сбежать, они устроили засаду. Едва посланный из Нанны вертолет завис над посадочной площадкой, реактивная граната, вылетев откуда-то сбоку, ударила его в двигатель. Машина рухнула, и дюжина файа внутри неё исчезла в огненном облаке взрыва.
   ............................................................................................
   Анмай не отрывался от экрана. Именно такие вот жуткие истории, длившиеся час за часом, составляли немалую часть кровавой притягательности Игры, - конечно, смотреть на них куда приятней, чем участвовать. И, поскольку все жители Кейсы носили весмы, их смерть была временной. Она не имела никакого значения.
   ........................................................................................
   Ближайшие общины немедленно послали к Кейсе своих Воинов - всего больше шестисот, посаженных в БТР файа, - массивные четырехосные машины с корпусами, похожими на гробы. Больше тридцати таких БТР, усиленных десятком танков, окружили Кейсу со всех сторон. Рутенцев же было всего примерно 30-40, вооруженных автоматами, у них было несколько ручных огнеметов и базук.
   Файа лишь упустили из виду, что, захватив Кейсу, рутенцы захватили и её арсеналы. Навстречу танкам полетели самонаводящиеся ракеты. В считанные секунды все машины были сожжены. Однако Воины тут же спешились и бросились в атаку - они могли просто раздавить врага своим количеством.
   Но тут произошло кое-что неожиданное - на приемных мачтах матричного ретранслятора Кейсы, внутри силового поля, сверкнул огонь, грохнуло два взрыва - и они рухнули, превратившись в груды лома. Рутенцы взяли в плен обслуживающих ретранслятор инженеров и как-то заставили их открыть вход.
   Естественной реакцией Воинов было паническое бегство. Бессмертные файа на самом деле чудовищно боялись смерти. Бросая оружие, они спешили добраться до зон действия соседних ретрансляторов. Иначе весмы были бесполезны, а мысль о том, что после твоей смерти появится кто-то с твоим именем и памятью, была слабым утешением.
   Рутенцы дали паникерам набиться в броневики, а затем расстреляли их трофейными ракетами. Нелепые машины взрывались тучами пламени, рассыпаясь на части. Впрочем, на сей раз сгорело всего несколько. Остальным удалось уйти, прячась за подбитыми танками и склонами холмов.
   Соседи Кейсы могли выслать и вдесятеро большую армию, но желающих умирать - как, впрочем, и передвижных матричных ретрансляторов - у них не нашлось. А рутенцы, покончив с Воинами, сбили и наблюдательные вертолеты. На экране сверкнули две вспышки. Затем изображение погасло.
   .............................................................................................
   Минут через десять изображение появилось вновь, - и тут же на экране сверкнули ещё две вспышки. Рутенцы вновь сбили наблюдательные вертолеты. Никто уже толком не знал, сколько их засело в Кейсе, но у них было несколько ПЗРК. Файа выслали высотные бомбардировщики и залили поселок напалмом. Вскоре Кейса пылала, - вся, до последней постройки. Жилые дома, ангары с машинами, огромные арсеналы, храмы, знаменитые мастерские по выпуску старинного холодного оружия, - всё на глазах зрителей обращалось в дым и пепел. Лишь когда огонь стал угасать, в развалины осторожно проникли разведчики.
   Они нашли в них четыре запрограммированных на автоматическую стрельбу ПЗРК на треногах, - и никаких тел врагов. Лишь тогда все ведущие к границе дороги перекрыли, - но напрасно. Рутенцы уже давно пересекли её...
   ........................................................................................
   Анмай метался от стены к стене. Его терзали недобрые предчувствия. Видеопричитания о судьбе Кейсы он уже не слушал. Он понимал, что это не простой налёт мстителей, а операция спецназа, причем, отлично подготовленная. Не его ли откровения стали причиной?..
   Нельзя сказать, что его мучила совесть - напротив, расправа с общиной садистов не вызвала у него ничего, кроме искренней радости. Но Кейса была лишь одной из многих. Остальные общины должны были отомстить за неё, - а самой удобной мишенью для них была Аромара. Здесь жили файа, предавшие, по мнению соседей, свою расу, - куда более привлекательная мишень, чем прямые враги. Ведущий Нау должен был это знать - а овладевшая его сознанием "Укавэйра" тем более. Оборонительные меры будут приняты... если им дадут время.
   ........................................................................................
   Его размышления оборвал вой тревожной сирены - может быть, лишь благодаря "Товии", но на сей раз нападение не стало неожиданным. Однако, зная, что противник хорошо вооружен, ближайшие общины отправили к Аромаре всех своих Воинов. "Товия" насчитала десяток танков, столько же боевых вертолетов и больше восьмисот солдат, посаженных в сорок БТР. Цель у них могла быть лишь одна, - уничтожение поселка, - и она объявила тревогу. Времени у неё осталось мало, и "Товия" выбрала самый простой и грубый путь, - подчинила себе сознание Нау, напрямую управляя обороной через сеть нанетов в его мозгу.
   Файа привлекла сюда возможность быстрой мести, но начало сражения и здесь стало для них неприятным сюрпризом. Среди прочего оружия, предусмотрительный Нау запас четыре ПЗРК. Они и дали залп навстречу атакующим вертолетам карателей. Анмай видел их дымные следы прямо из окна. В считанные секунды все четыре вертолета-цели были сбиты, остальные отвернули назад. Нападавшие не знали, сколько ещё ПЗРК оставалось в арсеналах Аромары. Это значило, что ход сражения решится на земле.
   Благодаря "Товия", пара могли наблюдать за ходом боя не покидая дома - в Олаире их опознали, и появление "предателей" только утроило бы ярость нападающих. К тому же, силы Нау и сами справлялись неплохо.
   Сейчас в Аромаре было около шестисот вооруженных файа, больше тридцати БТР и десяток танков, - а нападавшие, как оказалось, не ожидали отпора: они двигались походными колоннами, надеясь застать защитников врасплох. Реальность жестоко обманула их: треть атакующих БТР была тут же разбита огнем танков, однако, атаку это не задержало - аромарские танки накрыл град управляемых ракет, и они почти мгновенно превратились в дымные костры. Лишь несколько успели отойти, укрывшись в поселке. Атакующие потеряли не более семидесяти файа убитыми. Все уцелевшие Воины тут же спешились и бросились в атаку под прикрытием БТР, которые, на сей раз, держались позади них, - и штурм Аромары начался...
   ............................................................................................
   К удивлению Вэру, основной их целью оказалась рутенская часть поселка. Как сообщила"Товия", Нау тайно передал её жителям много оружия, - дюжину крупнокалиберных пулеметов и два ПТРК в числе прочего, - но это могло лишь продлить агонию...
   Эта мысль молнией пронеслась в голове Вэру, когда он проверял добытый в Олаире пистолет и застегивал силовой пояс. Изменить судьбу Аромары он не сможет. Но всё же, кое-что сделает.
   ............................................................................................
   Сборы пары оказались очень короткими - но Анмай замер, глядя на изображение. Потеряв четыре вертолета, каратели явно решили не рисковать уцелевшими - они кружили в отдалении, не решаясь входить в радиус действия ПЗРК. БТР тоже ничем не проявили себя - как оказалось, их броня была не столь прочной, чтобы противостоять огню крупнокалиберных пулеметов, бивших из поселка. Потеряв ещё несколько машин, файа быстро отвели остальные назад. Но у них оставалось ещё полдюжины танков. Под их прикрытием каратели пошли в атаку, - и сразу же попали под ураганный обстрел из автоматических винтовок и гранатометов...
   Несмотря на это, пехота отчаянно рвалась вперед, - не боявшиеся смерти Воины просто смяли рутенцев количеством, не считаясь с потерями. Круша деревья и ограды, на улицы рутенской Аромары ворвались танки. За ними бежали файа, - они бросали в окна домов фосфорные гранаты и расстреливали всё, что ещё шевелилось...
   ........................................................................................
   - Я вижу, здесь обойдутся без нас, - сказала Хьютай. В разбитые взрывами окна несло гарью, - часть домов в поселке загорелась от обстрела, но защитники файской Аромары стреляли точно, и нападавшие не могли пока что даже подойти к ней. Похоже, не очень и стремились...
   - Да, - ответил Вэру. - Но в рутенской Аромаре дела плохи, а нам надо кое-кого оттуда вытащить.
   - Светлана, - поняла Хьютай. - Летим.
   Они выбежали из дома в сад Ведущего. Сад был велик, хорошо ухожен и совершенно пуст. Хьютай огляделась.
   - Надеюсь, они не станут смотреть в небо, - сказала она, и пара прыгнула вверх.
   ........................................................................................
   Это действительно было похоже на один гигантский прыжок - резкий высокий взлет. Потом они зависли над центром поселка, высматривая внизу нужный дом.
   С высоты рутенская Аромара выглядела ещё мирно, в отличие от файской, затянутой дымом в клубящихся сполохах пламени. Но дом Светланы оказался в самом центре боя. Кто-то в нем отстреливался от десятка Воинов-файа, вооруженных автоматами и действующих весьма сноровисто. Они уже подобрались под стены и уже готовились ворваться внутрь.
   Оценив ситуацию, Анмай вытащил излучатель. Пока атакующие не замечали его, и он, переключив оружие, уложил их всех парализующим микроволновым лучом. Потом пара по крутой дуге помчалась вниз. Мелькнули ветки, взвилась поднятая силовыми вихрями пыль, - и они вновь встали на ноги, но уже в другом саду.
   Вбежав в дом, Анмай на втором этаже наткнулся на Светлану и Андрея, с файским автоматом в руках. Юные рутенцы ничуть не удивились их визиту.
   - Вы вовремя, - спокойно сказал мальчишка. - Что с ними? - он показал на нападавших.
   - Тепловой удар. Это меньше, чем они заслужили, но их смерть вызвала бы слишком много вопросов. Через десять минут они очнутся, но мы успеем вывести вас.
   Анмай повернулся к Светлане.
   - В доме ещё кто-нибудь есть?
   Девушка покачала головой. Андрей молча достал плотно увязанный тючок вещей, - он явно заранее приготовился к бегству. Анмай выглянул в окно, - со всех сторон, хотя и не рядом, метались вооруженные файа, и он не представлял, как сможет миновать их. Повсюду трещали выстрелы. Анмай не обращал на них внимания, лишь вздрагивая, когда в окно влетали шальные пули.
   - Мы унесем вас, - решил он. - А где твой брат? - он повернулся к мальчишке.
   Андрей смутился.
   - Он ушел с остальными. И сказал, что я должен бросить рабыню, а Светлана...
   Анмай взглянул на девушку. За эти дни она очень изменилась. Умытая, ухоженная, в красивом платье, она была похожа на принцессу. Он заметил, как смотрит на неё Андрей.
   - Ты не боишься летать? - спросил он мальчишку.
   - Нет.
   - Хорошо.
   Они вышли во двор. Хьютай вдруг обхватила Светлану сзади, с такой силой, что та не смогла даже пискнуть, - и они прыгнули вверх.
   ........................................................................................
   Уже в воздухе Анмай испугался. Несмотря на свои четырнадцать лет, Андрей был рослым и крепким парнем, и он едва смог удержать его при взлете, - его силовой пояс неожиданно быстро поднял двойной груз. Впрочем, Андрей, как и Светлана, ничем не показал своего страха...
   Описав гигантскую дугу, они нырнули в лес. Вэру оставалось лишь надеяться, что нанеты "Укавэйры" смогут обработать всех свидетелей полета и его атаки. Хьютай с облегчением перевела дух.
   - Я не сильно тебя помяла? - она повернулась к девушке. Светлана согнулась, держась руками за живот.
   - Н-нет. Я просто не ожидала... - она несмело улыбнулась. - Но было здорово.
   Анмай повернулся к Андрею.
   - Ты знаешь надежное место в Рутении? Место, где вас знают и хорошо примут?
   - Да. Но я хочу, чтобы ты помог моему брату. Я сейчас даже не знаю, что с ним.
   Анмай и сам не знал, и решил спросить "Товию".
   Как оказалось, помощь Ярославу не требовалась: собрав в кулак всех, кто ещё мог драться, он прорвал кольцо карателей и вывел из него пятьдесят четыре человека. Сейчас они на пяти захваченных машинах быстро двигались к границе, и имели все шансы достичь её: наземные силы файа слишком увлеклись разгромом поселка, а вертолетами они больше рисковать не желали.
   - Кто ты на самом деле? - вдруг спросил Андрей. - Я видел много файа, но ты не похож на них.
   - Я же говорила тебе, что это Дайталайа, - сказала Светлана. - Та самая, из Рэтиа.
   - Я не верю в Рэтиа, - Андрей нахмурился.
   - А стоило бы, - Хьютай вытащила из кармана Анмая излучатель, - плоский, скошенный впереди блок с цилиндрическим стволом и вырезами для пальцев, - и включила его. Узкий синий луч вмиг скосил несколько тонких деревьев. Юные рутенцы смотрели на это, разинув красивые рты.
   - Достаточно? - спросил Вэру, забирая у подруги оружие. - Слушайте. Всё, что сказано в Рэтиа, - правда. В бездне звезд плывет Линза, ваша вечная родина, и ей правит Айэт, которого я сделал богом. Это правда. И есть империя файа, враждебная вам, но она, - лишь тень Файау, ушедшей много дальше. Интеллектронные машины летят сейчас среди звезд, а иные, ещё более могучие машины ведут Кунха, противоборство Реальностей. Всё это правда, и она достойна мечты, - но не поклонения. А я сам - что ж, я совершил всё, что мне приписывают, но я не смогу ни разрешить ваших споров, ни дать вам откровение. Я не знаю, кто сотворил Вселенную, знаю лишь то, что она была сотворена. У меня есть математически неопровержимые доказательства... но разве вы их поймете? Я сам мечтаю узнать, кто сотворил мироздание и не задержусь в вашем мире. Я хочу узнать лишь дорогу, по которой ушли мои настоящие собратья. Я не стану осуждать Рэтиа, и не потому, что не понимаю её. Но вечная жизнь доступна файа лишь потому, что они владеют матричными системами, а не потому, что они лучше. Если вы действительно хотите навести порядок в этом мире, сделать его тем, чем он был изначально, - пытайтесь понять, а не поклоняться непонятному. Очень скоро Эрайа изменится, я пока не знаю, как, но неизбежно, - Анмай замолчал.
   Сказать, что все они сгорят через год, у него не хватило сил. И... ведь это ещё можно изменить. Если "Укавэйра" сможет узнать, через какие Ворота Файау ушла в иную Вселенную... впрочем, и тогда может случиться всякое.
   Он встряхнул волосами, словно отгоняя ненужные сейчас мысли.
   - Куда вас отвезти? - спросил он Андрея.
   Мальчишка отвернулся.
   - Я никуда не поеду.
   - Почему?
   Андрей со спокойной усмешкой посмотрел на него.
   - Я хочу узнать правду. О моём мире и о твоём.
   - И ты думаешь, что я её знаю?
   - Угу.
   - И знаешь, что если файа тут поймут, кто я, они придут не только за моей головой, но и за твоей?
   - Я не боюсь.
   - И не боишься за жизнь своей девчонки?
   - А ты?
   Анмай вздохнул: возразить на это было нечего.
   - Ладно. Но мне придется оформить вас как моих... наших рабов. Это, между прочим, значит, что если я что-то приказываю вам, - то это для вашей же пользы.
   - А если я не послушаюсь? - насмешливо спросил Андрей. - Будешь бить?
   Лицо Вэру стало хмурым.
   - Нет. Спроси у Светланы, что стало с Нау, и подумай, хочешь ли ты, чтобы это случилось с тобой.
   Андрей не ответил. Судя по всему, он уже знал, но прощаться с Вэру всё равно не собирался. Светлана не сказала ни слова, но разве что не сияла от удовольствия: расставаться с парой ей хотелось ещё меньше, она просто не знала, как это, - жить на свободе...
   Анмай вызвал с "Товии" скиммер, - у него была хоть какая-то маскировка, и он давал им шанс убраться из этого места незаметно. Андрей удивленно хлопал глазами, глядя на машину, и Светлане пришлось тянуть его за руку.
   Опустив прозрачный колпак и включив силовое поле, Анмай вздохнул с облегчением. Пока что сканеры машины не замечали вокруг никакого движения, и он решил выяснить, что происходит в поселке. Но бой за Аромару уже подошел к концу: Нау поднял своих файа в контратаку, прорвал кольцо окружения и выбил из рутенского поселка погромщиков. Несмотря на безупречное руководство "Товии", победа далась аромарцам дорого: у них сгорело восемнадцать БТР, три танка, погибло больше двух сотен файа, - но все эти потери вполне окупались победой...
   Анмай погасил изображение. Возвращаться в Аромару было уже незачем, и он взлетел, оставив многопалую дымную лапу пожарищ далеко внизу.
   - Куда дальше? - спросила Хьютай, уже под самыми облаками.
   - В самую середину кучи. В столицу.
   ...........................................................................................
   Анмай остановился у парапета и замер на минуту, осматриваясь, словно плавая в густой жаре. Небо было идеально чистое, и раскаленно-белое солнце жгло немилосердно. Его свет обжигал голые плечи, а плиты улицы раскалились так, что даже сандалии не очень-то помогали.
   Прямо перед ним, за парапетом, зиял исполинский канал с очень крутыми, монолитными стенами. Вода в нём была темной, зеленовато-чёрной, что говорило об огромной глубине. Оттуда поднимались волны влажной, одуряющей жары. Тем не менее, там плыли разноцветные лодки с легко одетыми файа.
   Даже в дрожащем жарком мареве белоснежные пирамиды тысячеэтажных зданий Тайланы казались неестественно четкими - словно снежные горы со дна раскаленной долины. Две шеренги этих совершенно одинаковых громадин протянулись вдоль канала, насколько хватал глаз. Вечером, окрашенные закатным багрянцем, они поражали воображение своими размерами и геометрической правильностью. Их вершины ещё долго розовели, когда на земле уже царила темнота, такая же жаркая, как и днем...
   - Я не понимаю, как наши предки всё время жили в такой жаре, - сказала Хьютай, хотя её гладкая кожа всё же оставалась сухой, - дальние потомки живших здесь айа сохранили их отменную терморегуляцию. Но, даже несмотря на это, жители Тайланы днем редко выходили на улицу. А если всё же выходили, то одевались на удивление легко. Алый шелк на бедрах и сандалии, - всё, что можно выдержать в такой жаре. Пара нарядилась точно так же, - так тут одевались и юноши, и девушки. Впрочем, файа попадалось так мало, что огромный город казался вымершим...
   Но при каждой такой встрече Анмай вздрагивал. Ему казалось, что город действительно мертв и населен тенями - безумными, кровожадными тенями, принявшими прекрасные обличья. Это было проще. Думать, что здесь живет просто веселая и любопытная молодежь, для которой убийства стали просто одним из любимых развлечений, было куда труднее. Впрочем, сам город, поднятый ими из руин, был очень красив. Размер и геометрическая правильность его зданий возвышали душу. Корявые деревья и каменные глыбы просторных парков странно гармонировали с широкими набережными огромных каналов и смелостью перекрывающих их огромных - в милю длиной - мостов.
   В Тайлане было всего несколько сотен зданий, зато столь огромных, что вблизи взгляд не мог охватить всю их безмерность. Самые дальние из них казались сизыми силуэтами горных вершин, призраками скрываясь в текучем мареве. Зато колоссальная пирамида бывшего Генерального Совета Анмайа была видна прекрасно. Над широким кольцом воды, замыкавшим дивный венец радиально сходящихся каналов, вздымался высокий цоколь с глухими, наклоненными внутрь стенами. Восемь отвесных пилонов по его углам поражали размерами, а центральная пирамида вздымалась на три мили. Нестерпимо горящие на солнце субстальные иглы-шпили вокруг неё поднимались ещё выше.
   Когда-то там было сердце народа, населившего восемь тысяч планет. Сейчас на Эрайа не было своего правительства. Даже этот город, и сейчас вмещавший одиннадцать миллионов жителей, управлялся не оттуда. Там был только музей... и главное информационное хранилище планеты, - оно и было, собственно, их целью. Впрочем, до дворца оставалось ещё мили три, - не меньше часа пути по такой жаре, но туча сопровождавших их нанетов, увы, исключала поездку в метро...
   Анмай вздохнул. Хорошо ещё, что пара юных рутенцев решила остаться в отведенных им комнатах. Как ни велико было их любопытство, иногда им хотелось побыть наедине друг с другом. Он не волновался за них, но вот вспоминать, как он бежал из Аромары, бросив тысячи людей на расправу карателей, было стыдно. Конечно, он спас Светлану и Андрея, но сколько таких юных людей умерло?..
   Анмай помотал головой, выбрасывая из неё явно лишние мысли. Они делали то, что могли сделать, - а случалось то, что суждено. К счастью, на этом побеге их проблемы, вроде бы, кончились. Они высадились за несколько миль до ближайшего крупного аэродрома, добрались до него пешком, и безо всякого труда затерялись среди файа. "Товия" смогла, наконец, не только снабдить их фальшивыми идентификационными кодами, но и внедрить их в компьютерные сети Шарны. Так что, решив не тратить время зря, они вылетели, уже на файском самолете, в столицу, где быстро получили жильё, - несколько просторных, прохладных комнат в середине тысячеэтажного жилого массива. С жильем тут проблем не было, - во времена расцвета Игры Тайлана вмещала сорок миллионов жителей. Они прилетели в неё ещё пять дней назад, но лишь сейчас узнали достаточно для задуманного ими...
   Анмай вздохнул. Он думал, что начатая им история закончилась штурмом Аромары, - но она стала лишь первым камнем в лавине.
   Файа решили страшно отомстить за резню в Кейсе и Олаире, разрушив несколько городов рутенцев. Они бросили в бой огромную армию, - 80 вертолетов, 125 тяжелых танков, 200 БТР, 25 тысяч Воинов и примкнувших к ним Игроков. В старые времена такая сила опустошила бы земли людей, круша всё на своем пути и убивая их тысячами. Но сейчас всё изменилось.
   Кто-то (Анмай хорошо знал - кто) надоумил рутенцев обратить внимание на самоходные матричные ретрансляторы, прикрывавшие вторжение. Вскоре все пятнадцать этих огромных, неповоротливых машин были выведены из строя. Защищавшее их силовое поле не поддавалось, но рутенцы сжигали их интеллектронные схемы установленными на вертолетах микроволновыми пушками, работающими на частоте файских весмов.
   Армия побежала, - и в этот миг давний и неодолимый страх перед файа исчез без следа. Вернувшись на свои земли, файа остановились, но рутенцы продолжили начатую ими войну, и сами повели наступление.
   В решающем сражении под Кейсой каратели были наголову разбиты. Их армия потеряла почти всю технику и половину солдат. Ракеты, наводившиеся на излучение весмов, громили каждое крупное скопление файа, а рассыпавшись на множество мелких групп, их армия полностью потеряла управление. Рутенцы наступали, не давая файа опомниться, их общины гибли одна за другой. Несколько разбомбили прибывшие из Ламайа самолеты, другие были взяты штурмом. Имена Аромары, Олаиры, Кейсы, Нанны отныне принадлежали истории. Файа стремительно теряли земли, которые уже не одну тысячу лет считали своими, - остановить наступление на малонаселенных открытых равнинах было невозможно. Рутенцы подошли уже к южному полюсу Эрайа, к городу Лайуру, где был один из пяти космопортов файа. Те поклялись отомстить, собрав силы со всего материка, но из этого пока ничего не вышло. Воины сражались рассеянными группами, без толку и смысла, Игроки бежали в безопасные места, например сюда...
   Беженцы во все времена выглядят одинаково, но, после того, что Андрей рассказал о последнем большом набеге файа, случившемся всего год назад, сочувствовать им у Вэру никак не получалось...
   ........................................................................................
   Он миновал колоссальный мост, ведущий к одному из восьми входов, и вздохнул с облегчением, укрывшись в тени дворца, перед грандиозными воротами - закрытыми. Но в широкой боковой стене массивного бетонного портала нашлись узкие броневые двери, - тоже закрытые, но не запертые. Они открылись от простого нажатия на кнопку.
   Анмай с облегчением нырнул внутрь, в просторный полутемный коридор, с наслаждением чувствуя, как остывают его волосы и кожа. Насколько они смогли узнать, хранилища архива скрывались глубоко под землей, под центральным массивом дворца, - и попасть туда было очень непросто. Даже сопровождавшим их нанетам "Укавэйры" требовалось ещё добрых часа два, чтобы разведать, и, насколько возможно, обезопасить путь пары.
   Когда их глаза привыкли к прохладной темноте, они не спеша пошли по анфиладам дворца, направляясь в кинозал, - Хьютай, как обычно, решила потратить эти часы ожидания с пользой.
   Дворец был огромен. Они шли долго, минуя огромные арки, залы, коридоры - то темные, то ярко освещенные, отделанные гранитом, сталью, золотом, потом вошли в шумное, очень просторное помещение, отделанное в светло-палевых тонах. Вид его был своеобразным, - откидные, словно в самолетах, кресла, сложные изгибы стен. Из-за них зал напоминал отчасти внутренность бочки. Он был действительно очень большим, - высотой этажей в шесть, и файа в дальнем его конце казались крохотными.
   Пара устроилась в нижних рядах, недалеко от входа, - ряды кресел поднимались над ними, словно склон холма. Едва треть их была занята, - но вокруг висел ровный, неразборчивый гул, негромкий, удивительно уютный. На галереях, прорезавших стены в задней части зала, тоже виднелись файа.
   Анмай откинулся в кресле, устроился поудобнее, сложив руки на животе. Хьютай сидела рядом, насмешливо, искоса, посматривая на него. Анмай напустил на себя непроницаемый вид, - именно она упросила его пойти на "Иэннимурскую эру", после того, как Андрей прожужжал им все уши о том, что это нечто потрясающее. Так что, несмотря на вполне реальную опасность разоблачения, - во дворце были вполне современные нанодетекторы, - настроение у Вэру было превосходное. Он ощущал томное, приятное волнение, - разделенное с множеством файа вокруг, и оттого ещё более уютное. Ему даже не слишком хотелось, чтобы начинался фильм, - настолько ему понравилось просто сидеть здесь. Но вот прозвучал громкий музыкальный сигнал, затем второй, и свет начал мягко, незаметно гаснуть. Собравшиеся кучками файа заторопились по своим креслам, и после третьего сигнала свет погас окончательно. Одновременно раздался мощный, постоянно нарастающий звук - от него у Вэру похолодело в животе.
   Несколько бесконечных мгновений не происходило ничего, потом, с потрясшим всё здание ударом, перед ошеломленным Вэру распахнулась бескрайняя равнина, покрытая жесткой голубоватой травой. Над ней, в бездонно-синем небе, повисли невероятно огромные миры, - не луны, а целые планеты, покрытые материками и океанами. По равнине текла такая же необозримо широкая лавина каких-то больших зверей, - тёмных, с белыми полосами, похожих на огромных тигров. Они неслись, распластываясь в длинных прыжках, буквально летя над землей, и Анмай не сразу заметил приникших к их спинам всадников, - тоже огромных, лохматых, почти обнаженных. Они не очень-то походили на файа, - на их широких, жестоких, тёмно-золотых лицах горели топазовые глаза с вертикальными кошачьими зрачками. Они орали что-то дикое, размахивая тяжелыми изогнутыми мечами и длинными винтовками.
   На фоне варварской лавины мелькнули титры: "Р`Лайх. Центр Вселенной", потом камера взлетела вверх и вперед, показывая необозримость атакующей волны, а потом Анмай увидел крепость, - земляные бастионы и рвы. Камера наплывала на неё. Он увидел людей, - несомненных рутенцев, - в белых мундирах, в спешке занимающих тянувшиеся по гребням валов траншеи. За бастионами стояли огромные чёрные орудия, - вокруг них суетились канониры. Анмай увидел, как в казенник загнали огромный, - дюймов на десять, - снаряд, как заперли затвор. Потом ствол орудия начал подниматься с металлическим пощелкивающим лязганьем, - и вдруг по ушам ударил выстрел. Звук был вполне натуральный, - Анмай ощутил, как кресло под ним дрогнуло. Из дула вырвалось огненное облако, потом камера отъехала, и он увидел длинный ряд таких орудий, - одно за другим они вплывали в кадр, поднимали стволы и стреляли.
   Вдруг изображение сдвинулось. Камера повисла где-то в вышине, между крепостью и атакующей её варварской волной. В кадр неспешно вплыл массивный, лениво вращавшийся снаряд, к нему неторопливо пристроился второй и третий. Изображение повернулось, теперь Анмай видел их закопченные торцы, так же неспешно снижавшиеся над морем крохотных скачущих фигурок.
   Вдруг, с пугающей быстротой, они прыгнули вперед, и по ушам ударили уже настоящие взрывы. В гуще наступающей волны выросло страшное красно-черно-желтое дерево из огня и земли. Вокруг него в воздух полетели длинные кувыркающиеся туши боевых зверей и маленькие тела всадников. Взрыв следовал за взрывом, всё поле покрылось чёрно-багровыми колоннами разрывов и летящими в воздух телами. Следуя за ними, камера отступала, пока не зависла уже за валом крепости. Перед ним клубился сплошной дым, - видно ничего не было, но казалось, что под столь чудовищным обстрелом уцелеть ничего не могло. Солдаты на валу тревожно вглядывались в клубящуюся мглу.
   Несколько мучительно длинных секунд ничего не происходило. Потом из дыма вдруг вынеслось массивное тело боевого зверя. Он перелетел ров и вал в одном немыслимо длинном прыжке, и приземлился уже внутри бастиона, взрывая когтями землю, - казалось, что под ним разорвался небольшой снаряд. Всадник выхватил меч, и одним взмахом снёс голову ближайшему солдату. Его товарищи тут же сбились в короткую цепь и снесли и всадника, и его зверя залпом из винтовок, но через вал уже прыгали новые, огромные хищники рвали людей на куски, словно демоны смерти. Каждый из них жил не больше десяти секунд, - но успевал устроить настоящую бойню. Очень скоро они полегли все, - но их всадники в большинстве остались в живых, и яростно, направо и налево рубили людей. В рукопашной винтовки не играли никакой роли, - нападавшие быстро теснили защитников. Во главе их была женщина, - рослая девушка с диким, и, в то же время, очень красивым лицом. Она продвигалась вперед, словно смерч, оставляя за собой одни трупы. Очень скоро последних защитников крепости окружили на небольшом пригорке.
   Эта сцена поразила Вэру, - крохотная, стремительно тающая горстка людей яростно отбивалась от окружившего её моря варваров во главе с их свирепой предводительницей. Очень скоро последние защитники пали, и нападавшие устремились на вершину бугра. Десятки рук в едином порыве устанавливали огромную жердь с кроваво-красным флагом, - на нем чернел странный символ из восьми изогнутых веретенообразных сегментов, похожий на водоворот.
   Вдруг изображение замерло. Окружающее поплыло, словно дым, сменяясь с неразличимой быстротой, осталась лишь группа воздвигающих флаг варваров. Но она тоже изменялась, - снизу вверх поползли ручейки бронзы, облекая её и превращая в статую. Одновременно изменялись и их лица. Выражение зверского торжества стиралось с них, сменяясь благородной, окрашенной горечью потерь радостью победы, да и сами они становились другими, - гладкими, точеными, с длинными глазами и красивыми изгибами дважды изогнутых, словно лук, губ.
   Когда трансформация завершилась, мир вокруг вновь обрел плоть. Анмай увидел выхоленную лужайку, на которой стоял памятник. Потом камера начала неторопливо отплывать. Он увидел открытый, ухоженный парк. По его дорожкам неспешно бродили создания, очень похожие на отлитых в бронзе, - только, разумеется, живые. Гибкие, высокие, очень красивые, они были одеты во что-то яркое и разноцветное, - нечто вроде коротких платьев или туник с большими накладными карманами. Анмай не смог отличить парней от девушек, да это его и не очень пока занимало. Камера продолжала отъезжать, и он видел теперь уже всю крепость, только превращённую в музей, - те же валы и пушки, но обрамленные ухоженными газонами и дорожками, по которым бродили группки экскурсантов.
   Неожиданно послышался гул. Крепость закрыл плоский, словно составленный из нескольких сросшихся цилиндров корабль, судя по окнам многочисленных палуб пассажирский. На его выпуклых золотисто-коричневых боках чернел тот же странный, похожий на галактику символ из восьми изогнутых веретенообразных сегментов.
   Корабль пролетал перед Вэру добрых полминуты, - а когда, наконец, кончился, камера поднялась уже высоко, и он увидел окруживший крепость невероятный город. Узкие пирамиды, конусы, башни его разноцветных зданий пронзали облака, словно горы. Между ними и на их уступах зеленели парки, разделённые сложной сетью каналов, - а в воздухе парило невероятное количество разнообразнейших машин. У Вэру просто голова пошла кругом от этого зрелища. Промелькнувшая на экране надпись сообщила, что всё происходит "тридцать тысяч лет спустя".
   Город всё быстрее уходил вниз, но не становился меньше, - из-за рамок экрана в кадр вплывали всё новые здания. Из-за них выплыл берег моря и расположенный на нём космодром, - стоявшие, вернее, парившие низко над ним корабли не уступали размерами городским зданиям. Когда показались, наконец, зеленые равнины и горы, Анмай видел уже всё побережье материка, вдоль которого простерся этот невероятный город.
   В кадр вплыл зеркальный бок орбитального города, потом ещё одного и ещё, и вдруг открылось решетчатое поле колоссального, уже космического космодрома, - во многих его ячейках замерли похожие на узкие уступчатые пирамиды корабли. Всё это было поразительно похоже на уже виденные им Девять Миров Файау.
   Внизу в поле зрения вмещалась уже вся планета. Её окружало невероятно сложное ажурное кольцо сверкающих конструкций, соединенное с поверхностью похожими на иглы башнями. Она удалялась, уплывала вдаль. Вокруг появились другие планеты, - сначала всего несколько, потом много. Они плыли в подсвеченном синеватыми туманностями пространстве, подобно падающему снегу. Потом появилось ядро этой невероятной структуры, - не солнце, а линза голубого пламени. Из её полюсов исходили призрачные, безупречно ровные конусы синеватого сияния. Её окружали исполинские, во много раз больше планет, многогранники, тоже ярко сияющие, - уже, правда, отраженным светом. Всё это постепенно удалялось, уплывало вдаль.
   Изображение затянуло голубым туманом. Вскоре он превратился в исполинскую сферу силового поля, замкнутого вокруг этой невероятной системы, - но на этом укрепленном ядре она не кончалась. Вокруг него простерлись дикие, растрепанные туманности, просвеченные укрывавшимися в них звездами, - слишком маленькими, правда, для настоящих солнц. Кое-где мелькали и планеты, - все обитаемые, голубовато-белые, как и в ядре системы, - а между ними неторопливо плыли пирамидальные корабли...
   Анмай смотрел на экран, приоткрыв рот, и, когда Хьютай, горячо зашептав на ухо, потянула его за руку, едва не зашипел от злости. Но пришли они сюда не ради фильма, и возражать не получалось. Нанеты справились с заданием куда быстрее, чем они ожидали, - но "пробитый" ими коридор в сигнальных и охранных системах дворца не мог держаться долго, и паре следовало поспешить.
   Вслед им захихикали, - ещё одной парочке приспичило обниматься ногами, - и Анмай сначала разозлился ещё больше, а потом едва не засмеялся сам.
   Они выскользнули в пустынный коридор, и, осматриваясь, быстро пошли по нему. Первый ход вниз попался им всего через сотню шагов, - широкая, бледно освещенная лестница, отделанная мрамором, и с резными мраморными перилами. Она квадратами уходила вниз этажей на сорок, и Анмай почесал затылок, - спуск занял бы добрых полчаса. К счастью, рядом нашёлся лифт, бесшумно опустивший их на самое дно, к массивной стальной двери в мраморной стене шахты, - запертой, но нанеты "Укавэйры" справились с ней за несколько секунд.
   Анмай с благодарностью тронул браслет и вошёл внутрь. Здесь начинались уже настоящие туннели, сохранившиеся со времен Первой Культуры, - полутемные, пустые и очень холодные. По его коже волной прошел озноб и он поёжился, как и Хьютай, обхватившая голые плечи.
   Здесь, много ниже дна Рэра, нигде не ощущалось сырости - анмайа строили очень надёжно. Идти до архива пришлось бы не один час, но тут, к счастью, нашлись небольшие вагончики, и в одном из них они поехали по этим туннелям с тёмными монолитными стенами, залитыми холодным синим светом, тусклым и мертвенным.
   "Укавэйра" сбросила им трёхмерный план дворца и всего минут через пять Анмай остановил вагончик у очередной запертой стальной двери. На сей раз, её нанеты провозились с ней больше, - около минуты.
   За дверью открылся синеватый простор огромной шахты, опутанной паутиной стальных лестниц. Она была в семь вэйдов глубиной, и даже на лифте им пришлось спускаться долго. Вход в хранилища на её дне преграждали квадратные стальные ворота, вдвое выше их роста, глубоко утопленные в стальные же порталы, и здесь они задержались надолго: нанетам пришлось искать обходные пути, чтобы миновать герметические затворы. Наконец, плита толщиной в двадцать дюймов сдвинулась, но за ней встала вторая, потом третья...
   Вэру удивила детская беспечность файа Сети и их лень, - даже здесь, где когда-то хранились все тайны их империи, они не поставили охраны, положившись на электронные замки. Впрочем, когда перед ним открылся темный простор архивов, он забыл о таких пустяках.
   Главные хранилища дворца поражали, - огромные прямоугольные залы с покрытыми сложным узором синеватыми стальными стенами, такие высокие, что свет фонарей пары не достигал потолка. В них громоздились машины, статуи, штабеля книг, контейнеры с дисками, лентами, блоками, - чтобы разобрать все эти залежи, не хватило бы и тысячи лет. Поэтому, они искали запоминающие машины, - те могли сами разыскать любые нужные им сведения. Вскоре они нашли их, - ряды громадных, вдвое выше их, кубов с контурной памятью, уходившие в темноту. У их оснований стояли большие наклонные экраны и узкие панели с рядами кнопок, - всё стальное, холодное, покрытое пылью. Похоже, уже многие годы никто не бывал тут, и не без причины, - уровень радиации здесь был повышен.
   Когда Анмай сел перед засветившимся экраном, - ярким и четким, словно окно, одно в огромном тёмном зале, - ему показалось, что перед ним откроются все тайны мироздания. Естественно, он ошибался, - доступ к информации оказался закрыт. Хранилище было очень хорошо защищено, даже чисто физически. Спускаясь, они миновали несколько проемов в субстальных перекрытиях шахты. Все здания в Тайлане имели каркасы из этого неразрушимого материала, и даже стомегатонный заряд, попавший во дворец, не смог бы поразить хранилище. Но вор, проникший в тайную святыню, всё равно захлебнулся бы в лавине открытой информации, а самую ценную защищали сложные пароли.
   Если бы не помощь нанетов "Укавэйры", пара не узнала бы ничего. Но нанеты не могли перемещать предметы, и паре пришлось немало поработать руками, - вскрывать и резать кожухи, карабкаться по ним, обдирая ладони, таскать тяжелые блоки памяти, подсоединять бесконечные провода... Хьютай проклинала всё на свете, сортируя эти самые провода, сваленные беспорядочной грудой, а Анмай, подключая их, однажды получил такой удар током, что его сердце на секунду остановилось.
   Они провели в подземелье уже много часов, но даже голод и жажда притупились от холода, - так Вэру замёрз. Глаза слезились от мерцания экранов, стоявших тут двести двадцать веков. Наконец, машины сдались, и он увидел то, что они сохраняли со времен Первой Культуры анмайа.
   ........................................................................................
   От неё осталось очень мало, - вся машинная память, матрицы сознаний, вся высокоорганизованная информация была уничтожена квантовым вырождением. Сохранились лишь обычные книги, картины, лазерные диски, ко времени Катастрофы уже ставшие реликтами. Но то, что пощадило квантовое вырождение, уничтожило время. На самой Эрайа и поверхности иных планет анмайа от них не осталось почти ничего. Лишь внутри космических конструкций сохранились крупицы, обрывки... то, что позволило позднее Мечтателям Четвертой Культуры файа отчасти воссоздать жизнь Первой.
   Но Анмай мало что мог понять, - это были две совершенно разных цивилизации, разделённых пропастью двухсот двадцати веков. У них были разные языки, разные культуры, даже разная биологическая основа, - тогда, во время паузы в Главной Фазе Кунха, полеты в не-пространстве были доступны и для естественных биологических форм. Тогда космос был открыт для всех, кто овладел Йалис. Но анмайа оказались единственной сверхрасой, возникшей в этой паузе... точнее, единственной выжившей.
   Корабли Первой Культуры уходили очень далеко, - до границ Местной Зоны Кунха. Проникнуть за её пределы, как это делала Файау, они ещё не могли. Они девятьсот лет изучали Вселенную, но лишь ко времени Катастрофы начали понимать её многообразие... и их давило одиночество хуже полного одиночества. Они нашли лишь две разумных расы, - непохожие, непонятные, чужие...
   А вот Линзу они нашли не случайно. Им как-то удалось расшифровать плывущие во Вселенной радиосигналы давно Перешедшей сверхрасы Мэйат. По их указаниям, они нашли их не-планету, - и людей, единственную похожую на файа расу во всей Вселенной...
   Завершившийся катастрофой полет "Увайа" был уже вторым полетом в Линзу. Тогда анмайа попытались подчинить себе её управляющую суть, но защитные системы Линзы разбили их. Они отступили на одну из четырнадцати её Плоскостей, но и там не смогли возродить свою цивилизацию, - им помешали люди, чьи несчетные народы просто растворили в себе культуру ничтожной кучки пришельцев...
   Анмай задумался. Люди. Не были ли и они в своё время сверхрасой? Сколько раз пересекались их пути, - и всякий раз это приносило файа лишь неприятности. Первая Культура столкнулась с людьми уже на исходе своей истории, - во время первого полета "Увайа". Вернувшись из второго, она нашла свою родину мертвой. Случайно ли? Он уже и в этом не был уверен.
   Но, именно благодаря "Увайа", маленькая группа людей Линзы, - диких, как и весь их народ, - попала в число основателей Второй Культуры файа, - Империи Маолайн, и сыграла важную роль в её развитии. А после её падения люди, вместе с файа, стали рабами в проклятом Межрасовом Альянсе. Там их ожидала незавидная роль живых игрушек, - правда, для игр с ними отводились целые планеты. Даже Уарк, - его родина, - был лишь одной из многих таких планет в межзвездной империи, покорившей тысячи миров. Там люди и файа стали непримиримыми врагами, и он, Анмай, сокрушил их. Он знал, что выбора у него просто не было, но это вовсе не нравилось ему...
   Он встряхнул волосами. Если бы Альянс, уничтоживший и Первую Файау, не оборвал бы эту ветвь человечества, как бы тогда развивались сами файа? Но их Третья Культура, Файау, быстро забыла о людях, - пока сама не наткнулись на Линзу. Тогда они поняли, что люди, - тоже не её аборигены. "Укавэйра", в числе душ которой были и строители Линзы, Мэйат, знала больше. Во время их первого знакомства она смогла заглянуть в память управляющей сути. Файау так и не узнала о её открытии, - "Укавэйра" ушла, прыгнув в будущее. А потом Линзу уже занял Айэт. Он явно знал всё о том, о чем даже "Укавэйра" знала лишь обрывки, - но и они были поразительно интересны.
   До прилета "Увайа" люди в Линзе были дикарями, - неудивительно, ведь в ней нет ископаемого топлива, урана, и многого другого... Но пятьдесят тысяч лет назад они проникли в Линзу через не-пространство и заселили целую Плоскость, - единственную, не имевшую аборигенной разумной расы, - а потом их культура тоже уступила в борьбе с непобедимым временем. Ко времени основания Акталы от исходной культуры людей ничего не осталось. Всё это выглядело логично. Но...
   Пятьдесят тысяч лет назад ещё шла Главная Фаза Кунха. Ни одна раса тогда не могла создать Эвергет, и, тем более, путешествовать среди звезд, - это было абсолютно, физически невозможно. Только Тэйариин, Первые, могли нарушить установленные ими же законы.
   В один миг в голову Вэру пришла сумасшедшая идея, - люди и есть Тэйариин, точнее, их исходная биологическая форма. Тогда, издеваясь над людьми, файа хуже, чем играют с огнем... Нет. Невозможно. Тэйариин было семь миллиардов лет. С тех пор Вселенная так изменилось, что вряд ли даже они сами помнили, какой была их исходная биологическая форма, - и была ли она вообще. Анмай очень мало знал о Тэйариин, но они никогда не были людьми.
   Но тогда других возможностей не оставалось. Тэйариин никогда не помогали другим расам. Что же тогда? Вторжение из другой зоны Кунха? Из другой Вселенной? Нет, невозможно... Существа, возникшие в другой физике, никогда не смогут приспособиться к этой, - во всяком случае, не так, и не на этом уровне. Правда, у самой физики тоже много уровней, и изменения на ядерном далеко не всегда отражаются на биохимическом...
   От этой тайны веяло холодом безнадежности... и чем-то ещё, куда менее приятным. Тайны очень редко бывают хорошими. А эту мог разгадать либо Айэт Тайан - либо никто.
   Анмай вздохнул. Опять все ниточки вели к Айэту... о котором он так ничего и не узнал. И здесь явно ничего и не узнает. А "Укавэйра"?..
   Тогда, миллиард лет назад, когда этой частью Вселенной владела сверхраса Мэйат, людей в ней не было, - он выяснил это за секунду. Отпустив браслет, Вэру задумался. Что произошло тогда, за миллиард лет безвременья между Мэйат и Анмайа? Ему очень хотелось это выяснить, - но как? К тому же, он должен был заниматься здесь совершенно другим. А тайна происхождения людей, тайна неведомой сверхрасы, - сверхрасы ли? - будет ждать его встречи с Айэтом... если ей вообще суждено состояться.
   Анмай зевнул. Тело затекло от долгой неподвижности. Он встал, изо всех сил потянулся, и снова сел перед экраном, начинавшимся прямо от пола. Сидения не было, и ему пришлось сидеть на своих пятках. Он искал данные о космографии Сети, но ему попадались лишь обрывки новейшей истории Эрайа, - истории Игры. Тогда, в начале, файа высадили на девственной планете несколько миллионов рутенцев. Они не могли перевезти их живыми через не-пространство, и восстановили их тела с матриц. Где сейчас были эти матрицы? Анмай не знал.
   Рутенцы начали строить свою цивилизацию с нуля. В начале Игры обе стороны были вооружены лишь мечами и луками, - тогда она была куда романтичнее. Но, как файа ни мешали техническому прогрессу рутенцев, остановить его они не смогли. И им, против своей воли, тоже пришлось обзаводиться техникой...
   В начале Игры поселения файа и рутенцев были равномерно рассеяны по всей Эрайа. После бесчисленных стычек возникли страны, затем сверхдержавы... Последние пятьдесят лет файа постоянно отступали, - по мере приближения Стены Света приток новых игроков падал, и падал сам интерес к Игре. В последние годы в Сети наметился новый всплеск интереса к ней, но и он уже миновал...
   Анмай пытался найти сведения о Четвертой Культуре, о её межзвездных полетах и открытиях, но этой информации в архиве просто не было, что и неудивительно, - в бесконечной Вселенной очень трудно что-то отыскать, и даже абсолютная сила не могла уничтожить объект, о котором не знала. Сокрытие координат обитаемых баз и планет приобретало жизненно важное значение.
   Вдруг ему показалось, что в зале есть кто-то ещё, - он не слышал шороха, но спиной почувствовал движение. Анмай вскочил и вытянулся, напряженно всматриваясь в темноту. Теперь он уже явственно услышал шум, - там, во мраке, что-то двигалось! Он выхватил лазер, - единственное, что мог скрыть в набедренной повязке, - и сообразил, что противник отлично их видит, а вот они его... Они были беззащитны, их могли просто подстрелить.
   Хьютай тоже вскочила, всматриваясь в темноту. Объяснять, что делать, ей было не нужно, - они вместе бросились в темноту, нырнули в щель между двумя громадными кубами, и замерли, прислушиваясь. Ничего. Анмай попытался вспомнить звук, - словно шорох сквозняка, гнавшего бумагу... но откуда он здесь?
   Припомнив, откуда доносился шум, он снял сандалии и осторожно пошел вперед, - его босые ноги беззвучно ступали по стальному полу. Он вздрагивал от холода, но, когда впереди вдруг повеяло слабым теплом, застыл, напряженно всматриваясь. Его большие глаза расширились в темноте, и в слабых отблесках непогашенного экрана он увидел... нечто смутное, похожее на туманный шар из серой пыли, поперечником в полметра. Он без видимых причин двигался то туда, то сюда, вздрагивая и расплываясь по полу, как очень вязкая, упругая жидкость. Анмай попятился, когда шар прошёл сквозь застекленный шкаф, словно сквозь воздух. Он услышал знакомый шорох, и его обдало волной тепла. Эта смутная масса проходила сквозь стекло, и, в то же время, не могла погрузиться в стальной пол...
   Анмай оцепенел. Ни с чем подобным он прежде не встречался, и даже не представлял, что это вообще может быть. Опомнившись, он вдавил сегмент браслета. В тот же миг его пронзил беззвучный крик "Укавэйры":
   "Вэру, назад!"
   Без дальнейших размышлений он бросился в темноту, вскоре споткнулся о что-то невидимое и растянулся на полу. Когда его голый живот прижался к ледяной стали, его полунагое тело свела судорога, - он дрожал от холода... впрочем, не только от него. Анмай сел, отбросил упавшие на глаза волосы, яростно растер отбитые пальцы босой ноги, и вновь вдавил секцию браслета.
   "В чем дело?"
   "Радиация. Тепло, что вы ощутили, - жар ядерного распада".
   "Сколько... сколько я получил?"
   "За те девять секунд, что вы смотрели на шар, - тысячу рентген".
   Анмай откинулся на спину, и вдруг усмехнулся. При воскрешении генные инженеры Файау изменили его тело так, что смертельной могла быть лишь доза в пятьдесят тысяч рентген. Вообще-то, они повысили его структурную устойчивость для переходов в не-пространстве, стойкость к радиации была лишь побочным эффектом... но ему повезло. Человека в его ситуации ждала бы долгая и мучительная смерть. Впрочем, если бы он удивленно глазел на шар, хватило бы всего нескольких минут...
   "Что это?" - опомнившись, спросил он.
   "След квантового вырождения. Сгусток магнитных монополей и аксионов, - тяжелых слабовзаимодействующих частиц. Монополи, вероятно, взялись из распавшегося аннигилятора. Остальное - результат вырождения. Нам очень повезло, - ничего подобного мы раньше не встречали. Это новый высокоорганизованный класс физических объектов, возможно, даже живой...".
   "Они что, специально пустили сюда эту дрянь?"
   "Нет. Местные файа явно ничего не знают об этой... вещи. Эти залы тянутся на мили, и их посещают очень редко. Возможно, оно умеет прятаться".
   "Так оно гуляет здесь уже двести двадцать веков?"
   "Да".
   Анмай вздрогнул, представив, сколько подобных вещей таится в укромных уголках Эрайа... поднялся, отряхнул пыль и пошел назад. Вновь усевшись у экрана, он ощутил лихорадку и жар, - его организм успешно боролся с последствиями облучения, смертельного для любого обычного существа. Он усмехнулся и вновь приник к клавиатуре, погружаясь к истокам своей древней расы.
   ........................................................................................
   Его всегда удивляло, почему предки анмайа, получавшие от природы всё, встали на путь цивилизации. Они полмиллиона лет обходились без неё, и Анмай не мог понять, как такое вообще возможно, - разумный вид не создавал своей технической культуры, и, в то же время, не угасал. А потом...
   Сейчас он увидел, что привело к этому "потом", - цветной снимок какой-то поляны в вечнозеленых лесах Эрайа. Среди причудливых растений и ярких цветов терялось несколько фигурок, - айа, золотые айа, жившие здесь, в этой дельте, тридцать тысяч лет назад. Анмай знал, что видит лишь один из множества народов своей расы, ныне давно слившихся в один. Но золотые айа поразили его.
   Они действительно были золотыми, - шесть юношей и девушек со смуглой кожей чистого золотистого оттенка, более светлой, чем у нынешних, коричнево-смуглых файа, нагих, с удивленными и испуганными лицами, наполовину скрывшихся в зарослях, поразительно красивых, - никто из современных файа не мог с ними сравниться. Ни у кого не было таких удивительных волос, - чёрных, очень густых, с тем же чистым золотистым отливом. Среди их потомков встречались те, чьи черные гривы отливали медью. Но таких золотистых не было. Не было и таких пронзительно синеглазых, как айа, - даже у всех виденных им людей Вэру не встречал столь чистых синих глаз, больших и так широко расставленных, что между зрачками у каждого, не закрыв их полностью, поместилась бы собственная ладонь, - без большого пальца, разумеется.
   Анмай усмехнулся. К нему, Широкоглазому, это тоже относилось, хотя и он завидовал обладателям таких глаз. Им не было нужды изобретать это, самое верное, подтверждение чистоты крови...
   Он замер, не в силах отвести глаз от айа. Что заставляло смотреть на них, не отрываясь? Удивительно правильные и чистые лица? Да, но не только. Выражение, нечто трудноуловимое, - у каждой расы есть собственная легенда о потерянном в их прошлом золотом веке.
   Только анмайа знали, что эта легенда, - правда. В этих лицах было что-то удивительное. Пугливое любопытство? Осознание себя частью природы, - такое чистое, что его не достигал больше никто? Спокойная радость мирной, но не скучной жизни? Скорее, всё вместе.
   Золотые айа были не глупее своих потомков, и знали не меньше их, - просто их знания были другими. Не о безднах и машинах, а о том, как величественно и неизменно меняется за год небосвод. Как неповторимы и похожи все зори и закаты. Как удивительно разнообразны облака. Как сложна жизнь не знающей ни зим, ни лет природы. И ещё очень много разных "как".
   Анмай чувствовал себя их младшим братом, - да, он тоже красив, его знания неизмеримо глубже, он сильнее, свободнее... но значит ли это, что он лучше? Айа мечтали о недоступной высоте гор и ширине океана, - а о чем мечтает он? О непредставимых безднах? Айа радовались светлому простору степей и небес, - а бездны космоса у всякого, видевшего их, вызывали тоску или ужас.
   Анмай вздохнул. Он уже догадался, кто сделал этот снимок, и пояснения казались ему эхом его собственных мыслей. Какая-то иная раса посетила его родной мир тридцать тысяч лет назад. Он так и не узнал, кем они были. Но они пришли сюда, в мир, считавшийся ими девственным, - и нашли дикий и красивый народ.
   Пришельцы принадлежали действительно к великой культуре, - они не стали колонизировать Эрайа, хотя для них это было несложно. Они лишь осторожно познакомили айа со своей, неизмеримо более высокой цивилизацией.
   Общение оказалось недолгим, - межзвездные полеты в эру релятивистских ракет не могут быть регулярными. Получив лишь самые смутные представления о технологиях, айа скоро вновь остались в одиночестве, - но им хватило и этого. Всё остальное они создали сами.
   ........................................................................................
   Анмай беззвучно рассмеялся.
   "Так всё же это правда! - подумал он. - Моя цивилизация была создана! Пусть нам только показали путь, но всё же..."
   Та, неведомая раса не знала, к чему приведет её благодеяние. Восемь тысяч лет спустя её, вместе с самими анмайа, уничтожило квантовое вырождение. Спустя ещё пятнадцать тысяч лет в их мертвый мир пришли файа Сети. Среди руин и пыли они нашли это, чудом уцелевшее изображение, и доподлинно узнали жизнь своих предков.
   Вэру показалось странным смотреть на эти открытия, полученные из чужих, к тому же, мертвых рук. Конечно, айа не были подобны животным, - они знали огонь, строили жилища, умели делать и использовать всевозможные примитивные инструменты, - они просто не желали их усовершенствовать. Они имели множество сложных языков, у них было искусство, сложные обычаи, религии, - и никакого желания подчинять себе окружающий мир.
   Для айа был предначертан Внутренний путь. Воля случая направила их интересы и силы на Внешний. Айа, анмайа, файа прошли по нему до конца. И Вэру не мог сказать, что этот путь был ошибочным. Но что ждало его народ на Внутреннем Пути?..
   Разум подсказывал ему, что тогда счастливые айа просто сгорели бы в Стене Света и исчезли, словно не существовали никогда. Чувства, интуиция говорили иное. Пусть у айа не было техники, но к одной цели ведет порой несколько путей. И сейчас, в это время, его народ уже достиг бы... чего? Анмай понимал, что уже никогда этого не узнает.
   Суждено ли было его народу просто исчезнуть? Или его ждала иная, неведомая судьба? Но всё же, им повезло. Сейчас файа распространились беспредельно и обрели бессмертие. Были ли они самой счастливой из рас во Вселенной, как они сами считали? Вряд ли. Свой золотой век айа променяли на войны, нищету и тяжелый труд цивилизации. Потом она погибла, сокрушенная всевластием и разъеденная заразой тирании. Именно тогда золотые айа перестали быть. Их сменили анмайа, - единые, сероглазые, любопытные и предусмотрительные, но ущербные в чем-то, самом главном. Они создали свою Первую Культуру, - воистину счастливую... если не считать конца. Вторая Культура, Империя Маолайн, покорила множество звезд, и могла бы покорять Вселенные, - но погибла в отчаянной и неравной войне с Межрасовым Альянсом.
   Анмай вздохнул. Золотые айа, давно умершие и обратившиеся в прах, всё ещё изумленно смотрели на него, - своего последнего потомка в изменившемся мире. Пусть это было и не так, но Анмай чувствовал себя последним. Сейчас он видел основу, самое начало истории своей расы, - и знал, что он же увидит конец. Слишком тяжелая ноша для любого живого существа.
   ........................................................................................
   Он продолжал рыться в бездне хранившейся здесь информации. Две тысячи лет Игры Эрайа, восемь тысяч лет Первой Культуры, полмиллиона лет её предыстории, - всё это путалось в его голове. Но вместо того, чтобы искать информацию о планетах Сети, о том, как тайно проникнуть в её главные квантовые банки памяти, он вновь и вновь возвращался к золотым айа, изумленно смотревшим в будущее, которого им не суждено было увидеть. Всего через несколько минут знакомства они стали казаться Вэру родным народом. Он вспомнил, как раньше мечтал жить в прошлом, - и усмехнулся. Его соплеменники умели воскрешать историю, и эта его мечта могла и исполниться... если она где-то существует во плоти.
   Анмай ощутил вдруг неожиданно сильную тоску. Если золотые айа где-то существуют... но всю Сеть скрывал мрак неизвестности. И, если он найдет их, - ему придется выбирать между ними и "Укавэйрой", а это не слишком ему нравилось. Впрочем, он знал, как бесполезно думать о будущем. Он искал, и, наконец, нашел в архивах чужой экспедиции последний уцелевший осколок культуры золотых айа, - легенду, Песню Пути.
   ........................................................................................
   Золотые айа, жившие на берегу Бескрайнего Океана, были самыми отважными из всех иных племен Куайа, - Земли Айа. А Янаай был самым отважным из них. Ни в красоте, ни в уме, ни в силе никто не мог сравниться с ним и его подругой Наэри. Их называли Дайталайа, Дивной Парой, которая приходит в мир раз в тысячу лет. Всего четыре малых луны они были вместе. На исходе пятой пришел шторм, и прекрасная подруга Янаая пропала в море, и никто не знал о ней.
   Четыре дня юноша ждал её возвращения. На пятый он понял, что она ушла к звездам, откуда не возвращался ещё никто. Янаай хотел последовать за ней, но лишивший себя подаренной звездами жизни попадает не к ним, а в темную страну под морем.
   Звезды недоступны для живых, но Янаай не мог примириться с потерей. Он ушел на юг, где высятся снежные горы, - старшие братья облаков, столь высокие, что их вершины касаются Айсиу, - Матери Звёзд.
   Янаай шел день, и десять дней, и тысячу, но всё не видел гор, и путь его был труден. Он шёл сквозь леса, полные хищных зверей, пробирался через бескрайние болота, переплывал бурные реки, его тело покрылось шрамами в боях с хищными зверями и злыми айа, но он шёл. Мать Звёзд, незаходящая Айсиу вела его.
   Когда он увидел горы, прошло уже три года. Но бескрайние равнины у подножий гор столь широки, что прошел ещё месяц, прежде, чем рука Янаая коснулась горы, что прежде увидел его глаз.
   Он поднимался день за днем, карабкаясь по скалам, и кровь из раненых камнями ног отмечала его путь. Холод сковывал тело, даже воздух не давал жизни, но Янаай не отступал. На него напал зверь, Владыка Снегов, и он убил его в честном бою. Надев его шкуру и уже не страшась холода, убивающего даже воду, он поднимался всё выше, день за днем. Стало нечего есть, воздух разредился настолько, что в день Янаай мог подняться лишь на сотню шагов. Лишь звезды становились всё ярче.
   Сменилась большая луна, и малая луна, а Янаай всё шел вверх. Наконец он достиг вершины Отца Гор, где Айсиу так близка, что её можно коснуться. И так велика была сила его любви, что он не сгорел в её огне. Он шел по полю звезд, на высоте ста тысяч шагов над землей, и искал душу подруги, и они встретились. И Наэри сказала ему:
   - Янаай, любимый мой. Ты искал меня множество лет и пересек весь мир. Но живым нет места в мире духов. Ты не сможешь остаться здесь во плоти, иначе рухнет всё мироздание. И я не смогу пойти с тобой на землю, иначе случится то же самое.
   - Мы не можем остаться здесь, и не можем вернуться, - сказал Янаай. - Как же нам быть?
   И Наэри ответила ему:
   - Если нам нет места в этом мире, мы создадим новый, ибо велика сила нашей любви.
   И они ушли, и никто больше не слышал о Янаае и Наэри.
   ........................................................................................
   Анмай растер лоб и потянулся. Эта легенда стала последней его находкой. Ничего о Вратах Файау он так и не узнал. Чтобы найти их и спасти Эрайа, надо было начать войну. Он встал, и в его душе бились последние слова легенды - "И никто больше не слышал о них". Он знал, что это правда - страшная.
   ...........................................................................................
   Когда пара вернулась в свои комнаты, Анмай чувствовал себя, словно во сне, - голова у него кружилась, и он лишь отчасти осознавал происходящее. "Укавэйра" сообщила им, что закончила анализ информации, - её нанеты, наконец, нашли чёрный ход в сети файа из архивов, - но Анмай решил выслушать её попозже. Он чувствовал, что должен отдохнуть, хотя бы немного.
   В предвкушении доклада, они, все четверо, собрались в гостиной, квадратной, просторной, очень уютной комнате с завешанными зелено-серебристой, узорчатой тканью стенами и массой разбросанных по полу подушек. Дальняя от входа стена, - одно огромное окно, - была полностью раздвинута, и в неё волнами вливался теплый, сырой после только что прошедшего дождя ветер. Там сияли стеклом и полированной сталью огромные башни Тайланы. Далекие, они казались целой горной страной, залитой сиянием заката, а откуда-то снизу доносился мощный, неразборчивый, на удивление уютный шум огромного города.
   Вэру подошел к окну. Внизу по улице промчался автопоезд, - плоский желтый шестиколесный тягач с вереницей прицепов-клеток. В них сидели нагие рутенцы-пленники. Автопоезд направлялся в космопорт.
   Анмай знал, что экспорт рабов, - до восьми миллионов в год, - был важной статьей бюджета Эрайа. Их переправляли на Уртару, откуда прибывавшие звездолеты, - уже в виде матриц, - развозили их по всей Сети. Разумеется, не как рабочую силу, а как материал для жертвоприношений и экспериментов. Вэру не имел бы ничего против, - если бы файа сами воплощались в тела людей, как в прежних Играх, во времена Файау. Но здесь люди были настоящими, - испуганные, тщательно рассортированные по клеткам, - мужчины, юноши, девушки, подростки, дети... Он мог бы легко освободить их, - автопоезд не охранялся, - но толку? На них устроило бы охоту всё население города.
   Анмай вздохнул и повернулся к остальным. Андрей и Светлана сидели рядом, прижавшись друг к другу, Хьютай чуть поодаль, - в шортах и футболке, чтобы не смущать юную пару. Вэру не хотел слушать доклад, - его голова и так уже распухла, - но и тянуть было бы просто глупо.
   - Что вам удалось узнать об этом будущем? - наконец, спросил он.
   - Много неожиданного, - ответила "Укавэйра". Она держала связь через нанетов, и её голос, казалось, звучал прямо из воздуха. - Я вижу, что вы устали, и ваша способность воспринимать информацию сейчас ограничена. Поэтому, я расскажу вам только главное.
   Мы оказались во враждебном мироздании, в котором столкнулись, как минимум, пять противоборствующих сил. Первая - это Сеть файа. Она не столь велика, как прежний Союз Файау, которым правили мы, она ещё только растет и формируется, но уже огромна. Её создал корабль-мир "Нахцор", с пятью миллионами живых файа на борту. В 3293 году от основания Файау они бежали в будущее из безмерной империи интеллектронных машин и вышли в реальное время через тысячу лет после Исхода Файау. "Нахцор" странствовал во Вселенной ещё целое столетие. Его экипаж изучил сотни звезд, населил несколько планет...
   - Столетие? Разве столь сложная конструкция, как звездолет, сможет работать так долго? - удивленно спросил Андрей.
   - Сотни лет автономного полета до износа основных конструкций, - несущий корпус, Эвергет и прочее, - это норма, - ответила "Укавэйра". - Например, у меня срок полета вообще неограниченный, совсем. Если надо новый Эвергет, - останавливаемся, разворачиваем производственный комплекс, и за годы, - ладно, пусть даже столетия, - строим, что необходимо, монтируем в корпус, если надо, комплекс - сворачиваем. Если есть что-то типа автоматов фон-Неймана, - комплекс не нужен. Или бросаем, или взрываем, или дарим кому-нибудь. Если нужно, - миллионы лет можно так лететь, если не влипнуть во что-то очень серьёзное и потратить энергии выше предела самовосстановления. Как, кстати, я однажды и попалась.
   - А эти файа? - спросила Хьютай.
   - Они были очень упорны. Над одной из планет они нашли звездолет Первой Культуры файа и их орбитальный город. Корабль был необратимо разрушен, но на нем сохранились координаты Эрайа, - и восьми тысяч её колоний. К тому времени треть их уже поглотила Стена Света, но имевших свои орбитальные порты, и, соответственно, звездолеты, осталось ещё больше тысячи. Через год файа вернулись сюда, в наш Первичный Мир. Восстановить Верфи Эрайа они не смогли, но многие звездолеты восстановлению поддавались. Тогда экипаж "Нахцора" решил основать новую цивилизацию...
   - Но разве вы не сообщили Файау об Эрайа? - удивился Анмай.
   - Сообщили. Это был наш прощальный дар файа. Очевидно, сразу после нашего ухода Файау посетила её, и узнала всё, что стоило знать.
   - Но...
   - Лучше слушай! - Хьютай толкнула его.
   Анмай замолчал, и "Укавэйра" продолжила:
   - Файа Сети нашли Эрайа пустой и необитаемой... нетронутой. Файау, был, очевидно, не нужен дар, оказавшийся столь ценным для Сети. Она ушла уже слишком далеко, чтобы он представлял для неё какую-то ценность...
   Так как восстановление биосфер в мертвых мирах Объема Эрайа, - дело очень долгое, файа Сети решили искать новые миры с органической жизнью. Миры Эрайа служат им лишь как источник механизмов и сырья. Они до сих пор не умеют строить свои звездолеты... но нашли другой выход. В момент Катастрофы флот анмайа насчитывал восемнадцать тысяч кораблей. Здесь их было три тысячи, - почти две трети из них уже восстановлены и ушли. С их помощью беглецы начали строительство Сети.
   Теперь у них уже шесть тысяч триста кораблей, и Сеть растет очень быстро, - сейчас файа населяют две тысячи планет и заселяют по сотне планет в год. Население Сети тоже стремительно растет. Сейчас в ней живет четыреста миллиардов файа, и с каждым годом их становится на двенадцать миллиардов больше. В Файау был всего триллион...
   Количество колоний Сети и их население удваиваются каждые двадцать лет. Это экспоненциальный рост - они развиваются всё быстрее. Через две тысячи лет они населят миллион планет. Через четыре - триллион, и вся известная нам часть Вселенной станет их Сетью.
   Анмай усмехнулся.
   - Им просто не хватит кораблей.
   - Ошибка, - отпарировала "Укавэйра". - Они развиваются не только количественно. Первая Культура не умела строить не-планеты, но древние сверхрасы создали их тысячи. Большая их часть разрушена, полуразрушена, либо мертва и лишена энергии. Сети известны многие из них. Она смогла заселить и подчинить три, в которых сохранились и действуют установки Сверх-Эвергет, - это единственные не-планеты сверхрас Энго и Тийат... и Девять Миров Файау. Теперь это три основных центра их цивилизации. Сейчас они постепенно изменяют физику в них так, чтобы там стало возможно производство установок Эвергет. А сделанное однажды можно повторить везде. Рано или поздно, но барьер Кунха падет, и последняя преграда перед экспансией исчезнет.
   - Но Файау не пошла по этому пути!
   - Ни одна сверхраса по нему не пошла, поскольку у каждой из них есть критический предел роста. Перейдя его, она перестает быть единой. Окалина не сможет на нем остановиться - Эрайа уже практически независима, и не она одна. Максимум через несколько сотен лет Сеть распадется из-за внутренних противоречий. Как только технология строительства звездолетов станет общедоступной, каждая отдельная часть Сети станет независимой цивилизацией. Хаотической анархии не будет, но появятся тысячи отдельных центров роста...
   Анмай дальше не слушал. Он отлично знал, к чему приведет бесконечная экспансия. Вместе с файа расселялась их биосфера и экология. Эволюция любой колонизированной планеты изменялась необратимо - на них и через миллиарды лет не смогут появиться разумные существа. Впрочем, может и появятся - одинаковые, с одинаковым генетическим кодом. Вселенная окажется пойманной в капкан бессчетного числа одинаковых историй множества одинаковых рас - файа и их потомков, без конца повторяющих одно и то же...
   Это видение будущего выглядело слишком примитивным, - но и ближайшая перспектива выглядела безрадостной. Сеть уже уничтожила, пусть и невольно, тысячи потенциально разумных рас, и продолжала их уничтожать, превращая тысячи планет в подобия Эрайа.
   - И их никто не остановит? - удивленно спросил Андрей.
   - До последних лет это некому было сделать, - ответила "Укавэйра". - Во время своего роста Сеть встретила пять разумных рас. Все их ждала незавидная роль живых игрушек завоевателей. А ведь все они были много старше файа, и их знания не шли ни в какое сравнение с их знаниями! Но превосходство в силе решает всё.
   - Почему файа делают это? - вновь спросил юноша.
   - Не ради любви к злу. Ради стабильности Сети. Игра нужна файа для сброса агрессии и низменных инстинктов, без неё Сеть уже давно распалась бы. Это понятно?
   - Да.
   "Укавэйра" продолжала рассказывать. Четвертая Культура файа оказалась более чем странной. Внутри себя она была счастливой и гармоничной, - полная свобода для каждого. Бессмертие, материальные и иные блага были доступны для всех файа, независимо от заслуг, - им не нужно было даже работать, если они не хотели. Все проявления их зла были искусно направлены вовне, - но список их был очень длинным. Каждая из пяти разумных рас, имевших несчастье повстречаться с Сетью, потеряла в Игре миллиарды убитых и замученных. Рэтиа утверждала превосходство файа над всеми иными народами, и очень нравилась им из-за возможности приносить человеческие, - только человеческие! - жертвы. Как подсчитала "Укавэйра", их количество достигало двадцати миллионов в год. Поскольку с Эрайа они вывозили всего миллионов пять, у файа где-то были питомники... колонии людей, поставляющие "материал" для жертвоприношений... или они просто многократно использовали одни и те же матрицы. Сути, это впрочем, не меняло.
   Люди были также нужны и для экспериментов. В прошлом году Мечтатели Сети убили два с половиной миллиона человек, проявив поистине дьявольскую изобретательность. Помимо прочего, они создали биотрансформаторы, - гигантские машины, способные за считанные часы полностью перестраивать и структуру, и физиологию организмов, создавая самые фантастические существа. Разум при этом, как правило, сохранялся...
   Генные инженеры Сети экспериментировали неутомимо, выводя всё новые образцы человеческой породы, - карликов с разумом крыс, ростом в десять раз меньше обычного человека, - эти твари стали настоящим бичом сотен планет, - людей, чьи тела ниже пояса переходили в тела дельфинов, и много других удивительных и страшных существ. К этому примыкали "обычные" физиологические опыты и изучение влияния Йалис. Здесь результаты были наиболее печальны. Все попытки вывести людей, приспособленных к иной физике, неизменно кончались мучительной смертью жертв, - что, собственно, и было целью "опытов".
   - Я не понимаю одного, - сказала Хьютай. - В общих чертах развитие Сети повторяет развитие Файау, - там ведь тоже были Игры, - но почему нет ничего по-настоящему нового? Неужели в Переход ушли все, способные к развитию?
   - Законы развития сверхрас намного сложней, чем вы сможете представить, - ответила машина. - Но здесь иное: вероятно, причина в кастовой системе Сети, - она продолжила рассказ.
   Касты не были наследственными, принадлежность к каждой определяли способности. Жители всюду составляли абсолютное большинство, никак, впрочем, не влияющее на развитие общества. Воинов - в эту касту зачисляли только прирожденных убийц - было очень мало, миллионов сто. Нигде, кроме "игровых" планет, в них не нуждались. Впрочем, почти все файа на этих планетах, - примерно два миллиарда, - были, мягко говоря, отстоем Сети. Пилоты составляли персонал флота, одновременно гражданского и военного, и их тоже оказалось немного: экипаж каждого звездолета редко превышал тысячу файа. Но именно Пилоты были силой расы, её единством, её ростом, ей самой. Ведущие, как оказалось, были властны лишь над Жителями и Воинами, и распоряжались только ими. Их влияние на развитие Сети оказалось ничтожно: они составляли едва тысячную часть от общего числа файа, и росту их числа мешали постоянные интриги. А Мечтатели...
   Мечтатели были расой в расе, по сути, независимой от всех. Вступать в брак файа могли, не взирая на касты, но у Мечтателей процент межкастовых браков был самым маленьким. Ничтожная часть файа, обладавшая творческим мышлением, - не больше ста тысяч на всю их огромную империю, - по сути, безраздельно правила ей, позволяя ей развиваться и существовать, сохранять единство и культуру. Большинство Мечтателей занималось искусством, - оно считалось основным ремеслом их касты. К ним примыкали интеллектроники и физики, - именно они, контролируя все установки Эвергет и все звездолеты, были верховной правящей силой. Пилоты подчинялись только им. Впрочем, власть в Сети была не очень заметной. Официально всё решалось вполне демократически, с помощью разнообразнейших Советов, - а её правители действовали тайно, отнюдь не напрямую...
   - А как же бессмертие? - удивился Анмай. - Разум в теле может жить не больше двухсот лет, а интеллектронных машин у них, судя по всему, нет.
   - Есть, но они сами их боятся. Жить в виртуальном мире приятно, но не всегда безопасно, а звездолетов, способных нести общности, подобные нашей, у них нет. В ожидании их появления все матрицы свозят на не-планету Тийат, где многие триллионы матриц уже тысячи лет ожидают воплощения. Они составляют большую часть их расы, - и, как и вы когда-то, плывут в будущее...
   - Куда же смотрела Файау? Почему она допустила такое разложение Сети? Или ей уже всё равно? - вновь спросил Андрей.
   - Нет. После нашего... ухода Файау развивалась ещё пять тысяч лет, включая в себя всё новые разумные расы. Им не удалось только осуществить Великое Объединение всех рас на основе Последней Формы - вмешались Тэйариин. Они не дали изменить физику так, чтобы её существование стало возможно... впрочем, это неважно. Нам трудно сказать, чего они достигли, но цели их развития изменились. Они ушли в другую Вселенную, чтобы перестроить её и сделать своей. Исход их не был всеобщим. Многие не захотели оставить своё мироздание, и это тоже было предусмотрено. Файау разделилась на две неравные части - одна, большая, ушла, вторая изменилась, чтобы продолжить своё развитие в ином направлении...
   - Расскажи, - попросил Анмай. Он заметил, что глаза юных рутенцев светились любопытством, - если они и не верили в услышанное, оно их впечатляло.
   - Сразу после нашего... ухода файа посетили наш Первичный Мир, - начала "Укавэйра". - Они решили воссоздать нашу Первичную Расу - айа. Это наш долг перед ними... и моя идея, - Вэру показалось, что машина улыбнулась. - Матрицы после квантового вырождения не сохранились, но, по уцелевшим обрывкам генетической информации, с огромным трудом, айа были возрождены. Правда, только один, хотя и самый красивый народ, - золотые айа. Воссоздать исходное многообразие народов Эрайа, несмотря на все усилия, не удалось. Они были обучены, как айа, и воспитаны, как айа. Вначале это был лишь эксперимент... Но наступила интеллектронная эра, и живых файа нигде, кроме как в плывущих в безвременье кораблях, не осталось. А айа жили, не как мы, а как их предки. Они избежали своей интеллектронной эры, изменив тела, и перешли на ядерный метаболизм, став симайа, - машинами по сути, но айа по сознанию и внешности, хотя теперь могли за несколько секунд принять любую. Когда для Файау пришел срок уйти, симайа были избраны, чтобы вечно жить здесь, быть нашей памятью, мечтой, - для других рас. За прошедшие тысячелетия они создали свою цивилизацию, свою сверхрасу. Но это уже не Файау. Это Йэннимур.
   Уходя, Файау считала, что во время Главной Фазы Кунха не будет возникать новых сверхрас, но она забыла о тысячах своих кораблей, подобно нам устремившихся в будущее. Разница в развитии и стремлениях тех, кто остался в будущем, и тех, кто вернулся из прошлого, оказалась слишком велика, чтобы их удалось объединить. И, кроме Йэннимура, возникла параллельная общность файа, - Сеть. С тех пор прошло ещё пять тысяч лет. Но Сеть мало что знает о Йэннимуре, - файа боятся и избегают его.
   - Почему же симайа не остановят Сеть? - удивился Андрей. - Те же их позорят!
   - Перед кем? Во Вселенной нет единой физики, тем более не может быть единой морали и её стражей. Любая сверхраса независима во всех отношениях. К тому же, Йэннимур, в отличие от Сети, был создан с определенной целью, - симайа не должны уходить, как Файау. Они должны жить и строить своё мироздание здесь, вечно. Это слишком большой труд, чтобы отвлекаться на глупости младших рас. Конечно, они помогают иным расам, хотя никогда не колонизируют планет. Но они тоже заселяют Вселенную... по-своему, строя не-планеты...
   Анмай видел, как создают эти города, размером подобные звездам... во сне. Но представить, что нечто подобное происходит наяву... Он понял, что симайа вызывают у него лишь восхищение. И, что бы он ни услышал, - это чувство только окрепнет.
   - Они также восстанавливают и заселяют не-планеты, оставшиеся от древних сверхрас, и, конечно, легко строят сверхсветовые корабли, - единственные, по сути, машины, которые им необходимы. Они превзошли современную нам Файау, - одну из величайших сверхрас этой Вселенной, - и их влияние на развитие иных рас безмерно больше, чем у Сети...
   Анмай начал понимать. Конечно, симайа умны и не вмешиваются в чужую жизнь прямо. Но вот многоразличные последствия их деятельности...
   - У них есть свои машины Кунха, - предположил он.
   - Что у них есть - мы не знаем, - возразила "Укавэйра". - Но это возможно. Симайа уже изменяют физику относительно небольших областей мироздания. Сеть считает, что их конечная цель, - вмешательство в ход Кунха и распространение их физики на другие области Вселенной, разрушение всей системы борьбы сверхрас.
   - Но это невозможно!
   - В бесконечном мире нет ничего невозможного. Мэйат тоже пытались сделать подобное. Мы их остановили. С тех пор нас называют Укайа.
   - Вы остановите симайа?
   - Нет, они же наше творение. К тому же, их теперь слишком много, - файа известно 156 не-планет, населенных симайа, а их наверняка намного больше. Сколько же в них живет симайа, - они не знают. Триллионы? Триллионы триллионов? Об их общественном строе Сеть знает очень мало. Кастовую систему файа переняли у них, но у симайа это нечто, совершенно иное. Все они обладают творческими способностями, - в той или иной степени. Самое главное ясно: они не злы, точнее, не злы осознанно. Они хотят владеть всем мирозданием, в котором обречены жить, - это совершенно естественно, - и добились уже очень многого. Их Первичный Мир, - не-планета Р`Лайх, величайшая из не-планет, и первая из построенных в этой Вселенной. В ней возникли и жили тринадцать сверхрас, - и каждая добавляла своё. В ней начинается первый из Туннелей Соизмеримости, - через него Тэйариин ушли в иную Вселенную. Теперь же вся Вселенная Файау стоит за спинами Золотого Народа. И их Нэйристы, - машины, строящие Туннели, иногда бывают там. Я сама летала к Р`Лайх, - она поперечником в миллиарды миль, а её масса... вобрала массу миллиардов звезд. И другие не-планеты симайа, - их сотни, - размерами не уступят Линзе.
   - Так значит, тот Р`Лайх, из "Йэннимурской эры"...
   - Это пропагандистский фильм, снятый в Сети. Он имеет мало отношения к реальности.
   Анмай разочарованно вздохнул.
   - В каком состоянии находятся планы симайа?
   - Неизвестно. Машинами Кунха нельзя овладеть силой: их защищает вся структура мироздания. Но Тэйариин по-прежнему контролируют их: это значит, что они могут передать права управления ими кому-то ещё, если сочтут это полезным для себя, и для своих планов. Тут всё зависит от того, сочтут ли они предложения Йэннимура обоснованными. Если да - симайа безраздельно и навечно завладеют нашей частью мироздания. Затем они попытаются разрушить саму систему Кунха. У нас нет информации о таких попытках, но это не значит, что у них нет шансов на успех. Иначе симайа никогда на это не пойдут. Они, - очень осторожный и предусмотрительный народ, и они не знают о нас... пока. Мы намерены сохранять их незнание как можно дольше.
   - Они нам не враги и они обладают нужной нам технологией. И они связаны с Файау... с ушедшими файа. Если мы попытаемся им объяснить... они сами остановят Сеть.
   - Если они не сделали это в течение трех тысяч лет, глупо думать, что мы сможем изменить их мнение. Возможно, они считают, что Сеть, в её нынешнем виде, полезна для их целей. Нам не нравится это, но то, что было красивой идеей, вышло даже из пределов нашего понимания, не говоря уже о контроле.
   - Ладно. Оставим это. Что с Линзой?
   - Она разрушена Мроо.
   - Разру... Что? А... Айэт? И откуда здесь взялись люди?
   - Айэт... жив. А люди...
   Анмай растерянно слушал. В его душе воцарилось смятение. О первых тысячелетиях Линзы, о бунте и гибели ару он уже знал. Разумеется, в реальности всё оказалось иначе, - ару действительно начали войну, но Айэт не уничтожил их... всех. Когда дух ару был усмирен, и разрушенное восстановлено, он обратился к людям, - расе, наиболее пострадавшей от войны. Одновременно он изучал космос. Не заселял планеты, как Сеть, и не строил миры, как симайа, а просто изучал их, - ведь ни одна из четырнадцати его рас не могла живой перемещаться в не-пространстве. Измениться, как файа, они не пожелали. Они просто жили в своих сегментах, а после смерти их тел их сознания уходили в центральный сегмент Линзы, воистину, - или вновь? - ставший "загробным миром".
   Анмай с усмешкой вспомнил, как Айэт проклинал всех и всяческих богов, в которых не верил вовсе. Мог ли он подумать, что сам станет величайшим из них?..
   За пять тысяч лет, прошедших с Падения Ару до Вторжения, Айэт так и не создал свою межзвездную империю, хотя легко мог это сделать. Но его интеллектронные корабли странствовали до крайних пределов доступной им Вселенной, и не было в ней знающего её лучше, чем Айэт. Его отношения с Файау были более чем хорошими, и файа часто посещали Линзу, - но Айэт вежливо отказался принять участие в их Великом Исходе. Файа не настаивали. Его отношения с симайа тоже были хорошими... до времени.
   Две тысячи лет назад, едва создав межзвездный флот, в Линзу пришли файа Сети. Её координаты они, очевидно, нашли на брошенных планетах Файау. В первый раз они пришли с миром и узнали очень многое, - в том числе, и историю местных файа. Через несколько лет они внезапно атаковали Линзу. Тысячи их звездолетов смогли на какое-то время заблокировать управляющую суть и проникнуть внутрь. Это нападение длилось считанные часы, но файа успели захватить в плен множество людей, живших в Линзе. Захватить её целиком они не смогли: Айэт вызвал свои корабли, и захватчики бежали, оставив половину Линзы в развалинах. Он решил уничтожить слабую тогда Сеть, но, когда его корабли выжгли несколько населенных файа планет, им помешали симайа, о которых файа ничего тогда не знали. Это тоже была война... но без жертв.
   Вэру их мотивы и поныне казались непонятными. Возможно, симайа хотели всего лишь остановить братоубийственную бойню, но вело ли их простое отвращение к войне или нечто иное? Неизвестно. Но этот конфликт померк на фоне настоящей войны - той самой, которой он так боялся. Тактика Мроо была очень проста - на смертельный удар ответа не будет. Им хватило лишь одной чудовищной боевой машины, матоида, более мощного, чем даже Сверх-Эвергет Линзы, чтобы разрушить и её, и Верфи Линзы, расположенные на планетах ближайших звезд. Помощь симайа опоздала. Айэт не смог защитить свой народ... все свои народы. Лишь стомильный диск машинного отсека Линзы со Сверх-Эвергетом и её разумной сущностью, - Айэтом, - уцелел. Была ли это счастливая случайность? Вряд ли...
   Всё остальное превратилось в туманность, в газопылевой диск вокруг красного карлика, её бывшей центральной звезды. Все расы Линзы, - люди, ару, Опустошители, файа, их матрицы, - всё погибло в секунды, когда под воздействием Йалис распалась её нейтридная основа. Осталась лишь память в душе Айэта...
   Анмай оцепенел. У него не было дома, куда он мог бы вернуться, но Линза, где он столько пережил, пожалуй, могла бы его заменить. А теперь...
   Он вспомнил ару, - они клялись отыскать его и отомстить, даже за концом времен. Сейчас они и их клятвы стали прахом истории, космической пылью. Этому его деянию суждено остаться не отмщенным. При этой мысли Анмай ощутил неожиданную грусть и улыбнулся.
   - Вы ошибаетесь, Анмай, - вдруг сказала "Укавэйра", и он вздрогнул. Он уже успел забыть, что для неё все его мысли вовсе не являлись тайной. - Пока неясно, как, но ару, - единственные из всех рас Линзы, - не только уцелели, но и стали, возможно, сверхрасой, освоив Йалис. По крайней мере...
   Вэру ошалело слушал. По данным Сети, ару имели несколько тысяч Йалис-кораблей, которые файа называли почему-то "эсминцами", и несколько сотен крейсеров. Эвергет крейсера был в восемь раз мощнее, чем у "эсминца". Сверх того, он нес мультилучевой лазер и две дюжины термоядерных торпед мощностью в пятьдесят гигантонн каждая. Такая торпеда могла разнести вдребезги астероид диаметром в сто миль или уничтожить на планете всё живое. Восемь торпед могли уничтожить даже корабль-мир Сети - конечно, если тот не успевал накрыть их с помощью Йалис, и при стрельбе с большой дистанции шансов на успех у ару не было. Но файа не хватало кораблей, чтобы прикрыть все свои планеты, и, если ару заставали их врасплох, им приходилось невесело.
   Архивы Сети сохранили множество сочных картинок таких избиений, и Анмай, ошалев, смотрел на них. Пехота ару, в черных доспехах из карбина, вооруженная лазерными винтовками, сама по себе не была очень опасна для файа. Но, кроме пехоты, ару имели и Охотников, - миниатюрные копии их истребителей, которые огромными тучами буквально выметали планеты от ненужной им разумной жизни. Сверх того, эта дрянь одновременно служила и самонаводящимися ракетами. Их магнитно-монопольный аннигилятор мог взрываться с мощью тонны обычной взрывчатки, а челнок ару мог доставить на поверхность взвод десантников, - или пятьсот Охотников.
   Файа, конечно, не сдавались без боя: вот кто-то стреляет в ару из энергетической призмы, - вихрь силовых лезвий разбрасывает десантников, отсекает им ноги и головы... вот какой-то Мечтатель с разделителем в руке кромсает ару жгутом силового поля толщиной в одну молекулу... какой-то ловкач с мультилазером ссаживает с небес челнок ару... Охотники натыкаются на зеркальные "цветки" мини-гетов, крошащих их силовыми дисрапторами... но у ару были и атмосферные штурмовые машины, похожие на летающие фургоны, и тяжелая наземная бронетехника, - пехотные транспорты и электромагнитные гаубицы, стрелявшие не только бронебойными болванками, но и нейтронными снарядами, которые ару применяли без малейшего стеснения. Они уничтожали всё живое в радиусе мили, и силовые поля тут не спасали...
   Да, файская пехота, защищенная силовыми полями и плащами из отражающей пленки, неуязвимая для ручных лазеров ару, косила их прицельным огнем из своих копий-плазмометов, легко пробивающих полиуглеродные доспехи, - но её жгли огнем тяжелых лазерных турелей, глушили взрывами нейтронных снарядов и Охотников. Штурмовой транспорт ару нес множество разнокалиберных лазерных орудий, - мощь выстрела крупнейших из них равнялась нескольким тоннам взрывчатки, - а также целую бригаду десанта с тяжелой техникой, включая и гаубицы с нейтронными снарядами. А каждый "эсминец" ару мог нести двадцать штурмовых транспортов...
   - А как к ним относится Айэт? - наконец спросил Анмай.
   Ответ "Укавэйры" его не удивил. После уничтожения Линзы Айэт исчез. Его корабли стали скрытой расой, странной цивилизацией межзвездных машин, лишенной какой бы то ни было органической жизни, постоянно кочующей и сражающейся.
   Айэт сумел собрать своих уцелевших разведчиков, построить базы, - и то и дело нападал на базы ару. Симайа тоже пытались уничтожить их, - безрезультатно. Бездны Вселенной безмерны, и затеряться в них очень легко. Они искали очень тщательно, но тщетно, - никому не под силу обшарить триллионы звезд в каждой из миллиардов галактик, не говоря уже о пустоте между ними. Сверх того, Мроо тоже не медлили с ударами, и именно поэтому симайа отказались от планетарных баз, предпочтя им хорошо защищенные не-планеты. Сеть файа же получила несколько сокрушительных ударов, и, если бы не поддержка симайа, - погибла бы в зародыше. Постепенно она выросла и набрала мощь. Нападения Айэта на неё становились всё реже, и лет двести назад прекратились совсем. Почему - файа не знали. Отступил ли Айэт перед безмерно возросшей мощью симайа? Нашел ли свой путь, более достойный, чем война с собратьями? А может, он просто накапливал силы перед решающей битвой?..
   Анмай подумал, что последняя догадка совершенно не подходит к Айэту, но проверить её он не мог, - где скрывается Айэт, файа, разумеется, не знали. Уже двести лет он не воевал с Сетью, но в последние годы появилась новая опасность. Матоиды Мроо дрейфовали возле медленно поглощающей материнскую галактику файа Стены Света, то погружаясь в неё, то вновь выныривая. Шестнадцать уже подготовленных к эвакуации колоний были походя ими уничтожены. Погибли шесть миллиардов файа, - вместе с матрицами. Попытавшись дать Мроо бой, Сеть потерпела катастрофическое поражение. Из огромной армады в восемьсот боевых звездолетов, атаковавших одинокий матоид, три четверти были уничтожены в один миг, остальные бежали, не успев нанести никакого урона врагу.
   Сеть пыталась просить о помощи симайа, но Йэннимур выдвинул длинный ряд политических условий, - прекращение Игр в их числе, - и файа вновь оказались предоставлены сами себе...
   - Пусть Игры нужны Сети, - сказал Анмай, - но почему никто из файа не пытался помешать этому лично?
   - Многие пытались, Вэру, - ответила "Укавэйра". - Анмай Нау и его община, - в том числе. Но не нужно забывать, что вопрос далеко не так прост. Здесь есть и люди, помогающие файа, - что вы прикажете делать с ними?
   - Я бы сперва узнала, почему они им помогают, - сказала Хьютай. - Что файа могут предложить им? Бессмертие?
   - Да, и это, в том числе.
   - А гарантии? - спросил Анмай.
   - Гарантии, - вопрос, конечно, интересный... В большинстве случаев это было просто обещание, за которым ничего не стояло. Снятие матрицы, если нет наносети, - процесс долгий и требующий громоздкого оборудования. Реально тут нужна замена тела на новое, с наносетью, какой-то имплант вместо весма, автономная матричная ячейка и блат в воскресительном центре. Добытой информацией это, обычно, не окупается.
   - А разве могут быть автономные матричные ячейки? - спросил Андрей.
   - Матричная ячейка - это, грубо говоря, кубик в двадцать сантиметров, - ответила "Укавэйра". - С небольшим приемником и батарейкой она может работать автономно, - ну, в радиусе действия весма. Её можно носить с собой или спрятать в укромном месте. С восстановлением тела сложнее, нужна уже большая комната с оборудованием, и расходные ингредиенты не то, чтобы очень доступны. А автономных интеллектронных систем у Сети нет, - это надо на Тийат лететь, а там охрана. То есть, систему из 3-4 резервных матриц, плюс воспринимающие устройства, в частном порядке создать можно, но по прошествии лет так двухсот начнутся серьёзные сложности.
   - А нужна ли вечная гарантия в данном случае? - спросила Хьютай.
   - В принципе, нет, - ответила "Укавэйра". - Частную матричную систему в Сети сделать вполне можно. Вот только вечной она не будет. Я про двухсотлетний лимит, ради которого и складируют матрицы. Но если люди об этом не знают, - то какая разница?..
   - А наоборот? - спросил Андрей. - Может ли файа, ну, ради любви к человеку, например, отказаться от бессмертия?
   - Для файа отказаться от бессмертия ОЧЕНЬ трудно, - ответила "Укавэйра" - Скорей всего, он или она решит выдернуть друга, - или подругу, - к себе, обманом или силой.
   - Вполне логично, - согласилась Хьютай. - Но это, - именно личные дела. А общие? Возможен же, например, вариант с угоном корабля, погрузкой тех, кто в гости хочет, - с Эрайа, например, - и полет, например, в Йэннимур? Там политбеженцев принимают? Вообще такое понятие есть?
   - В Йэннимуре, - есть, - ответила "Укавэйра". - И бегство на корабле вполне возможно. Одна из проблем, правда, - что сваливать из системы надо будет БЫСТРО.
   - Сколько времени занимает внедрение наносети, в достаточной для того чтобы выдержать прыжок степени, или срочное полное сканирование? - спросил Анмай. - Оборудование для этого, - редкость или есть на любом корабле? Вообще, - прыжок через не-пространство в Сети прослеживается? Или вариант нереален, поскольку нужно МНОГО квалифицированного персонала для перелета? А если мы не про штатный режим говорим?
   - Штатно наносеть подразумевает совместное ВЫРАЩИВАНИЕ с телом-носителем, - ответила "Укавэйра". -Выращивание в теле возможно, но займет несколько месяцев, и ощущения будут не самые приятные. И прыжок пережить это не поможет, - там нужна другая биологическая основа, что недостижимо без замены тела. Срочное сканирование, - зависит от доступного оборудования. От часов до нескольких минут, но оно ведет к разрушению мозга, и к смерти. А через наносеть сознание списывать, - нужны месяцы или уже годы, у неё низкая скорость передачи. Ну, не предназначена она для этого, да ещё и пеленгуется, зараза...
   - А минимальный экипаж? - спросила Хьютай.
   - Для корабля типа "Увайа", - тысяча файа.
   - Это именно у Сети? Почему тысяча? Потому, что интеллектроники нет?
   - Да. Ремонт, обслуживание ангаров, компьютеров, аналитика... В принципе, можно и меньше, но придется побегать от кнопки к кнопке. Опять же, небольшие общества неустойчивы. Проще говоря, маленький экипаж на раз может свихнуться.
   - Интересно какой минимально необходимый экипаж, если бегать - устраивает? - спросил Андрей.
   - Дюжина файа. Но реально там всегда много народа толчется. Хотя, выгнать лишних объявлением о взрыве ядра Эвергета, например, - вполне возможно. Вообще, угон корабля подразумевает, что желающих много, никак не дюжина. В принципе, после первого прыжка можно поднять часть людей с матриц и обучить, - лететь до Р`Лайх, например, придется долго. Одним прыжком расстояние до него не покрыть, а промежуточные, с поиском массы, заправкой, - требуют расчетов и времени.
   - А захваченный корабль не собьют? - спросил Андрей. - Пока он не прыгнул?
   - Там нейтридная броня, вообще-то, - заметила Светлана.
   - Для Йалис это глубоко параллельно, - ответила Хьютай.
   - Для системы наведения, - не факт, - ответил Анмай. - Йалис же по площади работает, но не по очень большой, а расположение цели определяется локаторами. Или из-под удара выйти в любом случае невозможно?
   - Тут зависит, откуда угонять, - ответила "Укавэйра". - Прямо из порта, - там Йалис не применишь, но могут обычным оружием раздолбить, хотя это и сложно. На пути к зоне перехода - да, могут накрыть и Йалис. Так что угонять, если нам нужен классический угон, - с захватом мостика и арестом капитана, - лучше сразу перед прыжком, когда зарядка уже приближается к концу. Тогда просто программу прыжка заменить достаточно. Хотя лучше сначала программу, а потом мостик захватывать, чтобы не помешал кто.
   - А если Эвергет корабля использовать? - спросил Андрей. - Я имею в виду, как оружие?
   - Можно и так. Но в Йэннимуре вряд ли примут "гостей", совершивших при побеге массовое убийство.
   - А они так уже делали? В смысле, отказывали?
   - Да.
   Анмай ощутил смятение и тоску. Симайа, столь неожиданно превзошедшие его мечты о них, не перестали ему нравиться, но в этой попытке Файау сохранить своё прошлое, - развивающееся и живое, - было нечто странное. А Айэт... Как он хотел встретиться с ним! Он расстался с другом всего два месяца назад, и его тоска не ослабела. Для Айэта прошло десять тысячелетий... Но они встретятся, - если Айэт сможет его найти.
   Анмай встряхнул волосами. Хьютай с усмешкой взглянула на его растрепавшуюся гриву. Файа никогда не стриглись, их волосы, как и звериная шерсть, росли лишь до определенной длины, - у женщин длиннее, у мужчин, - короче. Анмай не был исключением. Он вздохнул, отбрасывая рукой волосы со своего задумчивого лица.
   - А Тэйариин? - спросил он. - Почему они не помешают Мроо?
   - Они никогда не вмешиваются в дела других рас, пока те не мешают их планам, - ответила машина. - Тэйариин, первая из возникших сверхрас, уже семь миллиардов лет не обитает в нашей Вселенной. Они ушли, оставив восемь гигантских не-планет, неразрушимых машин Кунха. В них же находятся порталы Туннелей Соизмеримости, идущих в иные Вселенные, и Туннелей, подводящих неограниченную энергию аннигиляции этих Вселенных. Никакой другой источник энергии не может обеспечить потребности Кунха, - каждая станция изменяет физику в радиусе десятков миллиардов парсек. Чтобы проделать проходы в Листе, тоже необходима почти бесконечная энергия, недоступная без использования энергии самих Стен Света. Таким образом, наша область Кунха расположена выгоднее многих других, поскольку имеет выход к внешней границе нашей Вселенной.
   Анмай кивнул. Симайа тоже обладали этим источником почти неограниченной энергии, - в Р`Лайх, - и, следовательно, были равны Первым. Почти.
   - И они действительно решатся просить Тэйариин отдать им их Вселенную?
   - Да. Судя по всему, Тэйариин давно потеряли к ней какой-либо интерес. Оставленные ими машины лишь сохраняют равновесие Кунха. Они не могут развиваться. Нам неизвестны замыслы Тэйариин, но перерывы в Главной Фазе Кунха становятся всё реже и всё короче. Очень похоже на то, что наша сверхраса была последней. Кунха стабилизируется, и Внешний Путь отныне закрыт навечно.
   - Так вот почему симайа...
   - Они не хотят быть последними. Если не будет разрывов в Главной Фазе, не будет и новых сверхрас, и некому будет заселять новые Вселенные. Впрочем, те, кто ушли из нашей Вселенной, могут тоже заселять новые. Так что это не грозит ноогенезу ничем... кроме уменьшения разнообразия.
   - А уменьшение разнообразия равнозначно уменьшению выживаемости. Так?
   - Да. Симайа очень мудры. Но ситуация не так проста. Распространение разума происходит линейно - сначала заселяются Вселенные, примыкающие к нашей, потом примыкающие к ним, и так далее.
   - Так чтобы заселить новое мироздание, нужно пройти через... занятую территорию?
   - Да. Это не бог весть какая проблема, но Вселенных, пригодных для заселения, очень мало, - возможно, одна на триллион, возможно, ещё меньше. Далеко не всякую физику можно изменить... с приемлемыми затратами, а искать подходящие, - опасный и долгий труд. Конечно, мы ничего не знаем о взаимоотношениях ушедших сверхрас, и об их планах относительно нашей Вселенной. Но никто из них не возвращался в неё... кроме Мроо. Возможно, они даже зародились не в ней, и их исходная форма развилась в ином мироздании, с нашим никак не связанном.
   - Откуда они пришли сюда?
   - Сейчас в нашей зоне Кунха осталось восемнадцать Туннелей Соизмеримости, ведущих в иные Вселенные. Далеко не все сверхрасы умели их строить... Мроо вышли из Туннеля сверхрасы Кайа, построенного три миллиарда лет назад, и ныне уже уничтоженного. Потом...
   Анмай слушал, подперев кулаками подбородок. Мроо были жизнью, развившейся до контроля квантовых процессов, флуктуаций вероятности. С их помощью они вызывали распад протонов, получая таким образом энергию. Их возможности были почти беспредельны. Мроо могли синхронизировать квантовые колебания элементарных частиц своих тел, превращая их в волны, - и перемещаться со скоростью света, - возможно, и быстрее света, - без затрат энергии, если не считать "настройки". Такое считалось невозможным, - но по сравнению с Мроо любые иные формы жизни и разума были ничем...
   К счастью, физические законы этой Вселенной исключали их существование. Но Мроо смогли и это обойти, освоив Йалис и странствуя целыми колониями, областями с измененными физическими законами. Помимо прочего, они поглощали свет, и поэтому получили название Черных Прыгунов. Они постоянно перемещались в поисках массы, - её для поддержания их физики нужно было очень много, - либо дрейфовали возле Стен Света, питаясь их энергией. Эти огромные черные облака, пожирающие по солнцу каждые тридцать дней и разрушающие, изменяющие физику на парсеки вокруг, были настоящим кошмаром. Её изменения, необходимые для существования Мроо, убивали все другие формы жизни, как органической, так и интеллектронной. Поэтому Тэйариин, Йэннимур и Файау вели с Мроо войну. Но справиться с быстро растущими, делящимися, как амебы, тучами было очень сложно. Их выдавали огромные размеры и ощутимые на безмерном расстоянии изменения скалярного поля, но разрушить даже одну такую колонию было почти невозможно. Машины Кунха мешали изменению Реальности, уничтожали островки чуждой физики, но если первое у них ещё получалось неплохо, то второе...
   С каждым делением Черные Прыгуны совершенствовались, уменьшаясь в размерах, пока машины Кунха просто не перестали их замечать. Анмай увидел, что представляют собой современные матоиды, - черные бесформенные массы в мертвенном ореоле тлеющей пустоты, с множеством петель, выростов и огненных "глаз". Размер их колебался от девятнадцати до ста двадцати миль в диаметре, масса - от семнадцати триллионов до пяти квадриллионов тонн. Размножались матоиды почкованием, - от одного гиганта могло отделиться сразу несколько десятков маленьких. Они росли, и через несколько сот лет достигали полного размера, сами начиная размножаться. Передвигались они обычно стаями числом до нескольких тысяч. Симайа очень приближенно определили их общее количество в несколько миллионов, - а ведь и одного матоида оказалось достаточно, чтобы уничтожить Линзу...
   Если бы не Тэйариин и симайа, вся материя Вселенной, - этой её части, - была бы сейчас уже... живой. Как пояснила "Укавэйра", симайа от природы склонны к ненасытному любопытству и улучшению реальности, а не к войне, и, если до неё все же доходит, стремятся изменить, а не убить врага. Тем не менее, Мроо они истребляли без малейших мук совести. Общение между этими разумными видами было невозможно, а война на уничтожение, - неизбежна, так как симайа защищали не только себя. Но они противостояли Мроо не в одиночку.
   Тэйариин была известна технология, изменявшая структуру нейтронных звезд, превращавшая их в живые машины, - небольшие, но чудовищно мощные... и чересчур прожорливые. Они тоже пожирали звезды, превращая их массу в энергию. Кварковые ядра нейтронных звёзд становились установками Сверх-Эвергет и нейтринными двигателями, сверхпроводящая и сверхтекучая мантия, - мозгом почти неограниченной мощности. Число магнитных вихревых трубок-нейронов в нем достигало 10^30 - на двадцать порядков больше, чем в живом мозге. Нейтридная кора толщиной в мили становилась неразрушимой броней, - никакая энергия, вплоть до Стен Света, не могла её пробить. Разрушить звезду-крейсер мог лишь гравитационный коллапс или Йалис, - изменения скалярного поля, - с почти недостижимой концентрацией. Эти разумные нейтронные звёзды, - предки Нэйрист, - стали, по сути, новой великой сверхрасой Вселенной. Раньше такого никто не делал, не было необходимости...
   Их были тысячи, но они не были созданы Йэннимуром, а просто сотрудничали с ним, являясь наследием более древних сверхрас. Заслужить последнее было сложнее, чем создать их заново, и Анмай едва перевел дыхание. Всё же, симайа были... лучшими из всех? Он не знал... но он хотел быть вместе с ними. И с Айэтом.
   Сейчас он мог думать лишь о шахте в Цитадели Товии, - если бы он тогда прыгнул... если бы Философ решился выстрелить... если бы он сам не решился разрушить свой мир... вся Вселенная стала бы... чужой и непознаваемой... быть может. Уже тогда он боялся этого. А сейчас лишь надеялся, что Мроо не захватят её.
  

