Ефимова Марфа: другие произведения.

Сказка про Дашу

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сказка написана в подарок одной девочке. Здесь размещён вариант без личных подробностей.

Оглавление
Как Даша обнаружила странное
Телебрюх и Фонокур
Странности продолжаются
В путь!
Первая преграда
Вторая преграда
Третья преграда
В ватной пещере
Возвращение домой

Обложка книги [Дарья Шмель]


Как Даша обнаружила странное

  Все дети как дети, а Даша - поперёчная. Вы думаете, это плохо? Совсем нет. Иногда, конечно, встречаются ребята, делающие всё наоборот из вредности. Но Даша жила по-своему, так как знала, что если станет жить, как все, мир может рухнуть. Впрочем, обо всём по порядку.
  Девочка по имени Даша жила в большом городе в самой обычной квартире вместе с мамой и папой. Ещё у Даши имелся целый ворох родственников. Один дедушка Миша чего стоит. На голове у него, как у безумного профессора, волосы дыбом, а внутри головы бродят всяческие изобретения. Дед и дом сам себе изобрёл, и кучу программ для компьютера, и разные механизмы. По утрам Дашу будил вертолёт, собранный дедом Мишей. Вертолёт тыкался в лицо и обдувал лопастями, от которых хотелось чихать. Пять раз чихнёшь - на шестой встанешь. А там и бабушка Мася на кухне блинчики печёт.
  Бабушка у Даши не такая хитроумная, как дед, но это только с виду. Она обычная волшебница. Там вылечит кого-нибудь, здесь настроение поправит, а где грусть-тоску метлой выгонит. В общем, не столь интересно, как с дедушкиными роботами, зато Мася вкусно готовит. Даша до сих пор не понимает, почему с Масиной еды мама с папой так и не поправились. Ведь Масины блинчики можно есть, пока не лопнешь. И даже когда лопнешь, всё равно хочется.
  Братьев и сестёр у Даши пока не было, но их временно заменял кот Матфей. Толстый, серо-полосатый пушистик с кисточками на ушах. Когда-то давно мама подобрала Матфея на улице. Кот был старше Даши и поэтому поначалу пытался командовать. Но Дашей особо не покомандуешь - она сама кого хочешь построит по струнке.
  Даша носила фамилию Абросимова. Нормальная простая фамилия. Не то что, например, Сковородкина или Непейвода. Впрочем, будь Даша Сковородкиной, она бы и такой фамилией гордилась. Потому что фамилия - это самая последняя вещь, на которую надо смотреть в человеке. А лучше вообще не смотреть. Умная девочка Даша это прекрасно понимала и смотрела на людей по-особенному. Все таращатся на одежду, украшения или вещи, а Даша интересовалась лучиками, которые струились у человека из глаз. Дети и животные запросто видят это сияние, а взрослые, к сожалению, со временем словно надевают чёрные очки, которые намертво прирастают к лицу.
  Вот идёт Даша Абросимова из школы, навстречу ей - старичок. На старике штопанная куртка и фетровые боты, в руках авоська с капустой. Немодный, некрасивый, а из очей прямо в небо льётся радуга! И Даша сразу понимает: синий цвет - старичок любит читать и думать, оранжевый цвет - весёлый жизнерадостный товарищ, зелёный - добрый, мягкий человек, красный - сильный, стойкий духом. Следом за стариком топает мальчишка, а в глазах у него тусклый туман цвета бетонной стены. Выглядит мальчик крепким и здоровым, но Даша знает: стоит мальчику чуть пригрозить, и он начнёт хныкать, задрав лапки к верху.
  Людей по улицам ходило много всяких - и тех, у кого взгляд ясный, и тех, у кого мутный. Больше было ясных да лучистых, потому что именно такие люди строят здания, прокладывают шоссе, выращивают фрукты, пишут книги, лечат больных и запускают корабли в космос. Те, которые мутные, с виду тоже работают, но выходят у них только кривые дома с протекающими крышами, разбитые дороги да гнилые кислые яблоки. Сочинить книжку или вылечить больного они и вовсе не могут, что же касается космоса - о нём даже думать не способны. По счастью, их гораздо меньше, чем людей ясных, с радужными сочными лучами.
  Так было долгое время, пока Даша однажды ранним утром не вышла из квартиры и не ступила в лифт.
  - Здравствуйте! - звонко сказала Даша соседям, которые тоже ехали в лифте.
  Их было трое: две дамы средних лет и барышня с седьмого этажа. Даша знала их. У барышни взгляд был обычно голубого оттенка, мечтательного и мягкого, а у тётенек красный да лиловый. И правильно. Та, которая искрилась алым фейерверком, была начальницей домоуправления. Ей приходилось то воспитывать ленивых дворников, не желающих чистить двор, то отбиваться от склочных жильцов, считающих, что им должны автомобильные парковки устроить прямо на лестничной площадке или провести в квартиру трубу с лимонадом. Чем же было светиться домоуправительнице, как не энергичным красным светом? Вторая тётенька была композитором для детей, поэтому в зрачках её плескались сиреневые таинственные волны. Она частенько мурлыкала под нос весёлые песенки или мягкие колыбельные и вокруг нёё плавало переливающееся облачко музыки. Звали её Альбертиной Винифредовной.
  

Даша и злые соседки [Дарья Шмель]

  
  Соседки, с которыми поздоровалась Даша, подняли на неё глаза, и девочка чуть не вскрикнула. Взор всех троих был потухший, грязно-болотного цвета. Даше даже показалось, что от их взоров запахло тухлой рыбой.
  - Чего орёшь? - раздражённо спросила композиторша.
  Вопрос изумил девочку ещё больше, потому что музыкальная соседка считалась исключительно культурной и высокообразованной дамой. Ладно, домоуправительница, ей по-всякому приходится разговаривать с балбесами-дворниками, но композиторша никогда ранее так не выражалась.
  - Извините, - назидательно произнесла Даша, - но правильно будет не "Чего орёшь", а "Что кричишь". А совсем правильно - "Здравствуй, девочка".
  - Ишь, умная нашлась! - проскрипела домоуправительница, а девушка добавила:
  - Не мешай, а?
  Соседки ничем особо не занимались, чтобы им мешать. Разглядывание кнопочек лифта - это ведь не занятие, правда?
  У Даши весь день не выходила из головы утренняя встреча. К вечеру она подзабылась, потому что были уроки, потом теннис, потом танцы, потом конная секция, потом домашнее задание. И люди ходили сплошь с яркими глазами и радостными лицами. Но ближе к ночи, когда гул городской жизни затих, за стеной послышалось отвратительное бумканье:
  - Бум-бум! Тара-бум! Бах-бах! Тара-бах!
  Спустя минуту противно запиликала скрипка:
  - Вж-ж-жить, вж-ж-жить... Ззззю, ззззю, ззззю...
  За стеной обитала композиторша Альбертина Винифредовна. Обычно оттуда доносились симпатичные мелодии, приятные на слух.
  - Может, соседку съел медведь, который всем наступает на ухо? И взялся за инструменты? - предположила Даша. - Или к ней ворвались грабители и пытают дурацкой музыкой, чтобы узнать, где лежат деньги? Что скажешь, Матфей?
  Но кот, лениво щурившийся у батареи, только зевнул.
  Даше запрещалось выходить одной из дома поздним вечером. Но так как Даша была поперёчной, она вышла на лестницу и позвонила соседке-композитору. В руках у Даши была лыжная палка, чтобы отбиваться от грабителей.
  Но дверь распахнулась, и на пороге возникла живая невредимая Альбертина Винифредовна. Брови её были сурово сдвинуты, волосы прилизаны и свёрнуты в шишку на макушке - ни дать, ни взять, строгий завуч в старшей школе.
  - Чего тебе? - рявкнула композиторша.
  - У вас всё в порядке, Буратина Винипуховна? Ой... - Даша прикусила язык, назвав её так, как называла дома, в семье. Но Альбертина Винифредовна даже не заметила оговорки.
  - У меня всё отлично! Я написала новую песню. Хочешь послушать?
  Даша кивнула. Соседка, прочистив горло, запела:

Хватит бегать! Всем сидеть!
Мы не психи, чтоб шуметь!
Мерзкий топот, гадкий шум!
Тара-бум-ба! Тара-бум!
  Она сменила тембр и тоненько запищала:

Надо тихо жжжить...
Надо скромно жжжить...
И всю жжжизнь свою
От души служжжить...
  - Кому служить? - не поняла Даша.
  - Кому скажут, тому и служить. И что прикажут - выполнять!
  - А если мне скажут, например, кота выгнать, тоже что ли слушаться?
  - Разумеется. Кто ты такая, чтобы спорить?
  - Не хочу я никому служить, - рассердилась Даша. - И слушаться я буду только себя. Дурацкая у вас песня, тётя Буратина.
  Альбертина Винифредовна фыркнула и хлопнула дверью. А Даша растерянно почесала голову. С этой композиторшой происходило что-то странное...
  
