Ефимова Марфа: другие произведения.

Беличий замок

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:

  * * *
  
  Автобус прибыл в пять пятнадцать. Вовчик зевал и спускался по лестнице, спотыкаясь. Людочка решительно подталкивала его, поддерживая сзади за клапан рюкзака. Вася, младший брат Людочки, плёлся последним и тоже отчаянно зевал.
  - Двигайтесь вы, мальчики, - раздражённо сказала девушка, - в пути выспимся. Дорога долгая, спи не хочу.
  - Угу, - буркнул Вовчик, - выспимся... Дались тебе эти звери. Лучше бы в Египет на дайвинг махнули.
  - Не хочу в Египет. Там скучно.
  - А в лесу прямо обхохочешься, - недовольно проговорил молодой человек.
   Он раздражённо скомкал в кармане глянцевую бумажку и бросил её на пол в тамбуре у входной двери. Вася, воровато оглянувшись, подобрал листовку.
  В микроавтобусе, моргающем аварийкой в самом конце дворового проезда, сладко посапывало несколько человек: толстая тётка в ярком полосатом пончо, здоровый, крепко сбитый и коротко стриженый парень в камуфляже, пара пенсионеров в одинаковых очках и одинаковых же бежевых плащиках, надменный представительный мужчина в добротном дорожном костюме. Оглядев публику, Вовчик протяжно вздохнул, затем выразительно посмотрел на Людочку. Та нахмурилась, но быстро прошептала:
  - Какая нам разница? Мы с тобой будем вдвоём, а старички, может за Васькой приглядят, если что.
  Парень в камуфляже приоткрыл глаза и пробасил:
  - Владимир.
  - Что? - растерялся Вовчик.
  - Меня зовут Владимир.
  - И меня зовут Владимир.
  - Я буду Владимир, - заявил парень. - А ты... Ты будешь Вовчик.
  Людочка прыснула. Вовчик хотел обидеться, но, рассудив, что этот нахальный тип - единственный, с кем можно иметь дело в этой богадельне, натужно улыбнулся.
  Откуда-то сбоку к автобусу стремительно вылетел человек, вид которого привёл троицу в некоторое замешательство. Человек, щуплый и бледный, чью бледноту не скрывали даже предрассветные сумерки, был облачён в высоченную серую шляпу неясного фасона с широкими мягкими полями. Тулью шляпы украшала дубовая веточка с двумя налитыми желудями. В нелепом своём уборе человек более всего походил на гриб - поганку на тонкой ножке.
  - Все в сборе, - проскрипел человек. - Можно ехать.
  Он ловко пристегнул сонных пассажиров, ловко распределил багаж на задних сиденьях - три рюкзака, три сумки и объёмный чемодан - так, чтобы с каждой стороны было поровну веса, после чего выпрыгнул из салона и блохой скакнул на водительское кресло.
  - Ну, с богом, господарики! - торжественно возгласил он, трогаясь. Шляпу человечек так и не снял.
  Вовчик и Людочка, склонившись голова к головушке, тут же уснули, а Вася, мальчишка лет двенадцати, имеющий самую обыкновенную наружность, старательно разгладив скомканную бумагу, углубился в её изучение.
  - Лесной замок..., - забормотал он. - Незабываемая неделя отдыха в первозданной тишине... Чистота, не тронутая цивилизацией... Прирученные звери и доверчивые птицы... Завораживающие виды... Катание на лошадях... Номера люкс в самом сердце природы...
  Лицо мальчика прояснилось. Лошади и звери его вполне устраивали.
  - Могли бы сразу сказать, - тихо добавил он. - А то "отстань", да "отстань". Всегда "отстань".
  - Васька, отстань, - сквозь сон с заднего сиденья проговорила Людочка. - Отдыхай лучше.
  Автобус покатил по пустынным улицам, Вася немного поглазел на мелькающие за окном фонари и вывески, а затем тоже задремал.
  Разбудил его шёпот. Старики в бежевом, сидящие прямо перед ним, чуть слышно переговаривались между собой.
  - ... и зря не веришь, - прошептал старик, - Никаноров, говорят, там клад нашёл. Беляки в Гражданскую царские червонцы закопали, а Никаноров нашёл.
  - Ты сам-то видел этот клад? - тихо вопросила его супруга. - Врёт, поди.
  - А откуда у него вдруг новенькая машина появилась? И дачу за сто километров на ближний пригород поменял. А?