Глава 5.

Темное сердце

  
  

- С луками и стрелами против боевых кораблей?

- Я думаю, у нас получится.

Джеймс Камерон, "Аватар".

  
   Ярослав сидел в прыгающей командирской башенке бешено несущегося танка. Справа и слева он видел другие танки, они катились вперед неудержимой волной. Там, в предрассветном полумраке, светлели ступенчатые башни Лайуру, - города и космопорта файа. Пятая ударная дивизия, - триста танков и пять тысяч солдат, посаженных на БТР, сумела обойти файские укрепления у Длинного озера и вышла в глубокий тыл врага, ударив в самое сердце. Но эта операция была лишь частью, хотя и очень важной, генерального наступления рутенцев. В нем участвовала почти вся Южная Армия, двести пятьдесят дивизий, - 2 тысячи танков, 2 тысячи боевых самолетов, 4 тысячи БТР, 2400 боевых вертолетов - и 1250 тысяч прекрасно подготовленных солдат.
   В Лайуру выли сирены и сверкали сигнальные огни, оповещая о немыслимом. Космопорт прикрывала тоже одна дивизия, но файские дивизии, - 16 тысяч солдат, - были втрое больше рутенских. Таких дивизий у файа было двести - 3200 тысяч Воинов, 2500 боевых самолетов, 2500 самоходных орудий, 10 тысяч танков, 20 тысяч БТР, шесть тысяч боевых вертолетов. Шарна имела ещё и достаточно большой флот, - 8 линкоров, 4 линейных, 8 тяжелых, 6 легких крейсеров, 64 эсминца, - но господство на море файа утратили уже достаточно давно...
   С примыкающего к космопорту аэродрома звеньями поднимались штурмовики с грузом самонаводящихся противотанковых ракет. Их встретили две эскадрильи истребителей-перехватчиков рутенцев. Неповоротливые файские машины, не успев набрать высоту, одна за другой вспыхивали и рушились на землю. Уцелевшие отворачивали и вновь устремлялись в атаку...
   В считанные минуты прикрывавший космопорт авиаполк погиб, - все двадцать семь машин были сбиты. Истребители прикрытия потеряли при этом десять машин, но не пропустили файа к войскам.
   На смену штурмовикам пришли вертолеты, - десятки машин мчались, лавировали над самой землей, сливаясь с ней, неуязвимые и для перехватчиков, и для мобильных ЗРК дивизии.
   Танк Ярослава содрогнулся, когда его орудие в облаке пламени извергло самонаводящийся снаряд. Тонкая, невидимая нить лазерного луча уперлась в пятнистую коробку вражеской машины, снаряд слепо рвался к единственному для него свету, - лазерному зайчику, стремясь вбиться в него...
   Через три секунды после выстрела вертолет вспыхнул косматым огненным шаром. В телескопический прицел Ярослав видел, как разлетаются пылающие обломки. Вокруг с паузами в шесть секунд засверкали вспышки выстрелов, впереди, в небе, один за другим расцветали новые огненные шары. Вертолеты маневрировали. Но от ракеты, даже самой совершенной, ещё можно увернуться. От снаряда же...
   Из двадцати семи машин поднятого по тревоге вертолетного полка были сбиты две дюжины, - две полных эскадрильи, хотя жизнь они продали дорого. Рутенцы лишились сорока тяжелых танков, однако, прорвались.
   Файа не ожидали этого. Заградительный огонь их гаубиц не смог стать преградой стальной дробящей волне. Поверх гребня прикрывавшего космопорт холма, между лохматых облаков взрывов Ярослав уже видел линии заграждений, конические силуэты астроматов, ажурные башни обслуживания, массивные ангары. За ними, чуть справа, виднелись белые пирамидальные массивы зданий города, розовые в вечном полярном рассвете. А за ними...
   Южный полярный шпиль Эрайа даже отсюда, с расстояния в тридцать миль, казался безмерно огромным. Плавно расширявшиеся основания таяли в воздушной дымке, а сами шпили, - двенадцать игл разной высоты, спиралью окружавшие центральную, - вечно горели в чистом свете никогда не заходящего здесь солнца. Их вид возвышал душу, и Ярослав долго смотрел на шпиль. Файа убили в Аромаре его брата. Он отомстит и за него, и за всех убитых ими людей. И даже если он при этом погибнет, - враг страшно заплатит и за его смерть...
   Ярослав усмехнулся. Этот прорыв был внезапным, - их вертолеты взорвали обе радарные станции раннего предупреждения файа, одновременно, в одну и ту же секунду, и несколько решающих минут враги не подозревали ни о чем. Но дальше рассчитывать на их растерянность было бы глупо. Рутенцев ждал тяжелый, но честный бой.
   ........................................................................................
   Уничтожение воздушного прикрытия вызвало в Лайуру панику, - но не столь сильную, как надеялись рутенцы. Навстречу их танкам файа бросили свои, - громоздкие, неуклюжие, но не менее опасные. Их было всего сорок, - плюс восемьдесят БМП, - и бой вышел скоротечным, но прежде, чем все файские машины превратились в горящий лом, дюжина рутенских танков и двадцать БТР навеки застыли с пробитыми бортами и снесенными башнями. Но это был не последний козырь защитников космопорта.
   Гораздо большие потери рутенцы понесли под огнем башенной артиллерии и противотанковых ракет защитников космопорта, - его окружал добрый десяток фортов. Но их танки уже подошли вплотную к оборонительному поясу. Ярослав сжался в башне, когда под барабанами трала оглушительно загремели взрывы мин, - маленьких, рассчитанных на пешего человека. Никакого вреда танкам они причинить не могли. Файа, строившие защиту космопорта, тогда ещё просто не представляли, что у рутенцев вообще появятся танки. Они считали технику монополией высшей расы. Всего нескольких лет относительного покоя рутенцам хватило, чтобы доказать обратное.
   Фугасные снаряды их танков подрубали основания высоких наблюдательных башен, - те кренились и падали, брызгая раскрошенным бетоном. Доты секли танки бессильными струями трассирующих пуль. Ответные выстрелы расшвыривали глыбы железобетона, разбивали, как стеклянные, бронеколпаки. Никакая броня не выдерживала взрыва пятидюймового снаряда в медной оболочке. При ударе она и её содержимое сминаются, десяток килограммов пластиковой взрывчатки плотно прилипает к цели. А потом...
   Наклонные стены фортов, венчавших гребень возвышенности, рассыпались кусками бетонной облицовки, взорванные гребни валов оседали в рвы. Новые взрывы сносили орудийные и пулеметные башни, пусковые ракетные трубы, заваливали землей амбразуры, - до тех пор, пока огонь врага полностью не прекратился.
   Ярослав зажмурился, когда его танк на полной скорости вломился в электрические заграждения под напряжением в десять тысяч вольт, - космопорт окружали три их линии, каждая высотой в пять метров. Между ними сплетались малозаметные проволочные сети, тоже под током.
   Разрываемая стальной глыбой колючая проволока ослепительно вспыхивала, свивалась в кольца, брызжа искрами коротких замыканий, её бетонные опоры ломались, как спички. Меньше, чем за минуту сотни танков разрушили эту преграду, оснащённую совершенной, но увы, уже бесполезной сигнализацией.
   Через несколько секунд танки ворвались на гребень. В тот же миг всю равнину залил ослепительный свет, - четыре файских астромата стартовали. Вид стометровой высоты громадин в черно-зеленой боразоновой броне, поднимавшихся на сверхсолнечно-ярких столбах пламени, мог напугать кого угодно, - но только не рутенцев. Сотни танковых пушек били по ревущим чудовищам.
   В ослепительном сиянии плазмы взрывы попаданий не были видны, но вот у одного астромата пригас огненный хвост, и трехтысячетонная туша рухнула обратно, в посадочную шахту. Только там её термоядерный реактор взорвался, и солнечный огонь взметнул гигантские глыбы бетона, клочья брони корпуса и обломки загрузочной башни. Вот у второго корабля в пламени разлетелась носовая часть. Громадина косо пошла вбок, ударилась о стоящего в доке собрата, - и вместе с ним лопнула адским огнем, вспучиваясь вверх ослепительной тучей. Третий астромат поднялся уже высоко, - но пламя вырвалось сбоку, из борта, из пробитого реактора, и погасло, вместе с дюзами.
   Кувыркавшийся конус плавно пошел вниз и исчез среди зданий Лайуру, - над ними полыхнул огненный веер взрыва, и над клубами белой пыли величественно вырос черный гриб. Экипаж четвертого, вероятно, отчаянно хотел спастись. Астромат поднялся уже выше всех остальных, хотя от его бортов летели клочья брони. В ней открывались огромные дыры, он уже просвечивал насквозь, - но всё ещё летел. Наконец, издыхающий гигант плавно лег набок, и, описав дугу, понесся к земле, - его двигатели по-прежнему работали на полную мощность...
   Он угодил прямо в центр главного здания космопорта. Файа считали свои корабли абсолютно надежными. Представить, что случится такое, они не могли.
   Черный конус плавно вошел в крышу, и сразу исчез. Какой-то миг ещё пылал огненный хвост двигателей, затем погас и он. Ещё секунду царило мертвое спокойствие, затем многоэтажный квадрат окутался облаком выбитых стекол, осел, - и вдруг вспучился чадным, жирным пламенем, тут же угасшим в дыму. Несколько секунд из него ещё торчала диспетчерская башня, затем упала и она. В миг, когда смерть забрала сразу несколько тысяч врагов, у Ярослава вырвался ликующий крик.
   Танки покатились вниз, стреляя на ходу. Это было возмездие, - тысячи лет файа истребляли людей. Сейчас пришел час расплаты.
   Все тридцать два дока в космопорте Лайуру были заняты, - файа спешили покинуть обреченную планету. Сейчас они панически метались по его огромному полю, - Игроки, Воины, Пилоты, Ведущие... Их тысячами косили танковые пулеметы, сотнями растирали по бетону танковые гусеницы. Танки крушили и сновавшую по полю технику, - ту, что помельче, давили вместе с водителями, ту, что покрупнее, разносили на куски снарядами. Стоявшие в доках астроматы навсегда замирали с разбитыми на куски рубками, искореженными реакторами, проломленными бортами. Исполинские башни техобслуживания сходили с рельс и медлительно валились, превращаясь в фантастические груды изломанного железа. Сквозь огромные полотнища шторных ворот танки вламывались в колоссальные ангары, круша всё на своем пути. Взрывы снарядов опрокидывали стапели с сегментами астроматов, разбивали несущие колонны, обрушивая массивные крыши и превращая ангары в многоэтажные горы металлолома. Ярослав понимал, что гораздо полезнее было бы захватить космопорт, - но одна ударная дивизия не смогла бы удержать его до подхода основных сил, а давать файа свободно уйти никто не собирался. Слишком большой к ним накопился счет.
   Следом за танками на поле ворвались четыре сотни БТР. Прыгавшие из них бойцы повсюду, - в руинах космопорта и на улицах города, - несли смерть файа. Пока что те сопротивлялись слабо, - но уже очень скоро это изменится.
   ........................................................................................
   Танк Ярослава мчался среди хаоса, направляясь к тридцать третьей, особой стартовой позиции. Там стоял правительственный астромат, там находились Ведущие из разгромленных общин, ещё не успевшие улететь.
   За его танком мчались три низких БТР. Если сидящим в них десантникам не удастся их рискованный план, - наступление превратится в бойню. Ярослав и так знал, что штурмовать одной дивизией космопорт и город с 500-тысячным вооруженным населением, - чистое безумие. Но, если у него получится, - убитым тут файа уже не удастся воскреснуть, и смерть их будет окончательной. Хотя его шансы выжить были очень малы, после смерти Андрея это уже не пугало его. Пусть даже своевольный младший брат сам отказался пойти с ним из-за какой-то рабыни...
   ..........................................................................................
   Дмитрий Хазин приник к смотровой щели вибрирующего от бешеной гонки БТР. Пока что их встречали лишь редкие строчки трассирующих пуль, - файа не озаботились установкой здесь орудий или ПТРК. К чему бы? Ведь они и так владели этим миром, - до последнего времени.
   ..........................................................................................
   Особый док ничем не бросался в глаза, - просто длинный, высокий травянистый курган. Там, где в него ударяли снаряды, на зелени дымились черные провалы. Только этот холм окружал глубокий ров с железобетонными стенами, за ним стояли башни-доты, а над самим холмом высились иные башни, - цилиндры без окон, высотой метров по тридцать. Туда тучей летели снаряды, пробивая черные дыры в их белом бетоне, в ослепительных вспышках искр снося высоковольтные заграждения, круша доты.
   Вдруг над холмом сверкнуло синее пламя, стянулось в купол, погасло, вспыхнуло вновь... Призрачный синеватый купол вдруг лопнул, башни взорвались тучей обломков, летящих во все стороны, - в силовом поле раньше не было нужды. Файа смогли включить его слишком поздно, и поврежденные обстрелом генераторы тут же разнесло.
   Цель отряда Ярослава была уже видна: единственный матричный ретранслятор космопорта стоял у торца особого старт-дока, у его задней стены. Своей силовой защиты у него не было, запасных ретрансляторов тоже, - многократно резервированные системы просто не могли отказать...
   Окружавший спецдок ров был шириной и глубиной метров в десять, - но что с него толку, если ленивые файа перекрыли его прочным мостом? Массивные трехэтажные башни-доты, прикрывавшие въезд, дымились, зияя множеством пробоин. Больше всего файа надеялись на силовое поле, - но рутенские танки разбили его генераторы прежде, чем их сумели включить...
   Танк Ярослава ненадолго замер, - и два выпущенных им фугасных снаряда с паузой всего в шесть секунд ударили в высокий торец призмы, в брызги разбив мачты приемных антенн. Передача сознаний, - она шла тут непрерывно уже две тысячи лет, - наконец, прекратилась... но только на миг. Зная об уязвимости приемников, файа поставили множество малых, запасных антенн, - на крышах зданий, вокруг поля космопорта, - везде. Подземные кабели соединяли их с ретранслятором. А уничтожить передающую антенну, - скошенный монолит покрытой бронепластиком крыши, скрытый за толщей окружающих её двухметровых железобетонных стен, - можно было только изнутри. Именно поэтому отряд Ярослава пошел в невиданную доселе атаку.
   Перелетев мост, машины остановились. Вал был для них слишком крут, а огромные стальные ворота, темневшие в глубине квадратного железобетонного портала, - слишком прочными, даже для пластиковых снарядов. Они оставляли на них лишь широкие вмятины.
   Ярослав выхватил пистолет и спрыгнул вниз. Полсотни его бойцов тоже оставили свои БТР, бросившись на штурм вала. У его основания змеились спутанные остатки разбитого внутреннего заграждения, а с гребня, из забетонированной траншеи, летели пули Воинов-файа. Но Ярослав недаром подбирал лучших. Половина его бойцов шквальным огнем прижала Воинов к земле, вторая половина за считанные секунды взлетела на десятиметровую высоту. Там тоже была колючая проволока, но порванная.
   Затрещали очереди, донеслись крики, - и прикрывавшие тоже бросились наверх. Ярослав взлетел на вал, выстрелом в глаз уложил оторопевшего автоматчика.
   Укрывшись в глубокой траншее, мальчишка осмотрелся. Среди десятков тел Воинов лежало несколько его людей, - убитых и раненых, над которыми хлопотали товарищи. Отсюда, сверху, хорошо было видно затянутое дымом поле космопорта. На нем громоздились причудливые многоэтажные развалины. А внизу...
   Внизу лежал забетонированный овальный двор, со всех сторон прикрытый толщей вала. В нем, заполняя его почти целиком, стоял астромат, - необычный, коробчато-плоский, бескрылый, лишь с многокилевым оперением на хвосте. Угловатая туша высотой в трехэтажный дом, шириной в двадцать и длиной в пятьдесят метров сверкала снежно-белой облицовкой. Ярослав видел широкий скошенный лоб и открытый люк сбоку, - к нему сейчас бежала дюжина файа, большей частью Ведущие в длиннополых черных одеяниях. Сорок автоматных стволов в один миг разметали их, расшвыряли по бетону кровавыми кучами.
   Из-за корпуса астромата вышел его чудовищный страж, - угловатая бронированная фигура, похожая на человека, но раза в три выше. На её голове и плечах топорщились цилиндрические стволы лазерных пушек. Ярослав не знал, что пятнадцать тысяч лет назад, в Империи Маолайн, такие машины были кошмаром для людей. И так и не узнал, поскольку эта не успела даже открыть огонь. Выпущенная из базуки граната ударила машину в брюхо, туда, где стояла термоядерная батарея. Из щелей корпуса брызнуло пламя, затем он лопнул огненной тучей, и его куски разлетелись по всему двору. Останки сидевшего в груди машины оператора нельзя было сыскать и при большом старании...
   Грохот. Справа вырастает столб земли, словно от взрыва тяжелого снаряда. И снова... И снова...
   Ярослав резко развернулся, глаза стремительно обшаривают поле космопорта. Вот! Мечтатель в длинной черной одежде, правая рука вытянута вперед, к ней пристегнуто массивное плоское устройство. Выстрелов не видно, - но рука то и дело дергается, указывая то туда, то сюда, - и там, куда она указывает, мгновенно расцветают взрывы. Мощные - словно бьет пятидюймовка. Такая мощь кажется невероятной, - но Димка прижимает к плечу снайперскую винтовку... целится...
   Файа на миг замирает... Выстрел!
   Пуля врезается точно в странную штуковину. На месте Мечтателя мгновенно вспухает ослепительный огненный шар, ударная волна бьет по ушам, сдувая и расшвыривая, как мусор, файскую пехоту. Над завесой пыли вырастает дымный гриб. Вперед!..
   Но прежде, чем ринуться вниз, Ярослав осмотрелся. На его глазах осели, превратившись в лом, огромные параболические антенны, - с их помощью здешние файа держали связь с Уртарой. Всюду, - над складами, ангарами, машинами, - поднимались столбы огня и дыма, всюду виднелись рутенцы и их машины, выслеживая и истребляя врага. Там всё было в порядке.
   Ярослав взмахнул пистолетом и впереди всех побежал вниз. В план это не входило, но если рутенцы захватят хотя бы один астромат, то вскоре смогут громить врага и в его логове, на Уртаре...
   Люк астромата файа закрыть не успели, - похоже, на борту тоже царила паника, - но навстречу атакующим из-за ворот потерн дотов ударили очереди. Бой получился неравный, - файских Воинов были сотни, и они стреляли со всех сторон. Рутенцы падали, гибли один за другим, - но каждый, прежде чем упасть, успевал бросить ещё одну гранату в бетонную нору, прошить очередью ещё одну серую бестию, всадить снаряд базуки в электрокар, за которым засели файа. Пули визжали всюду, кроша бетон, отскакивая от брони корабля, взрывы гранат рвали в клочья податливую плоть. Воины побежали, прячась в подземельях, - ещё никогда они не встречались с такой отчаянной яростью...
   Рутенцы врывались в проломы взорванных дверей, расстреливая отступающих, вслед убегающим вниз файа по ступеням прыгали гранаты. Димка одним выстрелом из базуки в куски разнес массивную бронедверь в торце короткого туннеля, между основаниями антенн ретранслятора. Прежде, чем дым от взрыва рассеялся, рутенцы ворвались в развороченный пролом.
   Через минуту они отпрянули, грянул второй взрыв, разорвав сталь внутренней броневой двери. Десантники ворвались в высокий зал. Скошенный потолок, - сплошное ажурное сплетение стальных стержней, - подпирали три угловатых массива гироконных передатчиков. Перед ними зияла шахта винтовой лестницы. Этажом ниже круглый зал, тоже залитый холодным белым светом. По кругу, - восемь серых кубов кодирующих компьютеров и резервной памяти на случай аварии передатчиков, пучки кабелей, идущие к ним из стен. Ещё этажом ниже - стальная дверь, покрытая гладкой белой эмалью.
   Рутенцы отступили, затем вновь грянул взрыв, и они ворвались в самое сердце ретранслятора. Такой же зал, узкие высокие блоки силовых систем вдоль стен. В центре, в углублении пола, - плоский многоугольный массив питающего магнитно-монопольного аннигилятора. Файа скрывали, где самое уязвимое место ретрансляторов, но если человек решит что-то узнать, - он узнает. На белую броню легли воронки кумулятивных зарядов, щелкнули взрыватели. Теперь наверх, быстрее!..
   ........................................................................................
   Огонь врага внезапно резко ослабел. Ярослав бросился к люку астромата, каждую секунду ожидая, что тот захлопнется. Добежав, он понял, что боялся напрасно, - среди десятка Ведущих лежало двое мертвых Пилотов...
   Он первым прыгнул в люк. Навстречу выскакивает файа с... копьём? Что за бред?..
   Ярослав стреляет... файа отбрасывает назад, но он не падает. Пули с визгом летят в стороны, на снежно-белой тунике, - массивный стальной пояс, генератор силового поля. Файа вскидывает копьё... наконечник раскрывается тремя лепестками, между них загорается огненный шар...
   Прыжок!
   Ярко-синяя плазменная сфера промахивается на волосок, опаляя обжигающим жаром, врезается в бетон где-то за спиной, с треском взрыва раскидывая осколки. Файа резко поворачивается, целится вновь...
   Ярослав целится тоже - и его пули бьют в торчащий из поля наконечник оружия.
   Ослепительная вспышка. Оружие взрывается, файа отбрасывает назад, наотмашь бьет о стену, он падает, то ли мертвый, то ли оглушенный, нет времени разбираться. Вперед!..
   Больше в просторной ребристой камере шлюза никого не оказалось. Запертая внутренняя дверь разлетелась на куски от взрыва накладного пластикового заряда. Рутенцы ворвались в широкий белый коридор с множеством узких дверей, рассыпались по кораблю, бросились на верхний ярус, врываясь в непонятные помещения.
   Ярослав бежал впереди всех, без раздумий стреляя в каждого встречного файа. Те, впрочем, тоже не оставались в долгу, - вот кто-то целится массивным круглым стержнем с блестящим конусом на конце. Мальчишка вновь инстинктивно прыгает в сторону...
   Вовремя!
   Конус раскрывается, подобно цветку, выплевывая маленький, ослепительно яркий огненный шар. Шар прыгает вперед, врезается в переборку за спиной Ярослава...
   Взрыв! По ушам бьет ударная волна, по спине молотят осколки пластика. Файа вновь целится, но, почему-то, не стреляет, - похоже, его мощному оружию нужно время на перезарядку, а времени у него уже нет, - Ярослав стреляет, почти не целясь, голова файа взрывается, он летит на пол. Не глядя на него, мальчишка бежит дальше. Кто-то выбегает навстречу, подняв в руке толстую круглую пластину... на ней вдруг открывается обсидиановый "глаз"...
   Вспышка!
   Ярослав инстинктивно прыгает в сторону, ослепленный, стреляет - не видя цели, по памяти... Когда зрение проясняется, файа лежит на полу с развороченной грудью... кто-то в белой тунике и сандалиях на босу ногу тянет к нему непонятную острую штуковину, похожую на плоский кристалл с маленьким экранчиком сбоку. Ярослав поворачивается к нему, вскидывая автомат. На лице файа успевает расцвести недоумение, потом пули в клочья рвут тунику, брызгает кровь, файа с непонятной штукой падает...
   Наверху, в каютах, нашлось ещё восемь Ведущих, - чтобы добраться до них, пришлось расстреливать из автоматов замки. В каждой похожей на серый пластмассовый короб каюте неизменно вспыхивала перестрелка, тут же кончавшаяся победой рутенцев. Очень скоро с Ведущими было покончено.
   ........................................................................................
   Во дворе спецдока Димку встретило бледное сияние рассвета, рев подоспевших файских вертолетов, - и пули высадившихся Воинов, атакующих со всех сторон. Вспыхнула короткая перестрелка. Серые фигурки файа падали, выгибаясь ползли по земле, и замирали навсегда. Кто-то из рутенцев тоже падал, остальные подхватывали их и тащили в астромат, откуда им махали товарищи.
   Вдруг четыре низко зависших файских вертолета взорвались гигантскими шарами косматого рыжего огня, из-за вала донесся рев танков, и через минуту на его гребне появились сотни рутенцев, расстреливая заметавшихся меж двух огней Воинов.
   В этот миг астромат вздрогнул. Его окружило прозрачное сияние собственного силового поля, - и пули, и гранаты отскакивали от него, попадая в стрелявших. Наружный люк с лязгом захлопнулся, - слишком поздно. Все бойцы Ярослава, кроме убитых, уже были внутри. Они бросились в рубку, но перед Ярославом, отыскавшим примыкающий к ней салон, задвинулась толстая дверь из бронестекла. Четверо его бойцов оказались заперты за ней, - наедине с дюжиной одинаково одетых файа. Те с дикими, заглушенными стеклом криками бросились на людей.
   Всё остальное заняло считанные секунды. Сверкнуло пламя выстрелов, один из файа, в одежде Ведущего, обвис на руке рутенца и упал, захлебываясь кровью. Остальные бойцы тоже вскинули автоматы. Они стреляли навскидку, почти не целясь - ещё один юноша в белом опрокинулся назад с разорванной пулями грудью, второй крутанулся, словно пытаясь разглядеть свою разбитую голову, и упал. Но остальные вцепились в людей с дикой яростью стаи обезумевших животных. Ярослав видел, как стройная босая девушка, тонкая, как тростинка, бросилась на парня с автоматом, вцепившись пальцами в глаза. Тот бросил бесполезное оружие, пытаясь её оторвать, потом беззвучно заорал, по его щекам потекла кровавая слизь, - и тонкие длинные пальцы вошли в его череп до самых ладоней в пароксизме неистовой, уже не сознающей себя ярости.
   Остальных бойцов свалили на пол и начали буквально рвать в клочья. Снежно-белая пластмасса сразу окрасилась кровью. Девушки старались больше парней, с одинаковой легкостью раздирая одежду и кожу, - как когда-то, миллион лет назад, делали их предки-пардусы. Когда Ярослав опомнился, четверо его бойцов уже были мертвы - растерзаны десятком безоружных юношей и девушек, почти детей на вид. Они собрались перед дверью, - встрепанные, в порванной и заляпанной кровью одежде, - но никто из них не был даже ранен. Они жадно смотрели на остальных людей. На трех убитых товарищей они просто не обращали внимания, как и на оружие убитых рутенцев, - просто стояли, в коротких белых туниках, босые, с оскаленными в жутких усмешках зубами. На них тоже была кровь. Ярослав видел, как, опустившись на четвереньки, они рвали ими упавших. Они впали в боевое безумие файа, ужасавшее всех их врагов. Лишь сейчас он осознал, с кем же они сражаются.
   В этот миг его прижало к полу, затем швырнуло назад, - корабль стартовал. Всё заполнил низкий гул, заставлявший дрожать переборки. Но, едва пол выровнялся, кто-то из его бойцов выстрелил в дверь из подствольного гранатомета. Бронестекло лопнуло, взорвавшись миллионами секущих брызг, терзавших плоть файа, но они с диким воем бросились на людей. Навстречу им ударили десятки автоматов, разбивая их в кровавые брызги, решетя и отбрасывая обратно.
   Рутенцы ворвались в салон. Их очереди размазали уцелевших файа по стенам. Дверь в рубку была заперта, её вскрыли очередью. Там, за полукружьем пультов, сидел единственный испуганный Житель. Он повернулся к ворвавшимся, выдергивая пистолет. Его тут же выбили из руки, со второй сорвали весм. Файа сразу сник.
   - Останови подъем! - крикнул Ярослав на файском.
   Файа послушно нажал несколько кнопок. Корабль, покачнувшись, завис на высоте полумили. В его сверхчетких обзорных экранах раскрылась вся панорама сражения. Космопорт обратился в руины, - ни одного целого корабля, башни, постройки, ни одного живого файа, лишь нагромождения развалин, огонь и дым. Расположенный поблизости аэродром выглядел так же. Рутенцы бросили их и занялись городом, - теперь и там улицы исчезали в густом жирном дыму. По последним докладам дивизия потеряла больше двух тысяч человек, - но половина всех Воинов и больше восьми тысяч Жителей Лайуру были уже уничтожены.
   Однако, отсюда были хорошо видны тянувшиеся со всех сторон длинные колонны файских танков и боевых машин, в небе роились эскадрильи истребителей и вертолетов, - едва начальное ошеломление прошло, файа обрушились на нападавших всей мощью. Они уже взяли их в кольцо. Повторить хитрость, удавшуюся людям в Кейсе, они не дадут...
   Ярослав видел, как Воины-файа потоком растекаются по руинам космопорта, врываются в спецдок, стремясь к ретранслятору... Слишком поздно! Из его взорванных наружных дверей, из вентиляционных решеток вырвалось пламя, оно вспучило и разломало крышу, - а затем весь железобетонный массив ретранслятора взлетел в воздух, разорвавшись на тысячи кусков. Между них во все стороны брызнуло слепяще-белое сияние аннигиляции. Через секунду пламя взрыва погасло, и на месте ретранслятора открылся дымящийся кратер.
   Ударная волна подбросила корабль, вокруг него засверкали вспышки новых взрывов, сотрясая корпус, - заметившие астромат рутенцы открыли по нему огонь самонаводящимися снарядами, но те рвались в силовом поле, не причиняя кораблю никакого вреда.
   Этот взрыв сломил дух наступающих: бессмертные файа на деле чудовищно боялись смерти. Без ретранслятора их весмы не добивали до приемников матричного центра, а мысль о воскрешении в виде копии утешала очень слабо. Ведущие отдали приказ стоять до конца, но их уже не слушали: все файа в округе начали отходить к ближайшим рабочим ретрансляторам.
   В этот миг "их" файа вырвался из державших его рук и прижал ладонь к светящейся панели в центре пульта. Там что-то затрещало, защелкало, затем страшная сила швырнула их всех на стену рубки. Гудение двигателей перешло в рев, изображение на экранах бешено скакнуло, дымная земля провалилась вниз, - осталось лишь темнеющее с каждой секундой небо. Ярослав задыхался под невидимой тяжестью, отчаянно пытаясь подняться. У него почему-то потемнело в глазах, он ничего не видел, а за грудиной родилась жгучая боль.
   Минут через десять рев смолк и вместе с ним исчезла тяжесть. Мальчишка рухнул в бездонную пропасть, стал падать... и падать... и падать... Он с трудом сдержал испуганный крик, и с ещё большим трудом, - позыв к рвоте. Его желудок, словно воздушный шар, рвался вверх, безжалостно нажимая на солнечное сплетение, - изнутри, и это было почти невыносимо. Ярослав полностью потерял ориентацию, он чувствовал, как кровь приливает к голове, пока ему не начало казаться, что его повесили за ноги. Ему мучительно хотелось выскочить из своей кожи.
   Лишь через несколько минут он опомнился, хотя его по-прежнему тошнило, голова болела и кружилась, а сердце сжималось от мучительного страха. Его бойцы яростно вцепились в файа, но тот был уже мертв, - остановил своё сердце усилием воли. Он предпочел смерть помощи врагам и страху пыток. Все они плавали в воздухе, - живые, убитые, кровь собиралась в разнокалиберные шарики и тоже плавала в воздухе, прилипала к коже, пленками растекалась по лицам...
   Рутенцы не знали, как жутко выглядят мертвецы в невесомости, - они плавали, шевелились, блестели стеклянными глазами, цеплялись за живых... Ярославу показалось, что он уже на том свете. Впрочем, почти так оно и было. На экранах осталось лишь черное, с яростным солнцем, небо, и выгнутый сине-белый клочковатый щит.
   Он не сразу понял, что это. Лишь разглядев цепи островов, он осознал, что смотрит извне на весь свой мир, на Эрайа, - они были в космосе и летели... куда? Приборы были совершенно непонятными, они не реагировали ни на одно действие людей. Прошло не меньше часа, прежде, чем его бойцы, - их оказалось здесь тридцать два, - смогли хоть немного опомниться.
   ........................................................................................
   Они обыскали корабль - оба его яруса. Живых файа на нем больше не нашлось, убитых собрали на первом ярусе, в одной из непонятных камер, - девятнадцать тел образовали там жуткий воздушный садок. Массивные двери в корме ни открыть, ни взломать не удалось. Ярослав понял, что там стоят двигатели. Иногда оттуда доносились глухие удары и весь корабль содрогался, - им явно управляли, корректировали курс. Кто? Файа. Через много дней он приземлится на проклятой Уртаре, на одной из их баз, и тогда... Мальчишка знал, что тогда они все умрут. Но прежде прихватят с собой немало врагов...
   Готовясь к последнему бою, они собрали всё оружие, - его было более чем достаточно: автоматы, самозарядные пистолеты файа, ножи... Так как полет предстоял долгий, пришлось искать пищу и воду, - всё это тоже быстро нашлось.
   Вопрос, чем заняться, для Ярослава не стоял, - его окружало множество непонятных вещей, камер, заполненных незнакомой аппаратурой, - а его мальчишеское любопытство никуда не делось. Нужны были годы, чтобы разобраться во всем этом, но отделка корабля, устройство приборов, - всё это кричало об умении, почти сверхчеловеческом. Похоже, что Анмай был прав насчет Игры, но это не пугало мальчишку, напротив, лишь сильнее разжигало в нем злость. Решили поиграть? Ну, посмотрим, как вы запоете, когда "игрушки" вцепятся вам в горло. И ещё...
   Ярослав видел мало файских вещей, но все они резко отличались по стилю от того, что он видел на корабле. Списать это на разницу в технике уже не получалось, - корабль был чужой, созданный не файа, а, вполне возможно, его же, Ярослава, предками, - и мальчишка был полон решимости вернуть своё...
   Увлекшись кораблем, он не заметил, как прошло несколько часов. Устав, мальчишка молча смотрел в обзорное окно рубки, где под чисто-белыми, тончайшими резными облаками едва угадывались очертания морей и континентов. Он попытался понять, над каким местом они пролетают, но не смог. Зелень суши и голубизна морей напоминали ему огромную смутную карту, всю в белых и темных пятнах, - облаках и водоемах. И никаких следов цивилизации, - полей, дорог, городов. Всё это медленно двигалось, и, в то же время незаметно уменьшалось. Отдалялось. Странное, незнакомое зрелище необъяснимо притягивало взгляд, хотелось смотреть и смотреть на него, не отрываясь. Потом Ярослав вдруг рассмеялся, поняв, куда они летят, - именно туда, куда он мечтал попасть в детстве...
   Впереди, в черном небе, вырастала одна из Вечных Лун, - их назвали так потому, что они не двигались, навеки застыв в небесах. Вблизи она ужасала, - чудовищный кристалл, диск, звезда с десятью лучами поперечником в сотню миль. На их остро сопряженных гранях яростно горели отблески неистового солнца.
   На плоском днище звезды вздымались многомильные паруса, похожие на лепестки розы. Они миллионами искр дробили солнечный свет. Между них, в центре, зияла бездна, ступенчатая дыра, в которой лениво мерцала звездная голубизна. Над пропастью расходились немыслимо высокие изогнутые шпили, - они делали её похожей на пасть морского чудовища.
   Корабль содрогался всё чаще, на экранах вспыхивали облачка коррекционных выхлопов. Он лениво полз вниз, заходя под обращенную к Эрайа сторону звезды. Вот он миновал её край, - бритвенно-острый необозримый гребень. Ярослав знал, что в ней двадцать миль толщины, но поверить в это не мог.
   Теперь он увидел нижнюю сторону звезды, - тоже плоскую, в чашах углублений, окруженных загнутыми внутрь шпилями-иглами, словно зубами. В центре в равнину вонзалась белая нить Небесной Башни. Она идеально прямой линией рассекала черноту небосвода и терялась, уходя к сияющему диску Эрайа.
   Присмотревшись, Ярослав увидел вторую, поперечную нить, на которой чудовищная звезда сидела, словно бусина. Он задыхался от волнения. Кто всё это построил? Его предки? Или всё же файа? А если так, то сражаться с ними - безумие. Полное безумие...
   Он сжал зубы и недовольно помотал головой, прогоняя страх. Корабль летел параллельно зеркальной равнине, уже заполнявшей полнеба, - оттуда к ним тянулись венцы изогнутых игл высотой в мили, окружавших черноту воронок. Большинство их было пусто, в других сидели огромные сверкающие шары, отбрасывая длинные тени. Корабль проплывал над ними, направляясь к единственной острогранной, уступчатой пирамиде. Ярослав не сразу понял, что она не стоит на этой невообразимой равнине, а парит высоко над ней. На её фоне она казалась небольшой, но медлительно росла, в свою очередь заполняя полнеба. Рядом с отклоненными наружу ребрами её уступов их корабль казался просто мухой.
   В наклонном монолите зеркальной стены открылся огромный квадрат темного проема. Корабль влетел туда... вдруг вспыхнул ослепительный свет, корпус содрогнулся...
   Прежде, чем Ярослав перевел дух, корабль плавно пошел вниз и сел. Его вновь прижала к полу привычная сила тяжести. Гудение смолкло, огни на пультах погасли. Путешествие закончилось.
   Несколько минут они осматривались, не решаясь выйти наружу. Ангар поражал. Прежде всего, размерами, - восемьсот метров в длину, метров триста в ширину и в высоту. Неровные стены слабо тлели чистым серым светом, не дающим теней. Потолка не было, - над ними простерлось хмурое предгрозовое небо. Казалось, сейчас пойдет дождь. В задней стене ангара зияли огромные проемы, ведущие в непонятные помещения. На полу и на ажурных платформах, выраставших из стен, стояло множество плоских кораблей, - точно таких же, как тот, на котором они прилетели...
   Соотнеся размер зала с размерами пирамиды, а её размер, - с размерами искусственной луны, мальчишка поёжился. Такое было выше его понимания. Если это всё же построили файа... но здесь их не было. Огромный ангар был совершенно пуст, ничто не двигалось в нем...
   Ярослав приказал выходить. Он боялся, что они не смогут открыть люки, но те уже оказались открыты. Здешний воздух, - чистый и свежий, - медленно втекал в них. Их явно никто не ждал...
   Отряд рассыпался боевыми тройками, держа оружие наготове. Никто не знал, куда идти дальше. В ангаре висела тишина, - такая жуткая, что хотелось кричать...
   На сером упругом полу кое-где лежали пушистые белые шары, - одинаковые, не очень большие. Ярослав, Антон и Димка подошли к одному из них. В этот миг шар вспучился... и развернулся. Ошеломленные, они увидели юношу-файа в снежно-белой пушистой одежде, бесформенной, как облако. Одновременно развернулись другие шары, превратившись в таких же парней. Люди удивленно смотрели на них, - смуглые симпатичные лица, обычные прически юношей-файа, то есть растрепанные гривы до плеч. Они ничем не походили на Воинов, но всё же...
   У каждого на боку висела плоская стальная коробка величиной в большую книгу, с блестящим кристаллическим глазом на торце. Под ним выступало короткое сопло.
   Ярослав никогда раньше не видел таких вещей, но сразу понял, что это оружие. Впрочем, его хозяева выглядели настроенными вполне дружелюбно... даже когда разом вскинули свои коробки.
   Рутенцы опередили их. Ярослав и его товарищи из трех автоматов ударили по одному файа. Тот невозмутимо поднял руку ладонью вперед, воздух замерцал, - и направленные в него пули с визгом разлетелись в стороны, ударяясь в силовое поле. Мальчишка сразу вспомнил, как стрелял в Воина-файа в шлюзе, - с тем же результатом. А в ответ...
   Все файа в один миг поднялись в воздух, зависнув над головами ошеломленных людей. Из дюз их "коробок" вырвались ослепительно-синие лучи.
   Ярослав мгновенно прыгнул в сторону, - промахнувшийся луч с треском выжег глубокую дымящуюся борозду в полу, - и послал вслед врагу очередь. Не коснувшись файа, трассирующие пули молниями брызнули во все стороны...
   ........................................................................................
   Когда в человеческое тело входит луч лазера, самое страшное - пар. В плоти семьдесят процентов воды. Вскипая в звездной температуры луче, она становится взрывчаткой, рвущей мясо в клочья.
   ........................................................................................
   Это был не бой, а побоище - файа, неуязвимые, носились в воздухе, их лазеры били без промаха, отсекая руки и ноги, снося головы, распарывая тела. Ярослав видел, как его бойцы просто взрывались в тучах пара и искр, дымящиеся клочья плоти летели во все стороны. Ливень пуль, бьющий в файа, был бесполезен. Но Димка смог попасть в летучую тварь из базуки. Кумулятивный снаряд, способный пробить полметра броневой стали, тучей искр и дыма разбился о воздух. Но врага с чудовищной силой швырнуло назад и ударило о стену, - тело на секунду распласталось по ней и бесформенной кучей упало вниз. Голова файа безжизненно свесилась на переломанной шее. Воины отпрянули, ошеломленные смертью собрата.
   - Все в корабль! - крикнул Антон. - Будем отбиваться там!
   - Это западня! - перебил его Ярослав. - Надо прорываться внутрь!
   В неразберихе боя часть бойцов бросилась за ним, часть - за Антоном. У огромных ворот во внутренней стене Ярослав остановился. Он не знал, как их открыть. Сбоку была массивная выгнутая дверь, - ни ручек, ни кнопок, только светящийся квадрат сбоку. Вспомнив файа в рубке, мальчишка со злостью ударил по нему ладонью. Квадрат мигнул и дверь сдвинулась, оказавшись лишь боком полого цилиндра. Вместе с ним в неё ворвался Димка. Все остальные в этот миг уже были мертвы, или загнаны внутрь корабля.
   Вслед за мальчишками влетел яростный луч, осыпая их обжигающими искрами. Через секунду цилиндр повернулся, открывая вход в просторную светлую комнату, - пустую, если не считать такого же цилиндра напротив. Миновав и его, они оказались по ту сторону колоссальных ворот, в светлом коридоре, таком огромном, что в нем без труда прошел бы их корабль. Рутенцы побежали вперед.
   Они не видели, как в безнадежном бою гибли последние бойцы, оборонявшие его, как взрывы одну за другой крушили бронированные двери машинного отсека. Последний заряд Антон поставил на белую плоскость аннигилятора, питавшего двигатели корабля. Не давая себе задуматься, он ткнул дуло пистолета во взрыватель и нажал спуск.
   ........................................................................................
   Мальчишек оглушил раздавшийся сзади адский грохот, страшный удар сбил их с ног. Ошалев, они увидели, как сминается торец коридора, - стены, потолок, пол. Стальные панели обшивки рвались как бумажные, из разрывов бил пар, искры. Циклопические створки ворот - слоеные короба из керамики и стальных плит толщиной в метр, - прогнулись и разошлись, из расщелины ударило ослепительное пламя, стеной рванулось к ним...
   Их, оглушенных страшным громом, подхватила и как пух понесла воздушная волна. Свет погас, исчезла сила тяжести, - лишь поэтому, пролетев несколько десятков метров, они не разбились. Затем пламя погасло, и во мраке страшно заревел травящийся воздух. У Ярослава вмиг заложило уши. Их, совершенно беспомощных, стремительно понесло назад, в разлом, в котором сияли звезды...
   Вернувшееся тяготение швырнуло их на пол, чуть не переломав кости. Поднявшись, не обращая внимания на боль, мальчишки молча бросились к боковой двери, - теперь они знали, как её открыть. Когда в повернувшийся цилиндр с воем ворвался воздух, они упали, оглушенные, зевая, как выброшенные на берег рыбы.
   Ярослав понял, что они чудом вырвались из пустоты.
   ........................................................................................
   Когда Антон взорвал аннигилятор челнока, его магнитные монополи слились и исчезли, превратились в чистую энергию, равную полусотне тонн тротила, - вполне достаточно, чтобы в клочья разнести и этот челнок, и соседние. В замкнутом пространстве ангара началась своеобразная цепная реакция, - за считанные секунды взорвались все шестьдесят десантных кораблей. Полная энергия взрыва составила около трех килотонн.
   Несмотря на это, звездолет "Эрия", предназначенный для Эвакуации Эрайа, уцелел, - корабли Первой Культуры отличались необыкновенной живучестью. Взрыв выбил ворота ангара и разрушил их силовые генераторы. Нейтридные сегменты внешней брони поплыли во мрак, из двух открывшихся проемов шириной в вэйд вырвались столбы ослепительной плазмы. Их отдача заставила восемь миллиардов тонн стали кувыркаться в космосе. Бронированные переборки ангара лопнули и смялись. Примыкавшая к его внутренней стене промышленная зона была почти полностью разрушена, её руины охватило мгновенно угасшее пламя, сплавлявшее металл. Подались, вмявшись, и многослойные перекрытия основных отсеков. Из лопнувших, раздавленных цистерн пятого, топливного, потекла питательная масса, - тягучие струи расплавленного камня, тут же застывавшие в вакууме фантастическими деревьями. Расположенный в третьем отсеке матричный центр потерял четыре миллиона ячеек, искрошенных и сожженных ворвавшейся плазмой, хотя сами матрицы уцелели. Их материя, сжатая до плотности звездных ядер, была почти неразрушима.
   Разрушения оказались огромны, - перебиты почти все коммуникации, соединявшие машинные и жилые отсеки, разорваны охладительные трубы, по внутренним цепям корабля пронесся вихрь замыканий, и контрольные системы, отвечавшие за его безопасность, вышли из строя. Но несущие балки устояли, и "Эрия" не разрушилась, хотя и не могла уже уйти в не-пространство. Уцелела и большая часть экипажа корабля, - впрочем, он был невелик: место для двухсот тысяч пассажиров заняли двести миллионов матриц. Для их обслуживания вполне хватало тысячи файа, - отборных Пилотов и Мечтателей. Воинов тут было всего двадцать, - и они почти все погибли в ангаре.
   ........................................................................................
   - Куда мы попали? - растерянно спросил Димка.
   - Не знаю, - Ярослав осмотрелся.
   Из шлюза они попали в полутемный коридор, освещенный мертвенными синеватыми лампами, пошли по нему, уперлись в перекрытый выдвижным щитом тупик, повернули обратно, свернули в другой коридор, - и, наконец, вышли к островку нормального освещения на перекрестке туннелей. Те впадали в кольцевой проход, окружавший толстенную белую колонну с дверями лифтов.
   - Попробуем выяснить.
   Димка кивнул. Он чувствовал себя голым, - в любую секунду, из любой двери, из-за любого поворота мог ударить убийственный луч. Со всех сторон доносился шорох, пощелкивание, вздохи, - словно их окружала армия невидимых существ. Пахло озоном, гарью, где-то журчала вода, с потолка свисали обугленные провода, на полу валялись сорванные со стен панели...
   Мальчишки были прекрасно вооружены, - два трехлинейных автомата с десятком запасных рожков, шесть гранат, автоматический пистолет Ярослава, десантные ножи, - но они уже знали, что здесь всё это оружие почти бесполезно. Если бы у них была базука или хотя бы кумулятивные подрывные заряды...
   - А если они узнают, где мы, едва мы сядем в лифт?
   - Это неважно.
   Димка смолк. Лифт оказался цилиндрической кабиной с матово-белыми светящимися стенами. Номера этажей надо было набирать на маленьком экранчике, но Ярослав хорошо знал файский язык и справился с этим без труда.
   Они поднимались минуты две и вышли на самом верхнем ярусе, - тот же кольцевой коридор, те же четыре радиальных...
   Они осторожно пошли вперед. Здесь через каждые пять шагов в стенах светились толстые прозрачные двери. За ними тянулись бесконечно длинные коридоры со светящимися потолками и стенами из множества квадратных ячеек. На каждой было имя, номер и маленькое, но казавшееся живым изображение широкоглазого смуглого лица. На узких панелях под каждым экранчиком пульсировали, переливались цвета. В каждой ячейке они были своими, но пульс - примерно всюду одинаковым.
   - Что это? - неожиданно тихо спросил Димка.
   - Матрицы, - так же тихо ответил Ярослав. - Анмай же рассказывал нам... - он смолк.
   Эта часть его рассказа оказалась правдой. Значит, и остальные... Это было совершенно немыслимо, но если это правда... Ярослав усмехнулся, - даже если файа действительно равны богам, они дали им изрядного пинка...
   - Это души наших врагов, - сказал он. - Если их разрушить, - они станут такими же смертными, как и мы. Игра закончится. Мы оказались в сердце нашего врага.
   Димка молча вынул из кармашка гранату.
   - Значит, если их взорвать...
   - Нет. Их здесь слишком много.
   Даже в одном этом коридоре от количества ячеек рябило в глазах, - и сколько таких коридоров на этом ярусе? А таких ярусов они, поднимаясь, миновали уже две с лишним сотни. Сколько здесь матриц? Анмай говорил, что двести миллионов, - весь проклятый народ. Похоже, он был прав.
   - Мы не сможем уничтожить их все. Нужно уничтожить сам... сам корабль, целиком, весь, - тогда они все сгорят. Здесь должен быть двигатель, реактор, что-то, что питает всё это энергией. Если его взорвать... - Ярослав задумался. - Пока они не знают о нас, считают, что все люди погибли, но если узнают... А мы не знаем даже устройства корабля! Наши шансы равны нулю, если только... - он смолк.
   - Что? - не выдержал Димка.
   - Мы должны... - Ярослав смолк, ему перехватило горло. - Мы должны... разделиться. Если файа сейчас нас заметят, мы погибнем оба. А так... умрет только один. Тогда второй наверняка успеет... а впрочем, какая разница? Если получится, - нам всё равно не жить. Если не получится, - тоже. Мы даже ничем не рискуем...
   - Хорошо, - спокойно сказал Димка. - Надеюсь, у меня получится, - он смолк, вспомнив Воинов в ангаре. Он знал, что едва они его заметят, - он проживет, максимум, несколько секунд.
   - Я пойду наверх, - продолжил он. - У каждого корабля есть рубка. Если я попаду туда, твоя помощь мне не понадобится. Если нет - у тебя ещё будет шанс... - он смолк и махнул рукой.
   Ярослав кивнул. Он знал, что этот план, - единственный, дающий им хотя бы призрачную надежду. Но расставаться навсегда, обрекая друг друга на пожизненное одиночество в этом враждебном лабиринте, зная, что даже перед смертью не увидишь ни одного человеческого лица... Он вспомнил брата, - его лицо, прищур его глаз, смех... Они должны закончить Игру, - просто потому, что никто другой этого сделать не сможет. Вот и всё.
   Но им пришлось искать другой лифт, - этот, судя по схеме на стене, шел лишь через третий и четвертый отсеки. Им повезло, - первая же шахта, на которую они наткнулись, была явно центральной. Просторный коридор обегал чугунно-серый цилиндр диаметром в дюжину метров. Стальные панели входов на сей раз не желали открываться. Ярослав без всяких колебаний всадил очередь в сенсорный квадрат. Полетели осколки, искры, одна из панелей немного отошла. Навалившись вдвоем, они смогли её сдвинуть, проскользнув в огромную полутемную шахту, освещенную венцами мертвенно-синих огней. Она тянулась вверх и вниз, насколько хватал глаз.
   Проем выходил на узкую галерею. В её вырезе стояла прозрачная кабина лифта - одна. Без долгих разговоров Димка вошел в неё, и кабина плавно пошла вверх.
   Проводив её взглядом, Ярослав осмотрелся и нырнул в узкую квадратную дыру в перекрытии галереи, выбравшись на аварийную лестницу. Бесшумный, как тень, он стал спускаться вниз.
   ........................................................................................
   Первого файа Димка встретил уже в кольцевом коридоре самого верхнего яруса, на котором остановился лифт. Это была девушка, обнаженная, если не считать тяжелого пояса из стали, низко охватившего широкие бедра. Непомерно широкая грудь, мощные мышцы, пятнистая, в странных разводах кожа, одновременно бледная и смуглая, большие глаза с вертикальными зрачками были до ужаса чужими. Их внимательный взгляд был неприятно пристальным и жестоким: словно обретший вдруг разум тигр глядел этими беспощадными зеницами, не круглыми, но длинными, как у человека, с металлически-серой радужкой и узкой полоской черного блестящего зрачка. Свет в коридоре мерцал, и казалось, что в глубине этих жутких глаз, - сразу и человеческих, и звериных, - подрагивало мертвенное голубоватое пламя. В этих глазах не было ни удивления, ни жалости. Димка без колебаний прошил её очередью, - на сей раз, пули исправно изрешетили тело. Тотчас взвыла сирена, - весм автоматически послал тревожный сигнал о насильственной смерти хозяйки.
   Мальчишка метнулся по коридору. Попавшийся ему выход наверх преграждала несокрушимая круглая дверь. Впрочем, через минуту она распахнулась, - пропуская вооруженного Воина. Димка, стоявший в стороне от неё, дал очередь. Его пули с визгом отскакивали от скрытой белым пухом спины, но последняя ударила в черноволосый затылок. Мускулистый босой юноша рухнул, не успев понять, что мертв, и не успев включить поле. Димка бросился к нему, но склонившись отшатнулся, - файа вырвало всю середину лица. Он подхватил лазер, обернулся...
   В проеме открытой двери никого не было. Он ворвался в неё, тут же наткнувшись на второго Воина. Незнакомое оружие само легло в руки, луч полоснул белую фигуру... тщетно, оставив лишь дымящийся шрам на пухе, - но вспыхнувшее поле его не остановило...
   Воин тут же свернулся в шар, отлетел в сторону, прикрываясь белой массой выстрелил в ответ. Димка чудом успел укрыться за углом, и через секунду выстрелил вновь. На сей раз, его луч прошил вражеский лазер, - брызнула искристая расплавленная сталь, затем полыхнул взрыв. Мальчишку ударило о стену, обожгло и оглушило, с потолка посыпались обломки и искры, свет погас.
   Димка смаху проскочил развороченный, дымящийся участок коридора, нырнул в лифт. Он был уверен, что его остановят, но без помех достиг самого верхнего яруса.
   Стремительным перекатом выпрыгнув из лифта, он налетел прямо на белую дверь с файской надписью "Главная рубка". Невероятно, но она раздвинулась, едва грязная ладонь мальчишки легла на сенсорный квадрат...
   Едва бронированные панели разошлись в стороны, Димка бросил в щель все три гранаты, и, едва смолк грохот взрывов, бросился вперед. В дыму и полумраке он не мог понять, куда стрелять, - но это уже и не требовалось...
   Спотыкаясь о вывороченные лохмотья пола, Димка наткнулся на труп файа, потом на второй. Рубка была вдребезги разгромлена взрывами, - пол разворочен, стены изрешечены осколками, пульты зияли дырами выбитых экранов, в них повсюду трещало и искрило. На полу валялось пять убитых файа, - трое в серых комбинезонах Пилотов и двое Воинов. Странная волокнистая броня не спасла их от осколков и ударной волны...
   Разрушение рубки не было опасно для "Эрии", - управляющие кораблем компьютеры стояли ниже, под броневым перекрытием, - но сами файа полностью утратили над ним контроль. Антон понял, что сделал своё дело. В этот миг из дыма со свистом вырвался рой маленьких, как игрушки, истребителей.
   ........................................................................................
   Восстановление разрушенного тела требует минимум шести месяцев. Всё это время сознание бездействует, спит в матрице. Но к ней можно подключить искусственный интеллект и искусственные сенсоры, - воспринимающее устройство. Оно движется с помощью собственного генератора силового поля, обладает интеллектом живого файа, и притом весьма мало, - раза в полтора больше человеческой головы. Воспринимающее устройство неразрывно связано с матрицей и может нести различные инструменты или оружие, - силовой дисраптор или лазер.
   Когда Воины погибли в ангаре, их матрицы, - их сознания, - немедленно подключили к воспринимающим устройствам. Лишившись тел, они вернулись мстительными душами. Файа были воистину предусмотрительной расой, умеющей учиться на своих ошибках.
   ........................................................................................
   Димка мгновенно прижался к полу, но его успели заметить. Он непрерывно бил лучом, но не мог поразить быстрых, как пули, противников. Они подбирались всё ближе, их лучи с шипением полосовали пульты. Наконец, он сумел зацепить одного, - он лопнул искристой вспышкой. Остальные отпрянули... и перестроившись, возобновили атаку, уже со всех сторон одновременно.
   Теперь мальчишка ничего не успел сделать, - десяток лучей враз прошил его тело. Уже умирая, он всё же смог вскинуть лазер. Враги подобрались слишком близко, и его луч прошил сразу три многокрылых машинки. Они взорвались, словно бомбы, корежа стены рубки и расшвыривая остальные. Димку со страшной силой швырнуло назад... и, уже во тьме, он подумал, что Ярославу обязательно должно повезти.
   ........................................................................................
   Ярослав почти час спускался по затхлой, полутемной лестнице, - тихо и осторожно, но, судя по пыли, ей уже многие годы никто не пользовался. Добравшись до дна шахты, он попал в лабиринт таких же мертвых, полутемных коридоров. Свет здесь едва мерцал, из порванных труб стекали струи леденящего пара, царила жуткая тишина. Он тыкался то туда, то сюда, упирался в запертые двери, непонятные люки, тупики, ниши, заглядывал в просторные помещения со странными безмолвными машинами - но нигде не находил хода вниз. Темные стальные стены, пучки кабелей и труб под потолками коридоров, - мальчишке казалось, что он не на борту космического корабля, а где-то глубоко в подземелье. Скоро он заблудился и потерял представление о времени. Казалось, прошло уже много часов.
   Наконец, он выбрался в просторный, почти неповрежденный туннель. В глубине его блестевших темным стеклом стен проступали обнаженные тела, лица, руки - всё смутное, нереальное... словно на него смотрели призраки.
   Вдруг стены пронзила стремительная дрожь. Сразу отовсюду донесся скорбный стон, словно вся огромная масса металла стонала в тоске утраты. Мальчишка застыл, чувствуя, как волосы поднимаются на голове, - такой безысходной печалью был наполнен этот стон. Его эхо раскатилось по бесконечным темным коридорам, - казалось, где-то, очень далеко, одновременно кричит множество людей. И он ощутил, что мир плывет перед глазами, - стены колебались... по ним шли волны...
   Стон сменился скрипом, скрежетом, пол ушел у Ярослава из-под ног, его потащило в сторону. Он судорожно схватился за переборку. Со всех сторон донесся шорох, треск, - словно повсюду рыскала внезапно пробудившаяся армия маленьких когтистых животных. У мальчишки появилось очень странное ощущение, - казалось, что невидимая сила тянет его в темную глубину коридора. Она понемногу исчезла, и вновь воцарилась мертвая тишина.
   Он вновь пошел вперед, но теперь очень медленно. Его невыносимо давило ощущение непонимания и непоправимого ужаса происходящего, - словно все вокруг погибли в страшной катастрофе, а он, последний уцелевший, даже не знает об этом. Он никого не встречал. Лишь однажды ему послышался голос, похожий на женский, - он говорил на файском языке, размеренно роняя слова. Ярослав встрепенулся, но не смог ничего разобрать, - бесчисленные отзвуки искажали их до неузнаваемости. Он побежал на звук, но голос вдруг оборвался. Мальчишка застыл. В этом обрыве было нечто невыразимо жуткое, обещавшее неотвратимую смерть.
   Он не знал, сколько прошло времени, но вдруг услышал безошибочно узнаваемый звук шагов, - похоже, кто-то медленно и задумчиво шел по соседнему коридору. Ярослав выглянул за угол, - очень осторожно, но, несмотря на это, идущий его заметил. Несколько секунд они удивленно смотрели друг на друга.
   Насколько мальчишка мог судить, перед ним в полумраке стоял файа из высшей касты, - Мечтатель, тот, кто выше правителей и Ведущих. Он был выше, гибче и массивнее рутенца. Его лицо, обрамленное лохматой черной гривой, было словно отлито из коричневой поблескивающей стали, - серьёзное, и, в то же время, мальчишеское, суровое и умное. Большие серые глаза смотрели на врага без тени страха или растерянности. Больше всего Ярослава поразила его одежда, - обычная куцая туника с короткими рукавами, перехваченная массивным стальным поясом, но тоже вся металлическая, составленная из множества трех- и пятигранных фацет, блестевших черным зеркалом. Пластинчатый воротник окружал шею. Сандалии тоже были из металла, с плоскими квадратными цепочками вместо ремешков. Голову Мечтателя венчала диадема, - ещё две массивных цепочки, сходившиеся под острым углом на лбу. Там, на серебряном десятиграннике, сиял бриллиантовый глаз. С диадемы на уши файа свисали непонятные квадратные значки, тоже подвешенные на цепочках. Всё вместе выглядело смешно, но в самом облике Мечтателя не было ничего забавного.
   Ярослав вскинул оружие, чтобы уложить его на месте. Мечтатель с немыслимой быстротой схватился за кобуру, - слева, на поясе туники. Его правая рука взметнулась, в ней блеснул пистолет, - и немыслимая по интенсивности вспышка света ослепила мальчишку. Он спустил курок, уже зная, что попадет, и попал, но услышал лишь визг рикошетирующих пуль. Затем всё стихло.
   Когда к Ярославу вновь вернулось зрение, коридор был совершенно тих и пуст... только на полу, почему-то, лежало оружие Мечтателя. Мальчишка поднял его, - просто массивный треугольный слиток стали с вырезами для пальцев и ярким зеленым глазком. Едва он коснулся спусковой кнопки, оружие в его руках злобно пискнуло, глазок погас, - оно стало бесполезным куском железа. Ярослав ещё несколько секунд крутил его в руках, потом со злостью швырнул лазер в глубину коридора, - и вздрогнул, увидев в его стене окаймленное остывающей сталью отверстие. Отвернувшись, он увидел на полу темные пятна и бросился по кровавому следу, поняв, что всё же ранил врага.
   Он настиг Мечтателя за первым же поворотом, всего через два десятка шагов, - тот на пятках сидел у стены, и под ним расползалась лужа крови. Наискось по его животу шла цепочка вмятин, мускулистая правая рука была перебита выше локтя. Ярослав с первого же взгляда понял, что рана скверная, - пуля раздробила кость, и рука свисала плетью. Левой рукой Мечтатель пытался пережать артерию, но кровь всё равно шла, - было видно, как по смуглой коже разливается пепельная бледность. Ярослав вскинул автомат... и тут же опустил его, - файа и так истечет кровью насмерть, максимум через минуту...
   - Ты мне ещё пригодишься, - вполголоса сказал он.
   Мечтатель промолчал. Ярослав вытащил индпакет, перетянул и перевязал рану. Файа не издал ни звука, хотя боль была сумасшедшая, - его зрачки мучительно расширились, кожа стала мокрой от холодного пота.
   Лишь убедившись, что уносящий жизнь багровый поток иссяк, мальчишка обыскал врага. Оружия больше не нашлось, но металл туники был подбит толстой упругой пластмассой, - это действительно оказалась броня. Когда Ярослав хотел снять весм, Мечтатель заговорил на приличном рутенском:
   - Оставь. Там... мертвая цепь... если... снимешь... взрыв... убьешь и меня, и себя...
   Мальчишка растерялся. Он видел, что Мечтатель даже не мог нажать кнопку связи, значит...
   - Тебе-то что? Меньше мучиться...
   Файа криво, едва заметно улыбнулся.
   - Я терпеливый. И сейчас... уже неважно... всё... скоро закончится... а я... ещё не видел... ни одного живого человека...
   - Что тут случилось?
   Мечтатель молчал. Его глаза светились упрямством. Ярослав занес кулак... и понял, что файа будет молчать, - раз уж молчал, когда он старался вправить обломки кости... Уже не надеясь на ответ, он спросил:
   - Ты знаешь, как попасть в реакторный отсек?
   К его удивлению, Мечтатель кивнул.
   - Сможешь провести меня туда?
   - Да... если не свалюсь по дороге. Это... уже неважно.
   Странные глаза файа метнулись к фляге на поясе мальчишки, запекшиеся губы дрогнули. Он ничего не сказал, но Ярослав дал ему пить, - он и в самом деле не хотел, чтобы пленник свалился по дороге. Файа пил жадно и осушил всю фляжку. Потом с трудом поднялся на ноги.
   Мальчишка хотел связать его, но файа уже не мог ни бежать, ни сражаться. Они медленно побрели по коридорам, - Ярослав позади. С пояса Мечтателя сзади до колен на наборных металлических лентах свисали два таких же квадратных значка, образуя подобие хвоста. Мальчишка молча смотрел на них и думал, почему враг помогает ему, - не из страха же! Хочет завести в ловушку?
   - Предашь, - умрешь тут же, - сказал он.
   - Чтобы тут же воскреснуть, - немедленно ответил Мечтатель. - Вы, люди... всё же глупые.
   Дальше они шли молча. Ярослав угрюмо смотрел в спину Мечтателя. Смог бы он идти так же, - потеряв столько крови, что всё плывет перед глазами, а дикая боль затуманивает сознание? Возможно. Но ему вовсе не хотелось это выяснять.
   Они пробрались через последний, заваленный сорвавшимися со стен трубами коридор, и остановились перед огромной круглой дверью. Мечтатель левой рукой положил окровавленную правую ладонь на её вырезанный в несокрушимом металле отпечаток, - они идеально совпали. Ярослав понял, что этот запор вряд ли сможет открыть кто-то ещё, кроме этого файа. Они миновали пустой шлюз, вошли в светящуюся кабину лифта. Она плавно пошла вниз, - но не прямо, а под углом. Лифт остановился, они миновали второй шлюз, вновь поехали вниз...
   Ярослав ощутил, что сила тяжести постепенно, но явственно возрастает. Когда они вышли в светлый трубчатый коридор, он едва мог переставлять ноги. И удивлялся, как Мечтатель ещё мог идти... в своей тяжеленной броне. Он сам уже не мог и толком смотреть по сторонам...
   Мальчишка поднял глаза лишь когда они остановились перед последней дверью, - огромной круглой плитой, вдвое выше человеческого роста. В её центре отблескивала знакомая мозаика трех- и пятигранных фацет из черного стекла, - всё вместе было похоже на глаз мухи.
   - Тут... наносетевой нейронный запор, - едва слышно пояснил Мечтатель.
   Он постоял, уткнувшись лбом в металл, потом бесконечно долго ощупывал фацеты, пристально глядя на них. Единственной левой руки ему явно не хватало.
   Ярослав осмотрелся. Всюду - голый металл, бледный свет, льющийся из закрытых матовым стеклом углублений, бессчетное число раз отражался в изогнутых зеркальных стенах. Мертвенное, нездоровое тепло, отовсюду идущее от них, почти беззвучная пульсация в воздухе, слабое гудение, пение, идущее из-за двери...
   Наконец, она медленно отошла, - монолит в полметра толщиной. За ней открылся пустой кубический зал с узорчатыми стальными стенами и единственным огромным окном напротив входа. А за окном...
   Ярослав приник к толстенному стеклу. Огромный круглый зал, не меньше мили в диаметре, - и там, в пустоте, парил призрачный бледно-радужный шар. На стенах зала кругами горели тысячи яростных фиолетовых звезд. От них к шару тянулись пульсирующие синие лучи. Эта пульсация пронизывала стены, воздух, - всё.
   - Что это? - наконец, спросил мальчишка. Ничего подобного ему видеть ещё не доводилось.
   - Эвергет "Эрии", её сердце, - ответил Мечтатель. Он осел на пол, его лицо посерело, глаза на этом лице казались огромными.
   - Его можно взорвать? - спросил Ярослав. Он уже заметил возле окна длинную панель с приборами.
   - Нет. Никто не сможет... не мог... только... извне.
   - Как?! - закричал Ярослав, встав над Мечтателем.
   Тот молчал. Мальчишка пнул его в раненую руку, услышав тошнотворный костяной хруст. Мечтатель задохнулся от боли... но молчал, хотя должен был потерять сознание. Он только скорчился в судороге... и смотрел. Его взгляд отбросил Ярослава назад, как удар, - он не знал, что ему будет так невыносимо стыдно...
   Он застыл, потом опустился на колени возле Мечтателя, поправил набухшую кровью повязку, бережно приподнял отяжелевшую голову. Нелепое украшение свалилось с неё, - на него смотрел просто смертельно измученный мальчишка...
   Мечтатель, наконец, отдышался, приоткрыл мокрые от слез глаза и заговорил. С прокушенной губы сбежала струйка крови.
   - Дурак. Всё... бессмысленно... Она... уже там... здесь... везде... даже тут... - он приподнял руку с весмом. - В любую секунду... они всё равно нас не отпустят... они никого не отпускали...
   - Кто? Да что же здесь творится?!
   - Пришли... Мроо... Уничтожители. Они... тень из прошлого... здесь... - он замолчал.
   - Мроо? - спросил Ярослав. - Анмай говорил мне...
   - Так он тоже здесь? Теперь понятно... какие мы всё же дураки... - Мечтатель помолчал. - Знаешь, почему мы ещё живы? Он придет за тобой... я его знаю... во мне... его часть... его детство. А мы... все... весь наш народ...
   Он снова замолчал, и, когда заговорил вновь, его голос звучал тверже.
   - Постарайся запомнить. Я Анмай Айту... Мечтатель... я командовал "Эрией"... на самом деле... я ваш главный враг. Я... руководил Игрой... должен был следить... чтобы... соблюдались правила. Потом... уничтожить всех вас... это мерзко... но я не смог... мне... не дали...
   - Так "Укавэйра" - это действительно звездолет? И вы?..
   - Да. Месяц назад... два... ты должен помнить... боль... небо, полное звезд... ты видел?
   - Да, - почему-то очень тихо сказал Ярослав.
   - Это была она... спряталась в солнце... ждала... мы... не знали... принимали её за пришельца... иного... потом... сюда пришли Мроо. Сеть... её больше нет, все наши планеты... уничтожены. Мы Эвакуировали Эрайа... весь народ... здесь... в этих стенах... она... подчинила Защитника... потом нас... во всех компьютерах... Мы не успели уйти... никто не успел... Если бы мы только... знали...
   - Удрали бы раньше? - спросил Ярослав. Его охватил гнев. - Если всё это правда, тогда какого черта вы над нами издевались? Зачем? Если вы можете путешествовать между звезд, - зачем изводить нас? Сами же навлекли на себя... и сами плачетесь.
   Айту помолчал.
   - Каждый народ рождает свою долю подонков, и мы, файа, не исключение. Они тоже должны чем-то заниматься... Вы не знаете наших законов... ничью свободу нельзя ограничивать... Нам нужно было всех их уничтожить... но это... война... Мы... очень боимся междоусобных войн. И... всегда знали, что однажды... это всё так кончится... Один раз она уже воевала... этого хватило... но снова...
   - Ну, уничтожит она ваших поганцев, ну и что? - удивился Ярослав. - Вам же лучше будет!
   - Уничтожит. Я сам не раз... мечтал. Но Мроо... Они не остановятся. Если... они выбирают себе цель, то... возвращаются вновь... и вновь, пока не сокрушат её. Они уничтожат всех файа здесь... они мразь, это верно... я и сам рад погибнуть вместе с ними... всё равно... всё равно... мне сто тридцать лет... моя память... но остальные... невинные... наши мечты... - он вновь замолчал.
   "Эрия" вновь жутко застонала и завибрировала, их прижало к полу.
   - Вот и всё. Сейчас затянет в жерло...
   Ярослав вспомнил огненную пасть звезды и поёжился. Мечтатель торопливо, сбиваясь, заговорил:
   - Слушай. Очень давно мы, файа... разделились. Те... кто ушли... сказали оставшимся... мы остались, чтобы жить здесь вечно... но они сказали нам, что сюда... придут Мроо, и наша история закончится... мы спросили их... как она закончится... и они ответили... в огне. Мы... считали это просто чушью... никто... не верил. Мроо... они... чужие. Они... вышли из Бездны... из Внешних Пределов... из Эккайа. Они - не мы. Никто не знает... что им нужно. Пять миллиардов лет назад они... ушли. Никто не знает, где они были... зачем вернулись... Тогда, пять миллиардов лет назад, все расы... нашей Вселенной... начали войну... против Мроо... её называли Очисткой... вроде этой... с тех пор случилось много всякого... но та война оказалась... ты даже представить не сможешь... что такое... настоящая война. С тех пор целые галактики... лишены жизни... в них... только... Мроо разрушали целые миры... никто не знал, что один их матоид может разрушить не-планету... массивней его в десять миллиардов раз. Они сумели... для них все законы нашего мира - ничто. Эта машина, - он повел рукой в сторону окна, - изменяет физические законы... постоянные... реальность... Мроо тоже могут... лучше всех... Лишь "Укавэйра" сможет... остановить их... попытаться. Она была... королевой нашего муравейника... правила нами... тысячу лет... Без неё... мы не стали бы... столь сильны. Она - Укайа, Мэйат, мертвая сверхраса... ей миллиард лет... мы нашли... остов... в пустоте... спасли... Она была мертвой... миллиард лет... а сейчас... мы... тоже... - Мечтатель смолк.
   Ярослав помотал головой, - он мало что понимал, но то, что он понимал, ему не нравилось. Файа были вечными врагами Рутении, - но это вовсе не значило, что ИХ враги окажутся её друзьями.
   - Если здесь действительно появится Анмай, я скажу ему... - мальчишка смолк, поняв, что испугался за врага. Но он уважал мужество, - а мужеством Мечтателя не обделили.
   - Скажи. Она не услышит... не захочет... Они братья... мы думали, что она... любит нас... народ, подаривший ей... жизнь... но она знала... кто создал его... её... если она кого-то и любит... то его. Она никогда его не отпустит... он - её часть.
   Ярослав вспомнил насмешливые глаза Вэру. Быть частью... братом... чудовища из бездны лет... зная, что нет освобождения даже в смерти... он бы не хотел оказаться на его месте.
   Мечтатель пошевелился, пытаясь приподняться и заглянуть в окно, потом откинулся обратно на пол.
   - Она слышит нас... уже немного осталось... Слушай. Когда вернешься... скажи остальным... Вселенная, - совсем не то, что вам кажется... В ней нельзя выжить... почти. Это... правильно... иначе всё мироздание стало бы адом... переполнилось бы... мы знали это, но не могли остановить... Мроо остановят нас... всех... кроме, быть может, Файау... Мы уже почти... не понимаем друг друга... наша раса слишком... велика... а Вселенная... Мы тридцать шестая сверхраса в ней... наверное, последняя... паузы в Основной Фазе становятся всё реже... и всё короче... Держатели... Игроки... уходят... в себя... и... после нас не будет... познаваемого... сюда идут Мроо... чужие... Последние... Семена... говорят... Первые... и остальные... препятствуют... строят Стену... чтобы никто... извне... Они лезут к нам... оттуда, где нет света... нет темноты...
   Несколько минут они молчали.
   - Ты знаешь, что такое мир? - неожиданно ясным голосом спросил Айту. - Галактики... в пустоте... в пузыре... в губке... там, на стенках... горит вакуум... аннигиляция... и свет... идет сюда... скоро... меньше года... Мы знали... Там, дальше... миры... чужая физика... чужая метрика... время... многослойное... все варианты... всего. Туда уходят все... ушли и мы... Я уже не могу говорить понятно, человек. Всё плывет в глазах... в голове... моя кровь... а здесь всё... убивает... должно было... Мы мечтали... пока Мроо не... постарайся мне поверить... внизу... в Тайлане... есть записи... если разберетесь... поймете нас. А мы... Рассеемся... кто-то наверняка уцелеет... и потом... через тысячи лет... мы вновь встретимся... на равных... Если вас раньше не найдет Айэт. Он тоже... знает... о вас... о Эрайа...
   Его слова оборвала судорога - слабое, но тем не менее, ощутимое колебание корабля. Пол под ними покачнулся.
   - Вот и всё, - сказал Айту. - Стыковка... сейчас он... они... будут здесь... а потом... всё. Защитник выбросит нас... мы думали... он для Черных Прыгунов... и для вас... И быть может после этого... она всё же поможет нам... всем...
   Мечтатель смолк. Ярослав растерянно смотрел на него.
   - У тебя... есть дети? - неожиданно для себя спросил он.
   - Да. Шесть. Старший... Талу... живет в городе... Неважно... Симайа... найди... в не-планете Р`Лайх... четыре миллиарда световых лет... слишком далеко... большое рассеяние... если...
   Что-то, похожее на теплый ветерок, ощутимое даже в этой жаре, ворвалось в зал. Айту вздрогнул и замолчал.
   - Они здесь, - вдруг сказал он.
   До этого мгновения Ярослав думал, что всё, услышанное им, - бред умирающего. Айту явно был очень плох. Но сейчас... он услышал легкие, тихие, почти беззвучные шаги...
   Вновь налетел порыв странного теплого ветра. Затем в зал вошел Анмай Вэру, - босой, в сером комбинезоне. Его глаза живо блестели. Из-за его плеча выглядывала неразлучная Хьютай.
   - Пошли, Ярослав, - тихо сказал он.
  
  

Глава 6.

Враждебный пришелец

  
   Форлонга не пройти - здесь сталь и смрад.
   Кто обратил все эти механизмы,
   Зубцы, колеса эти - против жизни?
   Чей взор безумный через эти призмы
   На мертвые тела глядеть был рад?
   Чей зуб стальной вгрызался в смертный ад?
  
   Роберт Браунинг
   "Чайльд-Роланд дошел до Тёмной Башни".
  