К оглавлению
  

Телебрюх и Фонокур

  Даша повернулась и собралась было пойти домой, но из-за двери напротив донеслось гаденькое хихиканье. Никаких соседей за ней никто никогда не видел. Квартира стояла пустая, так как хозяин надолго уехал в командировку. Кто же тогда хихикал?
  Девочка на цыпочках прокралась к двери и приложила ухо.
  - Ну что, Телебрюх, затея удалась? - спросил сиплый прокуренный голос.
  - Удалась, Фонокур, удалась! Вчера я заразил пятерых, а сегодня троих. А если каждый из них заразит хотя бы двух соседей в день, то через две недели весь город будет нашим.
  - Две недели! Хе-хе... А потом и вся страна!
  - Ну уж нет, Фонокур. Страна меня не устроит. Вся планета сразу - вот что мне нужно!
  - Ох, тяжело будет.
  - Да ничуть. В телевизор мы уже попали, и в интернет. Если еще прямо в школы и детские садики проникнуть, дело пойдёт быстрее. Особенно, когда мы станем действовать вместе.
  - Но я не умею.
  - Это легко. Я научу, когда мы будем на подзарядке Ватном Подземелье. А пока делай, что раньше делал.
  В носу у Даши вдруг нестерпимо защекотало. Девочка отступила назад, сдерживая себя со всей мочи, но как ни крепилась, оглушительно чихнула. Разговор за дверью замер. Потом послышались шаги, будто бы по паркету шлёпала мокрая жаба. Даша, зажав рот, стремглав бросилась к себе, тихо щёлкнула дверью и приникла к глазку.
  На лестничную клетку из квартиры командированного соседа вывалилось жирное существо зеленоватого оттенка. Вроде бы человек, но головка крохотная, лысая, а пузо огромное. Существо было одето то ли в пижаму, то ли в спортивный костюм с пузырями на коленях, и очень смахивало на кусок теста на тонких ножках. Существо держало в руках булку и часто-часто откусывало от неё.
  - Что там?
  Следом высунулся сутулый тощий человек со спутанными космами. Лицо его украшали тёмные мешки под глазами. Вид у него был такой, будто он был собакой, у которой отобрали сладкую косточку. Из уголка губ его свисала жёваная сигарета, в руках выплясывал сотовый телефон.
  

Даша, Телебрюх и Фонокур [Дарья Шмель]

  
  - Ничего. Показалось, что кто-то чихнул.
  - А я ничего не слышал.
  - Ты же глухой, Фонокур! - толстяк загоготал, не переставая жевать батон. - Ты и смерть свою не услышишь.
  "Ага! Значит, дохляк - это Фонокур, - поняла Даша. - А толстая жаба - это Телебрюх".
  - Доча! Ты зубы почистила? - крикнула из комнаты мама. - Пора спать!
  
  Девочка, вопреки обыкновению, не препираясь по поводу того, что ещё рано, отправилась в ванную. В голове её кружились обрывки фраз двух странных человек с не менее странными именами: Телебрюх и Фонокур. Чем таким они заразили людей и почему они хотят завоевать мир? И что такое Ватное Подземелье?...
  Из комнаты доносился бубнёж телевизора. Шёл какой-то взрослый фильм, который через каждые пять минут прерывался рекламой.
  - Леденцы "Снежная сосулька"! - радостно голосила невидимая девица. - Съешь леденец - проблеме конец! "Снежные сосульки" ем, избавляюсь от проблем!
  Ей вторил парень, голос которого был ужасно крутым:
  - Йо, братуха! У тебя до сих пор старый телефон? Да ты лох! Настоящие пацаны ходят с новой моделью!
  А потом благообразным мягким голоском заворковала старушка:
  - Коли одолела тебя хвороба сердешная, да замучали скрипы в коленушках, непременно купи сундучок с таблеточками сонными. А как подремлешь с тех таблеточек, хвороба-то вся изойдёт.
  Все эти рекламные голоса Даше показались ужасно противными. Девочка, хоть и не видела лица говорящих, чувствовала, что глаза у них мутные. И что серая жижа, льющаяся из очей, переплетается с голосами, и слова становятся липкими, привязчивыми. Как лента для ловли мух.
  - Мам, - спросила Даша, входя на кухню с зубной щёткой во рту. - А леденцы могут решить проблему?
  - Смотря какая проблема, - хмыкнула мама Таня, ловко двигая утюгом. На столе возле неё высилась стопочка выглаженного белья. - Если, например, половина шашек потерялась, а сыграть хочется, можно вместо них на доску поставить леденцы. Такая проблема решится. А если, например, начальник всё время кричит на тебя, то тут леденцами не поможешь.
  - Ну, почему не поможешь, - отозвался из кухни папа, надраивающий котёл от плова. - Вредного начальника можно засыпать самосвалом леденцов. У него отшибёт память, и он забудет, зачем надо кричать.
  - Ну, а если у меня проблема, что меня никто замуж не берёт?
  - Это очень серьёзная проблема, - сказала мама и прыснула от смеха - Такую проблему конфетками не решишь. Наоборот: налопаешься с горя сладкого, повыпадут все зубы, и тогда все женихи перепугаются.
  - А в телевизоре говорят, что от леденцов кончатся все проблемы.
  - Да? - удивилась мама. - Это какой-то неправильный телевизор так говорит.
  - Пап, - Даша повернулась к отцу. - А новый телефон - это круто?
  - Круто, - кивнул папа. - Если в нём куча нужных полезностей. А если только кнопочки другого цвета, то не круто.
  - А если бы тебе сказали, что ты лох, потому что у тебя старый телефон...
  - Я бы сразу в лоб дал, - тут же ответил папа. - Это моё дело, с каким телефоном ходить. Захочу, хоть с целой радиостанцией в чемодане буду разгуливать, и никто мне не указ. Я, между прочим, свой старый телефон нежно люблю. Им спину чесать удобно и орехи колоть.
  - А зачем тогда в телевизоре говорят, что надо бежать за новым телефоном?
  - Не знаю, - честно признался папа. - Наверное, чтобы телефонная фабрика больше денег получила.
  Уже лёжа в постели, Даша позвонила бабушке и спросила про таблетки от хворобы и скрипа.
  - Ерунда, - заявила Мася. - Не бывает, чтобы одна таблетка и от сердца, и от коленей. Видела я эту рекламу - полная ерунда! Просто кому-то хочется, чтобы люди не лечились по-настоящему, а только спали и ничего не соображали.
  Даша крепко задумалась. Кроме соседок и композиторши Буратины Виннипуховны, странности были и в телевизоре. Реклама в нём явно лгала. Но зачем? С какой целью? Засыпая, Даша подумала, что ролики с леденцами, таблетками и телефонами были такие же противные, как Телебрюх... Кстати, его имя очень напоминает телевизор: тоже есть теле-. Теле-, а к нему в придачу брюхо.
  
