Ефимова Марфа: другие произведения.

Вишневый штрудель

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 7.56*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    2-е место в Шпильке-10 2014 Напечатан в журнале "Ступени", август 2016 г.

  Очевидное лежит на поверхности, но очевидное никто не замечает.
  Я рассеянно перелистывала мифологический словарь и вслушивалась в себя. Вернее, не в себя, а в то новое, что жило во мне и дарило надежду. Я теряла ребёнка шесть раз. Узнав о седьмой моей беременности, врач, покачав головой, со вздохом заявил, что чуда ждать не стоит. Он предложил решить проблему сразу, а я не согласилась. Семь - священное число. Я верила в него. Как жить без веры?
  В больнице, куда меня поместили, фактически приковав к кровати, царила скука. Муж, терпеливый мой Васенька, приволок два тома с яркими иллюстрациями и сказал:
  - Читай. Ты же любишь сказки. Тут тебе хватит на полгода.
  Буквы "А", "Б" и "В" я мусолила месяц. Потом всё надоело - и бесцветная палата, и цветастые халаты соседок, и словарь. Время загустело, как варенье в открытой банке, я чувствовала себя мушкой, увязнувшей в нём.
  "Г" началась без былого энтузиазма. Пропустив "Га" и "Гв", я перешла сразу к "Ге". На слове "Гейс" затормозила. "Табу, заклятие в ирландской мифологии. Обычно означал запрет на некоторые действия под страхом гибели или катастрофических последствий. Иногда - взятое на себя обязательство взамен чего-либо, испрошенного у высших сил". Я задумалась.
  Ритуалы, приметы и заговоры, дошедшие до нас из глубин прошлого, не могли возникнуть просто так, по воле жреца-фантазёра либо хитроумного вождя. Магия не рождается по прихоти одного человека, магия - отражение скрытых в нас сил. Сил, дарованных природой. А, значит, в каждой строчке этой тяжеленной книги, что с трудом удерживали мои руки, была искра смысла и целесообразности. И потом - терять было нечего. Почему бы и нет?
  - Обязуюсь каждый день звонить маме и прочитать всё собрание сочинений Льва Толстого, - щедро пообещала я. - А за это, Господи, позволь родиться моему ребёночку!
  С бородатым классиком, со школы вызывающим у меня стойкое неприятие, справляться оказалось просто, хотя и скучно. С матушкой было сложнее. С одной стороны, мы с ней находились в давней вялотекущей ссоре по поводу моего замужества и неподходящей Васиной кандидатуры, с другой стороны родительница требовала обязательного внимания к своей персоне. Наверное, в ней говорила ревность.
  После недели строго выдержанного расписания - звонок с вопросом о самочувствии ровно в девять вечера - матушка сдалась. Голос её потеплел, хотя по-прежнему продолжал сварливо перечислять Васины недостатки. Словарь же я отправила домой, опасаясь отыскать в нём то, что перечеркнет надобность моих обетов.
  Сын Алёшка родился чуть раньше срока. Худенький и не слишком активный. Но это уже казалось форменной ерундой на фоне самого факта его появления. Надо ли говорить, что с того момента жизнь мою прочно оплели гейсы.
  Я поначалу много размышляла: как же они работают? Строила теории, сочиняла объяснения, пока не сказала себе, что надо просто верить и не захламлять голову мусором абстрактных концепций. Может, по вере давалось мне то, о чём я просила.
  Я терпеть не могла овсянку, но давилась ею несколько недель подряд ради повышения Васиной зарплаты. Ради долгожданного ремонта лифта в доме я полгода пила чай только из зелёных чашек, и не оглядывалась через левое плечо для продвижения очереди в детский садик. Ради Алёшкиного здоровья я поклялась до первого его дня рождения преодолевать каждый день не менее десяти километров и в любую, даже самую гадкую погоду, в дождь, зной, снег и мороз наматывала, утирая слёзы с обветренных щёк и толкая перед собой коляску, круги по обезлюдевшим паркам и пустынным скверам. Безаварийная езда старушки "Киа" обошлась мне в сто пятьдесят выученных стихотворений, а переезд соседей-алкоголиков - в месяц занятий французским языком, который я когда-то начинала учить, да благополучно забросила.
  В какой-то момент меня осенило - гейс не уточнял вид обета! Никто не требовал мучений и жертв! Осознав очевидное, я решила рискнуть и, обратившись к небесам за помощью в приобретении бриллиантовых серёжек, пообещала каждый вечер слушать что-нибудь из классической музыки. Такой уговор был мне не в тягость, но в радость, я поигрывала на пианино и с удовольствием погружалась в романтические мелодии Брамса и Листа. Бриллианты же нарочно были выбраны как пример несбыточного желания. Да, и желание, собственно, было несильным - жила ж себе без алмазов столько лет и не страдала.