  
   Анмай, вслед за подругой, выбежал на крыльцо, испуганно вглядываясь в западный горизонт. Да, - там возникло мерцающее красноватое зарево, зыбкой полосой протянувшееся на полнеба. Из-за этого мерцания трудно было понять, гаснет оно или разгорается. Анмай отчаянно старался убедить себя, что гаснет, и лишь через минуту опомнился, - зарево стало ярче и выше, всё вокруг залил трепещущий багровый свет. Земля под ногами начала мелко подрагивать. Как ни странно, страха у него не было, - он просто не мог до конца поверить в происходящее.
   Зарево поднялось уже в полнеба, стало светло, - и вдруг вдали, между деревьями, сверкнуло ослепительное оранжевое пламя. Через несколько секунд оно выплеснулось из-за горизонта, взбухая и поднимаясь, словно лава, и лицо опалил обжигающий жар.
   Анмай, наконец, опомнился. Вместе с Хьютай он бросился назад, в вестибюль, ошалело оглядевшись, скатился по лестнице в кафе. Под удивленными взглядами ужинающих, они пробежали через него, юркнули за прилавок, попав в кухню. Оттуда обитая железом дверь вела в кладовую, и в её дальнем конце была ещё одна такая же дверь, запертая, но она вылетела от страшного удара Вэру - он с разбега врезался в неё всем телом. Не обращая внимания на боль, он по короткой деревянной лесенке скатился в "дикий" подвал, - здесь было темно, на полу громоздились кучи строительного мусора. Падая и спотыкаясь, они побежали по ним к распахнутой железной двери в стене подвала, - за ней виднелась ведущая вниз лестница.
   Пол затрясло, с потолка посыпались камешки, сзади, из кафе, донеслись испуганные вопли. Анмай не обращал на них внимания, - он думал лишь о том, чтобы успеть, и они успели. Пропустив Хьютай, он захлопнул за собой дверь, и, в свете её ручного фонарика, скатился метров на пять вниз по крутой лестнице, едва не свалившись.
   Они свернули в обложенный кирпичом сводчатый коридор, - и в этот миг сзади накатился могущий шипящий рев, тут же перешедший в сокрушительный грохот обвала. Похожая на глухой могучий выдох воздушная волна толкнула Вэру в спину, сбила с ног, обдав жарким, полным гари и пыли воздухом. Он закашлялся, корчась на полу, потом сорвал рубашку, и, обмотав ей голову, на ощупь пополз вперед. К его невероятной радости, жар начал слабеть. Пыль по-прежнему висела в воздухе, но он увидел впереди свет, расплывавшийся в белесом тумане, - Хьютай тоже пробиралась вперед, обгоняя его. Они проползли так несколько десятков метров, чихая от пыли и тревожно прислушиваясь к нарастающему гулу наверху. Потом путь им преградила очередная железная дверь. Анмай встал в полный рост и изо всех сил навалился на неё, - сейчас любой выход на поверхность был смертельно опасен, но оставаться в этом полном гари и пыли коридоре было просто невозможно, тут нечем было дышать...
   Дверь подалась почти сразу, и они ввалились в какое-то темное, просторное помещение. Едва пропустив подругу, Вэру вновь навалился на дверь, на сей раз закрывая её. Сорвав рубаху с лица, он целую минуту часто и глубоко дышал, наслаждаясь холодным и чистым воздухом. Но гул становился всё сильнее, пол трясло всё более резко, - и свод вдруг рухнул им на головы. Сбитый с ног, Анмай отчаянно рванулся вверх, - и с крайним удивлением понял, что сотни тонн камня поддаются...
   ...........................................................................................
   Хьютай разбудили низкие гудки, идущие из её браслета, - не тревога, но сообщение о том, что в мире происходит что-то плохое и серьёзное. Она помотала головой и потянулась, прогоняя обрывки сна. Прижавшийся к её боку Анмай бессознательно шевельнулся, поудобней положив голову на руку, и вновь застыл. Вчера они вымотались до предела, - и, взглянув на часы, Хьютай поняла, что они проспали вечер, всю ночь и утро. Сейчас был уже день.
   Немного подумав, она села на Вэру верхом, запустив руки в лохматую гриву любимого. В тот же миг её словно сбросил взрыв: Анмай ошалело рванулся, так резко, что она, вскрикнув, полетела вверх тормашками, грохнувшись затылком об пол так, что в глазах поплыли веселые бело-голубые искры.
   Первое, что она увидела, - изумленное лицо Анмая. Очумело оглядываясь, он стоял на краю постели, на четвереньках. Взглянув друг на друга, они начали ржать, как ненормальные. В приоткрывшуюся дверь спальни тут же просунулись две светловолосых головы, - и исчезли прежде, чем брошенная сильной рукой Хьютай подушка долетела до них.
   - Что это с тобой? - спросила она, быстро поднявшись.
   - Мне приснилась Стена Света. Тут, на Эрайа.
   Хьютай усмехнулась.
   - Не бойся. Это только я.
   - Я вижу. Что-то случилось?
   - Случилось. "Укавэйра" разбудила нас...
   - Зачем?
   - Сейчас увидим, - она потянулась к панели видеоокна. Здесь оно было огромное, - квадрат шириной метра в полтора, вделанный в потолок, прямо над постелью.
   Оцепенев, они увидели местные новости: горящие развалины Лайуру, руины космопорта и сцены боя. Ярослав надеялся, что взрыв ретранслятора парализует атаки файа, - вряд ли кто-то из них мечтал умереть, чтобы убить ненавистных рутенцев, - но к нападающим подошло полдюжины одетых глухой серой броней трехосных фургонов с множеством антенн: мобильных матричных ретрансляторов. Их защищал призрачный ореол силового поля.
   Голос за кадром сообщил, что рутенцы окружены. Хотя они всё ещё прочно удерживали центр города, их уничтожение было уже только делом времени. Файа бросили на штурм Лайуру все наличные силы: 144 боевых вертолета, двести танков, тысячу БТР, - и 38 тысяч Воинов. Однако, и потери файа были огромны, - тридцать два астромата, сотни самолетов, вертолетов и танков, не меньше десяти тысяч убитых, более ста тысяч раненых и оставшихся без крова, - а ведь сражение ещё только начиналось!
   Погасив экран, Анмай с чувством потянулся, зевнул, затем спрыгнул на пол. Он проснулся с тяжелой головой. Двое суток бессонной работы в хранилище не прошли даром, - но похоже, спать ему сегодня уже не придется. Он ещё раз зевнул, и отправился в ванную.
   ........................................................................................
   Ледяная вода быстро привела Вэру в себя, и ещё через минуту, одетый и серьёзный, он вышел к нетерпеливо ожидавшей его Хьютай.
   - И что нам теперь делать? - сразу спросила она.
   Анмай молча подошел к панорамному окну и вдруг жестом подозвал подругу. Сеть каналов и улиц таяла в голубоватой дымке на глубине мили, но колоссальные массивы зданий Тайланы вздымались над ней, разрывая пушистые облака, плывущие от океана. Внизу, на центральном проспекте города, шел военный парад, - Анмай Айту, Мастер Игры, устроил его, чтобы успокоить жителей. С такой высоты файа на улицах казались Вэру лишь неровной мозаикой точек, а толпы Игроков - сотни тысяч, - белели плоскими облачками. Он прикоснулся к браслету и нанеты "Укавэйры" мгновенно сплели перед ним объемный экран, увеличив изображение. Он увидел полки Воинов, марширующих ровными рядами, - солнце горит на стали коробок лазеров, лица суровы и тверды. Едва ползущие коробочки обернулись грозными боевыми машинами. Это была так называемая контрольная дивизия, следившая за соблюдением правил Игры, - сотня тяжелых летающих танков с лучевым оружием, 60 транспортных аэробусов с силовыми экранами, 72 боевых шагателя, 30 самоходных матричных ретрансляторов, а также восемь парящих крепостей, - и 9700 солдат. Не очень много - но таких дивизий в Шарне было шесть. Рутенцы не могли противостоять им.
   Глядя на бронированные купола самоходных ретрансляторов, Анмай задумался. Что ему делать, если файа решат полностью очистить этот материк от людей, - пусть даже и с помощью запрещенных в Игре средств? Тогда двести миллионов рутенцев умрут, - а ему совсем это не нравилось.
   Он встряхнул волосами, прогоняя лишние мысли, затем закрыл глаза и прикоснулся к браслету. "Укавэйра" выслушала его молча.
   - Мы можем предотвратить геноцид, но лишь вступив в войну с Сетью, - ответила она. - И, если война начнется, нам придется вести её до конца. Игра Эрайа, безусловно, должна быть остановлена, но цена этого может оказаться высока. Победа не даст нам никаких выгод, поражение - большая вероятность смерти.
   - Неужели нет никаких других вариантов, кроме войны? Ведь раньше вы говорили, что есть!
   - Мы переоценили свои возможности и влезли в проблему, которой могли избежать. Возможно, само прибытие сюда было ошибкой, - ответила "Укавэйра". - Об этом вы не думали?
   - Думал, и много. Впрочем, к чему ворошить прошлое? Единственное, что стоит сейчас обсуждать, - можем ли мы заставить файа прекратить Игру, лишь угрожая им войной? И не покажется ли им эта угроза очевидно пустой? Можем ли мы сокрушить их?
   "Укавэйра" ответила не сразу.
   - Мы можем взять под контроль систему Эрайа - и, вероятно, сможем отразить нападение Сети, но это автоматически отрежет нас от любой помощи при появлении Мроо, а она может потребоваться. И мы не сможем вечно оставаться здесь. Если мы хотим, чтобы файа Сети отказались от Игр навсегда, нам придется менять их менталитет, а это, - утомительно и долго. К тому же, у Сети сейчас хватает внутренних противоречий, а они делают попытки изменить любую отдельно взятую её часть совершенно бессмысленными. И рутенцы не звали нас сюда.
   Анмай гневно фыркнул.
   - Значит ли это, что мы не должны им помогать или делиться с ними знаниями?
   - Нет. Но наша помощь меньшинству не должна становиться злом для большинства, - а именно это и произойдет, если мы вмешаемся в конфликт на стороне рутенцев.
   Анмай пожал плечами.
   - Я не могу надеяться, что те, кого я мог спасти, и не спас, обретут на небесах жизнь вечную. У меня нет никаких оснований для этого. Я буду действовать сейчас и здесь.
   Машина помолчала.
   - Наш разговор лишен смысла, Анмай, ибо здесь нет идеального решения. Но стоит ли нам вступать в войну с Сетью - решать вам.
   Анмай растерялся.
   - Но я... Почему?
   - Миллиард лет, - печально сказала "Укавэйра", - миллиард лет тоски, бессилия, отчаяния и безнадежности, миллиард лет дрейфа в звездной бездне, - сна, слишком долгого даже для смерти. Что бы вы ощущали, лишившись зрения, слуха и осязания, или хуже, сохранив все чувства, но потеряв тело?
   - Я... однажды почувствовал это... во сне, - медленно ответил Анмай. - Но миллиард лет... так...
   - Мы принадлежим к сверхрасе Мэйат, предшествующей вашей. Когда они уходили из этой Вселенной, мы сражались с теми из них, кто хотел захватить оставленное. Мы стали тенью. Они погибли. Потом пришли вы - юная, отважная и мечтательная раса. Мэйат и Файау слились. Но если бы не вы... там, в Хаосе... нас ждала бы вечность страданий. А Айэт, юноша, ставший не мужчиной, а богом? - в словах проскользнула насмешка. - Наш младший брат, хрупкое существо, создавшее две великих силы в этой Вселенной, - вы вправе решать.
   Анмай растерялся. Он ожидал чего угодно, но вот благодарности, обычной благодарности - нет. И он должен был сказать ей... зная, что начинает войну против собственного народа. Да, он хотел закончить жестокую историю Игры, - но, всё же, не такой ценой...
   - Нет, - наконец, сказал он. - То есть, я бы не сомневался ни секунды... если бы не Мроо. Как ни плохи эти файа, - они стоят на их пути, и мы не вправе выступать на стороне наших злейших врагов.
   - Не говоря уж о том, что, вступая в войну с Сетью, мы начинаем войну и с Йэннимуром, а это не самый лучший выбор, - иронично заметила Хьютай.
   - И что же дальше? - спросил Вэру. - Если не война с Сетью - то что? Не можем же мы просто смотреть на всё это...
   Хьютай на минуту задумалась.
   - Знаешь... пока ты спал, я смотрела собранные нами материалы... и поняла, чем наш народ отличается от людей... от всех остальных рас. Мы с тобой чувствуем себя детьми, верно? И остальные... Мы не взрослеем, понимаешь? Файа - раса детей. Они беззаботны, как дети... любопытны, как дети... жестоки, как дети, не знающие добра и зла. Они просто не думают, что творят зло... как дети, считают себя центром мира... невинны, как дети... мечтательны, как дети... Как дети, всегда видят истину - сразу. Так, наверное, было всегда, - мы племя детей, выросших в райском саду. Теперь же мы и физически не взрослеем, - возраст стабилизации всего восемнадцать лет! А люди, - это мужчины и женщины, они владеют тем, что детям недоступно. И те завидуют... и мстят. Я знаю, что мы достигли неизмеримо большего, никакие катастрофы не могли сломить нас, - ведь детям они кажутся лишь одним из удивительных явлений мира. Дети не понимают горя... Короче, я знаю, что мы выше людей и по счастью, и по умениям, и по силе. Но мне всё же кажется, что нам пора повзрослеть!
   ...........................................................................................
   Думая над тем, что делать дальше, Анмай решил, что неплохо было бы поесть. Хьютай с энтузиазмом поддержала эту мысль, как и пара рутенцев. Они ели каждый за двоих, словно решив подорвать этим продовольственные запасы врага. Потом Хьютай намекнула Светлане, что неплохо было бы помыть тарелки, - но та с очаровательной непосредственностью пропустила замечание мимо ушей, и Хьютай пришлось самой возиться с ними.
   Немного позже сообщили о взрыве на "Эрии". Хотя она не получила фатальных повреждений, была объявлена готовность к полной Эвакуации. Анмай поразился, как рутенцы смогли нанести удар в самое сердце Игры, - но всё же, недостаточно сильный. Впрочем, день ещё не кончился. Если Воины в Лайуру не смогут справиться с рутенцами, или если произойдет ещё что-нибудь неожиданное, - Эвакуация состоится, это было уже решено...
   Выслушав новости, Анмай задумался. Эвакуация была идеальным решением всей проблемы Эрайа. Если напугать файа так, чтобы они оставили этот мир...
   В этот миг его словно ударило током, - лишь заметив, как подскочила Хьютай и услышав испуганно-удивленные вскрики юных рутенцев, Анмай понял, что где-то близко произошел не-переход. Тут же на его весме вспыхнул красный огонек и раздался резкий вой чрезвычайной тревоги. Он рывком нажал кнопку связи, уже поняв, что произошло.
   В систему Эрайа пришли Мроо.
   ........................................................................................
   Голос "Укавэйры" лишь подтвердил его опасения.
   - Только что между Эрайа и Уртарой из не-пространства вышел одиночный матоид Мроо. Его враждебные намерения не вызывают никаких сомнений. Файа не смогут отразить его атаку. Мы начали интеллектронное вторжение, чтобы взять под контроль их компьютерные сети.
   На несколько секунд повисло молчание. Анмай попытался представить, как разумные боевые программы, сжатые в потоки сверхсветовых импульсов, колебаний скалярного поля, врываются в приемники защитных станций, проникают в их сознания, заполняют их, обходя все заслоны, парализуют, изменяют, переубеждают... растекаются по компьютерным сетям файа, превращая их в часть "Укавэйры"... и давая всем в этом мире хотя бы символический шанс на спасение...
   Битва заняла всего девять секунд. Затем "Укавэйра" заговорила вновь:
   - Всё кончено. Все Защитники перешли под наш контроль. С внешним оборонительным поясом не возникло никаких проблем, - с бездумной автоматикой справиться нетрудно, но захватить, - не значит использовать. Сейчас Мроо пытаются уничтожить их, и всё население Эрайа, нанеся удар Йалис. Мы не можем...
   Одно короткое мерцание, - и Реальность вокруг Вэру изменилась. Теперь он тоже был в сети, и видел всё, что только мог воспринять. Первый удар Мроо был страшен, - но два Защитника Эрайа отразила его. Уртаре повезло меньше, - её на секунду окутала серая мгла, пригасившая блеск нейтридных зеркал. На ней были установки Эвергет, - их не демонтировали, как на Эрайа, и файа восстановили их, - но древняя защита не выдержала. Электромагнитное взаимодействие на планете ослабело совсем ненамного... но этого хватило, чтобы остановить все биохимические реакции у высокоорганизованных существ. Шестьсот миллионов файа успели лишь понять, что умирают, что их поглощает безысходный мрак...
   И захлебнулись ужасом.
   ..........................................................................................
   Анмай думал, что знает о войне всё, - но мгновенное истребление шестисот миллионов соплеменников выходило за эти знания так далеко, что его сознание почти отключилось. Проще говоря, он испугался до одури, и уже не мог испугаться сильней, увидев гибель орбитального города Уртары. Там файа успели поставить защиту от не-пространственных ударов, но это не спасло их. У самой границы невидимого экрана вспыхнуло маленькое злое солнце не-перехода, - и ударивший из него луч сверхжесткого гамма-излучения вошел в самый центр, в космопорт орбитального города. На месте десятка звездолетов, - носителей матриц населения Уртары, - вспух призрачно-синий шар взрыва, из него полетели клочья плазмы, похожие на огненных птиц. Луч продолжал двигаться, безжалостно перечеркивая всю конструкцию, поджигая несокрушимый нейтрид, словно порох. Геометрически правильные реки пламени текли по руслам несущих балок, сплетения их вспыхивали сияющими сетями, вращавшиеся цилиндры жилых сегментов взрывались, разлетаясь шарами огня, всё смешалось в клубящуюся тучу насыщенно-белого пламени.
   Когда она рассеялась, на месте стомильного космического города, населенного девятью миллионами файа, тлела лишь кустообразная туманность, - серебряно-белое облако водорода и кристаллической пыли, оставшейся от превращенных в плазму, а потом застывших тяжелых элементов. Затем вновь пришла очередь Эрайа.
   Вдруг изображение изменилось, - крохотный его сегмент прыгнул вперед, заняв всё поле зрения. На фоне колоссальной кристаллической розы Алейры, - Верфей Эрайа, - пульсировало больше десятка "горячих точек": перешедшие под контроль "Укавэйры" звездолеты пытались стартовать. Один из них был крейсером Сети, другие - кораблями, восстановленными файа для своего колонизаторского флота. Вдруг на их месте полыхнуло огненное облако. Через секунду в его сизой глубине зажегся десяток адских синих солнц, - звездолеты взорвались.
   На сей раз, не-пространственный взрыв сразу охватил сферу диаметром в сто миль, - пространство в ней мгновенно заполнилось сверхэнергичными протонами и лептокварками, сопровождавшими не-переход. Многомильные несущие пилоны в ней начали распадаться, всё превратилось в косматое, огненно-белое облако, выпускавшее длинные языки. Ещё двести тысяч файа, - техников и рабочих, восстанавливавших звездолеты, - в один миг стали плазмой.
   На экранах ещё какое-то время сверкали вспышки, - Мроо выслеживали и взрывали рассеянные между Эрайа и Уртарой астроматы. Затем всё прекратилось, - они не могли пробить защиту Эрайа, но и "Укавэйра" оказалась не в силах поразить врага...
   Пару минут в комнате царило молчание. Анмай ожидал жестокой битвы, может быть, даже гибели, - но не такой тотальной бойни. Но битва и гибель, как оказалось, вовсе не выпали из списка возможностей.
   - Мроо туннелируют сквозь защитное поле, - бесстрастно сообщила "Укавэйра". - Они уже у вас.
   ...........................................................................................
   На белый город внизу упала тень. Анмай взглянул вверх. Небо разверзлось, из бреши с протяжным громом расползалась тьма, побеждая безмерную мощь солнца. Раскинувшись до горизонта, она превратилась в жуткий багровый полумрак. Небо стало низким, плоским, рельёфным, в мутной кровавой мгле, шевелящейся как живая, всплыли огромные тени, переливы неестественных, невозможных цветов. Страх сжал сердце Вэру, озноб стянул кожу, он инстинктивно зажмурился, и тут его настиг звук, - пение, голоса, то низкие, то словно женские, издевательские, кощунственные, страшные, они гасили сознание, а сердце наполняли ледяной водой. Анмай инстинктивно зажал уши, но жуткий хор, ничуть не ослабев, по-прежнему ревел в нем.
   "Сверхдлинные радиоволны, воздействующие прямо на мозг, - догадался он. - Но мощность... И какое силовое поле может..." - он вздрогнул, взглянув на небо. Там роились, танцевали чудовищные тени, твари, переливаясь безумными цветами и издавая не менее безумный, чудовищный рев. Одного взгляда на это небо было достаточно, чтобы сойти с ума. Бешеные переливы неестественных цветов били по глазам, взрывали мозг, путая и сминая мысли, не давая думать, наполняя сознание безумной яростью.
   Тени эти были вполне реальны, они падали вниз, их хоботы, лапы, щупальца хватали файа, рвали их, давили, - то ли сами Мроо, то ли ожившие сгустки силовых полей... но разумные, быстрые и смертоносные.
   Оставаться здесь было бы безумием, - и, едва попросив машину, чтобы убраться на "Товию", Анмай с удивлением узнал, что она уже выслана. Не скиммер, - прорезав ожившую мглу, на террасу под ним опустилась массивная конструкция тяжелого посадочного устройства.
   Не дожидаясь особого приглашения, Анмай торопливо застегнул силовой пояс, вышиб окно одним ударом поля и спикировал вниз, прямо к массивной раме люка корабля. Люк был прорезан в плоском цилиндрическом основании глухого бронированного купола восьми метров в диаметре и шести в высоту. Вся машина покоилась на срезанном коническом буфере высотой в локоть.
   Едва Анмай прикоснулся к десятилучевой звезде стальных клавиш у рамы люка, квадратная плита высотой в его рост и толщиной в восемь дюймов сдвинулась, внутри вспыхнул свет. Он подтянулся и вошел.
   Внутри купол был почти пуст, - лишь вдоль стен до высоты его роста шли экраны, под ними выступали пульты и блоки силовых систем. Ионные двигатели и топливные баки скрывались под полом. Выше, под куполом, в сетке труб висел трехметровый бронированный шар с системами жизнеобеспечения, - они могли работать почти вечно. По сути, это был настоящий космический корабль, способный безо всякого труда перелететь с Эрайа на Уртару, например.
   Он обернулся, чтобы сказать подруге... её не было. Ещё не успев испугаться, Анмай схватился за браслет. К его счастью, Хьютай отозвалась сразу.
   - Куда ты умчался? Я не смогу унести людей одна!
   Проклиная себя последними словами, Анмай выскочил наружу, - и тут же едва вновь не бросился назад.
   Из мглы в обезумевшем небе медленно выплыл массивный, перетекающий сгусток тьмы. Между его шевелящихся щупалец вспыхнула ядовитая, желто-синяя звезда, - и целый веер призрачных лучей упал вниз, туда, где панически бежали участники парада. Там вспыхнул ослепительный свет, - казалось, рой яростных солнц танцует на земле, оставляя за собой пышные огненно-дымные хвосты. Лишь секунд через пять сюда с величавой медлительностью докатился гром.
   Сердце Вэру мучительно сжалось. Игра Эрайа окончилась навечно, там, внизу, сейчас гибли его соплеменники, не знающие добра и зла, не ведающие, что творят, юноши, девушки, дети... жестокие, бездумно жестокие, но всё же дети, - гибли потому, что мир оказался ещё более жесток. Мроо не трогали ни зданий, ни деревьев, - только файа, бегущих, прячущихся, пытавшихся сопротивляться... Веера пылающих мечей наносили неотвратимые, меткие удары, столбы огня обозначали попадания, - вспыхивающие факелами боевые шагатели, падающие аэротанки, и самих файа, в один миг превращавшихся в дым, в вспышки света, в ничто. Тени клубились вокруг, путая, пугая, хватая, - рой форм, один вид которых мог убивать.
   Мроо не давали файа ни малейшего шанса, - они просто разили, быстро, без мучений, наверняка. Глядя на эту чудовищную жатву, Анмай вспомнил сати в Олаире, потные спины, страстные стоны под крики четвертованных... это - возмездие, пусть и совершенное ещё худшим злом.
   Яростно мотнув головой, Анмай опомнился и стремительно рванулся вверх. Но, когда он взлетел почти к окну, раздался странный шелест. Сгусток сине-желтого пламени мгновенно промелькнул в воздухе, нацелившись в открытый люк корабля. Когда он пронзил силовое поле, сверкнула ослепительная вспышка, мгновением позже - вторая, уже внутри. Из люка полыхнул огонь, брызнули искры, обломки, потом всё исчезло в густом облаке дыма, подсвеченном быстрыми сизыми сполохами. Почти тут же до Вэру донёсся резкий удар и треск. Мгновенно развернувшись, он помчался обратно. Хьютай за его спиной что-то гневно закричала, но он и не подумал обернуться...
   Ворвавшись внутрь, он тут же споткнулся о какие-то раскаленные обломки, чуть не упал и закашлялся, ослепленный едким дымом. Вокруг что-то потрескивало, разгораясь, с потолка на его плечи лилась теплая слизь.
   Когда он протирал глаза, снаружи засверкали яростные вспышки, словно началась гроза, такие яркие, что он крепко зажмурился и прижал руки к лицу, - ослепительный свет пробивал даже закрытые веки. Через несколько секунд донёсся сокрушительный грохот, заставив всё его тело завибрировать и пронзив уши острой болью. Корабль зашатался, через люк ворвался страшный порыв горячего ветра. Вэру потащило по кругу и швырнуло на пульт. Он страшно ударился бедром и грудью, по спине замолотили поднятые вихрем обломки. Грохот раскалывал голову, он закричал, но не услышал крика...
   Столь же внезапно всё стихло. Анмай осторожно выпрямился, растирая ногу. Ладонь моментально стала мокрой и липкой, но он боялся на неё смотреть. Он видел лишь квадрат люка, в котором клубилась пыль. Несколько секунд он, прищурившись, смотрел на неё, затем, спотыкаясь, зажимая бедро, заковылял наружу...
   Его встретил яростный горячий ураган, несущий мелкие камешки и пыль. Анмай зажмурился. Когда ветер чуть стих, он протер глаза.
   Среди сонма чудовищных фантазмов парила "Товия", зеркально-черная, блестящая, угрожающе реальная, - восьмигранный монолит двух вэйдов в поперечнике, двадцать миллионов тонн несокрушимого металла и огня. Острогранная пирамида центрального массива с огненной вязью радарно-плазменных решеток, острые ребра вогнутых бортов, плоские башни лазерных орудий сверху и снизу, чудовищный глаз над главными воротами, обрамленный изогнутыми выступами, - по ним вились змеи-ресницы, безглазые, раскрывшие жуткие пасти... Посреди плоского днища в ступенчатой дюзе сияла звездная голубизна - жутко, словно огненный глаз на пустом лице.
   Дыхание Вэру перехватило от нахлынувших чувств и несколько бесконечных мгновений он не мог двинуться. Потом, опомнившись, он пулей взлетел вверх. Хьютай ожидала его в разгромленной взрывами комнате, - лишь её силовой пояс спас всех троих. Она крепко обнимала Светлану. Андрей стоял рядом, держась за руку девушки.
   На сантименты времени не оставалось, - Вэру грубо оторвал парня от Светланы, и, крепко обхватив его сзади, вылетел в окно. Он мчался стремительно, его поле вибрировало, рассекая и отбрасывая воздух, - он очень спешил, изо всех сил стараясь не отстать от Хьютай. Краем глаза он заметил, что тени и призраки со всех сторон устремляются к ним. Его дыхание перехватил страх, но он продолжал мчаться к кораблю, прямо к его чудовищному глазу.
   Мроо были совсем рядом, они уже отрезали им путь, - но "Товия" нанесла свой удар раньше. Одна из нижних орудийных башен повернулась, её жерло засияло алмазным огнем, - и поток лазерных лучей буквально смел тварей. Вокруг вспыхнул ослепительный свет, Вэру ударило и обожгло, его оглушило почти беспрерывной серией взрывов, - но он не выпустил мальчишку, и продолжал мчаться вперед...
   Под прикрытием огня с "Товии" пара проскочила в приоткрывшиеся ворота ангара, в один миг пересекла его сумрачную ширь, вихрем пронеслась по коридорам и шахтам, - и спрыгнула на пол главной рубки.
   В огромном полутемном зале царило молчание. В глубине громадных экранов вся древняя, ожившая картина инопланетного вторжения казалась совершенно нереальной. "Товия" на вид медленно, - хотя её скорость равнялась тысяче миль в час, - плыла над огромным городом. За ней тянулись синеватые полотнища ударных волн, разбивая в пыль окна, опрокидывая машины и деревья. Шестнадцать универсальных орудий гиганта бросали во все стороны конусы, веера танцующих лучей, в один миг поражая сотни, тысячи тварей, хотя "Товия" пустила в ход лишь малую долю своих разрушительных способностей. Вдруг весь город внизу покрыл ковер ярких, мгновенно погасших синеватых вспышек. Блеск лучей Мроо тоже угас, и всё исчезло в поднявшемся повсюду дыму.
   - Мы видели Эвакуацию Эрайа, - сообщила "Укавэйра". - Одновременные взрывы двухсот миллионов весмов и ста двадцати тысяч ретрансляторов вызовут радиоактивное заражение атмосферы, равноценное ядерному взрыву в триста мегатонн. Вызванные ими разрушения велики, но не носят всеобщего характера.
   Анмай кивнул. Казалось, что Эвакуацию вызвало именно появление "Товии", - обезумевшие от страха файа внизу видели, как в кишащей мгле плывет черный колосс, сражаясь с сонмом чудовищных кошмаров. По крайней мере, тут они одержали победу, - было бы совсем неплохо, если бы после неё они ещё и остались в живых. Всё это время битва Йалис продолжалась, - но ни одна из сторон не могла одержать верх. Правду говоря, два Сверх-Эвергета над Эрайа могли только отражать атаки, - да и то, с превеликим трудом. Впрочем...
   Изображение бешено прыгнуло, на экранах появилась кристаллическая роза Алейры. На её фоне дрожала яростная звездочка, она выросла, превратившись в раскаленный добела матоид, - он заряжал накопители, пытаясь уйти в не-пространство. Или... ударить уже насмерть.
   - Мроо уже возле Эрайа, - сообщила "Укавэйра". - Выбора нет: мы применим против них Сверх-Эвергет Алейры, хотя это может разрушить её.
   В миг выстрела Анмай ощутил лишь содрогание пола, да резкий холод вдоль позвоночника, - призрачную тень выпущенной на волю разрушительной энергии. Этим выстрелом Алейра разрядила свои накопители и должно было пройти ещё, минимум, несколько минут, чтобы восполнить потери, - однако и матоид, получив от неё сокрушительный удар, не ушел. Анмай ощутил, как вакуум внутри твари взорвался струями гравитонов, - враг не ждал такого удара, и не смог его отразить. Очертания огненной амебы сразу смялись, оплыли, стянулись в ослепительный шар. Он стал медленно сжиматься, - и вдруг лопнул, словно мыльный пузырь, взорвавшись адским солнцем невиданной ярости. Из него во все стороны, словно кометы, брызнули искры горящей материи Мроо, - она распадалась, утратив стабильность в чужой физике.
   Через секунду Анмай увидел "Укавэйру". Солнце на одном из экранов выросло, заполняя полнеба. В его огненном море возник колоссальный вихрь, огневорот. Плазма взметнулась колонной высотой в тысячу миль, бешено вращаясь, разрываясь, тая клочьями. От вершины ослепительного столба оторвалась звезда, сиявшая ярче солнечного пламени. Она тоже выросла, превратилась в восьмиуступчатую пирамиду корабля, набиравшего скорость по миле в секунду. За ним из вихрящегося пламени поднялись три десятимильных, нестерпимо блестевших диска с выпуклыми сердцевинами, прорезанными сквозными шахтами. Анмай узнал массопередатчики, - даже сидя в солнце, "Укавэйра" не тратила время даром...
   Диски поднялись на высоту шести тысяч миль над фотосферой, - и вдруг, ярко засияв, исчезли. Солнечное море отозвалось на их исчезновение чудовищной огневой вспышкой, и Анмай невольно прикрыл глаза. Ещё до этого, ощутив тень знакомой боли, он понял, что они вошли в не-пространство. Он видел, как мигнул огонь в жерле Защитника, и очертания солнца на секунду размазались, - да, до Эрайа дошла лишь тень разрушительной волны...
   Анмай уже знал, куда прыгнули масс-передатчики, и не удивился, когда они одновременно вышли над самой поверхностью Нуиты, - коричневого карлика, пятой, внешней планеты Эрайа А, превратив её в море огня. Но там, в радиусе семи миллиардов миль, не было никаких сложных структур, которые могла бы разрушить отдача не-перехода...
   - Я буду у Эрайа через четыре часа, - сообщила "Укавэйра". - Но Мроо, используя запасенную для не-перехода энергию, успели нанести ответный удар по Алейре. Мы ничего не смогли сделать.
   Анмай вновь увидел золотисто-коричневую, с серебряными прожилками и ядром розу, - каменный цветок поперечником в шесть тысяч миль. На одном из его лепестков тлел угасающий рубин взрыва. Вдруг на других лепестках, ещё целых, беззвучно вспыхнул десяток злых солнц не-пространственных взрывов, они начали разламываться и оседать, - медленно, незаметно для глаз. По ним разбежалась паутина синего пламени, - бета-распад охватил нейтридные несущие балки. Тысячемильное зеркальное ядро розы засияло чистым голубоватым светом, по яркости равным солнечному. Его окружил рой маленьких, косматых, золотисто-рыжих солнц, - это было поразительно, невероятно красиво...
   Алейра парила в экранах "Товии", заполняя полнеба, - и по ней расходилось широкое кольцо солнц взрывавшихся звездолетов. Затем ядро выбросило протуберанцы бледного пламени, огненная паутина погасла, и колоссальная роза рассыпалась, превратилась в тучу каменного крошева, медленно оседающего в золотисто-белый костер.
   У Вэру сжало сердце. Алейра была величайшим достижением Первой Культуры анмайа, их мечтой, открывшей им путь к звездам. На её Верфи была построена "Увайа", - корабль, спасший весь их народ. Алейра тысячи лет была средоточием жизни его расы, её мозгом и сердцем. И вот теперь... История её мечты закончилась, и ей предстояло исчезнуть, - нанеся смертельный удар злу.
   Глядя, как каменная роза превращается в тучу пыли с ядром пламени, Анмай чувствовал жжение в глазах. Жалеть мертвое сооружение было глупо, но оно значило для его народа слишком много. Краем глаза он заметил, что рутенцы тоже смотрят на эту прекрасную розу, с величавой медлительностью складывающую свои лепестки.
   - Это было необходимо, - сказала Хьютай, поняв его смятение. - Иначе мы увидели бы сотни и тысячи таких костров. Нельзя было позволить Мроо уйти.
   - Я знаю. У нас не было выбора. Не надо меня утешать.
   ........................................................................................
   Поняв, наконец, что битва закончилась, Анмай провел ладонями по лицу и глубоко вздохнул, успокаиваясь. В тот же миг, когда Алейра ударила по Мроо, исчезла мгла, в один миг смолкли вопли, и вновь засияла небесная голубизна. Всё стихло, лишь внизу клубился дым множества разгоравшихся пожарищ, да свет казался слишком ярким. Сейчас уже и без увеличения был виден огромный протуберанец на краю притемненного фильтрами диска солнца, - страшное изогнутое огненное дерево. Впрочем, температура на поверхности Эрайа поднимется всего на несколько градусов, да и то, лишь на два-три часа. Это не окажет никакого влияния на климат.
   - И что дальше? - спросила Хьютай.
   - Возле космопорта были загоны для рабов, - вдруг сказала Светлана. - Мы должны посмотреть, что с ними.
   Андрей горячо поддержал подругу, и Анмай изменил курс корабля. Через считанные минуты "Товия" парила уже над космопортом столицы. Во время атаки Мроо он был начисто уничтожен, - их лучи развалили полсотни астроматов, сожгли аэробусы и служебные машины. Но вот загоны для рабов почти не пострадали, - не обладая наносетью, люди не привлекли внимания врага. Большую часть их охраны истребили Мроо, остальные сгорели в миг Эвакуации. Несколькими точными выстрелами "Товия" разрушила стены, открывая рабам путь к свободе.
   - Теперь будет интересно, - усмехнулась Хьютай. - Судя по данным наших пеленгаторов, в Тайлане осталось одиннадцать тысяч файа, избежавших Эвакуации.
   - Вы их уничтожите? - спросил Андрей.
   - Нет, - ответила "Товия". - Было бы глупо продолжать дело Мроо, к тому же, они уже не опасны. В любом случае, это теперь внутреннее дело Эрайа, - ваше и их.
   - А вы... вы ничего не знаете о моем брате? - с отчаянной надеждой спросил Андрей.
   - Ярослав Бутов сейчас находится на "Эрии", - эвакуационном корабле Эрайа. Он жив и вполне цел.
   - Мы... мы можем забрать его оттуда? - спросил Андрей, уже заметно волнуясь.
   - Разумеется, - решил Анмай, и "Укавэйра" согласилась с его решением. Всех четверых подхватили силовые поля, и через секунду ускорение вдавило их в невидимые подушки. "Товия" плавно пошла вверх, и через минуту огромный город внизу растворился в дымке атмосферы.
   - Мы достигнем "Эрии" через час, - сообщила машина. - Можно и быстрее, но тогда ускорение будет для вас неприятно.
   - Хорошо, - сказал Анмай.
   - А что произошло? Кто напал на файа? Почему они все вдруг исчезли? - такой пустяк, как стартовая перегрузка, явно не мог повлиять на любопытство Андрея.
   - Это были Призраки, - боевые фантомы Мроо, - ответила "Товия". - К нашему счастью, сами Мроо не смогли пройти сквозь защитные поля Эрайа, - но они могут создавать свои копии, проекции, даже на очень большом расстоянии. Это сгустки силовых полей, - они почти не имеют массы, но так же опасны, как сами Мроо, и их очень трудно уничтожить. Каждый отдельный Призрак вполне уязвим, - но заменяются они почти мгновенно, и борьба с ними, - бесполезна, если нельзя уничтожить самих Мроо.
   - И эти Призраки... появились везде? - спросил Андрей. Мальчишка старался быть невозмутимым, но его голос дрогнул.
   - Нет. Лишь в Тайлане им удалось прорваться к поверхности, и, к счастью, в этом единственном месте нашлась сила, способная их задержать, - ответила "Товия", явно имея в виду себя.
   - Но если Мроо напали на файа, - зачем мы сражались с ними? - вновь спросил Андрей.
   - Им нет разницы, кого убивать, - на сей раз мальчишке ответила Хьютай. - Они начали с файа лишь потому, что те более опасны для них. А потом они бы добрались и до вас, - до каждого, если бы не смогли убить всех сразу.
   Андрей промолчал. Он слышал уже много рассказов про Мроо, - но страшная сказка вдруг стала реальностью.
   - Их... можно победить? - очень тихо спросил он.
   - У Мроо много врагов, таких сильных, как мы, и намного более могучих, - наконец, осторожно ответила Хьютай. - Но хватит ли у них сил, - я не знаю.
   ...........................................................................................
   Остаток полета прошел в хмуром молчании. Анмай понимал, что их положение очень шатко: если Мроо пришлют сюда всего пару матоидов, то прикончат их всех, - а такого рода знание не добавляло радости. Наконец, "Товия" завибрировала, потом застыла. Их ненадолго прижало к полу во время торможения.
   - Мы достигли "Эрии", - сообщила машина.
   - Мы можем как-то попасть туда? - спросил Анмай.
   - Можно полететь на скиммере. Он герметичен и оснащен небольшими ионными двигателями для маневров в пустоте, - ответила "Товия".
   - Я полечу с вами, - сказал Андрей, и это был уже не вопрос.
   Вэру кивнул.
   ..........................................................................................
   - Пошли, Ярослав, - тихо сказал Анмай.
   Ярослав удивленно смотрел на файа. Теперь он знал, кто стоит перед ним, - Дайталайа, Дивная Пара, которой (по их собственным словам) его народ, в числе прочих, обязан жизнью, - только вот поверить в это он не мог. Серый, с накладными карманами, комбинезон Анмая, - одежда Воинов, - вызывал слишком знакомые, и совсем не приятные ассоциации. Несмотря на серьёзное и хмурое лицо Анмай казался почти мальчишкой. Голова его была непокрыта, густая грива вьющихся черных волос скрывала уши, падала на шею, - это тоже не добавляло ему солидности. И внезапный насмешливый блеск в больших, широко расставленных серых глазах... А Хьютай...
   Ярослав смутился, поняв, что смотрит на её ноги, - длинные, стройные, сильные, прикрытые лишь короткими серыми шортами, обтянувшими широкие бедра. Массивный стальной пояс плотно облегал тонкую талию Хьютай. Самое узкое место её стана приходилось на уровень пупка, как у всех файа. Нечто белое, пушистое, свободное скрывало остальное, - кроме высокой стройной шеи и сильных рук. Густейшая черная грива плащом покрывала её спину, шевелясь при каждом движении, как живая, обрамляя страстное, целеустремленное лицо. Чистые, большие и длинные, немного раскосые глаза, широко открытые, внимательно смотрели из-под густых черных бровей. Тонкий прямой нос, полные, плотно сжатые губы твердого рта... Было что-то жгучее и суровое, и, в то же время, вдохновенное в её красоте. Гибкая сильная Хьютай была лишь на полголовы ниже Анмая, и они были похожи, - словно брат и сестра. Всякий, увидевший их вместе, сказал бы, что они хорошо подходят друг другу.
   - Пойдем, - повторил Анмай. Ярослав был похож на образ с какой-то рутенской картины, - рослый, сильный мальчишка в потрепанной военной форме, с оружием в руках, с суровым и твердым лицом, стоявший над окровавленным телом Мечтателя-Владыки, файа высшего ранга. Айту напряженно смотрел на пару, но молчал.
   - А если нет? - вдруг спросил Ярослав.
   Белые зубы Вэру блеснули в улыбке, - совсем не дружелюбной.
   - Я уйду, и... - кто-то совсем невежливо отпихнул его, оборвав речь на полуслове.
   - Ярослав! - на грудь к совершенно ошалевшему мальчишке бросился его вроде бы погибший брат. Ярослав вяло отбивался от этого урагана, краем глаза заметив стоявшую рядом с Хьютай Светлану. Не так давно он бросил брата именно из-за любви к этой рабыне. Бросил почти на верную смерть, - и за это решение ему пришлось заплатить сполна. Но брат всё равно пришел к нему, - затем, чтобы вытащить его отсюда, - и теперь мальчишке было стыдно. Он поклялся себе, что никогда больше не бросит брата, а Светлана... что ж, она стала рабыней не по своей воле, - зато по своей воле перестала ей быть. Так что...
   Ярослав засмеялся, - невольно и зная, что его смех звучит сейчас дико, - но испуг, а потом облегчение были слишком сильны. Он и не представлял, что будет так тосковать по Андрею...
   - Где Димка? - спросил он, наконец, вывернувшись из объятий брата.
   - Дмитрий Хазин мертв, и его смерть была достойной, - церемонно ответила Хьютай.
   Ярослав вздрогнул. Он знал, что всё так кончится, но слышать это было... тяжело.
   - Анмай вытащил тебя из Аромары? - это был не вопрос.
   Андрей кивнул. А ведь хрен я бы тебя бросил, - с внезапной злостью на себя подумал мальчишка, - если бы не знал, что эта парочка вытащит тебя оттуда.
   - Его мы тоже заберем? - Хьютай показала на Мечтателя.
   Анмай посмотрел на Айту.
   - Он - это я, но таким я себе не нравлюсь. Но...
   - Нет, - сказал Ярослав. - Он умрет. Сейчас.
   - Зачем? Для нас он - уже не враг.
   Ярослав повернулся к нему, и Анмай вдруг подумал, что убить его, наверное, можно, но вот остановить, - никогда.
   - Хочешь сказку? Жила-была на свете добрая королева, и все подданные искренне и неустанно хвалили её за её бесконечную доброту... потому что если доброй королеве казалось, что кто-то из её подданных фальшивит, она очень огорчалась, и беднягу тут же сажали на кол. Как-то раз лакей споткнулся и облил вином её платье. Добрая королева очень ценила руки своих прачек, а потому позвала палача. Она велела ему взять самую тупую и ржавую пилу во всем королевстве и отпилить злосчастному лакею сначала руки, потом ноги, а после и голову. "Помилуйте, ваше величество! - воскликнул он. - Я служил вам двадцать лет!" "Прости, я погорячилась, - ответила добрая королева, - и конечно же, я тебя помилую. Эй, палач! Голову оставь!"
   Анмай удивленно смотрел на него.
   - И что это значит?
   - Это значит, мать твою, что чертов Мечтатель следил за тем, чтобы нас убивали не сразу, а понемногу, такой вот он добрый. А по делам и плата, - Ярослав достал из кобуры табельный "Витязь" и выстрелил Айту в голову.
   ...........................................................................................
   Примерно минуту в зале висела тишина. Андрей и Светлана были не слишком-то довольны, а Хьютай злилась уже откровенно, - она тоже была не из тех, кто понимает слово "нет".
   - Не думаю, что нужно было... - начала она, но Ярослав довольно грубо оборвал её:
   - Хватит болтовни, пошли!
   К его удивлению, возражений не последовало.
   - Анмай Айту просил передать тебе... - вспомнил мальчишка.
   - Я знаю. Я слушал ваш разговор, - Вэру прикоснулся к весму, - когда шел сюда.
   Когда они поднимались на лифте, а потом шли по бесконечным коридорам к шлюзу, все молчали. Никто не попадался им по пути. Вэру поражало беспредельное презрение Ярослава к Мечтателю, - он вел себя так, словно его вообще никогда не было. Для него он уже не существовал, но Анмай запомнил долгий прощальный взгляд Айту, - в нем был только бесконечный стыд.
   ........................................................................................
   Ярослав подошел к шлюзу, - как ни странно, тому самому, через который он и Димка попали внутрь "Эрии". За ним, во взорванном туннеле, начинался вакуум, но Вэру это не интересовало, и мальчишке оставалось лишь идти за ним. В огромном туннеле царил мрак, лишь в далеком разломе ворот яростно горели звезды, - но в нем легко можно было дышать. Прямо перед ними стояла небольшая овальная машина с поднятым прозрачным куполом, незнакомая Ярославу. Едва они сели в неё, купол захлопнулся, что-то вздохнуло, на мгновение их окружил туман, затем машина поднялась и стремительно помчалась к сияющим звездам.
   Анмай сидел на месте пилота, но даже и не думал прикасаться к приборам. Тем не менее, машина легла набок, ловко проскользнув между погнутыми створами ворот. Вокруг мелькнули сумрачные, неузнаваемо искореженные развалины ангара, - его стены раздались, превратились в фантастические нагромождения стальных торосов, переходящие в лабиринт вскрытых взрывом помещений. В нем вырос невероятный каменный лес, среди руин бессмысленно суетились какие-то машины. Ярослав не успел их разглядеть, - скиммер вырвался наружу, и его ослепил яростный солнечный свет. Едва его глаза сузились, он осмотрелся.
   Наверху чернело угольное, плоское, пустое небо с огненной дырой солнца, внизу блестела зеркальная равнина звезды, - но не обращенная к Эрайа, а другая, - с живыми парусами и бездонным огненным зевом. Она изменилась, - Ярослав не успел понять, как, ибо увидел цель их полета, - черно-зеркальную конструкцию, удивительно зловещую на вид.
   - Это... это "Укавэйра"? - осторожно спросил он.
   - Нет. "Товия" - корабль-разведчик "Укавэйры", - не оборачиваясь, ответил Анмай.
   У мальчишки захватило дух, когда машина заложила лихой вираж, устремившись к боку восьмигранной громады, - и он так и не смог вздохнуть, глядя, как стремительно вырастает чудовищный глаз. Лишь когда они нырнули под него во внезапной вспышке пламени, Ярослав смог перевести дыхание.
   Они оказались в полумраке, - он не сразу понял, что это огромный ангар с рядами галерей и толстых металлических колонн, освещенный облаком холодного голубого пламени у дальней стены. Лишь когда колпак машины отскочил и файа, ловко перемахнув борт, выбрались наружу, он поверил в реальность увиденного.
   От дальнейшего пути в его памяти остались лишь смутные обрывки, - Хьютай, совершенно бесшумно идущая впереди, словно плывущая в полумраке... раскрывшаяся перед ними глухая на вид черно-зеркальная стена... расчерченная кольцами голубого сияния шахта, воздух в которой вдруг подхватил его и стремительно понес вверх... он невольно вскрикнул от испуга и вдруг приземлился на четвереньки под веселый смех файа... потом просторный коридор с мягким белым полом и отклоненными наружу стенами из хромированной стали, уходящими в сияющую бездну... массивные створы бронированных ворот, беззвучно разошедшиеся перед ними...
   Ярослав пришел в себя в полутемном двенадцатигранном зале поперечником метров в тридцать. Покрытый пушистой белой массой пол явно подразумевал, что по нему будут ходить босиком. В его центре выступало нечто вроде огромной линзы высотой по пояс. Вдоль стен, между высокими воротами, шло сплошное кольцо массивных сложных пультов. Выше - огромные квадратные окна-экраны, разделенные выгнутыми наружу стальными колоннами. Над ними, - сплошной узкий кольцевой экран, и ещё один пояс квадратных, поменьше, наклоненных внутрь, темных, прошитых странными отблесками. Изгибы колонн упирались в зеркально-черный круг потолка, паривший на высоте метров пятнадцати. В его глубине застыла серебряно-белая десятилучевая звезда, не дающая света.
   Он не сразу заметил затерявшуюся в огромном зале Хьютай. Анмая не было, но через минуту появился и он, в новой одежде - черной свободной куртке из материала, напоминающего шелк, и таких же штанах, по-прежнему босой. Эта одежда выглядела странно - короткая, до середины бедер, куртка, перехваченная массивным металлическим поясом, широкие рукава, открывавшая запястья - на левом блестел весм, открытые щиколотки, странный серебряный узор на плечах и вдоль рук - сплетавшийся под геометрически невозможными углами...
   В этой одежде Анмай стал серьёзнее и старше, узкий серебряный обруч с третьим глазом, обрамленным кинжаловидными ресницами, придал ему довольно жуткий вид.
   - Это одежда Единого Правителя Фамайа, - пояснил он. - Прежняя, насколько я знаю, напоминала вам одежду ваших врагов.
   Против своей воли Ярослав перевел взгляд на "Эрию", - сверкающую, маленькую над чудовищным жерлом Защитника, набитую проклятыми душами...
   - Мы должны уничтожить её, - сказал он.
   - Вы уже победили, - удивилась Хьютай. - Это будет не война, а убийство.
   - Да. Но ради этого дня умерли два моих друга, - и миллиарды других людей. Так будет справедливо. И, если мы оставим этих файа жить, они будут убивать, - снова, и снова, и снова... У нас нет выбора. Если можно спасти две жизни ценой одной, я не стану раздумывать. Смерть не есть грех: смерть просто есть. Одни должны умирать, чтобы жили другие. Поверь мне, не я это придумал. Если бы я мог это изменить, я сделал бы это с радостью. Но я не Бог. И я не трус. Я делаю то, что нужно сделать.
   - Я согласна, - ответила "Укавэйра". - Мэйат называют историю разума во Вселенной словом Ирринай, - Бесконечная История. Все разумные существа должны стремиться к тому, чтобы она продолжалась вечно, - любой ценой. Поэтому, если у нас есть совершенная форма, несовершенная и опасная должна быть уничтожена. Симайа совершенны, а Игроки Сети - нет, и никогда совершенными не будут. Но окончательно должны решить вы, Вэру.
   Услышав глубокий, идущий со всех сторон голос, Ярослав невольно вздрогнул.
   Анмай промолчал. Он, наконец, понял, в какую чудовищную бездну ведет иногда справедливость, но он уже выбрал свой путь.
   Те, на "Эрии", - тоже.
   - Я согласен, - наконец, сказал он. - И, когда всё это кончится, я уже не буду файа. Я стану укавэйа, как и вы.
   ..........................................................................................
   Хьютай промолчала, но на экране ожил обрывок передачи с "Эрии", - связь уже молчала, но трансляторы ещё работали. Анмай увидел зал с танцующими юными парами, - ничего недостойного или некрасивого, строгая плавность движений, чистые, одухотворенные лица, глаза, никогда не отражавшие злых мыслей... Разумеется, на самом деле "Укавэйра" вовсе не собиралась убивать их, - но и оставлять файа здесь она тоже отнюдь не собиралась. В сущности, она решила сделать с "Эрией" то, что сам Анмай когда-то сделал с "Астрофайрой", - используя Сверх-Эвергет, выбросить её в не-пространство. Но не навсегда, а к Тийат, где всем файа и впрямь придется физически умереть, - а их матрицы исчезнут в интеллектронной бездне древней не-планеты, так что для внешнего мира они действительно умрут, исчезнув из него. Та же судьба ждала всех обитателей Сети, - изменить их сознания "Укавэйра" не могла, но вот изгнать их из Реальности - вполне.
   Даже если бы он очень захотел этому помешать, - он бы ничего не добился. Он слишком хорошо помнил, чем окончился его первый поединок с "Укавэйрой". И потом...
   Он уже сказал своё последнее слово, и не мог отказаться от него, - пусть даже расе файа придется исчезнуть из этого мироздания. И пусть его преследовало ощущение, что решение неверно в чем-то самом главном, что нельзя судить одну расу по законам другой, совершенно чуждой, что возведенная в абсолют этика равносильна культу всеобщего разрушения, - что с того? Кому это было интересно? Мэйат считали, что лучше не жить вовсе, чем жить, творя зло. Но разве возможно великое многообразие жизни без её крайних, темных сторон?..
   Мэйат обходились без них. Пусть они были совершенно чужими, пусть им пришлось пройти для этого бесконечно длинный и мучительный путь, - но в конце своей истории они жили, не причиняя зла никому. Файа так жить не могли.
   Пожалуй, впервые проблема принципиальной несовместимости чужих разумов встала перед ним во всей своей абсолютной неразрешимости. Можно научиться общаться с иным разумом, вступить с ним в симбиоз, прожить вместе тысячу лет, - а потом понять, что их исходные побуждения совершенно различны. Разум не всегда руководствуется рациональными побуждениями. Бывает, - почти никогда.
   Он ещё никогда не принимал этого всерьёз, не понимал, что все попытки объединить разумы иных миров изначально напрасны и тщетны. И различия, начинаясь с ничтожных разностей в обмене веществ, лишь возрастали вместе с развитием рас, пока не разводили их в различные Вселенные, - навеки. А тех, кто не хотел разойтись, неизменно ждала одна судьба.
   Огонь.
   ...........................................................................................
   Ярослав по-детски прикусил пальцы от волнения, потом, смутившись, опустил руку. "Эрия" дрогнула, с жуткой медлительностью поползла вниз...
   Когда она погрузилась в жерло, сияние сердца Защитника взметнулось и обдало её, окружив сизым ореолом. Затем "Товию" потрясла беззвучная, затмившая зрение вспышка. Вэру показалось, что он взялся за провод под высоким напряжением, - но только на миг. Люди же с криком повалились на пол, корчась от боли - их устойчивость оказалась гораздо ниже. Анмай бросился к Светлане - но она уже поднималась сама, испуганно глядя на экраны. На них словно открылись врата в ад, - но адское пламя не смогло вырваться из жерла Защитника. Мерцание силовых полей гасило его, затягивало вглубь, игловидные башни изогнулись над огненной бездной, словно прикрывая её. По зеркальной равнине прошла дрожь, - стомильная звезда в один миг стала гигантским хищным чудовищем. Мальчишку охватил страх, - но пламя погасло, башни выпрямились, жерло выдохнуло столб холодного водородного пара, - всё, что осталось от двухсот миллионов душ, и звездолета массой в восемь миллиардов тонн. Всё вместе не заняло и тридцати секунд.
   ...........................................................................................
   - Всё это не доставило мне удовольствия, - наконец тихо сказал Ярослав. - Но я привык делать то, что нужно, а не то, что хочется.
   - Я тоже, - Анмай хмуро взглянул на него. - И на твоем месте я бы поступил так же. Но я - это не ты.
   Это прозвучало не очень-то дружелюбно, и Ярослав нахмурился. Анмай смутился. В свои пятнадцать лет он, вроде бы, мало чем отличался от этого мальчишки, - но вот что он к тому времени сделал полезного? Увы, это никак не удавалось вспомнить... А вот Ярослав смог, - именно атака его отряда на "Эрию" подтолкнула файа к Эвакуации... и именно он не дал им уйти.
   Теперь "Эрия" была уже возле Тийат, - в реальный мир Игроки уже никогда не вернутся, но "Укавэйра" сохранила им жизнь. Вряд ли миллиарды их жертв были бы довольны этим, но теперь они могли обрести покой, - хотя бы в мыслях живых рутенцев, но это тоже значило очень и очень много. Если бы не Ярослав, - и Анмай Нау, и Анмай Айту, и многие другие его неведомые братья не вступили бы так неожиданно в новый, неведомый мир...
   И Мроо не начали бы войну, не зная своих шансов на победу, невольно подумал Анмай, - если бы взрыв звездолета кучкой диких мальчишек не показал им, насколько слаба Сеть.
   Он недовольно помотал головой. На самом деле это была чушь, - Мроо напали одновременно на все планеты Сети, как только узнали все их координаты. И только Эрайа удалось уцелеть...
   - Чего же ты хочешь от меня? - наконец спросил Ярослав.
   Анмай улыбнулся.
   - Чтобы вы вернулись домой, все. Скиммер доставит вас прямо в ваше родное селение, - в Авсово. Война закончена только для вас. Для нас она только начинается...
   На экранах рубки вновь сверкнуло пламя, - Небесная Башня, соединявшая Защитника с островом Аку, взорвалась. Реакция бета-распада мгновенно распространилась по всей длине башни, придав ей вид цилиндрической звезды. Секундой позже она превратилась в газ и исчезла, а над островом вырос столб пламени, - взорвалось погруженное глубоко в планетную кору основание башни. Защитник стал медленно подниматься, освободившись от привязи. Разорванное кольцо орбитального пояса Эрайа ярко засияло и вновь сомкнулось. Со стороны казалось, что его тонкая нить прошла сквозь ставшую вдруг жидкой массу Защитника. Он продолжал подниматься, закрывая всё небо, словно целый мир.
   - Он полетит с нами, - сказал Вэру, - как и вторая станция внутреннего оборонного пояса на противоположной стороне, и шесть станций внешнего пояса. Благодаря им, мощь нашего флота возрастет примерно в восемь тысяч раз. Это старые, но очень мощные машины. К тому же, "Укавэйра" полностью перестроит их внутреннюю структуру. В этом Защитнике, например, размещался воскресительный центр файа, здесь они восстанавливали свои тела, здесь они соединялись с их сознаниями, здесь были миллионы возрождавшихся и персонал. Сейчас они, все до единого, поглощены Защитником.
   Ярослав поёжился, представив вдруг множество полных файа комнат, коридоров, палат, раздуваемых ураганом огня. Что ж - они сами заслужили всё это.
   - Здесь останутся двадцать две станции, - продолжил Анмай. - Десять на внутреннем поясе, и дюжина на внешнем. Сейчас они все мертвы, но к ним уже летят посланцы "Укавэйры". Они запустят системы восстановления и доставят новую интеллектронику. К тому же, здесь, на Нуите, останутся три массопередатчика, так что оборона станет гораздо лучше, чем раньше. Полный ремонт всех станций займет примерно пять суток. Но в это время на нас вряд ли нападут, - Мроо понесли огромные потери при атаке на не-планеты Сети. Им будет непросто собрать силы ещё и для атаки на Эрайа. Кстати, на ней остались триста тысяч файа, избежавших Эвакуации, - слишком трусливых... или слишком предусмотрительных.
   - С ними мы справимся сами, - ровно ответил Ярослав.
   Анмай пожал плечами. Даже "Товия" могла выпустить в атмосферу миллионы охотников, - крохотных, величиной всего в две ладони, механизмов, похожих на космические истребители. Они могли всего за пару дней уничтожить оставшихся файа... и заодно, - всю технику, нарушающую условия Игры. У файа не было бы никаких шансов. Неустранимое излучение наносети выдавало их, и скрыться от несчетных, всевидящих убийц, - охотники были лишь одной из множества их разновидностей, - они бы не смогли. Это даже не было бы слишком жестоко. В Уарке, - его родном мире, - жило два миллиарда людей, а файа было лишь тринадцать... в начале. Через две тысячи лет они захватили и уничтожили весь этот мир. Впрочем, Анмай знал, что история не повторяется. Рутенцы, определенно, заслужили право на знания и машины своих врагов. И... кто-то же должен учить их обращению с ними?..
   На экранах рубки вновь замелькали взрывы, - Андрей прокручивал записи, пытаясь разобраться в случившемся. Оно очень отличалось от привычной ему войны.
   - Я хочу полететь с вами, - сказал Ярослав, когда перед ними вновь, один за другим, прошли эпизоды сражения.
   - Нет, - Анмай покачал головой. - Это не твоя война.
   - Это моя война, - упрямо ответил мальчишка. - На Уртаре было восемьдесят миллионов людей-рабов, и многие из них раньше жили в Рутении.
   - Ты не сможешь полететь, - сказал Анмай. - Первый же не-переход просто убьет тебя. Для начала тебе придется заменить тело, - а это займет минимум месяцев шесть. Война к тому времени уже наверняка закончится. И потом, ведь сражаться самим нам не придется, - только наблюдать за тем, как сражается "Укавэйра" и другие. А у тебя, думаю, хватает дел дома.
   - Хватает, - Ярослав мрачно смотрел на Уртару, - уже мертвую, но по-прежнему прекрасную. - Знаешь, я не могу поверить в то, что война с файа окончена. Но даже миллиард убитых врагов не вернет погибшего друга.
   ........................................................................................
   Пять часов спустя Анмай и Хьютай стояли у окна в своем доме, точнее в каюте на борту "Укавэйры". "Товия" погрузилась в сон в её просторном ангаре. Время для новых её приключений придет не скоро, - если вообще придет.
   В окне плавал уменьшавшийся диск Эрайа - он уже стал похож на диск небывало огромной луны, и всё таял. Уку плыла по нему крохотным черно-серебряным кружком. Алейра превратилась в маленькое бело-оранжевое солнце, окруженное серебристой пылевой мантией, - оно уже вернулось к своему прежнему размеру, и теперь должно было только медленно остывать.
   "Укавэйра" разгонялась со стандартным ускорением, - вэйд за шестнадцать секунд. Через сутки она достигнет скорости пятисот миль в секунду, через пять суток разгонится до двух с половиной тысяч миль в секунду, и, удалившись от Эрайа на пятьсот миллионов миль, наконец, войдет в не-пространство. Вообще-то, она могла сделать это и раньше, хоть сейчас, - Защитники уже пробудились и могли отразить удар отдачи, - но рисковать не стоило. Лишь через пять суток их перестройка будет полностью закончена. Возродить машины, мертвые в течение двухсот двадцати веков, было не очень легко...
   Два полностью заправленных Защитника, - Ир-Ими по файски, - уже обогнали "Укавэйру". Масса каждого достигала восьмисот триллионов тонн, - для безопасного, даже с учетом всей защиты Эрайа, входа в не-пространство, им нужно было удалиться на огромное расстояние. А шесть Защитников внешнего пояса будут просто ждать сигнала. Когда он придет, все девять кораблей мгновенно прыгнут на тысячу двести световых лет, к звезде, носящей имя Амия, - Первичному Миру здешних файа, уничтоженному Мроо.
   Задержка прыжка на пять суток могла стать роковой, но выбора у них не оставалось, - восстановить Ир-Ими раньше не удавалось никак. Они вступили в войну с сильнейшим и древним врагом, - и, если симайа вновь откажутся оказать Сети помощь, их положение станет безнадежным...
   Анмай встряхнул волосами. Ему надо было думать именно об этом, - но он думал о Ярославе, о том, смог ли бы он сделать то же, что и тот, в его возрасте. Ещё час назад он с усмешкой смотрел, как братья, обнявшись с родителями, утирают слезы. У них всё было очень хорошо, и он выбросил из головы все мысли о рутенцах. Хватало проблем с самой планетой.
   Множество взрывов Эвакуации вызвало так много пожаров, что дело могло кончиться ядерной зимой, и оставшимся у Эрайа Защитникам придется изготовить многомильные парящие сети для очистки атмосферы. Анмай знал, что они справятся, - двадцать два Защитника как-нибудь уследят за одной планетой. Мроо, конечно, могли одолеть их числом, - но "Укавэйра" сделает всё, чтобы у них хватало дел в других звездных системах...
   Сейчас внизу царила полная растерянность, - Эвакуация и небесная битва произвели шоковый эффект. Анмай видел, как штурмовавшие Лайуру рутенцы сейчас растерянно бродят по его горящим развалинам. От файа остался лишь пепел, но часть их машин и зданий сохранилась. Что будет, когда рутенцы изучат технику врага?..
   А сейчас они могли видеть на небе два солнца, - Алейра превратилась во второе светило, много больше настоящего, но не столь яркое, косматое, бело-рыжее, окаймленное туманной тучей, - она уже начала вытягиваться в сторону от солнца, словно хвост небывало огромной кометы. Комета, яркая как солнце, - зрелище поистине устрашающее. Да и остальное... Исчезновение двух Вечных Лун, неспешно уплывших в небеса, взрывы их Небесных Башен, Нуита, из тускло-красной ставшая сине-белой и очень яркой, - самой яркой звездой неба Эрайа, такой яркой, что её чистый свет отбрасывал небывало четкие тени...
   Массопередатчики, заправлявшие Ир-Ими, превратили коричневый карлик в настоящую звезду. Много, много дней пройдет, прежде чем Нуита и Алейра, превращавшие ночь в день, обретут прежний вид...
   Анмай усмехнулся, вспомнив, что рутенцы увидят ещё немало интересного. Например, парящих в воздухе собратьев "Товии", - базы множества иных машин, запущенных в атмосферу Эрайа. Они станут очищать её, и следить, не выползут ли из каких-то потаенных щелей остатки Мроо. Впрочем, те вряд ли смогут прорваться к планете во второй раз, - восстановленные Ир-Ими могли окружить всю Эрайа силовым щитом, непрозрачным для света и непроницаемым для квантового туннелирования за счет не-пространственной защиты. Вообще-то, Анмай надеялся, что дело не дойдет до такой крайности, - даже такой щит не смог бы отразить массированной Йалис-атаки, а защищать Эрайа стоило, вне всяких сомнений...
   Он прикоснулся к весму. Звездную бездну в одном из квадратных экранов сменил вид небольшого поселка. Несколько секунд изображение рассеяно мерцало, колыхая гребни розовеющих в свете восхода крыш и длинные тени деревьев, затем наехало на открытое окно на втором этаже небольшого дома. В окне виднелись две светловолосых головы, мирно лежавших на одной подушке. Одна, вне всяких сомнений, принадлежала улыбавшемуся во сне Андрею, вторая, с роскошными волосами, - Светлане. Хотя их тела ниже плеч скрывались за обрезом рамы, Анмай смутился и поискал взглядом Ярослава. Тот сидел на крыльце, в камуфляже, но босиком, и вырезал какую-то фигурку длинным боевым ножом. Перед ним в воздухе плавал небольшой транслятор, - Хьютай послала его с объяснениями ситуации, рекомендациями и наилучшими пожеланиями.
   Анмай засмотрелся на его лицо, - он слушал рассказ о ходе войны без тени страха... так внимательно... был так спокойно-серьёзен... Хотя бы эти трое не будут растеряны в изменившемся мире...
   Вдруг изображение погасло. Вэру обернулся к Хьютай, невозмутимо поправлявшей браслет.
   - Не стоит подглядывать за влюбленными парами, - с усмешкой сказала она.
   Анмай опустил глаза. Да, Андрей и Светлана лежали в одной постели, обнаженные, но он же не видел это!..
   - Ты права, не стоит, - согласился он. - Мне бы тоже такое не понравилось.
   - В самом деле? - Хьютай протянула ему ладонь с небольшой статуэткой, отлитой или выбитой из черного, блестящего, очень тяжелого материала - из субкварца, неразрушимого стекла, сжатого до плотности стали. Но её форма поразила Вэру куда больше, - юноша и девушка, нагие и увлеченные любовью. Их волосы были одинаково длинные, тела, - поджарые и гибкие, изящное у девушки и мускулистое у парня. Их губы касались друг друга, ладони и пальцы были сплетены, подошвы высоко поднятых ног девушки упирались в подогнутые ноги юноши: не просто интимная сценка, а полное слияние двоих.
   Хотя статуэтка легко умещалась на ладони, сплетенные тела казались живыми. Если поворачивать её, одно из них становилось прозрачным, давая рассмотреть другое, а потом оба тела начинали просвечивать. Вплавленные в их глубину сгустки розоватого свечения неожиданно точно передавали оттенки их удовольствия и радости, и в очертаниях двух этих поразительно красивых тел проскальзывало нечто знакомое...
   Анмай поднес статуэтку к глазам. Обращенные друг к другу лица пары были исполнены с поразительной точностью, и это были они, - Анмай и Хьютай, без малейших искажений, сами.
   Хьютай увидела, как лицо любимого изменило цвет, - под смуглой кожей пробился румянец.
   - Вот что бывает, когда подсматривают за влюбленными парами, - заключила она.
   - Откуда... это? - отчаянно смущаясь спросил Анмай.
   Хьютай насмешливо смотрела на него. Он невольно опустил глаза.
   - Из Линзы. Это очень ценная реликвия... её привезли первые файа, побывавшие там, ей несколько тысяч лет. Я нашла её в доме Нау, - не думаю, что она пригодится ему... Так что теперь она моя. Или твоя, если хочешь.
   - Я не об этом. Кто мог нас так... видеть? И где?
   Хьютай усмехнулась.
   - Помнишь, мы встретились в Линзе, после года разлуки? У её Сверх-Эвергета, в том корабле?
   - Да. Это... очень похоже.
   - Айэт подглядывал в дверь. Как и Ювана. У них были такие лица... ничего удивительного, что потом появились подобные... объекты поклонения.
   - Но я не заметил... и ты не сказала мне... - Анмай смолк, поняв, что глуп не только вопрос, но и вид, с которым он его задал.
   - Я видела их краем глаза, - тогда мне было не до них... а тебе - тем более.
   Анмай смутился окончательно, спрятав статуэтку в карман.
   - Найду Айэта - уши оборву! - вдруг усмехнулся он.
   - Я бы тоже... - она улыбнулась. - А впрочем, что тут плохого?
   Анмай промолчал. Он не знал, что ответить.
   - Ты не хочешь есть? - наконец нашелся он.
   - Хочу! Но моя извечная обязанность, - кормить тебя!
   Анмай невозмутимо кивнул. Хьютай улыбнулась, вдавив сегмент браслета. Через минуту панель на стене их каюты откинулась, превратившись в столик. Из открывшегося окошка на него выскользнули две ребристых пластмассовых тарелки, наполненных розоватыми, похожими на мясо кубиками и молоко в больших цилиндрических стаканах, похожих на лабораторные. Хьютай чинно насадила первый кубик на серебряную вилочку и отправила в рот.
   Анмай сдержал улыбку, представив со стороны их безмолвную трапезу, слишком чинную для бедной обстановки. Но сама еда, - упругая, похожая на хорошо приготовленных креветок масса, оказалась очень вкусной, хотя на самом деле всё это было искусственным...
   Потом Хьютай с невинным видом предложила вымыться. Именно она проектировала их жилье, и ванна у неё получилась больше и ярче освещенной, чем спальня. Вода била из стен тугими полотнищами, они пересекались, образуя целый лабиринт. Хьютай, смеясь, бросилась в него, и тут же исчезла. Бросившись за ней, Анмай вскрикнул, - одни полотнища оказались горячими, другие - леденяще холодными, между них били струи воздуха, его ослепили брызги... Он тоже рассмеялся и бросился вперед...
   Потом Анмай, усталый, сидел на краю силовой подушки, в одиночестве, пока Хьютай приводила в порядок свои волосы. Его взгляд рассеянно блуждал по спальне подруги, - пустой, если не считать трогательно маленького гардеробного шкафчика. Своих вещей у Хьютай почти не было. Ему вдруг отчаянно захотелось подарить ей что-нибудь... но вот что? Конечно, "Укавэйра" тотчас изготовит любой предмет, который он только сумеет представить... а такой подарок не будет значить ничего. Впрочем, машина уже не раз отказывалась делать заказанные им вещи, заявляя, что на самом деле они ему не нужны. Возможно, она была права... или просто ленива. Он тихо вздохнул.
   - Почему ты такой грустный?
   Анмай с восхищением взглянул на подругу, - пушистые, пышные волосы обрамляли её лицо, плечи и всю фигуру до талии, - последние завитки касались дерзкого изгиба бедер. Заметив его взгляд, Хьютай потянулась, поворачиваясь на пальцах босых ног.
   - Мне хочется подарить тебе что-нибудь... - он смутился. - Но я... у меня ничего нет.
   Она села у его ног, положив голову на его колени и глядя снизу вверх в его глаза.
   - Мальчишка! Ничего нет... а любовь?
   Он смутился ещё сильнее.
   - Знаешь, эта статуэтка... я словно чувствую, что на нас и сейчас смотрят...
   - "Укавэйра" смотрит, - удивилась Хьютай. - Ну и что? Мы же не делаем друг с другом ничего ужасного.
   - Я знаю. Но всё же... как только я представил... ведь эта статуэтка наверняка не единственная!
   Хьютай села рядом с ним. Она отыскала статуэтку и стала невозмутимо разглядывать её, потом осторожно погладила крохотного юношу пальцем по спине, словно ручную мышь. Анмай невольно повел лопатками. Она усмехнулась.
   - Красивая вещь. Ты что-то хотел мне подарить?
   - Она и так твоя.
   - Спасибо. Я вижу, тебе она тоже... понравилась.
   - Мне нравишься ты, - он смутился.
   - Да?
   - Да.
   Они легли рядом, - так, чтобы их бока соприкасались, - но Анмай положил голову на руки и застыл.
   - Я хочу спать, - сказал он. - Сегодня было столько всякого...
   Хьютай вздохнула, прикоснувшись к браслету. Подушка начала мягко покачиваться. Анмай стал засыпать, но колебания становились всё сильнее, пока не перешли в резкие рывки вверх-вниз, от пола до потолка, от которых его желудок тоже ёрзал то вверх, спирая дыхание, то вниз, заставляя рефлекторно сжиматься живот.
   - Прекрати! - наконец не выдержал он.
   Хьютай подчинилась... но через минуту включила воздушный обдув, превратив свернувшуюся постель в подобие аэродинамической трубы. Анмай вскрикнул, пытаясь поймать её руку с браслетом. Они боролись... потом их борьба перешла в любовь... потом они сонно затихли, только их ступни продолжали ласкать друг друга.
   - Девчонка, - тихо сказал он. - Мы вступили в войну, из которой вряд ли выйдем живыми. И вместо того, чтобы думать об этом, мы...
   - Ведем себя как дети, да? Развратные, - добавила она, вытягивая ногу поверх его бедер. - Мне нравится быть твоей девчонкой. И потом, кем ещё я могу быть? Своей девчонкой?.. Ладно, всё. Спим.
   ........................................................................................
   Анмай долго лежал без движения. Потом приоткрыл один глаз. Хьютай мирно спала, как всегда подтянув руки к груди, укрытая волосами, как плащом. Он совсем рядом видел её спокойное, невинное лицо и чувствовал ровное тепло её сильного тела. Когда они в первый раз лежали вот так, вместе, ей было всего семнадцать. С тех пор она почти не изменилась... но их мечта исполнилась. Они вместе, среди звезд, - равнодушных звезд, застывших в окне. А что потом? Он видел... но будут ли они и тогда вместе? Анмай боялся разлуки больше всего... в конце, в Пустыне Одиночества, он был один. Но самое последнее в его видении... он не помнил его, но они были вместе. А потом...
   Анмай не смог вспомнить, что будет потом.
   Он уже спал.
   ........................................................................................
   Через несколько минут полное звезд окно, едва освещавшее нагую пару, погасло. Пол мягко качнулся и поплыл, но спящие этого не замечали. Их каюта, несколько соседних помещений, обслуживающие машины, - всё это плавно поплыло в подвижной, постоянно менявшейся структуре "Укавэйры", поднимаясь из второго отсека. В предвидении грядущих испытаний та решила укрыть свой хрупкий живой груз в самом безопасном месте корабля, - в первом отсеке, над малым Эвергетом, прямо под главным командным центром корабля. "Укавэйра" почти бессознательно прижимала их к себе, - точно так же, как Анмай во сне прижимал к себе любимую...
   ........................................................................................
   Пять дней спустя, когда до прыжка к Амии оставалось совсем немного, Анмай и Хьютай ждали его с нетерпением. Они знали, что им придется перенести, знали, что через несколько минут, возможно, погибнут. Но это было лучше, чем ожидать исхода битвы здесь, зная, что без "Укавэйры", они, даже с "Товией", станут просто бездомными бродягами, - без дома и без надежд. Они могли в любой момент её покинуть, и на "Товии" отправиться, куда захотят... но куда? Кто мог их принять? Свобода и вечная жизнь или возможная смерть, - но они не могли отступить. Они начали эту историю, - и они должны её закончить.
   Анмай осмотрелся. Восемь Защитников бесследно затерялись среди бесчисленных звезд, разделенные миллиардами миль. Вокруг Амии было двадцать таких машин, доставленных с основных колоний Эрайа. И ещё, три стационарных установки Сверх-Эвергет на отдаленных, мертвых планетах системы, - такие большие, что они уже не могли передвигаться в не-пространстве, посаженные на грунт для обеспечения постоянного притока питательной массы. Этих сил хватило, чтобы уничтожить четыре атакующих матоида Мроо, - но те успели истребить всю жизнь в системе, и защитные станции остались без контроля. Если они примут "Укавэйру" за врага... Они не могли этого знать.
   Три дня назад пришли сообщения от зондов, посланных "Укавэйрой" в колонии Сети, - все они были уничтожены, взорваны почти в один и тот же миг. Вряд ли их обитатели, - как, впрочем, и обитатели Уртары, - успели вообще что-то понять. Теперь от них и их миров не осталось вообще ничего, - камеры зондов-разведчиков показывали лишь неизменно-однообразные огненные шары гигантских взрывов. Погибли и четыре планеты, не входившие в Сеть, - миры покоренных ею чужих рас. Мроо было совершенно всё равно, кого убивать. Лишь посланный к Амии одноразовый зонд, - его уничтожили почти сразу после выхода из не-пространства, - успел передать кое-что ценное: почти все станции защитной сети уцелели, и "Укавэйра" собиралась взять их под контроль. На её стороне было больше шансов, - файа очень сильно отставали в интеллектронике. Но на Амии было десять миллиардов жителей, и даже столь мощная защита не смогла спасти их...
   - Осталась минута до прыжка, - сообщила машина. - Все пусковые механизмы на наших кораблях синхронизированы, готовы к работе и к немедленной атаке.
   Её голос сменила музыка, торжественная и строгая, - Хьютай называла её музыкой сфер. Она возвышала душу, открывая ей величие мироздания. Ни одно живое существо не смогло бы написать столь прекрасной и гармоничной музыки. Но всё же, Хьютай было страшно. Анмай почувствовал это.
   - Я тоже боюсь, - тихо сказал он. - Если бы я мог чем-то облегчить твою боль...
   - Дай мне руку.
   Анмай дотянулся до неё, - их кресла стояли рядом, - и почувствовал, как сильно обе её руки сжали его ладонь.
   - Спасибо, Анми, - сказала Хьютай. - Я всё же очень испугана... даже смешно.
   - Пуск через пятнадцать секунд, - сообщила машина. - Удачи, младший брат... и младшая сестра.
   Хьютай улыбнулась. Анмай смотрел на синюю искру Эрайа, терявшуюся среди звезд. Сможет ли он ещё раз увидеть свою родину и живущих на ней? Или он видит её в последний раз? Он не знал.
   В этот миг мироздание вокруг него вспыхнуло.
  

Глава 7.

Тень Файау

  
  
   Обращайтесь с вашими врагами так, как они обращаются с вами, и у вас не будет врагов.
   Никколо Макиавелли, "Государь".
  