  - Может, дети помогли?
  - А то ты не знаешь его детей... А Валентин Палыч?
  - А он что?
  - Онкологию свою вылечил. Как съездил, так здоровым вернулся.
  - Может, ошибка была в диагнозе?
  - Ага, ошибка!... А Конышевы? У этой-то нищеты откуда деньги? И для замка-то в кредит влезали. А сейчас купюрками сорят, тьфу, смотреть противно, набобы выискались. Ты, голуба, сомнения брось. Держись за меня, слушайся, как подобает смиренной жене, уж я-то своего не упущу. Туда, ведь, и не каждого пускают. Вон Тамара Семённа, например. Уж полгода хочет попасть туда по путёвке, а ей всё время говорят, мест нет.
  - А мы легко попали.
  - Потому что судьбе мы угодны. А Тамара не угодна. Знаешь, сколько желающих на халяву счастья отхватить? Если б каждого пускали, война б разразилась за такое прибыльное место...
  Пенсионер замолчал и, резко обернувшись, уставился на мальчика. Вася деланно зевнул и принялся яростно тереть глаза.
  - Не шуми тут, - приказал пенсионер свистящим шёпотом.
  Вася, сделав вид, что ничего не понял, закрыл глаза - будто бы спит. Реплика старика его не оскорбила. Это только в книжках старики добрые и умиляются детям, а на самом деле никто ребят не любит. На самом деле старики сердятся на детей. Наверное, потому что у них пенсия маленькая. Вася скосил глаза на потёртый плащ недовольного пенсионера, и жалость затопила его сердце.
  За окном рассвело, но дорогу окутывал густой плотный туман, отчего в автобусе едва ли было светлее, чем ночью. Сквозь ватную стену смутно проглядывали очертания высоких елей. Их острые верхушки терялись в клубах пара, а раскидистые ветви появлялись неожиданно за стеклом, словно лапы древних игольчатых чудовищ. В какой-то момент почудилось, будто лапы сами двигаются и тянутся к стеклу, чтобы выволочь наружу путников. Вася поёжился.
  - Господарики, прошу всех на завтрак, а затем на конную прогулку, - громко объявил человек-поганка, когда гости выгрузились из автобуса.
  - Какую ещё прогулку? - удивилась толстуха. - Не хочу ни какую прогулку.
  - Положено, - тихо проговорил водитель. - Уплачено и положено.
  На помощь ему неожиданно пришёл Владимир:
  - Вы просто лошадей боитесь! - презрительно произнёс он. - Кто боится, может ножками топать. А нам лошади в радость.
  Дамочка в пончо с ног до головы оглядела брутального Владимира, явно демонстрирующего, что ему, молодцу, лошади нипочём, сузила глаза, облизнулась и томно пропела:
  - Отчего же вы думаете, что я боюсь? Ничуть не боюсь. Вы меня плохо знаете, а когда узнаете поближе, совершенно измените своё мнение.
  Мачо Владимир ничего не ответил. Он скривил рот в какой-то кособокой ухмылке и откровенно симметрично сузил глаза.
  - А где столовая? - нарушила молчаливый их диалог пенсионерка в бежевом. - А стол у вас шведский?
  - Нет, - покачала головой шляпа. - Не шведский, но вы не волнуйтесь, голодным у нас никто не останется.
  Компания, загалдев, двинулась по своим покоям - селиться и прихорашиваться к трапезе. Вася, широко открыв глаза, шёл за сестрой и вовсю таращился на причудливую обстановку гостевого дома. Белки. Все стены гостиницы, стилизованной под старинный охотничий домик, были украшены, если, конечно, слово "украшение" годилось в такой ситуации, чучелами белок. Белка с орешком, белка в прыжке, белка с двумя бельчатами, белка с оскаленной пастью... Чучела мальчику не понравились. Особенно с оскаленной пастью. А бельчат было жалко. В гостиной с телевизором, камином и бильярдом белок не оказалось. Вместо них со стен свешивались рога, причём в таком количестве и ассортименте, будто бы лесной замок находился не в средней полосе России, а в центре обильной африканской саванны. По крайней мере, здесь присутствовали рога витые, рога кручёные, рога развесистые, рога остро-изломанные и даже крохотные плюшевые рожки.
  Васю хитрая Людочка незамедлительно сунула в одну из трёх свободных комнат.