К оглавлению
  

Странности продолжаются

  На заднем дворе школы за стадионом в тени густой акации стояла стайка мальчишек. Старший был из девятого "А", младший - мелюзга-первоклашка. Возле них отиралась тощая сутулая фигура с косматой головой. Даша, пролезая сквозь прутья забора, заметила, как сутулый протягивает мальчишкам сигареты. Спустя миг ребята постарше задымили. Только первоклашка курить не стал, а лишь понюхал свою сигарету.
  Даша подошла ближе и с укоризной уставилась на Вовку Пархоменко, своего одноклассника. Вовка был парень ничего: весёлый, добрый, разве что слишком озорной. Но какой мальчик в таком возрасте не озорничает? Зато с Вовкой было не скучно. От так классно изображал директора школы и завуча! И собачку преподавателя рисования! И даже кота Матфея! "Артист растёт", - говорила про него учительница на родительских собраниях. Она старалась направить Вовкину кипучую энергию в правильную сторону - давала учить стихи для выступления на праздниках, ставила главным героем в школьных спектаклях, только его и посылала за мелом посреди урока. Но Вовка возвращался с мелом в зубах на четвереньках, обнюхивая углы и задирая ногу возле парт, и класс обхохатывался. И урок был испорчен, и мел.
  Вовкины глаза обычно искрились чем-то золотисто-алым, лишь во время шалостей искры становились чуть более фиолетовыми. Но то, что увидела Даша сейчас, не лезло ни в какие ворота. Очи Вовы источали почти что сопли. Даша содрогнулась.
  - Фу, как противно, - громко произнесла она. - Если ты, Пархоменко, не бросишь немедленно сигарету, я скажу Светлане Борисовне про тебя и про дядьку, который заставил вас курить.
  - Какого дядьку? - удивился Пархоменко. - Мы сами.
  Он нахально пыхнул ей в лицо струйкой дыма. Даша, осерчав, вырвала из его рта сигарету и растоптала её.
  - Вон он стоит, - сказала она, тыкая пальцем в сморщенного дохляка, спрятавшегося за деревом. Он бы и не был заметен, но нечёсаные космы выдавали его, так как торчали во все стороны, словно прутья из букета для бабы-яги.
  Парни проследили взглядом по направлению Дашиного пальца.
  - Никого там нет, - сказал девятиклассник. - Не морочь голову. Топай отсюда, малявка, пока не треснули.
  - Никого нет, - задумчиво, будто во сне повторил Вова. Он заглянул за дерево, где в ствол вжимался тощий человечек, и ещё раз повторил, - никого нет.
  Даша не стала спорить. Она смекнула, что дохляка с сигаретной пачкой в руках видит только она. Это у Даши и раньше бывало. Не зря же она - внучка волшебницы. Бабушка Мася предупреждала, что каждый человек может видеть своё. Кто-то никого, кроме родственников и сослуживцев не видит, кто-то даже детей своих не замечает. А кому-то дано видеть целую толпу необычных личностей. Наверное, Фонокур, которого Даша признала в сутулом, угощавшем школьников сигаретами, был тем, кого не всем дано видеть.
  Весь день Пархоменко ходил тихим, будто пришибленным. Он перестал шутить и послушно делал то, что приказывала Светлана Борисовна. А приказывала она тоже всякую неприятную ерунду. Например, в столовую класс обычно ходил гурьбой, подпрыгивая и напевая. Но сегодня Светлана Борисовна всех выстроила гуськом, как детсадовцев, повелев держаться за предыдущего. И шагать надо было в ногу. Ребята так и шли по коридору, словно гигантская гусеница-многоножка. Алёша Петров попробовал возмутиться, но Светлана Борисовна, добрейшей души человек, вдруг рассвирепела и влепила Алёше такую звонкую оплеуху, что тому сразу расхотелось спорить. Класс ошарашенно смотрел, как на щеке Петрова разливается красное пятно, и на всякий случай слушался сошедшую с ума учительницу. Все молча исполняли её приказы, и только Вовка промолвил:
  - Как хорошо ходить строем. Как хорошо, когда порядок.
  Голос у него был довольным.
  На уроках Даше стало нестерпимо тягостно. Минуты ползли кое-как, Светлана Борисовна бесконечно вещала о том, что дети должны слушаться взрослых, а взрослые - самых главных. Кто при этом самый главный, она почему-то не говорила.
  - У нас математика! - крикнула с места Даша. - Давайте лучше числа столбиком складывать!
  - Зачем? - сухо ответила учительница. - У тебя в телефоне есть калькулятор. Он за тебя посчитает.
  - Ну, тогда задачки решать про то, как яблоки делят!
  - Зачем? За вас разделят и яблоки, и всё остальное. А твоё дело, Абросимова, помалкивать и не возражать!
  - А может другие неправильно разделят? Может, все яблоки отдадут директору, а нам ничего не достанется?
  - А это уже не твоё дело, Абросимова. Двойка тебе.
  - За что?!
  - За пререкание с умным взрослым педагогом.
  Даша надулась, скрестила на груди руки. Она подумала, что некоторые взрослые совсем не умные. Но потом её словно обдало фонтаном бурой грязной воды из глаз Светланы Борисовны, и Даша прикусила язык. Девочка не стала обижаться. Она вмиг поняла, что Светлану Борисовну заколдовали. Как Вовку Пархоменко, как композитора Буратину Виннипуховну, как домоправительницу и девушку-соседку с седьмого этажа. И она уже догадалась, кто это сделал. Не зря же возле школы крутился противный Фонокур, и не зря в их подъезде поселился Телебрюх. То, что беда идёт от этой парочки, Даша не сомневалась. Поэтому она не стала терпеть, как все, а просто поднялась, собрала портфель и направилась к выходу. Она же поперёчная.
  Светлана Борисовна бросилась к двери, преграждая девочке путь. Но Даша оказалась хитрее. Пока учительница мчалась к выходу, девочка распахнула окно и спрыгнула с подоконника. С первого этажа прыгать не страшно. Страшно сидеть в бездействии и наблюдать, как люди вокруг сходят с ума. Домой Даша не пошла. Она поправила на плечах лямки рюкзачка и понеслась к Масе и Мише.
  Деда дома не было - он отправился обустраивать один завод роботами. А бабушка Мася ничуть не удивилась, когда к ней ввалилась раскрасневшаяся от быстрого бега внучка.
  - Дай-ка посмотрю, - сказала Мася, помешивая тесто для пирога, - кому нужна помощь... Нет, Дашенька, помощь нужна не тебе. С тобой всё в порядке... Тогда кому?... Ого! Вижу я, вокруг тебя клубится какое-то чёрное облако. Ох, не нравится мне оно!
  Даша, сбиваясь и путаясь, выложила все опасения. Рассказала и про соседей, и про учительницу, и про друга Серёжку. И про странных существ за дверью пустой квартиры.
  - Расколдуй их, бабуля, - попросила Даша. - А Телебрюха с Фонокуром наоборот, заколдуй.
  Мася отложила стряпню, смахнула со лба муку.
  - Не могу, - развела она руками. - Я не могу колдовать, если человек сам меня не попросит. Волшебство срабатывает, если только его очень хотят. А разве Телебрюх с Фонокуром захотят, чтобы они лопнули или, например, превратились в лягушек?
  - Тогда что же делать? - чуть не плача, спросила Даша.
  - Погоди, не расстраивайся. - Мася погладила внучку по голове. - Есть у меня волшебная книга с тайными рецептами. Посмотрим, что она нам скажет.
  
К оглавлению
  

В путь!

  Бабушка приставила стремянку к огромному платяному шкафу, чтобы забраться на антресоли - на самый верх. У всех нормальных бабушек на антресолях хранятся старые платья, старые сумки, старые банки. А у Маси полка была забита пучками сухой травы, бутылями со всевозможными волшебными настойками и, конечно же, книгами. Одну из них под названием "Правила преодоления" Мася сунула под мышку и спустилась вниз.
  - Та-а-ак, ну-ка, ну-ка, - пробормотала бабушка, листая фолиант. - Где же оно... Правила для рыцаря, правила для болящего, правила для невесты... Всё не то... Ага! Вот! Правила для девочек в пути!
  - В пути? - изумилась Даша. - В каком пути? Я никуда не собираюсь.
  - Собираешься. Только ещё не знаешь об этом.
  И бабушка, надев очки, зачитала с выражением:
  - Каждую девицу ждёт её путь. Идти девица должна не налево и не направо, а по кругу, за самым главным. На том пути помешают девице три преграды: страх, лень, уныние. Страх одолеется им самим, лень одолеется интересом, уныние одолеется состраданием. Конец пути увенчается битвой, в которой победит тот, у кого четырнадцать конечностей и два хвоста.
  - Что за чепуха! - воскликнула Даша. - Лично у меня нет ни одного хвоста. И почему четырнадцать конечностей? На каждый хвост по семь лап? Или нет, если отнять мои 4 руки и ноги, остаётся десять на два хвоста. Значит, каждому по пять? Может, это хромоногие тараканы? Фу, гадость.
  - Не спеши гадать, - улыбнулась бабушка. - Вот тебе в дорогу зеркальце, кукольное платьице и очки.
  - Может, лучше, пирожков? Или колбаски с помидорами?
  - О еде не беспокойся, - сказала Мася. - Я сделаю так, чтобы ты была сыта от солнца.
  
  Бабушка махнула волшебной палочкой, которая у неё дома была замаскирована под поварёшку. Тотчас Дашу закрутил мощный вихрь, закружил ей голову, подбросил в воздух и куда-то понёс. Девочку мотало на невидимых потоках несколько минут, а потом ветер плавно опустил её на полянку в сказочном лесу.
  