  Алёшенька, совершив со мной героический марш-бросок сквозь бурю и цунами, под звуки Мендельсона засыпал по-богатырски до самого утра и не тревожил ночью. Не знаю, как там драгоценности, а здоровый сон малышу был гарантирован.
  Однажды поздний звонок выдернул меня из постели. Смысл сбивчивого повествования моей матушки не сразу дошёл до меня.
  - Нина Витальна! - голосила она в трубку. - Нина Витальна, двоюродная тётка по бабушке! Завещание оставила! Людке квартиру, а остальное - тебе!
  Кто такая Людка я уточнять не стала, буркнула "Угу" и легла спать. А через день нотариус вручил мне шкатулку со старинными украшениями и потребовал вывезти библиотеку из десяти тысяч томов из старой тёткиной квартиры. Библиотека тоже отошла мне по наследству.
  Сережки с бриллиантами из заветной шкатулочки оказались некрасивыми, грубо сделанными, с плохо обработанными алмазами. Библиотека же состояла в основном из справочной литературы по химии и химической физике. А я поняла - желания должны быть чёткими и хорошо продуманными. А ещё - гейс работает и для приятных обетов!
  Есть одна вещь на свете, которой я не изменю ни при каких обстоятельствах. Она не надоела мне за добрые три десятка лет жизни и не надоест никогда. Это вишнёвый штрудель. Я могу лопать его бесконечно. Я уничтожила, наверное, тонны штруделей, но не наелась. Мысль о том, что наслаждаться неповторимым вкусом тающего пирога с терпкой вишней можно с пользой для дела, явилась ко мне не сразу, а явившись, ошарашила. Почему я была слепа? Почему не замечала очевидного?
  - Пусть ни одна беда, ни один несчастный случай, ни одна болезнь не коснётся моего сыночка, - я по традиции вознесла руки к небу, хотя, безусловно, жест мой был излишним и слишком театральным, - а взамен каждый вечер перед сном я буду съедать по кусочку вишнёвого штруделя!
  Наложив заклятье на ближайший год, я понеслась в магазин. Мешком замороженных полуфабрикатов забила всё свободное место в холодильнике, после чего принялась выпекать своё лакомство в промышленных масштабах. Я готовила сразу на неделю. В доме воцарился уютный вишнёвый дух достатка и покоя. Вася посмеивался над моими причудами, но пирог ел охотно.
  Сыну тогда стукнуло пять. Из пухлощёкого младенца он уже начал превращаться в задорного пацанёнка с обычными мальчишескими пристрастиями: футбол, велик, игровая приставка, рыбалка с папой.
  В начале декабря, в хмурый короткий день, занавешенный пеленой мокрого снега, моя закадычная подружка попросила присмотреть за её дочкой, ровесницей Алёшки. Мы практиковали с ней взаимные посиделки с чадами, когда кому-то надо было отлучиться по неотложным делам. Подружка сунула мне в руки Оленьку и унеслась в командировку.
  Время с детьми пронеслось незаметно. После бурных игр, небольшой потасовки, манной каши и пары мультиков я уложила обоих на один диван в большой комнате. Почитала вслух Карлсона, убаюкала и, облегчённо вздохнув, взялась за штрудель. Зажгла духовку, но отвлеклась на новости в интернете. Васина смена должна была кончиться заполночь, так что никто не поторапливал меня с ужином, не тянул вместе поболеть за неважно что на спортивном канале, не требовал выслушать обзор последних автомобильных новинок. Весь долгий вечер был мой, только мой!
  Ближе к одиннадцати я вспомнила, что до сих пор не поставила пирог. Сладко потянувшись и встав из-за компьютера, я направилась к начинающему раскисать штруделю, но тут же услышала тихий плач. Бросившись к ребятишкам, обнаружила, что хнычет Оленька.
  - Болит, - прошептала она. - Здесь болит.
  Девочка ткнула пальцем в живот. Я осторожно пощупала его и ужаснулась: напряжён и очень горяч.
  - Потерпи, - ласково сказала я. - Сейчас позовём доктора, он даст тебе хорошее лекарство.
  - Горькое?
  - Мы позовём детского доктора со сладким лекарством.
  Я кинулась набирать на телефоне 03 и дрожащим голосом описывать симптомы острого животика. Чужих болезней я боялась во сто крат сильнее собственных или Алёшкиных. Впрочем, сын не мог заболеть. Я оградила его крепко и надёжно - штрудельным гейсом.
  Оленька заплакала в голос.
  - Когда ждать скорую? - закричала я в трубку. - Ребёнку плохо!
  - Вызовов много, - ответил бесстрастный диспетчер, - к тому же снегопад. Ждите...