  - Но, позвольте, - ядовито изрёк дед в очёчках. - У вас, голуба моя, путёвка с приставной койкой. Я видел, когда вы оформлялись. Забирайте-ка юношу к себе.
  - Вам что, больше всех надо? - нахально огрызнулась Людмила. - Вас, уважаемый, никто не притесняет, так что прошу помолчать.
  - Да как же это! - заволновался тот. - Вы же не за две комнаты платили, а за одну! Умные какие нашлись! Эдак и мы тоже могли взять одноместный номер, сэкономить, так сказать. Но мы ж оплатили.
  - Оплатили, и помалкивайте в тряпочку! Стукачи престарелые!
  - Да как же это?! А деньги? Это же деньги! А вы на халяву!
  Представительный мужчина с нескрываемым презрением глянул на Людочку и покрасневшего Васю, затем на чету пенсионеров.
  - Быдло, - проговорил он, обращаясь невесть к кому.
  Людочка, выставив руки в боки, принялась было по своей коронной привычке скандалить, но служащий в шляпе примирительным тоном остановил её, предложив совершить символическую доплату. Сестрица, налившись свекольным багрянцем, отправилась в кассу, и только тогда Вася посмел поднять голову. Люся, как обычно, раздухарилась, развоевалась, а Васе, как обычно, стало стыдно за неё. Впрочем, он тут же опустил голову снова, потому что под взглядом странного человека в шляпе почувствовал себя беспомощным мышонком. Человек смотрел на него как-то по-змеиному.
  В столовой скандалы продолжились.
  - Почему не хватает кексов? - требовательно вопросила толстуха, обнаружив, что ей и надутому господину в дорогом костюме не полагается десерта -затейливых булочек в виде шишек, политых шоколадной глазурью.
  - Порции формируются автоматически, - покачал головой служащий в шляпе. - У нас тут всюду электроника. Собственно, поэтому я тут один смотритель, один и справляюсь.
  - Значит, кто-то взял лишнее, - резонно предположил Владимир, задирая подбородок. - Кто бы это мог быть?
  Задранный подбородок и просвечивающий рентгеновский взор, каковым он обвёл всех без исключения гостей, явно были срисованы с роли бравого, но проницательного шерифа из какого-нибудь американского сериала. Поза Васе понравилась: он непроизвольно скопировал её.
  - Да это она взяла, - Людочка мстительно ткнула пальцем в пенсионерку. - Я видела. Точно, она.
  - Что вы себе позволяете! - взвилась та. - Что за гнусный оговор!
  - А ведь точно, - сказала полная дамочка. - Вы к раздаче первой подбежали со своим супругом, и долго там ковырялись. Все, кто за вами подходил, быстро забирали свои порции.
  - Вам, голуба, не о кексах думать надобно, - встал на защиту жены пожилой посетитель, - а о фигуре. Вон бока-то наели!
  - Сама, поди, уже съела, а на других наговаривает, - прибавила старушка из-за плеча мужа. - Ишь, разнесло как!
  Женщина в цветастом пончо с ненавистью взглянула на пенсионеров.
  - Я не наела. У меня гормоны, - прошипела она. - Куда я попала? Форменный дурдом.
  - Пф-ф-ф, - сказал важный господин и демонстративно встал из-за стола.
  - Правда, дурдом? - спросила толстушка Вовчика, меняя тон на кокетливый. Она призывно глянула на него, приподняв тонкие бровки и приоткрыв ярко накрашенные губы.
  - Ну..., - Вовчик, смутившись, покосился на Людочку - не заметила ли? Людочка, испепеляющая огненным взором пенсионерку, не заметила.
  
  * * *
  
  Лошади были поданы сразу по окончанию завтрака. Смирные некрупные лошадки тихо пощипывали травку на лужайке у центрального входа. Шесть саврасок, схожих меж собой, словно их отлили на одной фабрике скульптур по одной гипсовой форме, были под седлом, и одна впряжена в открытую коляску. После недолгих препирательств лошадей распределили по гостям. Сидеть в коляске выпало старикам и Васе.
  - Я не хочу! - воспротивился Вася, но сестра с женихом насильно втиснули мальчика под бочок к пенсионеру, и кавалькада тронулась.
  Дорожка, на которую ступила конная процессия, вела в гущу ельника, мрачный вид которого вынудил гостей замолчать. Густая киселистая тишина забиралась под рубаху и холодила лопатки. Пространство наполняли лишь мерное цоканье копыт и хруст давленных веток.