  
   Амия, колыбель Четвертой Культуры файа, была и величайшим её достижением. Её орбитальный порт не уступал Алейре, - сетчатая роза из стали диаметром в шесть тысяч миль, живая, с восемью сотнями приписанных к ней кораблей, колоссальный завод и город со стомиллионным населением. Другие планеты в системе, - изрытые кратерами каменные и ледяные шары и аморфные газовые гиганты, - были непригодны для жизни и даже для колонизации. Кроме рудников и масс-заправочных станций на них ничего не построили.
   За планетами неспешно плыли по орбитам восемнадцать Защитников. Ещё два парили возле Амии, в точках либрации. Матоиды Мроо вышли из не-пространства очень точно, уже возле них, - и мгновенно начали атаку.
   Лишь один Защитник, - на нем был командный центр Амии, - смог устоять. Второй ничего сделать не успел: нанесенный Мроо Йалис-удар полностью аннигилировал его. Море превратившейся в излучение материи обрушилось на планету, - под напором светового потока, по мощности равного вспышке Новой, вся её поверхность, обращенная к Защитнику, испарилась. Остальное смял вырвавшийся из не-пространства поток гравитонов.
   Планета, сплошь покрытая городами, десять миллиардов файа, девяносто миллиардов их матриц, - всё это провалилось в себя, когда невероятно возросшая гравитация смяла электронные оболочки атомов. Всего за сорок семь секунд Амия сжалась вчетверо, - с восьми тысяч миль до двух, - и вспыхнула ослепительным солнцем, двойным солнцем: такая же участь постигла и её луну. Треть её вещества, испаряясь, устремилась в пространство, - Новая сбросила оболочку. В её сиянии тонули иные вспышки, - равнодушно жертвуя собой, Мроо безошибочно находили и взрывали всё, что имело хотя бы отдаленное отношение к файа. Через тридцать секунд после прибытия уцелевшие Защитники уничтожили их, но ничто уже не напоминало о том, что в системе Амии когда-либо жили разумные существа.
   ..........................................................................................
   Плазменные шары взрывов быстро гасли и рассеивались, превращаясь в туманные облака. Затем они растягивались, наподобие хвостов комет, и исчезали. Даже искусственная луна Амии исчезла, - напор лучистой энергии преодолел притяжение её вещества, разметав его пылевой тучей. Ещё много лет светило Амии будет казаться необычайно тусклым из-за этой пыли.
   Сама Амия стала яростным солнцем, самым маленьким во Вселенной. Она не вернется к исходному размеру, - гравитационный удар изменил самую структуру вещества планеты, сделал его вырожденным. Она превратилась в звезду, белый карлик, крохотный, каких не бывает в природе. Его окружала сброшенная оболочка, планетарная, - на сей раз воистину планетарная, - туманность. Внутри неё пылало кровавое пламя.
   Тысяча лет пройдет прежде, чем погаснет этот погребальный костер.
   ...........................................................................................
   Анмай ощутил прыжок, как миг ослепляющей боли, - но только как миг. Он вскрикнул, руки Хьютай страшно сжали его ладонь... и всё кончилось. Похоже, сила боли была равна длине прыжка, - не прямо, разумеется. Повреждения причинял не сам не-переход, а, в основном, его время, - частицы успевали разойтись дальше...
   Эти мысли помогли отвлечься от боли, совсем не такой слабой, как ему сначала показалось. "Укавэйра" вышла из не-пространства всего в сотне миллионов миль от Амии и от её солнца. Всего за восемь секунд она смогла войти в компьютерные сети уцелевших Защитников и полностью подчинить их. Неизменно побеждая в невидимых битвах, её разумная сущность растекалась, подобно потоку. Ничто не могло остановить её. Используя интерфейсы мгновенной связи, она проникала в сознания защитных станций, изменяла их структуру, растворяла, поглощала неподдающиеся, сопротивлявшиеся узлы. Так что, когда Вэру, наконец, опомнился и смог взглянуть на экран, эта, вторая битва уже давно была закончена.
   ........................................................................................
   Они стояли перед окном-экраном, удивленно глядя на кровавое солнце, укрытое в бледном, туманном пузыре. Анмай не мог поверить, что это было родиной Сети. Но для Мроо файа не были даже врагами. Просто подлежащий уборке мусор. Он вырос в обществе, где жизнь порой приравнивалась по значению к пуле. Но чтобы так...
   Через шесть часов "Укавэйра" зависла над ближайшей мертвой планетой, размерами не уступавшей Амии, - она вышла из не-пространства всего в девяти миллионах миль от неё, так что полет оказался коротким.
   Ещё через шесть часов "Укавэйра" полностью заполнила свои накопители массы и стала готовиться к входу в не-пространство. Почти всё это время пара провела у окна, наблюдая за непрерывным огненным извержением на поверхности неведомой им планеты.
   Там, где в мертвую, каменистую равнину бил невидимый столб гамма-излучения, сияло ослепительное солнце. От него по всей поверхности планеты расходились концентрические валы огня и пыли. В каюте было тихо, но Анмай почти слышал тяжелый, мерный, непрестанный грохот этого извержения. Над немигающим сине-белым солнцем переливалась бледная корона плазмы, испаренного и рвущегося прочь от планеты камня. Попадая в колоссальную магнитную воронку, плазма сжималась, скручивалась смерчем, - и, наконец, исчезала в заправочных дюзах корабля.
   Это красивое зрелище не могло отвлечь Вэру от его сумрачных мыслей. Сейчас, без малейшего промедления, "Укавэйра" уйдет в решающий прыжок к главной цитадели файа, - Энго. Ждать нельзя. Никакой уверенности в том, что Мроо не бросят всю мощь своего флота против трех уцелевших не-планет, у неё не было.
   Через несколько минут окончится, едва начавшись, война "Укавэйры" и Сети. Он не ожидал, что всё изменится так быстро. Впрочем, какое это имело значение? До Энго, - сто двадцать миллионов световых лет. Для "Укавэйры" это относительно небольшое расстояние, она могла прыгать на несколько гигапарсеков. Вэру ждали десять-пятнадцать минут адской боли потом, после выхода. Эти мучения нельзя было чем-то приглушить или ослабить, - иначе потом стало бы ещё хуже.
   Такие же мучения ожидали и Хьютай. Думать об этом Вэру не нравилось, но тут он ничего не мог поделать. И, пока они будут корчиться от боли, решится их судьба, - файа примут их помощь... или "Укавэйра" погибнет вместе с Дивной Парой, которая даже не успеет ничего понять. Сверх-Эвергет Энго был мощнее, чем все тридцать их Ир-Ими, - и даже интеллектроника "Укавэйры" была бессильна против не-планеты...
   Непонятно отчего, но такая неосознанная, мгновенная смерть пугала Вэру гораздо больше, чем осознанная. И ещё - страх пережить эти минуты, за которые должно решиться слишком многое...
   Его размышления прервал голос "Укавэйры":
   - Заправка закончена. Мы войдем в не-пространство прямо из заправочного режима, через минуту. Совершать обычные предварительные маневры теперь больше нет смысла. Займите свои места.
   Анмай и Хьютай устроились в поднявшихся из пола креслах. Им было страшно. Но сам этот страх был им противен, и они были достаточно умны, чтобы заставить себя просто не думать об этом.
   Всего шестой переход в не-пространстве, а у меня уже рефлекс страха, - насмешливо подумал Вэру. - Впрочем, вряд ли кто-то из живых совершил столько.
   - Осталось пятнадцать секунд, - сообщила "Укавэйра".
   И всё. Никаких высоких слов, прощаний, пояснений. Отныне в них не осталось никакой нужды. Говорить и прощаться друг с другом им тоже не хотелось. Они сосредоточились, чтобы перенести ту боль, что им предстояла, и лишь смотрели друг на друга, - спокойно, бесстрашно и печально, - а из окна на них смотрели незнакомые звезды. Анмай вдруг осознал, что за всю свою жизнь не видел знакомых, привычных с детства звезд. Предстоящего он уже не боялся, - лишь печаль, любопытство и радость. Сейчас он увидит новый мир...
   О чем думала Хьютай, он не знал, но её лицо оставалось спокойным. Теперь она уже не просила, чтобы он дал ей свою руку, и это было грустно...
   Анмай пошевелил пальцами и усмехнулся. Боль, причиненная её ладонями, ещё не прошла.
   Неведомо как он почувствовал, что сейчас настанет непредставимый миг не-перехода. До того, как его ослепила боль, он успел увидеть, как изменился звездный узор в окне, - и потерял сознание.
   ........................................................................................
   Он пришел в себя почти сразу. Боль заглушила все чувства, не давая осознать окружающее. Анмай ожесточенно и молча боролся с ней. Через несколько минут она отступила, но он ещё какое-то время не двигался, - так приятно было снова учиться дышать, чувствовать, что боль исчезла, и что всё уже позади. Мир. Сеть приняла их.
   Наконец, он выпрямился, прежде всего взглянув на Хьютай. Она, подперев ладонями мокрые от слез щеки, смотрела в окно. Он улыбнулся ей и перевел взгляд.
   ........................................................................................
   Звезды. Множество звезд - немигающих и таких чистых, какими они бывают лишь в пустоте. Они собирались в рои, вытягивались нитями, - десятки и сотни тысяч звезд, голубых, белых, желтоватых и красных, колоссальные звездные облака, окружающие ядро спиральной галактики А-8376. Одна из них была совсем близко, - сине-серебряный диск, притемненный экраном. На переднем плане висел громадный пятнистый шар, зеленовато-серый, усыпанный множеством кратеров, - большая ледяная луна. Выше её...
   Сначала он принял это тоже за огромную луну, но затем понял. Он видел диск, - толстый блестящий, освещенный солнцем и развернутый в пол-оборота. Диск был небольшим, но изображение, - абсолютно четким, и его острые глаза замечали всё больше подробностей. Ещё не успев осознать их, он понял, что видит столицу и центр Сети файа - Энго.
   ........................................................................................
   Энго. Плоский зеркальный диск, в восемь раз тоньше своего диаметра, с почти плоской, закругленной кромкой, расчерченной множеством тончайших поперечных линий, - Анмай не сразу понял, что это раскаленные добела гребни охладителей. В центре диска возвышалось...
   Даже когда Энго заняла весь экран, он не смог осознать форму сооружения, - нечто столь сложное, что его глаза путались в бессчетном множестве деталей, отблесков, теней, огней, нитей, провалов и выступов. Анмай встряхнул волосами, зажмурился, и через несколько секунд вновь открыл глаза.
   На экране осталось лишь это колоссальное сооружение посреди безмерной металлической равнины. Оно медленно росло, пока, в свою очередь, не заняло всё поле зрения. Анмай пристально смотрел на него, - и вдруг, словно его ударили, понял. Он видел исполинское здание, уступчатое и стрельчатое, усыпанное блестками огней, здание, превосходящее по размерам планету, - надстройку, возведенную древними обитателями Энго, их горделивый замок.
   Диаметр Энго составлял двести тысяч миль, масса в тысячу сто раз превышала массу Эрайа, - чтобы построить её, энго разрушили почти все планетные тела своей системы. Сооружения подобного размера очень редки во Вселенной. За все семь миллиардов лет её разумной истории их было построено всего несколько сотен.
   Пара уютно уселась у экрана, изучая не-планету. Пока что "Укавэйре" не удалось добыть ничего особенного, - только общее описание Энго, - но и оно оказалось невероятно интересно.
   Полый диск Энго заполняли восемьдесят тысяч ярусов, плоских палуб, расходившихся концентрическими кольцами. Не-планета вращалась, и сила тяжести на её палубах изменялась от половины стандартной на самых верхних, ближайших к центру ярусах, до полутора возле наружного обода. Центральная планета, подвешенная внутри наружной оболочки, не участвовала в общем вращении. В центральной камере, где она размещалась, царила невесомость. Её стенки составляли различные промышленные и технические центры. А каждая кольцевая палуба представляла собой целый мир с материками и океанами, с небосводом высотой в мили. Их населяло около трехсот миллиардов файа. Впрочем, общая площадь жилых палуб Энго была так велика, что на каждого её обитателя приходились тысячи квадратных миль земли, большей частью отданной девственной природе.
   Построившая не-планету сверхраса Энго ушла из этой Вселенной полтора миллиарда лет назад. В оставленной ими громадине по-прежнему работали аннигиляционные реакторы, сияли искусственные небеса, текли реки, шли дожди и зеленела трава. Эволюция продолжала свой неспешный путь, создавая множество самых удивительных видов. Но прежде, чем она смогла произвести на свет новых разумных (такое случалось), пришли файа Сети. Энго сохранили в целости свою обитель в расчете именно на это. Пусть ожидание новых хозяев оказалось очень долгим, - но всё же, не напрасным.
   ..........................................................................................
   Среди прочего, "Укавэйра" получила доступ к интерактивной системе внутренних камер, и Анмай прикоснулся к весму. На экране замелькали быстро сменявшиеся виды внутренней структуры Энго. Он видел жилые палубы, - бесконечные равнины, разделенные горами-стенами, города, дороги, поля - и леса, леса до горизонта, которого, впрочем, здесь не было.
   Лишь малая часть ярусов Энго была освоена, - но и там взгляд Анмая чаще всего натыкался на заросли причудливых деревьев, сплетавшихся под светом яркого, но бессолнечного неба. Он видел множество селений, городов и просто отдельных зданий, видел их жителей, - их обычаи, дела и одежды были столь разнообразны, что он порой не мог поверить, что все они принадлежат к одной расе.
   Среди этих удивительных равнин повсюду высились колоссальные серебристые колонны, - несущие башни, они же вакуумированные шахты и туннели, соединяющие все ярусы Энго. По ним носились пассажирские и грузовые магнитопланы, по скорости не уступавшие космическим кораблям. Но всё же, чтобы пересечь от края до края весь диск не-планеты, нужно было не меньше пяти дней.
   На её палубах можно было создать любые условия, - температуру, погоду, режим дня и ночи, продолжительность суток, даже вид звездного неба. Но вряд ли среди всех придуманных обитателями Энго небес было столь удивительное, как небо её колоссальной центральной камеры, - полого цилиндра диаметром в сто тысяч миль и высотой в сорок. В его центре навеки застыла подвешенная в паутине гравитационных полей планета, - газовый гигант поперечником в двадцать тысяч миль. Он служил источником питательной массы для Сверх-Эвергета Энго.
   Впрочем, глядя на него Анмай забывал о размерах. Первое, за что цеплялся его взгляд в этом месте, - приплюснутый зеленовато-голубой шар планеты, расчерченный мутными темными полосами и пятнами. Вокруг него завис венец из восьми неподвижных искусственных плазменных солнц, освещавших этот невероятный мир. В другом они бы просто упали на планету, но здесь их держала управляемая гравитация.
   Они и колоссальная планета бессчетное число раз отражались в бездне двух параллельных зеркал, - днищ Энго, расчерченных острыми радиальными ребрами, - и множество этих отражений уходило в бездонную глубину зеркального нейтрида, словно в немыслимом калейдоскопе. Свет солнц был неяркий, похожий на лунный. В нём соединяющая два зеркальных неба серая полоса верхней палубы Энго казалась смутной и туманной, лишенной деталей, - лишь в телескоп можно было различить сплошной лес шпилей, ферм и зданий. Из зияющих жерл шахт на вершинах пронзающих атмосферу башен вырывались магнитопланы, превращаясь на недолгие часы полета в настоящие космические корабли.
   Анмай сам вдруг оказался на таком корабле, медленно огибающем центральную планету. Вскоре он увидел колоссальный шпиль, вонзавшийся в темное пятно на её полюсе, - к нему сходились острые, тысячемильной высоты гребни. Там, в основании этого остроребристного шпиля, скрывался единственный Сверх-Эвергет Энго. Шпиль непрерывно подавал в его аннигиляционную топку планетное вещество, - по сто тысяч тонн в секунду. Большая часть этой энергии уходила на то, чтобы сконцентрировать и вывести на охлаждающие ребра всё, что тратилось на освещение жилых ярусов.
   Не-планеты, подобно живым организмам, могли существовать лишь пока работали их основные системы. Если бы сложнейшая охладительная сеть Энго отказала, - её внутренности всего дней за десять превратились бы в огненный ад. Потом не находящее выхода тепло просто расплавило бы их. Энго и так светила, словно маленькая звезда, - но сохранение этой звезды требовало невероятных технических ухищрений. Если бы отключились погруженные в планетное ядро гравитаторы, - центральную планету разорвало бы тяготение окружающей её массы жилых палуб, её искусственные солнца врезались бы в верхние из них, она сама расползлась бы по всему центральному залу кипящей пеной, а потом залила бы всю Энго газо-жидким водородным потопом. А если...
   В общем, исход всех этих неполадок был бы похож на конец человека, вдруг переставшего дышать. Пока Анмай думал об этом, его "точка зрения" продолжала двигаться. Он уже видел кольцо колоссальных шахт, окружавших ребристый центральный шпиль. Нырнув в одну из них, корабль оказался в надстройке, - космическом порту Энго. Здесь его взгляд путался в лабиринте исполинских туннелей, рядах звездолетных доков, анфиладах многомильных залов. В глазах рябило от множества огней, отблесков, деталей, - окружении столь сложном, что всё тут казалось ему абстрактной цветовой мешаниной.
   Но именно надстройка была самым необычным местом Энго. Живое существо этого бы не заметило, но физика внутри неё была чуть-чуть подправлена, чтобы создавать разные невозможные вещи, - например, установки Эвергет, - и, продолжая своё путешествие, Анмай увидел бесчисленное множество звездолетов. Именно Энго поставляла Сети всю живую силу для колонизации новых миров, - по восемь миллиардов каждый год. Чтобы перевезти такое количество файа, нужны были армады кораблей. В этих доках их стояло больше двух тысяч, - почти треть всего флота Сети. Недавно здесь появились и первые строящиеся корабли, - после тысячелетней работы файа смогли, наконец, обойти запрет Тэйариин...
   Внезапный глубокий звук прервал его размышления, - "Укавэйра" желала говорить с ними, и Анмай вдавил кнопку браслета.
   - В чем дело? - спросил он. - Что случилось?
   - Переговоры окончены, - ответила машина. - Сеть согласна принять нашу помощь в войне с Мроо.
   Анмай не стал уточнять, в чем заключалась эта помощь, - это он уже знал. Правители Сети отнюдь не были глупцами: они понимали, что раз Мроо нашли и уничтожили все планеты Сети, скрываться от них в безднах Вселенной невозможно. Самые пугающие из теорий утверждали, что Мроо - не просто телепаты, они столь чувствительны, что любой разум, отличный от их собственного, создавал им невыносимые помехи, даже на другом краю Вселенной.
   Анмай уже начал считать, что это правда: Мроо не вели разведки в обычном смысле, но находили своих врагов безошибочно. Единственным шансом спастись было укрыться в неприступной крепости, - но Энго на эту роль не годилась, а потому всех её обитателей ждала судьба "Эрии", - досрочное переселение в Тийат. Попутно, "Укавэйра" хотела избавить младшие расы от опасности стать очередной мишенью для Игры, благо, смертельная угроза, исходящая от Мроо, не вызывала никаких сомнений. Это не слишком понравилось Сети, но все живущие файа, так или иначе, всё равно попали бы в Тийат, и потому желающих особо возражать не нашлось.
   - Похоже, они сами уже думали об этом, - сказал он.
   - Разумеется, - ответила "Укавэйра". - Мроо напали на все узлы Сети одновременно, - и только в четырех местах их нападение оказалось неудачным. Здесь они встретили не слишком мощный отпор, и отступили в безжизненную звездную систему РХ-49773, в девяти световых годах отсюда. Такое расстояние трудно считать безопасным. Им нужно время для наращивания сил и для разработки новых планов. Это время мы должны использовать.
   Анмай кивнул. Хотя от не-планет Сети Мроо везде были отброшены, их силы не были так велики, как могли бы, и он не сомневался, что это была всего лишь разведка боем. Сейчас они отступили, но подкрепление к ним пока не подошло. Основные их силы отвлекала война с Йэннимуром, - но то же самое относилось и к симайа, так что им всем приходилось рассчитывать лишь на себя.
   К счастью, "Укавэйра" уже установила контакт с интеллектронными системами Энго, и с помощью её гиперсканеров теперь легко могла отслеживать перемещения сил Мроо, по крайней мере, в этой галактике. В РХ-49773 она обнаружила не более пятидесяти матоидов, так что преимущество в силах сейчас было на её стороне: её флот насчитывал уже тридцать Защитников. Каждый из них под её управлением легко мог расправиться с тремя матоидами, и даже с пятью, - но уже без гарантии.
   На самом деле, очень многое тут зависело от возраста матоидов: среди старых можно было встретить более мощного, чем даже стомильная нейтридная звезда Сверх-Эвергета, а возраст гиперсканеры определить не могли, и даже массу, - весьма приближенно. Обычная же разведка тут ничем, увы, не могла помочь: забросить в РХ-49773 зонды труда не составляло, но Мроо, как оказалось, погрузились в газо-жидкие недра планеты-гиганта, надежно укрывшись от сканеров. Последовать же за ними зонды не могли. Планету окружали миллиарды Собирателей, поставлявших матоидам сырьё, - и, попутно, успешно истреблявших любую, даже отлично вооруженную мелочь. Посылать часть Защитников в РХ-49773, конечно, не имело смысла, - а атака всеми наличными силами неизбежно превращалась в рулетку с непредсказуемым исходом.
   - Каковы наши шансы, если мы сами нападем сейчас на Мроо? - спросил Анмай.
   - Наших сил, в принципе, вполне достаточно для упреждающего удара, - ответила "Укавэйра". - Вероятность неудачи мала, но крайне неприятна. Если мы потерпим поражение, наши шансы спасти Сеть исчезнут.
   - А каковы наши шансы, если Мроо нападут первыми?
   - Учитывая мощь Сверх-Эвергета Энго, шансы одолеть её такими силами ничтожны. Но Мроо могут прыгнуть точно на границу её не-пространственных экранов и оттуда нанести гравитационный удар, смертельно опасный для гигантских астроинженерных конструкций. На столь малой дистанции они могут прыгнуть точно в нужное место и успеть выстрелить, - это почти наверняка. Смогут ли они потом уйти, я не знаю. Сверх-Эвергет Энго выше классом, и Мроо сами уязвимы для гравитационного удара. На полное разрушение Энго у них не хватит мощности. В худшем случае слои несущих конструкций расколются, биосфера не-планеты погибнет. Из её населения уцелеет, быть может, сотая часть. Но, пока существуют Девять Миров Файау, развитие Сети будет идти так же быстро.
   - А если и они будут уничтожены?
   - Тогда все межзвездные корабли через несколько веков выйдут из строя, и Сеть прекратит своё существование навсегда.
   Анмай вздохнул. С его точки зрения это было невыносимо. А с точки зрения мироздания... в самом деле, что изменится, если Сеть файа исчезнет? Для Вселенной они не значили ничего. Она не только не ужаснется их гибели, но даже и не узнает о ней. Это равнодушие мироздания к своим обитателям порой приводило Вэру в безысходную ярость, - почему в нём всё, всё возможно? Почему нет закона сохранения жизни, если есть закон сохранения энергии? А впрочем, есть ли смысл в этих вопросах? Ведь во Вселенной нет ничего более равнодушного и бездушно-жестокого, чем породившая её некогда пустота.
   ..........................................................................................
   Анмай недовольно мотнул головой. Данные с Энго продолжали поступать непрерывно, и тщательный анализ предыдущей атаки показал, что старых матоидов в числе нападающих не было. Ситуация сложилась идеальная, и "Укавэйра", конечно, не хотела упускать удобный случай.
   - Атаку я начну немедленно, - сказала она. - Мроо наверняка засекли наше прибытие, и в любой миг могут либо перебросить подкрепления, либо отступить. О том, что Ир-Ими возле Амии уже под моим контролем, они пока не знают, и это преимущество я должна использовать.
   .............................................................................................
   Пара замерла в креслах, напряженно глядя на экран. Это было первое настоящее сражение этой войны, - не беспорядочная попытка отбиться от нападения, не захват оставшихся без управления Защитников, а хладнокровный, рассчитанный удар.
   - Сейчас, Вэру, - сказала "Укавэйра".
   Анмай привычно напрягся... но ничего не почувствовал: удар не-перехода был сильнейший, но произошел он за тысячу двести световых лет, и заметить его могли лишь гиперсканеры.
   Он напряженно смотрел на экран, чувствуя, как бешено бьется сердце. В этот раз даже полная гибель Защитников ничем им лично не грозила, но всё же... всё же...
   ...........................................................................................
   Ожидание продлилось лишь пятнадцать секунд. Когда экран вспыхнул, показав новорожденное солнце, Анмай понял, что они победили: передача шла с борта Ир-Ими. "Укавэйра" безупречно рассчитала атаку, и потерь они не понесли, - а вот от Мроо, на сей раз, ничего не осталось. Уверенные в своих силах, они допустили роковую ошибку: все их матоиды собрались в одном месте, погрузившись в недра планеты-гиганта РХ-49773/4. Это надежно укрыло их от сканеров, но от атаки всё же не спасло. Йалис-детекторы Энго смогли очень точно засечь место их выхода, а зонды "Укавэйры" завершили дело. Теперь вопрос был только в силе удара, - а проблем с этим не было. Конструкция древних Защитников Анмайа была продумана очень хорошо: они могли аннигилировать всю топливную массу, переведя её в энергию Йалис-ядра, - и сохранить половину её даже после не-пространственного прыжка. Для не-перехода расстояние от Амии до РХ-49773 было ничтожно, точность прыжка, - очень велика, так что начавшись, атака сразу и закончилась. Тридцать Защитников вложили всю энергию в один внезапный, мгновенный удар. Превратив квадриллионы тонн массы в гравитоны, они создали вокруг РХ-49773/4 чудовищный всплеск тяготения, буквально смяв её, - и ответного удара не последовало.
   Всё остальное заняло немногие секунды, - громадный, буро-лиловый шар планеты вдруг покраснел, словно облитый кровью, - всплеск гравитации был столь силен, что создал красное смещение, - и стал сжиматься, пока не вспыхнул ослепительно-белым солнцем Новой. Сокрушительная волна термоядерной детонации в первое же мгновение уничтожила попавшие в ловушку матоиды Мроо. Гравитационный всплеск сорвал породивших его Защитников с точек их выхода, швырнув их в горнило ими же разожженного костра. Сейчас они маневрировали, чтобы, пронесясь сквозь внешние слои плазменного ада, до отказа заполнить свои накопители массы, а потом навсегда исчезнуть в звездной бездне.
   - Теперь, - сказала Хьютай, - у нас есть время подготовиться к настоящей войне.
   ...........................................................................................
   Пятнадцать дней спустя Анмай стоял перед экраном, глядя на технологическое чудо: верфи "Укавэйры". Она построила их на основе верфей Энго, но корабли на них строились не файские: он видел множество шестимильных зеркальных овалов, непохожих на острогранные пирамиды Анмайа. Они быстро росли, питаясь потоками плазмы из Сверх-Эвергета Энго, и уже очень скоро постройка армады этих автоматических транспортов завершится. Их было 2049, - по числу уничтоженных Мроо планет Сети. Но эти корабли не возьмут на борт ни одного живого существа. Когда закончится загрузка матриц, они вывезут из Энго всю её культуру, все возможности её развития... все её души, которым стоит жить.
   ........................................................................................
   Глядя на бесконечные ряды растущих громадин, Анмай задумался. Он знал, что эвакуация, - самая малая и простая часть плана. Срок его исполнения уже был близок, но никакой уверенности в том, что всё получится, не было.
   Он коснулся кнопки весма и мысленно спросил, сколько осталось до завершения строительства эскадры, - загрузка матриц на борт шла параллельно с ним.
   - Примерно шесть часов, - ответила "Укавэйра". - Тогда же корабли стартуют. Ждать нельзя. Мроо не глупы. Они знают, что самый верный способ выжить в космической войне, - это нарастить силы, и каждый час ожидания осложняет их задачу. Сейчас мы ещё уверены в успехе, - во всяком случае, больше, чем в успехе обороны Эрайа.
   Анмай кивнул. В том районе также появились Мроо, а план обороны Эрайа был весьма прост в своей основе: если сил её защитной сети не хватит, на помощь придут остальные Ир-Ими, поставив Мроо между молотом и наковальней. Даже он не знал, в каких безднах Вселенной сейчас таятся их Защитники. Двадцать два возле Эрайа, а остальные... Все они в сотни тысяч раз превосходили по мощи разгромленную Мроо эскадру Сети, - но вот хватит ли этого? Вполне возможно, что нет...
   Он невольно вздрогнул, - сзади щелкнула дверь, и в комнату быстро вошла Хьютай. Заметив темный силуэт любимого у окна, она усмехнулась.
   - Ты совсем зачахнешь здесь.
   - Откуда ты такая веселая?
   - Из душа. Знаешь, пятки помыла, и вообще...
   - И не было скучно - самой мыть?
   Хьютай фыркнула.
   - Может, надо было помыть заодно и твои?
   Анмай усмехнулся, по одной подгибая свои босые ноги и глядя на них через плечо.
   - Знаешь, я совсем не против.
   - Ой, ой, лень какая. Обойдешься.
   - И тебе понравится парень с грязными пятками?
   - Знаешь, пятки, - совсем не главное в парне.
   - А что?
   Хьютай задумчиво осмотрела его.
   - Не знаю. Может быть, уши?
   - Уши? Даже не глаза? Почему?
   - За них таскать удобно.
   - А по ж...?
   Хьютай быстро повернулась к нему поименованной частью тела.
   - Попробуй, если не жалко...
   - Себя? Нет, спасибо.
   - Испугался?
   - Не, мне красоту жалко.
   - А в других местах красоты не видать, да?
   - А мне других мест не видно.
   Хьютай со смехом повернулась к нему.
   - А теперь?
   - А теперь всего слишком много. Я теряюсь...
   - Не знаешь, с чего начать?..
   Анмай смущенно опустил глаза.
   - Хью, у меня настроения сейчас нет. Серьёзно. Слишком плохо складывается всё...
   Несколько секунд Хьютай молчала, растерянно переводя взгляд с его лица на экран и обратно. Затем она прикоснулась к весму, и, не глядя, плюхнулась в развернувшуюся силовую подушку. Ещё одно прикосновение к браслету, - и окно вышло из стены, склоняясь над ней на гибкой псевдоножке. Анмай вздрогнул. Хотя он и знал, что находится внутри живого существа, такие выверты казалось бы незыблемой обстановки изрядно его раздражали. Перехватив его взгляд, Хьютай взмахнула рукой.
   - Ложись рядом. Мы посмотрим на Энго, и подумаем, что ещё можно сделать до отлета...
   Анмай подчинился. Он знал, что Хьютай, как и полагается женщине его народа, скрывает эмоции гораздо лучше его. Но он всё же почувствовал её подавленное и скрытое за показным весельем напряжение, - опасно близкое к взрыву. Сам он не хотел делать страдания и мучительные размышления своей профессией. К счастью, именно для таких случаев его народ создал Аюттхайа, - своеобразную дисциплину ума, систему управления сознанием. Она позволяла думать лишь о том, что необходимо, и давалась гораздо труднее, чем любое физическое обучение, но в дни своей юности Анмай неплохо овладел ей.
   Насколько он знал, у людей и иных разумных рас ничего подобного не было, - словно они не понимали, что не только тело, но и ум требует тщательной тренировки. Был ли его народ обязан ей своим величием? Вряд ли. Но Аюттхайа была очень полезна для рабочих, помогая концентрироваться на самых скучных и бесконечных делах, для воинов, помогая им не теряться и не чувствовать страха, - полезна для всех и в любом деле, даже если нужно принять, как неизбежность, исход в не-реальность своего народа. Анмай знал, что из файа Сети Аюттхайа владели лишь Мечтатели и Пилоты, - да и то только те, кто летал между звезд. А остальные...
   Вначале он считал, что им просто лень заниматься этим долгим и порой до бешенства скучным обучением. Увы, всё оказалось и проще, и хуже, - файа Сети, в большинстве, были слишком глупы даже для того, чтобы видеть управляемые, подвластные сознанию, почти неотличимые от реальности сны, а не случайные, какие бывают даже у животных. Но разве в Файау, не говоря уж об Уарке, Аюттхайа была более распространена?..
   Эта мысль вернула Вэру к реальности. Единственное, что он теперь мог, - узнать как можно больше о файа Сети, сохранить их хотя бы в памяти... даже сознавая, что это совершенно бессмысленно.
   ........................................................................................
   Устроившись поудобнее, он прикоснулся к весму. Экран вернулся в стену, но затем все стены стали экранами. Пара повисла в звездной пустоте. Хьютай застыла, прижав правую руку к браслету.
   Из невероятной глубины экранов на них устремилось изображение. Они неслись над бесконечными равнинами Энго, миновали множество селений и городов, - бесформенно-кирпичных, каменно-плоских, застроенных белыми башнями. Мелькали бесчисленные фигурки файа, - то в разнообразных, до ряби в глазах, одеждах, то обнаженные.
   Все они говорили на одном языке, но на этом их сходство и кончалось. Некоторые файа, по мере сил, имитировали образ жизни рутенцев, другие, - иных разумных рас, как подвластных Сети, так и известных им только из записей предков. Везде в глаза паре бросалось множество молодежи, - настоящей молодежи, - и детей. В Энго не было никаких запретов на деторождение, - начавшийся три тысячи лет назад демографический взрыв продолжался до сих пор, ничуть не уменьшаясь в силе. Всего через пару тысяч лет файа заселили бы всю не-планету, - но даже сейчас большая часть их молодежи улетала в иные миры. В Энго оставались лишь те, кому здесь нравилось. А после смерти их тел их матрицы отсылались в Тийат, - интеллектронный мир, другую не-планету, даже отдаленно не похожую на Энго...
   Анмай опустил глаза, поняв, что вновь слишком отвлекся. Внизу проплывали огромные, сказочно красивые сады с множеством разбросанных по ним зданий. Всё это окружали старомодные, громоздкие крепостные стены.
   Он усмехнулся, заметив множество стройных фигурок между деревьев и на берегах озер. Это странное поселение называлось Золотыми Садами. Но если те, товийские, были названы так лишь в издевку, то эти вполне подходили к названию. Эти огромные храмы красоты впервые создали ещё золотые айа. Воплощая древние мечтания о рае, они были главной святыней его народа, и традиция создавать их была самой главной. Такие сады были даже в Фамайа, и его предки происходили из них...
   Здесь, как и встарь, собирались, - и разводились, - лучшие, самые красивые файа. В Садах не применяли никакой генной инженерии, - лишь старинное скрещивание и отбор. Но за тысячи лет даже столь примитивные методы, - как и раньше, - давали результат. Все обитатели Садов были поразительно красивы, уступая лишь золотым айа. Собственно, те изначально и создали их именно для развития чисто физической красоты, но результаты оказались, как это часто бывает с вмешательством в наследственность, неожиданными. Вся каста Мечтателей вышла из касты, предназначенной в начале лишь для чувственной любви. Постепенно они перестроили всю Сеть, по сути, создав её заново. Но все их усилия, в конечном счете, оказались напрасны. Можно вывести расу прекрасных и даже расу гениев, но нельзя превзойти тех, кто начал восхождение на миллиарды лет раньше. И нельзя уцелеть, если Древние объявляли войну. Какие бы усилия ни прилагались, чтобы одолеть Мроо, они неизменно брали своё.
   Но даже это правило, наверное, имело свои исключения.
   ........................................................................................
   Анмай встряхнул волосами. С ним часто случалось такое, - увидев что-то удивительное, он мгновенно задумывался, сплетая цепи ассоциаций так, что порой не мог даже толком вспомнить, что же он видел, - лишь свои мысли. Теперь, когда он час за часом смотрел на мелькание зданий, лесов, машин и лиц, его мысли вновь начали разбегаться, умножаясь почти бесконтрольно.
   Все файа Энго жили в открытом, почти бесконечно разнообразном мире, - но, большей частью, они лишь перебирали придуманные для них развлечения, не желая обучаться и работать. Злыми их нельзя было назвать. Добрыми тоже. Они никогда не совершали преступлений, - но никогда и не мешали им. Игра, сати, отношения с Йэннимуром, даже война с Мроо, - всё это для большинства файа было лишь парой строчек в новостях. Они не стремились ни к чему духовному. Их творческий дух проявлялся лишь в поисках новых наслаждений. Но за порогом смерти, там, где остальных поглощал вечный мрак, их сознания обретали новую жизнь, ничем не похожую на старую. Впрочем, об этом всем ещё живущим оставалось лишь гадать.
   ........................................................................................
   Наконец, бесконечное разнообразие, и, в то же время, похожесть открывшихся ему картин утомили Вэру. Почти бессознательно он прикоснулся к браслету. Энго исчезла. В разверзшейся перед ним звездной бездне медленно росло последнее пристанище бессчетных душ файа, - не-планета Тийат, тоже огромная, хотя и не столь большая, как Энго. Её форму было почти невозможно осознать, - головоломное сплетение, узел замкнутых на себя мебиусовых плоскостей, столь сложный, что при первом же взгляде на него сознание начинало тревожно вибрировать.
   В самых общих чертах Тийат походила на исполинского зеркального ежа. Между раскаленных добела концов её причудливо скрученных петель сгущался непроглядный мрак. Никто не знал, как Тийат выглядит изнутри, - она ничем не походила на Энго. Построенная пять миллиардов лет назад, она всё же смогла установить контакт с Сетью, и даже согласилась принимать её души. Правда, файа не были уверены в мотивах её древних неведомых строителей. Как это обычно бывает с интеллектронными системами, Тийат ушла очень далеко за пределы понимания живущих. Файа Сети каждый год посылали туда пятьсот миллионов матриц, ничего в сущности, не зная, о том, что их там ожидает. Конечно, они могли общаться с Перешедшими, однако вовсе не были уверены, что они существуют в Тийат на самом деле. Как и не были уверены в том, что они НЕ существуют. Или что существуют частично, - чтобы осознать, в какой степени сохранились их личности, нужен был интеллект, равный коллективному интеллекту не-планеты, а таких под рукой не нашлось.
   Но, чем бы ни была Тийат, - она стала их бессмертием, их надеждой на вечную жизнь. Пусть никто не знал, что его ждет, когда придет срок расстаться с телом, - но Тийат, её сверхинтеллект, стали мечтой и богом расы файа, - богом слишком непонятным, чтобы влиять на неё хоть сколь-нибудь заметно.
   Чем бы ни занимался её безмерно огромный коллективный разум, - внешне это не проявлялось никак. Тийат не интересовалась окружающей её Вселенной. Живые файа, пытавшиеся понять её, напоминали муравьев, ползающих по экрану компьютера. "Укавэйра", чья разумная сущность была ближе к сущности Тийат, наконец, заключила, что не-планета погружалась в себя: она полностью ушла в свой выдуманный мир, бесконечно более сложный, чем реальный. Для живого существа это было бы безумием, - если отвернуться от мира, он не исчезает. Для не-планет, с их многослойным сознанием и многослойными же автономными функциями это значило нечто иное: они не бежали от Реальности, а просто поднимались над ней, и, когда Хьютай перешла к последней, третьей не-планете Сети, Анмай решил оставить загадку Тийат на потом.
   Девять Миров были колыбелью Союза Файау, - цивилизации, в конечном счете покинувшей эту Вселенную, чтобы строить собственную. Но, уходя, файа не разрушили свою родину, и даже не отключили основные механизмы. Так поступали многие сверхрасы. И три тысячи лет назад в мир, где Анмай провел два самых счастливых месяца своей жизни, пришли новые хозяева...
   Девять Миров стали совсем не такими, как он помнил, но что-то от их духа осталось. Из всех миров Файау Сеть заселила их первыми, ещё до открытия Линзы и миров Эрайа, до того, как началась кровавая Игра. То ли из-за этого, то ли из-за огромного отдаления от основной части Сети, их развитие пошло своим путем.
   Сеть в основном развивалась и росла вокруг Энго, в галактическом ядре А-8376. Девять Миров находились в центре бывшего Союза Файау, их отделяло от Энго триста миллионов световых лет. Сеть хотела заселить и другие не-планеты Файау, но симайа поселились в них, начиная с великой  Р`Лайх, ещё до Исхода Файау. Обычные же её планеты, когда-то заселенные, а потом оставленные файа, мало подходили Сети, либо из-за огромного удаления, - они были разбросаны по всей Вселенной, либо из-за слишком близкого соседства с симайа...
   Как бы то ни было, Девятка уже изначально отличалась от других миров Сети. В начале она была очень похожа на них, - пока не стала прибежищем тех, кого не устраивала бездушная жестокость Игр. Там жили только файа, и было запрещено сати. Несколько лет назад Девять Миров официально отделились от Сети, но продолжали поддерживать с ней связь. В сущности, если Эрайа и другие миры Игр стали заповедниками для убийц, то Девятка стала заповедником идеалистов, - сторонников идей Файау. Таких набралось шестьдесят миллиардов, - почти столько же населяло Девять Миров во времена Союза. И дети в нем тоже составляли около пятой части...
   Файау не смогла создать содружество разумных рас, но уживалась с ними мирно, - по крайней мере, после Великой Очистки. Современная Девятка вообще не имела колоний, а своих кораблей у неё было не больше тысячи. Два исполинских, размером с планету, Сверх-Эвергета делали её самой большой силой в Сети, но Девять Миров не пытались помешать Играм, они лишь спорили...
   Анмай печально вздохнул. На экране, в облаках звезд, висели восемь соединенных кольцом планет, - пять серо-цилиндрических, две свинцово-многоугольных, сине-золотой шар, и между ними, - единственный настоящий мир, мир, где он впервые открыл глаза, заново родившись в будущем... вырвавшись из жизни, которая ему самому теперь казалась сном. В этом мире у них с Хьютай был дом, - единственный настоящий их дом за всю их жизнь. Глядя на Девятку, он всякий раз мечтал вернуться туда. Однако, Девятка, её жизнь, слишком изменилась за десять тысяч лет... не только внешне. Её обитатели стали совсем другими... пусть даже они старались следовать его идеалу.
   Но были ещё симайа, а его путь, в конечном счете, уходил в пустоту.
   ........................................................................................
   Анмай в последний раз взглянул на Девятку. Его взгляд задержался на полупрозрачном сетчатом многоугольнике её Верфей, - полумертвом и почти пустом. Скоро он был должен ожить, - оба Сверх-Эвергета медленно изменяли физику, постепенно и незаметно размывая созданный Тэйариин барьер. Очень скоро Верфи вновь заполнят растущие звездолеты, - звездолеты Файау, подобные "Укавэйре", куда более совершенные и мощные, чем звездолеты Анмайа. Файа собирали силы, готовясь к прорыву во Вселенную, - свои корабли готовились выпускать Энго, Файау, даже Тийат, у которой разведчики "Укавэйры" тоже зафиксировали соответствующие изменения физики. Неизбежно следующий из этого распад Сети никого не пугал. Всё её обитатели были преисполнены оптимизма и смотрели в будущее с любопытством, но без страха... пока не пришли Мроо.
   Он встряхнул волосами, вновь поняв, что отвлекся. Девятка исчезла. Пока Хьютай выбирала, что смотреть дальше, он думал об их общей судьбе.
   Флот Энго уже покинул её, прибыв к Тийат, но вывезти всех он не смог бы, да это и не имело бы смысла. Тийат принимала лишь матрицы, и всего за несколько дней Энго опустела. Тела файа были сожжены в приемниках её плазмопроводной сети, их матрицы погружены на строившиеся корабли "Укавэйры". Очень скоро все они воскреснут в искусственных, бесконечно более многообразных, чем реальные, мирах Тийат, - воскреснут, навеки изгнанные из реального мира. Избавленные от угроз настоящей Вселенной, файа станут свободны... но станут ли они счастливы? Не начнут ли они скучать, как о потерянном рае, о своей удивительной родине, - уже уничтоженной, и именно поэтому обретшей вечную жизнь?
   Анмай задумался. Если ему повезет, - он никогда об этом не узнает.
   ........................................................................................
   Вспомнив, что время почти вышло, он спрыгнул с подушки и потянулся. Долго сидеть неподвижно он никогда не мог. Хьютай тоже поднялась, погасив подушку. Она молча смотрела на него.
   - Флот готов к отлету, - начала "Укавэйра". - Я начинаю зарядку накопителей, и, через полчаса...
   Вдруг её голос смолк и Анмай ощутил смертельный холод, - ничтожную, рассеявшуюся часть разрушительной энергии не-перехода, пробившуюся сквозь щиты.
   На сей раз, Мроо ударили первыми.
   ........................................................................................
   Он приготовился к смерти, но она не приняла его. Через какие-то секунды загорелся экран, - в режиме гиперсканера и мультипланара, в котором "Укавэйра" показывала им космические сражения. На самом деле, разумеется, там было очень мало такого, что мог видеть глаз.
   Мроо нанесли удар внезапно, без малейшего предупреждения. На сей раз, они бросили в бой несколько сотен матоидов, собравшихся так далеко, что гиперсканеры Энго не могли их заметить. Её Сверх-Эвергет погасил отдачу их не-переходов, но сдержать настоящую атаку он уже не смог, её мощность была слишком велика. Анмай видел вспышки не-пространственных взрывов, с быстротой молнии пробивавшихся всё глубже, - пока защита Энго, смявшись, не рухнула окончательно, и удар не сокрушил управляющие эффекторы её Сверх-Эвергета. Когда магнитные монополи в Йалис-ядре, снабжавшем энергией всю Энго, слились, обращаясь в излучение, полыхнул последний, но самый мощный взрыв.
   ........................................................................................
   Теперь Анмай увидел центральную камеру Энго. В основании питающей башни, - там, где стоял Сверх-Эвергет, - вдруг вспыхнуло ослепительное солнце. Его свет, отраженный нейтридной крышей, вернулся обратно, отражаясь вновь и вновь, - одно адское солнце разгоралось и одновременно вспыхивало множество его собратьев. Их испепеляющий свет обращал в пар всё, к чему прикасался, - поверхность центральной планеты, взорвавшись, тоже засияла, как солнце, промышленная палуба вспыхнула сплошным плазменным полем. Затем всё расплылось в нестерпимой белизне и исчезло, - не-планета Энго не существовала более. То, что делало её единым организмом, обратилось в свет.
   ............................................................................................
   "Укавэйра" ответила мгновенно: все 2049 её кораблей прямо со стапелей ушли в не-пространство, устремившись к силам Мроо. Вторичные взрывы их не-переходов, когда гамма-лучи тоже испаряли стены и машины, полностью разрушили Верфи Энго. Разлетавшиеся лептокварки, прежде чем исчезнуть в огне аннигиляции, делали физику недейственной. Частицы и атомы, утратив сцепление друг с другом, становились подобны нейтрино. Сверхсложные машины и несокрушимые нейтридные стены превращались в ионизированную атомарную пыль, - но это ничего уже не значило...
   ...........................................................................................
   Почти в тот же миг убийц постигло возмездие: кроме превращенных в автоматические крейсеры транспортов, "Укавэйра" бросила в бой полсотни Защитников, - всё, что она и файа Сети смогли найти и восстановить за эти две недели. Это был классический "удар мертвой руки": Энго было уже не спасти, а транспорты "Укавэйры" несли и прекрасное вооружение. Вместе с Защитниками они обрушились на не ожидавших такой атаки Мроо, и в один миг уничтожили их. Теперь Анмай понимал, почему до сих пор жив. Он видел ослепительно-белое пламя, вспыхнувшее на месте бесконечных рядов шестимильных эллипсоидов, - видел только миг, пока оно не испарило камеры.
   Затем на экране появилась сама дисковидная масса Энго. Теперь её и "Укавэйру" разделяло всего полмиллиона миль и не-планета заполняла полнеба, но лишь через три секунды свет взрыва достиг корабля. Вначале надстройка словно размазалась, но затем обрела прежний вид. Прошло ещё несколько бесконечных секунд, - и на ней стали разгораться тысячи ярких сине-белых огней. Излучение, по мощности равное взрыву Новой, пробивало путь наружу, испаряя мили металла и машин.
   Анмай ощутил, как в груди, слева, сжимается ледяной комок. По коже прошла волна озноба, он невольно напряг мышцы, но не двинулся. Он понимал, что появись Мроо тут лишь минутой раньше, - они прихлопнули бы "Укавэйру", и весь её флот, и его вместе с ней. А теперь...
   Светлые точки на надстройке Энго быстро разгорались, превращаясь в россыпь крохотных солнц. Из этих сияющих брешей вырывались синеватые струи плазмы, похожие на лучи, - словно внутри зажгли ослепительно яркий свет. Они быстро росли, струились, вытягиваясь в пустоту, и множились, становясь ещё ярче. Наконец, вся надстройка превратилась в кустообразную тучу сизого пламени.
   Когда расходящиеся лучи достигли "Укавэйры", та качнулась и попятилась, содрогаясь в струях плазмы, разлетавшихся с огромной скоростью. Анмай почувствовал, что теряет вес, - отраженный силовыми экранами напор раскаленной материи всё быстрее сносил корабль. Сейчас снаружи уже бушевал огненный ад, - лишь ничтожная часть его энергии была доступна восприятию живых существ. Приборы "Укавэйры" показали наружную температуру в четыре миллиона градусов и такой поток рентгеновского излучения, какой в природе встречается лишь при вспышках Новых.
   Но её сверхпроводящая нейтридная броня отражала все падающие на неё лучи, вплоть до гамма-излучения, а силовое поле отбрасывало все частицы, обладавшие массой покоя. В результате, перед кораблем возник слой сжатой, раскаленной плазмы, - сквозь него, несмотря на все ухищрения, Энго была видна, словно в тумане.
   Притемненное фильтрами испепеляющее пламя казалось холодным и неподвижно-застывшим, оно лишь едва заметно переливалось, словно северное сияние. Тем не менее, Анмай сумел разглядеть, что сама Энго ещё цела, - он видел зеркальную дисковидную равнину, на которой горело ослепительное солнце взрыва. Судя по предварительным расчетам, даже сверхмощный поток излучения лишь через несколько дней сможет пробиться сквозь огромную массу вещества жилых палуб и испарить его...
   ........................................................................................
   "Укавэйра" развернулась кормой к разгоравшемуся звездному костру и стала поглощать массу. Сила тяжести в каюте возросла почти вдвое, и паре пришлось лечь на силовую подушку. В окне-экране над ними сиял неподвижно-застывший взрыв Энго. Теперь это был лишь мертвый физический процесс, дальнейшее развитие которого было совсем легко рассчитать. Через восемь дней вся масса Энго превратится в ионизированный газ. Через месяц новорожденное солнце погаснет, превратившись в аномальную планетарную туманность. А через несколько тысяч лет и она рассеется. И в системе Энго не останется никаких следов того, что она полтора миллиарда лет служила прибежищем разума.
   ........................................................................................
   Вздохнув, Анмай перешел к докладам из других мест этой чудовищной битвы, - Мроо, как обычно, напали на все три не-планеты одновременно.
   Среди незнакомых звезд зависла бело-игольчато-черная масса Тийат. Её интеллектронная мощь неизмеримо превосходила интеллектронную мощь "Укавэйры", так что колоссальный, погруженный в себя разум на самом деле неплохо подготовился к нападению. Когда вокруг неё из не-пространства вышли тысячи матоидов Мроо, Тийат не стала сражаться, - их мощь была несравнима с мощностью её единственного Сверх-Эвергета. Вместо этого она решила бежать.
   Никто не видел, что произошло там на самом деле. Гиперсканеры засекли лишь экспоненциальный рост числа квантовых состояний, - невероятную аномалию, в которой пространство-время утратило все определимые свойства. Почти в тот же миг она схлопнулась, и Тийат просто... исчезла. Восемьсот стандартных планетных масс выпали из мироздания, не оставив никакого следа.
   Анмай обалдело замер. Что это было? Какая-то немыслимая разновидность не-перехода? Или же Тийат открыла себе путь в другую Реальность?
   Он понимал, что уже никогда это не узнает.
   ...........................................................................................
   Переводя дух, он откинулся в сплетение силовых линий, - даже сидеть при двойной перегрузке совсем не просто. Её порождало силовое поле "Укавэйры", - раскрывшись широкой воронкой, оно работало, как парус. Пользуясь случаем, она пополняла запас массы, поглощая плазму Энго, которой было уже всё равно...
   Вэру яростно встряхнул волосами. Да, Сеть файа уже уничтожена, но осталась ещё Девятка, - его Девять Миров. На ничтожное мгновение его осенила надежда, что они, - самое лучшее, что было у Сети, - смогли устоять, хотя он и знал, что это невозможно: Мроо готовились к этой атаке слишком долго. Пока он ничего не знал о битве за Девятку... но она уже завершилась. Он не знал о её исходе всего лишь потому, что не мог видеть всё одновременно. К тому же, он просто боялся это знать. Но его любопытство, как обычно, вновь одолело страх.
   ........................................................................................
   Мроо напали на Девятку в тот же миг, в какой напали на Тийат и на Энго. Тысячи матоидов, вырвавшись из не-пространства, вспыхнули вокруг неё мгновенными солнцами. "Укавэйра" спроектировала и построила оба её Сверх-Эвергета, и отлично знала их возможности, - даже такая орда Мроо не смогла бы сокрушить возведенных ей стражей. Но Мроо были слишком стары, и знали слишком много. Они нанесли очень сложный удар Йалис, изменяя физику сразу по множеству параметров. Оба Сверх-Эвергета Девятки автоматически ответили на удар, - так как он был многофакторным, им пришлось отвечать на том же множестве уровней. Обе внешне бессмысленных противоборствующих физики проникали друг в друга и сливались, подобно компонентам бинарного газа, порождая третью физику, - физику Мроо.
   Даже если Девятка поняла, что нападение Мроо должно обратить её сопротивление против неё же, она уже ничего не могла сделать, - игнорируя любой из сотен факторов удара, она обрекала себя на мгновенное уничтожение. Никаких шансов выжить у неё не было. И тогда Девять Миров нанесли последний, завершающий удар. Он был не мгновенным, но таким мощным, что в несколько секунд сжег весь топливный запас защитных станций, превратив их в бесполезные глыбы металла.
   Сам по себе, он не был опасен для Мроо, - мгновенно уничтожив всё живое, Девятка создавала ИХ физику. А вот мощность, с которой она создавалась, была огромна, - два Сверх-Эвергета Девятки ежесекундно превращали в лептокварки по пятьдесят триллионов тонн массы, превосходя все усилия нападавших. Общий выброс энергии был уже сравним с мощностью машин Кунха. И они его заметили.
   ........................................................................................
   Издревле восемь созданных Тэйариин машин Кунха пресекали все попытки изменить физику доверенной им части Вселенной, - как извне, так и изнутри. Иногда эти попытки становились успешными, - и порождали сверхрасы, но это было предусмотрено. А вот Мроо не были предусмотрены никем. Никто уже не знал, кто открыл им путь в эту Вселенную. Но с тех пор они появлялись в ней вновь и вновь. Последнее вторжение началось всего пять тысяч лет назад, - но быстро размножавшиеся, самосовершенствующиеся Мроо уже стали самой большой угрозой для Кунха. Никто не знал их конечной цели, но она включала в себя полное изменение физики этой Вселенной.
   Машины Кунха защищали доверенную им Реальность без всякой жалости. Они уничтожали колонии Мроо, едва успев заметить их. Мгновенный всплеск чуждой физики остался бы вне их внимания, но столь длительный выброс был ощутим даже на самых дальних пределах Вселенной. Тэйариин нанесли контрудар, и Мроо слишком поздно поняли, что сражаются не с файа, а с Первыми.
   ........................................................................................
   Никто не видел деталей этой битвы, - Защитники сожгли свою топливную массу и были уничтожены Мроо прежде, чем энергетический поток, порожденный столкновением физик, достиг их. Лишь сверхчувствительные гиперсканеры "Укавэйры", способные уловить ничтожно малые колебания скалярного поля, могли следить за ней. Все во Вселенной, кто обладал такими приборами, - как в Местной Зоне Кунха, так и за её пределами, - сейчас тоже следили за сражением, включая, вне всяких сомнений, и симайа.
   .......................................................................................
   Уничтожив Защитников, Мроо решили, насколько возможно, скрыть свою физику, но атака машин Кунха продолжалась, - способности Последней Формы к самым невероятным метаморфозам были известны всем.
   Какое-то время орда Мроо ещё сопротивлялась нападению безмерно превосходящего противника. В войне физик победу приносит не грубая мощность изменений, но их концентрация, - а она падает пропорционально квадрату расстояния. Хотя машины Кунха питала почти безгранично мощная энергия, - её им поставляли соединившие аннигилирующие Вселенные Ворота, - она размазывалась по световым годам пустоты без всякого толку.
   Сейчас с Мроо сражалась лишь одна, ближайшая из машин Кунха, - удаленная на одиннадцать миллиардов световых лет. Она могла призвать на помощь собратьев, - почти в тот же миг, - но это ничего бы ей не дало. Они находились ещё дальше, и даже их совместные усилия напоминали бы попытки раздавить орех подушкой.
   Но машины Кунха могли изменять метрику, а матоиды Мроо - нет. Гиперсканеры "Укавэйры" засекли рост размерности пространства, - небольшой, он выражался в дробных величинах... но был, тем не менее, смертоносен. Такой удар Мроо нечем было отразить. Ещё через миг их не стало.
   ........................................................................................
   Рост размерности пространства вел к ослаблению всех взаимодействий. Девять Миров Файау не взорвались. Они просто распались, превратились в ионизированную пыль, и та со временем сгустится в несколько новых планет. Но это будут уже совершенно другие миры...
   ........................................................................................
   Анмай тупо смотрел на экран, сейчас ставший экраном гиперсканера. Многоцветные переливы, отражавшие сложнейшие изменения физики, вдруг обрушились в себя, схлопнулись почти в точку, - и, словно вывернувшись наизнанку, взорвались слепящей чернотой, - цветом распада и смерти. Анмай знал, что означал этот цвет. Не-Йалис, суровое торжество неизменных законов. Он залил весь экран, и там не осталось никаких других оттенков.
   - Вот так вот надо умирать, - сказала Хьютай. - Чтобы эти твари до самого конца боялись.
   ........................................................................................
   Несколько минут в каюте царила тишина. Лишь на экране мерцали вихри обтекавшей силовой щит плазмы, да ускорение вжимало пару в подушку. Новостей о битве больше не было. История Сети закончилась.
   ........................................................................................
   - Что нам делать дальше? - наконец растерянно спросил Анмай. Он успел забыть, как мог драться его народ, - и напоминание оказалось мучительным, вызывая в душе острый стыд. Пусть Девять Миров и не мешали кровавой Игре, - но своей гибелью они искупили всё...
   - Пока - ждать конца заправки, - ответила "Укавэйра". - Война окончена. История файа - ещё нет. Во времена Файау любой из её кораблей мог свободно покинуть её, и даже присоединиться к другой расе. Так не делали лишь потому, что вокруг Файау не было рас с равным уровнем развития. Старшим расам мы неинтересны, младшие, - неинтересны нам. Больше полутора тысяч кораблей Файау прыгнули в будущее, и сейчас плывут в него, - вне времени, и вне чьей-либо досягаемости. За её пределы ушло ещё больше. Если учесть ещё и их, то наберется больше семи тысяч. Пока вернулся лишь один, но неизбежно вернутся и другие. Цивилизации файа будут возникать вновь и вновь, - и не факт, что они сами не займутся созданием высших рас. Один такой пример нам известен, - симайа. Да, созданные всей Файау, - но кто сказал, что это обязательно, и что кто-то из Потерянных не создаст лучшую расу?
   - Тут - всё возможно, - согласилась Хьютай. - Вселенная большая. И создание новых рас, - не самый плохой вариант по сравнению с Игрой в Завоевание, скажем. А ведь мы знаем, что многие файа бежали именно для этого!
   - Это значит, что Йэннимур может быть не одинок, и мы можем найти младших братьев симайа? - с интересом спросил Вэру.
   - Возможно, но ещё не сейчас, - ответила "Укавэйра". - Технология Трансформы биологического существа в бозонно-плазменное очень сложна, её создали через двести лет после нашего отлёта в будущее. К тому же, симайа получили всё недвижимое имущество Файау, - хотя её корабли в основном и ушли, - ВСЕ библиотеки, и постоянную помощь от Файау и Мэйат. Появления новых Культур с Йалис-звездолетами это не исключает, разумеется. Пусть они будут не так развиты, зато их может быть МНОГО.
   - А Сеть? - вновь спросила Хьютай. - Мы знаем, что больше двух тысяч её звездолетов уцелели, - они ушли в просторы Вселенной и затерялись до начала атаки.
   - Хотя материя во Вселенной везде одинакова и ресурсы в ней почти бесконечны, производственные мощности создаются медленно и с трудом, - ответила "Укавэйра". - Поэтому, хотя почти полмиллиарда файа избежали истребления, им теперь не из чего будет построить новую Сеть, разве что начав всё сначала... с самого нуля. Возможно, это их излечит. Возможно, нет. Мы изменяем будущее, но не можем видеть все его возможности.
   - А симайа? - спросил Вэру. - Они нападут на Мроо?
   - Нет. Теперь, после гибели Сети, это будет напрасной тратой сил, так нужных им для обороны. Даже если они решат иначе, - они не знают, где именно сейчас укрываются Мроо. Возможности гиперсканеров ограничены: они видят не-пространственные прыжки, но не могут отличить один корабль от другого. Если симайа не атаковали сразу, - значит, случившееся им безразлично.
   - А они не нападут на нас? - спросила Хьютай.
   - Нет. Мы ни разу не применили наше оружие против файа, - хотя те явно заслужили это. Мы сделали всё, что могли, для защиты Сети. И потом, именно я возродила Золотой Народ, создала его заново. Симайа, - не из тех, кто может забыть такие вещи.
   - И они не появятся здесь?
   - Зачем?
   Анмай смолк. В самом деле, зачем? Почти бессознательно он ожидал, что в последний миг из пустоты вынырнут боевые корабли симайа, остановят Мроо, и спасут Энго. Всего два месяца назад они покинули Линзу, мечтая о новом мироздании... и вот они вновь в одиночестве, которое теперь уже никто не сможет нарушить...
   - Если мы не хотим вечно скитаться в пустоте, мы должны полететь к симайа, верно? - осторожно спросил он. - Прямо сейчас, когда закончится заправка?
   - Мы можем полететь к Р`Лайх... точнее, к её окрестностям, - она окружена не-пространственной защитой, - через минуту сказала "Укавэйра". - Это самое надежное из известных нам убежищ, и там найдется место для трехсот миллиардов файа Энго... если симайа согласятся их принять. Но вам следует кое-что знать о Р`Лайх. Это крупнейшая из не-планет Йэннимура... и вообще из не-планет, бывшая родина Тэйариин. До неё четыре миллиарда световых лет. Ещё ни одно живое существо не пересекало такие расстояния, и мы просто не знаем, сможете ли вы выдержать...
   - Из всех решений лучшее то, что дает больше возможностей, - ответил Анмай. - А риск... какое это имеет значение? Мы же знаем, что не сможем умереть совсем.
   - Наше знание тоже советует лететь к Р`Лайх, - сказала "Укавэйра". - Она - величайшее во Вселенной собрание возможностей. Но мы... просто боимся боли пути.
   - А кто её не боится? Любое мыслящее существо, как и я, способно ощущать и боится её.
   "Укавэйра" отключилась. На этом дискуссия была закончена.
   ........................................................................................
   - Вот и всё, - Хьютай вытянулась, глядя на огненные переливы в окне. - Часов через пять мы совершим наш восьмой прыжок в неизвестность... наверно, самый неизведанный из всех! Странно, но... знаешь, я совсем не боюсь.
   Анмай повернулся к ней. Их большие глаза оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Он с трудом мог представить, что можно говорить с миром, удаленным на четыре миллиарда световых лет, - именно столько отделяло Энго от Р`Лайх. Конечно, по масштабам Вселенной это очень небольшое расстояние, - но непреодолимое для абсолютного большинства цивилизаций...
   Но чтобы пересечь его, увидеть, как там всё на самом деле... это было подобно путешествию в другую, мистическую Реальность, - ту, что открывается за порогом смерти, но только во плоти.
   - Я тоже. Мы уже отвыкли бояться неизвестности... Знаешь, ещё после первого прыжка у меня появилось ощущение... что каждый новый прыжок будет уводить нас всё дальше от привычной реальности, ко всё большему одиночеству... так и вышло, верно?
   - Да. Но разве возможно большее одиночество, чем одиночество последней пары погибшего народа?
   - Возможно. Если мы потеряем друг друга.
   Хьютай вздрогнула.
   - Неужели всё могло быть иначе... совсем иначе... и мы могли бы просто жить... как все, Анмай?
   Анмай задумался.
   - А знаешь, наверное могло. Но вот хочешь ли ты этого?
   Хьютай усмехнулась.
   - Нет. Лучше сгореть, чем сгнить.
   - Я не знаю, стоило ли нам вступать в эту войну, так рисковать: мне - тобой, - сказал Анмай. - Ведь ещё до неё "Укавэйра" смогла понять, что Сеть обречена, - да и культура интеллектронного мира восьми триллионов её душ неизмеримо богаче культуры файа Сети.
   Хьютай грустно покачала головой.
   - По-моему, пока рано судить о том, что мы сделали - мы ведь оцениваем поступки не в сказке, а в реальном бытие, которое конца не имеет. Никто не знает, изменят ли эти битвы конечный итог войны с Мроо или нет. Судьба всех рас отныне сплетается с судьбой симайа, - а создать в себе даже отдаленное подобие Золотого Народа не сможет и "Укавэйра". Всё будущее мироздания зависит от них, не от файа. Мроо только сделали мир более простым.
   ........................................................................................
   Мысли Вэру невольно вернулись к той мгновенной и невообразимой войне, свидетелем которой он стал, - точнее, к гибели Девяти Миров Файау. Он знал, что Мроо невероятно многочисленны, - и его не так задело бы, одолей они Девятку количеством. Но уничтожить превосходящий и силой и величием разум, повернув против него то, что должно было его защищать...
   Его пугало это извечное превосходство нападения над защитой, - и безмерные расстояния, и могучее оружие, и бездны накопленной за тысячи лет информации оказались бессильны перед пожелавшими убить. Мроо не пришлось даже убивать самим, они сделали это, вывернув наизнанку сами усилия защитников...
   Ещё никогда он не сознавал с такой остротой всю хрупкость всех достижений разума, и всю их тщетность, - все цивилизации рано или поздно обращались в прах, не оставляя вообще никакого следа...
   Неужели, - подумал он, - нельзя создать ничего столь же долговечного, как сама Вселенная? Такого прибежища разума, которое никто не смог бы разрушить?
   Анмай знал, как бесполезно думать о том, что прошедшее могло пройти иначе. Но представить будущее он тоже не мог, и его окружила пустота, подобная той, что смотрела на него из окна глазами бесчисленных звезд. Очень старый закон его народа, - ему подчинялся ещё самый первый Анмай, основатель его родной страны, Фамайа, - гласил, что никто не может сам судить себя. Он знал, что это правда. Но где его последний потомок найдет того, кто сможет?..
   Вэру гневно встряхнул волосами. В самом деле, кто сможет оценить все последствия даже одного поступка, и проследить их до конца времен? Разве возможно это, пока продолжается история мироздания? Он не знал. Здесь даже его интуиция оказалась бессильна, и он чувствовал, что должен выбросить из головы лишние мысли, - иначе просто сойдет с ума. Хьютай поняла это тоже, - и первой потянулась к нему. Они обнялись, лаская друг друга, потом туго сплелись, кусаясь и царапаясь. Им нестерпимо хотелось отвлечься, - а это средство, безусловно, было наилучшим. Задыхаясь от наслаждения, неутомимая Хьютай яростно отвечала ему. В конце концов они, совершенно измученные, замерли, плавая в жаркой, счастливой усталости. У Вэру ныли все мускулы, ободранная спина горела, - но все его чувства растворились в сонном забытье...
   ........................................................................................
   - Анми!
   Анмай вскочил, дико озираясь. Ему казалось, что он спал всего несколько секунд, и что уничтожение Сети ему лишь приснилось. Их разбудил повторявшийся раз за разом сигнал, - не тревожный, просто "Укавэйра" давала им понять, что заправка закончена.
   - Анми! До прыжка к Р`Лайх осталось всего пять минут!
   - Что?
   Вэру, наконец, вернулся к реальности, осознав, что стоит нагишом. Страсти в нем не осталось и следа, - но и сил тоже. Его словно обстоятельно избили палкой, - всё тело ныло, а кое-какие его части болели гораздо сильнее.
   Хьютай, более выносливая, буквально потащила его в душ. Ледяная вода быстро привела Вэру в себя. Он помотал головой, отряхиваясь, потом спешно вытерся, оделся и сел в поднявшееся из пола кресло. Зеленая полоса заряда не доходила до края всего на одну десятую своей длины. В окне-экране всё так же переливались струи синего пламени. Погребальный костер Энго ещё только разгорался, но сила тяжести уже стала обычной, - силовой парус свернулся до размеров корабля, выполнив свою задачу.
   - Ну вот и всё.
   Он повернулся к Хьютай. Сейчас её глаза блестели недобро и хмуро, - быть может, скрывая в глубине страх.
   - Вот и конец нашей истории. Сейчас мы встретимся с теми, кто имеет право судить. И будем осуждены.
   - Ты же знаешь, что это неправда. Наш путь уходит в бездну, и у него не будет конца, - Анмай улыбнулся, чтобы ободрить её, но всё же, он сам боялся. Очень боялся. Больше всего он боялся потерять её, - единственную близкую. По сравнению с этим даже смерть казалась совсем не страшной.
   Анмай встряхнул головой. Он не слышал, что говорила "Укавэйра", и лишь оказавшись в тишине понял, что всё произойдет сейчас.
   И это произошло. Сначала его поглотила серая, бесплотная пустота, в которой не было мыслей, не было ничего, даже времени. Потом упала тьма.
  
   Конец первой части
  
  

ЧАСТЬ ВТОРАЯ:

ЙЭННИМУРСКАЯ БЕЗДНА

   Золотой Народ (айа).
   Статья из "Краткой расовой энциклопедии Сети", 13789 год Файау.
  
   Были созданы искусственно, как наследники сверхрасы Файау в этой Вселенной. Являются генно-инженерной реконструкцией самого красивого из всех народов Эрайа, - золотых айа. Делятся на две формы: Первая (детская) и Вторая (симайа) - металлоплазменные (бозонно-конденсатные) существа, способные принимать любую форму. Естественный вид, - дымчато-золотые светящиеся шары диаметром 0,5-0,6 метра, с несколькими большими глазами. Первая форма похожа на синеглазых людей с золотистой кожей и черными волосами, однако значительно ловчее, гибче и выносливее их.
   В настоящее время численность айа достигла 20 триллионов (в т.ч. Первая форма - 1 триллион). Все они объединены в Йэннимурский Союз Многообразий. Общественный строй, - высокоразвитый научно-коммунистический, традиционная власть заменена великолепно налаженной и исключительно сложной системой связи. Каждый симайа в той или иной степени управляет другими в той области, в какой лучше разбирается, и, в то же время, подчиняется в тех, где его способности меньше.
   Культура золотых айа основана на очень тщательном и долгом воспитании детей и молодежи. Её основные принципы, - терпение, любопытство, увлеченность и уважение ко всем, без исключения, соплеменникам.
   Конечная цель золотых айа, - пересоздание несовершенной Вселенной на принципах их культуры путем глубокого изменения физической реальности (см. "Йалис"). Основной принцип их общественной стабильности, - непересечение интересов, т.е. каждый симайа должен выбрать себе дело, не задевающее интересов остальных ("место для каждого интереса, и каждый, - нить в общем узоре"). Это относительно легко осуществимо, т.к. многообразие йэннимурской культуры исключительно велико.
   За нормальным развитием йэннимурского общества следят Пастухи, - нечто среднее между контрразведчиками, воспитателями и духовными наставниками. Наказания в обществе золотых айа отсутствуют. Дефекты поведения, если они появляются, устраняют прямой перестройкой сознания, и только в том случае, если они представляют для кого-либо реальную опасность.
   Золотые айа не являются родственниками файа, несмотря на внешнее сходство, и царящую в их обществе атмосферу свободного со-творчества нам почти невозможно представить. Тем не менее, отторжение культур, не разделяющих их принципы, может быть очень резким, и доходить до их уничтожения (не физического, а структурного, путем внедрения информации, направленной на возможно более полное приближение их к йэннимурской культуре). При этом, наиболее эффективные её части (фрактальная метаматематика, Аюттхайа, - методика структурирования сознания, позволяющая, помимо прочего, строить сложнейшие модели и образы и предвидеть развитие биологических и социальных систем в простом полете воображения) нередко "пропускаются".
   Эсхатология золотых айа ("спасение всех жертв", как они называют свою конечную цель) не означает, что они не способны на жестокость, - как расчетливо-сознательную (для предотвращения ещё большего зла), так и бессознательную, т.к. то, что хорошо золотым айа, не всегда подходит для иных рас (см. историю об уютном сухом домике для жабы). Отношение симайа к младшим расам отчасти похоже на отношение к домашнему зверьку, которого без конца тискают и насильно пичкают лакомствами (духовными благами), ничуть не интересуясь его мнением. Тем не менее, отношение таких рас к Йэннимуру постепенно неизбежно меняется, т.к. цель золотых айа, - устранение смерти во всех её видах и формах, - не заслуживает ничего, кроме глубочайшего уважения.
   Золотые айа изначально склонны к ненасытному любопытству и творчеству, а не к войне. Тем не менее, они очень упорные и расчетливые бойцы, и способны убивать, иногда в чудовищных масштабах (и совершенно без последствий для своей мечтательной психологии), в ответ на гибель соплеменников и мучительство (особенно существ слабых и беззащитных, но разумных).
   Опорными базами Йэннимура являются астроинженерные сооружения - не-планеты (их всего 86, крупнейшая - Р`Лайх, достигает 3 млрд. миль в поперечнике). В большинстве, они созданы древними сверхрасами, и оснащены установками Сверх-Эвергет колоссальных размеров и мощности (в Р`Лайх - в 300 млн. раз больше стандартной солнечной светимости) для изменения физики в нужном для симайа направлении. Крупнейшая не-планета, созданная самими симайа - Ана-Йэ (8 млн. миль в поперечнике, масса - 0,32 стандартной солнечной).
   Большая часть золотых айа (16 трлн., в т.ч. почти вся Первая форма) живет в не-планетах, меньшая (4 трлн.) - в межзвездных кораблях-колониях. Колонизация планет в Йэннимуре запрещена, т.к. экологические последствия этого разрушительны, а оборона их почти невозможна. Тем не менее, есть небольшое количество нелегальных колоний, созданных движением Аниу (Потерянных) при поддержке небольшой части симайа. Аниу отвергают вмешательство в жизнь других рас, даже с самыми благими намерениями, как и переход во Вторую Форму. Они считают, что золотые айа должны быть во всем равны с другими расами, - в жизни и в смерти. 0,98 населения Йэннимура отвергает эту идею, и по обнаружении колонии Аниу немедленно эвакуируют. Главный аргумент их противников (не всегда справедливый), - в отрыве от культуры Союза нельзя дать нормальное воспитание, а это неизбежно ведет к деградации.
   Так как Мроо не обращают внимания на планеты, лишенные техносферы (в т.ч. радио и телестанций) Аниу часто сознательно отказываются от техники. Численность их с трудом поддается учету, но редко на одной планете их живет больше нескольких миллионов. Часто они создают очень интересные и своеобразные культуры, однако иногда те истребляются обитающими в пространстве Йэннимура ару, - они считают золотых айа воплощением зла. Благодаря усилиям Пастухов, движение Аниу постепенно сходит на нет.
  

Глава 8.

В пустоте

среди обломков

  
   Мне часто снится это место, - центр Вселенной, центр многообразия. Я ни разу не был там наяву, но оно существует: есть пределы тому, что я в силах придумать. Каждый раз во сне я приближаюсь к нему, минуя слой за слоем, пробираюсь по бесконечным лабиринтам, иногда очень долго. Но я ни разу не дошел до конца. Мне кажется, что там, в центре, лежит ответ на все мои вопросы.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
  
   Казалось, что темнота приняла Вэру лишь на несколько секунд. Он очнулся в той же комнате, но, почему-то, лежащим, попробовал подняться, - и не смог. Его тело словно окаменело и распалось на множество шевелящихся частиц, - точнее он не смог определить это ощущение. Перед широко раскрытыми глазами плавал смутный свет, но такой тусклый, что комната тонула в полумраке.
   Хьютай почему-то исчезла, и над ним, распластанным, склонялось странное существо. Непонятно как, он ухитрялся видеть его целиком. Неестественно длинное, широкое и плоское тело, плавно изогнутое по всей длине, состояло из шестнадцати сегментов, как чешуя находивших друг на друга. У существа не было ни головы, ни хвоста, - их заменяли верхний и нижний концы туловища, которое волочилось по полу. Чуть ниже середины тела из утолщенного брюшного сегмента выступали ноги, очень похожие на ноги ящера, из другого подобного, ближе к верхней части, - восьмипалые руки, мало похожие на файские.
   Все создание сверху донизу отливало ярким синевато-металлическим блеском. Там, где на него не падал отражавшийся свет, оно было темным, - казалось, все оно составлено из выточенных и отполированных частей. Даже гладкая кожа на руках, слишком массивных для файа, блестела, словно хромированная. Это существо было выше, шире и гораздо массивнее Вэру, но при том, двигалось совершенно бесшумно.
   Верхняя часть гибкого тела склонилась над ним, - никакого лица, сегменты просто плавно скруглялись, и из-под венчавшего их веера рогообразных выступов, из стыков между твердыми пластинами брони, на него смотрела пара громадных синих глаз, опушенных ресницами и расставленных на половину локтя, - они рассматривали его с разных сторон. Между ними, чуть ниже, помещался крохотный рот.
   - Укавэйра? - спросил Анмай, наконец вспомнив, что это истинный облик сверхрасы Мэйат.
   - Да, - существо говорило шипящим, трогательно тонким детским голоском, никак не вязавшимся с мертвым блеском губ. - Спи. Ничего не говори. Спи.
   И он уснул.
   ........................................................................................
   Анмай проснулся в полумраке. Все мышцы были словно ватные, в груди засела боль. Он, обнаженный, лежал на чем-то упругом и мягком, в той же комнате. В квадратном окне тлели разорванные темные облака. Он удивленно смотрел на них, пока не разглядел звезды в их призрачной глубине. Туманности, колоссальные туманности вокруг ядра величайшей из галактик, в которой скрывалась Р`Лайх. Он был у цели, в своей каюте на борту "Укавэйры".
   Анмай поразился, что не узнал её раньше, когда... Вспомнив всё, он содрогнулся. Как он смог не узнать этих, знакомых до последней крапинки стен? А остальное...
   Остальное мигом вылетело из головы, когда, повернувшись, он увидел рядом Хьютай. Она спала, на её нагом теле едва отблескивал тусклый, падающий из окна свет. Что чувствовала она?..
   Он протянул руку и погладил её. Хьютай мгновенно проснулась. Рука Вэру продолжала скользить по изгибу её впалого живота, и его упругий теплый шелк томно втягивался под ладонью. Словно не замечая этого, она спросила:
   - Что случилось, Анми? Мы отправились к Р`Лайх, а я... спала, спала... Что случилось, "Укавэйра"? Мы у цели?
   - До Р`Лайх триллион миль, - немедленно ответила машина. - Хорошая точность для столь большого расстояния. Нам всем нелегко дался этот не-переход, даже мне. Потребовалось немало времени, чтобы устранить повреждения. Вы же оказались на грани смерти. Сразу же после перехода я сделала всё, чтобы спасти вас, - ваша плоть не предназначена для столь дальних прыжков. Я старалась избавить вас от страданий, но это получилось не вполне.
   - Я знаю, - ответил Анмай. - Вы не установили связь с симайа?
   - Нет. Они не ответили на мои сообщения, не проявили никакого интереса к нам.
   - А как ты? - он повернулся к Хьютай.
   - Я ничего не помню. Я лишь спала, спала без конца...
   - Сколько?
   Хьютай задумчиво наморщила лоб, и ему ответила "Укавэйра":
   - Двое суток. И, чтобы вы окончательно пришли в себя, нужно ещё столько же.
   - А что потом?
   - Здесь, вокруг, нет симайа, и нам придется лететь к самой Р`Лайх. Сейчас мы приближаемся к ней, постепенно ускоряясь за счет её гравитационного поля, потом, если ничего не менять, обогнем её по параболической орбите, достигнув половины световой скорости, и по той же орбите начнем удаляться. К этому времени мы найдем решение.
   - Сколько времени потребует полет?
   - Только за счет гравитации Р`Лайх - полгода.
   - Слишком много. Разве нельзя сделать второй не-пространственный прыжок?
   - Р`Лайх защищена зоной скольжения, - прыгнув к ней, мы выйдем очень далеко за целью. Эту защиту нельзя обойти, Вэру. Любому кораблю придется приближаться к ней месяц за месяцем, - и нам тоже.
   - Но мы можем хотя бы посмотреть на неё?
   - Конечно.
   Окно расширилось, словно зрачок, охватив парящую в воздухе пару. Их глаза широко раскрылись, впитывая звездный серебряный свет.
   ........................................................................................
   Тьма. В темноте, - бледно светящиеся облака, синеватые, пепельно-желтые, рубиново-красные, иногда, - угольно-черные, обрамленные огненной каймой.
   Анмай словно повис в длинном туннеле со стенами из подсвеченного огоньками дыма. Позади них он уходил в смутную бесконечность, впереди, там, где за пылью скрывалась Р`Лайх, расширялся, растворяясь в бледном тумане. Повсюду вокруг в пыли открывались огромные разрывы, и в них сияло множество ярких синих звезд, окруженных рассеянными клочьями голубого тумана...
   В следующий миг всё это расплылось в глазах Вэру. Он ощущал вес своего тела, но кроме этого, - больше ничего. И все попытки придать привычную форму окружающему оказались напрасны. Этот небосвод не был плоским. Звезды то просвечивали сквозь толщу пылевых туч красноватыми глазками, то ярко и мощно сияли, озаряя их угольно-черные бока, или вовсе погружались в светящийся туман. Здесь все созвездия были объемны, в сплетениях пылевых туч и звездных нитей чувствовалась глубина, бесконечность, в которую, постепенно расплываясь, они уходили. Свет здесь только проблескивал, мерцал, подчеркивая темноту. И лишь впереди, в зените невероятного неба, в которое они поднимались, горели отблески величайшего из светил, зажженного разумом.
   ........................................................................................
   День шел за днем, хотя пара лишь по привычке считала их в звездной бездне. Анмай знал, что в космосе биологические сутки растягивались, становясь почти вдвое длиннее стандартных. Это было удобно. Почти всё время они проводили у окна. Вид звездного неба никогда не надоедал им, к тому же, оно менялось, - медленно, незаметно для глаз. Облака пыли таяли и расступались перед ними, создавая иллюзию необычайно медленного, величественного восхождения. Они знали, что даже в самой плотной туманности пустота так прозрачна, что космос открыт взору на триллионы миль, и в этой дымчатой пустоте сияли звезды, тысячи, сотни тысяч, миллионы, - яркие, тусклые, сизые, красноватые... Чистое звездное небо никогда не бывает таким объемным, глубоким...
   Сияние в зените становилось всё ярче, но пока Р`Лайх они не видели. "Укавэйра" могла сказать лишь, что она огромна, - три миллиарда миль в диаметре, - и сияет, словно целая галактика. Оттуда исходили мощные потоки нейтрино и всех других известных видов энергии. В них не было ничего, говорившего о разуме, - обычное посвистывание и гул мертвой, пожирающей себя материи. Дымчатая пустота вокруг была теплой, - такой же теплой, как жилые помещения "Укавэйры", - и её пронизывали могучие потоки убийственных гамма- и рентгеновских лучей. Любой обломок, любой камень снаружи были радиоактивны, словно их вытащили из атомного котла. Даже радиоизлучение здесь было таким мощным, что в любом куске металла оно наводило мощный ток. Струи релятивистских частиц вырывались из невидимого ядра, заставляя пыль и газ светиться, переливаясь в подобии необычайно медлительных полярных сияний, - ибо колоссальное магнитное поле центрального чудовища простиралось и здесь.
   В пронизанной им пустоте вилась пыль, выстраиваясь вдоль силовых линий, неуловимо разреженные, но всё же заметные пары воды, аммиака, циана, множества других сложных соединений, в том числе и органических, - их нес никогда не утихающий водородный ветер, дующий из горнила Бездны. Бездны, - ибо этот мир неожиданно напомнил Вэру его родину, затерянную в таком же облаке окружающей ядро галактики пыли, с той лишь разницей, что там была огромная черная дыра, а здесь - искусственное сооружение, разросшееся до непредставимых размеров. Но этот мир был сложнее, разнообразнее, - и старше, много старше. Впрочем, Анмай никогда не видел туманности, в которой затерялась его родина, из космоса...
   Здесь тоже во множестве носились астероиды, метеоры, кометы, планеты, лишившиеся солнц, и солнца, лишившиеся планет. Пылевые завихрения, облака ионизированного газа, пронизанные магнитным полем, сами по себе сжимались, чтобы стянуться в кольцо, вспыхнуть чудовищной молнией и исчезнуть, рассеяться, - начав всё заново. Но в этом хаосе, среди треска разрядов, среди сокрушительных молний, вспыхивающих в пустоте, попадались и следы разума, жизни, - то давно смолкший исследовательский зонд, похожий на мертвую осу, то всплеск модулированного излучения - свет, звуки, обрывки картин, а то и окаменевшее в пустоте тело, неведомо как заброшенное в неё. За "Укавэйрой" долго следовал этот бесформенный, ни на что не похожий труп. Но даже понять, тело это, или часть тела неведомого существа, или даже часть машины, наделенной некогда жизнью, они не смогли. А впереди всё разгоралось и росло мертвенное зарево Р`Лайх.
   ........................................................................................
   Хьютай открыла глаза. В комнате было темно, звезды и туманности в окне бросали на стены слабый, словно лунный свет. Рядом беззвучно спал Анмай, растянувшись на животе и положив голову на руку. Волосы сползли ему на глаза, закрывая спокойное, красивое мечтательное лицо. Хьютай какое-то время смотрела на него, затем её рука легко скользнула по его спине. Анмай лишь тихо, задумчиво застонал, вытягиваясь во сне.
   Она слабо улыбнулась. Вчера они вновь пытались укрыться от одиночества в объятиях друг друга. Им было очень хорошо, и потом они, усталые, вместе уснули, но её снова разбудил страх, оставив щемящую пустоту в груди, - странный, непонятный страх, словно где-то, очень далеко, произошло что-то чудовищное...
   Она спрыгнула с силовой подушки и подошла к окну, упершись ладонями в раму. Распущенные волосы укрыли ей спину, - она вздрогнула, ощутив их теплое прикосновение. От окна тянуло холодом, тысячи звезд струили ледяной синий свет, роясь в клубах пыли, словно узлы невидимой ажурной сети. Сейчас на их фоне застыл ряд теней, - огромный остов неведомой конструкции, вместе с "Укавэйрой" дрейфующий в сплетениях гравитационных полей. Ещё вчера она определила его длину в триста миль. Звездный свет отблескивал на зеркальных боках колоссальных изогнутых труб, связанных поперечными балками, - это походило на огромных размеров орган, отраженный в кривом зеркале.
   В пустоте глаз не мог определить расстояния, и Хьютай казалось, что до остова можно достать рукой. Но зазубренные разломы, искрящиеся сложнейшие сплетения разорванных паутинных нитей, окутывающих трубы, давали ей понять, что это лишь малая часть иного, давно разбитого мира...
   Она могла приблизить изображение действительно до расстояния вытянутой руки, и попробовать выяснить, что же им на этот раз встретилось, - но зачем? Что можно понять в этом тысячепарсековом облаке, кружащемся уже двенадцать миллиардов лет? Уже двадцать длинных космических суток они погружаются в ядро, - а их цель почти столь же далека, и лишь в окне медленно сменялись звезды, облака светящейся пыли и облака пыли темной...
   Здесь не было ничего живого и ничего разумного, - по крайней мере, ничего, что проявляло бы к ним интерес. Чем глубже они погружались в туманность, тем чаще им встречались останки мертвых, погасших звезд. Приборы "Укавэйры" то и дело находили остывшие до красного каления "белые" карлики, черные дыры, нейтронные звезды, - но были ли они крейсерами Тэйариин или просто угасшими пульсарами? Как можно отличить искусственное от естественного в среде, обитаемой уже семь миллиардов лет? Хьютай и так часами сидела у окна, рассматривая всё, что вылавливали в туманности телескопы "Укавэйры", - то одинокий газовый гигант, словно исполинская комета тянущий шлейф сдираемой жестким излучением атмосферы, то изрытый воронками планетоид, то просто бесформенные куски каменного крошева. А иногда попадались вещи, очень странные, - то остов космического корабля, похожего на каракатицу, то целый мир, некогда кипевший жизнью, - сейчас от неё остались лишь покрывающие его сплошные поля исполинских построек. Куда делись их строители? Где они сейчас?..
   Они все вместе подолгу гадали над этими находками, и иногда раскрывали загадки, каждый раз удивляя Хьютай. А где-то, очень далеко, в самых глубинах её памяти, ещё плавали воспоминания о той, совсем другой жизни, - на плато Хаос, и ещё раньше, в Товии...
   Хьютай встряхнула волосами. Ей казалось, что она всегда жила здесь, на этом корабле... или похожем... и порой ей становилось очень одиноко, неуютно и страшно, хотелось сделать что-то опасное, запретное...
   Она подошла к двери, приоткрыла её и обернулась. Её обнаженное тело вздрогнуло от втекавшего в комнату холода. Анмай тоже поёжился во сне и свернулся, словно кот, спрятав лицо и поджав босые ноги. Она растерянно смотрела на него. Оставить его... мерзнуть... Пусть ей одиноко здесь, - но всё же не так, как без него. И без него её не было бы здесь... её уже вообще давно бы не было...
   Смешно, прожив вместе столько лет, до сих пор не знать, что именно так тянет их друг к другу, - с той секунды, когда впервые встретились их взгляды, в этом нереальном, уже ненастоящем прошлом...
   Хьютай вновь встряхнула волосами, прогоняя грустные мысли. Как всегда, на борту царила почти полная тишина, но ей казалось, что сейчас глубокая ночь. Она вздрогнула от сквозняка. Вся их одежда, аккуратно сложенная, лежала прямо на полу. Поверх неё блестели два сцепленных вместе браслета-весма. Хьютай зябко повела обнаженными плечами и переступила порог.
   ........................................................................................
   В многоугольной прихожей, куда выходили двери жилых комнат, было темно. Лишь мертвенно тлевшая дымка потолка бросала слабые отблески на верхнюю часть стен. Хьютай беззвучно пересекла комнату, так же беззвучно открыла вторую дверь...
   Здесь хранилось всё их снаряжение, и здесь тоже было темно, - лишь едва тлел квадрат запора внешней двери. Когда она прикоснулась к нему, он слабо замерцал, и толстая плита с легким шипением отошла.
   Переступив порог, Хьютай поёжилась. Прямо перед ней один из коридоров матричного центра "Укавэйры" уходил, казалось, в бесконечность. По серебристому светящемуся потолку шли сонные волны. Сложенные из ячеек стены искрились огнями, из крохотных экранчиков на неё смотрело множество живых любопытных лиц файа. Хьютай знала, что на самом деле все они уже тысячи лет как мертвы, а их сознания изменились настолько, что вряд ли тут можно уже говорить об отдельных личностях, но всё же...
   Она беззвучно пошла вперед. Податливый теплый пол под её босыми ногами казался живым, и ещё больше усиливал ощущение взглядов, со всех сторон падавших на её нагое тело. Она вздрогнула и скосила глаза. По её бедрам скользили цветные отблески переливающихся индикаторов, непостижимых отражений мыслей. Она чувствовала себя, как во сне, - бесплотной и отстраненной.
   Через несколько сот метров коридор кончился, упершись в несокрушимую круглую дверь. Хьютай открыла её, едва прикоснувшись к контрольной панели.
   Новый коридор шел под прямым углом к прежнему, и Хьютай бездумно повернула налево. У её ночных странствий не было никакой определенной цели, и ей, в общем, было всё равно, куда идти.
   Этот коридор был выше и просторнее, с более тусклым, желтоватым освещением. Теплый свет, напоминавший лампы накаливания её детства, показался Хьютай неожиданно уютным. Здесь вдоль стен и под потолком шли толстые, глянцево-белые трубы, - коллекторы охладительной системы корабля. Изгибы и разветвления труб напоминали сосуды внутри её тела, почти беззвучный низкий гул текущей жидкости висел в неподвижном теплом воздухе, отдаваясь смутной вибрацией глубоко в животе. Одна из труб впереди запульсировала, подгоняя поток, пол качнулся, по нему прошла томная дрожь, - и всё стихло. Хьютай невольно расставила пальцы босых ног и прикоснулась к трубе, - теплая, даже горячая, но не раскаленная. Ощущать себя микробом внутри колоссального живого существа было приятно и немножко страшно.
   Она вновь беззвучно пошла вперед. Ещё через несколько минут показалась новая круглая дверь. Хьютай немедленно свернула. Здесь был шлюз, - первая дверь, толщиной в её тело, пропустила её в пустую кубическую камеру. Вторая открылась прямо в бездонную полутемную шахту.
   Осторожно держась за край проема, она выглянула наружу. От прикосновения поднимавшихся снизу волн холодного воздуха её охватил озноб.
   Шахта была квадратная, шириной метров в двадцать, с монолитными серебристыми стенами, непонятно как освещенная, - на её стенах застыло множество отблесков, но рассмотреть сами источники света Хьютай не смогла, хотя чуть не вывернула шею. Наверно, они прятались в каких-то незаметных ответвлениях. Крышка, ведущая во второй главный отсек, отсюда казалась белой точкой, плавающей на глубине мили.
   У Хьютай закружилась голова. Подчиняясь внезапному порыву, она отпустила стену и бесстрашно шагнула в пустоту, кувыркнулась, полетела вниз... и вскрикнула, когда воздух, наконец, мягко спружинил под её телом. От рывка у неё перехватило дыхание, - и она зависла в воронке силового поля посреди шахты. Дверь, из которой она вышла, захлопнулась. На мгновение её охватил испуг - без весма управлять силовыми полями нельзя... но "Укавэйра" могла и так угадывать её мысли.
   Успокоившись, Хьютай осмотрелась, лениво переворачиваясь в воздухе. Вверху, метров за пятьсот, едва виднелась звездообразная крышка, ведущая в наблюдательные отсеки. Чуть ниже Хьютай отблескивала огромная квадратная плита, - вход в камеру одного из восьми маневровых двигателей, стоявших в боковых отсеках верхнего, восьмого уступа корабля. Столько же стояло и в отсеках нижнего. Они находились в постоянной готовности, но сейчас бездействовали. Их отсеки считались недоступными для живых существ, и именно поэтому Хьютай захотелось попасть в один из них.
   Она сосредоточилась, отлично понимая всю глупость своего желания. Но тут десятиметровая квадратная крышка поднялась, силовое поле под ней подалось, - и Хьютай поплыла вниз, к темному, затянутому мерцающей пленкой силового поля проему. Пленка прогнулась, пропуская её внутрь, потом свернулась и сферой сомкнулась вокруг, защищая её от царившей здесь полной пустоты.
   Несколько секунд было темно, затем на стенах загорелись огоньки, - словно открылись тысячи серебряных глаз. Они расширились, разрослись, - и, наконец, бледный полусвет залил помещение.
   Хьютай не смогла даже охватить взглядом всю огромную конструкцию. Основную часть отсека занимали не сами двигатели, а системы охлаждения и питания, подводившие массу к аннигиляционным решеткам.
   Она видела отливавшие стальным блеском сегментированные трубы ускорителей толщиной в восемь метров, пронизывающие ещё большие блоки распределительных камер, геометрически строгую сеть сверхпроводящих кабелей толщиной в два локтя, острые лезвия-ребра перепончатых несущих арок, - всё точное, правильное, неподвижно-застывшее, - и всё это покрывала как бы плесень, бесформенные комки и тяжи густой массы. Их паутинная сеть напомнила ей модель нервной системы. Впрочем, это действительно была нервная и ремонтная сеть корабля, состоявшая из мириад крохотных клеточек-машин. Их пепельно-серый отлив странно контрастировал со стальным блеском машин "настоящих". Эта путаница стали составляла ажурный трехмерный лабиринт. Балки, трубы, арки, тяжи закрывали обзор, их сплетения были странным, чуждым подобием внутренностей живого существа.
   Хьютай, скрестив ноги, села на упругое дно силовой сферы. Та медленно поплыла вперед, пробираясь между сегментами и нитями конструкций. Нервные тяжи разрывались перед ней, словно нити густой тягучей жидкости, и тут же смыкались вновь. Огни на них медленно разгорались, и так же медленно гасли, отходя назад. Всё это происходило беззвучно, как во сне. Ей казалось странным, что можно плыть так всего лишь думая об этом...
   Она не знала, сколько длилось это медлительное путешествие, - её чувство времени здесь тоже словно впало в сон. Наконец, впереди показалась стена - наружная стена корабля. Сфера опустилась на изоляцию одного из идущих вдоль неё широких нейтридных ребер жесткости, лопнула, превратившись в купол, и застыла.
   Хьютай вздрогнула, ступив босиком на горячий керамит. Она сделала несколько осторожных шагов, коснулась горячей внешней стены, села, прислонившись к ней спиной, и невольно повела лопатками. Поверить, что всего в нескольких дюймах от её кожи бьется солнечное пламя теплоотводного слоя, было трудно.
   Эта стена была тонкой - всего восемнадцать дюймов. Собственно корабельная броня была толщиной в миллиардную долю миллиметра, - кристалл из нейтронов, упакованных плотнее, чем в атомном ядре. Затем шел слой плазмы охлаждающей системы, внутренний отражающий слой, блоки проекционных матриц, сохраняющих стабильность нейтрида, и теплоизоляция. Это было всё.
   Здесь царила абсолютная тишина. Серая металлокерамика стены беззвучно вибрировала, полыхая мертвенным жаром, - он отзывался в её коже смутной болью. Рой синеватых огней в узлах паутины сиял, словно россыпи звезд. Они вырывали из тьмы лишь прилегающую часть уступа, всё остальное исчезало во мраке, смутно выступая извивами нитей и отблесками колонн. Справа темнел гигантский куб теплового концентратора, - он переводил слабое тепло работающих машин в солнечный жар плотной плазмы. Вся наружная броня "Укавэйры" сияла, словно поверхность звезды, накаленная до десяти тысяч градусов, - столь велико было её внутреннее энерговыделение. Впрочем, сама концентрация энергии требовала много больше мощности, чем сбрасываемая. Зато корабль с таким охлаждением мог погружаться даже в недра звезд.
   Всё вокруг было немыслимо, непредставимо чужим. А всего в локте за её спиной начиналась ещё более чуждая пустота, - теплая, согретая смертельным гамма- и рентгеновским излучением такой мощи, что даже самое живучее существо было бы убито им в минуту. Эту пустоту, словно ливень пуль, пронизывали рои метеоров, в ней плавали эрозионные нановирусы, способные в пыль разъесть любую машину, - последний след давно отгремевших и забытых сражений. Здесь проносились струи странных частиц, порожденных уже недалекой Р`Лайх. Здесь радиоволны несли крики рождения и смерти миллиардов миров. Здесь решалась судьба Вселенной. Здесь в ней впервые зародился разум, и здесь собирались её величайшие разумы... а что здесь делает она?
   Хьютай постепенно стал охватывать страх. Он зарождался снаружи, в безднах пустоты, в её огненном сердце, и физически ощутимым, давящим потоком разливался вокруг, сочился сквозь броню, обволакивая цепенящей паутиной озноба кожу и сжимая сердце Хьютай ледяной рукой. Она - лишь пылинка во чреве непредставимо чуждого разумного колосса, одержимого стремлением к Бесконечности. Её родина, весь её мир, обратился в гравитацию и гамма-кванты ещё тринадцать тысяч лет назад. Сама она мертва, - её тело было сожжено и похоронено в том, уже исчезнувшем мире, когда она последовала за любимым в его вечное изгнание. Сейчас её тело, - запрограммированная с матрицы копия, чью плоть лишь отчасти можно назвать органической...
   Хьютай провела ладонью по бедру, ощутив упругую гладкость кожи. Что ж, между тем и этим телом она не смогла найти ровно никакой разницы, - тем более, что ей пришлось умереть и воскреснуть ещё раз. Анмай говорил, что они, - самые счастливые из живых, и это было правдой: вряд ли кто-то ещё смог увидеть столь далекое будущее. И вряд ли ещё кто-то смог пережить свой народ...
   Она знала, что здесь, - восемь триллионов Мэйат и её соплеменников, знала, что её народ владеет целой Вселенной... что есть ещё миллиарды живых файа, плывущих вне времени... но для неё Анмай остался единственной парой во всем мироздании, - они чужие для всех, обреченные на вечное одиночество, которое никто не сможет разделить. Её сильное тело, самой природой предназначенное для материнства, никогда не произведет на свет ребенка, - самая мысль о младенце в таком окружении была невозможна, а другого не будет...
   Наша судьба - жить, жить, и пережить их всех, - свой мир, свой народ, свою историю... свою Вселенную? - подумала она. - Жить, пока наш путь не уйдет в Бесконечность, как говорит Анмай... А что потом? Что толку, если вся история файа повторится вновь, и конец её будет таким же?
   Больше всего ей хотелось вернуться в те два самых счастливых месяца на Девяти Мирах Файау. Бесконечность приводила её в ужас... но это был путь Анмая, а она не могла с ним расстаться, - единственным уже не только в любви...
   Она заплакала, - одинокая, испуганная, среди равнодушных машин погружавшегося в бездну звездолета. Она плакала о тех, кто ушел навсегда, и о тех, кому никогда не суждено родиться, плакала, пока слезы её не иссякли. Осталась только мертвая тоска.
   Обратный путь показался Хьютай бесконечно длинным. Когда она вернулась в каюту, её встретило то же мерцание равнодушных ко всему звезд. Анмай так же спал. Она прижалась к нему, и её тоска медленно отступила. Но она знала, что никогда не скажет ему об этом её путешествии.
   ........................................................................................
   Шло время. C незаметной медлительностью миновало полгода. "Укавэйра" приближалась к нижней точке своей параболической орбиты. Всего сто восемнадцать дней жизни оставалось Эрайа, - а они ни на шаг не приблизились к решению проблемы. Симайа не отвечали на их призывы, - то ли не слышали, то ли не желали отвечать. Туманности, - все туманности, - остались позади, и их обитель стала отлично видна: гигантский сплюснутый шар плазмы диаметром в три с половиной миллиарда миль, светивший ярче, чем вся окружавшая его галактика.
   Масса Р`Лайх была равна одной сотой галактической, - три миллиарда солнечных масс. Точно определить её размеры не удалось, - к её экватору примыкал колоссальный плазменный диск, а к нему, в свою очередь, кольца из газа и пыли поперечником в световые годы. Ежедневно целые миры и звезды поглощались чудовищем, но его масса не росла, - столь велико было его излучение.
   Из полюсов Р`Лайх вырывались струи ускоренной почти до световой скорости материи - они простирались на сотни тысяч световых лет. Именно их энергия, а не излучение ядра составляла большую часть светимости Р`Лайх. Она излучала энергии даже больше, чем поглощала массы, - необъяснимое физически явление, подтверждающее, что здесь открыты Ворота Соизмеримости, ибо масса Р`Лайх не менялась. Именно из Ворот исходил этот колоссальный поток материи и света.
   Р`Лайх никак не изменяла окружавшей её физики, но гиперсканеры "Укавэйры" нашли внутри неё множество различных физик. Не-планета вращалась, и скорость вращения на экваторе доходила почти до световой, так что время внутри неё разрывалось. У экватора оно текло в двадцать тысяч раз медленнее, чем на полюсах.
   В оптическом диапазоне Р`Лайх смотрелась очень странно, - беспредельный огненный водоворот, всё больше накалявшийся, переходящий в призрачность и во тьму, - раскаленное до миллиона градусов ядро излучало лишь в рентгене. Этот переход неистового сияния во тьму, довольно жуткий, доказывал, что есть вещи, недоступные ничтожному восприятию живых существ.
   "Укавэйре" оставалось лишь несколько дней полета до этой испепеляющей тьмы. Затем она должна была пробить плоскость плазменного аккреционного диска, - нелегкая процедура на половине световой скорости, особенно если учесть, что плотность диска местами равнялась плотности обычных звезд, - и уйти в космос. Сейчас этот диск простерся под ними, подобно огненному морю. Составляющие его отдельные кольца, струи, течения и уплотнения плазмы были отлично видны. Местами эти сгущения становились столь массивными, что в них начинался термоядерный синтез, - целые звезды возникали из огня, чтобы через несколько дней вновь исчезнуть. Всё вокруг пронизывало сверхмощное магнитное поле Р`Лайх. На него накладывалось не менее мощное поле самого диска, и плазма причудливыми реками текла вдоль силовых линий, которые сама же и формировала.
   Магнитные и электрические поля постоянно пульсировали, сталкивались и аннигилировали, вызывая колоссальные взрывы-вспышки, неизмеримо мощнее солнечных. Плазму пробивали исполинские молнии такой мощи, что в их каналах происходил термоядерный взрыв. В этой электромагнитной мельнице протоны ускорялись до релятивистских энергий - вплоть до 10^11 ГэВ - и выбрасывались во Вселенную под именем космических лучей. Иногда их сопровождали осколки странной кварковой материи, выброшенной адской топкой Ворот.
   Над огненным кипением нависало ослепительно яркое небо, - туманности отбрасывали назад немалую часть излучения. Его мощность уже в тысячу раз превысила солнечную, внешняя температура поднялась до ста тысяч градусов. Только мощные магнитные и силовые поля, да действующее на полную мощность охлаждение спасали "Укавэйру" от немедленного разрушения.
   Всё вокруг казалось порождением первозданного хаоса, но правильность, чуждая природным формам, проступала даже сквозь огненный ад. Немыслимо было признать всё это искусственным сооружением, превзошедшим всё величие природы, но ничего иного не оставалось. Средняя плотность Р`Лайх составляла всего 0,2 г/см3 - впятеро меньше плотности воды. И пусть снаружи бушевал световой ад, - но внутри была жизнь, и эту жизнь охраняли. Тысячи нейтронных звезд кружили вокруг Р`Лайх, иногда в самой глубине её плазменного диска. Иные прятались в ядрах окружающих звезд, отгородившись от страшного напора раскаленной материи чудовищной стеной магнитного поля. Не приходилось сомневаться, что это, - те самые звезды-крейсеры, разумные пульсары Тэйариин. А может, и наоборот, - сами Тэйариин служили разумным звездам. Кто знает? Даже "Укавэйра" не всегда могла разобраться в диком хаосе наружных сигналов. Мощные защитные поля искажали их до неузнаваемости, ещё больше затрудняя задачу, и к тому же, пожирали массу энергии. Впрочем, в такой среде с энергией сложностей не было. "Укавэйре" оставалось только поглощать и перерабатывать её...
   Её пассажиры уже успели привыкнуть к своей странной жизни. Первое время, пока радиосигналы окружающего мира ещё не утонули в окружавшем их огненном хаосе, они пытались разобраться в сути обитающих здесь цивилизаций, - без особого успеха. А в ядре, в огненном, пожирающем ядре, их просто не было. Чья-то незримая, но могущественная рука позаботилась, чтобы разум не смог ни возникнуть, ни обосноваться здесь, на мирах, обреченных упасть в ненасытную бездну Р`Лайх.
   Потом, когда всё возраставшая мощность защитных полей скрыла от них детали галактического ядра, они попытались определиться с собственным будущим.
   Здесь всё оказалось очень просто. Р`Лайх была их единственной возможностью избежать бесконечных, бессмысленных скитаний в космосе, поисков, обреченных растянуться на тысячелетия. Анмай чувствовал, что здесь с ними должно произойти нечто, очень важное, - но этому не суждено сбыться. Мир золотых айа был столь велик и сложен, что они не нуждались во внешнем, - никаких входов в их твердыню не было.
   История Линзы повторилась, но здесь поле вероятностной защиты оказалось столь мощным, что проникнуть в Р`Лайх сквозь не-пространство не могло ничто.
   Анмай знал, что никакая внешняя сила не способна помешать входу корабля в не-пространство, - а вот выход являлся столь тонким процессом, что даже самое малое изменение его вероятности заставит их просто пролететь мимо цели... в самом лучшем случае.
   Они разработали множество вариантов дальнейших действий, но все они оказались не нужны. Этим утром телескопы "Укавэйры" заметили на северной "полярной шапке" Р`Лайх то, чего не было раньше - темное отверстие ведущего внутрь туннеля.
   Их приглашали.
   ........................................................................................
   Анмай молча смотрел на экран. Казалось, что он смотрит в жерло печи, - в сияние, вокруг которого бурлит похожий на жидкое стекло воздух. Туннель был едва виден, - темная точка, воронка, устье трубы, где бешеное вращение плазмы и магнитное поле удерживали многомильной ширины проход в глубь огневого моря.
   - Я не пойду туда, Анмай, - говорила "Укавэйра". - К одной цели ведет множество путей, а этот слишком опасен. Там мы будем в полной их власти.
   Он кивнул. Сейчас их флот насчитывал больше двух тысяч автоматических крейсеров, бывших транспортов, и пятьдесят Защитников - Ир-Ими, но здесь все они были бесполезны и бессильны. Эти машины, сейчас затерянные где-то в безднах космоса, могли в любой миг прийти им на помощь, - но это ничего не изменило бы. Они, конечно, уже и так были в полной власти золотых айа. Но те ничем себя не проявляли.
   - Тогда мы полетим одни, на "Товии", - сказал Анмай. Он ожидал, что машина начнет возражать, но она согласилась.
   - Хорошо. У каждого своя судьба. Мы изменим "Товию" так, чтобы сделать её неуязвимой для внешнего интеллектронного вторжения, и дать ей возможность сразу уйти в не-пространство в случае опасности.
   - Благодарю, - сказал Анмай. - Но остается ещё одно. С кем пойдешь ты? - он повернулся к стоявшей рядом Хьютай.
   Та пожала плечами.
   - С тобой, конечно.
   ........................................................................................
   Пятью часами позже, когда корпус "Товии" содрогнулся под напором излучения ядра, и "Укавэйра" мгновенно пропала в его огненном мареве, пару вдруг охватил страх. Она была последним, что связывало их с родиной, нет, больше, - последним, что осталось от неё. Пусть и чужая, она оставалась единственным близким им... местом? миром? - во всей Вселенной. А сейчас их пути расходятся, - и может статься, что навсегда...
   Пока они ещё поддерживали связь, - но будет ли это возможно в том невероятном мире, в который они направлялись? Они не были уверены. Смогут ли они вообще вернуться, или беспредельное многообразие Р`Лайх станет их вечной судьбой?
   Анмай усмехнулся. В любом случае, смена обстановки после столь долгого пребывания в недрах "Укавэйры" ему не повредит.
   ........................................................................................
   "Товия" изменила орбиту, но даже на своей полусветовой скорости смогла достичь Р`Лайх лишь через восемь дней. Всё это время Анмай, "Товия", и сама "Укавэйра" пытались связаться с золотыми айа. Те не отвечали.
   Спуск в их обитель оказался нелегким, - несмотря на двадцать миллионов тонн своей массы, "Товия" вздрагивала и качалась в яростных вихрях плазмы, пробивая навылет гигантские протуберанцы. Иногда они становились столь плотными, что "Товия" пускала в ход Йалис, начисто аннигилируя всю материю по курсу. Иначе её просто расплющило бы о монолитную стену спрессованного её скоростью газа.
   Когда силовое поле прижималось к броне, удивленная пара слышала гул, треск, многоголосый хор взрывов, вихрей, смерчей, - хромосфера Р`Лайх была уже достаточно плотной, чтобы проводить звук. Ниже, там, где плазма уплотнялась, звук мог разрушить целую планету, - столь велика была его мощность.
   Неистовство излучения за бортом достигло предела. Со всех сторон был огонь, - призрачный огненный ураган над бурлящим морем расплавленной стали. Именно так выглядела на экранах "Товии" поверхность Р`Лайх. Там вздымались и опадали сияющие купола, крутились вихри, вздымались столбы огня. Туннель терялся в этом кипении, непонятно было, как он вообще может тут существовать, - но породившие его силы правили здесь всем.
   Глядя на приближавшуюся воронку, Анмай бессознательно обмахивался ладонью, - в каюте было градусов сорок. Впрочем, когда наружная температура перевалила за миллион градусов, это можно стерпеть, - лучистая энергия не задерживалась силовым полем, а броня "Товии", хотя и подвергнутая субатомному сжатию, была ничтожно слабой по сравнению с броней "Укавэйры". И колоссальный поток исторгающейся из Ворот материи был уже слишком близко, - невидимый, но даже редкие его частицы, рассеиваясь в здешней разреженной среде, представляли опасность, - не все они задерживались силовым полем, - и немалый интерес, ибо говорили многое о природе своего источника. Но, попади "Товия" в их бешеный поток, - она бы вспыхнула как спичка, несмотря на всю свою защиту.
   Анмай прикинул, что произойдет, когда эта энергия пойдет на изменение физики, - и поёжился. Симайа поднялись слишком высоко над тем уровнем, который он мог, - или хотел, - понять.
   - Входим в туннель, - сказала Хьютай. Она стояла рядом, крепко держась за раму экрана, - несмотря на внутренние демпферы, пол под ними вздрагивал и качался в такт броскам огненного хаоса снаружи.
   - Да. Всего через несколько часов мы встретимся с самой могущественной расой в нашей Вселенной. Тебе не страшно?
   Хьютай пожала плечами.
   - Они знают, что без нас не появились бы на свет. Не станут же они жарить нас на ужин?
   - Да? Разница между нами и ними примерно такая же, как между нами и панцирными рыбами, от которых мы произошли. Испытываешь ли ты хотя бы внешнюю благодарность к этим рыбам, не говоря уже о сострадании?
   Хьютай вновь пожала плечами.
   - Что толку умничать? Скоро мы сами всё узнаем. Ты сам всё время это мне говоришь!
   Анмай улыбнулся.
   - Да. Держись!
   Воронка входа выросла, заполняя полнеба. Издали она казалась темной, но вблизи её плазма расплывалась в ослепительном сиянии. "Товия" качнулась, когда её силовой щит задел край плазменного вала, спрессованного магнитным давлением в монолит. Анмай еле удержался на ногах, ударившись с Хьютай плечами.
   Индикаторы интенсивности излучения и температуры пошли вниз, магнитного поля - вверх. Сам туннель не впечатлил их, - вихрящаяся труба из полос светлого и темного пламени, расплывчатых и смутных. "Товия" летела в нем очень быстро, - сто тысяч миль в секунду, иначе её живой груз был бы раздавлен в попытке противостоять чудовищной гравитации Р`Лайх.
   У Вэру закружилась голова. Ему казалось, что они поднимаются вверх, хотя на самом деле они спускались по направлению искусственного поля тяжести "Товии", и падали вниз в гравитационном поле самой не-планеты. Он знал, что пока они не минуют обращающий слой, и не попадут в зону, где его масса компенсирует непомерную гравитацию, затормозить будет невозможно, даже перед неожиданным препятствием.
   Глядя на индикаторы, он начал представлять толщину и устройство наружной оболочки Р`Лайх. Сооружения такого размера не могли состоять из обычного твердого вещества, даже из нейтрида. Основным строительным материалом здесь служили магнитные поля, создаваемые плазмой. И сохранить гравитационное равновесие такой массы тоже было очень непросто, особенно если учесть, что даже свет пересекал её за добрую пару часов.
   Анмай прикинул, как в таких условиях можно обеспечить приемлемый уровень гравитации. Конечно, в полом шаре любой массы гравитационное поле равно нулю, но здесь есть огромная центральная масса, - Ворота, - да и сам шар Р`Лайх не полый, и он вращается, - так быстро, что время на периферии отстает от наружного в двадцать тысяч раз, а энергия массы, движущейся с такой скоростью, также создает дополнительную гравитационную силу - тоже в двадцать тысяч раз больше массы покоя.
   Тут ему пришло в голову, что значительная часть массы Р`Лайх была попросту мнимой, но сам субсветовой пояс был относительно узким, и...
   Анмай встряхнул волосами. Управлять здесь распределением масс так, чтобы их гравитационные поля гасили друг друга, наверняка было дьявольски сложно. Малейшая ошибка могла привести к катастрофическому гравитационному коллапсу. Окончательно запутавшись, он задал вопрос "Товии".
   - С точки зрения небесной механики Р`Лайх, - сверхплотное скопление тел, а не единое тело, - ответила та. - По данным гравиметров, она состоит из массивной внешней оболочки, массивного ядра и бесчисленного множества малых ядер, находящихся с ними в гравитационном равновесии, - попросту, на стабильных орбитах. Между ними движутся струи, кольца релятивистских частиц, которые сами же порождают управляющие ими магнитные и силовые поля. Примерно такое же строение имеет наружная оболочка. Сейчас мы приближаемся к ней. Через секунду мы достигнем собственно внутренней структуры.
   На экранах вспыхнул ослепительный свет - "Товия" вошла в открывшееся перед ней отверстие, заполненное силовым полем. Её силовое поле, аннигилируя, пробивало в нем проход. Индикаторы излучения и перегрева вновь прыгнули вверх, к опасной зоне. Скорость "Товии" всё ещё составляла четверть световой, и торможение оказалось столь сильно, что пару бросило на пол и со страшной силой вдавило в него. Дыхание прервалось, перед глазами поплыли черные пятна. Анмай понял, что ускорение перевалило за десятикратное. Долго его он бы не выдержал, но постепенно оно ослабло, вернулось к нормальному.
   Анмай приподнял голову. На экране мелькали неразличимые цветные струи. Он вскочил, кинулся к нему, согнулся от неожиданной боли в груди, схватившись за раму, - и застыл. Через секунду к нему присоединилась Хьютай.
   Они падали, мчались в беспредельном море света, среди странных, ни на что не похожих, но знакомых форм. Он уже видел это раньше! Видел так же ярко, как сейчас! В Линзе, во сне, десять тысяч лет назад!
   Он попытался вспомнить, что было дальше, вздрогнул и решил оставить эту затею. Ощущение повторения, переживания уже пережитого раньше было успокаивающим, но не слишком приятным, да и рассмотреть проносившийся мимо на четверти световой скорости пейзаж он всё равно не мог. Потом он вспомнил, что системы обработки изображений "Товии" способны и на это, - и отдал мысленный приказ. Изображение изменилось, замедлившись в десять тысяч раз.
   Они падали в пустоте, попав в мир света и сверкающих немыслимых переплетений. Сама пустота радужно переливалась, образуя очень красивые, но совершенно непонятные формы. Здесь совершалось движение, нечто столь сложное, что их сознания отказывались это понимать...
   Ощущение уже пережитого усилилось, сделалось невыносимым. Именно этот неистовый полет среди сияющих радужных сплетений сильнее всего врезался в память Вэру в его видении. Ещё в ядре Цитадели, восемнадцатилетним юношей, он видел это, - но не понял тогда, что он видит. Не понимал и сейчас. Приборы уверяли, что светится нанометровая пыль, конденсат из экзотических элементарных частиц, - магнитных монополей, тяжелых кварков, аксионов. Эта пыль постоянно двигалась, излучая свет и все иные возможные волны, сплеталась в невообразимо сложные структуры. Через секунду они исчезали и возникали вновь, к тому же, ещё и расступались перед "Товией" так, что та летела в абсолютной, без единого атома пустоте.
   Вдруг их окружение изменилось. Пустоту пронзила светящаяся кристаллическая решетка, твердая на вид, и они летели в её ячейках, - от этого просто захватывало дух. Правда, не только от этого, - перегрузка вновь росла, подбираясь к двойной.
   Бедра Вэру заныли, но он продолжал смотреть. Их скорость стремительно падала, - тяготение внешней сферы уже не разгоняло, а тормозило их, причем очень эффективно и неощутимо. Тем не менее, он спросил.
   - Наша траектория проложена так, что тяготение всех встречных масс будет нас тормозить, - подтвердила "Товия". - Мы остановимся на глубине половины полярного радиуса Р`Лайх через восемь часов.
   Анмай кивнул. Это казалось ему совершенно естественным. Знакомым. И это ощущение узнавания порождало в нем глубочайший страх. Он чувствовал, что всё виденное им не имеет к золотым айа никакого отношения, - всё это было здесь раньше, источник его страха и его надежды. Он встряхнул волосами и криво усмехнулся, - даже столь привычное движение при такой гравитации отозвалось болью в шее.
   - У меня пятки болят, - сказала Хьютай. - Почему бы нам не плюхнуться в силовую подушку, а?
   ........................................................................................
   Совет оказался кстати. "Товию" затрясло, ощущение спуска стало физически ощутимым. Окружающая среда заполнилась силовыми полями.
   Анмай покосился на индикаторы. Температура снаружи мало подходила к ослепительной яркости сияния, - всего тысяча градусов. Светилась пыль, - кибернетическая, состоящая из тяжелых элементов и частиц. Решетка была из тончайших нитей нейтрида, - если бы они на неё налетели, она бы разрезала "Товию" пополам, вместе с силовым полем. Анмай ощутил озноб... страх! Несмотря на всё, он боялся окружившей его чужеродности. Но стоило его руке найти руку Хьютай, страх ослабел. Он криво улыбнулся, - это прикосновение успокаивало и её тоже...
   - Приближаемся к окну в твердой поверхности, - сообщила "Товия". - Внимание!
   Из квантовой дымки всплыл грозящий черный силуэт. В нем зияло ещё более темное отверстие прохода, - тень в тени. "Товия" погрузилась в неё, в ослепительной вспышке прорвав пленку силового поля.
   Через секунду глаза Вэру удивленно расширились, - переход оказался слишком резким. Они вырвались из сияющей бездны, попав в синий полумрак, в котором вращались темные колонны бесконечной высоты. Анмай вздрогнул, - эти плавно извивавшиеся стальные смерчи тоже были в его видении...
   Здесь тоже был вакуум, наполненный той же кибернетической пылью, но температура совершенно нормальная - двадцать четыре градуса тепла. Анмай вдруг понял, что все эти бездны и есть разумная Р`Лайх, - всё, созданное Тэйариин семь миллиардов лет назад, ещё жило здесь.
   Скорость "Товии" всё уменьшалась, её сенсоры могли всё лучше изучать окружающее. Стальные колонны были диаметром в полмили, с ядрами из вырожденной материи. "Товия" даже приблизительно не могла определить их назначение и даже просто размер этого пространства. В стороны оно простиралось, минимум, на несколько тысяч миль. А в глубину...
   Здесь царил ровный синий свет, исходивший неизвестно откуда. Они уже знали, что всё здесь, - не просто живое, но разумное, способное к любым изменениям. Но сейчас всё здесь охватывал сонный, ленивый покой...
   На миг Вэру представилось, что безмерной силе довольно одного осознания своих возможностей. Осуществление их уже просто неинтересно. Потом он понял, что это не так, и испугался. Была ли это его мысль, или же она пришла снаружи? Как? Неужели непредставимо краткое мгновение он был здесь и там, - внутри и извне? Но даже если так, это была единственная робкая попытка, тут же отброшенная. А может, его мысли вновь начали жить сами по себе, - с ним бывало такое. На пике нервного напряжения он иногда воспринимал их, как исходящие со стороны, отстраненные... или это ему представилось сейчас?..
   Анмай закрыл глаза, приоткрывая их время от времени. Аюттхайа не раз выручала его, но он боялся пользоваться ей, опасаясь потерять богатство своих переживаний.
   Он приоткрыл глаза. Мерцали индикаторы, отмечая минуты, часы и скорость. Она постепенно уменьшалась, - тысяча миль в секунду, пятьсот, пятьдесят...
   - За нами движется масса, - сообщила "Товия", - очень большая. Её гравитационное поле гасит нашу скорость.
   - Насколько большая?
   - Неизвестно. Возможно, это искусственное поле тяжести.
   - Гравитатор?
   - Неизвестно. Возможно - да. Масса отстает, - добавила "Товия". - Перемещения других масс не фиксируется. При неизменном ускорении нам осталось примерно пять минут до полной остановки.
   И тут же, без паузы:
   - Впереди плоскость.
   Анмай сразу увидел её, - колонны упирались в сплошную темную равнину. Над ней сгущался слой светящегося тумана. Она стремительно приближалась.
   У него перехватило дух, но тут же внизу, прямо под ними, открылось отверстие, - кратер диаметром в милю, светящийся, словно луна. "Товия" сообщила, что вещество поверхности растекалось со скоростью звука, открывая его. Падая, она вошла в туннель, освещенный яркими отблесками света.
   - Ух ты! - воскликнула Хьютай.
   Их окружили рои звезд и их отблесков, - ажурные сплетения чудовищных тяжей из жидкого металла длиной в сотни миль, паутинные сети, плывущие, как облака, - внутренность одной безмерно огромной молекулы с узлами чудовищных механизмов. У Вэру вновь перехватило дыхание, - теперь он мог воочию оценить их скорость. И...
   - Если вся Р`Лайх выглядит так, то где же мы остановимся? - спросил он.
   - Мы должны прибыть в заранее указанную точку, в которой есть подходящие вам условия, - ответила "Товия".
   - Вы установили с симайа контакт?
   - Лишь получили навигационные указания.
   - Но зачем погружаться в Р`Лайх на половину её радиуса? Разве нельзя создать подходящие условия ближе?
   - Нет. Основная масса Р`Лайх сосредоточена в экваториальном диске эллиптического сечения. Полярные области практически пусты и заняты энергоплазменными разумными структурами, созданными ещё Тэйариин.
   - А что ждет нас в указанной точке?
   Секунда молчания.
   - Они не отвечают.
   ........................................................................................
   Нейтринный двигатель "Товии" продолжал работать, и скорость спуска быстро падала, - десять миль в секунду, пять, одна...
   - Восемьдесят секунд до полной остановки, - сообщила она. - Впереди твердая поверхность. На ней - место нашего назначения.
   Анмай сжался. Вспышка, от рывка потемнело в глазах, - и в один миг всё изменилось. Они попали в пространство, границы которого он не мог определить. Вверху черное небо, усыпанное миллионами ярких звезд, внизу - неровная белесая равнина. Секундой позже Анмай понял, что звезды не имеют никакого отношения к сиявшим снаружи Р`Лайх, а равнина - просто сплошные слоистые облака...
   - Снаружи воздух стандартного состава, - сообщила "Товия". - Давление - десять процентов от нормального, температура - сорок ниже нуля. По данным радара, до твердой поверхности пятнадцать миль. Скорость спуска - сто метров в секунду.
   Анмай кивнул. При первом же взгляде на сияющее звездное небо его страх таинственным образом исчез.
   Через минуту "Товия" пронзила тонкие облака. Внизу открылась бугристая равнина, - Анмай не сразу понял, что это второй, более толстый облачный слой. Звезды скрылись, сквозь тучи внизу пробивалось желтоватое сияние, - они опускались в призрачный световой круг. В его центре залегла темнота.
   - Высота три мили, - вновь сообщила "Товия". - Начинаю торможение. Окончательная остановка на высоте пяти вэйдов.
   Она вошла в облака. Сразу стало темно. Спуск в темноте длился лишь минуту, но Вэру охватило тревожное нетерпение, хотя он уже знал, что увидит.
   И не ошибся.
   ........................................................................................
   ...Внизу простерлось скалистое плато, изрезанное, неровное, залитое ровным желтым светом пылающих на горизонте облаков, - скорее туманности, чем заря, волокнистые и перистые. Их свет отражался на нижних клубах неподвижно застывших тяжелых туч.
   - Высота восемьсот метров, - ровно сказала "Товия". - Скорость ноль. Давление нормальное, температура +18. Тяготение стандартное. Никаких излучений, воздух чистый, силовое поле отключено. Всё.
   - Внизу... есть кто-нибудь? - спросил Анмай.
   Несмотря на все усилия, его голос дрогнул.
   - Нет. Только камень.
   Он взглянул вниз, и вдруг понял, что ему вообще не хочется спускаться туда. Он знал, что это бессмысленно и глупо, но ничего не мог с собой поделать. Впрочем, выбора у него всё равно не оставалось. Они собрались, поели... Оставалось лишь спуститься в ангар, но Анмай медлил. Так, в полной тишине, прошло несколько минут. Наконец он поднялся, встряхнул волосами, и, не оглядываясь на Хьютай, вышел.
   - И ты даже не берешь оружия? - удивилась она.
   - А зачем? С ним или без него, - всё равно, мы в полной их власти.
   ........................................................................................
   Они спустились в синевато-мертвенный простор ангара. Хьютай привычно устремилась к знакомому скиммеру, но Анмай жестом остановил её. Он взглянул на купол тяжелого посадочного устройства, и вспомнил... Массивная куполовидная конструкция, стоявшая в отдалении, черная на фоне желтых светящихся облаков...
   Его с новой силой захлестнуло ощущение нереальности, вторичности происходящего.
   Что ж, - подумал он. - Каждый сон должен сбыться до конца. Этот приснился мне уже очень давно - десять... нет, тринадцать тысяч лет назад, - и я всего лишь досмотрю его.
   Он подошел к машине, едва прикоснувшись к стальным клавишам открыл люк, вошел... Хьютай вошла за ним. Она села, люк захлопнулся. Под полом раздалось гудение, галереи ангара на экранах поплыли вниз, затем назад.
   Когда перед ними начала подниматься плита главного шлюзового створа, сердце Вэру вдруг бешено забилось, его сдавило недоброе предчувствие. Он делал что-то непоправимо неправильное... но что?
   Вэру вздохнул. Что бы тут ни случилось, - ему останется только принять это.
   ........................................................................................
   Сам полет был очень простым для такого устройства. За минуту оно отошло на расстояние мили от "Товии", остановилось, двинулось вниз...
   Глядя на приближавшуюся каменистую равнину, Анмай думал о симайа. Почему они выбрали столь странный способ встречи? Что они хотели этим сказать?
   Внизу от поднятого двигателями урагана полетели камни. Корабль отключил их, выбросил пучок силовых линий, и, опираясь на них, плавно заскользил вниз. Ещё через минуту мягкий толчок возвестил о посадке. Индикаторы мигнули, воцарилась абсолютная тишина. На экранах застыла та же каменистая равнина, уходящая к круговой стене золотистых туч на горизонте. Справа, под низко нависшими облаками, парила неподвижная "Товия". Жерло её реактора тлело синеватым огнем.
   Минут через десять Анмай понял, что сидеть в машине бессмысленно. Надо выходить.
   Из любопытства он включил анализатор грунта. Тот мгновенно выплюнул ответ, - базальт, уходящий на глубину не меньше десяти миль. Никаких полостей, металла, источников энергии, - ничего.
   Он оглянулся. Вдоль пультов стоял десяток кресел, но лишь в одном сидела Хьютай, остальные пустовали, - они остались здесь ещё с тех времен, когда на "Укавэйре" был постоянный живой экипаж. Само посадочное устройство тоже было очень старым. Даже если не принимать во внимание временные скачки, ему была не одна тысяча лет. Эта машина побывала на множестве планет, и, наконец, оказалась здесь. Навсегда.
   Анмай не знал, откуда у него такая уверенность. Он поднялся. Хотелось взять что-нибудь, - неважно что, лишь бы занять руки, - но он лишь сменил весм на браслет квантовой связи: прямая неразрывная связь с "Укавэйрой" была важнее связи с матрицей. К тому же, он не очень доверял здесь обычной, пусть и самой эффективной и хорошо закодированной радиосвязи. Хьютай поступила так же.
   Они вместе подошли к люку. Анмай прикоснулся к запору. Когда плита скрылась в нише, он осторожно втянул чистый, холодный воздух. Вновь вернулось ощущение нереальности, - словно он лишь в воспоминаниях переживает случившееся раньше...
   Анмай спрыгнул вниз, - на хрустнувший под сандалиями щебень, - подал руку Хьютай и осмотрелся. Тишина, всё точно такое же, как на экранах. Они пошли вперед.
   Когда пара отошла примерно на сотню шагов, сзади вдруг вспыхнул ослепительный свет, - и мгновением позже донесся глухой, мощный удар. Они обернулись, - и с удивлением поняли, что корабль просто... исчез. На его месте осталось лишь облако поднятой схлопнувшимся воздухом пыли.
   Анмай, мгновенно ошалев, помчался обратно. Хьютай за его спиной вдруг испуганно вскрикнула, но он и не подумал обернуться...
   От корабля не осталось никаких следов, - какая-то необъяснимая сила просто вырвала восемьдесят тонн металла из Реальности. Анмай всё же решил обернуться, - и тут его ослепил новый, ещё более яростный свет.
   Он инстинктивно бросился на камни, закрывая голову руками, - эта вспышка напомнила ему ядерный взрыв. Он видел такие наяву, - не раз, и далеко не два. А через несколько секунд до него докатился сокрушительный грохот и его ударило воздушной волной, - стой он на ногах, его точно сбило бы с них. По телу и рукам замолотили поднятые вихрем камешки. Анмай невольно напрягся, вжимаясь в каменистую почву... но почти тут же всё стихло, и он удивленно поднял голову.
   Равнина ничуть не изменилась. Тучи клубились в медлительном водовороте, постепенно застывая, потом воцарилось прежнее спокойствие. Только...
   "Товия" исчезла! Анмай дико оглянулся, - её нигде не было. И... Хьютай тоже!
   Сердце обморочно бухнуло, дыхание перехватило. Насколько хватал глаз, - на мили кругом, - равнина была совершенно пуста. Небо тоже. Анмай растерялся, не в силах понять, что происходит. Хотелось бежать, руками рыть камень, искать Хьютай...
   Он зажмурился, отчаянно сжав руки. Через несколько секунд к нему вернулось подобие спокойствия. Пусть "Товии" нет, но "Укавэйра" не могла исчезнуть! Он приподнял руку, потянувшись к браслету...
   Снова вспыхнул ослепительный свет, левое запястье ударило и обожгло, донесся хлопок. Открыв глаза, он увидел на серебре браслета узкую рваную дыру, из неё поднимался дымок...
   Его охватил ужас, хотелось броситься на землю и завыть, но он знал, что это ничего не даст, - как, впрочем, и истерика. Да, он попал в ловушку, его могли в любой момент убить, его лишили любимой, он ничего не понимал, - но он был жив. А пока он жив...
   Анмай сорвал бесполезный браслет и со злостью зашвырнул его подальше. Кроме одежды у него ничего не осталось. Оружия у него не было. Даже надеть силовой пояс он не догадался, - впрочем, это ничего не изменило бы. А...
   Вдруг он заметил, что на плоском выступе камня, всего метрах в ста, кто-то сидит. Анмай побежал к нему, а добежав остановился. На камне сидел он сам.
   Неожиданно он успокоился. Сев рядом, он улыбнулся себе. Ему ответили. Всё это было в его видении, но на этом оно кончалось. Что дальше?..
  