Бабушка отправляет Дашу в путь [Дарья Шмель]

  
  Сквозь высокие, уходящие в самое небо, стволы диковинных деревьев пробивались солнечные лучи. Деревья были разноцветные и каждое со своими листьями, не похожими на листья соседних деревьев. По лесу расходились дорожки и Даша задумалась.
  - Ну, и куда мне топать? - спросила она сама себя.
  - Вот бестолочь! Сказали же - по кругу, за самым главным! - Чей-то плюшевый голос раздался нал ухом у девочки. Даша обернулась. На ветвях дуба с листьями, размером со сковородку, покачивался кот. Кот Матфей!
  - Матфеюшка! - радостно завопила Даша. - А ты как здесь оказался?
  - Три раза мяу! Я же кот, я гуляю, где вздумается. Вот мне и вздумалось провериться, а Мася немножко помогла. А то, знаешь ли, сидишь, как дурак, вечно на одном диване, скучаешь, понимаешь ли...
  Кот, конечно, лукавил. Никогда в жизни он не просиживал днями на одном месте, а вечно носился. Сколько он подрал стен, сдёрнул штор, разгромил посуды и переворошил обуви - не передать. Но Даша так обрадовалась родной душе, что и не подумала ему возражать. Всё-таки в этом лесу было страшновато: над кронами деревьев летали зубатые птицы вроде птеродактилей, а из норы под кактусовой ёлкой выглянула непонятная страшная морда без ушей и шерсти. А когда ты не один, не так боязно. Тем более, когда можно поговорить.
  - Матфей! - внезапно осознала Даша. - Так ты умеешь говорить!
  - Умею, глупая девчонка, - фыркнул кот. - Разве не видно?
  - А почему раньше не разговаривал?
  - А о чём разговаривать с глупыми девчонками в городской квартире?
  Даша почесала голову и решила, что он прав. Дома бы их общение выглядело так:
  - Дай поесть!
  - В миске лежит корм.
  - Поиграй со мной.
  - Вот бантик.
  - Не хочу бантик. Хочу вон ту симпатичную босоножку.
  - Это моя босоножка. Играй с бантиком.
  - Не дашь босоножку, полезу на занавески.
  - Они тонкие! Порвёшь... Ну, вот, порвал.
  - А теперь я хочу есть.
  - В миске корм лежит.
  - Поиграй со мной...
  И так до бесконечности. Нет уж, пусть и в самом деле дома коты и собаки молчат.
  - Что же самое главное? - стала рассуждать Даша. - И почему за ним надо идти по кругу? Матфей, ты не знаешь, кто ходит по кругу?
  - Знаю, - ответил кот, качаясь на листе-сковородке. - Барсик из дома напротив. Он как налопается, начинает ходить по комнате и пыхтеть.
  - Ну, конечно, - съязвила Даша, - Барсик-то у нас самый главный! Давай поищем тут обожравшегося Барсика и пойдём за ним. А в это время весь мой класс и все мои соседи совсем сойдут с ума, пока мы тут прохаживаемся по солнышку за глупым Барсиком... Матфей! Я поняла!
  - Что поняла? - Кот перестал качаться и посмотрел на хозяйку. Из глаз у него сыпались лукавые рыжие брызги света.
  - Самое главное на Земле - это солнце! Оно даёт энергию всему живому. Лучи его поглощаются растениями и дают им силу для роста. - Даша с удовольствием повторяла урок о природе, который очень интересно вела Светлана Борисовна, до того, как её заколдовали. - Растениями питаются травоядные, а травоядными - хищники. Вот! Значит, Матфей, мы идёт вслед за солнцем. Тем более, что оно и ходит по кругу!
  Даша, ужасно довольная собой, подхватила кота под мышку и бодро зашагала по мягким коврам леса так, чтобы солнечные лучи били строго в глаза.
  
К оглавлению
  

Первая преграда

  Кот оказался тяжёлым, поэтому его пришлось почти сразу поставить на землю. Но Матфей бежал быстро, лапки его двигались шустро. Он даже успевал то прыгнуть в кусты, то метнуться на дерево, чтобы поймать мышку или птичку. Правда, добычу он тут же отпускал.
  - Странно, я уже столько прошёл, а есть всё не хочется! - возмутился кот, выпуская из пасти очередную обслюнявленную мышь.
  - Значит, и тебя бабушка заколдовала, - сказала Даша. - Ты, как и я, питаешься солнечными лучами.
  - А вот это зря, - вздохнул Матфей. - Знаешь, какая мышка вкусная? Если бы бабушка попробовала, она ни за что бы не отказалась от свеженькой мышки.
  Даша представила, как Мася достаёт из духовки дымящийся лоток, полный печёных грызунов, а дедушка крутит носом и потирает руки:
  - М-м-м! Вкуснятина-мышатина!
  А на дедушку глазами, полными ужаса, смотрит из клетки ручная крыска Варвара...
  - Ну, нет. Обойдёмся без мышей, - заявила Даша.
  С дальней полянки донеслись вдруг чьи-то голоса. Кто-то хрустел ветками и назидательно кого-то поучал. Девочка мигом нырнула в самую середину лилово-зелёного шиповника, втянула за собой кота и замерла. На всякий случай лучше затаиться. А вдруг тут ходят злодеи?
  Минуту спустя мимо них прошествовала знакомая парочка. Узнав их, Даша чуть не вскрикнула. Собственной персоной по таинственному лесу топали Телебрюх и Фонокур. Оба тяжело дышали: первый от того, что был толстым и на ходу жевал, а второй, напротив, от того, что был чахлым и ему мешал даже маленький ветерок.
  - У людей, - говорил, чавкая, Телебрюх, - слишком много сил. Если люди захотят, они горы свернут, в космос слетают и в пустыне вырастят арбузы. Но мы, голубчик, не должны этого допустить. Все их силы должны отдаваться нам. Тогда мы станем властелинами мира. Если собрать все силы всех людей, никому никогда не одолеть нас.
  - Люди, что ли, дураки, чтобы отдавать нам свои силы? - уныло спрашивал Фонокур, придерживаясь за стволы, чтобы его не сдувало.
  - Не дураки. Но мы хитрее. Человек может взбунтоваться от того, что его притесняют и ему слишком плохо, но никогда не взбунтуется, от того, что ему слишком хорошо. Поэтому что?
  - Что поэтому?
  - Поэтому людей надо приучить только наслаждаться и ничего не делать, чтобы они не тратили силы на полезные вещи. А для этого что?
  - Что для этого?
  - Для этого людей надо усадить перед телевизорами и дать гору вкусной, жирной да сладкой еды, от которой пропадает желание трудиться.
  - Хитро!
  - Этого мало. Не все любят телевизор, особенно молодые. Для молодых надо подстроить другие ловушки.
  - Телефон, - догадался тощий бледный Фонокур. - Если ребята будут постоянно смотреть в телефон, им не захочется больше ничего.
  - Точно! А для тех, кто всё-таки не хочет весь день таращиться на экран и выходить погулять, есть своя каверза.
  - Курение?
  - Ага. Сигаретушки и папиросушки. И главное - внушить им, что это круто и модно. Что те, кто курят, ведут себя по-взрослому. Эх, Фонокурчик, нам бы с тобой ещё скооперироваться с Пивоносом, и наша троица была бы неуязвимой!
  - Пивонос - это тот брат-морок, который князь пьянства?
  - Ага, тот...
  Они продолжили разговор, но Даша более ничего не расслышала. Мороки, как они назвали сами себя, скрылись за пригорком. Девочка с котом, пригибаясь, побежали следом. Фонокур и Телебрюх явно топали в Ватное Подземелье для подзарядки. И если там не позволить им подзарядиться, наверняка, ничего у них не выйдет с ужасными планами. Но мороки неожиданно растворились в воздухе. Даша крутила головой и никого не видела.
  - Тебе же сказали, глупая девчонка, иди по солнышку, - мявкнул Матфей. - Ты прямо, как котёнок, которому первый раз в жизни показали фантик, и он почесал за ним, сломя голову.
  Даша хотела возмутиться - кот вёл себя слишком нахально! Но возмущаться было некогда, да и, признаться честно, в его словах была доля истины. Поэтому, презрительно фыркнув, девочка снова направилась за солнцем.
  Шли они недолго. Прямо посреди поляны, перегораживая путь, пыхал вонючим дымом громадный дракон. Поляна ярко освещалась серебристым светом, будто бы сверху бил мощный прожектор. Чешуя дракона сверкала и сияла в нём, отчего свет, казалось, усиливался. Шея и хвост чудовища были одной длины. Конец хвоста украшался увесистой бронированной шишкой с шипами, а конец шеи - не менее увесистой зубастой башкой. Из широких ноздрей вырывался огненный пар, из пасти нещадно смердило. Когда дракон повернул голову и уставился на непрошеных гостей, Дашино сердце ушло в пятки. А у кого бы оно не ушло, если бы над ним со свистом пронёсся хвост с булавой?
  - Стой! Кто посмел нарушить покой на Священной Поляне Силы? - прогрохотало чудовище. Капли огня фонтаном разлетелись по сторонам. Одна такая капля упала у ног девочки, опалив туфельку. Кот истошно заорал, бросился Даше на руки.
  - Мои усы! Мои чудесные усы! Три раза мяу! - заголосил Матфей. Вместо длинных роскошных усов у него на щеках торчали скрученные в спиральки завитушки. От кота пахло жареным.
  - Это мы идём! Живые люди и коты, а не мороки! - отважно крикнула Даша.
  - Живым здесь не место! - рыкнул дракон. - Прощайтесь, несчастные, я вас съем! От начала рода человеческого мне велено сторожить главное место силы. Дело живых - отдавать сюда силу. Дело дракона - беречь её!
  - Но это наша сила! Это мы её создаём!
  - Такова ваша участь, жалкие людишки!
  Он заревел, и небо заволокло тучами. Деревья по краю поляны затрепетали, как колоски в поле. Дашу обуял ужас.
  - Страх одолеется им самим, - шепнул Матфей, чуть оправившийся от потери усов. - Не знаю, что это значит, но я трясусь, как последний трусишка. Придумай же что-нибудь, я не хочу помирать в самом расцвете кошачьих сил! А не то негодяй Барсик меня совсем обсмеёт. Представь - я дохлый и без усов! Пять раз мяу...
  Усы и неведомый Барсик Дашу волновали менее всего. Она лихорадочно соображала, что значат бабушкины слова. И зачем ей очки, зеркало и платье для куклы...
  Зеркало! Даша быстро вытянула из кармана зеркальце на длинной ручке и выставила его прямо перед драконом. Увидев своё отражение первый раз в жизни, бедняга затрясся от ужаса - настолько кошмарная морда таращилась на него из зеркала. От страха он изрыгнул столб пламени и отшатнулся. Но Даша кинулась в ту же сторону, что её враг. И снова дракон поймал свой взгляд в зеркале.
  