  - Странно, - прошептал Вовчик, и шёпот его чуть ли не взорвал уши путиков, - лес, а комаров нету. И мух с пчёлами нету.
  - Это потому что ели, - пояснил смотритель. - Ели - они жадные. Они звуки глотают. Сейчас выедем в дубраву, веселее будет.
  Со скамьи коляски Вася засёк несколько белок. Они долго бежали рядом с пролёткой, словно выжидали подачки. Мальчик перегнулся, наклоняясь к земле, протянул одной белке руку, но тут же отдёрнул её. Ему показалось, что кто-то цепко обнял его за плечи. Он резко выпрямился и повернулся к пенсионерам. Те молча изучали какую-то бумажку. Мельком Вася приметил топографические знаки, такие, как на уроке географии, однако старик, заметив Васин интерес, тут же спрятал бумагу за пазухой. На Васю он зыркнул чрезвычайно сердито, но парнишку это даже обрадовало: после секундного страха, вызванного чьими-то липкими объятьями, злость старикана показалась уютной.
  - Здесь мы остановимся, господарики, - спустя полчаса сказал человек в шляпе, спешиваясь. - Пятнадцать минут на осмотр окрестностей и разминку.
  Он вывел отряд на обрывистый склон ручейка, резвой змейкой струящегося вдоль корней сосен и дубов. Противоположный бережок, как водится, был пологим, высокие остролистые травы застилали его, скрывая подступ к воде. Луг здесь звучал обычным шорохом трав, волнующихся под ветрком, перекличкой невидимых птах и журчаньем воды. Мальчик с удовольствием погладил по тёплой гладкой морде кобылку, тянувшую их коляску, скормил ей пучок травы и сухой пряник, неделю провалявшийся в кармане куртки. Затем уселся на выступающих отполированных корнях сосны, зачем-то ласково потерев их.
  Толстушка, спешившись не без помощи Владимира, мгновенно прилипла к нему, публично признав посадку его в седле умелой и великолепной. Васе показалось, что дамочка слезла бы и сама, а помощь просила намеренно, чтобы была возможность облапать Владимира. Тот, благосклонно выслушавший льстивые речи, тем не менее, споро оторвался от женщины и, перемахнув через ручей, исчез в кустах за лугом,. Молчаливый господин, окатив дамочку презрением, а заодно и пенсионеров, и Людочку с Вовчиком, попросил не беспокоить его пустыми разговорами и позволить насладиться обещанной первозданной красотой. Он также исчез в кустах, также неожиданно ловко преодолев в прыжке ручеёк.
  - И чё тут смотреть? - прогундел Вовчик. - Вот в Египте бы...
  Людочка залепила его рот поцелуем, на что пенсионеры возмущённо раскудахтались, а толстуха принялась завистливо пожирать глазами ладную фигуру и льняные кудри Вовчика, горячо откликнувшегося на ласки подруги. Затем, махнув рукой, она побрела вверх по ручью. Вслед за ней отправились и старики. Смотритель, словно не замечая целующуюся парочку, о чём-то напряжённо размышлял, и Вася тоже по его примеру принялся размышлять.
  Вот Вовчик. Нормальный парень, модно одетый, высокий, а всегда какой-то скукоженный. А как Люська его поцелует - сразу распрямляется. А один вечно согнутый и вечно недовольный, как будто у него каждый день четыре урока алгебры. А Люська? Тоже хороша. Орёт всё время. Зачем орёт? Она же так хочет любить. Даже искать никого толком не стала, к Вовчику привязалась, а тому пофигу... Мальчик вздохнул. Он понимал сестру, очень понимал. Только при чём тут рохля Вовчик? Лучше бы на Владимира обратила внимание, вон он какой крутой... Парочка отклеилась друг от друга. Люся пошептала на ухо жениху, и тот, изобразив на лице крайнюю заинтересованность, двинул в чащу. Подождать Людочку он даже не удосужился. Девушка припустила за ним вслед.
  Человек в шляпе, оставшись с мальчиком наедине, неожиданно резко повернулся и спросил:
  - Неприятный тип этот парень, который в камуфляже, не так ли?
  - Почему? - искренне удивился Вася. - Нормальный. Сильный такой. Классный.
  - А женщина? Полная женщина? Тебе, наверное, неприятны толстые люди?