Глава 9.

Я - это ты...

  
  
  
   Что есть добро и зло? Самый яркий свет отбрасывает самые глубокие тени, и самые глубокие тени, - на самом ярком свете. Но разве кто-то видел свет, не отбрасывающий теней? И что отбросит тень, если нет света?
   Анмай Вэру - в мечтах о любимой.
  
  
   - Кто ты? - спросил он.
   - Я - это ты.
   - Как это? - удивился Анмай. Потом он понял. - Ты - моя матрица, оставшаяся на Девяти Мирах Файау?
   - Да, - ответил двойник. - Правда, она включает твою память лишь до отлета "Астрофайры". Всё остальное пропало вместе с ней, так что я - не совсем ты. Но наши воспоминания, наше детство, вся твоя жизнь до двадцати восьми лет - во мне.
   - Как такое могло случиться? И как ты оказался здесь?
   - Когда Файау покинула Девять Миров, она вывезла их матричные центры, но забытые копии некоторых матриц остались, - твоя в их числе. Они воплощались вновь... часто. Но я бежал из Сети.
   - И... сколько нас? - спросил Анмай.
   По его спине побежали мурашки, но не от страха. Такое случалось, когда он узнавал что-то очень интересное и важное, - всего несколько раз в своей жизни.
   - Я не знаю. Твоя личность всегда вызывала огромный интерес, и ты много раз рождался заново... в разных временах и мирах. Каждый раз твоя судьба складывалась по-новому. Самые первые из нас появились во времена Файау, но они все ещё до Исхода перешли в интеллектронную фазу и улетели вместе с остальными. Сейчас они строят новую Вселенную для нашего народа. Другие, позже, становились Мечтателями Сети, - один из нас, Анмай Айту, правил Эрайа. Впрочем, это ты знаешь. Иные - множество - жили на Девяти Мирах Файау, я из их числа. Бывали более удачные воплощения, а бывали и менее. Обычно в качестве исходной служила та знаменитая матрица, в которой ты прыгнул в будущее с плато Хаос...
   У Вэру вдруг перехватило дыхание. Он отлично помнил себя тогда, в последние секунды, - отчаянного и наивного, изо всех сил старавшегося представить себе будущее. И он увидел его, - но не в одном, а в тысячах вариантов, прожил тысячи жизней, тысячи судеб. Он знал, что выяснять, какая из них настоящая, бессмысленно, - они все были настоящими. Он был первым в этом ряду, но даже это ничего не значило. Была ли у него душа? Если да, то она разделилась на тысячи и продолжала делиться... а впрочем, он совершенно запутался.
   - ...Второй из нас, - невозмутимо продолжил двойник, - стал первым беглецом. Это было за четыре тысячи лет до Исхода Файау, и я не знаю деталей. Он имел уже большой опыт жизни на Девяти Мирах, и смог в одиночку угнать межзвездный корабль, копию "Товии", - совсем новый, ещё без своего сознания. Но он прихватил и другие матрицы файа, так что у него была и пара, и компания.
   Достигнув пригодной для жизни планеты, он населил её несколькими разумными расами, и долго правил ими. Там были гексы, ару, Опустошители, и его собственные творения, которые мне трудно описать. Насколько я помню, он создал два вида разумных чудовищ. Один был похож на двуногих ящеров, второй - на росомах-лемуров с шестью лапами и белой шерстью... огромных... даже гекс он наделил разумом. Были в его государстве и люди, - Айэт дал ему их матрицы в память о... тебе. Тот Анмай долго правил и играл с ними в затерянном мире, потом люди добрались до него, - Повелитель Чудовищ был свергнут и убит. Я очень хочу узнать, как у них такое получилось. Это важная и интересная история, но она произошла давно, и симайа, отыскав этот мир, нашли только легенду... кто знает, что было там на самом деле? Они не нашли звездолета...
   Другие из нас становились разведчиками, авантюристами... они прожили очень разные жизни. Никто точно не знает - какие. Очень многие исчезли во Вселенной. Недавно несколько сот нас и наших подруг угнали из Сети звездолет класса "Увайа", - и их до сих пор не нашли... Иногда нас воскрешали вместе с Хьютай, чаще - нет. Мы любили других женщин, имели детей, - много детей, умирали, становились рабами и властителями, создателями машин и оружия, строителями городов... Каждый по-своему шел к своей мечте, у большинства вообще не связанной с космосом. Кое-кто даже приходил сюда, к золотым айа, и я, первый, встречал их... Твоей истинной мечты не разделил никто.
   - Почему?
   - Никто из них не был безумен.
   - Безумен?
   - Да. Не в медицинском смысле, конечно. Наш мир тоже безумен. В тебе воплотилось безумие мира. Он с легкостью творит и разрушает, не различая. Ты - тоже.
   - А ты? - Анмай бездумно потянулся к браслету, но наткнулся на обожженное запястье и вспомнил о своём положении. - А где Хьютай? Что будет со мной... с нами? Где мой корабль, наконец?
   - Мы изолировали его. "Укавэйра" послала с вами "тяжелую пыль", нанотех, похожий на здешний, так что нам пришлось встречать вас грубее, чем мы хотели. Это была дурацкая затея, Анмай, - даже если ты о ней знал.
   - Я не знал.
   - Это неважно. Вот самое главное, что тебе нужно знать об этом месте и его жителях: больше всего симайа ненавистны страдания и смерть. Так что мучения тебе не грозят. Я бы сказал, что грозит другая, обратная опасность... Я отнесу тебя в место, подходящее тебе больше других. Там ты останешься, - свободным, вольным узнавать всё, что нужно, или что пожелаешь.
   - А Хьютай?
   - С ней будет то же самое. Только в другом месте.
   - Но почему?
   - Разве ты сам не хотел бы... ну, отпуска, возможности отдохнуть от подруги и подумать о ваших с ней отношениях? Как и она?
   Анмай вздохнул. Симайа действительно был им. Переубеждать его глупо... они оба знали, что это - правда.
   - Когда мы сможем встретиться?
   - Не знаю. Это зависит от вас.
   - Мы сможем покинуть Р`Лайх, когда захотим?
   - Нет.
   - Забавно, - ответил Анмай. - Мы пришли к вам за помощью. А вместо этого попали в плен.
   - Не в плен. Всё очень сложно. Никто из нас не знает, насколько можно доверять "Укавэйре", - а ты, так или иначе, её представитель. И никто из нас не знает, насколько можно доверять тебе. Уничтожение своего мира, - не лучшая рекомендация. Если бы ты знал, какие уже идут споры... Нам нужно время, чтобы решить всё окончательно.
   Анмай вздохнул. Честно сказать, он ждал трудностей с этой стороны, - но ничего не мог поделать.
   - Что дальше? - спросил он симайа. Ненависти к нему он не испытывал. Он не мог ненавидеть самого себя, - слишком уж глупо это выглядело.
   - Мы полетим в Пояс Миров Р`Лайх. Он предназначен как раз для таких существ, как ты. Мы старались найти для тебя хорошее место. Этот мир - один из самых счастливых. Там ты будешь ждать, - сказал симайа, томно потягиваясь.
   - Долго? - спросил Анмай.
   Вместо ответа его собеседник вдруг... растаял. Серый комбинезон, сандалии, черные волосы, смуглое лицо, - всё вдруг слилось в сферу дымчато-золотого сияния. Анмай удивленно приоткрыл рот, - справляться с естественными реакциями тела ему удавалось не всегда... особенно когда тебя вдруг хватает что-то невидимо-мягкое и поднимает в воздух.
   Он понял, что окружен сферой силового поля, - но тут золотистая сфера рванулась вперед и вверх, вытягиваясь стрелой. Вэру сбило с ног и прижало к днищу силового мешка. Тот сжался так, что внутри можно было лишь сидеть, поджав ноги, но это оказалось неожиданно удобно. Воздух тоже оставался чистым и свежим.
   У Вэру перехватило дух, - симайа мчался параллельно равнине, высоко, но с такой скоростью, что полет казался бреющим. При этом он ничего не слышал.
   Желтые тучи сначала казались неподвижными, затем начали медленно расти, и вдруг поднялись в полнеба веерами и дугами застывшего золотистого пламени. Равнина под ними скатом уходила вниз, в бездну. Симайа проскочил сквозь перекрывающий её вал желтых облаков так быстро, что Анмай ничего не успел разглядеть, - по глазам ударило золотое сияние, затем темнота. Через секунду они оказались в полном мраке. Анмай закрыл глаза, чтобы они быстрее приспособились к нему, - но в тот же миг по векам ударила яркая вспышка и его вместилище содрогнулось. Затем вновь забрезжил свет.
   Анмай приоткрыл глаза. Они летели высоко, но уже не так быстро, и он смог разглядеть землю - воздушный остров, круглую равнину диаметром миль в двадцать, накрытую исчерна-синеватым куполом. В её центре сияло ослепительно-белое солнце, окруженное кольцами разноцветной земли. Снаружи, у купола, - пустошь, неровная и темная, за ней шло кольцо высоких сумрачных лесов, перехватывающих последние лучи солнца. Лес смахивал на парк, - в нем виднелись редкие ухоженные аллеи, а за ним был город, - ровные кварталы длинных четырехэтажных зданий, желтых, с красивой белой отделкой. Они живо напомнили ему города Акталы и... Товию.
   Дома разделяли залитые как бы закатными красноватыми лучами широкие радиальные проспекты, скверы, погруженные в полумрак поперечные улицы... по ним двигались крошечные, легко одетые человеческие фигурки. Несмотря на относительно современную архитектуру города, нигде не было видно никаких машин.
   Ещё ближе к центру, уже в свете солнечной белизны и яркости, лежал пояс полей и огородов. Среди пышной, влажной, низкой зелени виднелось множество фигурок работающих. Центр занимала раскаленная каменистая пустыня, залитая нестерпимо жаркими лучами. На ней непрерывно бушевал горячий ураган.
   А в её центре на милю возвышалась скрученная башня из темной стали. Её венчало солнце, точнее - колоссальный магнитно-плазменный фонарь. На поверхности солнечного шара сонно кипели ячейки грануляции, смазанные горячим воздухом. Анмай понял, что его никогда не выключают. В этом мире царил вечный день.
   - Это один из наших закрытых миров, - сказал симайа. Его голос звучал прямо в мозгу, но Анмай не испугался. Он уже привык к таким вещам. - Его обитатели считают его всей Вселенной.
   - Среди них есть люди?
   - Нет. Тут живут файа, - те из них, кто не может вместить в своём сознании всё многоразличие Р`Лайх. У этого мира своя история и свои мифы... которые, на самом деле, - наша реальность. Те, кто понимают это, покидают его...
   - Среди них есть... мы? - так же беззвучно спросил Анмай, глядя на наплывающий "край земли". Его ограждал земляной вал, затем шел крутой скат, бетонный забор и силовое поле. Этот замкнутый мир показался ему поначалу необычайно уютным, он был бы не против пожить в нем. Но теперь ему совсем этого не хотелось.
   - Нет. Есть один с твоим полным генетическим кодом, но без воспоминаний. Сейчас ему уже двадцать два года. Закрой глаза.
   Анмай подчинился. Мгновением позже по векам вновь ударила вспышка, и они утонули во мраке. Он не мог определить, в каком направлении они движутся - чувствовал, что они спускаются вниз, то есть к центру масс Р`Лайх, но, когда симайа начал тормозить, ему показалось, что они поднимаются, и он никак не мог отделаться от этого ощущения, - оно, почему-то, нравилось ему больше.
   Вокруг мерцали странные проблески света, такие тусклые и непонятные, что его мозг не мог сложить их в осмысленную картину. В полной тишине прошло несколько минут, затем симайа вновь предупредил его:
   - Закрой глаза.
   На сей раз свет не гас, он полыхал огнем, обжигавшим неприкрытую кожу. Вэру задыхался от жары. В тот же миг его обдал мощный порыв ледяного ветра. Несмотря на всё это, он ощутил торможение, - симайа пробивался сквозь силовое поле колоссальной толщины, но не слишком мощное.
   Когда яростное сияние угасло, Анмай осмотрелся, растирая обожженные руки. Они поднимались к исчерна-синей колыхавшейся поверхности, - словно бы перевернутого моря. Внизу раскинулось чистое небо, похожее на раннюю зарю, живо напомнившее ему Рассветный Мир Линзы.
   Анмай даже приблизительно не мог определить размер этого пространства, - оно было очень большим и не имело горизонта. Под могучими темными валами, - они казались колыхавшейся землей, - неколебимо застыли острова, уступчатые прямоугольные массивы, похожие на отраженные в небе города, замершие в сумраке утра. Судя по мягким, смазанным, дымчатым теням, здесь был воздух. Этот мир был таинственно-чужим, и потому неодолимо привлекательным.
   Стремительно поднимаясь, симайа врезался в колыхавшуюся темноту, и в ослепительной вспышке света пронзил её, - она оказалась очередной разновидностью силового поля. Теперь Вэру открылся новый вид, странно знакомый, словно он видел его в тех снах, что снятся ещё до рождения, - смутная чернота внизу, а вверху и вокруг, - масса светящихся тускло-коричневым туч. Пока симайа приближался к ним, снизу плавно поднимался каменистый склон земли. Взлет кончился, теперь они неслись горизонтально. Потом они нырнули в нагромождения облаков. Те оказались очень толстыми. Но тучи постепенно светлели, становились розовыми, желтыми, белесыми... наконец, они разорвались, - и Анмай увидел сердце Р`Лайх.
   ...........................................................................................
   Необозримая равнина простиралась в беспредельность. На ней высились снежные горы, зеленели густые леса и раскидывались бескрайние степи. Но она, к удивлению Вэру, состояла из исполинских блоков, рядов колоссальных прямоугольных плотов, разделенных ущельями шириной всего в несколько десятков метров. Каждый ряд двигался по своей орбите, со своей неизменной скоростью, и плоты смещались друг относительно друга. Небо над ними было глубоко синим, и в нем плыли странные круглые облака... нет, планеты! Тысячи, миллионы планет, синеватых, перисто-белых, несомненно обитаемых и неповторимых. Их разделяли расстояния лишь в несколько раз больше их диаметров, - и это невероятное скопление тянулось, насколько хватал глаз. Но самым необычным здесь было солнце, - многогранник из линий синего пламени с радужно переливающимися ячейками. Из него били две тонкие, слабо расходящиеся струи белого света, - он видел невообразимое сердце этого мира, Ворота Соизмеримости, в которых плавился сам вакуум.
   Анмай знал, что они окружены сверхмощным силовым экраном, превращавшим их излучение в видимый свет, иначе от всего этого великолепия не осталось бы и пара. Но его сердце сжал страх: он увидел кружащиеся вокруг них Йалис-генераторы Р`Лайх, - рой слепяще-ярких, как солнца, звезд. До них было несколько сот миллионов миль, и даже на таком расстоянии их сияние било в глаза. Но большую часть света давали всё же не они, а бьющие из сердцевины Ворот выбросы, - пламя аннигиляции, пламя сгоравших Вселенных...
   Анмай едва мог дышать от волнения. Наконец, он обернулся. Уже далеко позади над равниной высился облачный остров, подобный чудовищной грозовой туче. Он улыбнулся, вспомнив, как мчался в океане чистейшего розового света, но тут симайа резко пошел вниз. Зеленая равнина приближалась. Анмай успел разглядеть лес, реку, травянистое плато между ними, затем трава надвинулась вплотную, - и путешествие закончилось. Силовая пленка лопнула. Анмай вдруг обнаружил, что лежит на земле.
   Прежде, чем он успел опомниться, симайа сжался в золотистую стрелу и в одно мгновение исчез в небе. На Вэру обрушился шквальный порыв ветра, растрепал волосы, - и он остался один, свободный.
   Анмай, медленно поднявшись, осмотрелся, - опушка леса, с другой стороны, - заросший пышной травой склон, та же трава под ногами, её аромат в воздухе, довольно тепло, слабый ветер...
   Тут он увидел на опушке леса золотистые фигурки. Они выходили из-под деревьев и шли к нему.
   ........................................................................................
   Анмай во все глаза смотрел на них - айа, золотые айа, точно такие же, как те, на том снимке в Тайлане, много, разные, молодые и... Нет, стариков нигде видно не было, хотя стареющие были. Те, кто постарше, одеты в белое, дети и молодежь, - в одни лишь повязки на бедрах. Все они окружили пришельца, рассматривая его с дружелюбным любопытством, - а он смотрел на них.
   При виде множества живых, веселых, поразительно красивых лиц у него перехватило дыхание, - он сам не знал, почему. Может быть, из-за их красоты?
   .........................................................................................
   Файа всегда были красивым народом - коричневая, глубокого тона кожа, густые черные волосы красновато-медного оттенка, четкие очертания правильных скуластых лиц, большие серо-серебристые глаза, - миндалевидные, широко расставленные и несколько удлиненные, слегка приплюснутые носы и пухлые, но красиво очерченные губы.
   А золотые айа оказались иными, лучшими. Их гладкая и упругая кожа тоже была смуглой, но чисто-золотистой, разной, - у одних светлое золото, у других темное, или красноватое, но на свету у всех она отливала серебром. Волосы черные, очень густые, но не медно-черные, как у файа, а с тем же золотисто-металлическим отливом, иногда ярким, иногда призрачно-слабым. Самую красивую особенность их лиц составляли большие длинные глаза, поставленные чуть косо, - темно-синие, с вертикальным зрачком, расставленные чуть шире, чем у файа. Носы были короткие и слабо выступавшие, рты - чувственные, с пухлыми губами, открывавшими в улыбке правильный ряд зубов, таких же чисто-белых, как и белки глаз. Женщины айа выделялись роскошными гривами ухоженных волос, пышной массой спускавшихся до поясницы. Каждое движение, каждый поворот их поразительно красивых тел были исполнены грации. Гладкая поблескивающая кожа делала их похожими на статуи из ожившего металла. Глядя на их лица Анмай понял, откуда файа взяли два своих любимых цвета, - синий и золотой.
   Больше он ничего понять не мог, - его мозг словно отключился. В этот день случилось такое и столько, всё вокруг изменилось слишком резко... и он перестал сознавать окружающее. Кажется, ему что-то говорили, трогали, куда-то вели за руку...
   Он еле смог добраться до какой-то хижины, кое-как стащил одежду, забрался в гамак и тут же забылся тяжелым, словно камень, сном.
   ........................................................................................
   Анмай проснулся растерянным. Он не знал, сколько проспал, не знал даже, утро сейчас или вечер. Сообразив, что здесь вообще нет ни дней, ни ночей, он поднял голову и осмотрелся, тут же удивленно и испуганно замерев.
   Напротив, у стены, стояла девушка, почти обнаженная, как все молодые айа, - весь её наряд составляла весьма легкомысленная повязка из ярко-синей, расшитой золотом ткани на бедрах и несколько низко лежавших ниток пёстрых бус поверх неё. Она смотрела на него, и, судя по позе, стояла тут уже долго.
   Анмай замер, растерянно глядя на неё снизу вверх, и невольно любуясь её гибкой фигурой, - изящной от лохматой макушки до испачканных землей босых ног. У неё было странноватое для айа круглое лицо, длинные, косо посаженные, глубоко синие глаза под тонкими линиями сходящихся, чуть хмурых бровей удивительно подходили к серьёзному очерку её маленького пухлогубого рта. На вид ей было лет двадцать, но он не стал бы утверждать, что ей на самом деле столько. В подобном месте...
   Она была рослая, широкобедрая, удивитель­но стройная, вся словно отлитая из гибкого темного зо­лота. Анмай со стыдливым восхищением рассматривал её, она смотрела на него. Наконец, девушка улыбнулась, откинула с лица волосы и тихо спросила:
   - Ты Анмай, да?
   - Да, - растерянно ответил он. - А ты?
   - Аютия. Тебе нравится наш мир?
   - Да. Я... всегда мечтал о нем.
   Она улыбнулась, продолжая рассматривать его.
   - Ты не такой стройный, как мы, погрубее, но совсем немного. Мне это нравится. И кожа у тебя темнее. Ты не грязный?
   Анмай смущенно посмотрел на себя, потом мотнул головой, отбросив с глаз волосы, и, наконец, осмотрелся. Хижина оказалась весьма странной. Колья её стен пустили побеги, длинные ветви, перевитые вьющимися растениями, заменяли крышу. Всё вместе походило на зеленый грот в глухих зарослях. Двери у хижины не было, мебели внутри тоже, - лишь набитый свежей травой гамак, кстати, довольно удобный. Он был бы не прочь пожить в таком доме, но всё же, контраст с "Укавэйрой" оказался слишком сильным. У гамака, на листьях, лежали какие-то круглые желтые плоды, и рядом, - его одежда, тщательно вычищенная. Для старейшего поселения Вселенной условия более чем странные, - если это не какой-то заповедник. Впрочем, сидя здесь, он никак не мог выяснить это. Разве что...
   Он снова посмотрел на девушку. Она говорила на его родном языке, языке Фамайа, языке, который он выучил ещё младенцем, - и говорила так же хорошо, как и он сам. Сейчас это был мертвый, никому не известный язык. А раз так, - её, вне всяких сомнений, готовили к встрече с ним.
   - Кто ты? - спросил он. - Зачем ты пришла сюда?
   - Это моя хижина, вообще-то, - она улыбнулась. - Я Аютия Юлайти Бекаус, я живу здесь, мне, по-твоему, двадцать пять лет. А они сказали, что тебе нужен друг. У меня не было друга, и я согласилась.
   - Друг? Может, всё же подруга? - Анмай невольно улыбнулся. - Ты хоть знаешь, сколько мне лет? На самом деле?
   - Знаю. Тридцать два года реальной жизни.
   Он посерьёзнел.
   - Кто такие "они"?
   - Взрослые. Вторая Форма, симайа.
   - А ты?
   - Я - Первая Форма, исходная, айа.
   - И чем же они отличаются?
   Аютия улыбнулась.
   - Мы, айа, рождаемся и живем здесь, - она повела рукой кругом, - пока не начинаем стареть. Тогда приходят они, и делают нас взрослыми.
   - Что значит "делают взрослыми"? - удивился Анмай. - Ты можешь объяснить всё сначала?
   - Могу, - Аютия уселась на пол. - Понимаешь, у нас, у золотых айа, две формы. Первая - детская, как у меня. У меня - обычная кровь, и тело, не способное пережить переход в не-пространстве, а во всем остальном, - такое же, как у тебя. Ведь файа и золотые айа - всего лишь два народа одной расы. У нас даже могут быть общие дети! И будут, наверное, - она дразняще взглянула на Вэру, заставив его смутиться. - Мы рождаемся и живем здесь, внизу, растим наших детей, добываем себе пищу и строим дома. Всё это время они учат нас. Живем мы не очень долго, не до старости, а потом нас ждет Трансформа. Проводит её уже Вторая Форма, но это умеют не все, а лишь немногие симайа, лучшие. Вся наша жизнь до Трансформы считается детством.
   - А Вторая Форма... какие они?
   - У них нет крови и внутренних органов, они состоят из однородной массы. Точнее, у них есть два-три органа, чтобы смотреть и говорить, но больше - ничего. Они умеют принимать любую форму, любой вид, какой захотят, - любого существа, машины, камня. Им не надо есть, пить, спать, дышать. То есть, они могут всё это делать, но только если захотят. Обмена веществ у них нет, точнее, он ограничен устранением повреждений. Их плоть - неклеточная, неорганическая, нечто среднее между газом и металлом, холодная бозонная плазма, - Аютия помотала лохматой головой. - Я ещё слишком молода, чтобы объяснить точно. В ней есть магнитные монополи, так что всю нужную им энергию дает аннигиляция материи, но умение владеть своим телом у них различается. Все они владеют Даром Полета, то есть, могут лететь, создавая силовые поля. Почти все владеют Даром Формы, то есть умением принимать любой нужный вид. Обычно взрослые выглядят, как мы, но лишь потому, что эта форма наиболее удобна и красива. Даром Сути обладают многие. Они могут понять любое живое существо, просто взглянув на него. Я не знаю, как это происходит, мне ещё не говорили. Но этот Дар действует на небольшом расстоянии, с его помощью обычно и общаются симайа. Во взрослой форме мы живем вечно, но ему нельзя научиться, для этого, как и для любого высшего Дара, нужны способности. Те, кто наделяют нас Дарами, видят их, и потому не ошибаются. Гораздо опаснее Дар Света, он же Дар Разрушения. Владеющий им может излучать свою энергию в любой форме и с большой мощностью. Им владеют немногие, и они становятся Воинами. Но ни один симайа просто не сможет убить другого, даже если захочет, - не хватит силы, вот и всё.
   - Тот, кто владеет высшими Дарами, владеет и всеми остальными, только лучше, да? - спросил Анмай.
   - Да, - Аютия улыбнулась, затем продолжила. - Самый сложный из всех - Дар Возрождения. Владеющий им может воскресить любое живое существо, которое умерло, даже если оно умерло уже давно. Для этого ему нужно лишь иметь хотя бы малую часть его тела, иначе ничего не выйдет. Он также может превращать в симайа живых айа, но тут ему самому каждый раз нужно долго готовиться.
   Анмай не мог сказать, что это его поразило, - он давно знал о воскрешении и об ангелах, но вот делать такое на практике...
   - Как они это делают?
   Аютия задумалась.
   - Как бы сказать... Есть два времени - одно абсолютное, продолжительность нашего существования, и относительное, скорость протекания физических процессов. Она зависит от гравитации и других факторов, но она может иметь любую скорость, в том числе и отрицательную. Владеющие Даром Возрождения могут обращать время. Да, это требует колоссальной энергии, поскольку процесс идет против второго закона термодинамики, и великого умения, чтобы выделить в обратном потоке все нужные части. Когда здесь кто-то умирает, частицы, составляющие его тело, сохраняются. Пусть они окажутся рассеяны по всему миру - но их можно собрать, если есть основа. А вот если частицы аннигилировали - тут уже ничего не поделаешь.
   Анмай перевел дыхание. Всё это было слишком невероятно, но всё же, не сверхъестественно. Впрочем...
   - В каких пределах действует Дар Возрождения? Только в Р`Лайх? Или...
   - Только в Р`Лайх. Пока.
   Анмай задумался. Ввести закон обратимости времени для владеющих Йалис, в общем, не так уж и сложно. Но всеобщая способность воскрешать...
   - Значит, в вашем мире нет смерти? - спросил он. - Нет необратимых катастроф и непоправимых несчастий?
   - Нет. Мы, золотые айа, хотим изгнать смерть из всей Вселенной.
   Анмай удивленно присвистнул.
   - Желаю успеха. А Дар Возрождения может исцелять раны?
   - Может. Это очень легко. Но зачем? Наши раны и так заживают самое большее через неделю.
   Анмай вздохнул. Нет, он мог бы расспрашивать и дальше, - но с удивлением обнаружил, что хочет есть, да и валяться ему уже надоело. Он спрыгнул на пол и потянулся. Стола тут не было, пришлось есть сидя на полу, вместе с Аютией, но Анмай ничуть не возражал, - смотреть на неё ему нравилось. Ощущение было довольно-таки странное, - казалось, что перед ним Хьютай, только какая-то другая, а вот какая, - ему очень хотелось узнать...
   - Хочешь посмотреть на наш мир? - спросила Аютия после завтрака.
   Анмай насмешливо взглянул на неё.
   - Хочу. Разумеется!
   - Пошли тогда.
   - Прямо вот так? - Анмай с сомнением посмотрел на себя. Сейчас он был в одних плавках.
   - Почему нет?
   Анмай усмехнулся и всё-таки оделся, пропустив мимо ушей иронические замечания девушки. Было не очень тепло, но сандалии он надевать не стал, - ходить босиком по прохладной земле оказалось на удивление приятно. Он, как мог, расчесал волосы, оглядел себя и вышел.
   Снаружи их никто не ждал. То, что он вчера принял за опушку леса, оказалось беспорядочным скоплением таких же растительных хижин. Между ними деловито сновали золотые айа. Они останавливались, с любопытством смотрели на них...
   При виде множества прекрасных, повернутых к нему лиц Анмай ощутил растерянность, почти такую же сильную, как вчера, но Аютия не дала ему задуматься, энергично потянув за собой. Всего через пару минут они вышли из селения. Никто не пошел за ними вслед.
   ........................................................................................
   Анмай хотел, для начала, обойти окрестности селения, но Аютия сразу пошла к плато, - чтобы он смог осмотреться с высоты. Идти за ней ему очень понравилось. Холодная трава щекотала босые ноги, земля мягко подавалась под подошвами. Было очень тихо, ничего не загораживало дали. Контраст бездонного неба и влажной земли с бронированными отсеками "Укавэйры" был поразительный. Даже взбираться по довольно крутому травянистому склону оказалось приятно. Анмай с удовольствием чувствовал, как напрягаются его мышцы, а пальцы босых ног упираются в землю.
   Он искоса поглядывал на небо, и вдруг его охватило предчувствие чего-то очень хорошего. Анмай улыбнулся. Этого предчувствия он не испытывал очень давно, ещё с юности. Оно никогда его не подводило.
   Когда они выбрались наверх, в лицо ударил ветер. Анмай легко, почти не чувствуя своего веса, пошел вперед, вновь замер на краю обрыва, осмотрелся. Высота была приличной - метров тридцать. Внизу темнела полоса зарослей, дальше блестела спокойная, довольно широкая река. За ней, до самой бесконечности, - открытая, зеленая, тающая в необозримой синеве равнина. Слева, очень далеко, на горизонте, парили смутно-синеватые острые силуэты гор, а может, и огромных зданий. Справа, где у самой реки начинался лес, из зелени поднималась гигантская рука из серого гранита. С её открытой ладони внимательно смотрел громадный глаз. Рядом виднелись утопавшие в зарослях массивы древних на вид многоэтажных зданий. От них исходил физически ощутимый аромат таинственности, и Анмай, вдруг ощутив себя мальчишкой, не сразу решился взглянуть вверх. Небо было бездонно-синее, несколько быстро плывущих в нем рваных облаков лишь подчеркивали его глубину. И в этой бездне плыли миры...
   Подчиняясь внезапному порыву, он растянулся на траве и закинул руки за голову, глядя вверх. Краем глаза он заметил на равнине узкую расщелину. Снежные горы на той стороне двигались, - медленно, едва заметно для глаз, и так же медленно над ним проплывали миры...
   Он повернулся лицом к наплывавшим гигантам. Планеты сияли на небесной синеве, - синее в синем, расцвеченное белой вязью облаков. На севере они сверкали идеальными сферами, к югу становились серпами, сначала толстыми, потом всё уже, пока не таяли в сиянии неба, превращаясь в призрачные, едва заметные темные диски. Смещались они медленно, но на фоне дальних их движение было хорошо заметно глазу.
   Присмотревшись, Анмай заметил смену бесчисленных фаз. Когда миры на несколько минут закрывали Ворота, на землю падала прохладная тень, подобная тени плывущего облака. В ушах Вэру гремел беззвучный, медлительно-торжественный марш бессчетных плывущих планет. Они были огромны. Проплывавшие над головой достигали тридцати угловых градусов в диаметре, дальние мерцали крошечными лунами. Их было столько, что Анмай даже не пытался их сосчитать.
   Присмотревшись, он заметил, что планеты размещаются в узлах шестигранной сетки, неровной, ибо их размеры были разными. Даже на равном удалении они различались по размеру раза в два, - а вдали величественно плыл одинокий гигант раза в четыре больше среднего диаметра, но такой же синевато-белый.
   На всех бесчисленных мирах светились облачные фронты и спирали циклонов. Отражения Ворот на воде океанов горели нестерпимо яростным блеском. Под призрачной синеватой вуалью атмосфер виднелись бесконечно разнообразные очертания красновато-зеленых континентов. Впрочем, не всегда зеленых, - иногда цвет жизни был коричневым, синеватым, бурым, или же желто-алым, как осенние листья. Анмай понял, что здесь трудами тринадцати сверхрас собраны несчетные обитаемые и населенные миры, - те, которым угрожало разрушение в огненной мантии Р`Лайх и другие, драгоценные жемчужины великого ожерелья.
   Он посмотрел на их странное солнце, - оно объясняло всё. Именно через Ворота Соизмеримости Нэйристы проводили собранные во всей Вселенной миры, обреченные на разрушение в своих системах. Ему очень хотелось, чтобы Эрайа оказалась в их числе...
   Прикрыв глаза пальцами и прищурившись, Анмай рассматривал Ворота. Режуще-яркие синие линии составляли икосаэдр, двадцатигранник. Его плоские грани то зияли чернотой, то вспыхивали переливавшимся бледно-радужным пламенем. Эти тягучие переливы не давали рассмотреть его непостижимое ядро, но два перпендикулярных его выброса были отлично видны, - яркие, солнечно-белые. Оба потока казались живыми, - в них возникали утолщения, сгустки, вихри. Всё это двигалось с огромной скоростью. Они едва заметно нерегулярно пульсировали, струились, текли, изливая живительное тепло...
   Вокруг двадцатигранного солнца вращался рой крохотных. Они совершали оборот всего за несколько минут, - это говорило об огромной массе самих Ворот. Вэру показалось, что Йалис-генераторы связаны с ними тонкими яркими нитями, но в этом он не был уверен, - от резкого света в его глазах дрожали слезы. Они были так малы, что едва удавалось разглядеть их вытянутую форму.
   Анмай зажмурился, протер глаза, и вновь стал смотреть на проплывающие в небе миры. На них виднелись морщины гор, тончайшие нити рек. Когда очередной исполинский шар проплывал над головой, Анмай чувствовал, что становится легче, - казалось, его тело само рвется в полет. Он пытался представить бесчисленные и странные разумные расы, населяющие их...
   По его щекам текли слезы. Вокруг был мир его мечты, мир, в котором он всегда хотел жить, рай, который представлялся ему в снах. Он увидел его пленником, лишенным любимой, но это только обостряло восприятие. Ему хотелось навсегда остаться здесь, - и он начал, наконец, понимать, какого рода выбор ему предлагают. И он уже не был уверен, что выберет...
   Анмай смотрел вверх, пока не закружилась голова. Опустив её и обернувшись, он заметил сидевшую рядом Аютию, - она смотрела на него с такой гордостью, словно сама создала весь этот мир.
   - Понравилось? - наконец, спросила она.
   Анмай приоткрыл рот, но не ответил, - у него не нашлось слов. Она улыбнулась.
   - Я думаю, что пока тебе хватит. Давай спустимся к реке?
   Он промолчал, сам понимая, что выглядит растерянным и обалдевшим. Она усмехнулась, гибко вскочив, и побежала. Её мокрые ноги беззвучно мелькали. Эта игра парня и девушки могла иметь только один исход. Но Анмай понял это уже на бегу.
   ........................................................................................
   Они скатились вниз, наполовину прыгая, наполовину ловко балансируя на осыпавшемся песке. Заросли оказались совсем не такими густыми, какими выглядели сверху, без кусачих насекомых и колючек, и через минуту они выбежали к реке. Аютия сразу бросилась в неё, вынырнув где-то у другого берега. Анмай затормозил уже у самой воды, чтобы сбросить одежду, - а потом присоединился к девушке.
   Вода оказалась неожиданно теплой. Аютия бултыхалась в ней, словно какая-то сумасшедшая рыба. Несмотря на все усилия, догнать её Анмай не смог, и в конце концов запыхался, что с ним случалось нечасто. Махнув рукой на девушку, он выбрался на берег, и, обсыхая, сел на пятки в холодной траве, на укромной поляне, окруженной с трех сторон спутанной зеленью. Ещё никогда он не встречал столь славного уголка. Торжественно-грозное небо Р`Лайх скрылось за массой сплетенных крон, и здесь, среди влажных нависающих ветвей, оказалось очень уютно. Из-под них открывался мирный вид на реку и низкий левый берег. Аютия исчезла в зарослях, отжимая волосы, и Вэру охватил сонный, ленивый покой. Хотелось весь день просидеть здесь, глядя на плавно текущую воду...
   Нагая Аютия изящно и бесшумно села перед ним, поджав ноги, и в прохладном полумраке Анмай кожей ощутил слабое тепло её тела. Её стянул озноб, и по напрягшимся мышцам под ней пробежала невольная дрожь.
   Несколько минут они молчали, глядя друг на друга. Их глаза поблескивали, то встречаясь, то томно опускаясь. Анмай ощутил, как постепенно сжимается сердце, - Аютия была красива той окончательной, безупречной, почти нереальной красотой, которая кажется смертельно опасной... но от того, ещё более привлекательной. Кроме Хьютай, у него не было женщин, и сильнее всех прочих чувств его жгло любопытство, - ему нестерпимо хотелось узнать, как ещё это получается...
   ...........................................................................................
   Анмай встряхнул волосами, словно всплыв из-под воды. Он был весь мокрый от пота, голова кружилась и всё вокруг казалось ему нереальным, - кроме его соб­ственного тела. Оно-то, как раз, ощущалось очень четко, - как и тело прижавшейся к нему Аютии. Она тоже едва дышала, переводя дух, вся мокрая, вжимая его в холодную траву, невыносимо жарко дыша в его правое ухо, но Вэру совершенно не хотелось шевелиться. Сейчас по­чти бездыханная Аютия растянулась на нем, а его босые ноги были скрещены на её узкой пояснице. Они жарко ныли, - от пальцев до самого зада, - но ощущение Вэру очень нравилось, и опускать ноги не хотелось. Сейчас он помнил лишь медленные, мягкие, как масло, движения их тел, гладкие, крепкие плечи Аютии под ладонями, и их рты, жадно прижимавшиеся друг к другу. Всё это время они целовались, как безумные, и Анмай, задыхаясь во мраке под упавшими на лицо волосами девушки, уже не мог, да и не хотел ни о чем думать. Не хотелось думать и сейчас, - во­обще ничего не хотелось, разве что по-прежнему удержи­вать напряженными туго сведенные, ноющие мускулы бе­дер...
   Он не представлял, сколько бы ещё лежал так, - но он взмок, словно мышь, и, едва Аютия вывернулась из его объятий, вслед за ней забрался в теплую воду реки.
   Он окунулся с головой, фыркнул, вынырнув, - и без удивления понял, что сил выбраться на берег нет. Аютия тоже туда не рвалась. Она прижалась спиной к его груди, откинула голову на плечо Вэру, упираясь пальцами босых ног в удобно подвернувшийся камень и млея в кольце его рук. Ладони Анмая бездумно скользили по её нагому телу, разминая тугие муску­лы бедер и живота. Он зевал, полуспящий, смутно чувствуя, как их обтекает прохладная вода. Она несла разгоряченной коже неизъяснимое блаженство, - не такое, как тело Аютии, но всё же...
   - Люблю тебя, - прошептал он, когда она закинула ему руку на шею, ища губами его губы, - но, в то же время, зная, что всё это не более, чем благодарность за доставленное ему наслаждение. Душа Вэру оставалась нетронутой, с усмешкой наблюдая за блаженно жмурившимся телом, - но и ей тоже было в нем очень хорошо...
   Наконец, он мягко поднял ладонью её голову, нео­трывно глядя в длинные глаза Аютии.
   - Хочешь ещё, девчонка? - насмешливо спросил он.
   - Не-а, - Аютия широко зевнула. Больше всего ей сейчас хотелось спать, - в конце концов, она наверняка провела этот день на ногах, пока спал он.
   - Тогда вылезай.
   Выбравшись-таки на берег, Анмай с наслаждением растянулся на траве. Густой теплый воздух мягко обтекал всё его влажное тело. Аютия растянулась рядом с ним, сонно и насмешливо посматривая на него. Она знала его родной язык, знала, что больше всего нравится ему в любви, знала его тело лучше, чем он сам. Ради неё он предал любимую, которую знал с детства, - но Аютия тоже ему нравилась, и он не знал, как со всем этим быть...
   - Зачем это было нужно? - наконец, спросил он. Теперь он понимал, что она соблазнила его, - и сделала это очень откровенно.
   Аютия задумалась.
   - Мне сложно это объяснить, но я постараюсь, если хочешь, - она вдруг вскочила и потянула Вэру за собой.
   ...........................................................................................
   Они оделись и вернулись в её хижину. Аютия вытащила откуда-то толстую книгу в кожаном, отделанном красной медью переплете. Анмай с интересом открыл её, и тут же смутился, - внутри было множество искусных рисунков нагих юношей и девушек, очень разных, но всегда красивых, и любовных пар, изображенных очень точно. Сначала их позы были самими простыми, потом, - всё более сложными.
   - Зачем так много? - удивился он. - Разве для удовольствия не хватит всего нескольких? А тут их...
   - Более четырехсот, - Аютия слабо улыбнулась. - Конечно, насчет удовольствия ты прав. Вот тут... и тут... и тут нужно огромное внимание к деталям, умение в любой ситуации владеть собой, ловкость и выносливость... то, что раньше называли жизненной силой. Но ведь в этом-то вся суть! Наши дикие предки знали, что красивая душа лучше растет в красивом теле, а в каких занятиях красота тела сильнее всего проявляется и привлекает? Естественно, в тех, в каких зачинают детей. Чем сложнее они, чем больше выносливости, гибкости, изобретательности и терпения проявит пара, тем красивее и отважнее будут её дети, и это правда! А кому не хочется, чтобы его дети были красивы и умны? Я вижу, ты улыбаешься, но именно так мы определяем суть начинающих айа, - каждая из поз отмечает свою ступень восхождения. Если юная пара может даже на вершине, приносящей детей, думать, красиво ли они это делают, то её дети сами смогут вести остальных, и приумножать красоту в мире.
   - Понимаю. Чтобы быть красивым и гибким, надо развивать своё тело. Все хотят этого, и редко кто занимается всерьёз, - слишком долго и скучно. Но вот если речь идет о любви... если ты можешь доказать, что ты лучше всех, получая удовольствие... тогда я знаю, почему вы красивее нас!
   Аютия пожала плечами.
   - Вообще-то, нас создали красивыми генные инженеры Файау, но она возродила не только наши тела, но и нашу культуру, наш дух. Мы считаем, что любовь, - движущая сила жизни. С ней надо не бороться, а возвышать её из животной темноты, призывать на службу красоте. Но для этого юным айа нужно очень тщательно выбирать занятия, ведущие к совершенству души... и не забывать при этом об уме... о нежности... и о фантазии тоже. Естественно, что с самых ранних лет они соревнуются между собой в этом, - сначала в чисто физических качествах, а потом и в духовных. Но подготовка к этим... родительским экзаменам далека от чувственных удовольствий. Она требует большого труда и ангельского терпения. В них-то, собственно, и суть. Ведь на самом деле судьбу рас решает не численность народов, и даже не сила их машин, а сила и отвага их сыновей... и дочерей тоже, конечно. Теперь, когда каждому из нас будут дарованы силы, способные изменить историю целого мира, воспитание будущего поколения стало вопросом жизни и смерти всего народа, - как и развитие генераторов Йалис в нашем Йэннимуре. Но беда в том, что нас слишком много. Лучше бы нас... и всех, было мало. Все знают, какая скверная штука инфляция, и как она опасна для экономики... но никто, почему-то, не думает, что инфляция личности гораздо страшнее инфляции денег! Когда айа... файа, вообще любых разумных существ становится слишком много, ценность каждой жизни стремится к нулю. Ну, не совсем так, но тогда воспитывать так тщательно будущее поколение уже просто нет смысла, - и так будут вырастать и герои, и гении... в достаточном числе.
   - И подлецы. Если я правильно понял, отбор не может заменить воспитания, - потому что разрушить то, что создавали все, могут и немногие... тут опасная асимметрия. Так?
   - Да. Древность была страшным временем, - темным, кровавым... но тогда зло было четко отделено от добра. Айа выдержали сотни тысяч лет жесточайшей борьбы за выживание, в которой побеждали не самые жестокие, а самые сплоченные племена. Без дружбы, уважения друг к другу тогда нельзя было выжить. Опасности были там, снаружи, а в своем роде, селении, айа всегда мог рассчитывать на любую помощь... во всяком случае, ему никто не причинил бы зла. Исключения были так редки, и так разрушительны при таком порядке вещей, что никто просто не смел быть подлецом, - это было смертельно опасно. Изгнание тогда слыло самой мучительной формой убийства... А теперь? Конечно, теперь мы живем лучше, чем в древности, наша физика хранит каждую личность... но грань между добром и злом опасно расплывается, и получается... пустота. Почему нас так привлекают древние легенды? Их герои? Они жили в понятном мире, где почти любую проблему можно разрешить, если ты достаточно силен и смел.
   - А эти позы? - Анмай был непреклонен.
   - Наши предки жили очень тяжело. Они часто умирали. Едва половина их доживала до тридцати лет. Если женщина не была достаточно сильна... если бедра у неё были недостаточно широкие... не такие вот, как у меня, - она просто умирала при родах или калечила ребенка. Наши предки знали, что такой мир несправедлив, но ведь изменить его они не могли. Они могли изменить лишь самих себя... и они очень старались. Единственным выходом для них была красота, - прежде всего, их собственная. Теперь и мне кажется странным и даже чудовищным, что когда-то юные пары занимались любовью в присутствии старших, которые оценивали не только их ловкость, но и их нежность, их страсть... даже то, как они доставляют друг другу наслаждение. Но в прошлом этот обычай создал нас. Тогда красота тела была для нас центром мира... - Аютия вдруг недобро усмехнулась. - Знаешь, я могу убить тебя в любой миг и голыми руками... как и почти любой из нас, наверное. Чем совершеннее тело и душа, - тем более грозным оружием они становятся в минуты опасности. В этом скрыт подлинный смысл красоты и её назначение, - отбор тех, кто сможет выжить в безжалостном мире! Нам уже трудно такое понять. Хотя... если мы, айа, узнаем, как кто-то занимается любовью, то мы поймем всю его внутреннюю суть. Кто он на самом деле.
   - И ты?..
   - Анмай, многое изменилось. Теперь красота тела, - не главное для нас. Скрытая красота, красота души, несравненно важнее. Терпение, нежность, инстинктивное стремление к изяществу во всем, - это основы любовного искусства, но в других областях они гораздо полезней. Как и умение сдерживать себя, - даже когда девушка дразнит тебя и сводит с ума... или когда враг хочет заставить тебя действовать безрассудно. Невозможно скрыть что-то в себе, занимаясь любовью, - по крайней мере, от опытных глаз. Если это что-то плохое, его можно исправить... массой очень интересных способов. Теперь ты понимаешь?..
   - Да. Хотя и не без труда. Для меня чувственная любовь, - лишь наслаждение... а для вас, - зеркало всех ваших чувств, основа души? Вы стараетесь быть чище... ну, не знаю... ближе к природе? Более естественными? Впрочем, у вас ведь мало иных развлечений... во всяком случае, меньше, чем было у нас, файа.
   - Для нас смысл жизни - это продолжение рода, - Аютия усмехнулась. - В том смысле, что наши дети должны быть лучше нас - по крайней мере, мы стараемся вырастить их такими. Этого достаточно? Уверяю тебя, наша культура не менее богата, чем у вас, просто она повернута к тому, что для нас действительно важно. У нас нет никаких уз для влюбленной пары, - лишь те, что они наложат на себя сами. Каждый старается найти для себя самую лучшую, самую красивую половину, - и у самых красивых айа, естественно, гораздо больше детей. Но наша девушка может избрать парня, отвергнутого другими, - из желания утешить его... и поставить вровень с собой. Это величайшее из доступных нам удовольствий, - помогать кому-либо, делать его лучше, - потому, что, в конечном счете, ты делаешь лучше и себя самого. Так мы приучаемся любить, - сначала тех, кого избрали, потом, - весь необъятный мир живых созданий, любить так же, как наших любимых. Это тяжело... но здесь, в начале, мы хотя бы можем выделить тех, кто старается, и дать власть изменять мир им, а не ублюдкам, - синие глаза Аютии гневно потемнели, и Анмай вдруг понял, кем станет она, когда станет симайа. - А вы, файа - не такие. Для вас главное, - ваша стая, прайд, вид... пойти дальше вы не в состоянии.
   Анмай смутился. Она улыбнулась.
   - Извини. В общем... ты прав. Наш мир действительно искусственно ограничен, - затем, чтобы мы занимались, в основном, своими детьми. Впрочем, всё, что я тебе рассказала, - это новое. Знание прошлого утрачено, оно ушло вместе со временем, которому служило.
   Аютия задумалась.
   - Нам трудно понять наших предков. Ведь на самом деле мы совершенно не знаем их жизни. Легенды... что легенды? Они, по сути, наши собственные мечты. Мы все хотим чистого счастья, и мечтаем о том, другом мире, где оно обитает. Но где этот мир? В будущем? Но ведь мы уже в будущем, - в нашем настоящем, - тут нет ничего, кроме машин, квантовых бездн и бездн Вселенной. Тут, в конечном счете, нет места хрупкому любящему телу. Наше будущее, - мир симайа, которые, в лучшем случае, будут помнить, что когда-то они были живыми. В прошлом? Но в прошлом мы жили хуже, чем сейчас. Там меньше возможностей. Там просто скучно. Но в самом начале нашей истории мы видим нечто удивительное, - чистоту отношений, ещё не замутненную ничем.
   Конечно, мы не можем увидеть прошлое. Оно может жить только в наших мечтах. Его нельзя вернуть. Но можно попытаться... и Йэннимур, - воплощение такой мечты. Практически это было... довольно сложно... и разве это можно назвать возрождением прошлого? На самом деле мы ведь не хотим дикой жизни. Мы думаем, что живем в мире, где техническое могущество и безопасность будущего сочетаются с простотой отношений и ясностью прошлого, с его чистотой и яростью чувств. Но ведь так не может быть! Это лишь идеал, к которому мы должны стремиться, и который так же недостижим, как... как любая истинная мечта. Но кем бы мы были без такой мечты? Если бы не мечтали о... недостижимом? Раз наши мечты могут жить только в нашей душе, то она должна соответствовать им. Только так наши мечты смогут стать реальностью - если мы сами станем теми, о ком мечтаем. Правильно?
   Анмай молча склонил голову. Всё же, самое первое его впечатление о золотых айа, - лучшие из всех, - оказалось верным. Но он опять узнал слишком много...
   - Мне надо подумать, - сказал он. - Надеюсь, ты позволишь мне побыть одному?
   Она вспыхнула и отвернулась.
   - Прости, - наконец, сказала она. - Я не твой тюремщик, и не стану держать тебя в плену, даже с помощью своего тела, - хотя и могла бы! Я знаю, что причинила тебе боль, но мне нужно было узнать, понять тебя... и ты знаешь, как бывает, когда парень и девушка нравятся друг другу, - это естественно, и в этом нет ничего постыдного. Но я не хочу вставать между тобой и твоей любимой. Если скажешь, я никогда больше не попадусь тебе на глаза.
   ...........................................................................................
   Вечером, когда Анмай уже лежал в своем гамаке, его настиг неожиданный приступ тоски. Собственно, вечера не было, - просто наползли тяжелые тучи, стемнело и пошел дождь, углубляя и без того мрачное настроение.
   Хьютай, что я наделал! Я позволил себя соблазнить без малейшего сопротивления и даже с радостью. А ведь я по-прежнему люблю тебя, а не её!
   Анмай вдруг нахмурился. А так ли это? Нужна ли ему именно Хьютай, или просто кто-то, дающий утешение?..
   Он испугался, поняв, что не может ответить на этот вопрос. Впрочем, думать о собственной участи было не веселее. Он слишком хорошо знал, что даже самые добрые намерения легко могут обернуться злом. А он совершенно беззащитен, растерян, испуган, и в руках симайа, - он лишь игрушка, с которой можно сделать всё. Интуиция говорила ему, что ждать хорошего не стоит.
   В хижине стало темнее. Обернувшись, он увидел в проеме гибкий силуэт Аютии.
   - Анмай? - спросила она.
   - Я здесь.
   - Иди сюда.
   ...........................................................................................
   Когда они добежали до скрытых в лесу зданий, там на праздник, - кажется, просто в честь грозы, - собралась уже вся молодежь селения. Юноши и девушки выстроились несколькими кругами, те вращались, проходя друг через друга. Донеслось пение. Анмай разобрал имена - очевидно, это был ритуал выбора самой красивой девушки и самого красивого юноши. Они составляли пару, достойную открыть шествие.
   Вэру показался диковатым этот танец под дождем, под сверкание молний. Вокруг бушевала гроза, бешеные порывы ветра несли тучи водяной пыли между угрюмых серых стен каменных громадин, хлестал ливень, - но именно это неистовство природы, её ярость служили идеальным обрамлением танцу. Юные айа смеялись, отбрасывая с глаз длинные мокрые волосы, размешивали босыми ногами жирную грязь, ухитряясь не терять удивительного, естественного изящества движений. Здесь все были красивы, - прошло немало времени, пока в песне не осталась всего одна пара имен.
   Наконец, избранная пара вышла вперед. Она была действительно прекрасна, - и лица, и тела, и улыбки, смех - всё. Подбежали дети - они тащили огромные охапки причудливых, ослепительно ярких цветов. Парни и девушки плели из них венки и надевали их друг на друга. Сначала ими увенчали первую пару, затем остальные.
   Анмай подумал, что его пригласили лишь посмотреть на это, действительно красивое зрелище, - но Аютия без всяких колебаний втянула его в общую суматоху и нахлобучила на голову венок. Когда не украшенных не осталось, пары, чинно взявшись за руки, пошли по улице.
   .......................................................................................................
   Анмай смотрел, как они идут. Широкая грязная улица, стиснутая в ущелье высоченными каменными зданиями и ещё более высокими деревьями... в небесах стремительно мчатся разорванные темные тучи, сверху с ревом рушится горячий ливень, - а по ней идут обнаженные юноши и девушки, идут парами, на их мокрых волосах - венки из удивительных цветов...
   Когда они вышли на площадь, вновь начались танцы, - сначала танцевали девушки внутри широкого круга парней, потом юные айа разбились на пары. Все они двигались на удивление согласованно, словно единое живое существо, - ни одного неверного движения, и от красоты увиденного Анмай невольно приоткрыл рот.
   А из-за стволов, с откосов наклонных глухих стен на них с восхищением смотрели дети, - тоже нагие и в венках из цветов. В их желании стать столь же красивыми, собственно, и состоял смысл праздника.
   Аютия улыбалась, держа его за руки. Пары кружились, - и в их движениях была страшноватая грация.
   ...........................................................................................
   Анмай стоял на краю бездны, осторожно заглядывая вниз. Отвесные края пропасти, укрепленные сталью, уходили вниз, насколько хватал глаз. Дальний её край, - до него было всего метров пятьдесят, - мчался мимо них с огромной скоростью.
   Хотя разница орбитальных скоростей соседних блоков была небольшой, на глаз она казалась головокружительной. Было жутковато видеть, как на той стороне беззвучно проносятся деревья, холмы и скалистые кряжи. Иногда мелькали фигурки таких же, как они с Аютией, наблюдателей. Всех их привело сюда любопытство, но общаться друг с другом жители соседних плотов не могли. Расщелины между ними заполняло силовое поле, препятствуя столкновениям циклопических плит. Оно гигантским невидимым валом выпучивалось вверх, и лишь с помощью симайа их дети могли попасть с одной плиты на другую.
   Анмай уже знал, что плиты-плоты не очень толсты, не больше десяти миль, и вращаются быстрее орбитальной скорости, так что к земле его прижимала центробежная сила, а не естественное тяготение. Здешние айа знали также, что к центру их мира плиты становились всё меньше, а разница в их скорости - больше. У внешнего края размер каменных квадратов достигал тысячи миль. Здесь они были куда меньше, и он с Аютией после нескольких часов быстрой, безостановочной ходьбы, - юные айа не знали никакого транспорта, кроме своих неутомимых босых ног, - достиг ближайшего разделительного рва.
   Анмай откинулся на силовое поле, чувствуя его несокрушимую упругость, и посмотрел на девушку. Уже больше месяца они жили вместе. Если он не сбился, до гибели Эрайа оставалось всего восемьдесят дней. Но, похоже, никого, кроме него, это не волновало, и даже его самого, - всё меньше. Хотя Аютия и относилась к нему, как к старшему брату, её любовь была совсем не братской. Вместе с ней думать вообще было невозможно, - разве что потом, когда сил не оставалось уже никаких, и хотелось лишь без конца лежать, вытянувшись. Даже случайный взгляд на какую-нибудь совершенно невинную часть Аютии, - например, на её голую лодыжку, - сбивал его мысли в неприличном направлении, а уж её губы окончательно лишали его возможности соображать. Потом они ели, купались, бродили в окрестностях селения, болтали обо всем, - и так день за днем. Порой Аютия сосредоточенно и подолгу что-то рисовала, усмехаясь неизвестно чему, и не показывая ему рисунков. Анмай быстро привык к здешней жизни, - привык без смущения смотреть на красоту золотых айа, привык видеть каждое утро рядом иное лицо, не похожее на лицо Хьютай... Казалось, что он вернулся в своё детство, - точнее, в мечты о том, каким оно могло быть...
   Порой он мог провести целый день на пригорке над детской площадкой, - на детей золотых айа можно было смотреть бесконечно. Анмай знал, что это самое прекрасное зрелище, какое только может быть во Вселенной. Если бы он родился здесь...
   Но далеко не всё здесь совпадало с его мечтами. Юные айа были на удивление красивы, и красота эта почти не скрывалась, - они ходили босиком, в несложных украшениях, а весь их наряд составляли набедренные повязки, как у парней, так и у девушек. Смотреть на это Вэру нравилось, а вот манеры молодежи нравились не очень. При любом удобном случае мальчишки-айа садились в кружок и обсуждали вечную тему - девчонок. Вэру порой казалось, что речь у них идет о контакте с какой-то негуманоидной формой жизни. Девчонки-айа, стоило им собраться в количестве больше одной, тоже говорили о мальчиках, - и с такой же увлеченно-недоуменной интонацией. Можно было подумать, что мальчишки живут, как минимум, в параллельном измерении. По мнению Вэру, это время куда как полезнее было бы потратить на прямое общение, - но юные айа часто самым диким образом стеснялись и избегали друг друга. Гораздо больше ему понравился обычай устраивать праздники во время гроз, впрочем, нечастых здесь, - он пока видел лишь один, и воспоминания об этом параде красоты грели его душу.
   С каждым днем таинственный мир Йэннимура раскрывался перед ним, - сначала медленно, потом всё быстрее. Золотые айа, самое любимое детище Файау, были многочисленны, - все Плоскости Р`Лайх были построены для них. Их населяли айа примерно лет до сорока пяти. Потом они покидали их и жили в другой форме, и в другой реальности, так мало похожей на эту, что рассказы о ней здесь напоминали легенды. Дети могли общаться с родителями, изменившимися и ушедшими от них, правда, нечасто. Симайа, которые присматривали за молодежью, относились к весьма уважаемой здесь профессии воспитателей.
   Большую часть времени юные айа работали и учились. Они полностью содержали себя, сами, своими руками делали всё, что им нужно. Любовью они занимались не чаще обычной молодежи файа и людей, а мысли об этом, - их одежда мало что оставляла для работы воображения, - занимали их гораздо реже. Открывали её они лишь лет в пятнадцать. Как и для файа, отрочество было для них лишь чистой порой познания мира. Познание любви для них было подобно взрыву, прекрасное, и, вместе с тем, мучительное. Всегда какой-то процент их молодежи, - их было не много, - не выдерживал, предпочитая буйству чувств покой смерти... на время. Файа не знали столь интенсивных переживаний. Но наивными юные айа отнюдь не были. Их наставники, симайа, считали, что становление души, - не в том, чтобы пользоваться одной лишь нотой добродетели, от непрерывного её употребления уже дребезжащей и фальшивящей, а в том, чтобы познать всё многообразие мира, познать весь ужас и всю мерзость зла, и возненавидеть его сознательно и навсегда.
   Конечно, здесь юные айа не могли увидеть никакого зла. Что-то им показывали при обучении, а что-то они встречали сами, в особых, "тренировочных" мирах. От проблем в воспитательном процессе это, конечно, не избавило. Самой большой из них стало, как ни странно, бессмертие: в самом деле, зачем трудиться, оберегая ученика, если погибшего всё равно оживят? А смерть, пусть даже и временная, даст ему понять, как велика порой бывает цена даже ничтожной, вроде бы, ошибки...
   Вэру не нравилась жестокость этой системы, но она возникла совсем не на пустом месте. Уже четыре тысячи лет Йэннимур воевал с Мроо, - а те могли убить любого, кто даст им хотя бы миллионную долю шанса. Так же строилась и стратегия симайа, - никаких шансов дьяволу. Свои потери они всячески старались сократить, - но к Мроо отношение было обратное. Это плохо вязалось с любыми представлениями о чести, и лучше всех, увы, с Мроо сражались симайа, сделавшие смыслом своей жизни причинение вреда. Но одной из целей Союза Многообразий было дать каждому подходящее ему занятие и место, и даже прирожденные убийцы могли здесь применять свои склонности, творя на самом деле добро, - точнее, защищая его. Это был совсем особый вид добра, - безжалостность ко злу. Пусть даже знакомому здесь пока лишь по оживленным макетам, - но даже и так причина "воскрешения" сама по себе была обычно очень даже болезненной. Но и между смертью и воскрешением сознание юных айа не отключалось, - и там их ждали миры, ещё более странные...
   Анмай охотно расспросил бы об этом живущих здесь айа, - они относились к нему дружелюбно, - но, кроме Аютии, он не мог, поначалу, ни с кем общаться. Языка айа он не знал, а обучиться ему оказалось очень трудно, - главным в нем была не простота, а точность выражения мысли.
   Впрочем, многие юные айа сами хотели познакомиться с ним, и даже начали учить его язык, - что, кстати, получалось у них куда лучше его неуклюжих попыток овладеть их речью. У Вэру появилось несколько приятелей, и ещё через месяц они имели все шансы превратиться в друзей. Это, в основном, были подростки, почти юноши, - пятнадцати-семнадцати лет. Он не всегда понимал их, но они очень ему нравились. И они, на самом деле, совсем не были дикими. Конечно, странно было видеть, как босоногое гибкое создание пятнадцати лет от роду, едва одетое и ободранное от постоянного лазания в зарослях, рассуждает об истории Файау или об космографии, - но их осведомленность порой пугала Вэру. От них ничего не скрывали, - даже того, чего им, по его мнению, знать не стоило.
   Но они, в сущности, уже не были детьми, - почти каждый из них сражался, и убивал; и умирал. Многие выносили изощренные пытки, - учебные враги Йэннимура были жестоки не менее любых других врагов. Симайа с бесконечным терпением, раз за разом, исцеляли их, и когда эти почти дети говорили, что война чудовищна, а мучительство, - худшее из преступлений, они знали, о чем говорят. Но они умели и готовы были сражаться. И убивать, - без мук, здесь это тоже считалось искусством...
   Правду говоря, дети Йэннимура были несносны, - и вовсе не из-за своего поведения, на самом деле, весьма вежливого. Ужасней всего было их любопытство, - даже готовность пожертвовать, в очередной раз, жизнью, ещё не была самым худшим. Они были готовы буквально на всё, лишь бы узнать что-то новое. Анмай уже понимал, какими они становятся, когда вырастают. Эти мысли вызывали сразу зависть и страх. Но, на самом деле, безграничная самоуверенность детей Йэннимура, знавших, что на самом-то деле с ними ничего ужасного никогда не случится, держалась на любви родителей. Они просто купались в ней, как любые обычные дети, - когда мысли об этом приходили им в голову. Обычно они были слишком заняты огромным неизведанным миром вокруг. Анмай, - первый не-айа, встреченный ими наяву, - был им тоже очень интересен, и поэтому они почти не отходили от него.
   Больше всего к нему привязался Вайми, - тот самый пятнадцатилетка, что рассуждал об истории. Анмай сам был историей, и юноша постоянно расспрашивал его, стараясь выяснить, что было там на самом деле, - похоже, учителям он не верил и на грош. Он имел честь быть младшим братом Аютии, и она не могла прогнать его так легко, как остальных. Вайми ещё плохо говорил по-файски и бешено злился на себя, когда ему не удавалось передать свою мысль, но он очень старался, и был готов не только спрашивать, но и рассказывать. И показывать тоже. Благодаря ему Анмай узнал о жизни золотых айа очень много.
   Сбежав от Аютии, они вдвоем скрывались в зарослях. Анмай поражался, как на их относительно небольшой площади помещалось такое количество не просто укромных уголков, а целых затерянных миров. Иногда к ним присоединялась Иннка, - подруга Вайми, гибкая, с длинными волосами девчонка, похожая на дикую кошку. Она была очень красива, и её отношения с братом Аютии были не только чисто дружескими. Впрочем, как показалось Вэру, они были так удивлены открывшимся им безмерным миром любви, что вступали в него очень осторожно.
   Иногда Вайми водил его в колоссальные лабиринты многоэтажных подземелий, очень похожих на те, страшные, на берегу Пустынного Моря, - великолепный полигон для самоутверждения и испытания сил. Они пронизывали плоты-острова насквозь. Анмай и Вайми подолгу бродили по сумрачным гранитным комнатам перевернутых городов их изнанки, с удивлением глядя на зори, блуждавшие в темно-синем небе под ногами. Здесь было пусто, прохладно и очень тихо. Вайми любил бывать здесь, - чтобы помечтать в одиночестве. Гуляя из комнаты в комнату, он рассказывал истории, пришедшие ему в голову именно в этом вот месте. Они были наивными, но звучали очень убедительно, к тому же, их было много: несмотря на весьма юный возраст, Вайми создал уже целую мифологию.
   А иногда они забредали в места, очень странные, - как объяснил Вайми, подобия тех миров, куда айа попадут, когда вырастут. Об этом он мечтал больше всего на свете, как и его товарищи, но Вэру не слишком там нравилось: там встречались совершенно непонятные, - и страшные, - вещи. Иногда даже свет в них становился столь неестественным, что Анмай просто не мог там смотреть. Но хуже всего была темнота, - целые миры, погруженные во мрак, который был хуже полного мрака. В нем всё менялось, предметы не были видны, но их сущность ощущалась, даже на расстоянии. Анмай не мог объяснить этого, у него просто не было нужных понятий и слов. Он чувствовал сущности Вайми и его товарищей, но не мог понять их.
   Больше всего его пугало то, что эти вывернутые наизнанку миры, чуть-чуть иные каждый раз, были странно ему знакомы, - и, в то же время, бесконечно чужды. Он понимал, что на самом деле вступает в измененную физику, нет, больше, - в измененную реальность, но боялся в это поверить, - это ломало все его представления.
   Вайми, как бы между прочим, объяснил ему, что это реальности Мроо, - без самих Мроо, разумеется. Любой из юных айа мог войти в них, один или вместе с друзьями, для знакомства и испытания своих сил. Отыскать обратный путь можно было лишь преодолев свою боль и страх, - и другие, намного худшие вещи, - причем, уклониться от этого уже никак не получалось. Любая попытка избежать борьбы или уступить своей слабости неизбежно вела к ещё худшим мучениям, - в ловушки, из которых уже нельзя было выбраться самостоятельно. Автоматический "выброс" был предусмотрен, но лишь на грани распада личности, когда способность к рассудочной деятельности терялась уже на достаточно большой срок. Мысли из серии "мама, роди меня обратно" за достаточное основание не считались, - все эти мучения служили отличным средством психологической закалки. Но юные айа шли на них добровольно и даже с энтузиазмом. Как подозревал Анмай, кое-кому из них они явно НРАВИЛИСЬ, причем, симайа шли им навстречу, - просто чтобы показать, что в итоге из таких желаний получается. Например, что даже прекрасная, казалось бы, идея с эмпатией, - равноценными ощущениями у палача и у жертвы, - приводит вовсе не к искоренению зла, а всего лишь к всеобщему развитию мазохизма. И это была лишь одна из длинной серии демонстраций, что даже честные попытки помочь при нехватке знаний ведут, обычно, к обратным результатам, - например к тому, что те, кому помогали, совсем на шею сядут. Сами юные айа до такого дойти не могли, и их учили этому на наглядных примерах. Благо, опыт в этой области у симайа был богатый, они могли предметно показать, что хорошо, а что - лучше даже не пробовать. Так что опыт у юных айа тоже был богатый, сложный и разнообразный...
   Вообще-то, такие "вложенные" миры, - уже с совершенно нормальной или даже улучшенной реальностью, - строили здесь для тех, кто в симайа не попал и уже исчерпал объем памяти живого тела, или для тех, кому просто не хватало в Р`Лайх места. Тех, кто очень плохо вел себя, помещали в особые, "воспитательные" миры, тоже чтобы показать, что в итоге получается из их поступков. А особого злодея могли "оцифровать", положить матрицу на полочку... и забыть. В принципе, какой-нибудь симайа мог заняться перевоспитанием и "забытого", но тут уже могли быть очень разные варианты, вплоть до бескорыстной любви к искусству перевоспитания...
   Большую часть всего этого Вайми рассказал сам, - несмотря на юный возраст, он совсем не был наивен, разве что слишком прям в словах и без малейшего почтения к старшим. Лишь к сестре он относился с пугливым уважением. В детстве он имел привычку мучить животных, и она раз и навсегда избавила его от неё очень простым способом: проделала с ним в точности то, что он - с одной из несчастных зверушек.
   Вайми смущенно смеялся, рассказывая об этом. Наверное, самым привлекательным в юных айа была их стойкость. Любые пережитые страдания не лишали их веселья и любопытства, а ещё, они не знали страха, потому что в их мире смерть была просто самым большим из приключений. Среди двенадцати-семнадцатилеток шепотом передавались истории о фантастических снах, даже целых призрачных жизнях тех, кто ненадолго оказался на ТОЙ СТОРОНЕ.
   Анмай не мог узнать, правдивы ли они, - фантазия у юных айа была превосходной, и врать они умели с чувством и увлеченно, - но он помнил, что лежит под их мирами. В Р`Лайх не было смерти, и гибель тела не значила, что сознание погружается во мрак. Оно могло мыслить, и странствовать, и чувствовать. Но всё же, гораздо больше юных айа в этом привлекал риск: им было просто мало мира, в котором они уже живут.
   У каждого из них был ещё и свой внутренний мир, и свою независимость они очень ценили. Заставить их поделиться ей, - особенно тех, кто постарше, - было непросто. Золотые айа, - как и файа, - были большими индивидуалистами, чем люди. Друг к другу их тянули больше желание общаться и любопытство, а не стадный инстинкт. Это значило также, что в Йэннимуре никогда не будет диктатуры. Даже в диких детских стаях желание господствовать обычно приводило к тому, что новоявленного диктатора долго и увлеченно били. Бывало и иначе, - когда юные айа решали понять, каково это, - подчиняться кому-то, даже против своей воли. Но, когда их любопытство было утолено, никакая сила не могла удержать их в подчинении. Они готовы были экспериментировать буквально со всем, но самым важным в их жизни было обучение. Они продолжали его и став взрослыми, и пожилыми тоже. Учили их симайа. Занятия велись каждый день, по два или три часа. Получение базовых знаний было обязательно, но, если юные айа хотели узнать что-то сверх "школьного курса", - они получали всё, о чем только догадывались спросить.
   Симайа не только объясняли, но и показывали, и в воздухе возникали и плыли объемные изображения. Юные айа сбивались вокруг учителя в тесный кружок, слушая с предельным вниманием. На занятиях могли присутствовать не все: хотя свободу юных айа никто не ограничивал, за всеми их поступками следили. Если они совершали что-то действительно неприличное и подлое, их лишали права учиться, иногда на несколько дней. Это было жестокое наказание. Наверстать упущенное удавалось с трудом, к тому же, получить такой отказ для юных айа было очень обидно. Анмай видел, как дети айа после этого рыдали навзрыд, и айа постарше тоже. Повторения не требовалось: урок усваивали с первого раза. Но юные айа часто ухитрялись натворить что-нибудь другое, иногда худшее...
   Никто не говорил о неизбежных педагогических неудачах: даже если какой-то из юных айа был окончательно отвергнут и изгнан одним симайа, всегда, - хотя и не сразу, - находился другой, готовый учить его, но уже более сурово и серьёзно. И часто именно из таких вот "потерянных душ" вырастали величайшие из творцов Йэннимура...
   Вэру никто не запрещал бывать на занятиях, но они велись, естественно, на языке айа, и он ничего не понимал. А симайа, обучавшие молодежь, или просто навещавшие её, избегали говорить с ним, и он мог лишь на них смотреть...
   Симайа отличали строгие, словно просветленные лица и странные одежды, точнее, разноцветное сияние, заменявшее им её, - если они хотели быть узнанными, разумеется. Порой он вдруг замечал двух совершенно одинаковых айа в разных концах селения, порой в небе порхали шары дымчато-золотого пламени с множеством внимательных глаз, а порой он ощущал, что окружен существами, недоступными глазу, но весьма материальными. Однажды он даже увидел, как действует Дар Возрождения.
   Вайми, лучший его друг, погиб. Он ухитрился упасть с дерева, - с высоты метров двадцати, - прямо на камни. Смерть была мгновенной. Пока юношу искали, его тело уже успело остыть и окоченеть. Он, вне всяких сомнений, был мертв. Сомневаться в этом не приходилось, - лишь лицо осталось относительно целым.
   Анмай не заметил, когда появился симайа, - сфера насыщенно-желтого, теплого пламени диаметром в полметра, но смутного, как бы с примесью дыма. Из неё внимательно смотрели восемь громадных синих глаз. Шар подплыл к погибшему и завис возле него.
   Не было никаких обрядов, пения гимнов, устрашающих возгласов типа: "Мертвец пойдет! Мертвец заговорит! Мертвец увидит сны!" - происходящее было значимо само по себе. Шар сжался, засиял ярче, - и распластанное тело окутало облако пепельно-белого света. Сквозь него плохо было видно, но Вэру показалось, что страшные раны зарастают с неправдоподобной быстротой. Он был разочарован простотой столь удивительной вещи, как воскрешение из мертвых. Лишь странный призрачный вихрь, пронизывающий его тело, подтверждал, что симайа изменял здесь саму реальность, обращая время вспять. Конечно, Анмай знал, что на самом деле всё совершалось там, в чреве гигантских машин-солнц, возле сияющих Ворот Соизмеримости, а здесь происходила лишь в некотором роде трансляция. Но это не уменьшало невероятности увиденного им.
   Наконец, свет погас, вихрь рассеялся. На земле лежал совершенно целый, но столь же мертвый айа. Очевидно, что-то пошло не так.
   Симайа плавно перетек, приняв вид рослого парня в короткой белой тунике, сел возле тела и коснулся его груди, потом лба. Вайми вздрогнул и стал жадно хватать воздух, но этим всё и ограничилось. Тогда симайа прибег к более простому средству - пару раз крепко ударил его по щекам. Вайми тут же открыл глаза и приподнялся, ошалело разглядывая собравшихся. Симайа встал, протянул ему руку, и одним рывком поднял юношу с земли. Они стояли рядом и улыбались, - симайа с гордостью, Вайми, - довольно растерянно. Его друзья приветствовали обеих радостными криками. Анмай совершенно искренне к ним присоединился.
   Потом он ещё дней десять расспрашивал юношу. Вайми старался, но не мог передать свои ощущения, и злился из-за этого, - на себя, но внятности это не добавляло. Он был где-то ещё, - тогда, между, - но вот где, он был не в силах объяснить. Он мог сказать только, что умирать очень страшно: последнее, что он запомнил, - бесконечная, ослепительная боль. Но после воскрешения он не изменился, лишь заметно посерьёзнел. Его сверстники тоже стали относиться к нему с несколько большим уважением.
   Так Анмай убедился, что воскрешение из мертвых возможно, - и, значит, возможно всё. Он видел технологию, способную воплотить практически любые мечты, и задавал себе свой любимый вопрос, - что станет следующей ступенькой на этой бесконечной лестнице?..
   ............................................................................................
   Прикосновение подруги отвлекло его от возвышенных мыслей. Анмай вернулся к реальности. Аютия насмешливо смотрела на него, уже привыкнув к его внезапной задумчивости.
   - Ты так и будешь здесь стоять? Нам нечего здесь делать. Дома лучше.
   Она улыбнулась.
   - Или ты хочешь... - но что она хотела ему предложить, Анмай так никогда и не узнал.
   В этот миг между ними спустился симайа.
   ........................................................................................
   Анмай сразу узнал его, то есть себя, то есть своего двойника, встретившего его в пустыне.
   - Я должен забрать тебя, - обычным ровным голосом сказал тот. - Ты вредно влияешь на наших юношей.
   - Разве они сами это сказали? - удивился Анмай.
   Секунду они смотрели в глаза друг другу. Симайа первым отвел взгляд.
   - Нет. Так решили мы. Кое-кто из них начинает считать, что улучшить мир очень легко, - надо только истребить в нем всё плохое.
   - А разве нет?
   - Анмай, это сводится к привычке разрушать всё, что не нравится. У нас несколько иные обычаи, а если юные айа поверили в какую-то чушь, то справиться с этим очень трудно.
   - Но я не учил их этому!
   - Ты рассказывал им о том, что сделал во имя будущего. И им понравилось это.
   - И это плохо?
   - Желание убивать? Да. Если ты ещё не понял, - мы очень любим своих детей. Любая угроза им, - даже призрачная - нам не нравится. Ты должен покинуть это место.
   - А если я не захочу?
   - Ты всё равно его покинешь, - симайа пожал плечами, словно удивляясь его наивности.
   В следующий миг его фигура обернулась знакомым туманно-золотистым шаром, и Вэру подхватило силовое поле. Когда они рванулись вверх, он увидел внизу удивленно смотревшую им вслед Аютию, и понял с внезапной бесповоротной уверенностью, - что бы ни ждало его в будущем, её он больше никогда не увидит. Совсем недавно она сказала ему, что у них будет ребенок.
   А ему даже не дали с ней попрощаться.
   ........................................................................................
   На сей раз они поднимались отвесно вверх, прямо к неторопливо плывущим мирам. Очертания земли внизу быстро скрыла смутная синяя вуаль, затем за симайа потянулся светящийся след, - в вакууме он перешел на ионную тягу, сжигая часть своего тела. В пустоте Вэру стало страшновато. От смерти его отделяла лишь одна мысль симайа.
   - Не бойся, - сказал тот. - Здесь жизнь священна. Никто не причинит тебе вреда.
   - Тогда что со мной будет?
   Симайа промолчал, и Анмай решил спросить о чем-нибудь более веселом.
   - Почему вы тратите столько сил на живых и наивных айа? Разве вы не можете размножаться иначе?
   - Заводить детей с айа мы не можем вообще. Никак. Размножаться сами, - можем, но лишь почкованием или делением личности, - а, знаешь, не очень-то приятно делить себя на части. Нет, мы можем поместить в тело симайа уже готовую матрицу сознания, но её надо программировать заранее. Для этого одного симайа мало, нужна семья, - а она у нас тройная. Плюс, запас магнитных монополей для нового тела, то есть, ещё и Эвергет, на котором их производят. И получившаяся особь не будет иметь никаких "живых" черт, - нет опыта жизни в живом теле. Короче, ТАК у нас детей не делают...
   - А зачем тогда вообще нужен этот способ?
   - На случай, если все "детские миры" и большинство симайа будут уничтожены, чтобы быстро восстановить популяцию. Пока необходимости не было... К тому же, живые айа - наш исток, и отрываться от него, по меньшей мере, неразумно. Ведь мы, - не единственные жители Р`Лайх. Память о нашем детстве, - последнее, что отличает нас, взрослых, от древних обитателей этого места, которые вообще никогда не были живыми, последний берег, за который мы цепляемся, чтобы понимать и помнить наше прошлое. Хотел бы ты забыть о своём детстве? Пусть их любострастие наивно... но оно не вечно. Однажды нам всем придется нырнуть в квантовый мир... навсегда, и наша судьба перестанет быть нашей собственной. Мы все знаем это. Они, там, внизу - тоже. Теперь ты понимаешь?
   Анмай вздохнул и осмотрелся. Они поднялись уже очень высоко, но не было заметно, что они летят к какой-то ближайшей планете. Похоже, симайа хотел вообще выйти из плоскости планет, чтобы достичь цели кратчайшим путем, - она явно была довольно далеко. Не надеясь на ответ, Анмай всё же спросил:
   - Куда мы летим?
   - В другое место.
   Анмай помолчал.
   - Вы знаете, что ожидает Эрайа?
   - Разумеется.
   - Тогда почему же вы ничего не делаете?
   - Мы уже сделали всё, что в наших силах. Эрайа здесь. Точнее, её копия. Та, что ты видел, - настоящая, но на деле они неразличимы.
   На секунду Анмай растерялся.
   - Как можно скопировать целую планету?
   - Это не объяснишь сразу. Надеюсь, ты знаешь, что восемь десятых материи нашей Вселенной, - темные, невидимые. Это темная энергия и нейтралино, тяжелые невзаимодействующие элементарные частицы. Но ещё одна десятая часть массы Вселенной, заметная также лишь по своей гравитации, не рассеяна. Она образует компактные сгустки, по массе равные нашим звездам и планетам, но редко совпадающие с ними в пространстве, - космос слишком велик для этого. Их открыли уже в эпоху межзвездных полетов, и с большим трудом, правду говоря, случайно. Объяснение им дала физика: каждая частица, - спиновая релятивистская струна, но у каждой струны два конца. Из этого следует, что наше пространство вмещает две Вселенных, связанных лишь гравитацией. Иначе взаимодействовать их частицы не могут, хотя все они, - разные концы одних суперструн. Мы можем ощутить притяжение теневой планеты, но вот увидеть или потрогать её мы не можем, - мы, наша материя, просто пройдем сквозь неё.
   Теневая Вселенная похожа на нашу, но не тождественна ей, - элементарные частицы совпадают одна в одну, но то, что из них строится, - уже нет. И в неё нельзя войти просто вот так: нельзя изменить начальную структуру материи. Лишь гравитация соединяет две стороны одного мироздания.
   Но, приложив колоссальную энергию, можно, при определенных условиях, рассечь спиновые струны. Тогда частица, - или любая группа частиц, - воспроизведет своих теневых двойников, просто для восстановления симметрии. Тут есть машина... её можно назвать Зеркалом Сути. Включенная, она повторяет любой попавший в её поле предмет, но не в виде отражения, а в натуре. Единственная проблема, - он возникает на ТОЙ СТОРОНЕ, но с теневого отражения можно сделать ещё одно, здешнее, - а исходный предмет остается неизменным. В итоге, там, где была одна Эрайа, стало три. Настоящая... да, она осталась на месте, но никто не смог бы сказать, какая из трех настоящая. Знаешь, самая ценная из возможностей Зеркала, - снимать копии в любом месте нашей Вселенной, и создавать их, - тоже везде. Копию Эрайа мы поместили в Пояс Миров Р`Лайх, - это несложно, если владеешь механикой гравитационных полей. Теневую планету мы обратили в базу для наших кораблей... там. А потом Эрайа открыли ничего не подозревающие файа Сети. Теперь тебе понятно?
   - Да. Сколько это поглотило энергии?
   - 10^50 эрг. Около одной стандартной солнечной массы, если считать энергию на вес. Это очень много, но Ворота Соизмеримости дают столько за год. Надо лишь уметь накопить её, и это всё равно проще, чем проводить планету сюда через Туннель Дополнительности. Эрайа - наша родина, и мы должны были спасти её, не считаясь с затратами, но дело даже не в этом. Сюда, в Р`Лайх, нельзя войти просто захотев. Нужно доказать своё право жить здесь. Мы доказали.
   - Интересно было бы посмотреть, кому... И я тоже хочу увидеть теневую Вселенную, но мне не хочется... делиться, - Анмай смотрел на выпуклый бок проплывающей мимо планеты, почти полностью покрытой водой. Она заполняла полнеба, смещаясь на глазах. Симайа продолжал набирать скорость.
   - Есть и другие способы войти в теневые миры... - сказал он. - Разные... а этот известен уже очень давно: его открыли Тэйариин, создавшие Р`Лайх.
   - И что вы узнали про теневой мир?
   - Мы нашли там мироздание, которое не сможем изменить.
   ......................................................................................
   Полет оказался долгим. За отсутствием иных занятий, Анмай разглядывал невероятный мир Р`Лайх. В вакууме все очертания были абсолютно четкими, но Пояс Миров выглядел всё же не так впечатляюще, как снизу: планеты терялись на фоне беспредельной плоскости жилых плотов, такой же синей и перисто-белой. Она казалась монолитной: сплошное широкое кольцо в миллиард миль диаметром, вогнутое изящным полуэллипсом, - миллионы миров и сплошной свод плотов-островов над ними. Планеты окружали Вэру с трех сторон, они отбрасывали множество прозрачных теней, и были столь многочисленны, что края их поля таяли вдали искристой пеленой. Теперь они поднялись достаточно высоко над ними, чтобы увидеть сердце Р`Лайх целиком.
   Полярные области Р`Лайх, разделенные Поясом Миров, были темные, жутко-черные, - он не мог что-то разглядеть на них, даже там, где во тьму входили сияющие выбросы Ворот Соизмеримости. Их излучение и неустойчивость полярных орбит не дали симайа построить сплошную обитаемую сферу. На сами Ворота смотреть вообще не стоило, - даже сквозь силовое поле их свет слепил и обжигал. Вэру оставалось лишь радоваться, что его смуглая кожа не могла обгореть.
   Так прошло, пожалуй, несколько часов. Анмай изнывал от скуки и недобрых предчувствий. Ему было жарко, он хотел пить, - но воды не было, а полет явно обещал быть очень долгим...
   - Мне плохо, - наконец, пожаловался он. - А, как я слышал, в этом месте никто не должен страдать. Ну, разве что по своей воле.
   - Ты виновен в гибели двух миллиардов людей, - ответил симайа. - Неужели твоя совесть не требует хотя бы небольших мучений?
   Анмай уселся поудобнее, поджав босые ноги.
   - Я не знаю, что с моей любимой. Это уже достаточно мучительно.
   - Кое-кто из нас считает, что тебя вообще нужно было убить. За Нэйса, хотя бы. Вручить Йалис фанатику геноцида, - тяжелейшее из преступлений.
   - Почему же вы сами тогда не остановили файа Сети? Или это вам не под силу?
   Симайа помолчал.
   - Знаешь, мы могли бы, - наконец сказал он. - У нас есть нейронанеты и другие неодолимые средства убеждения, но их нельзя применять понемногу: нам пришлось бы охватить Сеть сразу, целиком, сломив сперва её сопротивление. Ты сам понимаешь, сколько на всё это у нас бы ушло сил, - а их нам вечно не хватает. Мроо ведут войну на истребление всей жизни вообще, - а мы в ответе за всю эту Вселенную. И нам - да, нам приходиться смотреть, не приведет ли спасение одного к гибели сотен и тысяч. Сеть - как раз такой случай, и, поверь мне, далеко не худший. Ты сам жил в Файау: она отличалась от Сети лишь тем, что развивалась быстрее. Зла в ней было не меньше, и проявлялось оно не менее открыто, - до устроенной "Укавэйрой" Великой Очистки. А кроме файа есть ещё Мроо: они хотят уничтожить наш мир и построить из него свой. С ними мы договориться не можем, единственный выход, - остановить их силой. Но разрушения в войне Йалис настолько глубоки, что восстановить их можно лишь обращая время. Обращение времени требует изменения физики - а пока она изменена только в Р`Лайх. Сражаясь с Мроо, многие из нас с неизбежностью погибают, - бесповоротно и навсегда, а к этому здесь не привыкли. Файа могли бы сражаться вместо нас, - хотя это очень стыдно.
   - А как же те, кого они убивали бы в Играх?
   - Мы хотели обратить меньшее зло против большего.
   - И пожертвовать частью жизней, чтобы спасти многие? - не слишком дружелюбно спросил Вэру.
   Симайа отчетливо вздохнул.
   - Файа были слишком слабы, чтобы стать нашими союзниками, - но, заселив миллионы планет, они стали бы гораздо сильнее. Мы уже дали им выбор, - измениться и победить вместе с нами... или пасть от руки Мроо.
   - Они затопили бы всё мироздание, - и вы сами бы утонули в этом зловонном потопе.
   - Учитывая всю мощь Мроо - никогда. Файа не смогли бы даже выжить в войне с ними без нашей помощи, - а тот, кто помогает выжить, знаешь, может ставить условия... Тогда мы смогли бы изменить их общество без ненужных... эксцессов. Да, это тоже очень сложно, но выбор, данный им, был совершенно ясен. Потом у нас появились бы посредники между нами и младшими расами, - а чтобы сделать это мироздание лучше, нам нужны помощники. Но они слишком затянули с ответом. Мроо уничтожили расу файа почти целиком, - саму основу её развития. А ведь во всей Вселенной нет второй такой расы, - единственной, близкой нам по крови. И идея "Укавэйры" выкинуть её всю из этой Реальности на таком фоне смотрится очень некрасиво. Это колоссальный удар по нашим планам - попади матрицы из Энго к нам, всё ещё можно было бы исправить, - хотя бы отчасти. А теперь... В общем, большинство нас решило, что тебя следует хорошенько помучить, - просто чтобы спасти от угрызений совести.
   - И ты тащишь меня в... преисподнюю?
   Симайа помолчал.
   - Тебя поместят в один из наших искусственных миров. В нем, правда, условно, воссоздан Уарк конца твоего правления. Сейчас там уже идет война, - и, как бы ты ни старался, ты потерпишь в ней поражение. Ну, а остальное зависит от тебя. Если ты примешь всё, что тебе там причитается, всё в итоге будет хорошо. Если нет...
   - А если там я умру?
   - Ты вернешься в те же условия. Всё начнется сначала и будет повторяться вечно, - если ты не поймешь, что за ошибки всегда нужно платить. Тогда ты станешь одним из нас, - я имею в виду, одним из симайа. В любом случае, это будет не очень приятно, но потом ты станешь совсем другим, - лучшим. Пойми, мы не считаем, что одну боль можно искупить другой. Мы исправляем ошибки, а не караем за них. Всё, что тебе нужно, - это найти в себе смелость признать свои ошибки. И в конечном счете, тот, кто пал ниже всех, поднимется выше всех остальных.
   У Вэру вдруг перехватило дыхание. Симайа дали ему несравненно больше, чем он смел бы просить. Теперь он начал понимать, в чем сила Золотого Народа: они умели прощать. "Укавэйра" прощать не могла. Но без неё он не сможет найти путь в Бесконечность, - казалось бы, небольшая потеря, но Анмай просто не понимал, зачем ему жить для чего-то, кроме этой страшноватой мечты.
   - Значит, - сказал он, - вы решили лишить меня цели, навсегда оставив здесь.
   - Не навсегда. В очень далеком будущем, возможно, сбудется и это. Но это не будет связано с безумной "Укавэйрой".
   - Безумной?
   - А разве стремление уйти в Бесконечность, - не безумие? Сами Мэйат, конечно, не считали её безумной. Они просто знали, что она хочет немыслимого, того, о чем не должно мечтать ни одно разумное существо... не должно мечтать, пока в невообразимо далеком будущем не придет срок. Но они почитали её. Она не была их правителем, но была их провидцем, безумная достаточно, чтобы быть... святой. Видишь ли, она отказалась от мечты, ставшей смыслом её жизни, и осталась после их Исхода, чтобы уничтожить порожденное ими зло. Они запомнили это, Анмай. И оставили ей средство, способное осуществить её мечту... оставили, скорее, как памятник.
   - Средство? - Анмай был настолько изумлен, что не мог вымолвить больше одного слова за раз.
   - Нэйристу, её зародыш, нечто в этом роде. Они разместили его на вечной орбите возле квазара А-340, и надежно защитили, - даже у нас, всесильного Золотого Народа, нет туда доступа. И они отправили послание о даре. "Укавэйра" могла услышать и понять его в любой части Вселенной. Они не знали и не могли представить, что она не погибнет, но и не останется жить, станет бессильной тенью. Файа нашли её, увы, слишком поздно. Сигнал уже давно оборвался. Даже мы узнали об этом лишь случайно... изучая записи одной из мертвых не-планет Мэйат.
   - Жаль, что я никогда больше не встречусь с ней...
   - Возможно. А может, и нет. Знаешь, из всех доказательств твоей вины у нас есть лишь твоя память, - о реальной обстановке на Уарке у нас нет ни малейшего представления. Без него никакой настоящий суд невозможен, а до прошлого мы вряд ли доберемся. Отчасти поэтому с тобой обращались так мягко. И потом, ты сам пришел к нам...
   - Значит, вы... просмотрели всю мою память?
   - Да. Но не сразу - осторожно, постепенно... незаметно. Это заняло всё время, что ты провел с Аютией. Всё это время мы тебя изучали. Теперь настало время решать.
   - Тогда вы должны знать о Эрайа и о Стене Света.
   - Мы знаем. Уже в самом начале мы знали. Её нельзя спасти. Она была нужна файа, их цивилизация не могла выжить без этого предохранительного клапана, через который уходили излишки их зла.
   - Опять старая задача, - стоит ли убивать одного ради спасения множества? И ответ, как всегда, неизменен - да. Даже вы не смогли придумать здесь ничего нового.
   - Да. Даже мы.
   Анмай растерялся. Откровенность симайа начала пугать его. Но, раз тот разговорился, надо было спрашивать и дальше...
   - Неужели вы не в силах спасти Эрайа сейчас, когда Сети не стало?
   - Нет. Зеркало Сути может создать лишь ещё одну копию, - а оригинал погибнет всё равно. Вывести его можно лишь через Туннель Дополнительности, - а Туннель может создать лишь Нэйриста. Нэйрист у нас нет, - и в обозримом будущем не будет.
   - А у кого они есть?
   - У Мэйат, у Тэйариин, у Файау... много у кого. Но никто из них не станет помогать нам. Ты вряд ли представляешь, насколько важны эти вещи. Никто не станет использовать их для такой мелочи, как спасение полудикой планеты, - тем более, сейчас, когда идет война.
   - А "Укавэйра"? Если она сможет стать Нэйристой...
   - Всё не так просто, брат мой. Во-первых, вероятность успеха составляет лишь двадцать процентов, - остальное гибель. А, знаешь, очень плохо стать убийцей восьми триллионов душ, даже невольным. Во-вторых, никто из нас не знает, не обратится ли она тогда против нас. Тогда Р`Лайх придет конец, - и пример Сети оптимизма отнюдь не внушает. Даже сами Мэйат не могут предсказать её поступков, и это достаточный повод, чтобы сказать "нет".
   Анмай помолчал. Он понимал, что злиться бесполезно, - симайа были в своем праве. Но его любопытство, проснувшись, уже не хотело отступать.
   - Ещё одно. Я так и не узнал, откуда в этой Вселенной взялись люди, и... какова их роль в ваших планах.
   Несколько секунд симайа молчал. Наверное, вопрос его удивил. Потом Вэру развернуло. В лицо ударил жар. Он сощурился. Прямо в его глаза били лучи сияющих Ворот Соизмеримости.
   - Ворота Р`Лайх ведут сразу во множество Вселенных, но их возможности не ограничены этим. Отражаясь в их Зеркале Сути, любой предмет в теневой Вселенной повторяется здесь. Открыты они ещё Тэйариин, семь миллиардов лет назад. Но они открыты не одним только им, и нам тоже. Теневая Вселенная не во всем подобна нашей. В ней нет ничего, подобного Кунха. Их мироздание более сурово к своим обитателям, его физику невозможно изменить. Ничтожного различия в исходном базисе оказалось достаточно, чтобы сверхрасы и сверхцивилизации не возникли там вовсе. Там невозможны Битвы Физик, но невозможна и наша победа над смертью. Точно так же и по тем же причинам там нет гигантских не-планет, и нет сверхсвета.
   - А что же есть? - спросил растерянный Анмай.
   - Есть люди. Есть космические корабли. Есть множество цивилизаций, ещё более различных и непонятных, чем наши. Но об этой вселенной мы знаем очень мало. Наш не-пространственный привод там не действует, а Нэйрист, как ты помнишь, у нас нет. Остальное ты поймешь сам.
   - Да, - тихо сказал Анмай. - В том мире есть раса, подобная нам, - не величайшая, просто одна из множества. И однажды они решили узнать, что лежит по эту сторону Зеркала Сути. В их мироздании нет места для нас. В нашем - для них. Они отчаянно искали пристанища, - и их приютила Линза. А возможно, кто-то отсюда принес их сюда. Кто-то из прежних владык Р`Лайх похитил группу ничего не понимающих... Или же кто-то, кто знал, решил дать им новое и лучшее обиталище... пятьдесят тысяч лет назад. Всё было так, правда?
   - Возможно. Р`Лайх помнит всё, что в ней случалось, но не вся её память доступна нам, и не всё доступное понятно. Корабль, высадивший людей в Линзе, пришел отсюда, но откуда он пришел сюда - мы не знаем. Но мы надеемся, что именно люди смогут объединить судьбу двух Вселенных. А ты... Если бы не ты, здесь не оказалось бы нас. Правитель должен обладать мудростью быть беспощадным, не будучи жестоким, и знать, где доброта на самом деле приведет лишь к ещё большей жестокости. Ты был таким правителем. Мы ценим всё, что ты совершил во имя файа, наших предков. Но мы не можем это одобрить.
   - А как Хьютай?
   - Она сделала правильный выбор. Очень скоро она присоединится к нам, и она будет тебя ждать. В этом мы клянемся.
   - Клянетесь? А что она будет при этом чувствовать, вы подумали? Она всего лишь пошла за мной! Всего лишь! И только потому, что любила меня!
   Анмай осознал, что кричит на симайа. Он понимал, что поступает глупо, но остановиться уже не мог.
   - Ей будет очень плохо без меня, я это знаю... - его голос сорвался. - Не причиняйте ей боли, не заставляйте её страдать. Отпустите её, - сказал он очень тихо. - Отпустите.
   - Нет. Между прочим, именно Хьютай слила намеренно ложные данные о системе обороны, и спровоцировала погубившую Уарк войну.
   - Может, - зло спросил Анмай, - мы всё же будем оправданы потому, что без нас тут ничего не было бы?
   - В этом ты прав, так что в данном конкретном случае вы оправданы. Но вот если бы мы сами наткнулись на Уарк... ваши мотивы зачли бы, как смягчающее обстоятельство, но вот насколько, - это большой вопрос. Так что для вас обоих так будет лучше. Лишь расставшись, вы сможете понять друг друга.
   - Нет!
   - Анмай, вы расстались не навечно. А Хьютай не настолько слаба, как ты считаешь. Не унижай её.
   Пристыженный Анмай замолчал.
   ........................................................................................
   Путь и впрямь оказался неблизким. Анмай понял, что искусственный мир, отведенный ему в чистилище, находится извне Пояса Миров Р`Лайх. Один такой мир он уже видел, - но там его брат (иначе он не мог думать о своём единокровном подобии) наверняка не страдал. А он...
   Скорость вращения на экваторе Пояса была огромна, симайа пришлось сжечь половину своей массы, чтобы уравновесить с ней свою скорость. Осознав это, Анмай испугался. Сколько времени прошло в реальном мире, - там, где оно не замедлялось субсветовой орбитальной скоростью, дополненной чудовищной гравитацией Ворот и всей Р`Лайх? Его конвоир-симайа, как всегда, не отвечал. Анмай не злился на него, - он видел, как ярко сиял хвост его горящей плоти. Непрерывное ускорение прижимало его к днищу силового мешка, но это было даже удобно. Неизменный свет Ворот грел его подошвы и спину.
   Мешок был тесным, но Анмай мог старательно потягиваться, и часто, с удовольствием это делал. Симайа снабжал его водой, и даже едой, но вот о её происхождении Анмай всё же старался не думать: путешествовать внутри себя, - это одно, а вот есть себя, - совсем другое. Так что единственное, что реально досаждало ему, - это скука.
   Так прошел день, и второй, и третий... Он надеялся, что конец пути близок, - скука, тоска по любимой и неизвестность окончательно его измучили.
   Но они уже почти достигли цели.
   ........................................................................................
   Они пронзили тучи, скрывавшие брешь в слое плотов, прошили силовое поле, - и помчались в серебристом закатном сиянии. Позади отвесной стеной вздымалось мертвенное темное море. Вэру охватила неожиданно сильная тоска. Он хотел остаться здесь, - пусть в полном одиночестве, пусть без Хьютай, - но только не возвращаться в своё бесконечно повторяющееся прошлое. Но действительно ли он готов отказаться от любимой, чтобы избежать возможно бесконечных мук?
   Анмай боялся об этом думать.
   ........................................................................................
   Через несколько минут они прошли сквозь внешнее силовое поле и погрузились во мрак. Анмай предварительно сжался, но свет аннигиляции всё равно обжег кожу, и он боялся, что вздуются волдыри. Впрочем, боль быстро прошла. Потом его швырнуло вперед, и бледный факел тяги погас, чтобы тут же вспыхнуть с другой стороны.
   Они тормозили несколько часов в жуткой тьме, озаренной лишь мертвенными переливами темного огня. Анмай попытался разглядеть их получше, но тут же ощутил тупую боль в глазах, скоро слившуюся с дикой болью в голове. Он зажмурился, и боль нехотя отступила, но смотреть наружу ему уже не хотелось. А потом вспыхнул бешеный свет, - и Анмай увидел своё чистилище.
   ........................................................................................................
   Его мир выглядел неприглядно - плоский диск с единственным большим озером в центре. Его заливал необыкновенный рассеянный и мрачный свинцовый свет, исходивший откуда-то сбоку. Этот двадцатимильный каменный плот, прикрытый силовым куполом, был жалкой, уменьшенной копией его Фамайа. Ещё снаружи, в Поясе Миров, Анмай представлял, сколько таких одиноких глыб теснится во мраке внешней пустоты Р`Лайх. Его воображение заполнили бесчисленные астероиды-плоты, несущие во мраке чье-то страдание и искупление...
   Внизу тянулись бесконечные заросли, овраги, болота, потом показался город - жалкая пародия на Товию. Анмай видел двух- и трехэтажные дома из красного кирпича, грязные, неосвещенные и не мощенные улицы, Цитадель - уродливое сооружение из бетона высотой едва в пятиэтажный дом. Всё как в его мире... только мельче и поганей.
   Они снижались. Внизу поплыли руины, в которые превратился город, угасшие пожарища, костры, окопы и колючая проволока на окраинах, редкие вспышки выстрелов, - война не только давно бушевала в этом мире, она уже подходила к концу. Потом симайа воскресят всех погибших, - но только он сохранит память о своей прошлой жизни...
   Они зависли над Цитаделью и стали вертикально спускаться вниз. Вэру смотрел на грязную бетонную стену высотой едва в три метра, на короткие стволы уцелевших орудийных башен на избитых снарядами башнях-дотах...
   Во внутреннем дворе, у распахнутых броневых дверей центральной пирамиды, стояла кучка оборванных, изможденных файа в черной форме. Они держали в руках древние самозарядные винтовки и молча смотрели, как с неба спускается их предводитель. Ещё несколько метров - и силовая пленка лопнет, Анмай выпадет туда, к ним, а потом...
   Обстановка никак не располагала к оптимизму, но он был преисполнен решимости покончить со всем этим поскорее, и уже начал невольно прикидывать, кого он тут встретит, и с чего придется начать. Но, к его удивлению, симайа вдруг замер, - спуск прекратился.
   - Что такое? - тихо спросил он.
   - Я не хочу тебя тут высаживать, - неожиданно ответил симайа. - Я - это ты. И я мечтаю о том же, что и ты.
   - И что? - Анмай был раздражен задержкой.
   - Здесь, в соседней сфере, - "Товия".
   - И вы не уничтожили её?
   - Зачем? Она пригодится тебе, когда ты станешь симайа, одним из нас. Мы изолировали её, да, - но не больше, и она ждет тебя, - так ей приказала "Укавэйра". Мы хотели сохранить её целой, и не стали стирать её память. Я могу разрушить генератор сдерживания, - и ты уйдешь.
   - А ты?
   - Я? Я - это ты, и я уже искуплен. Но ты - нет, и дело не в тебе. Те, извне, требуют, чтобы тебя освободили.
   - "Укавэйра"?
   - И она тоже. Вот почему мы так медлили, - пытались договориться, но она... я боюсь её, брат. Она безумна, но мир безумен тоже. Став Нэйристой, рано или поздно, она сможет пробудить силы, против которых беззащитны даже мы. Так она говорила, и я думаю, что это - не ложь. Остальные считают, что поэтому ты не должен встретится с ней... особенно теперь. Но, видишь ли, это она создала нас. И за тебя просят те, кто нам небезразличен...
   - Кто?
   - Айэт.
   - Айэт? - Вэру хотелось завопить от радости. - Но как он меня нашел?
   - Не знаю. Наверное, его нашла "Укавэйра", когда он пришел к руинам Девяти Миров. Неважно. Сейчас он, его друзья, - Нэйс и Эроин, вся его раса, - все они выстроились у внешней ограды Р`Лайх. Они требуют освободить тебя, иначе они нападут, и вынудят нас их уничтожить.
   - Разве они ваши враги?
   - Нет. Они были нашими друзьями, и они очень многому нас научили. Без встречи с Айэтом золотые айа не стали бы сами собой. Он отучил нас творить зло - непоправимое зло - во имя добра. И, после уничтожения Сети, они - наша последняя надежда на помощь иных сверхрас. Их гибель станет невосполнимой утратой... глупо, правда? Так что ты решишь?
   Анмай задумался. Он уже заставил себя подчиниться приговору, и ожившая надежда была мучительна вдвойне, - от его решения опять зависела не только его судьба. Бежать от симайа было трусливо и подло, - он сам к ним пришел, и знал, что никогда не сможет посмотреть им потом в глаза. А что сделают с ним воспоминания о собственной трусливой слабости? О том, что он оттолкнул последнюю возможность искупления? С другой стороны, пожертвовать жизнью Айэта он просто не мог. Да и зачем?
   - Если я скажу ему, что остаюсь здесь добровольно, - он уйдет?
   - Да, - растерянно ответил симайа.
   - Ну так скажи ему...
   - Ещё одно, - голос симайа вздрагивал, словно он думал, стоит ли это говорить. Потом решился. - Хьютай. Она тоже... изгнана. Её мир совсем рядом, но...
   - Что? - Вэру уже начал злиться.
   - Знаешь, мы контролируем Р`Лайх ровно в той степени, в какой ОНА хочет этого. А эти миры принадлежат ей, и наша власть над ними ограничена. Тут есть и другие силы, - очень древние, странные, темные, и не все они считают чужие страдания злом. Здесь, за нашей реальностью, живут сны и кошмары, - о том, что случилось, и что будет. Потом они гаснут... или обращаются в реальность. Чтобы обладать правом выбора, надо иметь выбор. Здесь осуществляются возможности - даже самые извращенные, чудовищные и страшные. Мир Хьютай - это мир страданий... как и твой. Мы не можем причинять их... но сама Р`Лайх может. Сейчас Хьютай очень плохо. И будет ещё хуже. Намного. Она... как бы сказать... изменилась, пока мы сюда летели. То, что с ней там случилось, - ещё далеко не самое худшее. Но оно ДОЛЖНО стать худшим, прежде чем... Я сам пережил это, и помню всё - это... мерзко. Мне... жаль Хьютай. Она не заслужила такой участи.
   - Она... она страдает?
   - Да. А я... я тоже люблю её...
   Анмай сжался в комок, чувствуя, как родившееся в груди пламя сжигает его изнутри. Вот это было уже выше его сил. Ему стало очень страшно, когда он понял, что его собственная судьба от него уже не зависит. Ради неё, - только ради неё, - он был готов пожертвовать всем, даже жизнью, - глупое, иррациональное чувство, ставшее стержнем его естества. Он знал, что тысячу раз успеет проклясть себя за свою любовь, и за открытую "Укавэйре" дорогу к Бесконечности. Но он знал, что, оставив Хьютай страдать, он не сможет простить себя уже никогда... просто не сможет жить. Именно здесь симайа ошиблись. Он был готов страдать, чтобы искупить себя, да, но он не мог вынести, чтобы за него страдала любимая. Каждый должен искупать себя сам. И они не знали, не поняли, что его привязанность к ней перейдет все границы разумного...
   Огонь внутри пылал всё мучительней. Его тело превратилось в нити боли, перетянутые напрягшимися до окостенения мышцами. Чувствуя себя полностью и окончательно погибшим, он сказал симайа:
   - К "Товии". И быстрее.
   ........................................................................................
   Бешеное ускорение вжало его в сплетение силовых линий. Он уже ничего не видел, - под давлением перегрузки кровь отлила от глазных яблок. Анмай едва мог дышать, - казалось, на живот въехала машина, вмяв его почти до позвоночника, за грудиной словно развели костер, - сердце разрывалось от боли, перегоняя тяжелую, как свинец, кровь, но эта боль была уже нестрашной.
   Я погиб, - подумал он. - И теперь, когда я это понял, главное, - прожить как можно дольше.
   ........................................................................................
   Ощутив неладное, симайа уменьшил ускорение. Анмай вдруг успокоился. В голове воцарилась ледяная ясность, боль прошла, - он лишь сейчас сообразил, что сам сжал все мышцы так, что чуть не задохнулся.
   Симайа, как снаряд, пробил силовую стену плота. В пустоте скорость ощутимо возросла.
   - Пастухи поняли, что я их обманул, - сказал симайа. - У нас почти нет времени. Но я был хорошим учеником. У меня, - Дар Разрушения. И я могу взорвать генератор сдерживания, - по крайней мере, постараюсь. Держись!
   Выстрела симайа Анмай не заметил, но отдача швырнула его на упругую стену. Теперь они уже тормозили, приближаясь к поглотившей "Товию" силовой сфере. Симайа заговорил вновь, - быстро и торопливо.
   - Я уничтожил генератор... квантовую его часть. Теперь "Товия" вновь сможет думать, и встретит нас, когда мы войдем внутрь. Потом...
   Ещё не погасив целиком скорости, они врезались в силовую сферу. Свет полыхнул, сжигая кожу. Анмай взвыл от боли, - но досталось лишь спине. Всё остальное он подтянул, спрятал, скрыл за массой своего тела и тела симайа. В нос ударил смрад сгоревших волос и тлеющей одежды. Кашляя, не понимая, откуда взялся дым, Анмай вдруг понял, что висит перед открытыми воротами ангара "Товии". Мягкий толчок сбросил его на металлический пол.
   - А ты? - спросил он зависшего перед входом симайа.
   - Я приму свою судьбу, какой бы она ни была. Мне не по пути с "Укавэйрой". Прощай!
   Он исчез в темноте. Прежде, чем ударила вспышка, плита шлюзовых ворот опустилась.
   ......................................................................................
   Торопясь увидеть исход битвы, Анмай взлетел по узкой шахте прямо в наблюдательный зал над главными воротами, - там были обычные окна из субкварца, сейчас открытые. "Товия" содрогнулась. Её сверхмощные орудия вспороли тьму лучами пламени. Раньше она не пыталась вырваться, и симайа не рассчитали сил. Лазерные лучи пробили силовое поле, вонзились в генератор сдерживания...
   За окном полыхнуло вихрящееся пламя, словно таран ударив в "Товию". Если бы не её внутреннее силовое поле, - Вэру бы расплющило о стену. Если бы не мгновенно закрывшиеся защитные ставни, - он бы ослеп. Лишь когда его вдавило в пол, он понял, что они освободились.
   ........................................................................................
   Полет до мира Хьютай был коротким. Анмай едва успел забежать в их каюту. Его комбинезон превратился в тлеющие лохмотья, - он сорвал его, нашел силовой пояс, наспех застегнул его на талии, охнул от боли в сожженной пояснице, схватил дезинтегратор, даже не глядя, чей он, - и вылетел вон, уже не ступая, а плавая в вибрирующем от перегрузки силовом поле.
   ........................................................................................
   Силовая стена плота под напором "Товии" лопнула, словно мыльный пузырь. Вспыхнул и завихрился огонь, - и они ворвались внутрь этого мира. Анмай торопливо осмотрелся. То же самое, только ещё мельче и убоже...
   Но он видел край этой земли, - пустошь покато сбегала вниз, упираясь в толстую невысокую стену из неровного темного металла. Над ней мутно чернело силовое поле. И оттуда, из тьмы, сквозь него сочились странные, фрактальные сплетения, похожие на клочья твердого, голубовато-зеленого тумана...
   Анмай вздрогнул. Его охватил страх. Он не понимал, что здесь происходит, и хотел вытащить Хьютай немедля. Только как за оставшиеся им считанные минуты найти её среди сотен квадратных миль зарослей и зданий?..
   Он задумался. Однажды их мысли уже оказались в одном месте и времени, - в их первую ночь в Цитадели. Он сам не смог бы повторить это... а вот "Товия" с её квантовыми системами могла. Но для этого был нужен прямой мысленный контакт с кораблем.
   Анмай взглянул на сопрягающую линзу в центре рубки, бросился к ней, распластался на гладкой поверхности. Когда вспыхнуло пламя, он закричал, - но боль тут же растворилась в бешеном взрыве возможностей и чувств. За ничтожную долю секунды он стал всей "Товией".
   Тогда, в Цитадели, он не понимал, как это происходит. Не понимал и теперь. Он просто всей мощью, - машины и своей души, - искал, пробивался к Хьютай. И - нашел. Его обожгло, он задохнулся, ощутив её, - но он уже знал, куда идти...
   Анмай вскочил, разрывая контакт, тут же лишился чувств, тряпкой упал на пол... Неугасимое воспоминание, словно электрический разряд, вернуло ему сознание. Он приподнялся, ошалело мотая головой, потом снова взглянул на экраны.
   Они проплыли над местным вариантом Цитадели, венчавшей небольшой голый холм. "Товия" вертикально пошла вниз. Анмай смотрел на разбитые снарядами кубы дотов, на грязную, местами рухнувшую бетонную стену, соединяющую их, - едва в три метра высоты... всё ещё поганей, чем в отведенном ему мире...
   Во внутренний двор из распахнувшихся броневых дверей центральной пирамиды выбралось десятка три изможденных людей в рваной одежде. Они безмолвно смотрели, как с неба спускается "Товия". Ещё несколько секунд, - и она приземлится, а тогда...
   "Товия" села прямо на убогий город у подножия холма, всеми двадцатью миллионами тонн своей массы смяв несколько кварталов. Земля вокруг неё вздыбилась и волна разрушений покатилась во все стороны, разбегаясь пылевым кругом, - пыль поднималась клубами, поглощая оседающие крыши.
   Не слушая предостережений "Товии", Вэру помчался в ангар, приказав ей открыть шлюз, вылетел наружу, взмыл над склоном созданной ей чудовищной вмятины, завис и осмотрелся. Какие-то странные предметы в ослепительных вспышках пробивали небо и летели к нему, но он едва замечал это, как едва замечал, что из ангара, вслед за ним, летели какие-то небольшие машины...
   Анмай миновал вал выжатой при посадке глины и проскользнул в пролом в монолитной стене Цитадели. Там сверкали дрожащие вспышки, что-то свистело вокруг, отлетая от его поля, над его головой проносились, обгоняя, те самые крылатые машины. Впереди, из пыльной темноты, вырвался рой матово-белых, дрожащих лучей, одна из них брызнула искрами, врезалась в стену и взорвалась.
   Он бездумно нырнул вниз, за грязный бетон, лишь на миг опередив слепящую смерть, - огненный рой, кроша стену в туче искр, забился над самой его головой. Лишь один луч, пронзив поле, ударил его по плечу с такой силой, что Вэру отбросило в сторону. Больно почему-то не было, хотя плечо оказалось сожжено едва ли не до кости...
   В пыли над двором крепости всплыл рой мутно-лиловых светящихся форм, таких странных, что Анмай не смог бы описать их. Виденная им сверху война оказалась лишь маской для чего-то, безмерно чужеродного.
   Он вскинул дезинтегратор Хьютай и залил всю пылевую тучу потоком силовых микросфер, летящих с огромной скоростью. Лиловых призраков смело, словно невидимым ветром, - каждая из микросфер по своей убойной силе не уступала автоматной пуле, а дезинтегратор выбрасывал их по сто двадцать в секунду. Взрывы попаданий тут же ослепили его, он наугад ударил по двери, слыша пронзительный треск, потом проломился через разодранные, рдеющие обломки, - останки броневой плиты, - и, не чувствуя боли в сожженном плече, ворвался внутрь.
   В полумраке просторного помещения метнулись неразличимые тени, ныряя вниз, - в круглую дыру в полу, куда уходила стальная винтовая лестница. Оттуда вновь вылетел рой злых сине-белых лучей, бешено заметался между глухих бетонных стен. Вокруг Вэру зашипел вспоротый воздух, кругом сверкало, трещало, жужжало, из стен вокруг сыпались искры. Его ударило в грудь, потом в живот, отбросило назад. Он упал, стало трудно дышать, - но память об увиденном в сиянии гнала его вперед...
   Он полз по заваленному искореженным железом полу и одновременно стрелял, рикошетом направляя вниз убийственный поток, пока лучи не перестали вылетать. Добравшись до лестницы, Анмай скатился вниз, спотыкаясь об искромсанные туши, - они походили на кипы металлической ваты. Глубоко за стальными перилами метнулись новые формы, он вновь стрелял в них, чувствуя, как даже отраженный свет их лазеров выжигает глаза...
   Наконец, он опомнился. Он стоял в центре низкого многоугольного зала с бетонными стенами и множеством ржавых железных дверей. Анмай помнил нужную. Когда она развалилась под его огнем, он увидел распластанное, обнаженное тело любимой в центре, на столе, десятки странных силуэтов вокруг, - и не вглядываясь полоснул по ним. Когда они осели, потускнев, он взглянул на Хьютай, потом вдруг отвернулся...
   Он уже знал, что она провела тут тринадцать дней, но всё же, не ожидал, что она так... изменится, - увиденное чуть не заставило остановиться его сердце. Её тело стало похоже на какой-то безумный, сюрреалистический бред. Многие его части скрылись под кристаллическим мехом, буквально растворившим их, остальное сплошь покрывала немыслимо сложная, фрактальная сеть, вросшая в кожу...
   Анмай застыл, сжав кулаки, просто не зная, как прикоснуться к ней... Он хотел лишь одного, - убивать, хотя еле мог двигаться. У него начало темнеть в глазах, что-то противно булькало в груди, он кашлянул, - и увидел полную пригоршню крови. Подняв руку, он с удивлением нащупал на грудине выжженное отверстие... и ещё одно на животе справа... с плеча свисали лохмотья обугленной кожи, - но пока он, почему-то, не ощущал боли...
   Боясь смотреть на дрожащее под его руками тело, он поднял её, и, не чувствуя её веса, полетел обратно, обнимая совершенно беспомощную Хьютай. Он уже почти ничего не видел, не помнил, что бросил оружие, тело почему-то плохо слушалось, - но он всё же добрался до ворот ангара "Товии", и упал лишь когда те закрылись за ним. Что-то воздушно-мягкое тут же подхватило их, потащило дальше, в рубку...
   Анмай не запомнил, как оказался в ней. У него быстро темнело в глазах, его потянуло в сон, - он и не знал, что смерть от потери крови так... приятна.
   - Не умирай! - Хьютай поползла... прижалась к его груди... или ему лишь показалось? Нет. Но как она могла двигаться... так изменившись? А как он смог притащить её сюда? Что двигало ими? Не любовь же, в самом деле?..
   В воздухе что-то блеснуло... словно струйка дыма, упавшая с потолка. Кристаллическая пыль меднанетов роилась вокруг его ран, проникая внутрь и принимаясь за свою кропотливую работу. Над Хьютай тоже клубилась кибернетическая пыль, оседая на кожу и впитываясь в неё.
   Анмай вздрогнул. В его кожу под ребрами вонзились тысячи тончайших игл, она натянулась, опала, и в тот же миг появилось очень неприятное чувство, - словно в правом подреберье копошится огромный клубок червей. Ещё через миг оно исчезло, но кожа продолжала трепетать, - мириады молекулярных хирургов, не больше бактерии каждый, бились со смертью. Они проникали в его печень, в легкие, склеивая разорванные ткани, сосуды, загоняли в вены вытекшую кровь, не давая ей свернуться, разрушали поврежденные клетки, удаляли продукты их распада, - и всё это на уровне биохимических реакций, сращивания молекул, сложнейшая битва, руководить которой не мог ни один живой мозг. Анмай же чувствовал лишь слабое тепло, да смутно-приятный зуд где-то внутри. Ему стало чуть получше... во всяком случае, он смог поднять голову.
   На круговых экранах рубки полыхала битва: он видел слетавшиеся со всех сторон боевые машины симайа, - плоские, звездообразные, огромные, как здания, видел тянущиеся от них лучи, ощущал удары их силовых полей. "Товия" не оставалась в долгу - лучи её световых пушек сплетались в сложную сеть, попадавшие в неё машины взрывались, превращались в огненные шары, в дым, в ничто, их силовая защита тут не помогала. Но "Товия" тоже почему-то не пыталась взлететь, - похоже, обитатели Р`Лайх всё же смогли взломать защиту "Укавэйры" и заблокировать ходовые системы корабля. Сейчас они старались пробить корпус, чтобы проникнуть внутрь и подчинить "Товию" уже окончательно. Анмай знал, что это не займет много времени. Минута, может быть, две... Он тупо смотрел, как из окружавших кратер развалин города выбегают люди, - не мужчины и не женщины. Что-то среднее. Скорее, и не люди вовсе...
   - Анмай! - "Товия" говорила неестественным, искаженным голосом. - Они перехватили управление Эвергетом. Наш единственный шанс - непосредственный запуск систем не-перехода. Сопрягающая линза... - голос перешел в визг и смолк. Обитатели Р`Лайх выжигали искусственный разум машины.
   К своему удивлению, Анмай как-то смог подняться и доковылять на подгибавшихся ногах к линзе. Он тупо смотрел на неё. Если у него получится, - всё в радиусе тысячи миль обратится в пар и исчезнет столь основательно, что собрать всё это заново не удастся уже никому. Но остался ли у него иной выбор?..
   Он коснулся гладкой линзы, сосредоточив все мысли на не-переходе и на предстоящей борьбе, но прикосновение сработало, как детонатор бомбы. Он успел лишь почувствовать, как между ним и Р`Лайх разверзлась бездна световых лет.
   И потерял сознание.
  