Даша и дракон [Дарья Шмель]

  
  То, что было потом, со стороны было похоже на игру в теннис прозрачным мячом. Даша прыгала, как на корте, и размахивала зеркальцем, как ракеткой. Чудище металось и стонало, и от его стонов дрожала земля. В конце концов, от этой бешеной пляски его шея и хвост заплелись, перепутались, ноги подкосились и дракон рухнул на землю. Вокруг него тут же образовалось пятно горящей травы, но Даша уже не боялась. С котом на загривке она легко перемахнула через тлеющие стебли, через беспомощного дракона и побежала вслед за солнцем.
  
К оглавлению
  

Вторая преграда

  На тропинке, которая петляла по полю, но полукругом выводила в нужном направлении, почва была мягкой, утоптанной. Значит, кто-то часто ходил по ней, приминая траву.
  На повороте дорожки Даша нашла кусок булки, а на втором повороте - наполовину выкуренную папиросу.
  - Они шли здесь, - сказала Матфею девочка. - Вон, следы остались.
  - Ну и дураки, - презрительно отозвался кот. - В разведчики не годятся. И для засады тоже. Их любая глупая мышь в две секунды вычислит.
  - Дались тебе эти мыши! Думай, лучше, зачем нам платье и очки.
  Зеркальце, славно послужившее в битве с драконом, увы, опалилось и лопнуло, разлетевшись на тысячу осколков, а потому никуда больше не годилось.
  - Зачем-зачем, - кот надулся от гордости. - Чтобы побеждать других страшилищ. Видела, как я этого дракона одной лапой? Он ко мне, а я ему ка-а-ак дам! Он с другой стороны, а я его ка-а-ак тресну!
  - Слезай-ка с меня, горе-победитель, - вздохнула Даша. - Толстый хвастунишка, топай своими ножками.
  Она стряхнула кота, тот сделал несколько шагов и вдруг принялся взбрыкивать и трясти лапами. Потом стал мотать головой и смешно хрюкать.
  - Тут повсюду муравьи, - сказал он недовольным голосом. - Терпеть не могу насекомых. Они забираются в шерсть и кусаются.
  Даша присела на корточки. По её обожжённой обувке ползла вереница крошечных существ. Их можно было бы принять за муравьёв, как это сделал Матфей, но на самом деле это были крохотные человечки в одинаковых коричневых костюмчиках и коричневых шапочках. На плечах каждого лежало облачко. Даша потрогала такое облачко у одного коротышки, и её пребольно стукнуло током. Облачка переливались серебристыми сполохами.
  - Так это они тащат силу с волшебной поляны! - догадалась девочка. - Выходит, из нашего обычного мира вся сила стекается на поляну, а потом её разносят эти лилипутики. Интересно, куда они её тащат?
  И дорожка, и человечки на ней шли в точности в сторону солнца и терялись за горизонтом. Вышагивая рядом с крохотными грузчиками, попутно обнаруживая то остатки еды, то сигареты, девочка с котом одолели несколько километров и за пригорком обнаружили реку. Поток воды стремительно нёсся между холмами, от его брызг в воздухе висела радуга. Через речку был перекинут мост, но перейти на другой берег Даша не смогла бы, потому что поперёк моста лежало огромное пушистое животное. Зверь имел блестящую белую шкуру, а на кого походил, было не понять. Он лежал на боку, уложив на лапу лобастую голову с ушами-локаторами. Зверь казался милым и добродушным, однако полностью загораживал проход по мосту. Лилипутики, нёсшие облачка силы, совершенно спокойно карабкались по зверюге, переваливали через мохнатый бок, как через гору, и исчезали за речкой.
  
  - Здравствуйте, а можно нам пройти? - вежливо спросила Даша.
  - Можно, - зевнуло животное. - Идите.
  - А вы не подвинетесь?
  - Нет. Мне лень.
  - Тогда можно я подвину вашу ногу?
  - Двигай.
  Даша и Матфей, как в сказке про репку, ухватившись друг за друга, стали тянуть белую пушистую лапу с розовыми пятками, но лапа весила, наверное, как грузовик с кирпичами. Помучавшись минут пять, девочка спросила вновь:
  - Вы не будете сердиться, если мы перелезем через вас?
  - Не буду. Мне лень сердиться.
  Зверь - гигантская помесь панды с енотом - звучно всхрапнул и прикрыл веки. Матфей, задрав хвост, походил вдоль него, прицениваясь к его рельефу, после чего завопил "Банзай!" и бросился на штурм ленивца. Кот, гордившийся своими достижениями в прыжковом спорте, взмыл вверх, но тут же стёк на землю по совершенно гладкой шкуре животного.
  

Лежебряк [Дарья Шмель]

  
  - Эй, ты, как там тебя зовут... Шевельни хоть хвостом! - осерчал кот.
  - Хвостом? Хвостом лень... А зовут меня Лежебряк.
  Даша, склонившись над потоком крохотулек, ловко преодолевающих живое препятствие, разглядела, что у каждого из них башмачки с присосками. Благодаря таким башмачкам идеально гладкая шкура Лежебряка была не помеха.
  - Тогда ты давай, - повернулся Матфей к девочке, - давай шевели мозгами. Лично я умываю руки. Что может сделать бедный маленький котик против такой туши?
  Кот демонстративно улёгся на травку, свернулся клубочком и замурлыкал. Весь его вид показывал, что он тут не при чём. Даша сама впуталась в эту историю, пусть сама и выпутывается. А ему и так хорошо.
  - Фигушки, - сказала девочка. - Именно котик и подвинет Лежебряка.
  И она, не дав коту опомниться, натянула на него кукольное платьице, а на голову его повязала носовой платочек, отчего кот стал похож на русскую красавицу из сказок, у которой вдруг отросли усы, хвост и щёки.
  - Эй-эй-эй! - возмутился Матфей, вскакивая на задние лапы. - Что за шуточки? Я же парень! Что за дурацкие выдумки! Сними это немедленно!
  Он вопил и возмущался на радость Лежебряку, которого шумиха изрядно позабавила. Но после того как Даша горячо пошептала кое-что на ухо, кот затих и согласно кивнул. Лежебряк разочарованно вздохнул, но тут же вытаращил глаза. То, что он увидел, годилось на вполне приличное представление ансамбля народных танцев. Ну, или, на худой конец, отчётный концерт хореографической студии.
  Матфей, покачивая плечиками, уложив оттопыренный пальчик у правой щеки, подобно девице-лебёдушке, проплыл мимо Лежебряка, а Даша в это время громко выводила:

- Во поле берёзка стояла!
Во поле кудрявая стояла!...
  Тут она тоже пристроилась за котом и принялась выплясывать, припоминая, чему её учили на занятиях в танцевальном кружке.

- Люли-люли, стояла!
Люли-люли, стояла!
   - фальшиво вступил кот, отчаянно изображая красну девицу.
  Зверь Лежебряк удивлённо вздёрнул брови и повернул башку. Уши его, как антенны, стали поворачиваться вслед за котом в сарафане.
  - Некому берёзку заломати! - трагически воскликнул Матфей, поглаживая воображаемую косу. - Некому кудряву заломати!
  Из очей его полились горючие слёзы. Кот, как истинный артист, настолько вжился в роль, что даже хозяйке стало жалко и берёзку, и несчастную девушку. Лежебряк открыл рот и тоже утёр набежавшую слезу.
  Даша, которой вдруг тоже захотелось лучей славы, оттолкнула Матфея и начала скакать вприсядку. Приясдка переросла в брейк-данс, а тот - в акробатические этюды. Но хитрый кот отвлёк на себя внимание. Он рывком сдёрнул с головы платочек, и платочек заметался в воздухе. Кот размахивал им, как махал бы человек на необитаемом острове при виде корабля на горизонте, и с надрывом орал:

- Как пойду я в лес, погуля-а-а-ю!
Белую берёзу зало...мяу!
Люли-люли, зало-мяу!
Люли-люли, зало-мяу!
  Ленивый Лежебряк, валявшийся до того момента поперёк дороги, вдруг стряхнул с себя человечков и уселся на попу. Глаза его горели, передние лапы непроизвольно прихлопывали в такт. Потом он встал, показывая свой рост в пять этажей, и принялся притоптывать. Пару куплетов он притоптывал, а затем тоже начал плясать. От его шагов тряслась земля, качался мост, но это было неважно. Главное - путь на тот берег был открыт.
  Даша и Матфей вместе с Лежебряком закрутились в хороводе. Маленькие человечки подняли гвалт и писк, но непостижимым образом умудрялись выскользнуть из-под лап зверя. Вдоволь покружившись, Даша подхватила кота и бросилась к мосту.
  - Стой! Куда? Хочу ещё! - затрубил Лежебряк, протягивая к ним лапы.
  Громадная пятерня с когтями разрезала воздух, ширкнула прямо над ухом и краешком задела подол кошачьего платьица. Платье, намотавшись на коготь, треснуло по швам, и кот освободился от концертного наряда. Лежебряк мог бы два шага нагнать беглецов, но внезапно сник, сдувшись, как шарик.
  - Лень, - сказал он и, повалившись на травку, вновь перекрыл мост.
  