  Проснулся Алёшка и с испугом уставился на Олю. На лбу малышки выступала жаркая испарина, девочка сворачивалась клубком и поджимала ножки к груди. Судорожно всхлипывая, она извивалась, пытаясь найти удобную позу. Я не выдержала.
  - Снимайте вызов! - снова прокричала я дежурному. - Я сама отвезу! Больница рядом!
  Диспетчер ничего не успел мне ответить, потому что я уже бросила телефон и расталкивала сына:
  - Алёша, собирайся, повезём с тобой Олю в больницу. Я понесу Олю, а ты её вещи.
  Мой сын, вмиг ставший взрослым и серьёзным, послушно натянул спортивный костюмчик (штаны оказались надетыми задом наперед) и в хозяйственый пакет уложил Олину одёжку. Я же, укутав девочку в одеяло, поспешила к выходу, погасив напрасно раскочегаренную духовку.
  В машине, продираясь сквозь липкую буксующую хмарь, я вдруг поняла, что придётся нарушить мой гейс. Вишнёвый штрудель так и остался растекать на столешнице возле плиты. Ощутив предательский холодок безысходности, я в кровь закусила губу. До двенадцати есть ещё минут сорок. Ещё есть время вернуться и поставить этот чёртов штрудель. И дождаться скорой. А Оленька потерпит. Она не мой ребёнок. Моё дитя, выскочившее в декабрьскую непогоду в одной тонкой курточке, сидит, нахохлившись в непрогретом автомобиле и гладит по руке Оленьку, придерживая её на поворотах. Он не простудится, на его пути не сломается ни один светофор, его уберегут от заноса, он благополучно продерётсяся сквозь снегопад и вытянет на себе всех нас, потому что я до сих пор твёрдо держала своё слово. Но сегодня ночью ангел-хранитель сложит распахнутые над Алёшенькой крылья и коротко присвистнет, призывая судебных приставов. Он умеет быть жестоким, ангел-хоронитель.
  Я вспомнила, как пять лет назад, выбившись из сил, смалодушничала и сократила пробежку по парку до девяти километров. Несчастный километр! Жалкий паршивый километр! Десять минут быстрого шага! И последовавших десять дней страха и тревоги: температура, подскочившая до сорока градусов, не отпускала Алёшку, грызла изнутри, по капле высасывая силёнки, бесновалась в дьявольской пляске смерти. Муж плакал от бессилия, глядя на судороги крохотного тельца, а я, как одержимая, носилась вокруг больницы с шагомером, отсчитывая законные десять километров.
  Небеса дали мне шанс, поверили в моё раскаянье. Дадут ли его ещё раз? И какое мне дело до чужой девочки? Подруга сможет иметь ещё несколько таких девочек, а у меня больше не будет детей. Моя выстраданая кровиночка, выпрошенная, вымоленная радость - единственный стимул жить в этом смутном мире.
  - Мама, ты, что ли, плачешь? - спросил меня Алёша и сам шмыгнул носом. Оленька уже не рыдала - скулила, как подбитый на охоте зверь.
  - Нет, сынок. Глаза устали.
  - Меньше надо таращится в экран, - Васиными словами назидательно, но очень грустно и неуверенно, прокомментировал сын.
  Я встала в левый ряд, чтобы развернуться. У меня есть тридцать пять минут. Штрудель печётся двадцать минут, пятнадцать в запасе.
  Загорелся зелёный, но я так и не включила повортник. Я поехала прямо. В больницу. На душе у меня было тихо и покойно. Я знала, что делать.
  Очевидное лежит на поверхности, но глаза мои были закрыты. Я просто дура.
  - Господи, - торжественно произнесла я. - Помоги мне найти до двеннадцати часов ночи вишнёвый штрудель! Помоги мне съесть хотя бы маленький кусочек его! А я взамен обещаю... Взамен я обещаю спеть пять детских песен... Алёшка! Ты какую песню любишь больше всего?
  - Про человека, собаке друг.
  - Тогда подпевай!
  И я с чувством затянула, прислушиваясь, как мой мальчик подтягивает баском:
  - Человек - собаке друг,
  Человек - собаке друг.
  Это знают все вокруг.
  Это знают все вокруг.
  Он не лает не кусается,
  На прохожих не бросается...
  Мы старательно выводили про то, что на кошек ноль внимания и про блестящее воспитание, а я улыбалась и гадала, где именно ждёт меня штрудель? В кабинете главного врача больницы? В круглосуточной забегаловке рядом с приёмным покоем? Или в забытой кем-то коробочке с передачей больному? То, что пирожок найдёт меня, я не сомневалась. Ибо по вере даётся каждому, а моя вера елозила на заднем сиденье и с упоением вещала про то, что мы бяки-буки и сетовала, как выносит нас Земля.
Оценка: 7.56*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"