Глава 10.

Преображение "Укавэйры"

  
  
   Иногда, во снах, я возвращаюсь в мир своего детства - уже взрослым, чтобы отыскать там лучшего друга, какой у меня был. Я возвращаюсь к нему долгим летним вечером, и вижу, что мой детский мир остался неизменным, - только мой друг, как и я, тоже стал взрослым, совсем другим человеком... но остался мне другом. Мне кажется, что это, - самое большое счастье.
   Но на самом деле так не бывает, ведь правда?
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
  
   Анмай долго не мог отличить сон от реальности. Наверное, ему просто не хотелось. Он был, - и, в то же время, его не было. Он сознавал себя - но не мыслил. Наконец, поняв, что Хьютай под боком, - вовсе не приятный сон, он яростно встряхнул головой, прогоняя обрывки дремоты, и осмотрелся.
   Он лежал на силовой подушке, обнаженный, рядом с Хьютай, в знакомой уютной каюте на борту "Товии". Из окна на него смотрели редкие, равнодушные звезды. Хьютай мирно спала. Когда он в последний раз её видел, она была похожа на какой-то дикий, сюрреалистический сон. А сейчас на ней не осталось даже шрамов. Может, ему действительно привиделся кошмар?..
   Он прикоснулся к груди, - там, где была пробита кость. Ничего. Но на плече, там, где луч выжег мясо, остался широкий, грубый шрам. Он не бредил, всё это случилось наяву, вот только потом он долго спал. Очень долго. Чтобы вернуть Хьютай прежний облик, даже с помощью молекулярной хирургии, нужно было не меньше десяти дней. В лучшем случае. Ему досталось куда меньше, но всё это время он тоже спал, - обычная практика в таких случаях. Но всё же, сколько прошло времени?
   Повернув голову, он заметил, что Хьютай пристально смотрит на него. Её лицо не изменилось, изменилось выражение, - она словно стала старше и суровей. На мгновение его охватил страх, - но тут она улыбнулась, совершенно по-прежнему.
   - Я думала, что уже никогда не увижу тебя. И очень рада, что ошиблась. Ты - лучший парень во Вселенной, знаешь?
   Анмай улыбнулся в ответ.
   - Ты - сама целая Вселенная. Безграничная.
   Её лицо вновь стало хмурым.
   - Р`Лайх - тоже целая Вселенная. Всё разнообразие мироздания заключено в ней. Я только начала понимать его, - а тут появился ты, и всё испортил!
   Он растерялся.
   - Неужели ты хочешь... вернуться туда? Туда, где тебя пытали?
   - Пытали? Меня хотели превратить в другую форму, более совершенную. Может, немного странным способом, но мне было не больно. Я обрела способность чувствовать... всё, что меня окружает. Как своё тело. Тьма, но полная ощущений. Как будто ты, - мышца в безмерно огромном организме, только сознающая. Но, знаешь, для меня там было слишком странно, я и помню всё это как-то смутно... Хорошо вновь иметь ноги!
   Она перекатилась, и Анмай ощутил, как сильно её бедра сжали его собственные, ощутил её грудь, почувствовал, что кожа на её коленях и подошвах стала нежной, как у младенца. Его вмиг охватило желание, - но сильные руки Хьютай крепко сжали его плечи. Она откинулась, глядя в его глаза.
   - Я вовсе не страдала там, Анмай. Разве что от того, что поняла, какой была дурой. Мир настолько разнообразнее того, что мы представляем себе... даже мир ощущений. Я не знала, что их так много. Не знала, что можно быть сразу во множестве мест... смотреть на саму себя изнутри. Я думаю, симайа нарочно отправили нас в эти измененные миры. Мы бы побыли в них какое-то время... а потом вышли, - очень многое поняв, и став куда умнее, чем раньше. Никто в Р`Лайх не желал нам зла. Только добра... каждый на свой манер. А не-переход "Товии" в мантии Р`Лайх... это страшный позор. Всё равно, что для ребенка убить своего учителя. Теперь ты понимаешь, что натворил?
   Она ощутила невольную дрожь его тела, но он не смел отвести глаз.
   - Да. Из-за глупой трусости я погубил и тебя, и себя... только... Знаешь, для меня важно лишь то, что мы снова вместе... пусть даже я опозорен и окончательно погиб. Да и что толку жалеть о прошлом?
   Она слабо улыбнулась.
   - Ты прав, как всегда. Наше будущее всё ещё открыто перед нами, а грусть о несбывшемся, - одно из лучших моих настроений. А самое лучшее... - её тело расслабилось, плотно прижавшись к нему, затем вновь напряглось и изогнулось, но уже совершенно по-иному. Руки Вэру легли на её тонкую талию, почесывая поясницу, потом он притянул её к себе, и их губы встретились. Пальцами ног он стал поглаживать её беззащитные подошвы. Хьютай издала неопределенный звук блаженства.
   Внезапно Анмай вздрогнул.
   - Что? - удивилась Хьютай. Она приподнялась, упираясь локтями в его грудь.
   - Я... - говорить это было мучительно стыдно, но молчать было ещё хуже. - Когда я был внизу, один... - он вновь смолк.
   - У тебя там была девушка? - догадалась она.
   - Да. И... с ней я вообще не думал о тебе.
   Неожиданно Хьютай ухмыльнулась.
   - Забавно. Со мной случилось то же самое.
   Анмай удивленно смотрел на неё.
   - У тебя там... тоже была девушка?
   Хьютай рассмеялась.
   - Мальчик. Юноша Золотого Народа. Ты простишь меня? Он был очень красивый. Гладкая золотая кожа, черные волосы... очень ловкий... знал всё, что мне нравится. Порой с ним я забывала, на каком я свете, - Хьютай вновь тихо засмеялась. - Наверное, поэтому меня и выслали. Решили, что я дурно влияю на их молодежь. Хотя я не знаю, что может на НИХ повлиять. Они ничему не верят. Хотят узнать всё сами. Я, файская девчонка, была для них необычным и волнующим явлением, и они решили выяснить все различия... узнать, в чем я лучше их, а в чем - нет. Они были очень... изобретательны. И наверно поэтому я... это было славно! И глупо, конечно. С тобой мне гораздо лучше, - Хьютай вновь впилась в его губы. На сей раз, у Вэру перехватило дыхание.
   - Я сдался легче, чем ты представляешь, - тихо сказал он, едва их губы расстались. - Там у меня не было друзей, - только Аютия. Я был один... мне было плохо... Хьютай... Любимая...
   Она взглянула в его глаза.
   - Враньё, конечно.
   Он кивнул.
   - Все вы, мальчишки, такие. Я буду тебя мучить, пока ты не скажешь, что я лучшая.
   Она улыбнулась и вытянувшись, вновь коснулась губами его губ. Анмай на минуту перестал дышать... выгнулся... крепко сплел босые ноги на изгибе её поясницы...
   Неосязаемое прикосновение чужого взгляда отозвалось ознобом, пробежавшим по коже. Анмай с неуловимой быстротой выскользнул из-под любимой, вскочил, и, сделав несколько беззвучных шагов, замер, удивленно осматриваясь. Хьютай улыбнулась.
   - Ты очень красивый, особенно сейчас...
   Её голос смутно пробивался сквозь пение крови в ушах. Никаких звуков в каюту не проникало, но он всё же слышал гул...
   В окне, среди редких, незнакомых звезд чернела овальная удлиненная масса, окруженная смутным ореолом. Звездный свет искажался в нем, словно в линзе, и Анмай ощущал безмерный разум этого темного облака, - словно на него смотрели тысячи огромных глаз.
   Ещё одно из его видений стало реальностью.
   ......................................................................................
   Хьютай беззвучно подошла к нему. Обнявшись, они молча смотрели на этот черный провал среди звезд. Давление исходящего оттуда взгляда было физически ощутимым. Потом Анмай, нагнувшись, отыскал свой весм, - он не сомневался, что тот лежит возле постели, - надел его и нажал кнопку. Все стены каюты растаяли, и они остались одни, обнаженные, среди звезд.
   ......................................................................................
   Рассеянное облако звездной пыли тоскливо угасало в непроглядном мраке, прошитом лучами сотен белых, неожиданно ярких огней. Анмай включил мультипланар, чтобы все далекие объекты предстали в самом удобном для обозрения виде.
   Тьма мгновенно расцвела. Тусклое облако превратилось в восхитительно яркую искристую спираль галактики, видимой под острым углом. Из тьмы выплыли и бесчисленные пятнышки иных, отдаленных галактик. Лишь овальная туча совсем не изменилась, всё такая же темная. Только её ореол с одной стороны засиял синевой, с другой, - тусклым багрянцем.
   У Вэру перехватило дух, когда он понял, что это означает. Эллипс вращался с почти световой скоростью, а его масса, даже при относительно небольших размерах...
   - Это "Укавэйра", - проснувшись первой, Хьютай успела всё узнать. - Её превращение совершилось. Нашей каюты и вещей на ней, к сожалению, уже нет, и нам придется жить здесь. Но всё это пустяки по сравнению с... оглянись.
   Он оглянулся. Яркие огни, первыми привлекшие его внимание, превратились в грандиозные конструкции, казалось, расположенные рядом, хотя на самом деле их разделяли миллионы миль. Прежде всего, Анмай увидел десятилучевые звезды двух Ир-Ими, застывших по бокам толстого диска того же диаметра, но ещё более массивного.
   - Это Айэт, - сказала Хьютай, и его сердце радостно забилось. - А это, - она показала на Защитников, - Нэйс и Эроин.
   Вокруг них собралось множество других кораблей, - такое их скопление здесь, вдали от всех миров, говорило о многом. Большую их часть составляли серые плоские звезды с двенадцатью лучами. Между лучами и на днище светились узкие радиальные щели дюз, вокруг плоских куполов в центрах звезд блестели многочисленные, как соты, крышки ангаров. Анмай понял, что это корабли Айэта. Другие - узкие зеркальные пирамиды с восемью уступами. На переднем торце каждой из них среди игл-шпилей светилась сложная сеть изогнутых огненных линий, на заднем - пылали синевой окна разнокалиберных круглых дюз. Такие корабли когда-то строили его соплеменники, - пока ещё нуждались в кораблях. Потом большинство их досталось золотым айа, - как последний дар от возродившего их народа...
   Анмай попробовал пересчитать корабли, но тут же сбился - их были сотни. От их вида перехватывало дыхание, и он жадно рассматривал их. Корабли Айэта были раза в два меньше йэннимурских, но в них, несомненно, тоже таилась чудовищная мощь. Впрочем, он понимал, что по сравнению с темным облаком за его спиной, все эти эскадры, - не больше, чем облачко пыли. Его вновь охватил страх, и он не сразу решился сделать то, что хотел сделать с самого начала, - связаться с "Укавэйрой".
   ........................................................................................
   Его захлестнула волна радости, - так бы мог ликовать искалеченный, получивший новое тело. Анмай ожидал чего угодно, но этого... Впрочем, столь же быстро шквал эмоций угас. Беззвучный голос машины был, как всегда, ровным и холодным.
   - Запомните, Анмай, мы согласились с планом вашей экспедиции, хотя это могло значить для нас вечную разлуку. Но мы также хотели, чтобы вы могли и выйти из Р`Лайх, - если захотите. Добиваться этого силой было бессмысленно, но мы знали, что есть те, кто заставит симайа задуматься. Мы знали, что Айэт, где бы он ни находился, почувствует падение Девяти Миров и придет к ним. Наши корабли ждали его на месте сражения, и мы не ошиблись. Когда вы погрузились в Р`Лайх, когда он узнал, что вы, возможно, останетесь там навсегда, он пришел, чтобы окончательное решение зависело только от вас. Дальнейшее вы знаете.
   - Я выбрал неверно, - ответил Анмай, - потому, что вы сделали всё, чтобы вернуть свой драгоценный талисман. Но зачем же тогда вы вообще отпустили меня?
   - Ты должен был через это пройти. Это была единственная возможность установить связь с симайа. И это оказалось полезно для нас всех. Хьютай поняла многое и стала мудрее. И для нас награда оказалась превыше любой вообразимой...
   Вдруг он увидел, что произошло потом, после их бегства, - увидел всё сразу, почувствовал, - так, словно сам стал частью событий.
   ........................................................................................
   Едва он вступил на борт "Товии", "Укавэйре" открылась вся его память. В такой ситуации ей было не до сантиментов, и информация о квазаре А-340 стоила нарушения тайны личности. Её Эвергет уже был полностью готов, и всего через восемь секунд она оказалась там, - в звездной бездне, у самого края Местной Зоны Кунха, в одиннадцати миллиардах световых лет от Р`Лайх. Вскоре там же оказался и Анмай, вырвавшийся на "Товии".
   Маленький звездолет отбросило на огромное расстояние от "Укавэйры". Он не принял участия в её превращении, попросту потому, что вряд ли бы в нем уцелел. Он был уже наполовину разрушен, - погружение в безвременье, где нет расстояний, смертельно опасно для всего существующего, а они пробыли в нём дольше, чем можно.
   "Товия" превратилась в глыбу крошащегося металла и горящих машин. Только чудом она не взорвалась. А искалеченная, полуживая пара на её борту умерла. Но ненадолго, - хотя лишь старания мириад кибернетических микрохирургов вернули им жизнь. И лишь властный призыв "Укавэйры" вернул разум "Товии", заставив её отчаянно бороться. Машины регенерировали быстрее любого живого существа, металлическая плоть переплавляла сама себя и вновь возрождалась. За сутки все повреждения были исправлены. Но паре пришлось куда хуже. Много дней длилась борьба за их сознания и жизни. "Укавэйра" намертво вытравила из их памяти всё, что относилось к этим дням, и Анмай не смел её винить, - он знал, что там не было ничего, кроме чудовищных кошмаров. Одно воспоминание о них навсегда свело бы его с ума. Но... не лишилась ли Хьютай и большей части своей памяти о пребывании в безднах Р`Лайх? Похоже, да, но как это проверить? И - зачем?..
   - Сколько же времени прошло? - наконец, решился спросить он. - Сколько осталось до гибели Эрайа?
   - Три дня. В безднах Р`Лайх время течет намного медленнее, чем в остальной Вселенной.
   - Всего три дня?
   - Да. Но это уже неважно. У нас есть Нэйриста. Это я.
   ......................................................................................
   То, что миллиарды лет назад было квазаром А-340, давно погасло, огневорот сияющей плазмы рассеялся. Осталось лишь ядро, - колоссальная черная дыра, вобравшая массу миллиардов звезд. Её окружала абсолютная, начисто выметенная сверхмощным гравитационным полем пустота. В ней вокруг чудовищного черного солнца вращалось множество иных погасших светил.
   Некогда галактическое ядро было плотным скоплением массивных звезд-сверхгигантов. Они давно выгорели и взорвались, тоже превратившись в черные дыры, - миллионы их кружили вокруг центрального гиганта. Здесь давно не было жизни, не было вообще ничего, - множество бездонных гравитационных воронок и извергаемое ими убийственное гамма-излучение давно очистили пространство от всех форм материи. Теперь даже пустота здесь колебалась, - любая масса, двигаясь, излучает гравитационные волны. Теряя энергию, черные дыры по медлительным спиралям приближались к центральной. Потом они падали на неё, и раз в тысячу лет здесь происходили величайшие взрывы, какие только возможны во Вселенной.
   Когда две черных дыры сближались, сверхмощные поля их тяготения разрывали пространство, выбивая из виртуального моря потоки электронов и позитронов. Аннигилируя, они порождали чудовищные вспышки гамма-излучения. За несколько десятков секунд излучалась энергия, равная массе звезды, и разрушительная волна докатывалась до границ Вселенной. На прилегающих к ядру планетах, - как и на удаленных от него на тысячи световых лет, - не осталось и следа жизни.
   Для межзвездных кораблей тут было смертельно опасное место. Любой звездолет, даже в не-пространстве попавший в сферу Шварцшильда, исчезал в ней без всякого следа. Никто не бывал здесь, - никто, кроме Мэйат. Но даже они посетили это место лишь один раз.
   ........................................................................................
   Единственный след их визита был невелик, но массивен, - пять триллионов тонн монолитного нейтрида. Они вращалась вокруг бывшего квазара по низкой, но, тем не менее, стабильной орбите. Отыскать эту глыбу, остывшую почти до температуры абсолютного нуля, было невозможно, - но "Укавэйра", в отличие от симайа, отлично знала, что искать. Поиски заняли всего несколько дней.
   Правда, сам выход из не-пространства в этом месте означал один шанс на жизнь из пяти, но она пошла на этот риск. Награда была слишком велика. И симайа, даже если они поняли, не последовали за ней...
   Находка, - плоский блестящий многогранник диаметром в девять метров, - большей частью была инертной массой, предназначенной в топливо. Нейтронный кристалл был почти идеальным, легко переводимым в энергию горючим, его погрузка тоже почти не заняла времени. Его масса была даже больше, чем нужно "Укавэйре" для заправки, - её рассчитали на корабль Мэйат, и часть её пришлось оставить. Но в центре диска находилось нечто, гораздо более интересное, - монолитный цилиндр высотой в рост Вэру и диаметром в метр. При столь скромных размерах он весил триллион тонн, - восьмую часть массы "Укавэйры", - и ей пришлось сильно изменить свою внутреннюю структуру, чтобы принять его на борт.
   Это устройство было одновременно и генератором изменений, превращавших корабль Мэйат в Нэйристу, и хранилищем информации о всех сложностях такого изменения. Нигде больше "Укавэйра" не смогла бы найти такой информации. Но и использовать её мог лишь очень хорошо знакомый с цивилизацией Мэйат разум...
   Получив наконец, - с опозданием в миллиард лет, - прощальный дар своих соплеменников, "Укавэйра" тут же покинула это место. Ничего больше тут не было, а выбор следующей цели уже не имел особого значения.
   Она вышла из не-пространства возле голубой звезды-сверхгиганта, на окраине той же галактики. Такие звезды слишком быстро сжигают свой водород, чтобы вокруг них успела появиться жизнь, - не было её и здесь. А её масса была раз в двадцать больше стандартной солнечной, - именно столько, сколько нужно.
   ........................................................................................
   Дальнейшее Анмай наблюдал со стороны, словно став холодным отстраненным разумом, повисшим в пустоте. "Укавэйра" вырвалась из не-пространства в трех астрономических единицах от звезды, и летела прямо к ней, с каждым днем набирая скорость. Она взорвала несколько астероидов, попавшихся ей на пути, поглотила их массу, и стала заметно больше, одновременно изменяясь. Ослепительно сияющая броня колоссальной пирамиды потускнела, стала темной, острые ребра граней сгладились...
   Через несколько дней превращение завершилось, - к звезде подлетала двухсекционная цилиндрическая конструкция. Колоссальные, бритвенно-острые крылья-радиаторы, раскаленные до ослепительно-белого сияния, расходились крестовидно, под прямым углом. Оба цилиндра были насажены на третий - длинную толстую трубу, выступавшую далеко вперед. Её венчала плоская, массивная, как плита, воронка масс-приемника. Её зеркальный зев окаймляли четырнадцать изогнутых игл-рогов длиной в милю, угрожающе пронзавших пустоту. С другой стороны ярче солнца сияла единственная кольцеобразная дюза. Вся конструкция была тридцати миль в длину и столько же в размахе крыльев. Таким был облик звездолетов сверхрасы Мэйат. Именно на него была рассчитана вся программа превращения, и "Укавэйре" пришлось принять свой изначальный облик. Анмай не смог решить, какой из них был лучше. Он давно понял, что к одной цели ведет зачастую множество путей, а форма не имеет никакого значения.
   ......................................................................................
   Наполовину черный, наполовину сияющий колосс достиг ещё более яркого моря звездного пламени, и исчез в нем. В месте его погружения сверкнула ослепительная вспышка и взвился тысячемильный плазменный фонтан.
   Через несколько часов "Укавэйра" достигла самого центра звезды. Здесь она включила Эвергет, превращая в гравитоны огромную массу вещества и создав гравитационное поле чудовищной мощности. Оно смяло звезду, заставив её обрушиться в себя. Само сжатие не заняло и тридцати секунд. Примерно на половине оно приостановилось, - в сжимающейся звездной плазме, во всей её толще сразу, произошла термоядерная детонация, и она мгновенно нагрелась до миллиарда градусов. Но гравитационная сеть оказалась столь мощной, что даже эта энергия не смогла вырваться вспышкой Сверхновой. 99 % - 10^52 эрг - унесли не имеющие массы нейтрино, остальное смял гравитационный пресс. Вскоре питавший его гравитонный заряд истощился, - но сжатие зашло уже так далеко, что и естественного тяготения оказалось вполне достаточно.
   Казалось, попавшая в самый центр этого чудовищного обвала "Укавэйра" будет мгновенно им раздавлена. Но по мере сжатия вращение звезды ускорялось. Когда его скорость дошла до тысячи оборотов в секунду, центробежная сила превзошла силу гравитации, и падающая внутрь себя материя остановилась, - но масса, минуту назад занимавшая сферу диаметром в тридцать миллионов миль, занимала всего шестьдесят. Её плотность превзошла плотность атомного ядра, температура превысила триллион градусов. Атомы всех элементов слились в нейтроны, и сжавшаяся масса приобрела квантовые свойства, - вся.
   В этот миг сработал генератор формы, добытый "Укавэйрой". Его действие было подобно взрыву. Всё произошло в ничтожную долю секунды. Корабль мгновенно исчез, превратился в свет и разлетелся, - но взрывная волна, впечатав в себя все подробности его структуры, - все, до последнего кванта, - вошла в кипящий субъядерный котел и воплотилась в нем вновь. Материя, обращенная в квантовые поля, стала принципом формы для среды, в которой действовали лишь квантовые законы.
   Это нельзя было описать обычными понятиями созидания, - начавшись, в тот же миг превращение завершилось. Абсолютный хаос обрел структуру, - на это ушла большая часть его энергии. От звезды не осталось ничего. "Укавэйра" поглотила всю её плоть, до последнего атома. Все двадцать солнечных масс стали - ей.
   ..........................................................................................
   Возникший в результате этого искусственного катаклизма объект не имел аналогов в физической Вселенной. Он был не очень велик, - шестьдесят миль в длину и двенадцать в диаметре, идеальной эллиптической формы. Толстостенная оболочка эллипса и была самим кораблем, внутри неё не было ничего. Основная её масса была мнимой, ибо, вращаясь почти со световой скоростью, - сто тысяч оборотов в минуту, - она накопила много больше энергии, чем энергия её массы покоя.
   Остальное состояло из тяжелых элементарных частиц, - свободных кварков, ибо плотность сверхсжатой материи была больше плотности протонов. В ней встречались гипероны, магнитные монополи и ещё сотни разновидностей постоянно рождавшихся и исчезавших частиц. Эта относительно холодная ткань имела структуру, сложность которой ограничивали лишь фундаментальные физические законы. Она была квантовым мозгом, не имевшим себе равных по мощности. Его быстродействие и память были почти беспредельны.
   Внешние его слои занимались добычей и переработкой энергии, внутренние - переработкой информации. Действие и мысль здесь слились в одно. Теперь у "Укавэйры" не было "внутренних органов", - она вся стала и мозгом, и Эвергетом. Лишь в корме эллипса скрывалось нечто вроде двигателя, - сферическое вздутие, в котором тепловая энергия кварков превращалась в остронаправленный нейтринный поток. Как ни слабо нейтрино взаимодействуют с веществом, он мог выжечь всё живое на расстоянии миллиарда миль от сопла, - столь велика была его мощность.
   Перемещаться в не-пространстве "Укавэйра" уже не могла, - её части вращались с разной скоростью, и эта разность была столь велика, что разные части корабля жили в разном времени. Нечего было и думать синхронизировать их для мгновенного прыжка, да это уже и не требовалось. Огромная компактная масса находилась на грани гравитационного коллапса. Её сверхбыстрое вращение создавало чудовищный гравитационный смерч, в соответствии с теорией относительности увлекавший за собой пространство. Ещё чуть уменьшить размер, - и вихрь так усилится, что даже свет начнет кружить в нем по стабильным орбитам, не падая, но и не вырываясь. Корабль окажется, по сути, в собственной Вселенной. Он сможет двигаться вне обычного пространства, хотя физически и не покинет его, строя туннель со своей собственной физикой, - существующий мгновение или вечность, по желанию.
   Такое скольжение не было мгновенным, как прыжки в не-пространстве, но по скорости могло приближаться к ним. Внешние условия, внешняя физика уже не могли оказать на него никакого влияния. Оно, правда, поглощало много энергии, - но теперь её можно было накапливать почти бесконечно. Чем быстрее становилось вращение, - тем большая сила мешала коллапсу возрастающей массы. И сама энергия вращения, энергия релятивистских частиц, могла напрямую переходить в энергию физических превращений...
   Но всё же, это было скольжение по краю бездны, - Нэйриста могла жить лишь непрерывно теряя внутреннее равновесие и тут же восстанавливая его. Малейшая ошибка в тот же миг кончилась бы чудовищным взрывом. Почти столь же мощные взрывы вызывал процесс заправки, - Нэйриста пожирала целые звезды, врезаясь в них и сминая их своим чудовищным гравитационным полем. Половина массы звезды вылетала в пространство, половина сливалась с массой корабля. Конечно, на эту роль годились лишь звезды, не имеющие планетных систем, - к ним "Укавэйра" не могла теперь даже приближаться, иначе её масса сорвала бы все планеты такой системы с орбит.
   Анмай задумался. Как же тогда они смогут путешествовать в ней на "Товии"? Хотя... "Укавэйра" пуста, а тяготение внутри замкнутого полого тела любой массы равно нулю. Конечно, гравитационный вихрь отбросит "Товию" на вращавшиеся почти со скоростью света стенки, - но только если она не будет держаться центральной оси. А удержать её на ней с помощью переменных гравитационных полей нетрудно, попасть внутрь тем более: в носовой части "Укавэйры" могло открываться сквозное отверстие.
   Конечно, приближаться к кораблю-гиганту опасно, - его излучение по мощности равнялось излучению звезды, магнитное поле более мощное, чем у пульсара, а приливные силы могли разорвать объект любой прочности, - но только если не подходить по идеально прямой линии вдоль оси вращения. Внутри же они будут в полной безопасности, - "Товия" достаточно хорошо защищена, чтобы выдержать излучение внутренней полости "Укавэйры", а сама "Укавэйра" неуязвима для любых искусственных и естественных катастроф. Лишь гравитационный коллапс мог её уничтожить. Что же до Йалис, то тут нужна была такая концентрация мощности, какой могла достичь лишь сама "Укавэйра".
   Разумеется, за всё это приходилось платить. У такого корабля не могло быть никаких датчиков или антенн, и все наблюдения за внешней средой велись лишь косвенным путем. Сверхчувствительные гравиметры определяли положение окружающих масс. Кружащиеся в магнитном поле электроны передавали информацию о попавших в них световых квантах, обращая магнитное поле корабля в единый исполинский глаз... ну, и так далее. Когда же Нэйриста скользила по пробитому ей Туннелю Дополнительности, можно было судить лишь о том, в какой физике он пробивался, и не больше.
   Но, при всех своих недостатках, это было самое мощное и сложное искусственное сооружение, какое только можно создать в этой Вселенной.
   ........................................................................................
   Анмай словно очнулся ото сна. Несколько секунд он недоуменно смотрел на приближавшийся плоский цилиндр Айэта.
   - Мы вызвали его корабли и корабли Йэннимура для защиты Эрайа, - "Укавэйра" ответила на его незаданный вопрос. - Сейчас любая попытка вывести её через Туннель Дополнительности привлечет внимание Мроо. Они всегда дрейфуют возле Стен Света и не упустят удачный момент для нападения. Мроо хорошо знают, насколько опасна для них Р`Лайх, и попытаются проникнуть в неё. Им это не удастся, но битвы не избежать. Удерживая вход в Туннель, мы не сможем помешать им, да и ввод в него планеты, - длительный процесс. Для обороны Эрайа нам нужна помощь, - все корабли, которые мы только сумеем собрать.
   - И куда же мы выведем Эрайа? - спросил Вэру, уже зная ответ.
   - В Пояс Миров Р`Лайх. Там великое множество таких планет, и симайа согласны принять ещё одну, - если мы поможем им получить контроль над машинами Кунха, разумеется. Вам это может показаться странным, но Тэйариин не держат на нас зла за то, что вы натворили в Р`Лайх.
   - Ещё бы! Ссориться с... Ведь Нэйристы никогда не сражаются между собой, верно?
   - Да. Такие сражения обычно кончаются гибелью обеих сторон и чудовищной космической катастрофой.
   Вэру захотелось спросить о них, но сейчас он думал о более важном. Одним фактом своего превращения "Укавэйра" смогла положить конец всем конфликтам. Это так просто, но почему мир может держаться лишь на могучей силе, - во все времена и у всех рас?
   Он знал, что на этот вопрос никогда не будет ответа.
   ......................................................................................
   Айэт приближался, - плоский цилиндр толщиной в двадцать миль, со ступенчатой низкой надстройкой на одной стороне и мелкой ступенчатой дюзой - на другой. Дюзу окаймляло десять изогнутых многомильных рогов. Они ослепительно сияли, отводя избыточное тепло Сверх-Эвергета. "Товия" меняла курс, направляясь к открытому входу, - он тускло светился у основания надстройки, на верхней плоскости Айэта. Со всех сторон на фоне пепельно-черного неба сияли громадные звезды-корабли. Ир-Ими, когда-то бывший Нэйсом, заполнил полнеба. Анмай поёжился. Он предал Нэйса на пытки и смерть, - хотя и не сознательно, - и совсем не рад был видеть его в облике машины, способной разрушать миры. С тех пор прошло десять тысяч лет, но сам Анмай такого бы никогда не простил.
   ......................................................................................
   Когда "Товия", с ослепительной вспышкой пробив силовое поле, влетела в огромный, - больше мили в диаметре, - десятигранный портал, Анмай вздрогнул. Он ожидал увидеть запомнившийся до боли пейзаж, - кроваво-огненное солнце, сиявшее в зените угольно-черного неба, и уходившую в его пламя зеркальную башню немыслимой высоты. А внизу тянулись бесконечные ряды причудливых сверкающих громадин...
   Но он увидел только многогранный туннель, того же диаметра, что и портал. Из его стен выступали угловатые массивы непонятных механизмов. В их расположении угадывался странный порядок, башни и трубы, соединявшие их, сплетались в сложную сеть. Невидимые лампы заливали плоскости стен неярким зеленоватым светом. Из-за этого света, воздушной дымки - здесь была атмосфера - и плавности движения Вэру показалось, что они плывут под водой. На миг он растерялся, но затем понял, что когда Айэт стал кораблем, простор машинного города заняли топливные танки.
   Анмай вдруг ощутил приступ тоски и страха. Он расстался с Айэтом полгода назад, - но для того прошло десять тысячелетий. Какой-то будет их встреча?..
   Но тут перед "Товией" плавно раскрылась десятилепестковая плита исполинских внутренних ворот.
   .........................................................................................................
   Они оказались в кубическом зале, размер которого Анмай не мог определить. Стены-экраны придавали ему именно тот иллюзорный вид, который он помнил: огненно-алое солнце в черноте неба, сияющая башня впереди и механический город внизу.
   Когда он оглянулся на ворота, те, переливаясь текущими по створкам изображениями, уже закрывались, потом исчезли, слились с потолком зала, словно их не было вовсе. Вэру прижало к полу, затем "Товия" застыла неподвижно и путешествие закончилось.
   ..........................................................................................................
   Прямо перед ним в стене центральной башни зиял полумильный квадратный портал, обрамленный широкой полосой невероятно сложного узора. В заполняющей его зыбкой мгле силового поля скользили отблески живого пламени. К выступавшей под ним огромной платформе сходились изогнуто пересекавшиеся лестницы. Они вели на две мили вниз, к другой, куда более обширной платформе. А на ней, знакомая до мельчайших подробностей, стояла "Увайа", - звездолет, некогда спасший весь их народ, корабль, без которого не было бы ни Вэру, ни Союза Файау, ни даже золотых айа и Айэта. Во всей Вселенной, во мраке, носились бы одни лишь Черные Прыгуны. А может, всё было бы и не так, но Анмай смотрел на звездолет с молчаливым удивлением.
   .........................................................................................................
   Вдруг ему стало очень неуютно, - стены каюты казались прозрачными, а он стоял в ней нагишом. Та же мысль пришла в голову и Хьютай. Ещё миг они смотрели друг на друга, потом Анмай погасил изображения, и пара, рассмеявшись, стала спешно одеваться.
   .........................................................................................
   Силовое поле раздвинулось перед ними, как занавес, и скиммер плавно опустился на металлическую серую равнину, - столь велик был памятный им зал Сверх-Эвергета Линзы. А потом пара вышла в своё ожившее прошлое...
   Безупречные стены-экраны, как и десять тысяч лет назад, почти заставляли их поверить, что они и впрямь стоят внутри шахты Сверх-Эвергета. Призрачное его ядро всё так же продолжало свою мерную пульсацию, всё так же сияли над ним фиолетовые огни, - но тянувшаяся к нему огненная колонна истончилась до золотой вьющейся нити, и вокруг неё уже не кружились падающие в пламя ядра машины. Если не считать ровного могучего пения, от которого вибрировал пол, было абсолютно тихо.
   Анмай украдкой взглянул на себя - тот же серый комбинезон, сандалии, на голове - серебряный обруч с третьим глазом - некогда знак Совета "Астрофайры", а теперь - просто украшение.
   Хьютай, в своих неизменных шортах и белой футболке, стояла рядом, держа его за руку. Вторую руку она поднесла ко рту, - такое случалось с ней в минуты сильного волнения. Анмай услышал, как скрипнули её новые сандалии. Его сердце бешено колотилось, - почти так же сильно, как минуту назад, когда они вновь увидели всё это...
   Его взгляд устремился на низкую пирамиду из девяти ступеней, точнее, - на венчающий её черно-зеркальный блок сопрягающей сути. Именно туда ушли Айэт и Ювана, и сталь поглотила их тела. А сейчас...
   В темном металле сверкнул отблеск, другой, затем вся прямоугольная глыба засветилась, начав расплываться сияющим облаком. Свет вспыхнул так ярко, что Анмай невольно прикрыл глаза, но всё же, не отвел их, - столь прекрасно было это сияние, туманное, чистое и ровное. А потом свет погас, и там, где только что была пустота, явилась пара.
   ........................................................................................
   Анмай во все глаза смотрел на них. Ошибиться было невозможно. Стройный, гибкий юноша с гривой черных волос и красивым мечтательным лицом, - Айэт Тайан. Невысокая девушка с каштановыми волосами и лицом задумчивым, - Ювана Кари. Её когда-то бледную кожу покрыл золотистый загар. Оба босые и одинаково одетые, - в короткие белые туники, расшитые золотом и перехваченные поясками, сплетенными из серебристых колец. Такая же одежда была на них в день расставания...
   Несколько секунд Айэт растерянно моргал, всё шире открывая свои длинные глаза, потом поднял к ним руку, осмотрелся, - и побежал к Вэру. Их разделяло полсотни метров, - но юноша пересек их очень быстро, и бросился в объятия друга, едва не сбив того с ног.
   - Анмай!
   - Айэт!
   Все сомнения Вэру испарились. Он почувствовал, что перед ним, - настоящий, живой Айэт, точно такой же, как и в день расставания. Айэт ощутил то же самое, - даже Хьютай рассмеялась, увидев над плечом любимого его счастливое лицо с широкой улыбкой и закрытыми глазами, на которых блестели слезы. Она смеялась до тех пор, пока её саму не заключила в объятия смеющаяся Ювана...
   Они отступили на шаг, взявшись за руки и глядя друг на друга. Айэт ничуть не изменился, - те же высокие скулы, темно-серые, широко расставленные и ярко блестящие глаза, чувственный рот... непослушные длинные волосы так же небрежно повязаны синей лентой, - не красоты ради, а просто чтобы не лезли в эти глаза...
   Лицо юноши было веселым, он улыбался, - но глаза принадлежали совсем другому Айэту, прожившему невероятно, немыслимо долго, и погрузившемуся в знания, недоступные живому существу. Но всё же, в них, как и у Вэру, светилось счастье. Анмай не знал, как много для него значит его единственный друг.
   - Вот видишь, даже вечные разлуки иногда кончаются, - сказал Айэт, продолжая улыбаться. - Для Всесильной Машины нет неразрешимых задач. Раз можно войти туда, - он показал на лениво мерцающий Сверх-Эвергет, - то можно и выйти. Это не так и сложно, - Айэт улыбнулся ещё шире.
   - Постой, это действительно ты? - удивился Вэру. - Я имею в виду твоё тело, и... - он смутился.
   - Я такой же, каким был, когда входил туда, - Айэт всё ещё улыбался. - Наши тела устроены очень сложно, но здесь есть нанеты из элементарных частиц, аттотех. Они могут работать даже с молекулами... сложить из них файа, словно из кубиков... или разобрать и запомнить устройство. Всё это тоже очень сложно, но теперь я... и Ювана, - он на миг смутился, - такие же, какими были, когда входили туда. Я точно такой же, как в день моего совершеннолетия, - я всегда буду его помнить! Я одновременно здесь и там, - он показал на чудовищную машину, - неразрывно связанный с ней. Если проще, она, - осуществитель планов, принцип формы, начало, активно изменяющее реальность, активно формирующее, я - носитель высшей воли, власти и желаний.
   От этой речи повеяло холодом. Анмай подумал, что тот, юный Айэт уже никогда не вернется. Но в этот миг Айэт вновь улыбнулся, - совершенно по-прежнему.
   - Я так долго мечтал об этой встрече, что уже и не надеялся на неё. Те, другие Вэру, которых я знал, были всё же не такими, как ты. У них не хватало чего-то... может, души?
   Заметив его растерянность, Айэт добавил:
   - Я твой единственный друг, я знаю, но у меня тоже были друзья... - он замолчал, вдруг опустив глаза.
   - Я хочу вернуть тебе кое-что, - ответил Анмай. - Когда мы прощались, ты дал мне самое дорогое, что у тебя было, - чтобы я всегда тебя помнил. Сейчас мы встретились, и я хочу вернуть подарок. - Он достал из кармана камешек, - осколок базальта, - и протянул его Айэту. Тот бережно принял его в сложенные ковшиком ладони, потом поднял глаза и улыбнулся.
   - Тогда это было единственное, что напоминало мне о родной земле, - тихо ответил он. - Сейчас это последнее, что осталось от неё. Спасибо, Анмай, - он осторожно сжал камешек в руке, потом опустил в карман туники.
   Теперь пришла очередь смущаться Вэру. Айэт улыбался. Хьютай подумала, что ему определенно идет улыбка, - его и так красивое лицо в ней просто расцветало.
   - У меня и сейчас есть друзья. Я хочу, чтобы они стали и твоими. Смотри.
   Силовое поле вновь раздвинулось, пропуская в зал второй скиммер. Он сел, и из-под поднявшегося колпака выбралось ещё трое файа, несомненно, тоже только что вернувших себе живые тела. Анмай сразу узнал Нэйса, - тот тоже совсем не изменился, точнее, принял знакомый ему облик. Нэйс был в той же радужной куртке и с тем же золотым украшением Правителя Акталы на лбу. Лишь его глаза, - и глаза двух других, - были странно глубокими. Только у Нэйса в них ещё затаилась злоба... или ему показалось?
   Анмай почувствовал комок в горле. Вот этой встречи он совсем не ожидал, и потому растерялся.
   - Нэйс, простишь ли ты меня? - спросил он, чувствуя, что его слова звучат на удивление фальшиво.
   - Да, - бесстрастно ответил Нэйс. - Это было очень давно, и ты действовал из лучших побуждений. Я знаю, что ты сделал для нашего народа, - это прозвучало двусмысленно, но спрашивать его Анмай не осмелился. Он с любопытством взглянул на стоявшую рядом пару.
   - Эроин Чэрити, - представился юноша.
   - Эрасса Чэрити, - его подруга едва кивнула.
   Анмай уже знал, что в интеллектронных машинах есть места и для двух, и для множества разумов, но представить, как в одном "теле" ухитряются сосуществовать хотя бы два сознания, он до сих пор никак не мог...
   Эрасса была красивой, с веселыми глазами на любопытном, но несколько высокомерном лице. Простая зеленая туника подчеркивала её гибкую фигуру. Густейшую черную гриву стягивал узорчатый серебряный обруч. С него на тонких цепочках на её уши свисали две серебряных же подвески-полумесяца. Анмай смутился и перевел взгляд.
   Он знал, что этой паре не меньше восьми тысяч лет, но Эроин выглядел худощавым юношей, почти мальчишкой. Твердое, скуластое лицо, черная грива, доходившая до серых глаз... Весь его наряд составлял кусок огненно-алого шелка вокруг бедер, серебряный пояс и сандалии на босу ногу. Это выглядело довольно странно, - наверное, так одевались файа Центра Линзы. Тем не менее, Анмай сразу почувствовал к нему необъяснимую симпатию. Эроин тоже пережил гибель своей родины, и это невольно сближало их.
   - Я давно хотел встретиться с тобой, - Эроин кивнул Вэру, словно старому другу.
   Айэт продолжал улыбаться.
   - Это ещё не все.
   Пробив силовое поле влетел, - сам по себе, - уже знакомый Вэру дымчато-золотой шар симайа. Зависнув над полом, он перетек в гибкого юношу в пушистой на вид пепельно-белой одежде. Перехваченная тяжелым стальным поясом, она доходила до середины плеч и бедер, остальное казалось отлитым из темного золота. Масса черных волос была словно просвечена золотисто-рыжим пламенем, большие синие глаза ярко сияли. Нахально-красивое лицо в каждый новый миг было чуть-чуть другим, чем раньше, и всё же выражение на нем было неизменно дружелюбное.
   - Я Энтиайсшу Вайэрси, - юноша вежливо поклонился, прижав к груди ладони скрещенных рук. - Правду говоря, я не представлял, что мы окажемся вместе. Но теперь можете считать, что говорите со всем моим народом, когда говорите со мной.
   Анмай вежливо кивнул. Забыть, как такой же симайа таскал его, словно крысу, было довольно трудно.
   - Он один из Двухсот Перворожденных, самых старших среди Золотого Народа, - очень тихо сказал Айэт. - Почти столько же времени я знаю его. Он самый честный из всех, кого я знаю, прости, Анмай.
   Затем он громко объявил:
   - И последняя, та, которой мы обязаны всем, - Айэт светился самой широкой из всех виденных Вэру улыбок. Не оставалось никаких сомнений, что инициатива этой встречи принадлежит ему.
   Донеслось гудение. В зал медленно вплыл зеркально-черный многогранник диаметром метров в десять. Когда он сел на пол, тот охнул и подпрыгнул. Одна из бронированных граней-плит отошла, и на пол ловко спрыгнуло странное существо, - Анмай уже видел его однажды... во сне.
   Со спины оно походило на раковину, и сходство не исчезло, когда Укавэйра повернулась. Под расходившимися веером шипами, венчавшими верхний конец плоского сегментированного тела, не было лица - лишь блестели огромные живые глаза, сиявшие яркой синевой. Когда она пошла к ним, нижняя часть её тела волочилась по металлу с резким скрипом, - словно она сама была металлической. Анмай так и не смог понять, броня это, или просто отливающая сталью кожа.
   - Ну вот, мы все вместе, - сказал Айэт. - Здесь очень красиво, эта красота напоминает нам о прошлом, и так далее, но я всё же предлагаю переехать в более уютное место.
   С резким звуком, - словно треснуло толстое стекло, - пол вокруг них рассек идеально ровный круг. Секундой позже он пошел вниз, в полумрак. Когда он застыл, Анмай с удивлением осмотрелся. Просторная комната была более чем странной, - без видимых дверей, многоугольная. Пол поднимался к стенам множеством низких уступов, покрытых чем-то очень белым и мягким. Свет падал непонятно откуда, казалось, из воздуха. Здесь было очень тихо, - подняв глаза, Анмай увидел, что свод сомкнулся. Помещение показалось ему на удивление уютным. У стен стояли низкие столики с разнообразной снедью, приготовленной предусмотрительным Айэтом.
   Вся восьмерка устроилась, кто как хотел и привык, - файа сели прямо на пол, на пятки, симайа повис в воздухе, словно свернувшись в невидимом кресле. Укавэйра осталась стоять, - благодаря хвосту, у неё не было ни желания, ни возможности сесть.
   - Я рада, - начала она, - что все наследники Файау нашли, наконец, общий язык, хотя бы в столь важном деле, как спасение нашей родины и обитающих на ней разумных. Таким образом, хотя бы часть преступлений, - наших и наших рас, - будет искуплена.
   Она говорила тем же тонким, шипящим голоском. Анмай едва мог заметить движения крохотных губ, блестевших серебром. Симайа поклонился основательнице своей расы. Никому это не показалось забавным.
   - Мы надеемся на это, - добавил Вайэрси, - хотя и не уверены в успехе. Стена Света подойдет к Эрайа через три дня, а через четыре, - по вашему счету времени, - она должна занять своё место в Поясе Миров Р`Лайх.
   - Я всё же не вполне представляю, как это будет, - сказал Анмай. - Открыть портал, - да. Но приливные силы от огромной массы "Укавэйры" превратят Эрайа в пыль.
   - Компенсаторы гравитации, но энергии уйдет... - Вайэрси пожал плечами. - В принципе, Нэйриста может и не "всплывать", - оставаться в пространстве Дополнительности, только открывать портал и выпускать через него всякую мелочь... ну - относительно себя.
   - Это важно, - сказал Айэт, - но я собрал вас, чтобы узнать более любопытные вещи. Меня, например, очень интересует, что за время нашей разлуки делал ты, - он взглянул на Вэру.
   Анмай начал рассказывать, его спрашивали, и постепенно плотину молчания прорвало. Вскоре все говорили вместе, и в воздухе повис гвалт.
   Здесь Вэру провел несколько, пожалуй, самых счастливых часов в своей жизни, - он не представлял, что до такой степени соскучился по обычному, живому общению. Лишь краем глаза он заметил, что Нэйс сидит в одиночестве, и за всё это время не сказал больше ни слова. А Хьютай, Ювана и Эрисса сбились в тесный кружок, к которому, к его удивлению, присоединилась и Укавэйра.
   В этой веселой болтовне он понял, что возрожденные тела по своему сознанию и эмоциям немногим отличались от исходных. Всё, принадлежавшее сверхинтеллекту машин, в них отошло на второй план.
   Они оказались схожи и ещё в одном, - все вернулись к биологической жизни голодными, и припасенная Айэтом снедь пришлась как нельзя кстати. Сам он, ещё во время своей речи с тоской смотревший на столик, первым подал пример, - выбрал большое яблоко, и с энтузиазмом углубился в него. Он ел очень аккуратно, но явно не задумываясь об этом, - в точности так же, как раньше.
   Остальные быстро присоединились к нему, даже Укавэйра нашла блюдо по вкусу. Было забавно смотреть, как толстое, массивное существо орудует крохотной вилочкой, зажатой в могучей руке, - она насаживала на неё кусочки чего-то довольно аппетитного на вид, и отправляла в свой трогательно маленький ротик, тихонько чавкая. Сидевшая напротив Хьютай несколько раз чуть не давилась от смеха. Сам Анмай сидел бок о бок с Эроином, - их взаимное любопытство быстро перешло в симпатию.
   Эроин родился восемь тысяч лет назад, но вначале Анмай не чувствовал этого. Ему казалось, что рядом сидит просто юноша, его соплеменник, спокойно и ровно рассказывающий удивительную историю своей жизни.
   Он родился и вырос в Бетмуре, селении одного из тех племен файа, которые даже после эвакуации в центр Линзы сохранили дикий образ жизни своих предков. Однажды он с маленьким отрядом товарищей самовольно ушел на разведку нижних его плоскостей, - и не смог вернуться обратно. Некоторые из его друзей погибли во время долгих и опасных скитаний, остальные, и он сам, попали в Хали, - один из центров настоящей цивилизации файа в Линзе. Это случилось накануне начала их вторжения на её внешние плоскости, и Эроин с друзьями принял в нем самое активное участие. Но вскоре их пути разошлись. Вспыхнувшая война так поразила его своей бессмысленностью и жестокостью, что он всеми силами попытался её остановить. Он долго скитался, - сначала по внешним плоскостям Линзы, затем вновь по её Центру, и, наконец, встретил Нэйса, уже тогда обретшего облик гигантского стального диска. Именно он предложил Эроину обратиться к Айэту...
   О дальнейшем, о выборе Айэта и подавлении мятежа ару Анмай уже знал. Но проклятие ару продолжало жить, вновь обретя плоть в войне Айэта и Сети, Айэта и Йэннимура, в возмездии "Укавэйры"...
   История Эрассы была куда короче. Они встретились в Хали, и Эроин полюбил её. Позднее она погибла, когда атака ару превратила город и всех его обитателей в пар. Айэт же в числе многих вернул её из небытия, восстановив её тело и утешив безысходную тоску юноши.
   Они прожили долгую жизнь, - вырастив одиннадцать детей, - а потом стали одним из стражей Линзы: две любящих души в одном металлическом теле. Вместе с Нэйсом и многими другими они помогали файа и иным расам Линзы, и, наверное, были счастливы, - пока Линза не погибла. А потом для них вновь пришла пора расти, и, наконец, они стали теми, кем были сейчас...
   Анмай вздохнул. Между ним и Эроином зияла незаполнимая пропасть. Дело было даже не в колоссально большем разуме и жизненном опыте Чэрити. Он всегда стоял на одной стороне и никогда не испытывал падений. Но ещё большая пропасть зияла между Эроином и Айэтом, - между богом-машиной и вторым из его слуг. А между собой и Айэтом Анмай не чувствовал никаких преград, - казалось, они расстались лишь вчера. Он уже давно отчаялся понять, отчего отношения среди его соплеменников не всегда поддаются логике...
   Айэт был хмур, когда рассказывал о гибели своего мира. Когда Линза была уничтожена Мроо, для него пришла пора бесконечных скитаний в звездных безднах, и столь же бесконечной войны, - войны без надежды, ведь его сил хватало лишь на молодые, отбившиеся от стай матоиды. Правда, и это случалось нечасто, и плата за эти редкие победы была тяжела. Война Темноты велась на взаимное уничтожение, и разница в могуществе сторон была столь велика, что Мроо не составило большого труда обратить её в бойню. Всю её тяжесть несли сейчас симайа, и помощь Айэта была почти незаметна для них...
   Вайэрси сел совсем рядом с Вэру, откровенно рассматривая его, как нечто любопытное. Лицо симайа, очень красивое, было серьёзным и хмурым. В сложной иерархии Йэннимура он был одним из Пастухов, - тех, кто не давал остальным сбиться с пути. Он рассказал, что у его народа две главных цели. Первая, - изменить Вселенную так, чтобы в ней не осталось места для смерти, - была понятна и не вызывала никаких сомнений. Вторая, и, как со вздохом признался Вайэрси, почти недостижимая цель заключалась в сохранении единства Йэннимура, - действительно непростая задача, ибо у каждого из двадцати триллионов симайа свободы было больше, чем у кого бы то ни было. Стремления у них, разумеется, были более чем различны, и Пастухи старались, чтобы неизбежное их столкновение не привело к катастрофической междоусобной войне, - она едва не началась, когда решался вопрос о помощи "Укавэйре". Анмай не без ехидства спросил, что симайа станут делать потом, когда смерть будет изгнана из мироздания.
   - Потом? - Вайэрси улыбнулся. - Объединять разумные расы, вести их, увеличивать разнообразие... Создавать новые возможности. Уничтожение смерти, - только первый этап, то, что нужно сделать прежде всего остального. Естественно, что ядром нового Йэннимура должны стать близкие к нам народы...
   Анмай знал, что это правда. Но тем сильней его интересовала раса людей, - единственная, подобная его народу, и потому не отделенная непреодолимой пропастью непонимания. А перед ним сидел Айэт, знавший об этой расе больше, чем любой другой, - за исключением симайа, которые знали всё.
   - Я никогда не бывал в теневой Вселенной, - начал Айэт, - но в анналах Линзы есть много записей о появлении в ней людей. Нигде больше в нашей Вселенной их следов нет. Даже симайа их не нашли. Люди, - отражение файа в теневом мире, но отражение не точное. Наши Вселенные не идентичны, между их симметриями есть разрыв, и между нашими расами - тоже. Нет смысла говорить, какой из миров первичен. Так же нет смысла говорить, чья раса лучше. Насколько я знаю, - он взглянул на Вайэрси, - их мир отличается от нашего. В нем тоже можно изменять физику, - их физику, а на высших уровнях, - и нашу, но лишь вокруг точки приложения сил. Тот, кто изменяет, изменяется сам, и если изменение опасно, то гибнет. Собственно, наши прыжки в не-пространстве возможны только потому, что их нет в теневом мироздании. Но в нашей Вселенной Кунха стальной плитой прихлопывает развитие рас, направляя все их силы внутрь себя. Лишь самые упорные и сплоченные народы, - я не говорю, что самые лучшие, - могут подняться выше. А в их мироздании никто не может подняться выше, потому что там некуда подниматься, - он взглянул на Вэру. - Больше я ничего о них не знаю, но... мне кажется, что разница между нашими мирами и между нашими расами не случайна. Уже очень давно было доказано, что Сверх-Вселенная не возникла сама по себе, а была сотворена. И тот... кто это сделал, хотел, чтобы мы знали... какой беспощадной может быть реальность мироздания. Доказать это я не могу, естественно. Даже симайа когда-нибудь придется уйти, - достигнув цели, или нет, неважно. Я хочу, чтобы тогда наша Вселенная принадлежала людям, - навечно, - он улыбнулся, развел руками и сел.
   - Из тех же математических уравнений, - неожиданно вставила Укавэйра, - следует, что сотворивший Сверх-Вселенную бессилен влиять на её развитие, даже наблюдать за ним. Лишь если обитатели сотворенного мира сумеют его покинуть, сотворивший сможет узнать, что же у него получилось - и никак иначе. Я знаю, что он, - называйте его, как хотите, - оставил нам такую возможность.
   - Значит, тот, кто сможет покинуть наш мир, окажется и самым лучшим? - с невинным видом спросила Хьютай.
   - Нет. Это не имеет значения. И, в любом случае, сделать это не проще, чем мыслям покинуть породивший их мозг, и обрести реальность. Если такая возможность не была предусмотрена изначально - у нас ничего не выйдет.
   - Именно поэтому, - сказал Вайэрси, - наша ближайшая цель, - получить контроль над машинами Кунха. Скоро мы попытаемся это сделать. Конечно, мы не сможем захватить его силой, - но, при поддержке "Укавэйры", мы получим право требовать его, как живущие в этом мироздании и поднявшиеся до доступных в нем высот. Мы не знаем, каков будет ответ Тэйариин. Я полагаю, шансы у нас небольшие, но, если они скажут "да", - с помощью машин Кунха мы прижмем Мроо так, что они уже не смогут вывернуться. Тогда мы сможем изменить мироздание. Мы должны изгнать смерть из Вселенной... по крайней мере, попытаемся, поскольку знаем, что это очень трудно. На то, чтобы пересоздать машины Кунха, у нас уйдут тысячелетия, и ещё миллионы лет нужны, чтобы изменить наш Объем. Неизвестно, как отнесутся к этому Тэйариин и их противники. К тому же, пока машины Кунха будут перестраиваться, вся тяжесть войны с Мроо ляжет на нас. Если мы сможем их победить, возникнут новые опасности, которые вам пока трудно представить...
   В конце концов, мы хотим изменить реальность так, что жизнь в ней станет неуничтожима, - и тем больше, чем выше её сознательность, иначе остановится эволюция. Мы не можем быть повсюду, и должны сделать смерть разумных существ не просто обратимой, а невозможной физически, как вечный двигатель. Это значит, что вся реальность изменится, перестанет быть привычной и даже понятной. Честно говоря, мы сами ещё не знаем, какой она будет, кроме одного, - в ней энергия и разум будут равно неуничтожимы. Но за всё это нужно платить. У каждого благодеяния есть свои... побочные эффекты. Например, может оказаться, что после изменения реальности никто во Вселенной, - в нашей её части, - не сможет воспринимать свет, но вот почему, - не очень просто объяснить... Так что нам очень нужна помощь, и я рад, что уважаемая Укавэйра согласна нам её оказать. Даже одна Нэйриста поставит нас в один ряд с участниками Кунха. У Файау восемь таких машин, но они не столь мощные, и для защиты их Вселенной от Мроо им нужна каждая. И потом, в вас - пять триллионов файа, почти все из живших. Если вы позволите скопировать хотя бы часть этих матриц, их раса будет жить вновь.
   - Хорошо, Энтиайсшу, - Укавэйра говорила тем же детским голоском, но по её интонации Анмай вдруг понял, что она очень, очень стара. - Мне нужно кое-что пояснить, - продолжила она. - Дар Нэйристы позволил мне получить многие знания, ранее сокрытые от нас.
   Древнейшие, которых вы теперь называете Мэйат, владели этим пространством с незапамятных пор. Миллиард лет их власть здесь была безраздельной. Проникнув в Р`Лайх, они обратили свои взоры и на теневую сторону мироздания, куда более жестокую к своим обитателям, чем нам может показаться. Там материальные тела не могут развивать скорость, большую, чем половина скорости света, да и это очень трудно. Чтобы лететь там быстрее света, нужно менять физику их мироздания почти в корне. Такое изменение недолговременно, и, более того, смертельно опасно для любого межзвездного корабля.
   Нэйристы могут строить Туннели и там, но они - не корабли в вашем смысле, а, скорее, нечто среднее между нейтронной звездой и черной дырой, с массой в десятки, если не в сотни солнечных масс. Само создание Нэйристы лежит уже на самой границе возможностей, и, если её всё же удается построить, то для полетов уже между Вселенными, а не между отдельными звездами. Но Нэйристы Мэйат уходили в теневую Вселенную, подбирая всё, что стоило там подобрать, не ради любопытства, но ради жалости. Ещё и сейчас они делают это. Среди иных рас они нашли там людей.
   Поняв, что их родная Вселенная для них столь же враждебна, как и для нас, Мэйат перевели часть их расы на нашу сторону. Но люди не могли выжить ни во Вселенной Мэйат, ни в Р`Лайх - в то время он был совершенно иным, чем сейчас. А сделать людей сверхрасой, подарив им знание Йалис, Мэйат всё же не решились. Они знали, что иначе здесь бы не было вас, их наследников, порожденных их родным мирозданием. Часть людей они поселили в Линзе, своём старом доме, - просто потому, что там нашлось для них свободное место. Остальные... исчезли. Всё же, это мироздание было чужим для них. В конце концов, они пришли в его сердце, - в Р`Лайх, - и она поглотила их.
   Мэйат освободили их, - сделав своей частью, но если что-то из самосознания людей и уцелело в разумной бездне Мэйат, то это были жалкие крохи. Мы прошли по их следам, и не нашли никаких признаков того, что люди ещё существуют в теневой Вселенной. Она страшнее нашей, - в ней расы смертны, как наши предки, - она прижала к груди скрещенные руки и слабо поклонилась.
   Хьютай осторожно коснулась плеча Укавэйры.
   - Я могу спросить... у тебя был любимый?
   - Нет. Самцы Мэйат малы и лишены разума. Наша биология и наша культура очень отличаются от вашей. Меня, например, готовили к моей роли ещё задолго до рождения... - Укавэйра явно не хотела говорить дальше, но это не испортило Вэру хорошего настроения, хотя он и знал, что это, возможно, их первая и последняя встреча, по крайней мере, в таком полном составе. На полет к Эрайа у "Укавэйры" уйдет три дня: они прибудут к ней буквально в последний миг. Черные Прыгуны, всегда скользящие вдоль Стен Света, не упустят удобной возможности. Оставленные "Укавэйрой" Защитники уже засекли их приближение, - крупной, очень крупной колонии. Анмай не сомневался, что им предстоит битва, из которой вернутся не все. Вайэрси, - именно он командовал защитной эскадрой, - тоже это знал, и всё же, беззаботно веселился...
   - Значит, за наше мироздание отвечают Мэйат? - спросил его Анмай. - А как же Тэйариин? Они ушли?
   - Ушли, но связь с машинами Кунха поддерживается, - ответил Вайэрси. - В Р`Лайх контроль Тэйариин уже чисто формальный, конечно, поэтому там и творятся порой... разные безобразия.
   - Кто вообще контролирует Р'Лайх - реально? - спросил Айэт. - Пока впечатление, что там страшный бардак, и контролируют те, у кого хватило знаний влезть в систему управления. А знания нужны почти сверхрасы, как минимум.
   - Полностью - никто, - ответил Вайэрси. - Ядро, -Йалис-генераторы, Ворота, - мы, но с ограничениями на некоторые действия. Центральную жилую структуру, - плоты и планеты, - мы, полностью. Мантию, - вот тут уже чересполосица. Там есть и наши "подопытные" миры, фактически, арендованные, и полностью автономные, и много-много разных сил, многим из которых до нас вообще нет дела. Ну и влезание в систему управления тоже присутствует.
   - А как быть с ару? - спросил Анмай. - Так или иначе, но они тоже сверхраса, хотя и самая слабая из всех.
   Вайэрси вздохнул.
   - Ару, на самом деле, - наша постоянная головная боль. Не такой страшный враг, как Мроо, да, - но намного более противный. Мроо в чем-то подобны стихии, - они убивают... но и только. А вот ару гадят нам, причем, совершенно сознательно. Атакуют младшие расы, - просто потому, что знают: это причинит нам боль. И пытаются убивать нас, при малейшей возможности.
   - Но разве вы не в силах найти их планеты, и остановить их?
   - Нет. Ару живут в космосе, в кораблях-колониях, тех же эсминцах, но, скажем так, существенно дополненных. Длиной каждая из них около мили, вмещает где-то четверть миллиона ару, - а таких колоний у них тысячи. Каждая из них несет около тысячи истребителей и челноков, и дюжину штурмовых транспортов. К счастью, у ару плохие Йалис-генераторы, и дальность прыжка у них сильно ограничена, - раз в двадцать меньше, чем у нас, а может, и в тридцать. Но у них есть ещё несколько Губителей, - сорокакилометровых призм массой в тридцать триллионов тонн каждая. Они в восемь раз мощнее наших кораблей-миров, и прыгают вдвое дальше. Это очень неприятно. Да и в ближнем бою у ару найдется, чем нас поджарить.
   - Я слышал, что симайа неуязвимы, - сказал Анмай.
   Вайэрси лишь пожал плечами.
   - Пехота ару и их боевая техника, как таковая, с её лазерами, для нас не опасна, - сказал он. - Но наша неуязвимость отнюдь не абсолютна. Один Охотник ару для нас тоже не опасен, но вот внезапная атака хотя бы дюжины таких штуковин обычно фатальна. Как и близкий взрыв нейтронного снаряда, например. Все известные нам силовые поля не защищают от нейтронов, - кроме гравитационных, разумеется, но генерировать их симайа не могут.
   - Но для этого вам нужно столкнуться с ару лицом к лицу, - а это не так просто, как я понимаю.
   Вайэрси печально взглянул на него.
   - Многие из нас живут на планетах младших рас, Анмай. И далеко не всегда возле них есть наши корабли.
   - Но разве у вас нет оружия? - удивился Анмай. - Я имею в виду, - ещё какого-то оружия, кроме вашего Дара Разрушения.
   - У наших челноков оружия нет. Их защитное поле может отразить огонь одного истребителя, атака нескольких, скорее всего, будет фатальной. А про огонь крейсеров ару или их ядерные торпеды тут и говорить нечего.
   - А какие-нибудь ваши истребители?
   - У нас есть Защитники, тяжелые лазерные мины. Любой из них может расправиться с полусотней истребителей ару или сбить штурмовой транспорт, но против крейсеров они тоже бесполезны, те их просто жгут. И каждый истребитель ару несет пару ядерных торпед, - а даже одна такая мгновенно уничтожает Защитника.
   - А против Мроо?
   - Защитник справится с полудюжиной Собирателей, - но не больше. Вот старые разведчики Файау, копии твоей "Товии", на самом деле очень хороши. Даже нескольких лазерных башен им хватает, чтобы сжечь крейсер ару. А вот чтобы пробить их защиту, ару нужно сосредоточить лазерный огонь, - или Йалис-мощность, - сразу нескольких крейсеров, что на практике довольно трудно. Лазерные орудия Разведчика могут отразить атаку сотни Собирателей или Н-торпед, но никак не больше. А вот удар Н-торпеды или взрыв Собирателя-мины уничтожает его мгновенно. И против матоида у него просто нет шансов. Кроме того, Разведчики куда полезнее, когда выполняют свою основную работу. Это не боевые корабли, всё-таки.
   - А каковы отношения ару и Мроо? - спросил Анмай.
   - Такие же, как наши, - Вайэрси слабо улыбнулся. - К сожалению или к счастью, но для Мроо между нами и ару нет совершенно никакой разницы, - они убивают их с тем же усердием, только убивать ару им проще. Если говорить об обычном оружии, то на эсминце ару его просто нет. Защита у него слабая, десяток Собирателей пробьют её просто плазменным огнем. Но оно ему и не нужно, - его Эвергет сметает их в любом количестве. Вот против матоида шансов у него нет, конечно.
   - Но неужели вы не можете оснастить планеты младших рас стационарной обороной? - удивился Анмай.
   - Почему, можем. От Файау у нас осталось около 80 тысяч мобильных установок Эвергет, - по сути, автоматических боевых кораблей, хотя на самом деле от них куда больше пользы в роли стационарных защитных станций. Против них корабли ару бессильны... кроме Губителей. Но против матоидов они тоже бесполезны. К тому же, планет младших рас много больше, чем этих защитных установок.
   - Но разве ваши корабли не в силах сами сражаться с ними?
   - Почему? Даже если говорить о лазерах, они могут сжечь крейсер ару мгновенно. Для обычного оружия наш корабль-мир вообще неуязвим, самое большее, что оно может сделать - на несколько минут вывести из строя дюзы и орудия. Его Эвергет может сдержать атаку Губителя, - но вот чтобы уничтожить его, нужно не меньше пяти кораблей, соединенных в атакующий кластер. Это при том, что любой корабль-мир уничтожает крейсер ару мгновенно, почти в любом количестве, если говорить о Йалис. Но против матоидов и они совершенно бессильны, - по крайней мере, поодиночке. Чтобы уничтожить даже один, нужна "стая", как минимум, из восьмидесяти кораблей.
   - Но их мощности всё равно не хватает, - сказал Анмай.
   - Поодиночке. В боевом кластере глубина Йалис возрастает. К сожалению, пока что мы не могли соединить в такой кластер больше пятисот кораблей. Но, - Вайэрси вдруг усмехнулся, - в битве за Эрайа всё это изменится.
   - Как же тогда вы воюете с Мроо? - удивился Анмай.
   - Наше главное оружие - это установки Сверх-Эвергет, по сути, аналогичные вашим Ир-Ими. Сейчас их у нас 92698. В бою один на один они легко уничтожат матоид. Но, против нескольких уже не выстоит, и потому их приходится применять эскадрами, алами, из восьми машин. Проблема в том, что матоидов, примерно, несколько миллионов, - и каждый из них прикрывают несколько десятков миллионов Собирателей. Хотя Сверх-Эвергет неуязвим для обычного оружия, их атаки бывают порой очень неприятны.
   - Тогда каков же ваш план?
   - Мы отправим к Эрайа один лэсс - двенадцать ал, или 96 машин. И десять тысяч кораблей-миров. Это, к сожалению, всё, что мы можем выделить.
   Анмай вздохнул. Краем уха он услышал, что любопытная Эрисса, как бы между прочим, стала расспрашивать Укавэйру о достижениях Мэйат, и о разных уровнях Эвергета, в особенности о последнем - пятом.
   - Он позволяет творить Вселенные, - не обращая внимания на висевший вокруг гвалт, отвечала та. - Создать мироздание, на первый взгляд, несложно, - нужно лишь сосредоточить несколько больше 10^19 ГЭВ энергии в области меньшей, чем фундаментальная длина, то есть 10^-33 см. Но сделать это во всей Сверх-Вселенной невозможно. Новый мир нельзя создавать в пределах старого, - возникая, он разрушит его весь, до самых крайних пределов. В бездне миров и лет кто-нибудь неизбежно бы это сделал. Тот, Кто Создал Всё, предусмотрел эту опасность. Построить Эвергет пятого уровня, - Крэйсиан, - невозможно в любом из наших мирозданий, ибо предел концентрации энергии неразрушим даже для Йалис. Поэтому, мы не знаем, как именно создать новое мироздание, и ничего не знаем о Бесконечности. Мне очень хотелось бы это узнать...
   Анмай вдруг остро ощутил нереальность этой сцены, - перед ним стоит существо, родившееся миллиард лет назад, и спокойно излагает свои мысли. Вокруг собрались его потомки, - но они старше его на несколько тысячелетий. А он, без которого их всех просто не было бы, чувствует себя рядом с ними мальчишкой. Как всегда бывало в таких ситуациях, он словно смотрел сквозь толстое стекло. Ему что-то говорили, а он лишь рассеянно улыбался. Ещё никогда ему не было так хорошо...
   Объевшийся Айэт устроился поблизости, невинно привалившись к спине Хьютай. Он слегка склонил голову, искоса поглядывая на смущенного Вэру.
   - Знаешь, ты может и думаешь, что это самый счастливый день в моей жизни, но это не совсем так. Когда мне было четырнадцать - или пятнадцать? - лет, в свой день рождения я объелся точно так же, и потом до-о-олго сидел под деревом, на берегу реки, - босиком, в одних шортах, и в полном одиночестве. Я мечтал, что встречу красивую девушку, и мы будем любить друг друга. Больше мне ничего от жизни не хотелось. Именно в эти часы я и испытал самое безмятежное и глубокое счастье в своей...
   Хьютай вдруг резко поднялась, и Айэт с воплем опрокинулся на спину, взбрыкнув босыми ногами.
   ........................................................................................
   Когда они уже вернулись на "Товию", и та вышла в космос, направляясь к "Укавэйре", с ними неожиданно связался Айэт. Он в одиночестве стоял посреди исполинского зала, и лицо его было тревожно.
   - Прости, что я сразу не сказал этого, Анмай, - начал он. - Но Нэйс не из тех, кто умеет прощать. Твоё невольное предательство и год пыток у ару он тебе, может, и простил, но его повело в иную крайность. Твоей войны на Уарке, всего, что ты сделал для спасения Акталы, он не простит тебе никогда. Я подозреваю, что именно он дал ару Йалис-корабли. Я могу сдержать его, но когда "Укавэйра" станет втягивать Эрайа в Туннель Дополнительности, вы останетесь снаружи, иначе вас убьют колебания размерности. Я знаю, "Товия", - надежная машина, но всё же - будьте осторожнее!
   С этими словами он исчез. В каюте повисла недобрая тишина.
  