К оглавлению
  

Третья преграда

  - У нас остались только очки, - сообщила Даша коту, трусившему у её ног.
  Парочка шла вдоль берега реки в потоке серебристых облачков силы. Лилипутиков становилось всё больше и больше, потому что в некоторых местах они сливались с другими потоками человечков. Облачка вокруг Даши и Матфея потрескивали электрическими разрядами, и кот морщился, когда искры попадали ему по носу.
  Пейзаж постепенно менялся. Раскидистые поля стали заполняться перелесками, на пути появились холмы и довольно крутые склоны. А затем гладкие холмы уступили место самым настоящим горам. Даша озабоченно рассматривала вершины гор и размышляла о том, что эти пики и вершины им ни за что не одолеть.
  Дорога и поток маленьких носильщиков внезапно кончились на лугу у подножья горы, покрытой мрачным чёрно-синим лесом. В стене скал зияла пещера, а из пещеры выходила труба с воронкой на конце. К воронке была приставлена лесенка. Человечки поднимались по ней, сбрасывали в воронку электрическую ношу, затем исчезали в высокой траве, росшей вдоль каменных стен.
  - А вот и пещера, - произнесла Даша. - Смотри, Фонокур с Телебрюхом пошли внутрь!
  Девочка указала на огрызок яблока и остаток печенья. Ошмётки терзала птичка с перебитым крылом. Грустный бельчонок неподалёку от неё остекленевшими глазами рассматривал папиросу. К тому же, Даше показалось, что откуда-то из зарослей донёсся тихий вздох.
  - Пещерка-то наша, - мявкнул кот. - Да не пройдёшь.
  Между воронкой и входом в пещеру сидел великан. Обычный на вид человек, только ростом примерно с Лежебряка. Великан был уныл. Он вздыхал и покачивался, обхватив голову руками. Смотрелся он вполне мирно, однако, едва Даша ступила в пещеру, выставил руку и преградил путь.
  - Не стоит туда ходить, о несчастное создание, - изрёк он жалостливым голосом.
  - Почему? - спросила Даша.
  - Мы все когда-нибудь умрём. А там темно, холодно и страшно. Зачем умирать в темноте?
  - Я не собираюсь умирать! Я кое-что поправлю, и уйду восвояси!
  - Ты не собираешься умирать?... А жизнь ещё хуже смерти. Зачем такая жизнь?
  - Чего это она хуже? Ни капельки не хуже, - возразил Матфей. - В жизни водятся такие вкусные мышки, что я, пожалуй, поживу себе в удовольствие.
  - Вот именно! - зарыдал человек. - Всегда найдётся кто-нибудь, кто съест тебя, как мышку. И это больно, очень больно...
  - Хотела бы я посмотреть, кто вас съест и не подавится? - недоверчиво протянула Даша.
  - Я же образно. Я же фигурально, - прорыдал великан. - Но мои коллеги Тик и Тук при шерстяной и при соломенной пещере не преминут оболгать меня, получить более высокие должности и уйти в другую, более высокую жизнь, а я опять останусь у разбитого корыта. Так было всегда и так будет вечно. О, я несчастное существо! О, я жалкий неудачник по имени Плак!
  - Ладно, господин Плак, - согласилась девочка. - Пусть вы жалкий и несчастный, но нас пропустите, пожалуйста.
  - О, нет! - вскричал Плак. - И не пытайтесь! Вам не хватит силёнок справиться с мороками этой пещеры! Я не желаю видеть, как вы помрёте.
  - Но это моё дело - умереть или нет, - топнула ногой Даша, и её каштановые кудряшки упрямо запрыгали. - Лучше я попытаюсь и пожалею, чем пожалею, что не пыталась ничего делать.
  - Если вы погибнете, скорбь моя усилится, - захныкал великан, на лице которого от вечного уныния застыли печальные складки. Губы великана Плака были сжаты, их уголки стекали вниз, как тающий шоколад.
  - Очки-очки, очёчки, - промурлыкал Матфей, - очёченьки, очёчушки.
  Замечание полосатого питомца пришлось как нельзя кстати. Дашино лицо озарилось улыбкой. Девочка достала из кармана последний бабушкин подарок и протянула его великану.
  - Наденьте, господин Плак, - предложила она. - Вы станете лучше видеть, и сразу заметите, как много на свете существ, которые во сто раз несчастнее вас.
  Великан растерянно глянул на очки и робко подцепил их мизинцем. Очки ему были малы, поэтому оба стекла он водрузил на один глаз, а второй попросту зажмурил.
  - Птичка, - произнёс он. - Бедняжка, она сломала крыло.
  - А у тебя, между прочим, все руки-ноги целы, - сказал кот.
  - Белочка, - продолжил великан, подбирая детёныша с травы. - Она больна. Она чем-то отравилась.
  - А ты - лоб здоровый, и ничего у тебя не болит, - снова сказал кот, который никогда не отличался вежливостью.
  Плак вдруг рванул прочь от пещеры, и Даша хотела вбежать внутрь, но ей было как-то неспокойно. Если великан оставил свой пост, значит, он что-то увидел в чаще - то, что взволновало его. И не туда ли он пошёл, откуда доносились тихие вздохи?
  - Надо же, - бормотал под нос Плак, - на свете есть те, кто несчастнее меня. А я не так уж плохо живу...
  В гуще леса, куда вошёл великан и куда миг спустя прибежала девочка с котом, стоял... кентавр. Прислонившись к стволу с морщинистой корой, он опирался на две ноги, а две другие безжизненно висели в пасти железного капкана. На острых зубцах ловушки Даша заметила запёкшуюся кровь.
  - Почему вы не зовёте на помощь? - с состраданием спросила девочка. - Вы же погибнете в капкане!
  Кентавр поднял измученное, но гордое лицо, тряхнул светлыми шелковистыми прядями.
  - Нам нельзя, - ответил он. - Кентавры сотканы из огня и воздуха. Огонь толкает нас на вечный бой, воздух заставляет мыслить. Призвать на помощь для кентавра значит признать себя побеждённым в бою и неспособным думать. От помощи мы умираем мгновенно. А стоя в капкане, я обрету бесценный подарок - лишний день жизни. Поэтому я молча благодарю судьбу за него. За ещё один прекрасный рассвет и ещё одну очарованную ночь, за пенье птиц и шум листвы.
  Великан стукнул себя в грудь кулаком и горько проговорил:
  - Какой же я глупец! Я страдал из-за ерунды, казавшейся мне самой важной штукой на свете - из-за зависти к успехам других. А тут кентавр находится при смерти, но от души благодарит жизнь. Меня не надо просить, я не помогу тебе, о благородное созданье! Но я помогу себе, освободив тебя из плена. Ведь это раскроет мне глаза и сердце.
  С этими словами Плак присел рядом с кентавром, казавшимся на его фоне маленьким ребёнком, и без видимых усилий одними пальцами разомкнул зубастую пружину. Выбравшись из капкана, кентавр рухнул на землю.
  - Ноги, - почесал затылок Плак. - Ноги перебиты. Наверное, больно...
  Он скорчил гримасу, собираясь заплакать. Матфей впился когтями в его пятку, Плак тут же очнулся.
  - Я дважды глупец, - объявил он. - У меня под боком живительная энергия, а я проливаю слёзы.
  Плак дотянулся до воронки, в которую всё сыпались и сыпались облачка силы, подставил пятерню. Когда ладонь наполнилась, он бережно вылил содержимое на раненые ноги кентавра. Соединившись, облачка превратились в сияющий шар и озарили ярким светом темноватые заросли. Когда свет утих и развеялся, кентавр был здоров.
  - Интересно, кто же понаставил тут капканов? - спросила Даша, разглядывая страшное орудие.
  - Мороки. Кто же ещё? - ответил Плак. - Они защищают свои пещеры от посторонних. Я тоже защищаю. Но не пещеры, а тех, кто пробует войти в них.
  - А кто-нибудь пробовал?
  - Пока никто. Но мне жаль их заранее. Ведь на пещеру наложено заклятье.
  - И вы распустили нюни, хотя сами не убедились, что выйти невозможно? Ну и ну, - покачала головой Даша.
  А Матфей потребовал:
  - Давай, выкладывай своё заклятье. Видали мы эти заклятья. Вон, меня, например, когда приезжаем в деревню, кто только не проклинал. И Бобик, за то, что еду из его миски таскаю, и баба Шура, за то, что все котята у её кошки на меня похожи, и кроты на участке, за то, что их гоняю. И ничего - жив!
  Великан сурово сдвинул брови и на память прочёл:
  - "Ни человек, ни зверь не одолеет грозную силу пещеры. Человек умён, но слаб. Зверь силён, но глуп. И да будет так: едва коснётся нога человека либо зверя потаённой земли, как упадёт он замертво и вовек не встанет".
  - Прекрасное заклятье! - рассмеялась девочка. - Как раз, то что надо!
  Великан, кот и кентавр удивлённо уставились на Дашу. Та продолжала счастливо улыбаться, потому что заклятье повторяло слова из волшебной книги бабушки Маси.
  
К оглавлению
  

В ватной пещере

  Кот, вскарабкавшись по ноге, а затем по руке девочки, добрался до лба, коснулся его шершавым язычком.
  - Температуры нет, - сказал Матфей. - Тогда отчего ты сошла с ума?
  - Не переживай, я не сошла с ума, - ответила Даша. - Мне сходить с ума нельзя, мне ещё Никодимову с теннисной секции нужно накостылять и дедушку сводить на выставку оренбургских коз. А сумасшедших на тренировки и выставки не пускают.
  -Тогда почему ты радуешься?
  - Бабушка сказала, что в сражении победит тот, кто имеет четырнадцать конечностей и два хвоста. Так вот, если мы с тобой сядем на кентавра, на троих у нас окажется десять ног и четыре руки. Это как раз четырнадцать!
  Кот пошевелил губами, пересчитывая лапы, пятки и копыта, и кивнул. Даша продолжила:
  - Заклятье не пускает в пещеру человека и не пускает зверя. Но кентавр - ни то, ни другое! Если мы будем верхом, наши ноги не коснутся земли, мы останемся живы! Поэтому я и радуюсь.
  - Йо-хо-хо! - громогласно затрубил кентавр, в жилах которого закипела кровь от предчувствия славной заварушки, - Скорее ко мне на спину! Зададим жару злым морокам!
  Великан подхватил девочку и кота, усадил их на кентавра.
  
  - Как зовут тебя, существо, открывшее мне глаза? - спросил Плак кентавра.
  - Никак. В краях, откуда я родом, мы не нуждаемся в именах, потому что можем общаться мыслями, сразу обращаясь к тому, кто тебе нужен.
  - Три раза мяу! - возмутился кот. - Я так не могу, чтобы без имени! Я буду звать тебя Пушок.
  - Это я-то Пушок? - обомлел идеально гладкий кентавр. - А другого имени у вас нет?
  - Не нравится Пушок, тогда Снежок. Ты же белый, значит, Снежок.
  - Снежок звучит как-то по-кефирному, - засомневался тот.
  - Никаких кошачьих имён! - оборвала Даша. - Вы будете зваться Павел Михайлович.
  - О, боги! Откуда ты выкопала это имя?! Сто пятьсот раз мяу!
  Даша зарделась. Она постеснялась признаться, что Павлом Михайловичем звался один преподаватель, который ужасно нравился девочке.
  - Это очень героическое имя, - сказала она. - Хватит болтать. Павел Михайлович, трогаемся!
  Кентавр, говоривший до того обычным человеческим голосом, вдруг встал на дыбы, сделав свечку, и громко и протяжно заржал - совсем по-лошадиному. Пробуя свои силы с ношей на загривке, он проскакал поляну, легко взмыв над трубой, воронкой и потоком крохотных тружеников. Затем резко развернулся и, взрыв копытами землю, устремился вглубь тёмной пещеры. Он уже не видел, как великан Плак машет ему рукой и, сняв очки, утирает слезу.
  Павел Михайлович мчался во весь опор по анфиладе подземных залов, уворачиваясь от свисающих сталактитов. Матфей, подпрыгивающий на его боку, потянулся на одной такой сосулькой, но яркий электрический разряд, слетевший с самого её кончика, больно шарахнул кота по носу и поставил его шерсть дыбом. Кот вмиг стал похож на щётку для чистки обуви.
  - Заклятье не лжёт, - прокричал на ходу Павел Михайлович. - Не прикасайтесь ни к чему! Здесь всюду электрические молнии! А мне они не страшны!
  - Это потому, что копыта - отличный диэлектрик, - сказала Даша со знанием дела. Дедушкины уроки не прошли для неё даром.
  

Даша, Матфей и Павел Михайлович [Дарья Шмель]