Глава 11.

Туннель Эрайа

  
  
   Когда мне было где-то лет четырнадцать, я думал, что квинтэссенция счастья, - это командовать космическим сражением и победить. Должно быть, для моего вразумления, эта мечта исполнилась, - целых восемь раз. Но я не испытал никакой радости: должно быть, мои погибшие друзья мешали этому.
   Аннит Охэйо. Одинокие размышления.
  
   Когда "Товия" уже готовилась нырнуть внутрь "Укавэйры", Анмай всё ещё молчал. Разговор с Айэтом разбудил в нем недоброе предчувствие. Он понял, что возле Эрайа решится судьба не одного этого мира, а что-то, более важное, - будущее сойдется с прошлым. Ничего больше он представить не мог.
   А пока он с любопытством смотрел на приближавшуюся "Укавэйру", - путешествовать внутри Нэйристы ему ещё не доводилось. Попал он в неё в один миг, - могучее гравитационное поле втянуло "Товию" так, что она проскочила приемную воронку на трети скорости света, - и оно же её остановило, не дав пролететь и тридцати миль. В этот миг Анмай почувствовал, как множество невидимых рук пытается разорвать его на части, корпус затрещал, - но всё обошлось. Приливные силы не достигли опасного уровня. А ведь отклонись они от оси всего на метр...
   Анмай удивленно осмотрелся. Он не ожидал, что здесь будет так темно, - даже внутренняя поверхность Нэйристы была так раскалена, что излучала лишь в рентгене. Основная масса "Укавэйры" выпадала даже из реального времени, - гравитация и почти световая скорость вращения замедляли его в несколько тысяч раз. Именно поэтому Йалис-привод и нервные центры размещались на узких концах эллипса, - там, где замедление было минимальным. Именно там Анмай, включив мультипланар, увидел широкие радужные воронки. В их глубине радужные переливы бледнели и переходили в пятна ровного белого сияния, - они выпускали навстречу друг другу по две блекнущих, краснеющих полосы, между которых мерцало застывшее радужное пламя. Слева и справа цвета спектра шли в разных направлениях, - сказывался эффект Доплера, вызванный быстрым вращением. Это зрелище было настолько чуждо всему его опыту, что он ощутил мгновенную растерянность и страх.
   Анмай видел, как плавно затянулось мерцавшее искаженной звездной пылью входное отверстие. Затем от полюсов протянулись две ослепительно сиявшие иглы. Почти коснувшись "Товии", они вздулись огромными, больше её, шарами. Этой конструкции предстояло удерживать её в центре, - иначе вращение и движение Нэйристы отбросило бы "Товию" на стены и разбило в пыль.
   Увлеченная неодолимым пространственным вихрем, "Товия" сама начала вращаться, всё быстрее, пока её сидераторы не отключились. Их тяготение заменила центробежная сила, направленная от оси корабля к краям. Поле "Укавэйры" начало тормозить "Товию", - при ста тысячах оборотов в минуту она бы разорвалась на куски. Впрочем, гораздо раньше её живой груз размазало бы по стенам.
   Анмай и Хьютай съехали прямо на превратившиеся в пол экраны главной рубки. Экраны прогнулись, по потолку пошли волны, - структура корабля приспосабливалась к изменившимся условиям. Но всё равно, доступной для пары осталась лишь рубка и находившиеся теперь над ней жилые помещения. На бывшем потолке открылся темный проем, ведущий в их каюту. Один из острых лучей Звезды Пространства указывал на него. Сама Звезда казалась бледным призраком, тлеющим в невероятной дали.
   Хотя они находились точно на оси вращения, гравитация всё же резко возросла, и к тому же, появилось новое, очень неприятное чувство, - словно неощутимый ветер, пронизывая каждую клеточку тела, давит, толкает, не ослабевая ни на секунду. Эффект увлечения пространства вращающейся массой был предсказан очень давно, ещё теорией относительности, но наяву он оказался неприятен.
   - У меня голова кружится, - просто сказала Хьютай.
   Анмай кивнул, глядя вниз, на вогнутую плиту экрана. Казалось, что острые огоньки звезд колют его босые ноги, в ушах шумело, - вроде бы, сильная пространственная кривизна не опасна, но кто знает... А гироскопическая рецессия, неизбежная при быстром вращении, мешала ещё больше, - стоило слишком резко повернуть голову, как она начинала гудеть, словно от хорошего удара. Конечно, если поднять жилую комнату на несколько метров, точно к оси вращения, всё это исчезнет, - вместе с тяжестью, и тогда взбунтуются мышцы, не получая необходимой нагрузки...
   Анмай вздохнул. Это путешествие не обещало быть легким.
   - Мы входим в Туннель Дополнительности, - сообщила "Укавэйра". - Временный Туннель, он будет схлопываться сразу за нами. Сначала мы пойдем в Р`Лайх, и от её Ворот потянем второй Туннель, уже постоянный, - для Эрайа.
   Машина смолкла. Анмай знал, что для внешних наблюдателей их полет продлится двое суток, но для них, сидящих на дне гравитационной воронки, пройдет всего восемнадцать часов, - таково было замедление времени массой "Укавэйры", ещё один из эффектов относительности. А от Р`Лайх до Эрайа, - ещё четыре часа...
   Эти цифры, - пятнадцать миллиардов световых лет за двадцать два часа, - вызывали у него бессознательный протест. Они словно унижали мироздание, превращали его в игрушку. Забавно, но мгновенные прыжки в не-пространстве не возмущали его, - их не с чем было сравнить, и, к тому же, тогда ему было не до этого...
   - Сейчас, Анмай, - сказала машина.
   Вэру напрягся. Пронизывающий его незримый ветер усилился. Он понял, что "Укавэйра" сжимается, готовясь соскользнуть в своё собственное пространство, - пространство Дополнительности. А потом...
   В непостижимый миг, когда пустота расщепилась, раскрылась, и "Укавэйра" повисла в своей собственной Вселенной, он, увы, ощутил то же, что и при входе в не-пространство, - твердый, как сталь, свет, бьющий по глазам, и боль взорванного изнутри тела, сильнее которой он никогда не испытывал. Сколько это длилось, - мгновение или вечность, он не знал.
   ........................................................................................
   Опомнившись, Анмай ощутил себя онемевшим после долгого забытья, - словно мрак смахнул огромный кусок его памяти и время разорвалось. Впрочем, оно на самом деле разорвалось...
   Приподнявшись, он понял, что весь взмок, - даже одежда прилипла к коже. Ощущение давления ещё усилилось. Он начал понемногу сползать к краю экрана, а в голове висел слабый, едва уловимый звук, словно бы пение, исходящее из бесконечной глубины... и сзади. Он невольно повернул голову. Ничего. А пение по-прежнему слышалось сзади, и вновь хотелось обернуться...
   Анмай сжал зубы. Этот полет не продлится и суток, но вот следующий... впрочем, привыкнуть можно ко всему.
   - Мне неприятно, - Хьютай села. - Наверное, мы первыми из живых существ летим внутри Нэйристы. Раньше так не делали, и теперь я понимаю - почему!
   - Откуда ты взяла, что мы первые за всю невообразимо долгую историю мироздания? - рассеянно спросил он, разглядывая зал.
   Экраны мерцали, забитые серой пустотой. Вблизи, - он скосил глаза вниз, - она распадалась на кипение множества серых узоров. Они переливались, строились, вновь рассыпались, их бурление завораживало, - помехи, просто помехи, никак не отражавшие того, что происходило снаружи. Там не было ничего, доступного взгляду. Внешний мир для них просто исчез, - как, впрочем, и они для него...
   Собственно, они не покинули реальное пространство, а просто изменились так, что его законы не имели над ними больше власти. Все их частицы стали "прозрачными" для монолита пустоты, не дающего обогнать свет, свернулись в релятивистские нити, сохраняя, однако, все свои связи. Впрочем, Анмай понимал, что вступает тут в области, в которых его сознание, приспособленное для совершенно других условий, почти совсем беспомощно. Чтобы действительно понять, что произошло с ними, надо было стать "Укавэйрой".
   Он поднялся, потом помог встать Хьютай. Зал с ослепшими экранами казался странно чужим. В нем стало непривычно жарко. Впрочем, если учесть, что снаружи было десять миллионов градусов, и "Товия" плавала в море рентгеновского излучения, которое не поглощается силовыми экранами, это можно стерпеть.
   В каюте было прохладнее. Анмай всё же поднял её на несколько метров к оси вращения, - гравитация стала очень слабой, словно бы лунной. Ослабли и неприятные ощущения, - ослабли, но не исчезли. Глубинное пение затаилось у самой границы сознания.
   Анмай откинулся на силовую подушку и встряхнул волосами. Это привычное движение стоило ему жестокого, мучительного приступа головокружения и тошноты. Отныне ему придется рассчитывать каждое своё движение, словно он окружен ножами. И он заметил, - или ему показалось? - что его движения замедлились. Словно инерция его рук и ног возросла...
   - Что дальше? - спросила Хьютай. - С пустым окном наша комната выглядит не очень-то уютно!
   Анмай прикоснулся к браслету, и на экране появилось изображение Эрайа, - в записи.
   - Я совсем забыл, что Ир-Ими передают нам всю информацию о ней. Что происходит там сейчас, "Укавэйра"?
   ........................................................................................
   Когда Вэру покидал Первичный Мир, он надеялся, что на нем воцарится... ну, если и не золотой век, то, по крайней мере, какое-то спокойствие. На деле этого не случилось. В сущности, машинам удалось лишь очистить атмосферу от пыли и радиоактивных осадков, но даже это заняло четыре месяца. Остальное...
   Он с интересом рассматривал переданные Защитниками и их посланцами изображения. Внешне Эрайа и её небеса почти не изменились. Всё так же сияла в них бриллиантово-голубая Нуита, всё так же неспешно проплывала Алейра, - остывая, она превратилась из бело-рыжего солнца в солнце багрово-красное. Но не было мира под этими небесами. То ли что-то разладилось в механизмах восстановленных "Укавэйрой" Защитников, то ли она вообще сочла это бессмысленным, но рай земной на Эрайа так и не наступил, - может быть, и к лучшему.
   Как и следовало ожидать, люди заняли всю территорию файа, кроме их бывшей столицы. Никаких особенных погромов, к удивлению Вэру, не было: рутенцы оказались весьма хозяйственным народом и быстро нашли применение почти всему оставшемуся от пришельцев наследству. Но вместе с файа жило и немало людей, бывших рабов, перенявших их образ жизни, и, частично, язык. Когда файа не стало, всё их наследство перешло к ним. Их ничуть не затронула Эвакуация, но после неё их ждала крайне неприятная встреча с живущими по законам предков собратьями. Хорошо ещё, что рутенцы не страдали фанатизмом, и без долгих размышлений вешали тех, кто находил удовольствие в истреблении "предателей расы". Это, впрочем, не спасало последних от отправки в фильтрационные лагеря, а многих, - и в места, ещё более отдаленные. Восемь миллионов таких "предателей" уже было переловлено, но вдвое больше пока что успешно избегало назначенной им участи.
   На Ламайа всё обошлось мирно, - население, большей частью никогда не видевшее живых файа, предпочло просто забыть о них. Имперское правительство Рутении торжественно высадило десанты на два чудовищно жарких экваториальных острова, оставшихся без силовых щитов после взрывов их Небесных Башен, - и этим ограничилось. Так что все последствия Эвакуации на Новой Земле свелись лишь к усиленному производству оружия, - на случай нового вторжения файа, - чему машины "Укавэйры", почему-то, совсем не мешали.
   На Куайа всё было иначе. Там рутенцы быстро заняли всю территорию файа, но она оставалась пустынной, - все уцелевшие города и поселки просто некому было заселять. Немногочисленные общины бывших рабов откатывались к северу, - пока почти все они не собрались в Тайлане. Вскоре войска рутенцев атаковали её, но захватить город не смогли, - "новым файа" как-то удалось отбиться. Сейчас в столице было даже больше жителей, чем до Эвакуации, - шестнадцать миллионов против одиннадцати. При Первой Культуре их было больше сорока...
   К счастью, на этом войну удалось прекратить. Построенные Ир-Ими собратья "Товии" зависли вокруг города через каждые десять миль. Созданная ими силовая сеть, пропускавшая воду и воздух, но непроницаемая для всего, крупнее бактерий, разделила рутенцев, не допуская их до взаимного истребления. Когда у осажденных кончилась пища, автоматические корабли стали доставлять её с орбитальных заводов.
   Всё произошло так, как и боялся Анмай. Удержаться над схваткой, не поддерживая ни одну из сторон, машины не смогли. Они пытались, и следы их колебаний были хорошо видны, - разрушения, причиненные столице первым яростным штурмом. Город был неприступен, но все его защитники скоро вымерли бы от голода, не приди к ним на помощь машины. Как разрешить этот конфликт, - никто не знал.
   Анмай видел множество людей на улицах Тайланы, - они восстанавливали всё, что только могли восстановить, и выглядели довольными, несмотря на чудовищную жару. Многие были в файской одежде...
   Так на смену исчезнувшему злу немедля явилось новое, - рутенцы разделились, и эта трещина прошла через души и семьи. Андрей и Светлана оказались в Тайлане, Ярослав - среди осаждавших её. Анмай видел подростка, - тот в полевой форме сидел на башне танка, и хмуро смотрел на весело резвящихся "новых файа". Нарочито нарядившись в одежды Ведущих, они бродили вдоль непробиваемой силовой стены. Их беззаботность казалась оправданной, но Анмай сам нахмурился, увидев, как много имперских войск собралось вокруг бывшей столицы планеты...
   Пару он видел лишь мельком. Вот они сидели перед экраном в информационном хранилище дворца, - машины убрали оттуда аннигиляционную сферу, а само помещение дезактивировали. Вот Светлана, в зеленом платье, на одной из бескрайних столичных площадей что-то говорила группе девушек, указывая рукой вверх. Вот Андрей, в белой файской тунике удивительно похожий на Айэта, со смехом выписывал дикие виражи на скиммере...
   Анмай тоже улыбнулся, глядя на него, но невесело. Именно в этом состояла главная проблема. Обе враждующих стороны сошлись в одном, - они жадно набросились на созданные файа технологии. Тотальный захват уцелевших машин и оружия сам по себе не был опасен. Но технологическое эмбарго соблюдалось на Эрайа не строго, и в руки рутенцев попали вещи, на тысячелетия обогнавшие их знания, - хотя бы этот вот скиммер или три почти целых космопорта. Входившие в их охранные силы боевые шагатели, термоядерные двигатели астроматов, как и остальные их системы, уже стали предметом тщательного изучения инженеров Рутенской Империи. Хуже всего было то, что файа успели завезти в Тайлану много современного оружия, и не всё оно было уничтожено Мроо, - часть его попала в руки бывших рабов и спасла их. А силовое поле бессильно против лазерных пушек...
   Уничтожить всё это, - значило опять вмешаться в развитие иной расы, и притом, самым грубым образом. К тому же, это не принесло бы пользы, ибо в руки рутенцев попала и технологическая информация. Конечно, современная техника файа не поддавалась копированию, а запреты и барьеры Кунха не дадут им создать даже про-Эвергет. Но через несколько лет Рутения сделает колоссальный технологический рывок, - у неё появится термоядерная энергетика, космические корабли, суперкомпьютеры, шагатели и мультипланары. Появятся также ядерные бомбы и лазерные пушки.
   Анмай знал, что этим, в любом случае, придется заниматься уже не ему, но вряд ли симайа обрадуются такому подарку. Рутенцы уже и сейчас доставляли машинам немало хлопот. До полетов на захваченных астроматах дело пока не дошло, но уже они сами подвергались нападениям. Подбить собратьев "Товии" рутенцы не могли, но малые зонды и разведчики часто сбивались из захваченных лазеров, - особенно когда пытались предотвратить стычки с их использованием...
   ........................................................................................
   Пара ещё долго смотрела, что сейчас происходит на планете, которую они считали своей родиной, и которую хотели спасти. Потом усталость взяла своё. Они скинули одежду и уютно устроились на своей невидимой постели. Вэру привычно обнял Хьютай, чувствуя, как по телу расползается сонная истома. Через минуту они уже крепко спали.
   .........................................................................................
   Их разбудил дикий взрыв боли, пробивший все защитные барьеры, - "Укавэйра" достигла Р`Лайх и погрузилась в неистовый огненный поток её Ворот, чтобы пополнить свой запас за счет исторгаемой ими энергии. Анмай поёжился, представив, какое смертоносное сияние бьется снаружи, всего в шести милях от них. Любой физический объект, не сжатый собственной сверхмощной гравитацией, был бы мгновенно тут испепелен. А его руки так уютно лежали на теплом животе Хьютай и изгибах её талии...
   В это мгновение их настиг второй удар, ещё сильнее первого, - "Укавэйра" вошла в Ворота Соизмеримости Р`Лайх, и тянула от них уже постоянный Туннель. Теперь держать внутри неё "Товию" не было нужды. Её извергло наружу, но Анмай этого не заметил. Удары перехода ещё ни разу не заставали их так, вместе. Они ощутили боль друг друга, и это было вдвойне мучительно. Но через минуту они очень были рады тому, что лежат в объятиях, - нет ничего приятнее, чем чувствовать, что боль отступает, и не только от тебя, но и от любимой. Может, поэтому они и пришли в себя гораздо быстрее, чем обычно...
   Они тотчас вскочили, судорожно одеваясь. Происшедшее всё же показалось им слишком сильным и запретным опытом, - но Анмай чувствовал себя отлично выспавшимся и бодрым, готовым ко всему, что им придется перенести в этот, несомненно, тяжелый день.
   Едва застегнув одежду, он кинулся к окну-экрану, - вид в нём заставил и его, и подошедшую Хьютай удивленно застыть. Теперь движение по Туннелю стало видимым. По серовато-черным туманным стенам неслись размазанные полосы темно-лилового и сине-фиолетового света. "Укавэйра" сияла далеко впереди ослепительным солнцем, из которого навстречу им с головокружительной скоростью вылетали серо-черные и сине-фиолетовые струящиеся полотнища. Ощущение скорости было поразительно реальным, - "Товия" вздрагивала и колебалась в стремительном движении. Анмай невольно взялся за раму окна и расставил ноги. Хьютай встала рядом, держась за его талию.
   Этот фантастический светопад был настолько красив, что они почти не отрывались от окна все четыре часа полета, словно загипнотизированные несущимися навстречу полотнищами света и тьмы, - и мчащимся впереди дивным солнцем.
   Анмай смотрел на непрерывный взрыв мрака и пламени, одновременно чувствуя крепкую ладонь Хьютай на пояснице. Но они неслись уже не в пустоте: вслед за "Укавэйрой" в пробитый ей Туннель вливался непрерывный поток минус-материи, сотворенной Воротами Р`Лайх. Если бы Туннель не был заполнен этой странной, обладавшей сверхмощной антигравитацией и абсолютно несжимаемой субстанцией, - он бы мгновенно схлопнулся, а обе машины на его концах превратились бы в две черных дыры...
   Пару так зачаровало это стремительное движение, что, казалось, всего несколько минут прошло до мига, когда "Укавэйра" достигла точки выхода.
   В ослепительном солнце вдруг открылось отверстие, - маленький черный круг, в котором дрожали звезды. Но полет в Туннеле Дополнительности лишь отчасти был физическим движением. Они мчались с прежней неистовой скоростью, - а звездный круг всё не приближался.
   Одновременно с этим в нижней части экрана появилось изображение точки их выхода, - передача с окружавших Эрайа Защитников. Звездная бездна там стягивалась, словно отражение на вдавленной воронкой зеркальной пленке - а "Товия" всё мчалась к недостижимому устью звездного колодца...
   Вдруг оно прыгнуло вперед, расширяясь на весь экран. Бесчисленные искры звезд стянулись, сжались в шар, который тут же вспыхнул сверхсолнечно-ярким светом. Всё вспыхнуло и вокруг Вэру, боль сдавила его живот железным обручем. Но он всё же увидел, как по звездному небу, словно по его отражению в пруду, пошла волна, и в сиянии открылись Ворота из линий синего огня. Из них вырвался поток света, - тысячи, миллионы отдельных лучей. В их ореоле выскользнула ослепительная звезда. Она остановилась, стянула к корме и сбросила свою угасающую стрельчатую корону, - и он увидел "Товию".
   .......................................................................................
   Опомнившись, он с любопытством осмотрелся. Позади яростно сияли Ворота Соизмеримости, - икосаэдр из идеально ровных, накаленных почти до невидимости линий синего огня, - таких жгучих, что даже самый твердый материал, коснувшись их, мгновенно распался бы в прах. Его грани то переливались радужным пламенем, то словно проваливались в черную бездну. Лишь одна из них была прозрачной, - устье бездонного струящегося колодца, из которого нитями исторгался трассирующий свет. Эта возникшая за один миг конструкция уже достигла сорока тысяч миль в поперечнике, - Эрайа легко могла пройти в ячейку любой из её граней. "Укавэйры" нигде видно не было, - она осталась с той стороны, за гранью реальности. Анмай едва мог поверить, что они прошли СКВОЗЬ неё. Напротив Ворот, словно огромная синяя луна, сияла Эрайа...
   Собственно, на этом спасение планеты и закончилось, - оставалось лишь ждать, когда притяжение Ворот втянет её внутрь. На это требовалось два часа. Как-то ускорить это было нельзя, - чем слабее было притяжение Ворот, тем меньше деформация планеты под действием приливных сил. Столько же оставалось до подхода Стены Света. Оставалось лишь прожить эти два часа, - но Анмай быстро понял, что как раз это окажется не очень легко.
   Среди сиявших вокруг них мириад звезд разливалось дымчатое пятно молочно-серебристого света, - первые отблески того, что вскоре обрушится всесокрушающей Стеной. И на его фоне зиял черный провал, бесформенный, огромный, страшный - колония Мроо. Они ожидали подхода Стены, чтобы, насытившись её энергией, двинуться дальше. Но тут Мроо заметили нечто более интересное...
   Анмай забыл, что свет пересекает космические расстояния не мгновенно. Поэтому, когда без вспышки, без малейших признаков не-перехода за Эрайа вспыхнуло огромное черное облако, он невольно отшатнулся в инстинктивном животном страхе.
   Вдруг напавшую черноту пронзила дюжина неистовых звезд. Мультипланар приблизил их, и Анмай узнал знакомые корабли-пирамиды симайа. Это были только маяки: определив, с их помощью, координаты, Вайэрси бросил в бой главные силы. Экран словно взорвался от множества яростных вспышек, и "Товия" содрогнулась в беззвучном потоке энергии. Анмай знал, что их десять тысяч, - лишь малая часть йэннимурского флота, имевшего полмиллиона кораблей. Они оказались рассеяны, подобно огромному облаку. Среди них выделялось девяносто шесть Защитников симайа, - зеркальных конструкций, похожих на плоскую розу с острыми, изогнутыми спиралью лепестками. В центре каждого сияла сине-огненная шахта, окруженная двойным венцом изогнутых игл-шпилей, сзади - сегментированное кольцо дюз. Диаметр каждого Сверх-Эвергета составлял сто пятьдесят миль, масса - 1880 триллионов тонн, в два с лишним раза больше анмайских Ир-Ими. По боевой эффективности они были на порядок выше.
   Вэру на миг показалось, что сражение начнется сейчас. Но Мроо не предприняли в ответ ничего, пассивно двигаясь вперед. Первой их мишенью стала Юэра. К ней немедля протянулся протуберанец чудовищной, простершейся на сотни миллионов миль черной тучи.
   Ещё прежде, чем он её коснулся, желтовато-белый диск планеты вдруг размазался, разбитый гравитационным ударом, расплылся огненно-бурой тучей и исчез, выпитый мраком. Всё это произошло на удивление мирно и спокойно, - казалось, развеялось облако газа, а не планета, массивнее Эрайа в шесть раз, наделенная удивительной, хотя и бездумной жизнью.
   Больше не происходило ничего. Черная туча медленно, незаметно для глаз надвигалась, заполняя полнеба, гася одну за другой звезды. А за ней, окаймляя её и постепенно наливаясь убийственной синевой, разгоралось струящееся жемчужно-белое сияние Стены Света. Этот свет тоже заполнил полнеба, и солнце Эрайа угасло в нём.
   Пара смотрела на это без страха, но с удивительно полным чувством конца. Это и в самом деле был конец, - всей этой части мироздания. А пока что Эрайа плавно, незаметно для глаз, плыла к струящейся светом бездне в грани Ворот. На её диске вспыхнули линии белого пламени, - Защитники освободились от привязи Небесных Башен. Геосинхронная система всё равно не прошла бы в портал, и её пришлось заранее взорвать. Анмай увидел, как Небесные Башни и само орбитальное кольцо, усыпанное бусинами городов-станций, истаяли серебристым сиянием. Над экваториальными островами поднялись столбы пламени, как при вулканических взрывах. Их силовые генераторы и щиты обратились в пыль. Отныне все земли Эрайа навечно стали владениями людей.
   ......................................................................................
   Анмай очень хотел знать, как рутенцы реагируют на фантасмагорическое сражение, развернувшееся в небесах, но выяснить это он не успел. Освободившиеся Защитники выстроились в кольцо между планетой и надвигавшейся на неё черной тучей Мроо. Затем и их, и диск Эрайа скрыло серебристо-белое сияние силового щита, - тепловое излучение Стены Света превысило безопасный предел. Отныне и до входа в Ворота люди окажутся в полном неведении относительно происходящего, - но не во мраке. Направленные Ир-Ими рассеянные лазерные лучи обратили ночь в день, - но лишь на половине планеты, и, вдобавок, не той, которую только что освещало солнце...
   Пара дорого бы дала, чтобы увидеть, что сейчас творится в городах. Впрочем, машины уже приучили рутенцев к таким зрелищам, - когда пытались остановить войну, без особого, надо сказать, успеха...
   Анмай заметил, что "Товия" далеко отошла от зловещего мерцания Ворот. Конечно, чтобы войти в не-пространство ей нужна будет лишь пара секунд, - но в битве, где всё решают их миллиардные доли, этого времени у них не будет. Они разделят общую участь, - какой бы она ни была.
   .........................................................................................
   Анмай вздохнул и потянулся, - стоять неподвижно он не мог. Хьютай взглянула на него. Почему-то им вновь стало весело, - ждать осталось недолго... а потом всё решится за минуту. И они уже сделали всё, что должны были сделать. По сравнению с перенесенным раньше предстоящее казалось им уже не столь страшным.
   - Очень скоро мы будем свободны или мертвы, - сказал Анмай.
   Хьютай кивнула. Вэру стал ходить вдоль стен каюты, словно попавший в ловушку зверь. Ему хотелось помочь симайа драться, причем, не за пультом, а по-простому, руками и ногами, - глупое, инстинктивное желание его сильного тела. Вот если бы матоиды Мроо были величиной в кулак, и поддавались прибиванию палкой... Анмай усмехнулся, но всё равно, ощущать себя бессильным наблюдателем было противно. Он не мог оторваться от экрана, то и дело поглядывая на него. Время шло...
   Вскоре они увидели гибель Уртары, давно обратившейся в склеп. Диск обреченной планеты уже стал ослепительно-белым, - жар Стены Света заставил кипеть воду в океанах. Под ослепительно сияющей пеленой пара температура поднялась до нескольких сотен градусов.
   Затем к белой сфере, окруженной венцом нестерпимо сверкавших нейтридных зеркал, протянулся чёрный протуберанец, и всё повторилось в точности. Белый диск вытянулся и расплылся багрово-бурой тучей. Среди праха крутился неразрушимый обруч солектора, - так, сверкающим калейдоскопом, он и канул во мрак. Через секунду в нем погасла и серебристая искра луны Уртары.
   Туча превратилась в стену непроглядной черноты и её приближение стало уже почти незаметным, - казалось, она на расстоянии вытянутой руки. Вокруг "Товии" и Эрайа начало понемногу разгораться сияние защитной аннигиляции, - уровень чуждой физики Мроо возрастал с каждой секундой. Рассеянные корабли симайа отступали перед ними, одновременно перестраиваясь. Наконец, между Эрайа и тучей возникла десятилучевая Звезда Пространства. Составившие её корабли замерли как бы в узлах невидимой кристаллической решетки.
   Такое построение имело отнюдь не символический смысл, и Вэру уже понимал, в чем он. Тысячи звезд-кораблей составили точный контур гигантского Ир-Ими, очерченный точками серебристого света.
   Небо окончательно утратило привычный вид. На фоне зиявшего в нем бесформенного черного провала, словно вытканный, горел силуэт Звезды Пространства с серебряным шаром Эрайа в центре, а вокруг него разливалось мертвенно-синее сияние Стены. Всё это выглядело совершенно нереально, - казалось, "Товия" зависла над устьем бездонной черной шахты, со стен которой срывались ветвящиеся струи света. Ребра Ворот напротив сияли так остро, что, казалось, не имели толщины. Их грани переливались черно-радужными извивами, словно затянутые мыльной пленкой.
   Анмай знал, что видит условное изображение, но, когда он попробовал включить прямой обзор, его ослепил неистовый свет. Даже уменьшив яркость, он смог разглядеть лишь бесформенное пятно черноты. Оставалось лишь утешиться тем, что в мироздании есть множество иных вещей, недоступных непосредственному восприятию.
   .........................................................................................
   Мучительно медленно шли оставшиеся минуты. Эрайа так приблизилась к Воротам, что висела уже прямо над их гранью. Туча Мроо заполнила полнеба, - её приближение уже не различал глаз. Ворота тоже заполняли полнеба, а между ними пылал узкий пояс бешеного света, - близился основной фронт Стены. Уже сейчас температура снаружи поднялась почти до миллиона градусов, и даже в каюте отлично защищенной "Товии" повисла удушающая жара. Впрочем, Анмай едва замечал её. Всё его внимание поглощал экран, казалось, тоже затянутый жарким маревом, - излучение так усилилось, что начало мешать работе камер. Его сердце сжало недоброе предчувствие. До входа Эрайа в Ворота оставалось пять минут, и Вэру стало страшновато. Он знал, что именно сейчас, когда уже ничего нельзя изменить, Мроо попытаются прорваться в них.
   Он не ошибся. За эти минуты действительно оборвались очень многие жизни.
   ........................................................................................
   Секунды шли за секундами, ничего не происходило. Анмай знал, почему здесь - пока - царит тишина. Пусть здесь вплотную столкнулись древние и смертельные враги, но Мроо больше всего интересовали Ворота. Портал можно было погасить за несколько секунд, - но только не когда в него начнет входить Эрайа. Он понимал, что Мроо будут ждать до последнего мига. Всё решат завершающие минуты, может, и секунды. Но пока не истечет срок, - не случится ничего. В этом он был убежден, - и Мроо вновь удивили его.
   .........................................................................................
   Черная туча вдруг потекла вперед со скоростью света, выпуская длинные языки. Такое не могло происходить, - движение массы без ускорения, без разгона было просто немыслимо. Мультипланар не мог это показать, но на экране гиперсканера Анмай видел внутренность тучи - облако темных разнокалиберных сфер. Сейчас оно, нагло наплевав на нерушимость светового барьера, перетекало внутри тучи, переливалось в тянущиеся к Воротам языки. К счастью, Мроо не могли прорваться прямо в них, - им мешал не-пространственный барьер, поставленный кораблями симайа, а такие барьеры нельзя прорвать с помощью грубой силы. Впрочем, тьма и так хлынет внутрь Ворот через сорок секунд, - если её не задержат...
   Стоявшие на её пути корабли Йэннимура не двинулись, и Анмай вдруг подумал, что в них нет ни одного симайа, - те ни за что не стали бы рисковать так своими бессмертными жизнями. Все их корабли согласно развернулись к туче уступчатыми узкими носами и между остриями их шпилей зажглись смертельно-белые солнца плазменных излучателей. Из них ударили лучи, - но не в тучу, а друг в друга! Анмай с удивлением смотрел, как линии белого пламени слились, замкнув огненную сеть. Контур Звезды Пространства был, наконец, завершен.
   Он знал, что её форма обладала не только геометрической красотой, - в некотором роде она была отражением сущности самого пространства. Совсем не случайно все установки Сверх-Эвергет имели такую форму, - иметь иную они просто не могли. Но сейчас перед потрясенной парой возникало нечто большее Сверх-Эвергета.
   Лишь сейчас Анмай понял, на что именно рассчитывают симайа. Они хотели не просто объединить силы своих кораблей и синхронизировать их для нанесения решающего удара. Изменения основных физических постоянных, конечно, наиболее разрушительны, но их легко отразить изменениями, обратными по знаку. Однако, разрушать можно не только энергией. Информация тоже может убивать. Пусть она останется для противника совершенно непонятной, - всё равно, она вызовет в его разуме, в его мыслях убийственный резонанс. Тогда разрушительное действие приложенной энергии будет несравненно, неизмеримо больше её истинной мощности. Именно так, - поражая не только энергией, но и информацией, - работали дезинтеграторы. Здесь было то же самое - но увеличенное до космических масштабов.
   До этой секунды Вэру считал, что против противника с иной физикой такое оружие бесполезно, - он не отличит хаоса иной реальности от осмысленной информации, особенно если его физика столь же чужда, как физика Мроо, не признающая даже светового барьера.
   Но исходные принципы у неё и у физики этой Вселенной были всё же общими, и симайа решили зайти именно с этой стороны. А в данном случае информации совсем не обязательно быть осмысленной. Её нужно только обратить, вывернуть наизнанку, и сделать частью этой чуждой физики. Без Йалис это было невозможно, но Йалис-реакторы отдельных кораблей здесь были бессильны. Они создавались, прежде всего, как основа не-пространственного привода, и не имели нужной здесь "многоканальности". Чтобы исполнить задуманное, надо было объединить множество их в сеть - так, чтобы каждый подавал только свою, доступную ему часть сигнала. Всё вместе напоминало радар с фазированной антенной, где роль излучающих модулей играли целые корабли. Ещё никогда в этой длинной войне симайа не прибегали к такому оружию... но теперь у них просто не осталось выбора. По данным гиперсканеров, в колонии Мроо было пять-семь тысяч гигантских взрослых матоидов. Одолеть такую орду обычными средствами было нереально, но симайа не могли отступить. Спасение всех жертв, - так Вайэрси назвал смысл жизни своего народа, и Анмай начал, наконец, понимать, что это не фраза. "Укавэйра" бросала в бой лишь автоматические машины. А боевые корабли Йэннимура несли экипажи, - пусть маленькие, по восемь или десять симайа, - но их гибель в космическом сражении была бы окончательной... А он сам?
   Если бы перед ним встал выбор между спасением Эрайа ценой собственной жизни и бегством, он бы предпочел бегство... быть может.
   .........................................................................................
   И вот час настал. Ослепительные солнца виртуальных излучателей стали вдруг черными. Соединяющие их лучи тоже почернели. Выворачивание совершилось, и теперь надвигавшемуся мраку угрожала такая же черная сеть. Лишь сами корабли симайа сияли в ней серебряными звездами. Эта огненная сеть вдруг вспыхнула, - вспыхнула мраком. Отделившийся от неё полупризрачный двойник темноты помчался во тьму тучи, вошел в неё, и пропал в ней, и ничего не случилось... сначала.
   Свет ещё не успел дойти, но на экране гиперсканера Анмай видел, что скрытые облаком тьмы матоиды начали распадаться. Удар пришелся по самому уязвимому месту Мроо, - по их Йалис-генераторам, создающим привычную для них физику. Вне неё они просто не могли существовать. Сейчас творившие её машины, потеряв управление, взрывались, - и внешняя физика, усиленная совместным ударом девяноста шести Ир-Ими Йэннимура, ворвалась в брешь.
   Тянувшиеся к Эрайа протуберанцы и сам полог тьмы буквально растерзал свет. Он ещё не дошел до них, он шел слишком медленно, - но Анмай видел, как ближайшую к ним часть тучи буквально вывернуло наизнанку. Мрак рассеялся, уже наяву стали видны светящиеся сплетения, похожие на нити плесени. Они тут же вспыхивали и разлетались, смешиваясь в единой плазменной туманности. Соединенные ими матоиды взрывались, словно звезды. Казалось, что в погреб, полный слепленной из пороха плесени, швырнули горящий факел.
   У пары вырвался радостный крик. Туча всё ещё со скоростью света неслась к Эрайа, - но это была уже лишь масса энергии и элементарных частиц, неопасных для созданного Ир-Ими силового щита.
   Потом бесстрастный экран гиперсканера показал, что забушевавший внутри колонии Мроо пожар гаснет, - фронт пламени замедлился, потом остановился. Их численность была слишком велика, и даже столь разрушительное средство не смогло поразить всех. Атака уничтожила едва десятую часть матоидов, и оставалось лишь надеяться, что остальные не сразу смогут опомнится и нанести ответный удар. Но Анмай ошибся. На Мроо действие логики их мира не распространялось.
   Звезду Пространства свела внезапная судорога. Синхронизирующие лучи разорвались и погасли, корабли симайа опрокидывались, их швыряло в стороны, многие сминались, как бумажные, и тут же вспыхивали, - тоже словно комки бумаги. Экраны мультипланара и гиперсканера пошли рябью. Анмай понял, что Мроо нанесли гравитационный удар, - единственный, который ничем нельзя отразить. Весь центр Звезды, где корабли стояли особенно густо, исчез в единой, распавшейся на искры взрывов вспышке. Ни один из йэннимурских Защитников не уцелел.
   Равнодушный экран тут же выплюнул цифры потерь, - осталось восемь тысяч кораблей, но их строй был непоправимо разрушен. Растратив на атаку энергию, они даже не могли уйти в не-пространство, и потоком устремились к Воротам, с таким ускорением, что никто, кроме симайа с их ядерным метаболизмом, не выдержал бы его.
   В этот миг ему показалось, что мироздание качнулось, - столь мощное колебание рвануло "Товию". Он знал, что для не-пространственных ударов расстояния не существует в принципе, но поверить, что сейчас он ощутил силу механизмов Р`Лайх, в четырех миллиардах световых лет отсюда, было трудно.
   Симайа попытались нанести Йалис-удар, опасный для Мроо и безвредный для их собственной физики. Это дало какой-то эффект... но незначительный. Плотность энергии при передаче в не-пространстве падала в точном соответствии с квадратом расстояния.
   Он вспомнил о судьбе Девяти Миров Файау. Да, врага можно уничтожить на любом расстоянии, - но здесь такой удар уничтожил бы всех. Разумные пульсары Тэйариин подошли бы здесь куда больше, - но разрушительная волна от не-перехода такой массы начисто истребила бы всё население Эрайа, несмотря на защиту. Все преимущества оказались на стороне Мроо. Их атака замедлилась, да - но не остановилась.
   В этот миг на фоне тучи Мроо расцвели ослепительные звезды, - "Укавэйра" вызвала свои корабли, автоматические боевые машины, долго ожидавшие своего часа. Их прыжок был отлично скоординирован. Две тысячи крейсеров, выгрузив все матрицы файа у Церры, совершили не-переход одновременно, окружая тучу Мроо, обрушив на врага разрушительную волну отдачи. Среди звезд крейсеров вспыхнули солнца, - пятьдесят уцелевших Ир-Ими вернулись, наконец, на родину, и именно для дела, для которого они и были созданы. Вся их топливная масса была заранее переведена в энергию, - и через миг после выхода они нанесли общий, сокрушительный удар.
   Никакая сила не могла его упредить. Удар был страшен, - туча мрака в один миг превратилась в тучу огня. Множество ослепительных солнц сталкивалось, слипалось в косматую огненную сеть. Потом тысячи отдельных взрывов слились в одно облако бушующего пламени. Только взрыв Новой мог дать столь чудовищный выброс энергии. Казалось немыслимым, чтобы хоть что-то смогло уцелеть в этом огненном аду.
   "Товия" содрогнулась, блеск аннигиляции в её щите затмил сияние взрывов. Эрайа исчезла в огромной зеркальной сфере, на поверхности которой вихрилось пламя. Даже по плоскостям Ворот сбежал стремительный синеватый блеск. Это было фантасмагорическое сражение света и тьмы.
   Анмай, впрочем, знал, что колонии Мроо почти неуязвимы для Йалис, - их, как и Р`Лайх, защищал не-пространственный щит, и удары приходилось наносить сразу за границей их защиты, в надежде, что обычные щиты тварей не выдержат. Но, несмотря на всю мощь первого удара "Укавэйры", тотчас последовал ответный.
   Анмай осознал это, когда яростно вспыхнул щит "Товии", и Эрайа окружило гневное, уже непрозрачное сияние. Оно вспыхнуло ещё ярче, потом изображение на экране исказилось, погасло, и появилось вновь.
   В ослепительном свете Анмай не сразу заметил новые вспышки синих звезд, - сначала десятки, потом сотни и тысячи. Из огненной туманности растекался поток враждебного Йалис, и попавшие в него крейсера вспыхивали, как спички. Он знал, что уничтожить с помощью Йалис корабль, оснащенный Йалис-генератором, практически невозможно, - слишком велика нужная концентрация энергии. Но армада таких машин на его глазах в один миг вспыхнула звездами и истаяла светом. Ровный строй разметало, уцелела едва десятая часть кораблей - остальные рассеялись призрачными солнцами. Ир-Ими держались лучше, но вот размазался и вспыхнул один, второй... потом сразу десять. Картина победоносного боя мгновенно превратилась в разгром, - никто не знал до конца всех возможностей Последней Формы. "Укавэйра" ошиблась, и уже ничего не могла изменить. Любое её вмешательство нарушило бы стабильность Ворот и неизбежно погубило бы Эрайа.
   Её корабли ещё пытались сопротивляться, - на изгибах черной, простершейся на сотни миллионов миль тучи вновь вспыхнули солнца не-пространственных взрывов, - но тщетно. Ответный удар Мроо сжег последние клочья великой армады, - от неё остались лишь быстро тающие огненные облака. Окружившая тучу плазменная оболочка начала рваться, в ней открывались огромные окна, сквозь них с пугающей быстротой вытягивались щупальца. Черные протуберанцы быстро поглотили последние обрывки света. Атака не причинила туче вреда, хотя каждый крейсер "Укавэйры" мог разбить вдребезги целый мир. Однако, даже их совместный удар не уничтожил ни одного из скрытых облаком тьмы матоидов...
   Анмай знал, что перед ним - не битва машин, а битва сил, битва физик, которую нельзя наблюдать непосредственно. Он видел лишь приближенное изображение, реконструированное компьютером, но и оно смогло его напугать. Правда, оставались ещё внутренний и внешний пояса обороны Эрайа, усиленные массопередатчиками на Нуите, но их мощь была вдвое меньше, чем мощь уничтоженного за неполную минуту флота, и не значила уже, по сути, ничего. Ещё несколько секунд они держались, но чуда, увы, не случилось. Весь внешний оборонительный пояс Эрайа провалился в гравитационные воронки, из которых вырвался лишь свет чудовищных взрывов. Защитники внутреннего пояса, соединившись в боевой кластер, протянули чуть больше, но вот и они начали вспыхивать один за другим. По защитному полю Эрайа пошла рябь, и Анмай замер в ужасе. Достаточно щиту отключиться лишь на мгновение, - и вся жизнь Эрайа превратится в пар.
   Не-пространственный щит уже не мог надежно удерживать Мроо, - большая часть его генераторов превратилась в плазму. Туча быстро поглотила собственный разрушенный участок и потекла вперед, устремившись к Эрайа, - и дальше, прямо в Ворота Соизмеримости. А до входа в них планеты оставалось ещё тридцать секунд... нет, меньше!..
   Многогранник Ворот всей своей циклопической массой вдруг двинулся навстречу ей. Анмай не знал, что сделала "Укавэйра", но чувствовал, что происходит нечто невообразимое, - всё мироздание словно сворачивалось вокруг него. Но, что бы ни придумала машина, было уже слишком поздно. Безо всяких расчетов он видел, что прежде портала Ворот до Эрайа доберется тьма - и "Товия" не избежит её...
   Анмай подумал о не-пространственном приводе, - пришло самое время им воспользоваться. Но он отдал иной приказ, - "Товия" бросила всю подготовленную для не-перехода энергию для поддержки не-пространственного щита. Конечно, это как-то замедлило продвижение Мроо... хотя он этого и не заметил, - тьма текла прямо на них. Её уже ничто не могло остановить, - корабли Золотого Народа отступали, стараясь добраться до Ворот. Помощи не было - да, флот Йэннимура велик, но и Война Темноты идет не в одной этой точке. Анмай знал, что симайа непременно помогли бы собратьям, - окажись это в их силах...
   В душе Вэру не осталось ни отчаяния, ни страха, - лишь удивление перед размахом этой битвы. Он будет смотреть, смотреть на неё до последнего мига, а потом... потом не настанет. Почти бессознательно он обнял Хьютай, - словно его руки могли защитить её от...
   В этот миг мироздание перед ними взорвалось. Из пламени вынырнули десятилучевые звезды, - все корабли Айэта, немного, всего сто сорок. Причинить какой-то урон Мроо они, к сожалению, не могли, - но восстановили не-пространственный щит, и протянувшийся к Эрайа черный протуберанец замер, словно налетев на стену. Это дало ей ещё несколько секунд жизни... но не больше. Ответный удар смел весь флот Айэта, - его корабли закувыркались, вспыхнули и исчезли, растаяв в огне, словно горсть сухих листьев. Эрайа прикрывало уже только три Защитника, - остальные превратились в окруживший её светящийся газ.
   Анмай видел, что до входа планеты в Туннель осталось лишь десять секунд. Если Защитники смогут продержаться столько, - Эрайа спасена. "Товию" же не спасет уже ничто, как и корабли симайа. Они стекались к Воротам, сжигая остатки своей энергии в яростном противоборстве, - столь же тщетном, как и их попытки спастись.
   Одновременно взорвались ещё два Ир-Ими. Эрайа прикрывал теперь всего один Защитник, и силовой щит сжался до предела, до верхних слоев атмосферы, - машина всё ещё боролась. Её не пугало неизбежное и скорое поражение...
   Анмай знал, что сейчас Ворота сомкнутся, сокрушив в своем распаде всё, что здесь находится. Иного выхода не оставалось. Сейчас взорвется последний Защитник, Эрайа вспыхнет, - и всё происходящее исчезнет, просто потому, что потеряет смысл.
   И взрыв грянул.
   .........................................................................................
   На сей раз пространство разорвалось так близко, и выходящая масса была столь велика, что Анмай вскрикнул от боли, - защита "Товии" не смогла полностью отразить удар не-перехода. С ужасом и недоверием он увидел знакомый силуэт Ир-Ими, а рядом с ним, - плоский цилиндр Сверх-Эвергета Линзы.
   - Айэт! - крикнул Вэру.
   Он знал, что за этим последует, и знал, что жертва друга будет напрасной. Но в это мгновение нанесенный Айэтом удар, - белый диск плазмы, о который разбилось протянувшееся к планете щупальце тучи, - задержал Мроо ещё на несколько секунд. Затем...
   Сверкнул ещё один столь же мощный взрыв не-перехода, и, вслед за ним, - множество меньших. Анмай видел, как рядом с Ир-Ими Эроина появился второй, а вокруг него, - сотни странных кораблей длиной не больше мили, - толстых цилиндров с пучками игл на передних торцах. Он понял, что это Нэйс и корабли ару, - они идеально выбрали время для мести своему смертельному врагу...
   Первым погиб прикрывший Айэта Эроин, - его Ир-Ими вдруг смялся, попав в гравитационную воронку совместно нанесенного ару удара. Миг спустя на его месте был только свет. Но возмездие тоже было мгновенным.
   В шахте Сверх-Эвергета Айэта сверкнула ослепительная вспышка, мгновенно обратившись в стремительно растущую полупрозрачную сферу мертвенного света. Попав в неё, корабли ару меняли форму и цвет самым непредставимым образом, а потом просто взрывались. Их смело, словно они не существовали вовсе, - они исчезли, расплывшись в ряби мгновенного сияния. Ир-Ими Нэйса завалился набок, исказился, из его жерла вырвалось пламя, - и он тоже исчез. Мультипланар показал лишь облако тотчас рассеявшейся плазмы.
   Айэт продержался ещё миг, но у него уже не осталось энергии. На сей раз, взрыв был замедленным, словно останавливалось время. Сначала его окутала корона бледного сияния, затем из жерла, - оттуда, где скрывалось его Йалис-ядро, - вырвался столб огня, а затем всё разлетелось в струящемся пламени. От Айэта и его кочующей цивилизации не осталось ничего. Он погиб, задержав наступление Мроо всего на несколько секунд. Но именно эти секунды позволили Эрайа войти в Туннель.
   ......................................................................................
   На глаз нельзя было сказать, где лежит незримая граница, отделявшая пространство Туннеля от нормального. Поэтому, когда очертания Эрайа странным кольцом преломились в невидимой грани, Анмай вздрогнул от удивления. Ещё миг перед ним висела серебристая сфера, скрывающая в себе мир, потом она вспыхнула бешено вихрящимся ореолом радужного огня и исчезла в Туннеле быстрее, чем мог заметить его глаз. Ещё какое-то мгновение в бездне шахты светилась серебристая искра, затем угасла и она. Через миг так и не успевший войти в Ворота последний Ир-Ими взорвался. Но это уже не имело никакого значения.
   .........................................................................................
   Анмай знал, что спасение Эрайа развяжет "Укавэйре" руки, и не ошибся. Весь рассеянный флот симайа и "Товию" вдруг с огромной скоростью потащило к Воротам, - из них изливалось гравитационное поле немыслимой мощности. Тысячи кораблей почти с быстротой света влетали в портал, и тут же исчезали, вспыхивая серебряными стрелами. "Товия" затрещала, пару швырнуло на стену, - они видели, что Мроо войдут в Туннель вместе с ними, но теперь уже не боялись...
   Мироздание вновь взорвалось, погружая их в бездну боли. Тэйариин не относились к расам, склонным забывать об угрозе своим величайшим творениям. Исчезновение Эрайа развязало руки и им. Судя по экрану гиперсканера, из не-пространства вышли четыре разумных нейтронных звезды, - могущественных союзников Золотого Народа. На сей раз война началась всерьёз.
   Уже сама волна отдачи их не-перехода нанесла колонии Мроо сокрушительный удар. Невозмутимый экран гиперсканера на падающей в бездну Ворот "Товии" показывал немыслимое, - битву разных физик, битву, в которой тратилась энергия звездных масс, битву, в которой бушевал хаотический ад, какого не было со времен рождения Вселенной. "Товию" мгновенно настигла ударная волна адских взрывов, её крутило и вертело, - но силовой щит держался и изображение не дрогнуло.
   Пульсары Тэйариин одолевали Мроо, - область их физики таяла, словно снег в огне. Вдоль её границ ширилась область абсолютного, нагретого до триллиона градусов хаоса. Казалось, мироздание сошло с ума, пытаясь исторгнуть заполнявшую его тьму.
   Но тут же поле зрения рывком расширилось. В нем появились новые матоиды Мроо, пришедшие на выручку собратьям, - десятки, сотни тысяч, они появлялись словно ниоткуда. Пульсары Тэйариин мгновенно оказались зажаты в быстро сжимавшееся кольцо. Спираль войны физик замкнулась. Здесь обе стороны использовали математически идеальную стратегию, и потому всё, как и встарь, решало простое преимущество в силе.
   Сферы защиты кораблей-звезд Тэйариин сжались уже до их поверхности, - и остановились. Битва зашла в тупик: противники не могли уничтожить друг друга. Оставалось только разойтись, однако ненависть и желание сокрушить врага возобладали даже над желанием выжить...
   Анмай понял, что сражавшиеся уничтожат сами себя, превысив установленный Тэйариин же барьер квантового вырождения, - уровень стабильности физики быстро приближался к опасной черте. Он понимал, что прежде может не выдержать Эвергет "Товии", или кончится его питательная масса. Впрочем, исход всё равно будет один. Обе стороны явно попали в ловушку, бросив в самоубийственное сражение слишком много сил. Здесь собралось не менее ста тысяч матоидов, - против четырех пульсаров... впрочем, о том, каким было истинное соотношение сил Тэйариин и Мроо, не знала, наверное, ни одна из сторон - иначе, как вдруг подумал Анмай, эта война закончилась бы, не начавшись...
   Его тело пронзила странная дрожь, словно зазвенела натянутая струна, - колебания физики превзошли критический предел.
   Струна оборвалась. Всё залил странный, мертвенный, тут же угасший свет. Участники побоища превратились просто в пульсары и туманности - облака и сгустки абсолютно мертвого вещества, а эти сгустки, - в ничтожную вспышку на наконец-то ударившей Стене Света.
   Но всё это произошло уже в совершенно ином, не имеющем никакого отношения к "Товии" мире, - за мгновение до взрыва она вошла в Туннель. Анмай успел увидеть, как схлопнулся, замыкаясь на себя, портал Ворот, а потом самым постыдным образом потерял сознание.
  

Глава 12.

Йэннимурская бездна

  
  
   Так проклят будь, готический приют,
   Где потолком входящий обморочен,
   И в очаге веселых дров не жгут.
   Немногие для Вечности живут.
   Но если ты мгновеньем озабочен, -
   Твой жребий страшен и твой дом непрочен.
  
   Осип Мандельштам.
  