  
  Чем дальше продвигался Павел Михайлович, тем светлее становилось в пещере. Когда троица влетела в последний, тупиковый зал, в глаза уже бил почти нестерпимый свет. Тьма рассеялась, но с ней рассеялись и звуки. Стены подземелья, освещаемые столбом света, были укутаны ватой. Она свисала грязными клочьями, и в них гнездились зловещие предчувствия. Яркие лучи вырывались из той трубы, в которую маленькие человечки вливали облачка силы. Труба оканчивалась ровно в середине последнего, ватного зала, и свет из неё - преобразованная энергия всех людей на Земле - уходил высоко вверх. Потолка над концом трубы не было. Свет улетал далеко ввысь, теряясь в фиолетовом звёздном небе.
  Хромированную трубу, из которой изливался поток силы, украшала изящная гравировка: "Vivere est creare". Смысл этой фразы Даша не поняла, но догадалась, что из крошечных вкладов отдельных людей рождается могучая сила, которая направляется на какие-то славные и очень важные дела. И к этой силе присосались две пиявки: Телебрюх и Фонокур. Мороки сидели спиной ко входу и увлечённо водили пальцами по воздуху. От их движений в воздухе появлялись тысячи маленьких телевизоров, тысячи компьютеров, планшетов и телефонов. На экранах всех этих полупрозрачных устройств транслировалась бесконечная реклама еды и сигарет. Рекламу сменяли отрывки то ужасных фильмов с морем крови, то шоу с глупыми шутками. Затем снова шла реклама, а затем фильмы и шоу.
  Экраны были ненастоящими. Они парили, как мираж над раскаленным песком, но когда картины на них становились особо жестокими или особо навязчивыми, поток света темнел, слабел, изгибался и вливался прямо в распахнутые пасти Телебрюха и Фонокура. Мороки пожирали чужую энергию! Иногда лучи, отклонившись, ширкали по стенам, и тогда вата разбухала, поглощая лучи. Она быстро высыхала, но луч, испугавшись, менял траекторию. Испуганный луч пытался пробиться к небу, но Телебрюх колдовал руками, и свет влетал в его ненасытное пузо.
  - Убей их, Фонокур, - произнёс толстый Телебрюх, когда кентавр Павел Михайлович ринулся на него с кулаками, но наткнулся на упругую невидимую преграду. - Просто сбрось девчонку с котом на землю и повали клячу на бок.
  Фонокур, даром что выглядел малахольным и бледно-зелёным, вдруг стремительно метнул в сторону девочки огромный телефон. Мобильник размером с саму Дашу, на экране которого кривлялись жалкие несмешные клоуны, полетел, вращаясь вокруг своей оси, прямо в кентавра. Тот взмыл вверх и копытом лягнул орудие убийства. Телефон разбился, рассыпался на кусочки.
  Фонокур швырнул в кентавра пачку каменных сигарет, затем бетонную курительную трубку и пепельницу величиной с ванну - всё, что только могло прийти в его задымленный мозг. Павел Михайлович стремительно уворачивался, кружась по пещере среди парящих телевизоров.
  - Жаль, что нельзя сразу пить людскую силу, - проскрипел Телебрюх. - Возись тут с трубами, убивай тупых негодяев.
  Он развернулся и осыпал кентавра градом старинных ящиков-телеприёмников. Один такой ящик попал в кота Матфея, выбив его со спины кентавра. Кот кубарем полетел вниз, но почти у земли Павел Михайлович успел подхватить его. Кот лишь коснулся пола пещеры хвостом, отчего сразу запахло палёным.
  - То усы, то хвост! Да что же это такое! - вскричал Матфей. - Да ещё тупыми обзываются! Три раза мяу! Я, между прочим, не тупой. Я умный интеллигентный кот из приличной семьи.
  От слов "умный" и "интеллигентный" швыряемые телевизоры уменьшились в размерах. А когда кот добавил, что он не негодяй, а очень даже "годяй", ближайший ящик вдруг с треском лопнул и оставил в воздухе лишь пшик.
  - А я хорошо учусь! - крикнула девочка, мигом поняв, что оружие мороков бессильно против хороших слов. - Я люблю родителей и читать!
  - Я уважаю смелость! - подхватил Павел Михайлович.
  Затем втроём они стали выкрикивать слова и кричали, пока смертоносные телевизоры не лопнули все до одного:
  - Радость! Любовь! Знание! Творчество! Честность!
  Кентавр при этом не прекращал скакать и кружиться, сдирая со стен клочья ваты. Там, где своды пещеры освобождались от неё, заметно легче дышалось. От добрых слов пропали не только жадные экраны, но и пробилась брешь в невидимой стене вокруг мороков. И вот уже кот до крови царапнул Фонокура, а кентавр обрушил удар пудового кулака на темя Телебрюха. От нанесённых ран мороки завыли, заскрежетали зубами, потеряв последнюю видимость обычных людей. Теперь перед отважными бойцами бесновались отвратительные монстры с акульими зубами и змеиными зрачками.
  Телебрюх внезапно поменял тактику. Он что-то пробормотал, взмахнул рукой, и в сторону Матфея полетела жареная сосиска. Кот поймал её и съел. Потом зевнул, размяк и втянул когти. К Павлу Михайловичу прилетели два яблока. Он с удивлением посмотрел на фрукты в своей руке, отправил их в рот, но Даша ударила его по ладони:
  - Не смей! Они хотят, чтобы мы объелись и заснули! Они хотят...
  Даша не договорила, потому что губы её залепило мягкое шоколадное пирожное. Девочка обожала такие - там, в том мире, где она ходила в школу, играла в теннис и танцевала в кружке. Пирожное источало дивный аромат, от которого потекли слюнки. Но Даша видела, как кот впал в полубессознательное состояние, а кентавр, едва нюхнув яблоки, начал двигаться медленнее. Поэтому она обтёрла рукавом рот и для верности сплюнула. Кусок лакомства, попав на землю, вспыхнул и сгорел. И тогда Даша, осознав, что Матфей и Павел Михайлович сейчас не самые лучшие помощники, решилась на отчаянный шаг.
  Мороки воруют человеческую силу, но пьют её маленькими глоточками. А что если обрушить на них весь поток силы? Их сердца не выдержат бешеного напора энергии и разорвутся! Даша, точно рассчитав момент, когда кентавр подойдёт ближе к отверстию хромированной трубы, как лихая наездница в цирке, встала на ноги на спине могучего существа и бросилась в самый центр сияющего потока.
  Даша удержалась от падения на пол пещеры, где её неминуемо ждала бы гибель. Девочка приземлилась точно в середину сияющего букета лучей. Мягкая, но мощная сила подхватила её, покрутила в нескольких метрах над соплом - прямо как в аэродинамической трубе. Только там дует воздух, а здесь тебя держит столб энергии. Даша обняла лучи руками, почувствовав, как всё тело пронзило ощущение всемогущества и восторга. А затем, чуть изогнувшись, направила лучи в сторону Телебрюха. Когда морока окатило с ног до головы нестерпимо жарким светом, он заверещал, и в крике его Даша уловила жалобные ноты.
  - Ты ведь хотел эту силу? - весело проговорила Даша. - Так получай её!
  Телебрюх, похожий на рыбу с выпученными глазами, стал раздуваться и спустя миг с грохотом лопнул, оставив после себя только вонючий дым. Фонокур, разом понявший, что следом его черёд, торопливо затрещал:
  - Я не виноват. Я не хотел. Это всё он. Он подбил меня. А я не хотел. Я сопротивлялся.
  - Видели мы, как ты сопротивлялся, - сказала Даша. - Особенно там, у школы, когда ребят сигаретами угощал!
  Девочка в полёте изменила направление лучей, и через мгновение с Фонокуром тоже было покончено.
  Когда мороки исчезли, кот и кентавр словно очнулись. Павел Михайлович снял Дашу с огненного столба, взял на руки. Снимая девочку, он изрядно обжёгся: ладони его покраснели и покрылись волдырями.
  - О, чудо! - воскликнул он. - Я обжёгся, едва коснувшись, а ты окуналась в самую гущу света и осталась невредима!
  - Ни капельки не чудо, - сказал Матфей, приходя в себя, то есть, возвращаясь в обычное вредноватое состояние. - Бабушкины гены. Дарья Ивановна вырастет, и тоже станет волшебницей.
  Коту и в голову не приходило, что волшебство тут не при чём, и что любой человек может творить чудеса, оберегая жизнь тех, кого он любит.
  
К оглавлению
  

Возвращение домой

  Теперь, когда мороки пропали, лучи энергии били в далёкое небо и уходили по назначению - туда, в Дашин мир, где люди хотят строить дома, печь хлеб, писать музыку и учить детей. Лучи дарили силу тем, кто хотел радостно жить и радостно работать. Чтобы совсем ничего не мешало, Даша и Матфей, сидя на Павле Михайловиче, содрали со стен жирную грязную вату, пропитанную гнилым дыханием мороков, и свет стал чище, заиграл небесными оттенками.
  Великан Плак, усердно чинивший крыло птичке, не ожидал увидеть героев, когда те победно вышли из пещеры. Кентавр ступал, высоко вскидывая колени, цокот его копыт разносился звонкой дробью по лесу.
  - Я одного не пойму, - сказала девочка, - зачем людской силе собираться здесь, чтобы потом снова уйти в наш мир?
  - Здесь энергия очищается, - ответил Плак. Очки по-прежнему сидели на одном его глазу, точно монокль. - Наш мир - это лёгкие вашего мира.
  - А у вашего мира есть лёгкие?
  - Есть, - произнёс Павел Михайлович. - Сила этого мира очищается в вашем мире.
  - Сто раз мяу! - восхитился кот. - Что же это - так до бесконечности кто-то кого-то чистит?
  Этого никто не знал. Философский вопрос кота повис без ответа.
  - Ну и ладно, - молвил кот. - Главное, что в нашем мире есть вкусные мышки. Кстати, а как мы туда вернёмся?
  - Я помогу вам. - Великан Плак осторожно водрузил раненую птицу на широкую ветвь дерева и встал в полный рост. - Мы - охранники силы, и мы в исключительных случаях можем пользоваться ею. Вы защитили эту силу, поэтому имеете право на небольшую её часть.
  Плак снова зачерпнул из воронки пригоршню облачков, затем слепил из них подобие зонтика.
  - Встаньте под зонт и подумайте, куда вы хотите попасть, - сказал он.
  Даша сердечно попрощалась с Павлом Михайловичем и закрыла глаза. Кота она крепко прижала к груди. Матфей слегка побрыкался, так как ему очень хотелось очутиться в деревне, где у Дашиных бабушки с дедушкой был дом. Но девочка была более поперёчной, чем кот, поэтому ему пришлось смириться и вместе с ней буквально через минуту вдруг обнаружить себя на диване возле Маси. Бабушка одной рукой гладила внучку, а другой - кота. Что ж, тоже неплохо. А в деревню они без всякого волшебства попадут - сядут на машину и приедут.
  На следующий день Даша шла в школу, слегка опасаясь наказания за побег с уроков. Но Светлана Борисовна начисто позабыла про вчерашнюю Дашину выходку. В очах учительницы сиял розовый с перламутровыми переливами свет, и она не строила никого гуськом, когда класс двигался на обед. Светлана Борисовна осерчала лишь тогда, когда Вовка Пархоменко, как водится, принялся паясничать и передразнивать лосей и волков, о которых она рассказывала на уроке природоведения. Вовка задирал руки за голову, изображая рога, и вытягивал губы трубочкой. Потом он широко разевал рот, и кусал собственное плечо - это была картина злого волка. Класс тихо давился смешками, пока кто-то на задней парте не захохотал во весь голос. А уже за голосом стали громко веселиться все ребята сразу и, конечно же, Даша. Она смеялась, с удовольствием отмечая, что ни у кого из одноклассников не льётся из глаз болотная жижа.
  Светлана Борисовна поставила Пархоменко у доски и отвернулась. Плечи учительницы стали подрагивать. Можно было подумать, что Светлана Борисовна плачет от того, что урок сорван, но Даша знала, что она тоже смеётся. Учители считают, что смеяться от сорванного урока непедагогично, поэтому Светлана Борисовна старательно отворачивалась.
  Вернувшись из школы, Даша тихонько подошла к двери Буратины Виннипуховны. Теперь оттуда ничего не бумкало и не грохотало. Нежные переливы фортепиано звучали, как колокольчики. А вся мелодия напоминала о весеннем перезвоне птиц, капели и первых подснежниках.
  - Ну, как тебе, Лизонька, пробуждающая песня для малышей? - донесся голос композиторши.
  Лизонька одобрительно мяукнула. Она была кошкой - стройной, гибкой, гладенькой. Не чета Матфею, который не раз строил ей глазки и всячески выказывал знаки внимания. Но Лизонька была неприступна и лишь неодобрительно фыркала на попытки Матфея приударить за ней.
  - Кажется, теперь всё в порядке! - сказала сама себе Даша и зашла в дом.
  
К оглавлению
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"