   Когда Анмай пришел в себя, ему показалось, что битва ему лишь приснилась. Всё так же с бешеной скоростью навстречу им неслись полосы танцующего света, только в другом направлении - на сей раз, они поднимались. Вэру не знал, откуда у него взялось такое чувство. Больше ему ни о чем не хотелось думать. Едва он вспомнил об Айэте, его сердце наполнилось тяжелой болью. Щеки Хьютай стали мокрыми от слез.
   Они сидели молча, не сознавая течения времени, - оно не существовало для них. Потом Туннель вдруг кончился, и они вырвались в невероятное многообразие Р`Лайх. Вслед за ними появилась "Укавэйра", сразу же ложась на круговую орбиту вокруг Ворот. Но внимание Вэру привлек иной, тоже очень хорошо знакомый звездолет...
   Прежде, чем он узнал очертания "Увайа", она исчезла, и на экране возник Айэт, - живой Айэт.
   ........................................................................................
   - Боюсь, ты забыл, что я, - уже не только машина, - с широченной улыбкой сказал он. Анмай при всем желании не смог бы её повторить.
   - Так значит, на самом деле никто не погиб?
   Улыбка исчезла с лица юноши.
   - Девяносто тысяч симайа вызвались рискнуть собой, чтобы спасти Эрайа, - и треть их не вернулась. Никто не сможет их воскресить, Анмай. Их будут помнить... но не больше.
   - А Нэйс?
   - Я понимал, что он никогда не сможет простить тебя, и боялся, что он захочет отомстить. Это почти ему удалось. Он обманул меня и ушел... туда, откуда нет возврата. Впрочем, я не знаю, что стало с его живым телом... И он оставил нам нового врага - ару. Их природу, - природу разрушителей, - ничто не в силах изменить. Вряд ли симайа стоит опасаться их, но планетам, у которых нет их кораблей, и моим тоже - стоит.
   - Но разве нельзя разгромить их базы и решить проблему раз и навсегда, окончательно? - удивился Анмай.
   Айэт недовольно мотнул головой.
   - У ару нет баз. Только флот.
   - Тогда где же они его строят?
   - Заводы и верфи у ару тоже есть, только они все мобильные, в астероидных поясах. Заводы - те же корабли, только внутри цеха вместо жилых отсеков. Харвестеры - дешевая мелочь, их не жалко и бросить, если вдруг что...
   - Но их тоже можно выследить и уничтожить, - удивился Анмай.
   Айэт вздохнул.
   - Нельзя. Это не война на поверхности, где проигравшего однозначно сумеют обнаружить. Есть много вариантов: парящие поселения в атмосфере планет-гигантов, - не над облаками, а поглубже, заводы в ледяных лунах, - пока тепло просочится сквозь сотни километров льда, времени пройдет МНОГО. Но реальная проблема в том, что звезд в каждой галактике, - около триллиона, да и самих галактик не меньше. Даже если решить, что одного визита корабля-разведчика в систему достаточно, процесс обещает быть долгим... Знаешь, что самое страшное в космической войне? В ней нельзя победить совсем, навсегда. Вселенная бесконечна, и затеряться в ней очень легко. Казалось бы, давно уничтоженный враг вдруг может вернуться, - и нанести почти смертельный удар, но не победить, нет, - и так без конца. Только симайа смогут прервать эту цепочку воздаяний и мести, - и то, если смогут изменить мир.
   - Но зачем он это сделал, Айэт? Зачем?
   - Он считал это своим долгом перед ару. Есть что-то поистине дьявольское в связи между теми, кто мучает, и теми, кого они мучают изо дня в день...
   Они помолчали, склонив головы. Потом Анмай спросил:
   - А кем стал ты?
   Айэт пожал плечами.
   - Я такой же, каким был до Слияния, наверное. Я помню много, очень много из того, что знал, когда был машиной, но всё же, я - это только я. Как и Ювана.
   - А как же твоя цивилизация?
   Айэт вновь улыбнулся.
   - Флот погиб, но заводы, верфи, матрицы, - всё это цело. Я очень богатый юноша, знаешь ли! Когда я был машиной, мне подчинялось восемнадцать миров и сотня баз. Теперь управлять ими выше моих скромных возможностей, но всё же - они мои. Правда, Эроин и остальные будут по-прежнему помогать мне, а впрочем... не знаю. Я хочу быть свободным, - немногие могут начать жизнь заново. А как ты... вы?
   Анмай задумался, потом быстро взглянул на Хьютай.
   - Не знаю. То есть пока.
   - Симайа простили тебя, - сказал Айэт. - Они решили, что спасением Эрайа ты искупил всё. И, что бы ты ни задумал, - прилетай на Эрайа, на копию, - они теперь всегда будут двигаться вместе. Я буду ждать! - с той же белозубой улыбкой он исчез.
   Анмай ощутил удивительное чувство освобождения. Теперь он свободен, - по-настоящему свободен, - и перед ним открыты тысячи путей. Он ещё решит, по какому пойти, а пока...
   - Пока нам надо хорошенько выспаться, - решила Хьютай. - За этот день мы сожгли почти все наши силы. Одно это сражение чего стоит! А "Товия" будет лететь до Эрайа ещё дней пять, - и, признаюсь, она мне здорово надоела.
   ......................................................................................
   Они уютно устроились на силовой подушке, но сон не шел к ним, - может быть потому, что их обнаженные тела плотно прижались друг к другу. А может, потому, что Анмай превратил каюту в подобие своей комнаты на плато Хаос, - просторной, без окон (она была на милю ниже поверхности земли) и со стенами, завешенными тканью. Эти неожиданно ожившие образы прошлого словно делали их моложе...
   - Я не хочу уходить с "Укавэйрой" в бездну, - вдруг тихо сказал он. - Не хочу сразу.
   - В бездну... в Бесконечность?
   - Да. Это получилось... слишком быстро. Слишком многое из любимого мной останется здесь. Это невесело, а я... ненавижу тоску. И вообще...
   Анмай понял, что неутихающая радость, переполнившая его после встречи с Айэтом, настоятельно требует какого-то деятельного выражения.
   - Я... слушай, ты не разучилась танцевать?
   Она вдруг смутилась.
   - Немного.
   - Это не страшно. Ты вспомнишь.
   Хьютай скривила на редкость кислую мину. Анмай рассмеялся, пружинисто вскочил, подхватил её на руки, и закружился с ней по комнате. Она вскрикнула, и тут же потребовала:
   - Быстрее!
   Продолжая кружиться, он прижал её к себе, - и она вновь вскрикнула, когда он подбросил её высоко вверх, и поймал, присев под тяжестью её крепкого тела. Хьютай вырвалась, взяв его за руки. Они закружились в диком безымянном танце, изобретая все движения на ходу.
   Вэру казалось, что счастье должно быть именно таким. Бешеный быстрый танец, почти бесшумный, - ему аккомпанировал лишь тихий шорох их босых ног и смех, блеск их глаз, смотревших друг на друга, - словно вся Вселенная кружилась вокруг них. Каждый поворот, каждый изгиб Хьютай был неповторим и удивительно прекрасен, - в движении её сильное гибкое тело словно расцветало. Потом Анмай вновь подхватил её на руки, прижал к стене... они кружились в темном море наслаждения, от которого трепетала каждая мышца их горячих нагих тел, мокрых от чувственной ярости восхитительных усилий. Им хотелось, чтобы так прошла целая вечность...
   Наконец, они уселись рядом на краю постели, едва живые от усталости и бездумно счастливые, как дети. Хьютай глубоко вздохнула, пытаясь пригладить дико растрепавшиеся волосы. Анмай рассмеялся. Она укоризненно взглянула на него, и рассмеялась тоже.
   - Жаль, что тебе не приходится ухаживать за такой гривой! Тогда бы ты не смеялся!
   - А ты так лучше выглядишь, знаешь?
   Она с интересом посмотрела на него.
   - Правда? Тебе нравится?
   Он кивнул. Она улыбнулась.
   - Учту. Что дальше, о мой Анмай? Танцы лежа?
   Он вдруг смутился.
   - Знаешь, обладая тобой я почему-то чувствую себя... виноватым. Чуть-чуть. Мне кажется, что самое важное в любви - понимание... единство не только тел, но и душ. Ты его чувствуешь?
   Хьютай задумалась.
   - Наверно. А ты?
   Он улыбнулся.
   - Однажды наши души уже были вместе, помнишь? Этого хватило... но мы должны стремиться к... - он бездумно обнял любимую.
   Они вместе со смехом повалились на постель. Усталость исчезла бесследно, но вместе с ней ушло и желание.
   - У меня голова сейчас совсем легкая, словно пустая, - сказала Хьютай. - А как ты?
   Анмай слабо улыбнулся.
   - Так же.
   Они невинно сплели руки и ноги, и сонно затихли. Почти бездумно Анмай перебирал её волосы, и вдруг заметил, что Хьютай спит. Её голова уютно покоилась на его ровно дышавшей груди. Он замер, чтобы не разбудить её. Ему самому спать совершенно не хотелось. Он задумчиво смотрел вверх, его руки легко, почти неощутимо оглаживали её плечи. Хьютай слабо улыбалась во сне. Анмай сцепил руки на её пояснице и задремал, закрыв глаза. Он подумал, что это, наверно, и есть счастье.
   И уснул.
   .........................................................................................
   На пятый день полета, как и прежде, его разбудило томное потягивание Хьютай. Она приподнялась и искоса посмотрела на него.
   - Через пять минут мы сядем на Эрайа, на вторую. Может, хватит валяться?
   Анмай задумчиво прикрыл глаза.
   - Не знаю. Мне так славно...
   Она всем телом потерлась о него и усмехнулась.
   - Я знаю. Но у нас есть ещё масса других интересных дел. Во всяком случае, у меня.
   Он кивнул. Хьютай попыталась выскользнуть из его рук, чтобы одеться, но Анмай остановил её.
   - Подожди. Я... - он смутился, - иногда придумываю одежду, в которой ты кажешься мне... более красивой. Вчера "Товия" сделала мне одну... одно... Мне кажется, оно больше подойдет... к празднику. Ведь мы должны отпраздновать победу?
   Через несколько минут Анмай восхищенно разглядывал подругу. Лишь её сандалии остались от прежней одежды. В белом изящном платье, расшитом тончайшими серебряными цепочками, в сережках в виде больших блестящих колец, и в диадеме она выглядела удивительно красивой и естественной. Рядом с ней нагой Анмай вдруг почувствовал себя очень неуютно. Он спешно оделся, но всё равно ощущал себя неловко, стараясь оглядеть себя сразу со всех сторон. Хьютай улыбнулась ему.
   - Сегодня мы обойдемся без симайа, ладно?
   Он кивнул.
   - Айэт обещал мне рассказать про себя и про Линзу. Это займет целый день. А потом... вечером...
   Хьютай усмехнулась.
   - Любовь - это не только брачные игры, знаешь?
   Он смутился.
   - Да. Тебе... нам предстоит узнать ещё столько интересного... вместе.
   - Да, - она протянула ему руку. - Ну что ж. Веди.
   ......................................................................................
   Анмай и Айэт лениво брели по узкой дорожке сада. Их босые ноги путались в густой мокрой траве. Шел непрерывный теплый дождь, вода стекала с их волос на обнаженные плечи, но они словно не замечали этого. Их подруги сидели под навесом веранды, примыкавшей к обширному низкому дому с белыми стенами. От дома к неширокой реке спускался такой же обширный запущенный сад. На том берегу и за домом начинался лес. Вся зелень поникла и потемнела, по небу неторопливо ползли низкие серые тучи. Всё вокруг заполнял мягкий шорох падающих капель, заглушая тихую беседу Юваны и Хьютай, - они сидели в плетеных креслах на веранде, глядя на дождь.
   Айэт оглянулся на них, засунув руки в карманы шорт и бездумно болтая босой ногой в луже, потом вдруг плюхнулся прямо в мокрую траву. Сырость его ничуть не пугала, - он уже промок насквозь. Анмай (он тоже был в одних шортах) вздохнул и растянулся на прохладных зарослях соседней клумбы, чувствуя, как капли барабанят по спине, - мокнуть, так мокнуть. Айэт насмешливо поглядывал на него сквозь переплетение стеблей. Их разделяла лишь затопленная дорожка. По чистой воде шли пузыри. Здесь, в экваториальных широтах Эрайа-II, дождь мог идти несколько дней подряд. Но Анмай ничуть не был огорчен этим. Напротив, ему было очень спокойно. Он упивался почти незнакомым ранее чувством единения с природой, каждой клеточкой чувствуя, что здесь, - его родина, земля его предков.
   - Забавно, - сказал Айэт. - Пока я гулял в этом саду, решилась судьба Эрайа и всей нашей Местной Зоны. По воле Тэйариин отныне симайа поведут Кунха. Это величайшее событие за все семь миллиардов лет существования разума, - и его мало кто заметил. Забавно, правда?
   Анмай вздохнул. На самом деле всё прошло совсем не так легко. Тэйариин не интересовало мнение младших рас, и лишь Нэйриста смогла обратить на себя их внимание, - просто потому, что её трудно игнорировать.
   Одна Нэйриста была ничем рядом с машинами Кунха, - но Нэйристы могли размножаться делением, и создание одной почти всегда означало, что их станет много. Доселе обретшие их сверхрасы не претендовали на участие в Кунха, - может быть, потому, что с их точки зрения награда не стоила труда.
   В самом деле, куда проще было пробить Туннели и уйти в дикую Вселенную, без врагов и обязательств, чем брать на себя ответственность за огромный объем пространства с неисчислимым множеством разумных рас, - и с Мроо в качестве противника. Лишь симайа оказались столь самоуверенны, - или столь глупы, как, наверное, подумали Тэйариин, а может быть, и "Укавэйра", без которой всё это было бы просто немыслимо. Ни один другой корабль не смог бы даже приблизиться к машинам Кунха. Их защищала зона скольжения, намного более обширная, чем вокруг Р`Лайх и любому, кто захотел бы просто посмотреть на них, пришлось бы лететь к ним тысячу лет на субсвете.
   Анмай не знал, правда, сколько велись переговоры, какие аргументы были там предъявлены, и, тем более, какие решения были приняты. Он знал лишь, что Тэйариин никто конкретно не представлял, - на данном этапе развития они наверняка уже были несуществоподобны, - и все переговоры велись через машины Кунха. Он не знал, что симайа отдали в уплату, - но цена за Вселенную, была, несомненно, неслыханно высока. Возможно, ей стала война с Мроо, возможно, что-то ещё. Но сама процедура передачи контроля над машинами Кунха оказалась очень сложна технически, - даже при доброй воле Тэйариин. Любой договор, который мог бы быть подписан, не стоил бы тут и гроша, - и потому восемь триллионов симайа, - по триллиону на каждую из восьми машин Кунха, - должны были переселиться в них, чтобы стать новой основой их коллективных сознаний. Сейчас "Укавэйра" пробивала Туннели от Р`Лайх к ним, чтобы симайа смогли попасть в свои новые дома. Но такое переселение означало потерю тела и физической свободы навсегда, и пока что нашлось лишь четыре триллиона добровольцев, - ровно вдвое меньше, чем нужно. Для перевозки даже такого их количества нужны были годы, и это обещало отвлечь большую часть флота, который был нужен симайа для решения совсем других задач. Момент, - самый разгар войны с Мроо, - был очень неудачный. Он означал, что тысячи разумных рас погибнут, просто потому, что их защитники уйдут, фактически, в другую Реальность, всего лишь для того, чтобы дать Золотому Народу власть над ней, - и шанс на победу в этой проклятой войне...
   Анмай не сомневался, что нужное число добровольцев будет набрано, - но процесс обещал стать очень непростым и растянуться на десятилетия. К тому же, в добровольцы наверняка уйдут лучшие. Здесь, в этой Реальности, останется двенадцать триллионов симайа, - но справятся ли они с ней, даже получив могучую поддержку своих перешедших собратьев?..
   Анмай знал, что за всё время своей истории симайа смогли обнаружить около миллиона различных разумных рас, - и четыреста тысяч из них Мроо уже уничтожили. В большинстве случаев симайа могли защитить их, лишь отправив в относительную безопасность своих не-планет, - но только в виде матриц, потому что даже внутри них не хватило бы места для такой невероятной массы живых существ. Лишь за последний год симайа вывезли население пятнадцати тысяч планет, в большинстве случаев, против его воли. Вернуть им всем родину и жизнь можно было лишь одержав победу в войне с Мроо, - но дело шло как раз к обратному исходу. Год назад флот симайа насчитывал семьсот тысяч кораблей, - и за этот год четыреста тысяч их погибли, в то время как верфи ввели в строй всего 265 тысяч кораблей. Короче говоря, кораблей катастрофически не хватало, даже несмотря на то, что к их производству прилагались все усилия. И лишь сто пятьдесят тысяч кораблей можно было использовать для спасения младших рас, все остальные должны были сражаться...
   Анмай понимал, что если бы не установки Сверх-Эвергет, - от йэннимурского флота давно ничего бы не осталось. Но дела тут тоже обстояли не блестяще. За последний год одиннадцать тысяч таких машин было произведено, - и двадцать тысяч потеряно, при этом удалось уничтожить лишь семь тысяч матоидов. На этом фоне сражение у Эрайа смотрелось грандиозной победой.
   - Собственно, теперь всё и начнется, - продолжил Айэт, приподнявшись на локте. Его чистые глаза оживленно блестели. - Золотому Народу придется совсем нелегко. Ведь они должны создать заново все сверхсознания машин Кунха, чтобы они позволили им изменить Реальность в её Местной Зоне. Всё это займет тысячи лет. И на них теперь легла вся тяжесть войны с Мроо. Бой у Эрайа не выиграли даже стервятники, и если так пойдет вся война...
   - Вчера "Укавэйра" пробивала Туннель к Ана-Йэ, - когда Мроо вторглись в центр галактики А-3754, и симайа попросили её о помощи, - тихо сказал Анмай. - Она уничтожила там восемнадцать колоний Мроо, - это около миллиона матоидов.
   - Это очень много, - сказал Айэт. - Считается, что их всего несколько миллионов.
   - Да. Но не в результате её атак, - она смогла уничтожить всего четыре или пять колоний. Её битва с Мроо вызвала квантовое вырождение, - и весь центр галактики А-3754 теперь опустошен. Семьсот населенных планет и пятьсот пятьдесят разумных рас погибли, - как и сто миллионов симайа, и шесть сотен их кораблей-миров, и восемьдесят установок Сверх-Эвергет. Пятьсот из этих кораблей уже были загружены матрицами, - и все они тоже погибли. Вот так.
   - Но почему Мэйат не помогут им? - возмутился Айэт. - Разве они не уничтожили всех Мроо в своей Вселенной?
   - Уничтожили. Но для этого им пришлось послать в бой двадцать девять Нэйрист - все, какие у них только были. Это около тысячи солнечных масс, представляешь? Никто не бросит такую мощь в эту Вселенную, - разве что для того, чтобы её уничтожить. Стабильность физики в ней опасно нарушена, - слишком долго её здесь изменяли, и слишком сильно. Эта война может привести к катастрофе, после которой здесь вообще не останется жизни, - никакой и нигде. Симайа должны быть очень осторожны, - если хотят уцелеть. Я слышал, что Тэйариин отзывают свои пульсары-корабли, - чтобы избежать катастрофы, и чтобы не потерять их, если она всё-таки случится.
   - Даже если симайа смогут победить, я не знаю, удастся ли их грандиозный труд по перестройке нашей части мироздания, - тихо сказал Айэт. - О других я и не говорю... Но их попытка изменить её физику так, чтобы в ней появились законы сохранения жизни, сохранения упорядоченности, так, чтобы ни одна искра разума, возникнув, больше не исчезала, - всё это заслуживает величайшего уважения. И мне странно думать, что если бы не ты, - этого народа не было бы... как и меня, - Айэт замолчал.
   Анмай ответил не сразу.
   - Если их попытка удастся, нужно будет такое уважение, на которое я, боюсь, не способен. Но за всё нужно платить. Платой за неуничтожимость жизни станет резкое возрастание градиента энтропии. Очень резкое. Срок эволюции Вселенной резко сократится, и тепловая смерть постигнет её куда раньше безвременья...
   - Неуничтожимость разума стоит этого, Анмай, - серьёзно сказал юноша. - Мы-то с тобой знаем, как легко уничтожить человека, мир, целую цивилизацию. Надо сделать так, чтобы... создавать было легче, чем разрушать. Но симайа говорят, что тогда в мироздании не останется даже понятия о свете... или понятия о прошлом. Это может оказаться мир, в котором не будет места для нашей памяти... а может, и будет. Кто знает будущее?
   - Те, кто хотят изменить его, - должны знать, - Анмай пожал плечами. - Но знают ли они, чем это всё кончится? Ведь власть над мирозданием, - ужасное искушение. В нем есть множество других вещей, которые стоит исправить. Например, почему бы всем разумным существам не испускать приятного для глаз света, и, если уж на то пошло, не издавать чудесной музыки? Йалис позволяет это сделать. В экономическом плане это также возможно. Почему бы симайа после победы над смертью не приступить к этому? Можно придумать много таких улучшений, которые эффектны, и в принципе осуществимы, - но бесполезны, и даже губительны в дальней перспективе.
   Они помолчали.
   - И что ты будешь делать дальше? - спросил Анмай.
   - Я? - Айэт перекатился на спину, глядя в хмурый небосвод. Капли дождя попадали ему в глаза, и он прикрыл их ладонью. К его мокрой коже прилипли былинки, стебли травы путались в густых волосах. - Симайа решили уподобиться богам, они хотят создать души, раз уж в них верит большинство рас. Их труды будут тяжелы и многообразны, и им нужны будут помощники. А на "Увайа", - двести тысяч матриц анмайа, ещё времен расцвета их Первой Культуры. Однажды они уже смогли возродить свою погибшую цивилизацию. Они смогут сделать это ещё раз, раз уж все матрицы "Укавэйры" слились в неразделимое целое. Раньше на моих мирах не было жизни. Теперь будет. Давно умершие будут жить вновь, и у моей цивилизации появятся новые хозяева... точнее, старые. Мроо хотели уничтожить наш народ. Но, к счастью, этого не случилось. Анмайа возродятся вновь, и пойдут рука об руку с Золотым Народом. И там, где не окажется симайа, будут они, - а я буду следить, чтобы они не сбились с пути, - никогда больше. Конечно, теперь я уже совсем не тот пастух, каким был в Линзе, - но, пожалуй, ещё кое-что могу. А когда-нибудь мы отстроим и Линзу. На "Увайа" есть её чертежи и матрицы лучших её жителей. Кое-что есть у симайа, кое-что у "Укавэйры"... Ничто не исчезает безвозвратно, Анмай!
   - Ничто не исчезает, - эхом откликнулся тот. - Но вряд ли роль пастуха при собственных предках тебе понравится.
   - Ты прав. Теперь я буду скорее наблюдателем, чем пастухом... по крайней мере, пока будет жить моё тело. А потом... Я ещё не знаю, каким будет мой окончательный облик. Возможно, я стану симайа, но вряд ли. Мне нравится, как в моём теле пульсирует кровь. Стать плазменной сферой... - он скривился. - Скорее всего, я вновь стану управляющей сутью, когда Линзу восстановят, - стану навечно. Но ещё очень не скоро. А пока я буду помогать иным расам в их восхождении, как помогают симайа... Это очень нелегко, но у меня есть опыт. А прежде всего, я хотел бы посетить теневую сторону мироздания. Я давно мечтаю попасть туда... узнать, что там... а потом стать мостом между двумя сторонами, попытаться соединить их... глупая мечта, верно? А впрочем... не знаю. Не стоит спешить, когда выбираешь свой путь.
   - Ты не жалеешь, что расстался со всемогуществом машины? - спросил Анмай. - С памятью этих десяти тысяч лет?
   - Нет, как ни странно, - Айэт приподнялся, глядя как дождевые капли падают на его впалый живот. В его пупке образовалось крошечное озеро. - Во-первых, я забыл не всё, и воспоминания приходят ко мне, словно светлый и мудрый сон. А потом... я успел забыть, как приятно быть просто собой. Начинаешь находить удовольствие даже в вещах, которые раньше казались неприятными... - он откинулся назад и потянулся. Целый поток воды с потревоженного куста обрушился на его лицо. Юноша фыркнул, протирая глаза. - Хотя, признаюсь, я не люблю валяться в сырости! - он усмехнулся, и, легко вскочив, тут же отряхнулся, словно кот. - А как ты? - он повернулся к Вэру. - Что будешь делать ты... вы? - он покосился на Хьютай.
   Анмай задумчиво прикрыл глаза.
   - Я не знаю. Битва за Эрайа окончилась уже две недели назад. "Укавэйра" считает, что ей больше нечего делать в нашей Вселенной. Я тоже так считаю. Но вот я сам... Я просто боюсь... потерять этот мир. Она отправляется не сейчас, но довольно скоро. Так что... я в сомнениях.
   - Я не хочу расставаться с тобой, - тихо сказал Айэт. - Ведь у меня больше нет друзей. Эроин... Он сломался, ещё тогда... и с тех пор не оправился. Пока он был Ир-Ими, это не было заметно. Но теперь... Ему нужно много времени, чтобы освоиться ещё и с этой потерей... Так как ты?..
   - Не знаю... - Анмай задумался. - Пожалуй, мне надо побывать на Эрайа... на той Эрайа. У меня там есть друзья... и я хочу попрощаться с ними. Больше я туда в любом случае не вернусь, - по этим долгам я расплатился.
   - Они будут ненавидеть нас, файа, - пока не вольются в здешнюю семью цивилизаций, - тихо сказал Айэт. - Так тут случалось бессчетное число раз, так будет и теперь. А время... Если мы захотим, для нас его и не будет. Так как? Прости, но Бесконечность не по мне. Я... это выше моих сил, - лицо юноши мучительно исказилось. - Я хочу везде быть с тобой, но там... не могу... не знаю. Как говорили наши предки, - всё решит судьба!
   ......................................................................................
   Анмай и Хьютай стояли у парапета, на верхней палубе неспешно плывущей в чистом воздухе "Товии". Она направлялась к уничтоженному Мроо космопорту. Теперь на его месте был лишь пустырь. Вайэрси стоял рядом с парой. Его смутное, туманное одеяние сияло солнечной белизной, и их согревал исходивший от него ровный поток тепла, - словно на них и впрямь светило солнце...
   Под ними простиралась столица Эрайа, Тайлана. Вокруг высились белые пирамиды огромных зданий города, - кое-где закопченные, выеденные изнутри огнем, но в общем, хорошо сохранившиеся. Толпившиеся на улицах люди казались с высоты россыпью цветных точек. Все они спешили к устью Рэра, куда величественно опускалась "Увайа", - Айэт решил показать людям образ их будущего.
   Анмай усмехнулся. Его "Товия" здесь никого не поразит. К её несущим стражу вокруг столицы собратьям, парящим в воздухе подобно облакам, люди уже привыкли.
   Айэт полностью перестроил "Увайа" и теперь столб поддерживающих звездолет нейтрино неощутимо проходил сквозь любую материю. Парящая в воздухе двухмильная зеркальная пирамида ни размером, ни формой не отличалась от исполинских зданий столицы, но её ослепительный блеск невольно притягивал взгляд.
   Плавный, почти незаметный спуск был совершенно беззвучен. Лишь когда раскаленная кормовая броня коснулась воды, с ревом взметнулось огромное облако пара. Когда оно рассеялось, стало видно, что четырехсотметровый нижний уступ корабля наполовину погрузился в реку и глубоко ушел в дно Рэра.
   "Товия" тоже остановилась и плавно пошла вниз. Её уже ждали. Острые глаза Вэру разглядели внизу три крохотных фигурки. Даже с такого расстояния он узнал Светлану, Андрея и его брата. Рядом с ними стоял скиммер.
   "Товия" мягко коснулась поверхности, но остановилась не сразу. Её днище плавно погрузилось в податливый грунт ещё на четыре метра, - всё же, она весила двадцать миллионов тонн. Пара видела, как заколебалась земля, - на её уровне, вряд ли случайно, оказались главные ворота.
   Анмай повернулся, направляясь к шлюзу, но Вайэрси подхватил их, и через несколько секунд они уже стояли внизу, возле трех юных рутенцев, смотревших на них с удивлением. Они были такими же, как в записях Ир-Ими, - не изменились, времени прошло немного. Анмай взглянул на свой серый комбинезон, потом понял, что они смотрят на Вайэрси, - ещё никому из людей не доводилось видеть симайа. А, по его мнению, Золотой Народ был самым красивым из всех, какие он встречал.
   - Анмай! - к нему бросилась Светлана.
   Прежде, чем он успел опомниться, она оказалась в его объятиях, и только пискнула, когда Хьютай нахмурилась. Ярослав был более сдержан.
   - Я вижу, нам надо о многом поговорить... - начал юноша и смолк, повернувшись к морю.
   В сверкающей броне "Увайа" открылся огромный квадратный портал. Из него выплыло и неспешно двинулось к ним нечто до боли знакомое, - летающая платформа, как две капли воды похожая на "Уйту". Она приземлилась в отдалении, чтобы неистовый вихрь её силовых крыльев не сдул их. Наверху показались две фигурки в белом. Когда они легко побежали к ним, Анмай узнал Айэта и Ювану.
   Потом на минуту повисла тишина - все они, столь разные, удивленно смотрели друг на друга. Босоногий, широко улыбавшийся Айэт и его подруга оказались в центре внимания. Андрей во все глаза смотрел на Хьютай, - в своем белом платье она походила на принцессу. Эроин и Эрасса немного опоздали, но и на их долю досталось немало любопытных взглядов. Затем все глаза повернулись к черному зеркальному многограннику, неспешно спускавшемуся сверху. Вышедшая из него Укавэйра заставила людей удивленно вскрикнуть. Когда она пошла к ним, её хвост с резким шорохом скреб по земле.
   - Ну вот, мы все вместе... - Анмай не закончил фразы. Его прервало резкое колебание земли и тяжелый гул. Он невольно оглянулся на "Товию", - ещё никогда он не видел её на земле. Огромная, как гора, она нависала над ними застывшим геометрическим кошмаром, воплощением холодной силы и угрозы. Потом он поднял взгляд.
   В синеве неба узким кольцом сияли восемь ярких серебряных звезд, - корабли симайа, которые привели этот мир на отведенную ему орбиту. Как оказалось, перемещать планеты совсем нетрудно, - они неощутимо соскальзывали в потенциальную яму искусственного гравитационного поля, и восемь кораблей легко увлекали за собой безмерно огромную по сравнению с ними планету. Вот они разошлись в стороны и исчезли. Их работа закончилась. Эрайа навечно заняла своё место в Поясе Миров Р`Лайх.
   ........................................................................................
   Ещё минуту царила любопытная тишина. Никто не осмеливался заговорить.
   - Я еще никогда не видел такого красивого неба, - вдруг сказал Андрей, и, словно по команде, все разнообразные глаза поднялись вверх.
   ......................................................................................
   Небо Р`Лайх в Поясе Миров было не таким величественно-грозным, как внизу. Планеты заслоняли друг друга, и они видели лишь несколько ближайших, - исполинские бело-голубые серпы по двадцать угловых градусов каждый. Они заходили друг за друга, создавая удивительно объемную, грандиозную панораму, от которой в душе Вэру всё переворачивалось.
   Лучше всего была видна Эрайа - вторая. Под лохматой грядой облаков смутно зеленел дымчатый берег Куайа, и на нем сияла белая искра, - Тайлана, первый город Золотого Народа...
   Остальные миры медленно, незаметно для глаз двигались, сменяя друг друга, но Эрайа оставалась неподвижной, - две планеты, родины рутенцев и золотых айа, соединили неразрывные узы. Потом Анмай вспомнил, что истинная родина людей - не в этом мире, и даже не в этом мироздании...
   Ворота Соизмеримости Р`Лайх ничуть не изменились, но окружавшие их Йалис-генераторы исчезли и огненные лучи выбросов стали бритвенно-узкими. Они упирались в два хорошо заметных темных диска с яростно-синей сердцевиной. Едва Анмай взглянул на них, ему показалось, что в лицо дует незримый ветер, пронизывающий его тело насквозь.
   Он видел машины Кунха, созданные симайа, не такие огромные, как созданные Тэйариин, но тоже могучие. В них энергия аннигиляции, равная по мощи четыремстам миллионам солнц, превращалась в нечто неощутимое, по крайней мере непосредственно, - в искусственную физику. И сейчас эта физика изливалась за пределы Р`Лайх, могучим потоком затопляя иные миры и делая их неподвластными смерти. А когда-нибудь смерть будет изгнана из всей этой части мироздания. Пусть это займет тысячи и даже миллионы лет, - в принципе это возможно.
   Лишь теперь Анмай начал понимать, на что же замахнулся Золотой Народ, и чем станет его мироздание. Это настолько его поразило, что он даже не сразу заметил бьющий в глаза ослепительный свет. Поскольку джеты, раньше освещавшие Р`Лайх, исчезли, симайа зажгли два искусственных солнца. Он видел одно яростное синее светило, - настоящий сверхгигант. Всего две... нет, полторы недели назад его не было! Но что это значило по сравнению с...
   Он не сразу понял, что глубокая небесная синева, - тот самый мир юных айа, так поразивший его тогда, в первый раз. Он видел белые облака, степи, реки и горы, - там, где должна быть пустота...
   Наконец, у Вэру закружилась голова и он решил, что есть вещи, всю красоту которых он просто не в силах осознать, - они не умещались в его восприятии. И когда он понял, что всю красоту этого мира может увидеть только тот, кто его сотворил, его захлестнула безысходная тоска - тоска по недостижимому, вечно гнавшая его вверх...
   Тем временем вокруг разгорелся оживленный разговор. Анмай перехватил несколько удивленных взглядов, усмехнулся и сел в общий круг.
   ......................................................................................
   Ему пришлось долго рассказывать о своих приключениях. В особенности юных рутенцев увлекло путешествие через Туннель Дополнительности, необычайно поразившее их. Потом Вайэрси рассказал им о Йэннимуре и о Р`Лайх, - это поразило их ещё больше. А Укавэйру, взявшуюся рассказать о себе, опять никто толком не понял...
   Анмай, несколько ошалевший от счастья, украдкой посматривал по сторонам. Развалины космопорта уже скрыла трава, и в них не осталось ничего зловещего. Напротив, они выглядели таинственно и привлекательно. К югу и к востоку громоздились белоснежные пирамиды Тайланы, все в лиловых гранях теней. К северу простерлось бесконечное, уже затянутое жарким маревом море, - солнце с безоблачного, бездонно сияющего неба палило вовсю. С запада же тянулись невзрачные, густо заросшие пустыри, над которыми одиноко парил черный собрат "Товии". Там, совсем недалеко, проходила окружавшая город силовая стена, а за ней собирались невидимые отсюда войска Рутении. Впрочем, Ярослав сказал, что сразу после появления "Увайа" они отошли, - на всякий случай.
   Вэру невольно перевел взгляд на сияющую пирамиду звездолета, потом на блестевшие над зданиями шпили правительственного дворца. Точно так же выглядела и столица Эрайа-II, - только там космопорт заброшен совсем по иным причинам...
   - Я давно хотел спросить тебя, - вдруг сказал Ярослав. - Как чувствует себя человек без Родины?
   - А? - Анмай повернулся к нему. Вопрос застал его врасплох, и он сказал первое, что пришло ему в голову. - У меня нет Родины, - я её просто ещё не нашел.
   - Под кого лег, тот и греет? - зло спросил Ярослав.
   Анмай недовольно мотнул головой. Он не мог понять, какая муха укусила ранее спокойного рутенца.
   - Нет. Моего родного мира больше нет, - он исчез в Бездне, в чудовищной черной дыре, много тысяч лет назад. Моей второй родины, - Девяти Миров Файау, - теперь нет тоже: её уничтожили Мроо. Жить без Родины... это тяжело, но нужно всё равно. И потом... Файа, - мой народ, - они остались. И золотые айа, их предки, и, - так уж получилось, - их потомки, вот они, перед тобой, - он показал на Вайэрси. - Родина - это не только земля, это и люди, которые живут на ней. Пока их род продолжается, пока жива их культура, - жив и народ. И он может найти себе новую Родину, - или даже создать её. Я понятно объяснил тебе?
   Ярослав упрямо мотнул головой.
   - Нет. Понимаешь, я не отделяю себя от Рутенской Империи. Моя жизнь - это её жизнь. И я не хочу жить, если Империя исчезнет.
   - Она не исчезнет, - вмешался Вайэрси, - но изменить свою жизнь вам придется. Узнать всё то, что знают хотя бы наши дети, - это для начала. И - чего скрывать? - многим из вас придется стать симайа. Совсем недавно мы не стали бы настаивать, но теперь мы принимаем в симайа всех, кто может ими стать.
   - А если мы не захотим? - с нехорошей интонацией спросил Ярослав.
   - А что вам ещё делать? Умирать навсегда? - удивился Вайэрси. - Здесь это просто невозможно, мы позаботились об этом. И потом, разве уходить из жизни вам не страшно?
   - Смерть - это только один миг, и после него я ничего не почувствую, - Ярослав пожал плечами. - Чего мне бояться?
   - Смерти должно бояться, - ответил Вайэрси. Его тон изменился, и Анмай ощутил, как по коже поползли мурашки. - Небытие не страшно, - но оно не наступает. У любой чувствующей твари есть душа, - она есть даже у дождевого червяка. А душа, как ты знаешь, бессмертна. Вот только на ТОЙ стороне нет ничего, - кроме душ. Одна бесконечная, смертельно холодная пустота. Так что я бы не спешил там оказаться.
   - Мало ли во что можно верить? - Ярослав пожал плечами.
   - Я не верю - я это просто ЗНАЮ, - ответил Вайэрси. - Ворота Р`Лайх ведут во множество мест - да, и на ТУ сторону тоже. Если ты осмелишься заглянуть в них, ты поймешь, ПОЧЕМУ мы так ненавидим смерть. Мы не можем спасти тех, кто уже перешел грань, - наверное, это и к лучшему, если учесть, ЧТО пустота делает с их душами, - но не дать её перейти в наших силах.
   - А те симайа, которые погибли, сражаясь за наш мир, - они тоже там? - прямо спросил Ярослав.
   Вайэрси посмотрел ему в глаза, - но рутенец не отвел взгляда.
   - Нет. У файа нет души - и у симайа тоже. Наш Дар Возрождения не действует в обычной, неизмененной физике, - а матричная система плохо подходит для симайа.
   - Они знали, что их ожидает, - и всё равно шли?
   - А разве ты бы не пошел? - спросил Вайэрси.
   - За своих - я пошел бы. Но... кто мы для вас?
   - Будущие симайа, хотя бы. Наши будущие братья.
   - Неужели нет лучших... кандидатов? - спросил Ярослав. Кажется, теперь он был удивлен.
   - Есть, - спокойно ответил Вайэрси. - Только их мало. Слишком мало. Такие народы, как твой, - единые, знающие, что такое Долг и Честь, - большая редкость. В среднем, для перехода в симайа пригодно от двух до шести процентов населения. В Рутении, - тридцать или сорок процентов. Может быть, даже шестьдесят, если ваши системы обучения будут изменены должным образом. Поверь мне, это очень много. Даже у нас, золотых айа, Трансформу проходит лишь восемьдесят процентов, - несмотря на генетику, на обучение, на всё. Кто-то не способен, кто-то отказывается, - да, бывает и такое, - кто-то пропадает в учебных Реальностях, - не все из них полностью подчиняются нам...
   - Мы, рутенцы, никогда не станем одними из вас, - Ярослав приподнял верхнюю губу в недоброй усмешке.
   - Физически - ещё как станете, - в ответ усмехнулся Вайэрси. - Я не говорю о вечной жизни - но, как ты видел, мы умеем летать - просто так, без ничего. И ещё, мы умеем сражаться. Видишь тот танк? - он показал на сбитый Мроо файский летающий танк, - полузасыпанный землей, покореженный и ранее почти незаметный. - Если я захочу, - его просто не станет, - симайа легко, одним движением поднялся. Из его вскинутой, радужно замерцавшей руки вырвалось ослепительное пламя, ударило в танк...
   - Не подходите к нему, - предупредил Вайэрси, не ослабляя накала жгущего луча.
   Совет оказался не лишним, - даже на таком расстоянии жар обжигал, словно они смотрели в жерло мартеновской печи. Бесформенный остов танка плавился, растекался красновато-белыми, тут же твердеющими ручьями. Сияние всё разгоралось, пока Вайэрси не пришлось прикрыть их силовым щитом. Едва пламя погасло, Ярослав вышел вперед. От танка остался лишь плоский холм из застывшей наползающими друг на друга пластами темной стали. Рутенец ожесточенно кусал губы, и Анмай без труда догадался, о чем он думал. Любой настоящий мальчишка пойдет на что угодно, лишь бы научиться новым способам борьбы, - а для Ярослава, который избрал для себя путь воина, всё было намного более серьёзно.
   - Я не уверен, что смогу пройти Трансформу и остаться собой, - наконец неуверенно сказал он.
   - Да, это удается не всем, - безжалостно подтвердил Вайэрси. - Сознание во время Трансформы легко можно изменить, я сам не раз это делал. Мы все часто делаем это, - потому, что братья нам нужны, а достойных кандидатов не хватает. Часто, но реже, чем следует, - даже среди нас, симайа, много тех, кто забывает о Долге или толкует его так, как им того хочется. Но в твоем случае - нет. Ты подходишь нам такой, какой есть. Как и твой народ. Да, Рутения изменится, - но она не исчезнет. Мы - Йэннимурский Союз Многообразий, - и наша сила именно в сохранении наших различий. Можно стать симайа, - но остаться рутенцем. Более того, твой долг перед Йэннимуром будет именно в том, чтобы остаться рутенцем, - чтобы напомнить многим из нас, что не все достойные принадлежат к Золотому Народу. Не всем это понравится - ну что ж. Злость иногда намного лучше лени, - Вайэрси усмехнулся. - Именно так всё здесь и работает, в этом и состоит польза от наших многообразий. Если бы ты знал, сколько по-настоящему великих вещей были сделаны просто чтобы утереть нос симайа, происходящим из другой расы, - и очень часто эта раса была нашей...
   - Всё равно, - упрямо сказал Ярослав, - я не слишком-то верю тебе.
   - Твое право, - усмехнулся Вайэрси. - Но у меня есть друг, который, я думаю, сможет тебя переубедить. Его зовут Сергей Куницын.
   - Куницын? - встрепенулся Ярослав. - Он рутенец?
   - Русский. Это другой народ, но очень на вас похожий. Так вот, он стал симайа больше девяти тысяч лет назад, когда я сам был моложе раз в пятнадцать. С тех пор случилось невероятно много, - но он остался таким же русским, каким был. Я не скажу, что это во всем мне нравится, но это так.
   - Откуда он? - Анмай лениво прикрыл глаза.
   - В той же галактике, где был расположен твой мир, Уарк, возле Ворот Соизмеримости Мэйат есть мир Ленгурья. Файау заселила его почти в начале своей звездной истории, не только файа, но и людьми, потомками тех, чьи матрицы уцелели на "Фамайа". Это был проект двухрасовой колонии, - не слишком-то удачный, надо заметить...
   - И что же с ним стало? - спросил Ярослав.
   - Люди воевали с файа... истребляли их, так будет точнее. Не в них, впрочем, дело. Сергей родился в том мире, - другим человеком, его звали Айскин Элари. Это длинная история... в общем, благодаря ему мы смогли найти Первичный Мир людей. Они возникли в нем всего тридцать тысяч лет назад... хотя теперь можно сказать - сорок...
   - Но Мэйат нашли людей пятьдесят тысяч лет назад или больше, - сказал Анмай - и, насколько я понял, история их расы уже подходила к концу. Это ошибка, или...
   - Или люди возникли независимо во множестве миров, - потому, что кто-то захотел этого. Это возможно, - для тех, кто может пересоздать мир... или создать его, Анмай. Мы думаем, что в теневой Вселенной нет сверхрас, но что мы о ней знаем? Мы посетили их Первичный Мир лишь однажды, а потом... мы не смогли найти к нему дороги. Беда тут даже не в том, что существует множество различных Вселенных, беда в том, что этих различий много. Кроме Вселенных с разной физикой есть Вселенные с разной историей, и их количество, - цифра, имеющая сто восемнадцать нулей. Многие из них так похожи, что различить их совершенно невозможно. Там может не быть всего одного человека, и вот этого человека мы так никогда и не нашли... Впрочем, и это неважно. Мы нашли множество планет с людьми... но так и не поняли, чего же именно хотел создавший их. Возможно, и это мы смогли бы понять, - но наша беда в том, что мы не созданы навечно. Количество вселенных неисчислимо, но время у них общее... своё у каждого мира, но всё же общее, - и оно иссякает. В одних местах быстрее, в других медленнее... но оно не просто иссякает. Оно кончается.
   - И что будет там, где оно... иссякло? - спросил Андрей, до этого молчавший.
   - Ничто. Безвременье. Вселенная расширяется... всё быстрее... и сфера видимости всё быстрее сужается... хотя лишь через триллионы лет она сомкнется. Это большой срок... - Вайэрси помолчал. - Но мы не в силах изгнать эту смерть. А по пути "Укавэйры", оставшись собой, смогут пройти немногие. Ни о каком экипаже Нэйрист, конечно, не может быть и речи. Они - единые разумные существа, чьи интересы и психика для нас едва ли представимы. Они могут отделять от себя иные существа низшего порядка, - но всё равно, и они остаются вне пределов нашего понимания...
   Анмай задумался. Как может одна раса возникнуть сразу во множестве мест? А почему снежинки во всей Вселенной, - во всех Вселенных с одной физикой, - имеют одну форму? Это явления одной природы, но разница между ними... да, как между симайа с их физической миссионерией, и тем, кто создал мир, который они мечтали улучшить...
   В этом надо было разобраться, но тут до него дошел второй слой речи симайа: казалось, тот завидовал ему, его плану бегства.
   - Это не так, - тут нечему завидовать, - внезапно ответил Вайэрси, и Анмай вздрогнул: он не задал вопрос вслух. - Я не могу предсказать будущее, но этот путь приведет тебя либо к смерти, либо к вечному поиску без результата и цели. Впрочем, предвидеть исход этого полета не сможет никто. Нэйристы Файау уходили на сотню Листов в глубь Сверх-Вселенной, а уходившие дальше не возвращались. Ваш же путь на сотню порядков длиннее...
   Анмай задумался. Эта новость не понравилась ему, и лишь собственное имя, повторенное несколько раз, вернуло его к реальности. Андрей (его глаза растерянно блуждали от избытка полученной информации) решил рассказать ему о приключениях, приведших его и Светлану сюда. Но прежде, чем он успел открыть рот, Вайэрси вдруг вскочил, и Анмай понял, что случилось нечто, непоправимо ужасное.
   .........................................................................................
   Вдали, между огромными зданиями города, беззвучно и плавно взметнулось туманное, кустообразное облако. Из него, так же беззвучно и плавно, поднялась черная колонна из маслянистого, казавшегося жидким материала.
   Анмай в один миг понял, что перед ним, - сейчас его сознание работало не в пример быстрее оцепеневшего тела. Последняя Форма, - не полная, конечно, ибо иначе ей не удалось бы выжить здесь, - но гибрид, приспособленный к этой Реальности, к этой физике, насколько это возможно. Разумеется, Мроо пришли сюда не убивать, - это было бы глупо с любой точки зрения. Чудовищная черная башня, - высотой в несколько миль, как прикинул Анмай, - в три приема, сверху вниз, разорвалась на тысячи частей. Те разлетались во все стороны, продолжая разрываться. Он понял, что это, - посев, рассеяние, отчаянная попытка внедриться в Р`Лайх, чтобы разрушить её изнутри, отчаянная, - но не безнадежная.
   Краем глаза он успел заметить, как вскинулся и напрягся Айэт... успел заметить, как вокруг них и "Товии" вспыхнул мерцающий, тусклый ореол Йалис-щита... В тот же миг всё его тело пронзила ослепляющая, белая боль, - она нанесла по Мроо удар, и на месте кошмарной черной тучи вдруг вспыхнуло ослепительное солнце взрыва.
   Анмай понимал, что у них, оказавшихся так близко к этой неистовой битве, нет никаких шансов выжить, - бешеный свет мгновенно скрыл весь небосвод и... всё исчезло. Их накрыл многослойный силовой щит "Товии", не пропускающий света, - эту, крайне полезную технологию она усвоила от симайа. Земля вздыбилась, все они во мраке полетели кто куда, - а сотрясения не прекращались. Силовой щит тускло заалел, и Анмай словно наяву увидел, как огненная волна, многомильный огненный шар, разрастаясь, поглощает, стирает с земли Тайлану, делая все их усилия, все жертвы по спасению столицы напрасными.
   Мрак не рассеивался долго, - несколько минут, показавшихся им вечностью. Затем силовое поле посветлело, но осталось глухой прозрачной стеной, отделившей их от внешнего мира. Снаружи бушевал неистовый ураган, несущий куски бетона и тучи пыли. Но он всё же сдул большую её часть, - и они могли видеть.
   .........................................................................................
   Местность неузнаваемо изменилась, - Анмай не был даже уверен, что они остались на том же берегу. Там, где стояла "Увайа", он не видел ничего, - лишь неистово клубящееся месиво дыма и пара. Прямо над ними, поднимаясь на необозримую высоту и раскинувшись далеко в стороны, вздымался чудовищный гриб страшного взрыва. Он скрыл солнце, и в отблеске полосы чистейшего синего неба с жуткой быстротой клубилась дымная, рвущаяся в поднебесье колонна. Тайлана же исчезла, просто исчезла. На её месте простерлось неровное, гористое поле, - невысокие серые холмы, хребты, увалы и развалы бетонного крошева и хлама, перемешанного с балками каркасов. Между ними местами блестела вода. Даже берега каналов обрушились и местами исчезли под чудовищными нагромождениями обломков. Правительственный дворец тоже исчез, на его месте громоздилась гора щебня, лишь чуть повыше остальных. Анмай обрадовался - это значило, что подземные хранилища уцелели, иначе там бы зияла воронка. Исполинские шпили гордо и бесполезно сияли над руинами, - субсталь могла выдержать любой взрыв, а разрушающие её потоки жесткого излучения ослабила атмосфера.
   Всё вокруг дымилось. Неистовый ветер подхватывал и рвал дым, не давая ему подняться. Мир вокруг казался странно подвижным, текучим, нереальным, - всё происходило совершенно беззвучно. Само пепелище напоминало не развалины, а чудовищных размеров свалку.
   Нигде, насколько хватал глаз, Анмай не видел ни одного корабля "Укавэйры". Он сомневался, что хоть один из них уничтожен, - иначе они сами не смогли бы уцелеть. Скорей всего, сейчас они преследовали рассеявшихся вокруг Эрайа Мроо.
   Странно, но за космопортом не было видно никаких разрушений. Силовая стена вокруг Тайланы исчезла, но в миг взрыва она, несомненно, остановила и отбросила назад ударную волну, довершив разрушение города... и избавив осаждающих от жертв. Сейчас они наверняка ошалело глядят на невиданную катастрофу...
   Анмай перевел дыхание. Пусть все, кто тянулись к файа погибли, исчезли из этого мироздания навечно, но все дорогие ему здесь и целы... или нет?
   Он вдруг увидел нечто странное, - похожее на клубок черных волос диаметром метров в восемь, окруженный тусклым, мертвенным ореолом. Он не заметил, откуда оно появилось, - казалось, из воздуха.
   Клубок с быстротой пули спикировал прямо на них, в ослепительной вспышке прорвав силовое поле. Первой его целью стала "Товия". Узкая волна жгучего лилового сияния ударила в одну из её орудийных башен, и Анмай закричал от боли в глазах, когда неуязвимая субсталь вспыхнула, распадаясь облаком ослепительной плазмы. Если бы не силовой щит, мгновенно поставленный Вайэрси, их всех бы расплющила ударная волна.
   Силовое поле "Товии" лопнуло, словно мыльный пузырь. Ослепительный столб огня, бьющий из взорванной башни, стал расти, броня вокруг плавилась и неистово сияла. Вся "Товия" странно скособочилась, заструилась, словно в мираже, - защитная система пыталась остановить неудержимый распад. Казалось, что машина корчится от чудовищной боли, отчаянно стараясь сохранить форму. В тот же миг Мроо атаковал и другие, более легкие цели.
   Первой погибла Укавэйра, - она пыталась добежать до своего корабля-многогранника. Лиловый диск прихлопнул её неуклюжую фигуру, - она исчезла в пламени взрыва, из него во все стороны брызнули дымящиеся лохмотья плоти. Второй удар накрыл её корабль, - из его люка тоже полыхнуло бурлящее пламя, затем многогранник взорвался. Его броня раскололась на отдельные разлетавшиеся плиты, превращенная в плазму начинка молниями ударила между ними во все стороны. Вновь только силовой щит Вайэрси спас их всех от смерти.
   Мгновением позже точно так же взорвалась летающая платформа Айэта; на её месте взметнулось пламя и заклубился дымный гриб. Четвертый удар накрыл перевернутый скиммер Андрея, оставив на его месте лишь дымящийся кратер. Всё это заняло немногим больше времени, чем потребовал бы один взмах ресниц.
   Анмай понял, что теперь их очередь, но Вайэрси вдруг прыгнул вверх, стремительно поднимаясь навстречу Мроо, - он прекрасно знал, что силы не равны, и старался лишь оказаться подальше от людей и файа. Но всё же, он не хотел сдаваться просто вот так, и Анмай увидел в действии Дар Разрушения.
   Вайэрси мгновенно сбросил форму, обратившись в яростный сгусток живого звездного пламени, - такими Анмай симайа ещё не видел. Затем лезвие смертельно-белого света, вырвавшись из самой сердцевины этой живой звезды, ударило в Мроо, вспыхнув вокруг него лохматой короной. Симайа тоже не успел уйти от мгновенно нацелившегося луча. Две молнии, яростно-белая и мутно-лиловая, скрестились в грозном небе, - и на месте Вайэрси вспыхнуло ослепительное солнце. На сей раз, взрыв оглушил и разметал зрителей, лишенных защиты.
   Мохнатый шар замер, на секунду остановленный в воздухе. Вдруг его поверхность замерцала, - точь-в-точь, как у "Товии". Вэру пронзила белая, ослепительная боль, и он понял, что в дело вновь пошел Йалис.
   В этот миг сверкнула беззвучная, мгновенная вспышка, - она родилась вокруг Мроо и сферической волной сомкнулась на нем. Его очертания странно размазались... а потом перед ними опустился непроницаемый занавес, - "Товия" поставила силовой щит. Он засиял мягким, серебристым светом, земля под ними содрогнулась, могучий глухой удар на миг затмил сознание Вэру... и всё кончилось. Там, где был Мроо, зиял многометровый, обтекающий лавой колодец в земле. Очень высоко над ним ещё рассеивалась многомильная плазменная колонна, - силовое поле не смогло удержать всю энергию взрыва, и направило её вверх и вниз. А между колодцем и столбом огня висело неподвижное золотистое солнце...
   Стало очень тихо. Анмай машинально отметил, что не чувствует бешеного ветра, несущего обломки стен, - значит, внешнее поле "Товии" ещё действует...
   Он не двигался, боясь пошевелиться, оглушенный внезапной тишиной. Неожиданно резко в ней отдался тихий вскрик. Его испуганно метнувшийся взгляд тут же наткнулся на Ярослава. Лицо подростка было сразу растерянным и ожесточенным, и Анмай быстро понял причину.
   К его невероятной радости, Айэт и Хьютай не пострадали, - а вот Андрей и Светлана лежали бездыханными за спиной Айэта. Вероятно, их убил миг поединка физик. Андрей упал ничком, раскинув руки, Светлана успела перегнуться пополам, хватаясь за живот, - и умерла, застыв в нелепой, изломанной позе. Её глаза остались открытыми. Файа же отделались испугом, - их спасла упрочненная биохимия, рассчитанная как раз на подобные катаклизмы. Анмай не понимал, правда, почему тогда уцелел сам Ярослав. Андрей рассказывал ему, что дворяне Империи умеют много больше обычных людей, в том числе и переживать многие вещи, от которых те умерли бы, - но не Йалис же!..
   Ярослав бросился к брату, упал на колени, стараясь приподнять... так он и застыл. А бело-золотое солнце, оставшееся от Вайэрси, упорно не хотело гаснуть...
   Вдруг оно сжалось, стянулось в золотой сияющий шар. Вновь обретя форму, симайа скользнул вниз, и встал возле подростка, коснувшись его плеча.
   Ярослав вскочил и повернулся так быстро, что Анмай едва успел это заметить. Он не знал, что было бы, окажись он на месте Вайэрси, - наверное, ничего хорошего - но, встретившись взглядом с симайа, Ярослав застыл.
   - Успокойся, - ровно сказал Вайэрси. - Здесь, в нашем мире, смерть, - это ещё не конец. Это я смогу исправить... если мне никто не будет мешать.
   Ярослав кивнул, медленно, словно во сне. Казалось, он не вполне понимал, явь вокруг, или кошмар.
   Вайэрси подошел к Андрею и перевернул его на спину. Вновь вспыхнул пепельно-белый свет, вновь Анмай ощутил, что Реальность вокруг него меняется...
   Через несколько минут Андрей поднялся на ноги, ещё через несколько минут на ноги поднялась и Светлана. Они недоуменно оглядывались по сторонам - собственная смерть милосердно выпала из их памяти, как понял Анмай.
   Ярослав замер с приоткрытым ртом, совершенно обалдевший, - наверно, он решил, что видел жуткий сон. Вайэрси положил ему руку на плечо, но он не двигался.
   - Мир не всегда меняется к худшему, - очень ровно и тихо сказал симайа. - Сейчас я не могу тебе это объяснить. У меня ещё много работы.
   Он отошел в сторону, поднял один из отливающих металлом обрывков, секунду смотрел на него и бросил.
   - Слишком чужое. Я вряд ли справлюсь... - он смолк на секунду, словно прислушиваясь к чему-то. - И это уже не нужно. Она там, не здесь. Она сказала, что не надо.
   Анмай искоса посмотрел вверх. "Товия" была цела, словно с ней ничего не случилось. Он и не заметил, когда она обрела прежний вид - её организм, одновременно и мертвый, и живой, обладал полезной способностью к регенерации. Правду говоря, ни одно живое существо не могло регенерировать так быстро. В тучах над ней что-то плыло.
   - А вот и наши, - сказал Вайэрси.
   ........................................................................................
   Всё небо вдруг ярко засветилось. Когда свет угас, стих и ураган, и "Товия", помедлив, сняла силовое поле. Гриб тоже исчез, как по волшебству. Пыль и дым окончательно рассеялись, из них выглянула сияющая "Увайа". Айэт широко улыбнулся и обнял Ювану.
   ........................................................................................
   В чистых небесах сияли сотни и тысячи огней, - корабли симайа, правда, не корабли-миры, а поменьше, похожие на плоские многолучевые звезды из зеркального серебра, - на такой высоте Анмай не мог их толком рассмотреть. Сами симайа во множестве парили в воздухе, миллионами метеоров спускаясь вниз. У Вэру захватило дух от этого зрелища. Ярослав обнял вздрогнувшего брата и тоже смотрел на небо с удивлением.
   - Сначала мы хотели подождать, пока обитатели Эрайа не забудут всё причиненное им файа зло, - очень тихо сказал Вайэрси. - Это было... наивно. Их техника очень развилась бы, а их дети... их научили бы не только помнить, но и ненавидеть. Поэтому мы пришли в этот мир, всюду. Мы не всесильны, но все, кто умер после появления Эрайа в Р`Лайх, будут жить вновь. Смертей тут больше не будет. Надеюсь, после этого люди примут нас, как своих старших братьев, - хотя бы потому, что мы - не файа.
   - Вы сможете восстановить город? - с надеждой спросил Айэт.
   - Такой же самый, но не тот же самый. Это превосходит силы любого из нас, и даже всех вместе. Но природа здесь ничего не забывает, и у нас есть могучие машины, специально предназначенные для... - он махнул рукой. - Мы попытаемся, - добавил он.
   - А что, черт побери, тут случилось? - спросил Ярослав. - Как эти адские твари попали сюда?
   Вайэрси вздохнул.
   - Мроо оказались ещё опасней, чем мы думали, - они умеют проходить и сквозь материю, и сквозь силовые щиты, превращаясь в волны вероятности. Я думаю, что это произошло во время битвы. К счастью, они мало что знали о Реальности Р`Лайх, и мы смогли целиком их уничтожить... но у них тоже есть квантовая связь, и в следующий раз они будут подготовлены гораздо лучше...
   - А как ты уцелел? - спросил Анмай.
   - Вот, - непонятно откуда Вайэрси достал зеркально блестящее устройство сложной топологической формы, чем-то похожее на бутыль Клейна. Оно казалось отлитым из застывшей вдруг ртути, - никаких отверстий или деталей.
   - Что это? - удивленно спросил Айэт.
   - Это брахмастра, - ответил Вайэрси. - Устройство наведения для спаренного с ней Эвергета, - в данном случае Эвергета моего корабля. Для симайа Йалис не так опасен, но, всё равно, пользоваться ей надо крайне осторожно. И координаты, - свои и цели, - надо знать очень хорошо. Но, если они всё же известны, - то всё. Если у цели нет своего Эвергета, пережить Йалис-удар она не сможет. Расстояние до корабля тут особого значения не имеет. Но в миг смерти Мроо мы были вместе... одним... - Вайэрси замолчал, его глаза потускнели, - сейчас он смотрел внутрь себя, и то, что он там видел, ему не нравилось. - Знаете, они тоже хотят вечной жизни, - только иначе. Для мертвых. А что до жителей Тайланы... Р`Лайх успел запомнить их, но от многих не осталось даже пепла. Связи разорваны, и нам не за что... не за что зацепиться... - симайа замолчал.
   Анмай вдруг остро ощутил неправильность происходящего, - всё же, мир Р`Лайх был для него слишком чужим, искусственным, ненастоящим. Не имело никакого значения, отважно или подло он вел себя перед лицом смерти, - всё равно, это ничего не могло изменить. В этом мире всё было возможно, и потому ничто не имело цены, - ни отвага, ни добро, и ни зло. Не имело никакого значения, как ты живешь, чем занимаешься, - все равно, вечная жизнь оставалась твоим неотъемлемым правом. Золотой Народ неплохо к ней приспособился, - но тут был их мир. А остальные... Не покажется ли им, что эта Реальность, - и не Реальность вовсе, а бредовый сон, в котором можно творить всё, и в котором ни к чему не надо стремиться? Он не знал. Его время давно прошло, и путь должен закончиться. Но не здесь.
   Он решил, что уйдет с "Укавэйрой".
   ......................................................................................
   Едва Анмай подошел вплотную к стене "Товии", плита ворот главного ангара плавно ушла вверх, открывая сумрачную пустоту исполинского зала.
   - Ты куда? - спросил его подбежавший Айэт.
   - Домой... на Эрайа, - ответил Анмай. - А потом...
   - В Бесконечность, да? - понял юноша.
   - Да. Хотя "Укавэйра" отправляется лишь через несколько дней, - я успею попрощаться с... моим миром.
   - А как же люди? - Айэт показал рукой назад. Андрей и Светлана удивленно смотрели на них.
   - Я не хочу покидать их, - сказал Анмай, и вдруг грустно усмехнулся, - но разве я не должен? Это их мир, их планета, а моё любопытство ведет меня всё дальше, - к пути, у которого не будет конца.
   Айэт задумался.
   - Я не знаю... Они, - он показал на порхающих повсюду симайа, - решили устроить большую экспедицию туда, на теневую сторону. Помнишь, Вайэрси говорил тебе, что есть огромное множество Вселенных с одной физикой, но с разной историей? Смешно, но отсюда, с этой стороны, никак нельзя попасть в эти Вселенные, - хотя они, казалось бы, совсем рядом. А вот на той стороне ситуация обратная, - там никогда не знаешь, во Вселенную с какой историей попадешь. Соответственно, и наоборот, - если мы сможем построить Зеркало Сути на ТОЙ стороне, то нам откроются ВСЕ варианты истории нашей Вселенной. А это, как ты понимаешь, не только очень интересно, но и невероятно важно, - хотя бы для поиска ошибок, которых мы могли бы избежать. Кроме того, где-то на той стороне, - родная Вселенная или даже Вселенные людей, а после встречи с рутенцами симайа считают, что там они смогут найти ценных союзников. Проект грандиозный, так что они приглашают и тебя, и меня. Там будут ещё очень многие, - наверное, все, кого ты знаешь... Так как?
   - Нет, - ровно ответил Вэру. - Меня вряд ли... согласятся ждать.
   Он заметил, что опомнившийся Ярослав подошел к ним. Лицо подростка было хмурым.
   - Интересно, понимаешь ли ты, в каком мире ты обрек меня жить? - сказал он. - Боюсь, что нет. Знаешь ли ты, что для нас Р`Лайх - Мир Чужеродности, и в этом самая суть моей будущей судьбы, и что я был прав, а ты ошибался? Что в этом нет твоей вины? Понимаешь ли ты, что я обречен смотреть, как весь привычный мир тает у меня на глазах, чтобы уступить место новому, - может, и лучшему, но неизведанному и чуждому? Что этот новый мир хуже, чем даже невыносимый, - что он не наш?
   Анмай вздохнул.
   - А знаешь ли ты, что я этого не хотел, что я хотел тебе только добра, - несмотря на всё, что ты делал? Что я хочу видеть тебя моим братом, хотя сам не знаю, каким, - старшим или младшим. И, не знаю, почему, но мне грустно расставаться с тобой.
   Анмай взобрался на кромку портала. Он задержался в проеме ворот, отряхивая сандалии, - не привык тащить домой грязь. Рядом с ним встала Хьютай. Он видел, что Ярослав хочет что-то сказать ему, но не решается.
   - Знаешь, счастье неизбежно, - сказал Вэру, почему-то широко улыбаясь. - Но оно мало похоже на наши мечты о нем. Возможно, ты никогда не примешь правила этого места, но оно - самое счастливое во Вселенной. Поверь мне, я это знаю. Теперь я понимаю, на чем всё тут основано. Это громадное удовольствие - помогать тем, кто ненавидит тебя, заставляя их понять, что они неправы. Симайа - такие же, как я. Когда-нибудь они сольют все расы в Союз Многообразий, и после этого будет построена гиперкультура, объединившая преимущества всех. И мироздание станет таким, каким оно должно быть. Тогда будет установлено Великое Равновесие, и оно пребудет до конца времен. Тогда нам откроется то, к чему мы стремимся, не в силах даже выразить. Наши жизни достигнут истинной полноты. Может, мы даже поймем, для чего существуем. Только я этого не увижу, Ярослав. Я пойду дальше. Прощай!
   Пара отступила на несколько шагов, и циклопическая плита плавно пошла вниз. С внезапной остротой Вэру вдруг понял, что действительно никогда больше не увидит этих людей, - никаких людей вообще. Ему хотелось сказать им на прощание нечто особенное, теплое, - но, как всегда бывало в таких случаях, в голове мгновенно возникла пустота. Он видел, что Ярослав всё ещё хочет что-то сказать ему. Что-то очень важное, то, что Анмай надеялся услышать весь этот год, - может быть, благодарность... Но тут плита опустилась и навечно разделила их. Последним, ловко проскользнув под ней, к Вэру проскочил Айэт с неразлучной Юваной. Эроин и Эрисса остались внизу.
   Больше Анмай их не видел.
   ......................................................................................
   Уже из рубки "Товии", с огромной высоты, он увидел, как на развалинах Тайланы поднимается, поглощает их яркое белое сияние, - облако твердого, вещественного света. Внутри него материя текла со сверхъестественной быстротой. Потом сияние погасло, и пирамиды города возникли вновь, словно ничего не случилось. Но этот мир уже отошел от него.
   ......................................................................................
   - ...Помнишь, что я говорила тебе, когда "Укавэйра" впервые рассказала нам о своем плане? - тихо сказала Хьютай. Она сидела на полу, возле его ног. - У нас нет выбора. Мы должны вырваться из этого мироздания, - или исчезнуть вместе с ним. Но я не хочу уходить в Бесконечность. Мне хочется остаться здесь... хотя я и понимаю, что это глупо.
   Анмай вздохнул. Он знал, что переубедить любимую невозможно.
   - Как хочешь. Если ты решила, что нам пора расстаться, - я не стану тебя удерживать, ты же знаешь...
   - Нет, не решила, и не решу, - Хьютай зло фыркнула. - Ты же знаешь, что это невозможно. Мы знаем друг друга с самого детства. Едва наши сознания пробудились, - нас потянуло друг к другу. Это что-нибудь да значит? Я знаю, что ты не откажешься от своей судьбы, но я не уверена, что это и моя судьба тоже. Вот и всё!
   - Боюсь, что ты права, - тихо сказал Анмай. - Тогда я просто не знаю, что нам делать. Не знаю!
   Они замолчали. Анмай вздохнул, рассеянно обводя взглядом знакомый сад Айэта, всё так же мокнущий под непрерывным дождем. Но на крытой террасе было очень уютно...
   Уже три дня прошло с катастрофы на Эрайа, как её теперь называли, хотя старания симайа не оставили от неё никаких следов. Три дня - а они так и не смогли ничего решить. "Укавэйра" отправлялась через пять дней, - в самый раз, чтобы они успели до неё добраться. А они...
   Они могли отправиться в этот полет лишь вместе, - или не отправиться вообще. Отказаться от своей мечты Анмай не мог. И расстаться с Хьютай он тоже не мог. Как ни глупо это было, он стеснялся её упрашивать, а одна мысль о том, что они могут поссориться, приводила его в трепет.
   Нельзя сказать, что они вообще никогда не ссорились, но потом всегда мирились. А вот поссориться и расстаться навеки... И если бы это была одна проблема! Поняв, что экспедиция "Укавэйры" будет полетом в один конец, Айэт всё же решил полететь с ним, - а Ювана отказалась. Теперь обе пары оказались в одной, неразрешимой и отчасти смешной ситуации.
   На окраине сада уже стоял скиммер, готовый в любую минуту доставить их на скрытую за облаками "Товию". Та всего за пять дней добралась бы до "Укавэйры". А потом... Но им было просто жаль расставаться со своим родным миром. Пусть они родились совсем в иных мирах, но их народ появился на свет здесь. Едва впервые ступив на землю Эрайа, - ещё той Эрайа, - Анмай всем телом ощутил и понял это. Тело протестовало против мучительного путешествия по Туннелю Дополнительности и хотело остаться здесь. Разум же мечтал увидеть неизведанное, недоступное, невозможное. Как разрешить это противоречие, Анмай не знал.
   Его размышления прервал тихо выскользнувший из-за двери Айэт. Беззвучно ступая босыми ногами, он подошел к ним и несмело улыбнулся.
   - Ну, как? - тихо спросил он.
   - Не знаю, - Анмай тоже слабо, едва заметно улыбнулся. - Любопытство влечет меня туда, где даже Реальность кончается. Но я не хочу уходить отсюда, - не боюсь, а именно не хочу, хотя и знаю, что путь опасен.
   - Забавно, - Айэт помолчал. - Мне тоже интересно это, но влечет меня совсем другое. Каждой клеточкой тела я помню, что был всесильной машиной. Воспоминания о утраченных возможностях преследуют меня днем и ночью. Но я, по крайней мере, знаю, что моя мечта достижима, и рано или поздно, но осуществится неизбежно. Твоя же... не знаю. Собственно, если бы не ты, - я никогда бы не расстался со Сверх-Эвергетом. Но вот расстаться с тобой я вряд ли смогу. Глупое чувство для мальчика, верно?
   Анмай кивнул. У него есть любимая. У него есть друг. Больше, пожалуй, ему ничего и не нужно. Ничего.
   Кроме Бесконечности.
   ........................................................................................
   - Ну, так что же мы решим? - спросил Айэт. - Я... мы можем подождать, но вот "Укавэйра"... Помнишь, - семеро одного не ждут? А восемь триллионов четверых, - и подавно. Так как?
   Анмай задумался. Он, конечно, знал, что всё, что он тут видит, легко можно скопировать. Вот только любая иллюзия, в реальность которой нельзя поверить, воспринималась им как издевательство. Впрочем, это всё пустяки. Главное...
   Он закрыл глаза и до боли сжал голову, пытаясь вспомнить своё видение... то, что оборвалось в Пустыне Одиночества. Точнее, видение продолжалось, оно уходило в Бесконечность, но его понимание обрывалось там. Айэта там уж точно не было... Но ведь он видел лишь возможность! Будущее всегда можно изменить... Правда, он может повести друга и его любимую на верную смерть, - как повел Лэйкиса и Кими в Линзе. Но теперь опасность будет угрожать им всем равно, так что...
   Он понял, что больше всего боится одиночества. Даже с Хьютай - и за Хьютай. Двоих всегда слишком мало. Четверых... четверых тоже. Но он должен идти, - даже один, если так получится, - чтобы узнать, сбудутся ли его сны.
   Он открыл глаза.
   - Я ухожу. Кто пойдет со мной?
   Хьютай криво улыбнулась.
   - Ты же знаешь - куда ты, туда и я. Если я останусь, то каждую секунду буду думать, где ты, и что с тобой. Этого я не хочу. Мне страшно... но остаться без тебя ещё страшнее. Я иду... просто потому, что мне так легче. Наверное, там будет интересно, - она усмехнулась. - И у нас всё равно нет выбора. Мы должны вырваться из этого мироздания, - или исчезнуть вместе с ним.
   Анмай улыбнулся тоже, - ему было легче убить себя, чем расстаться с единственным родным существом в мироздании. Хьютай могла сомневаться... но она умела решать.
   - Я тоже иду, - ровно сказал Айэт.
   - А как же твоя цивилизация? - спросил Вэру.
   - Моя? Кто я? Мальчишка с памятью восемнадцати лет и сном о ещё десяти тысячах? Меня очень легко заменить, - и, в любом случае, я и так оказался не у дел.
   - А экспедиция в теневое мироздание?
   - Не интереснее экспедиции в Бесконечность. Из всех решений нужно выбирать то, что открывает больше возможностей, не так ли? Ты сам это мне говорил! И мы всё равно ничем не рискуем, правда? Так что...
   - А Ювана? - спросил Анмай, заметив вышедшую из дома девушку. Она, несомненно, слышала их разговор, и в её глазах дрожали слезы.
   - Я... Хьютай уже всё объяснила, но я остаюсь! Мне страшно! Мы все давно знаем друг друга, и поэтому я не буду говорить традиционного "или он, или я". Но всё же...
   - А я, как Анмай, могу лишь сказать, - если хочешь, иди. Я... не буду заставлять тебя.
   - Ты! - воскликнула она. В её глазах блестели слезы. Она бросилась к Айэту, и он крепко обнял её. - Ты же знаешь... куда ты, туда и я. Даже... даже в бездну.
   - Ну вот, мы и решили, - тихо сказал Анмай.
   ......................................................................................
   - Ну что, пошли? - спросила Хьютай. - Все наши вещи уже на "Товии". Вещи Айэта и Юваны можно собрать за пять минут, а потом... - Как всегда, едва всё было решено, её начало мучить нетерпение.
   - Подожди, - сказал Анмай. Он стал на удивление спокоен. - У нас есть ещё какое-то время, может быть, день. Почему бы нам не попрощаться с этим миром?
   - Как? - удивилась Хьютай. - Мне не хочется никуда уходить. Да и что мы будем здесь делать?
   - Ну... не знаю. Просто посидим... посмотрим... подумаем...
   - Попрыгаем босиком по лужам, - усмехнулась Хьютай. - Кстати, идея неплохая. Сомневаюсь, что нам ещё хоть раз выпадет такая возможность. Ну так чего же мы ждем? - она нагнулась, снимая сандалии.
   - Мы промокнем, - довольно глупо сказал Вэру.
   - Ну и что? Промокнем - высохнем. Ну как, идем?..
   ......................................................................................
   Они сидели на самом берегу реки, на опушке глухого леса, в одиночестве, - Хьютай решила провести последние часы в уединении. Они нагишом гонялись друг за другом, то бросаясь в теплую воду, то выходя из неё, путались в густых приречных зарослях, плыли по ленивому течению, карабкались на обрывы, скатывались по крутым откосам в овраги, хохотали, перемазанный глиной, в русле бурного ручья, ныряли, смывая грязь, катались в мокрой, удивительно пышной траве, словно звери, - и уселись на этой уютной покатой поляне. Дождь лил непрерывно, и вода стекала с их блестящих волос на плечи.
   Вокруг не осталось ничего, кроме серого неба, темной, спокойной реки, сумрачных мокрых зарослей и ровного шума дождя. Сидя на прохладной земле, Анмай с упоением вдыхал её запах, странную смесь сырых цветов и гнили. Стебли этих маленьких, - не больше зрачка, - цветов с десятью острыми лепестками были столь тонкими, что они казались рассыпанными по траве, собираясь в галактики белых звезд, очень ярких на фоне темной поникшей зелени.
   Эти крохотные, и, в общем-то, невзрачные цветы вызвали у Вэру неожиданно острую тоску. Может быть, потому, что раньше он просто не видел цветов, - на Уарке их не было, в Линзе ему было не до них, и только здесь...
   Их вид пробуждал что-то смутное, скрытое в памяти, доставшейся ему от предков. Чувство связи с природой пришло к нему слишком поздно, - теперь оно могло причинять ему лишь боль. Но всё же, постепенно, то ли от вида этих скромных цветов, то ли просто от безделья его душу заполнил томный, ленивый покой. Он не знал, чувствует ли его Хьютай, - они ничего не говорили друг другу. Их сильные тела самой своей сутью впитывали окружающий мир.
   Анмай лениво думал, сможет ли "Товия" воспроизвести на своем борту хотя бы малую его часть. Наверное... Но это будет уже чем-то, совершенно другим. А эти цветы были столь мелкими, что даже рвать их, - на память, - не имело смысла. Впрочем, предусмотрительная Хьютай нарвала выше, в саду, иных, больших и ярких цветов. Она довольно неумело сплела из них два венка, - один нахлобучила на голову любимому, а второй одела сама. Это придавало ей удивительно дикий, первобытный и естественный вид, - такие же пары сидели на этом берегу и тридцать, и триста тысяч лет назад, так же бездумно вбирая окружающую красоту...
   Грозное небо Р`Лайх скрыли тучи, и они представляли себя одной из таких пар, которые могли сидеть здесь целую вечность... долгими вечерами в сезон дождей... скрытые друг от друга этими зарослями...
   Анмай замер, полуприкрыв глаза мокрыми ресницами. То ли разыгралось воображение, то ли и впрямь что-то всплыло из наследственной памяти, но ему начало казаться, что он, - свой предок, ещё очень молодой, сидящий на этом берегу со своей любимой. Всё было точно так же, только кожа пары была золотистой и светлее... покрывающие её шрамы не портили красивых тел... рядом с ними лежали копья, какими золотые айа пользовались ещё полмиллиона лет назад... Но самое главное передать было невозможно, - настроение, радость, предвкушение того, что вечером дождь кончится, и на горообразных боках уходящих туч заиграет радуга, а потом они окрасятся золотом заката, струясь во влажном, теплом, мягком воздухе, насыщенном запахами любви и жизни...
   Он долго сидел, поджав ноги, чувствуя, как по спине стекают струйки воды. Потом, - мокнуть, так мокнуть, - вытянулся во весь рост, утонув в траве и положив голову на скрещенные руки. Рядом, в той же позе, растянулась Хьютай, так, что их глаза оказались совсем рядом. Они то и дело искоса поблескивали, встречаясь друг с другом. Бесчисленные капли теплого ливня били по их телам, - от локтей до пальцев босых ног, по бровям стекала вода. Анмай чувствовал прохладную упругую землю под травой, - бедрами, животом, грудью... Над рекой, разбитой множеством мгновенно тающих кругов, висел тонкий, стеклянный звон, сливавшийся с шорохом листьев. Больше ничего не двигалось, лишь в небе мерно плыли тучи...
   Вэру стало потихоньку клонить в сон, хотя спать сейчас ему не хотелось. Ему было очень хорошо и спокойно, пусть его сердце и сжимал страх, - не липкий страх обреченности, а сладкий страх предвкушения чего-то неведомого, - и, как всегда в таких случаях, ему хотелось сделать нечто тайное, запретное...
   Пока он размышлял об этом, на его подошву вполз жук. Анмай стряхнул его пальцами другой ноги, инстинктивно оглядываясь. Жук перелетел на подошву Хьютай и теперь полз по ней. Под щекочущими прикосновениями лапок та подрагивала, но сама Хьютай не шевелилась, застыла, - очевидно, это ей нравилось. Анмай вспомнил секунду своих ощущений, потом его взгляд невольно соскользнул на черные, блестящие волосы подруги. Плащом скрывая спину, они невинно открывали её узкую поясницу, - и широкий, крепкий, круглый зад.
   "Хьютай - Широкобедрая... или Широкозадая, - мгновенно подумал он, - Твои мысли явно не отличаются оригинальностью, и намерения тоже. Но раз мне больше ничего не приходит в голову... то за неимением лучшего...", - почти бездумно его рука скользнула по её плечам.
   "Можно?" - безмолвно спросил Анмай, осторожно касаясь её волос и отбрасывая мокрую прядь с маленького уха. Говорить не хотелось, - слова только разрушили бы всё...
   Хьютай подняла невинные, - слишком невинные, - глаза, и потерлась нагой грудью о прохладную траву. Её бедра повторили это движение. "Да".
   Они сели друг против друга, скрестив босые ноги. Опустив голову, изредка поглядывая на любимую, Анмай начал тихо хвалить её, всю, - от волос до пяток. Хьютай, невольно улыбаясь, слушала, отчаянно смущаясь. Потом настал её черед. Анмай опустил ресницы. По всей его коже ползали колючие мурашки, - от счастья и стыда.
   Потом они какое-то время сидели, опустив головы. Анмай смотрел на ноги подруги, его сердце часто колотилось. Почему-то он волновался, как мальчик.
   - Я хочу, чтобы ЭТО запомнилось мне надолго, - тихо сказала Хьютай, вытягиваясь на траве.
   Анмай лег рядом с ней, невольно улыбаясь. По всей его коже разбежался озноб.
   - Я обещаю, тебе понравится.
   - Правда?..
   .........................................................................................
   Когда Анмай опомнился, Хьютай лежала рядом с ним, на спине. Её грудь поднималась в быстром, глубоком дыхании, на лице блуждала широченная ухмылка. Они посматривали друг на друга, бездумно плавая в томной, счастливой усталости. Анмай закинул руки за голову, ощущая легкие, теплые прикосновения дождевых капель к опущенным ресницам, к груди, к животу... Ему было очень хорошо и спокойно... но что-то внутри него говорило, - лучше не будет. Пора.
   Он осторожно коснулся руки Хьютай. Она приоткрыла один глаз, подозрительно и лукаво глядя на него.
   - В чем дело, Анмай?
   - Пора возвращаться. Иначе мы устанем и не получим удовольствия от прощания.
   - Ну что ж... тогда пошли, - она одним гибким движением поднялась на ноги, бросилась в воду и быстро поплыла вверх по течению, к дому. Анмай последовал за ней.
   В саду они нашли другую пару. Айэт и Ювана спали нагишом на траве, держа друг друга за руки. Многочисленные следы вокруг позволяли воссоздать всё, чем они тут занимались. Было видно, что процесс был интересным, разнообразным и длинным. Хьютай усмехнулась, легко тыкая спящих босой ногой. Пара испуганно смотрела на неё, и их лица покраснели от смущения.
   - Время вышло, - тихо сказала она. - Мы отправляемся на "Товию" сейчас же. Собирайтесь.
   Через несколько минут они, уже одетые, стояли у открытого купола скиммера. Залезать в него никому не хотелось, - они видели свой дом в последний раз.
   - Я не пойду! - неожиданно крикнула Ювана, сжимая в руках сумку с немногочисленными вещами пары. - Делайте со мной, что хотите, но я не пойду! Мне страшно, просто страшно!
   Остальные растерянно смотрели на неё. Первым опомнился Айэт.
   - Знаешь, я могу одновременно уйти, - и остаться. На "Увайа" есть мои матрицы... пока "Укавэйра" не покинет Р`Лайх, матричная связь будет работать... возможно, квантовая связь будет работать ещё какое-то время. Биоформаторы... через полгода я вернусь к тебе... таким же.
   Она дико посмотрела на него, потом вдруг кивнула. Айэт, прощаясь, обнял её, легко перемахнул борт скиммера и устроился на заднем сидении. Анмай и Хьютай мгновенно последовали за ним.
   В тепле низкой, готовой к взлету машины Анмай почувствовал себя неожиданно уютно. Он протянул руку к кнопке старта, потом оглянулся. Айэт сидел сжавшись, и Анмай чувствовал, что его буквально разрывает на части. Да, можно прожить много жизней, - но твоё живое сознание останется неделимым...
   Вдруг Айэт сжался в комок, спрятав лицо и издав невнятный, мучительный стон. Анмай видел, как смотрит на них Ювана, и ему захотелось своими руками выбросить юношу из машины. Это его путь, и он должен пройти его в одиночестве. Айэт ничем ему не поможет, - но всё же, расстаться с ним будет слишком мучительно...
   Поняв, что сам сейчас не выдержит, он нажал кнопку. Колпак захлопнулся. Мягко.
   Как крышка гроба.
   ........................................................................................
   Когда скиммер опустился на пол просторного ангара "Товии", Анмай поднял голову. Сразу после взлета он спрятал лицо в руках, как Айэт - смотреть, как уходит вниз родная земля, было невыносимо.
   Он не слишком удивился, заметив в ангаре Вайэрси. Туника симайа светилась в полумраке. Когда пара выбралась из машины, он подошел к ним.
   - Вы выбрали участие в самой смелой экспедиции, на которую только решался наш общий народ. Жаль, что я не смогу полететь с вами. Впрочем, - он улыбнулся, - мы дали "Укавэйре" систему квантовой связи, самую лучшую, какую только смогли сделать. Мы будем говорить с вами, пока это будет возможно. Нам тоже очень интересно заглянуть за край Бесконечности. Когда-нибудь, - правда, очень нескоро, кто-то из нас, - или весь наш народ, - последует за вами. Так что мы, возможно, ещё встретимся...
   Он замялся, не зная, что говорить дальше.
   - Я не прощаюсь! - он поднялся в воздух и исчез, очевидно, направляясь к верхним шлюзам.
   Стало очень тихо. Из скиммера выбрался Айэт, - жалкий, мокрый с головы до пят, лицо тоже всё мокрое, - от дождя или от слез, не понять. Его глаза растерянно блестели.
   Друг, - с внезапной растерянностью подумал Анмай. - Он принес жертву гораздо большую, чем я, - и ради меня. Смог ли бы я ради тебя расстаться с Хьютай?
   С внезапным испугом он понял, что нет. Он знал, что не сможет выразить всю глубину своих чувств словами.
   Хьютай опомнилась первой. Она подошла к юноше и взяла его за руку.
   - Пошли. Я покажу тебе наши каюты.
   Айэт впервые несмело улыбнулся.
   .........................................................................................
   Пять дней полета до "Укавэйры" показались Вэру бесконечными. Всё это время он почти неподвижно пролежал в своей каюте. Думать о том, что ещё не поздно вернуться, было невыносимо, и это затянувшееся прощание оказалось необычайно мучительно. Они не связывались ни с кем из остающихся в Р`Лайх, даже обзорные окна в их каюте были погашены. Пара дни напролет валялась на силовой подушке, поднимаясь только чтобы поесть. Они спали по восемнадцать часов в день, не в отчаянии, а в томительном ожидании. Айэт исчез, словно его вообще не было на борту. Пара ни разу его не видела.
   Прижимаясь к теплому боку подруги, Анмай думал, что у юноши нет даже столь слабого утешения. Его любимая осталась одна, и с ней скоро будет другой Айэт... Но они даже не знали, что с ним. Лишь когда "Товия" задрожала и они ощутили растяжение, - знакомые признаки входа в "Укавэйру", - от двери их каюты донесся слабый стук.
   .........................................................................................
   Они стояли вместе, в небольшой комнате с тремя дверями, - по замыслу Хьютай, обе их каюты выходили в неё. Третья дверь вела в рубку, а вся стена напротив неё сияла сплошным прямоугольным экраном. На нем застыло притемненное изображение Ворот Соизмеримости Р`Лайх. Остальные стены комнаты покрывала зеленая атласная ткань, низкий белый потолок делал её уютной.
   Все трое были в своей обычной одежде, - Анмай в сером комбинезоне, Хьютай - в шортах и футболке, Айэт - в простой белой тунике, все босые, с непокрытыми головами. Узкие, плотно прилегающие золотые пояса были их единственным украшением.
   Анмай взглянул на юношу. Тот сильно изменился, - высокоскулое лицо стало тверже, живые серые глаза блестели любопытством. Айэт был всё же не из тех, кто жалеет о неизбежно ушедшем прошлом. Он выбрал своё будущее, - и был спокоен. Правда, первый их прыжок нельзя назвать опасным. Они пройдут сквозь Стену Света и приблизятся к Листу, - вплотную, чтобы проверить, как будет работать квантовая связь на расстоянии пятнадцати миллиардов световых лет. А потом...
   - Всё же, я не понимаю... - вдруг сказал Айэт. - Как мы попадем Наружу? Пространство Сверх-Вселенной замкнуто. Его нельзя покинуть, даже если совершить прыжок вне времени. Многие из кораблей Файау, возможно, прыгнули в бесконечно далекое будущее, в котором Сверх-Вселенная уже прекратит своё существование. Но там не окажется времени, в котором они смогли бы вынырнуть. И, когда время Сверх-Вселенной иссякнет, энергии скомпенсируются, и она просто исчезнет... словно не возникала никогда... бесследно. А если выйти за её пределы... если это удастся... баланс нарушится... и... что? Ведь закон сохранения энергии нельзя нарушить! Если ничего существующее не может выйти, то... у нас не должно быть ни массы, ни энергии, но при том, мы должны будем как-то существовать и мыслить... но ведь это невозможно! - Айэт окончательно запутался и смолк. Похоже, что оставшись без "Увайа" он многое забыл.
   - Путь Наружу существует, - он создан вместе с нашим миром, - ответил Анмай. - Я видел это, и "Укавэйра" говорит, что видение истинно. Это Ворота Бесконечности, или Звезда Бесконечности, - я уже плохо помню... но они всегда открыты, и всё, что нам нужно, - это достичь их.
   - И как же они действуют? - спросил Айэт. - Исчезновение массы, скомпенсированное отрицательной энергией?
   Анмай недовольно мотнул головой.
   - Нет. Насколько мы смогли понять, Ворота не ведут физически в какое-то место. Они должны перенести наше сознание на структуры вакуума, - те, что лежат ниже нашей физики. Я не представляю, как такое возможно, но "Укавэйра" говорит, что это не ложь.
   - Ну, ладно, допустим, - Айэт вздохнул. - Виртуальный корабль, построенный из пустоты... пусть я не знаю, как это сделать! И где мы найдем эту Звезду?
   - У внешней границы Сверх-Вселенной. Её структура, несомненно, везде однородна. Согласно данным "Укавэйры", она многослойная. Сначала идет обычный Лист, замыкающий наружные Вселенные, затем некая промежуточная зона, в которой и находится Звезда, а затем... Просто пространство, замкнутое на себя во всех своих десяти измерениях. А снаружи - Бесконечность, и в ней, - то, что создало наше мироздание. Главное - добраться до Звезды. Направление не имеет значения, но нам придется пересечь примерно 10^30 Вселенных с разными физиками, каждая из которых имеет непредставимые размеры. Неизвестно, хватит ли нам времени, - в любом смысле...
   - Но прыжки в не-пространстве мгновенны... - начал Айэт.
   - В не-пространстве нельзя проходить сквозь Листы. Для этого нужно "разворачивать" дополнительные, свернутые измерения реального пространства, - семь из десяти, что недоступно даже для Сверх-Эвергета. Лишь Йалис-машины четвертого порядка, Нэйристы, стоящие Туннели, способны на это. Но создание Туннелей, где относительно небольшой сдвиг дает огромное смещение в обычном пространстве, неизмеримо сложнее не-пространственных прыжков. Для этого нужна огромная энергия, и полеты в них не так быстры, - чтобы пересечь одну вселенную в них нужны, иногда, сотни лет. Разновидностей Туннелей с разной физикой и свойствами, теоретически, бесконечно много, но Туннели в Листах можно создать лишь при помощи энергии самих Листов, приближающейся к бесконечной. Сейчас это уже в наших силах, но всё равно, наш полет будет очень опасным, ведь среда с чуждой физикой для нас принципиально недоступна. В нашей Вселенной лишь одно время и десять измерений пространства. Вне её могут быть Вселенные с многими измерениями времени, - хотя это мы и не сможем представить, - с другими взаимодействиями, с иными частицами, или вообще с принципиально иной формой организации материи.
   - И нельзя защититься? - удивился Айэт. - Во время полетов "Укавэйры" за пределы Местной Зоны её Эвергет надежно защищал её...
   - Даже возможности Нэйрист не беспредельны. Если мы попадем во Вселенную с другим зарядом электрона, с иной скоростью света, с иной гравитацией, - особой опасности не будет. Даже если там пространство не трех, а шестимерное, "Укавэйра" сможет создать собственной Туннель, - но в девятимерном пространстве любой Туннель распадется. В нем все силы с расстоянием ослабляются экспоненциально. Частицы, более неспособные взаимодействовать друг с другом, разлетятся, любой материальный объект там просто распадется за непредставимо малую долю секунды, - так погибли лучшие Нэйристы Файау, Айэт. Защищаясь от Мроо, Тэйариин создали Вселенные, где физика запрещают движение в не-пространстве... и вообще любое движение. В них мы просто не сможем вступить. Только черные дыры могут беспрепятственно проходить сквозь Листы, - но и они порой застревают в них, задержанные их гравитацией. Сингулярность превращается в диск, растекается по Листу, поглощая его энергию и массу... если мы в неё попадем... впрочем, это понятно. Единственный способ сохранить свою физику в любой возможной вселенной, - замкнуть её Листом, и, таким образом, превратить её в независимую Вселенную.
   Айэт задумался. Лишь сейчас до него начала доходить вся немыслимая сложность их задачи.
   - Но ведь Листы, возникая, создают Стены Света! Они сожгут любой объект, как только достигнут его. И как оно... эта вселенная будет двигаться? Как смотреть из неё наружу? И как вообще создать её, если для этого нужна бесконечная энергия?
   - У нас есть способы обойти эти проблемы. В теории. На практике, конечно, могут быть трудности...
   - Вроде того, что Лист, как любая пограничная среда, подвержен поверхностному натяжению, - и, соответственно, всё, что находится внутри него, будет раздавлено? - спросил Айэт.
   - Да. Но не обязательно.
   Айэт помолчал. Его глаза рассеянно устремились в сияющую бездну Ворот, лицо стало задумчивым.
   - Корабль-Вселенная... ладно, пусть так... хотя я и не могу это представить. Но, если мы всё же покинем Сверх-Вселенную, - что тогда? Что ждет нас Снаружи?
   - Неизвестность. Мы окажемся в пространстве Бесконечности, в Не-реальности. Неизвестно, можно ли будет там вообще говорить о существовании... - Анмай слабо, задумчиво улыбнулся. Его большие глаза были закрыты. Он смотрел внутрь себя. - Невозможного нет, - наконец, сказал он. - Даже несуществующее может обрести разум, ибо к любой цели ведет множество путей. Но мы не знаем, что ожидает нас Снаружи. Даже измерения там могут быть не пространственными, Айэт. Они могут быть ИНЫМИ, никак не связанными с нашей физической реальностью. "Укавэйра" говорит, что структура вакуума фрактальна, и в объемлющем пространстве Сверх-Вселенной 506 измерений. Так как геометрические измерения математически равны физическим взаимодействиям, структура Бесконечности неизмеримо сложнее нашей. Она может оказаться единой мыслящей, организованной средой, и любой пришелец в ней будет мгновенно уничтожен, пусть даже он и соблюдал все мыслимые предосторожности. Во всяком случае, мы окажемся во власти этой среды, и можем быть поглощены ей, - не обязательно физически, но информационно. Нам остается лишь надеяться, что выход из Звезды Бесконечности в саму Бесконечность... безопасен.
   Анмай замолчал, недовольно мотнув головой. Может ли ЭТО быть смертью? Он знал, что, в числе прочих, им придется пересечь Вселенные, занятые Файау и Мэйат. При одной этой мысли его сердце бешено забилось. Что они там увидят? Правда, корабли симайа уже давно летали туда, наладив регулярное сообщение с ушедшим Союзом Файау...
   Что ж, они увидят своих далеких потомков, и часть их пути пройдет в дружественном мироздании. А потом им укажут путь... по крайней мере, его начало. Случалось, что Нэйристы, входившие в занятые иными сверхрасами Вселенные, просто исчезали. Никто не мог сказать, не встретится ли им на пути нечто подобное...
   Его размышления прервал появившийся на экране Вайэрси.
   - Проверка связи, - он улыбнулся. - Мы говорим уже по квантовому каналу. Мы установили большие системы, и теперь возможна обычная связь, вплоть до матричной. Нам осталось пять минут. Может, вы что-то хотите спросить?
   - Да, - спохватился Анмай. - Что с Эрайа?
   За считанные минуты он узнал очень много. Симайа всё же стали старшими братьями людей... наверно, потому, что они рассказывали всё обо всем, не скрывая своих знаний. Или потому, что изгнали из их мира смерть.
   Анмай усмехнулся, представив устроенный Йэннимуром своеобразный Страшный Суд. Пусть вернулась лишь ничтожная часть умерших, - но и этого хватило, чтобы сердца рутенцев были отданы симайа навеки. Сейчас оба народа готовили большую экспедицию в теневое мироздание, чтобы вновь отыскать родину людей. В ней собирался участвовать Ярослав (сперва он должен был, конечно, пройти надлежащее обучение), его брат, Светлана, Вайэрси (как командир), и, как догадался Анмай, новый Айэт с Юваной. Он мог только порадоваться за них.
   Закончив рассказ, Вайэрси церемонно распрощался и исчез. Раздался голос "Укавэйры":
   - Ворота Соизмеримости открыты. Мы входим в них.
   В тот же миг "Товия" содрогнулась и портал на экранах начал приближаться, быстро занимая весь обзор.
   - Наш туннельный прыжок будет ускоренным. Мы достигнем цели примерно за пятнадцать секунд, но ощущения при этом, возможно, будут не очень приятными.
   Они невольно взялись за руки. Радужные переливы Ворот быстро приближались. Сжимая узкую, но сильную ладонь Хьютай, Анмай вдруг понял, что не испытывает страха, - разве что странное, приятное томление. Почему-то он был твердо уверен, что они достигнут своей цели, и даже, возможно, вернутся... но куда?..
   Он взглянул на Хьютай.
   - Ну, вот и всё, - вдруг тихо сказала она. - Начинается последняя часть нашей истории. Я чувствую, что она будет самой интересной! Мы увидим то, чего не видел ещё никто. А здесь... Тэйариин долго правили в этом мироздании, обрекая многие расы на беспросветное угасание, а избранных, - на угнетение слабых. Но теперь всё изменилось. Их эра завершена. Началась эра Золотого Народа. Они поведут остальных, и мне очень хочется узнать, что выйдет из этого. И я надеюсь, что узнаю... если здесь не исчезнет самое понятие о свете. А пока... - она повернулась к Айэту. - У тебя нет такого опыта с разнообразными пространственными переходами, как у нас. Это очень больно. Напряги все мышцы и задержи дыхание, - это немного поможет. Глаза можешь закрыть.
   Юноша подчинился, смешно зажав глаза руками.
   - А теперь мы, - Хьютай улыбнулась. - Держись!
   Радужно полыхающая стена внезапно разверзлась, открывая всю глубину темной бездны, - стрельчатый, уходящий в бесконечность Туннель. По его граням навстречу им текли струи, реки живого света.
   Ну вот и всё, - подумал Вэру. - Обещание исполнилось.
   Он не закрыл глаз, и видел, как вся бесконечность Туннеля вдруг устремилась им навстречу.
   Потом серая мгла погасила сознание.
  
   Конец второй части
  
  

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:

ПУТЕШЕСТВИЕ ВВЕРХ

  
  

Пролог: кто тот, что думает?..

  
   Удивительная история Анмая Вэру и его подруги увлекла очень многих. Первые её описания появились, ещё когда Анмай жил на Уарке. Самое подробное из них составил Маоней Талу, знавший Вэру лично, - с трех до шести лет (самому Анмаю тогда было девять). Повзрослев, они вновь встретились, и все пять последних лет своей жизни Талу записывал все сведения о Едином Правителе, какие только мог узнать. Но его история осталась неоконченной, - он погиб в Великой Войне, хотя Хьютай нашла и сохранила его записи. Подобные описания составляли и враги Анмая, конечно, с чисто практическими целями (так называемые досье). Но их труды погибли вместе с ними. Сам он никогда не пробовал описать свою жизнь, очевидно, считая её неинтересной.
   В Файау этим никто не занимался, - ведь у них были матрицы Вэру и бессчетные воплощения с них. В Линзе, где Анмай пробыл год, его личность также вызвала всеобщий интерес. Но лишь Айэт, которому Вэру многое рассказал о себе, решился описать его историю, - впрочем, очень подробно и точно. Позднее она, хотя и в измененном виде, вошла в Рэтиа, и так стала известна всем.
   Дальнейшие дела и приключения Дивной Пары описаны симайа, объединившими все доступные этой вселенской сверхрасе источники. Их историю следует признать абсолютно достоверной и полной, - с одним единственным исключением. Никто не знает, что сталось с "Укавэйрой" после ухода из Р`Лайх. Всякая связь с ней оборвалась сразу после входа в Ворота Соизмеримости, и никогда более не восстанавливалась. Самые тщательные поиски ничего не дали, но симайа не считали, что Анмай погиб, - ведь во Вселенной возможно всё. Поэтому всё, что случилось потом, вся удивительная история Путешествия Вверх, осталась известной лишь ему самому.
  
  

Глава 13.

Изгнание навечно

   Я считаю, что существуют бесчисленные миры, образующие безграничную совокупность в бесконечном пространстве. Я считаю, что этот мир, и миры, и совокупности миров рождаются и уничтожаются.
   Джордано Бруно.
  
   Очнувшись, Анмай решил, что перерыв в сознании был мгновенным, - в серой пустоте времени не было. Он лежал, точнее, плавал в силовом поле, всё ещё сжимая руку Хьютай. Она и Айэт, казалось, спали, - их глаза были закрыты, лица спокойны. Сам Анмай чувствовал, что спит наполовину, - в голове всё плыло, и он никак не мог сосредоточиться. Мысли словно таяли в сером тумане, - таком же, каким мерцал экран. Ему показалось, что в нем проступило лицо Вайэрси, и что голос симайа разбудил его, но в тот же миг видение исчезло. Он понял, что они всё ещё летят в Туннеле Дополнительности, и отчаянный зовущий крик ему лишь привиделся.
   Он потерял всякое представление о времени, - серый, обволакивающий сознание туман не рассеивался, - но прошло никак не меньше нескольких минут. Произошло нечто немыслимое, - пролетая триста мегапарсек в секунду, они мчались в никуда, словно не было никаких Листов. Он даже боялся представить, на какое расстояние они удалились от Р`Лайх.
   Когда ему уже начало казаться, что они так никогда и не вырвутся из серого сумрака, в его сердце возникло новое мучительное ощущение, - "Укавэйра" достигла точки выхода. Затем словно раскаленные иглы вонзились в основание позвоночника и в нервные узлы. Анмай взвыл от боли, запрокидывая голову, и вновь лишился чувств.
   ......................................................................................
   Он очнулся, ощутив, что Хьютай трясет, - довольно сильно, - его голову. Она испуганно склонилась над ним, ещё лежащим на силовой подушке. Анмай слабо улыбнулся ей, и сел, взглянув на экран.
   Его словно ударили по глазам, - тьма, абсолютный мрак, словно все звезды погасли. Но нет, присмотревшись, он увидел тусклую красную точку в углу экрана, рядом ещё одну... и всё.
   - Где мы? - спросил он.
   Хьютай усмехнулась.
   - Не знаю. Мы едва пришли в себя.
   - Мультипланар, - приказал Вэру.
   Экран мигнул. Тьма не рассеялась, но точки превратились в два косматых, мертвенно-красных солнца, - красные карлики, насколько он понимал. И больше - ничего.
   - "Укавэйра", где мы? - спросил он.
   Ответа не было несколько бесконечных секунд, и их охватил страх - если "Укавэйры" больше нет...
   - Произошла очень неприятная вещь, - машина говорила напряженно, но тихо. - Вход в Ворота Соизмеримости вызвал гравитационный всплеск, а моя масса и так огромна... Я ошиблась, скользнув по грани безвременья. Мне удалось избежать коллапса, но время в Туннеле почти остановилось. Очевидно, именно так исчезали Нэйристы, - во времени. А может, и нет. По крайней мере, не все.
   - Сколько... сколько лет прошло? - спросил Анмай, уже понимая, что произошло нечто немыслимое и безысходное.
   - Нельзя сказать точно. Примерно - больше ста миллиардов.
   Они застыли, чувствуя, как внезапно слабеют ноги. В это нельзя было поверить, но сомневаться не приходилось. Эта тьма...
   - Вы пытались... установить связь? - спросил Вэру.
   - Да. Ничего.
   - А Кунха? - спросила Хьютай. - Какая физика нас окружает?
   - Мы не нашли никаких признаков Кунха. Физика вернулась в состояние, которое можно назвать естественным. Наши гиперсканеры не видят никаких следов использования Йалис, вообще никаких признаков разумной или любой иной деятельности.
   Анмай вздохнул. Только что он покинул полное надежды мироздание, а сейчас оказалось, что всё это, - в прошлом. В очень далеком прошлом...
   - Мы можем вернуться к Р`Лайх? - спросил Айэт. Он явно думал о том, что стало с его Юваной в этой бездне лет.
   - Нет. Не-планеты, как звезды и галактики, движутся. Рассчитать их движение на сотни миллиардов лет вперед невозможно. Мы просто не знаем, где его искать. Сомнительно, что мы улетели дальше, чем ожидали, и с такого расстояния, - в принципе, - заметить Р`Лайх, с его размерами можно. Но... расширение Вселенной ускорялось все эти миллиарды лет. Сейчас радиус видимости, - всего несколько миллионов парсеков. Мы не сможем её обнаружить, - даже если она до сих пор существует.
   Айэт опустил голову. Анмай видел лишь лохматую шапку его густых волос, касающихся плеч. Плечи юноши вздрагивали.
   - Ювана... - едва слышно сказал он. - Ладно, - он повернулся к ним. На его губах застыла горькая усмешка. - Что вообще происходит в... этом времени?
   - Ничего, - ответила "Укавэйра". Но в глубине экрана поплыли изображения.
   Они уселись, - прямо на пол, - и стали смотреть.
   ......................................................................................
   Звезды и галактики вечны по сравнению с живыми существами, и с существами разумными. Но всему приходит конец. Анмай знал мироздание, которому было пятнадцать миллиардов лет. Сейчас оно стало почти в семь раз старше. За это время все яркие звезды сожгли свой водород и превратились в белые карлики, а потом погасли. Правда, большая часть звезд, - красные карлики, - ещё продолжала светить. Их светимость была столь ничтожна, что их запасов водорода хватит ещё на триллионы лет. Все остальные звезды превратились в остывшие шары вырожденной материи, мертвые пульсары и черные дыры. Новые звезды давно не рождались, - во Вселенной не осталось водорода, она заполнилась тяжелыми элементами. Весь межзвездный газ и пыль давно сконденсировались в бесчисленные холодные, мертвые шары, и пустота стала прозрачна, как никогда.
   Даже галактики исчезли, - их центральные части сжались, сколлапсировали в огромные черные дыры, а окраинные звезды разлетелись, и теперь почти равномерно заполняли бывшую межгалактическую пустоту...
   Между звездами и вокруг них носилось множество планет, - гораздо больше, чем раньше. Но все они были так рассеяны, что одну от другой отделяли миллионы световых лет. Их солнца давно погасли, и они застыли при температуре... нет, не абсолютного нуля. Тепловое излучение, испущенное бессчетными звездами, нагрело пустоту примерно до двадцати градусов Кельвина, вместо трех, но это ничего не изменило. Это и была та тепловая смерть, о которой думал Анмай.
   На множестве планет, вращавшихся вокруг ещё светивших красных солнц, не осталось жизни, - её там и раньше не было. Да если бы она и зародилась, и достигла разума... Анмай боялся представить, насколько будет изолирован такой мир. И какие темные будут там ночи, - ночи, небосвод которых не озаряет ни одна звезда...
   "Укавэйра" раскинула вокруг себя гигантские сверхчувствительные сети, улавливая все возможные виды энергии, но всё было тщетно. За прошедшее время горизонт видимости сократился катастрофически, а в доступной ей сфере диаметром в тридцать миллионов световых лет не нашлось никаких признаков разума и жизни. Никаких. Даже Лист - граница их Вселенной - был невидим.
   Анмай лишь сейчас осознал, что не только животные виды, но и сами цивилизации смертны. Приходит срок, - и они исчезают, не оставляя никакого следа. Теперь они исчезли все, - и Вселенная была столь же пуста, как и в первые годы после своего рождения.
   Даже в мечтах он не смел заглядывать в столь далекое будущее, - но он в нем оказался, и понял, что все усилия были напрасны и тщетны. Чего бы ни достигли симайа, они давно исчезли, и от всех их трудов не осталось даже праха...
   "Укавэйра" не смогла обнаружить ни одной астроинженерной конструкции, - все не-планеты давно распались или сколлапсировали. Она посылала сигналы, используя все возможности не-пространственной связи, - ей никто не отвечал. Они оказались в полном одиночестве.
   - Это изгнание навечно, - вдруг тихо сказал Айэт. - Мы захотели узнать то, что недоступно любому разумному существу, - и поплатились. Мы видим то, чего никто не должен видеть. И даже вернуться назад мы не можем, - только идти дальше вперед.
   Анмай кивнул. Он знал, что движение по стреле времени, в конечном счете, возможно лишь в одну сторону...
   Он встряхнул волосами. В глубине сознания ещё таилась совершенно сумасшедшая мысль о том, что они смогут найти какой-то способ вернуться обратно. Он с трудом смог прогнать её. Они были действительно изгнаны - навечно.
   ......................................................................................
   Как ни странно, отчаяние их не охватило. Им самим ведь ничего не грозило, а Анмай на своем опыте убедился, что события, не задевающие его лично, даже самые чудовищные, могут лишь интересовать, но не пугать, - он понял это ещё во время Великой Войны на Уарке. Айэту пришлось хуже, - он лишился любимой. Но и эта потеря была ожидаемой, и, значит, не такой тяжелой. Они отлично знали, на что идут, знали, что однажды окажутся в полном одиночестве. Пусть это произошло гораздо раньше, чем они ожидали, - но они ожидали этого. И постепенно, когда они поняли, что уже ничего не смогут изменить, их стало охватывать любопытство, - такое же, какое охватывает человека в большом и совершенно пустом доме: даже недоступные прежде зоны иных участников Кунха были им открыты.
   - Знаешь, я... очень рад, что полетел с тобой, - сказал Айэт. - Если бы не ты, меня уже не было бы...
   Он смолк, поняв, что сказал глупость, но он был прав. Им действительно выпала пускай не самая счастливая, но, наверное, самая интересная судьба, - они пережили всех, включая и своё родное мироздание.
   ......................................................................................
   - Интересно, - продолжил Айэт. - Мы можем попасть в теневую Вселенную? - Он не забыл своей давней мечты.
   - Мы можем послать туда нашу часть, и она увидит столько же, сколько увидели бы мы, - ответила "Укавэйра". - Приготовьтесь!
   Вэру показалось, что его вывернули наизнанку. Во всяком случае, боль была ужасная. Но он не смог найти отличий, - если они и были, несчетные прошедшие века стерли их, обратив родину людей в такую же мертвую пустыню. Самые тщательные, длившиеся несколько часов наблюдения не нашли даже малейших следов жизни. Они даже не смогли понять, чем же это мироздание когда-то отличалось от их собственного. Разочарованный Айэт спросил:
   - А Стена Света? Её энергия настолько велика, что разбивает атомные ядра до водорода. За ней мироздание как бы омолаживается. За это время она успела уйти на сотню миллиардов световых лет, но мы вполне можем её догнать. Может быть, там...
   - Нет, - на сей раз, ответ машины был мгновенным. - Её мощность всё же слишком мала, чтобы разрушить компактные ядра выгоревших звезд. А иная прибавка водорода не будет значить ничего. За её фронтом новых звезд не образуется.
   Анмай сник, просто не зная, что делать. В его родной Вселенной не осталось ничего, - по крайней мере, ничего, достойного того, чтобы здесь задержаться. Им оставалось лишь следовать первоначальному плану, и лететь дальше, - во Вселенные, перестроенные Мэйат, а затем и Файау.
   Он отлично понимал, что там они увидят то же, что и здесь, - и не мог смириться с этой мыслью, поверить, что его народ тоже сгинул, не оставив никакого следа...
   Билась в его голове и ещё одна мысль, - о том, что не только они попали в это запредельное будущее. Такое было возможно, и даже вполне вероятно. Но отыскать таких изгнанников они не могли, - пустота слишком велика, а им тоже незачем было здесь оставаться. По крайней мере, в этой Вселенной не нашлось никого, кто мог ответить на сигналы "Укавэйры". Единственная родина разума ныне полностью опустела. Кунха, длившаяся бездну лет, давно подошла к концу, - никто не выиграл, проиграли все. Если ещё где-то и остался разум, - то только за её пределами.
   ......................................................................................
   Когда "Укавэйра" сообщила, что решила лететь во Вселенную Мэйат немедленно, Анмай растерялся. Он уже хотел спать, и к тому же считал, что для одного дня впечатлений более чем достаточно. Но что он мог поделать? Они были лишь пассажирами на борту одного из величайших кораблей за всю историю мироздания, и их желания значили для него немного.
   Он встряхнулся. Возбужденное ожидание быстро одолело сонливость, хотелось не останавливаясь идти вперед, невзирая ни на что...
   Он усмехнулся. Всего тринадцать дней прошло с момента битвы за Эрайа, - а кажется, что это было целую вечность назад. Впрочем, и в самом деле, - вечность... А в этом времени, в этом мироздании они меньше суток, - но уже привыкли, и спокойно смотрят на экраны, отражающие лишь скорбную пустоту...
   Время от времени кто-нибудь из них поднимался, старательно и долго потягивался, разминая затекшие мышцы, и вновь садился. Айэт подпер ладонью правой руки скулу, уперев локоть в колени скрещенных босых ног. Анмай привычно сел на пятки. Хьютай уселась рядом с ним. Теперь они застыли, готовясь к переходу.
   Анмай волновался. Ещё никогда ему не приходилось проходить сквозь Листы, и он сомневался, что это будет приятно. Преодолеть Лист уничтожающей любое вещество не-материи с планковской плотностью, состоящей из квантов всех взаимодействий, можно было лишь в Туннеле Дополнительности, и притом, закрытом с двух сторон, - чтобы не произошло столкновения и аннигиляции различных физик.
   Чтобы добраться до Вселенной Мэйат, надо было пересечь два Листа и Вселенную сверхрасы Кийа, - родину Черных Прыгунов. Чтобы достичь Вселенной Файау, - ещё восемь Листов. Этот путь был безопасен... точнее, был безопасен сто миллиардов лет назад. Впрочем, если им не встретится многомерного пространства, либо областей не-физики, где гравитация остановила время...
   Лишь сейчас Анмай вспомнил, что за все несчетные прошедшие века расширение Сверх-Вселенной неудержимо ускорялось, - и время понемногу иссякало, замедлялось, пока не останавливалось вовсе. Здесь до этого ещё не дошло, но определить, сколько ещё осталось, было невозможно, - нельзя же выйти за пределы времени?
   Он не мог этого почувствовать, но ему казалось, что осталось немного. И они должны в любом случае, - хотя бы ради своего спасения, - покинуть это мироздание, пока над ним не захлопнулась гробовая крышка безвременья, и оно не исчезло, словно не существовало никогда... А что ждет их в Бесконечности? Неизвестность.
   Его размышления прервал голос "Укавэйры":
   - До входа в Туннель Дополнительности осталось пятнадцать секунд. Удачи.
   Ну вот и всё, - подумал Вэру. - Сейчас я навсегда покину свою Вселенную, - возвращаться в неё просто незачем, - и пущусь в путешествие, длиннее которого не было со времени сотворения мира. И что же я при этом чувствую? Ничего!
   Он осторожно сжал напряженную руку Хьютай, сумев-таки угадать миг входа. Незримый, пришедший из ниоткуда ветер усиливался, толкая его вбок. Потом его ударил неистовый взрыв света, - и время остановилось.
   ......................................................................................
   Очнувшись после долгого забытья, Анмай почувствовал, как по телу волнами катится боль. Но она слабела, стихала... Вскоре осталось лишь уже знакомое глубинное пение и слабое давление, толкавшее его прямо в объятия Хьютай. Наконец, комната повернулась, и обе силы слились. Тяготение возросло заметно, но терпимо, однако, глубинное пение не исчезло. Голова кружилась. Никто из них не двигался и не говорил. Они не знали, сколько на сей раз должно продлиться путешествие.
   Время едва ползло, минута за минутой. Ничего не менялось. В окне-экране плавала серая мгла. Потом Анмай вскрикнул, когда "Укавэйра", проходя сквозь Лист, на миг оказалась в своей, отдельной Вселенной, не принадлежащей ни к одной из двух соседних, - пополняя в этот миг запас энергии, впитывая взрыв новорожденных Стен Света. Но он ощутил лишь приступ дикого головокружения. Если бы хоть малая часть этой энергии достигла их, - она бы обратила их в прах. Потом всё было почти обычным, - пока "Укавэйра" не достигла точки выхода.
   .......................................................................................
   Очнувшись, Анмай прежде всего увидел Айэта - тот лежал на боку, подтянув руки и ноги к груди. Его лицо мучительно исказилось, глаза закрылись. Не вытерпев невыносимой боли, он слабо застонал сквозь зубы. В этот миг Вэру тоже вновь пронзила дикая боль, а затем поглотило безвременье.
   .............................................................................................................
   Вновь придя в себя, Анмай понял, что его дела плохи - боль не проходила, и была настолько сильной, что кроме неё не осталось ничего. Она поглотила весь внешний мир. Впрочем, он видел, что на экране по-прежнему было серое ничто, а, ощутив приступ головокружения, понял, что они покинули Вселенную Мэйат и движутся к Вселенной Файау, и этот путь окажется куда как дольше...
   Вэру неловко приподнял голову. Это стоило ему жестокого приступа головокружения, и его чуть не вывернуло наизнанку. Едва он успел опомниться, его скрутил второй приступ, ещё сильнее первого. Пустой желудок мучительно сжался.
   Анмай понял, что "Укавэйра" миновала ещё один Лист, и, значит, движется куда быстрее, чем он предполагал. Он окончательно потерял ориентацию, мучительная дурнота так его скрутила, что хотелось умереть. Путешествие через Вселенные представлялось ему каким угодно - но только не таким...
   ........................................................................................
   На сей раз взрыв боли даже не заставил его потерять сознание, - хотя это лишь усилило её. Когда всё кончилось, ему хватило всего нескольких секунд, чтобы полностью прийти в себя, - генные инженеры Файау потрудились над его телом на славу. Но, как он и ожидал, Вселенная его народа оказалась наполнена той же окончательной, безысходной, красноватой тьмой.
   С единственным исключением.
   ........................................................................................
   Анмай помотал головой, словно кот, растрепав волосы. "Товия" вновь мчалась в обычном пространстве, и о гироскопической рецессии пока можно было забыть.
   Вселенная Файау оказалась очень странной. На макроуровне её структура в точности повторяла структуру их родной Вселенной. На ядерном уровне...
   Гравитационная постоянная тут была почти в миллиард раз больше, и скорость света, и постоянная Планка. Они могли изменяться только все вместе, - и их изменили. Эти изменения необычайно облегчили создание больших интеллектронных систем, и не только. Здесь Эвергет мог быть величиной в кулак, а Нэйриста, - в небольшой дом.
   Теперь здесь не осталось ничего подобного. Не осталось почти ничего. Средняя плотность материи в этой Вселенной была в миллиард раз меньше. Только поэтому безвременье не поглотило её. Но раньше материи здесь было не меньше, чем в их родной Вселенной...
   Теперь от её изначального вещества остались лишь гравитационные волны, пыль... и больше - ничего. Всё остальное исчезло. Ушло. Похоже, Файау изменила физику своего мироздания именно ради этого великого исхода, - буквально вся материя их Вселенной покинула её. Чего бы ни достигли её обитатели, они ушли. Ушли очень давно, не оставив никаких следов, - никаких Ворот Соизмеримости, никаких Туннелей, не-планет, ничего. Это давало пусть призрачную, но надежду, хотя даже "Укавэйра" не могла сказать, куда и как давно ушла Файау. Несколько десятков миллиардов лет назад, в лучшем случае. Лишь измененная ими физика осталась, не перемешавшись и не погасив сама себя, как те физики Кунха...
   По крайней мере, её они смогли понять. А в физике Вселенной Мэйат не смогла разобраться и сама "Укавэйра", - только в том, что она ей враждебна, как и физика остальных семи Вселенных, что она пересекла...
   Это был тупик, - возможно, разум процветал в иных, недоступных и непонятных им формах, которые они принимали за безумие мертвой природы. А в этом мироздании, доступном их пониманию, не осталось ничего, что могло бы привлечь их. Ничего. Кроме одного.
   После первого же обзора "Укавэйра" смогла обнаружить скопление живых звезд.
   ......................................................................................
   "Товия" мчалась, окутанная Йалис-щитом, сиявшим синим огнем аннигиляции, - ослабни он хоть на миг, её расплющил бы собственный вес, а её Эвергет взорвался бы. Но всё же, им невероятно повезло. Шанс выйти так близко к скоплению был ничтожно мал, - как и оно само, затерянное среди миллиардов световых лет мертвой пустоты. При такой гравитации звезды становятся крохотными, и живут они тоже недолго, - по меркам звезд, разумеется. Это, уже доживающее свой век скопление, было явно создано искусственно, примерно миллион лет назад. Но кем? Пусть даже подобными им изгнанниками из своего времени, давно сгинувшими, - всё же, оставалась надежда...
   В скоплении была едва сотня звезд, - каждая диаметром не больше мили. Их окружали семейства ещё более крохотных планет, но внимание файа привлекла лишь одна. На ней среди зелени высилось нечто вроде купола диаметром в два десятка метров. Впрочем, все планеты здесь были искусственными, полыми, если судить по их средней плотности...
   Анмай вздохнул. "Укавэйра" осталась далеко позади, но он видел сияние её щита, раскинувшееся на миллиарды миль. Лишь через три часа "Товия" смогла выйти из него и достичь скопления, - тоже крохотного, ибо звезды здесь разделяли не световые годы, а едва миллионы миль. Планеты были ещё меньше, - от половины до трех вэйдов (то есть, от восьмидесяти до пятисот метров) в диаметре, они отстояли от солнц на сотни миль. Их годы составляли едва несколько часов.
   Всё это походило на макет в планетарии, но, тем не менее, планеты были настоящими. Самые ближние к солнцам сияли голыми шарами раскаленного камня, самые далекие, - застывшими шарами льда. Нашлись даже газовые "гиганты", - мутные бело-сине-желтые шары диаметром в треть мили. Их атмосферы были мертвенно-спокойны. Никаких бурь, как на обычных газо-жидких гигантах, тут не наблюдалось и в помине, зато были луны, - каменные и ледяные шары диаметром всего в несколько метров. Они двигались прямо на глазах, но нигде не было ни пыли, ни метеоров, никаких признаков разума или вообще какой-либо активности.
   Анмай с интересом смотрел на выбранную ими планету, - её солнце находилось в самом центре скопления. Она была его третьим спутником и не выделялась среди сотни обладавших жизнью сестер ни своими размерами, ни строением, - здесь все они были пустыми внутри. У неё также была луна, - каменный шар диаметром в десяток метров, покрытый причудливыми узорами крохотных горных хребтов.
   Сама планета была трех вэйдов в диаметре, с несколькими континентами, выступавшими из мутной зелени океана, и с атмосферой толщиной всего в несколько метров. Её горы были просто низкими грядами крошащихся скал. Никаких полярных шапок или облаков здесь не оказалось и в помине. Не было и деревьев, - неровные материки покрывала невзрачная бледно-зеленая трава. Сверхмощные телескопы "Товии" не заметили никаких животных.
   Здесь не оказалось рек и даже ручьев, - только несколько озер, похожих, скорее, на большие болотистые лужи. Дождь здесь никогда не шел, но на ночной стороне, - планета вращалась с суточным периодом, - клубился холодный туман. Ничего опасного там, в любом случае, не было, и они могли спуститься.
   Анмай задумался. Файау очень тщательно препарировала физику своей Вселенной. Она изменила её так, как ей хотелось, избежав любых последствий на макроуровне. Даже изменения массы электрона, связанной с постоянной Планка, ей удалось избежать, хотя это считалось невозможным. Но вот не взорвутся ли там их весмы, силовые пояса и двигатели их скиммера?
   "Товия" решила эту проблему очень просто, - выбросив образцы всей этой техники за пределы Йалис-щита. Они продолжали нормально работать. Без дальнейших размышлений Вэру, Айэт и Хьютай направились в ангар.
   ......................................................................................
   Выбравшись из скиммера, они осмотрелись. Они не взяли с собой ничего, кроме оружия и силовых поясов, и их одежда осталась обычной. Анмай невольно прислушался к себе. Им пришлось пересечь зону аннигиляции двух разных физик, но он не ощутил ничего, и последствий пока никаких... Он прислушался к звукам, затем закрыл глаза. Вроде бы, никаких отличий от Эрайа, - вес, тепло, трава под ногами... Только слишком уж тихо... И воздух - затхлый, словно в закрытой комнате заброшенного дома, пахнущий сырой гнилью и тиной. Слабый ветерок едва чувствовался, и тоже напоминал, скорее, сквозняк...
   Он не мог поверить, что ещё утром этого бесконечно длинного дня говорил с Вайэрси, - казалось, что это было в иной, может, даже не его собственной жизни...
   Анмай поёжился, вспомнив, что их путешествие, собственно, ещё не началось, а это - последняя возможность побыть в хотя бы внешне привычном мире...
   Едва он открыл глаза, иллюзия возвращения на родину исчезла. Небо зияло бездонной, пугающей чернотой, - тонкая атмосфера никак не могла смягчить её. В зловещей тьме сияло большое золотисто-желтое солнце. От него исходило ровное, нездоровое, какое-то гнилостное тепло.
   Смотреть вниз было немногим приятнее. Он видел раскинувшийся на сотню шагов неровный, бугристый луг. Горизонт загибался, и луг словно скатывался в бездну, - один взгляд на него вызывал жутковатое головокружение.
   Прямо перед ними высился плоский купол с острой, словно у луковицы, вершиной. Её венчал узкий блестящий стержень, расходившийся на конце множеством радиальных разветвлений. Они ветвились вновь и вновь, пока не становились незаметны, - казалось, вершину стержня окружает странно четкое, полупрозрачное, серебристое сияние...
   Сам купол походил на храм. Его золотисто-белый материал был похож на оплывший воск свечи, хотя вблизи эта стеклянистая масса напоминала застывший кварц. В круглой стене зияла небольшая, удивительно соразмерная арка, а за ней, в глубине, сиял свет. Анмай не смог разглядеть его источника, - воздух странно мерцал в арке, смазывая очертания интерьера. Его поразила чистота и глубина чудесного, золотисто-белого сияния. Оно вызвало в душе непонятную робость, и войти внутрь он просто не решился. Когда он сказал об этом своим спутникам, те ничуть не удивились - они тоже видели этот свет...
   - Давайте сперва осмотрим этот мир, - предложил Айэт. - Храм никуда от нас не денется.
   С непонятным облегчением они согласились.
   ...........................................................................................................
   Они быстро обошли этот "материк" - клочок неровной земли, полтораста на двести шагов, и заодно обошли купол, - его стены оказались глухими, с единственным арочным входом. Сам купол стоял на северном полюсе этого мира, на вечной границе света и тени.
   За ним, на ночной стороне, было холодно, - непроглядная тьма пустоты, до которой было буквально рукой подать, дышала льдом, и от не успевающей остыть воды океана поднимался пар, разгоняемый порывами ветра, достаточно сильного, чтобы пронизывать до костей. В абсолютном мраке неба едва светилось несколько дюжин красных звезд, зато луна казалась очень близкой и реальной. До неё было всего метров триста, а на таком расстоянии эффект бинокулярного зрения ещё действовал.
   Вскоре они вышли к морю. Едва заметные волны неслышно набегали на низкий, заросший берег. Сама вода оказалась зеленоватой, мутной и тухлой на вид. В ней плавали толстые скользкие плети водорослей, похожие на гниющие щупальца. Хотя до противоположного берега была едва сотня шагов, он исчезал за близким горизонтом, и море, казалось, стекало за него, в то же время застыв. Здесь никого не было, но Вэру вдруг показалось, что он задел тонкую тревожную нить...
   ........................................................................................
   Вайми беззвучно парил в центре своей комнаты, - пустой металлической коробки, усеянной изнутри множеством антенн и волноводов. Экранов не было, но не было и необходимости в них: симайа и без приборов могли превращать поток сигналов в изображение.
   Потом Вайми принял свою обычную форму, и, когда часть стены беззвучно ушла в сторону, выплыл в коридор. Это получилось у него естественно-бездумно: он был симайа уже четыре тысячи лет, не считая прожитых в Найнере. То было удивительное время, - лучшее в его жизни, - но он сам положил ему конец. Его дети не должны были жить в иллюзиях. Он и Йэллина дали им свободу, - но, когда это случилось, Найнер просто исчез. Сама его плоть стала плотью мириадов Детей Найнера, - таких же симайа, как и он сам. Их было невообразимо много. Цивилизация, которую они создали, вобрала в себя Йэннимур, как океан вбирает в себя каплю, и Йэллина, Создательница, вела их. Но для Вайми в этом прекрасном будущем не нашлось места: не золотой айа, не сарьют, не человек, он с каждым годом всё острее чувствовал, что не принадлежит к этой Реальности. И это, в конечном счете, привело его сюда, в единственное место, которое он по праву мог называть своим домом. Так он и Охэйо нашли друг друга, - две потерянных души, изменивших мир более всех прочих, но потерявших слишком много, чтобы жизнь сохранила для них какой-то смысл. У них не было никакого желания оставаться в ней, - а вскоре появилась и возможность её покинуть.
   За тысячу лет Культуры Хары Хеннат усовершенствовали транслайнер: теперь он мог прыгать не только в пространстве, но и во времени, выпадая из его хода. Правда, лишь в одну сторону: в будущее.
   Они мчались вниз по реке времени. Вначале было трудно отыскать следы совершенных ими изменений, потом они стали более заметными. Дети Хары находили друг друга и росли, и Вайми видел ступени этого роста: сначала города, потом орбитальные станции, потом не-планеты.
   Они так и не узнали, как далеко распространились их творения. Дети Хары не стали сверхрасой, какой был Йэннимур, запертый в своем Объеме. Они свободно проникали из Объема в Объем, не изменяя их реальности, а приспосабливаясь к ней. Уже никто из них не помнил самого Начала. Никто не помнил, что их породило отчаяние одного существа, его желание исправить допущенную не им ошибку.
   Через двести тысяч лет Дети Хары были везде, - рядом с любой разумной жизнью жили марьют и сарьют. Они иногда воевали, - с другими расами и их Реальностями, - но это не могло замедлить их роста. Основа их жизни, заложенный Охэйо фундамент, был неколебим: нельзя было стать сарьют, живя бесчестно, и это определяло всё. Вселенная отныне принадлежала людям, и так предначертанное было исполнено.
   ...................................................................................................
   Но они развивались, а пути рас были предопределены: они вели за пределы этой Вселенной. Через четыре миллиона лет сарьют повсюду исчезли: не вымерли, но стали тем, что выше человека, и уже не было смысла начинать всё заново. Срок жизни разумных рас был слишком короток по сравнению с жизнью Вселенной, и никому не дано было овладеть ей навсегда.
   Но она тоже не была вечной. Когда они остались в одиночестве, Охэйо резко ускорил движение, желая досмотреть всё до самого конца. Теперь они каждый раз прыгали на миллионы лет, но будущее оказалось слишком чуждым: они не смогли в нем оставаться. Возможно, гхатра Мроо вернулась и победила, возможно, случилось нечто иное, непостижимое для них. Но когда Реальность вновь обрела доступный для них вид, всё уже кончилось: Вселенная была мертва.
   История жизни и звезд завершилась: остались только красные карлики и пыль. Разум, возможно, ещё существовал, - но в тех формах, что находились навсегда за пределами их понимания. Теперь они двигались в будущее ещё быстрее, каждый раз оставляя позади миллиарды лет, но теперь мир оставался прежним, - только с каждым разом всё тусклее.
   Наконец, и они достигли конечной точки: транслайнер повис над чудовищной черной дырой, в пятьдесят миллиардов раз более тяжелой, чем стандартное солнце. Её окружала лишь бесконечная пустота. Галактики давно рассеялись, а сам Вайми стал лишь ненамного старше: сто миллиардов лет после его рождения, но всего три тысячи лет реального времени.
   К концу пути они пришли одни: все их спутники давно сошли с корабля, чтобы прожить свою жизнь вместе с миром, в золотой век Детей Хары. А им уже некуда было идти: здесь, в выметенной безвременной бездной пустоте, просто не осталось материи, чтобы заправить транслайнер и двинуться дальше, - куда бы то ни было.
   Они медленно падали, хотя это падение должно было продлиться ещё тысячи лет. Вполне достаточно времени, чтобы подготовится к смерти, но Вайми не думал о ней. Он сомневался даже в том, что их ждет там именно смерть. Хотя сердцевина черной дыры, - горизонт Коши или сингулярная сфера, - оставалась в принципе непознаваемой, он знал, что поток времени в ней менял направление на обратное. Любой объект, попавший в этот "обратный поток", был бы отброшен в бесконечно далекое прошлое, о котором Вайми совершенно ничего не знал. Он понимал, что ему придется, так или иначе, это узнать, но он не торопился с этим, - спешить ему было поистине некуда.
   Он готовился ко всему, что могло ждать его в этом неведомом, бесконечно далеком прошлом, - занятие вполне бесполезное, но оно приносило ему удовольствие и душевный покой. Когда Вайми уже ничего не мог делать, он спал. Ему грезились сны, - иногда совершенно непонятные, иногда, наоборот, мучительно знакомые. В них ему являлась Лина, - его Лина, первая любовь его жизни, потерянная навсегда, но всё ещё живущая, - где-то в нем самом. Иногда они могли даже говорить, и, просыпаясь, Вайми был уверен, что она рядом, - стоит только обернуться. Он оборачивался, - и никого не было. У разочарования был горький вкус. Но, когда он засыпал, она возвращалась, - и Вайми даже не помнил о том, что они расстались.
   Это были самые счастливые минуты в его жизни, - несмотря на то, что просыпаясь, он едва их помнил.
   ......................................................................................
   Вайми помотал головой и опомнился. Он всё чаще вот так незаметно соскальзывал в прошлое, - но прошлого не было, и ни к чему хорошему это не могло привести. Так или иначе, но его история подходила к концу, и он сам понимал это. Однако, случилось нечто, поистине невозможное: к ним пришли гости.
   ......................................................................................
   Вначале файа держались настороженно, затем отбросили серьёзность, - слишком уж этот мир походил на игрушечный. Они смогли обойти его за пятнадцать минут. Вода, покрывающая половину поверхности, была непрозрачной, гнилой, и они боялись к ней прикасаться, порхая над самим морем. По данным радара "Товии", его дно было илистым, неровным, но глубина не больше четырех метров. Везде они видели одно и то же, - неровная травянистая земля, крошащиеся груды камня, мелкие, похожие на лужи озера...
   Наконец, они вернулись к стоявшему на северном полюсе куполу. Купол оказался толстым, - метра полтора, но мерцание в арке - бесплотным. Они прошли сквозь него, ступая осторожно и беззвучно, - и замерли в изумлении.
   Весь купол внутри был пуст. Лишь напротив входа, на полукруглом возвышении из нескольких широких ступеней, сиял светящийся шар в рост Вэру. Он парил над центром возвышения, - именно парил, ни на что не опираясь. Его свет, отражаясь в бело-золотистом своде, окружал их удивительно уютным, всеобнимающим сиянием. Не говоря ни слова, они пошли к нему. Ноги скользили по гладкому стеклянному полу, и им пришлось сбросить обувь.
   От шара веяло мягким теплом. Протянув руку, Вэру коснулся приятно-горячей и идеально гладкой поверхности. Сияние, - удивительно чистое и глубокое, - заполняло шар целиком. Даже когда Анмай прижался к нему щекой, он не смог разглядеть внутри никаких деталей.
   Неугомонный Айэт тут же подлез под шар, и, упершись в него плечами, попытался сдвинуть. Хотя он старался изо всех своих немалых сил, шар не дрогнул, словно впаянный в воздух. Ничуть не растерявшись, он выбрался из-под него, с любопытством осматриваясь и прикасаясь к полу и стенам ладонью. Айэт нашел, что пол под шаром теплее - но что можно было из этого вывести?.. Анмай тоже прижимался к шару и стенам ушами, но слышал лишь стук своего сердца в мертвой тишине. И больше - ничего.
   Им пришлось обращаться за помощью к "Товии", но и она могла сказать немного. Шар парил в воздухе, словно вмороженный в него, неощутимо соединенный со стенами магнитным полем. Оно же подводило энергию. Но откуда она бралась, а главное, - зачем всё это, оставалось непонятным. Они вернулись в середину зала и застыли в задумчивости.
   - Это сделали люди, - наконец сказал Айэт. - Или я ничего в этом не смыслю.
   Хьютай молча показала на зияющие по сторонам входной арки проемы в полу. Оттуда слабо изогнутые узкие лестницы вели вниз, в просторный круглый зал, похожий на верхний. Золотой свет пробивался в него через матовый стеклянный потолок. Ступать здесь приходилось с осторожностью: белое стекло пола даже под босыми ногами казалось им скользким.
   Здесь не было ничего, кроме круглой шахты в полу и новой арки в гладкой стене напротив входа. Она была заполнена нежно-голубым светом. Файа на минуту застыли, потом всё же решились подойти к ней. На ходу они заглянули в шахту. Её матово-белую стену покрывала цилиндрическая решетка из блестящих стальных прутьев, но арка показалась им важнее...
   Слабо светящийся проем напоминал им странную картину, заключенную в массивную раму из стали. Анмай никак не мог понять, что же он видит. Каждая деталь в отдельности была узнаваема, но целое - нет. Его мозг не мог найти даже отдаленных аналогий. Иногда на миг появлялись знакомые образы и тут же исчезали, - огромное озеро под стеной высочайших гор, испещренных пятнами чистейшего снега... гор, по которым ползли облака... гигантские шпили заброшенного города в чудовищной расселине между двух исполинских массивов, похожих на окаменевшие грозовые тучи... тропинка, ведущая туда, вниз...
   Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Как ни странно, это помогло. Образы стали более отчетливыми, словно во сне, - только там он закрывал глаза, пытаясь лучше рассмотреть что-то. Вдобавок, у него появилось странное, но уже знакомое ощущение, - словно ветер дует в лицо, мягко пронизывая тело насквозь...
   Он невольно подался вперед, стремясь коснуться удивительного изображения, но даже это ему не удалось, - его протянутая рука ушла в неосязаемую пустоту.
   Это настолько его поразило, что он не сразу заметил иную странность, - картина оказалась передней гранью монолитного стального блока, поставленного торцом в проеме и уходящего далеко в мутную глубь стекла. Лишь после этого Анмай осознал то, что увидел сразу - облака там двигались. Медленно, незаметно для глаз, но через несколько минут изменения стали заметны.
   Внезапное подозрение заставило его сердце бешено забиться, дыхание прервалось на миг. Он спешно коснулся браслета. "Товия" ответила мгновенно:
   - Анмай, вы не ошиблись. Вы действительно видите Ворота Соизмеримости, ведущие в иное мироздание.
   Он фыркнул, вспомнив чудовищные Ворота Р`Лайх. Но потом опомнился. Здесь было иное мироздание с иной физикой, здесь Ворота могли быть и такими. Он немедленно поделился догадкой с товарищами.
   - А как попасть туда? - тут же спросил Айэт.
   - Ворота открыты, иначе мы ничего бы в них не увидели, - ответила ему "Товия". - Но вопрос не в том, чтобы войти, а в том, чтобы вернуться. Мы ведь не знаем, какой там воздух, а силовой пояс не поможет вам дышать. Скиммер же просто не пройдет в этот проем.
   Разочарованные, они обратили внимание на шахту в центре зала. Решетка на её круглой стене оказалась очень удобной лестницей, и они стали спускаться по ней вниз. По мере спуска сила тяжести быстро слабела. Достигнув нижнего среза шахты, они оказались в невесомости.
   Едва шахта кончилась, Айэт вскрикнул от изумления. Они увидели внутренность планеты, - колоссальный пустой шар, освещенный парящей в его центре мутно-золотой сферой диаметром всего метров в двадцать.
   Как оказалось, толщина коры не превышала сорока метров. Изнутри её покрывало нечто вроде кристаллической решетки из толстых прутьев или труб. Их темный окислившийся металл разъедали пятна бледно-зеленого мха. Остальное пространство заполнял светящийся туман.
   При ближайшем рассмотрении он оказался массой мелких обломков и пыли, парящей в невесомости. Она покрыла внутреннее солнце тусклыми пятнами, делая его свет странно, неестественно мертвенным. Дышать здесь, в полном пыли, холодном и тяжелом воздухе, оказалось трудно. После мрачных картин пустой Вселенной, после всего угасающего мироздания им хотелось совершенно иного, и приходилось заставлять себя плыть вперед.
   Цепляясь за прутья, они облетели гигантское помещение. Стальная чаща была толщиной метров в восемь. У её дна скрывалось множество цилиндрических баков. Облитые изнутри тускло светящимся золотистым стеклом, они походили на вполне уютное жильё. Даже центральное светило оказалось полым. Анмай с удивлением понял, что самое темное из пятен - это вход.
   Когда он подплыл к нему и попробовал войти, его остановила невидимая стена силового поля. Казалось, за ней, в темноте, движутся смутные силуэты, но он не был в этом уверен. Поле как-то странно преломляло свет и Анмай словно пытался смотреть во мрак через текучее стекло. Непонятно отчего, при виде этих плывущих бесформенных очертаний его охватил озноб. Вдобавок, ему чудился взгляд, - нечто тяжелое, неприятное и чуждое.
   - Что же там? - спросил Айэт у "Товии".
   - Наверняка то, что дает энергию для работы этих Ворот и освещения. Но силовое поле тут настолько мощное, что мощности ваших поясных генераторов не хватит. Более мощные же не пройдут в шахту лестницы.
   - А если разрезать обшивку? - Айэт не унимался.
   - Не выйдет. Всё это построено из вещества, армированного силовым полем. Иначе это сооружение не продержалось бы здесь почти миллион лет. И оно, в некотором смысле, живое. Туда можно попасть только силой, а это почти наверняка вызовет ответное противодействие.
   - Но мне показалось... там кто-то заперт... - возмутился Айэт.
   - Вот именно. И, возможно, он очень опасен. Он кормит Ворота своей силой, и это вряд ли ему нравится.
   - Но пройти в них мы сможем?
   - Да. Но всё это создано миллион лет назад, и теперь за ними может просто не оказаться тех, кого вы ищете. Или, что ещё хуже, могут оказаться те, кого вы совсем не ожидаете встретить.
   Окончательно сбитые с толку, они вернулись в верхний зал купола.
   - Так что же нам делать? - вновь спросил Айэт, но на сей раз ему ответил Вэру.
   - Одним нам туда идти нельзя, - это совершенно ясно. Есть лишь один выход. "Укавэйра" уже наверняка определила, в какую Вселенную ведет этот Туннель. Если она захочет, то отвезет нас туда.