  - Да не, ничего... - Васе вновь стало не по себе. Неприятным для него был, скорее, этот человек-поганка с его ощупывающим взором и дурацким колпаком, более годным для колдуна из детской сказки, чем для служителя гостиницы. - У меня у друга бабушка толстая. Зато ласковая.
  Вася на пару сантиметров - так, чтобы всё было в рамках приличий - отодвинулся от смотрителя. Этой крохотной дистанции хватило на то, чтобы он почувствовал, что кто-то положил ему лапу на плечо и двинул её к шее, к тонкой бьющейся нити жизни, к артерии.
  - Твоему другу повезло, - проскрипела шляпа, подбирая с земли шишку.
  Пользуясь его заминкой, мальчик обернулся, стряхивая лапу с плеча. Кривая дубовая ветвь качнулась и царапнула лицо. Вася с облегчением провёл рукой по макушке. Это дерево. Всего лишь дерево.
  - Не все старики добрые, - продолжил смотритель. - Вот, например, в нашей группе они не самые душевные.
  - У них пенсия маленькая, от этого они и вредничают.
  - Доброе дитя... Доброе, невинное дитя.
  Вася, смутившись от такой похвалы, подумал, что она обидна для взрослого парня, особенно, про "невинное". Разве ж он невинный? Он у предков по-тихому деньги на кино таскал и с Тёмычем много раз дрался.
   Смотритель вдруг со всей силы швырнул шишку в небо. Тотчас с ветки могучей сосны сорвалась стремительная белка и на лету подхватила шишку. Она приземлилась точно мальчику на колени, после чего, пристально посмотрев тому в глаза, взвилась с шишкой под мышкой вверх по стволу соседнего дуба.
  - Хорошенькая, - уняв сердцебиение, проговорил Вася. Белка его испугала.
  В назначенный час на поляне появились все, кроме старушки. Брюки деда были грязны и мокры, словно он разгуливал по болоту, но на лице старика просвечивало плохо скрываемое удовлетворение. Владимир и важный господин с подозрением поглядывали друг на друга, а пышечка плотоядно пожирала глазами обоих. "Какие-то они все... не очень счастливые", - сомневаясь собственного решения, подумал Вася.
  - Товарищи, никто не видел моей супруги? - громко вопросил пенсионер. - Боюсь, кабы чего не вышло.
  - Вы же вместе были, - ядовито заметила Людочка. - Может, вы жёнушку по-тихому укокошили, а теперь для виду беспокоитесь?
  Старик, задохнувшись от инсинуации, захлопал ресницами за толстыми линзами, но высказаться не успел, потому что Владимир поднял руку вверх (ни дать, ни взять, древнеримский оратор со страницы учебника по истории) и произнёс, пресекая склоку:
  - Срочно на поиски! Лес здесь дикий, человек может быть в опасности, тем более - пожилой человек. Дети и пожилые люди всегда требуют особого внимания.
  После изречения прописной истины он деловито оглядел публику и, отметив обожающий взор толстушки, остался доволен произведённым эффектом. Затем так же деловито распределил присутствующих по направлениям, выпытав сведения о том, что старики прогуливались вдоль воды, и что пожилая дама покинула супруга на минутку для... для сами понимаете чего. Признав распоряжения активиста разумными, Людочка с Вовчиком, толстушка, смотритель и пенсионер разбрелись по чащобе, и только важный молчаливый господин заявил, что это всё ерунда, и он не нанимался бегать за сумасшедшими бабками, и демонстративно отошёл к своему коню, принявшись похлопывать его по бокам и поправлять седло. Васю решили оставить на поляне, чтобы он тоже не заблудился.
  - А по телефону нельзя позвонить? - спросил мальчик.
  - Не берёт здесь телефон, - раздражённо фыркнула сестра.
  - Дебилизм, - уныло добавил Вовчик. - Каменный век. Даже связи нет.
  Искали недолго - какие-то пятнадцать минут. Всё это время господин с оттопыренной губой поливал Васю презрением, а когда ему надоело, погрузился в разглядывание планшета. Планшет его, упакованный в кожаный переплёт с позолоченными уголками, выглядел, как старинная красивая книга. Господин с ленивым достоинством водил по экрану пальцем и вскидывал ухоженные брови. Иногда он поворачивался лицом по направлению к неизвестному выбранному ориентиру, а затем, сверяясь с планшетом, фотографировал. Мальчика господин больше не замечал, чему Вася был очень рад, ибо брезгливый взгляд его до ужаса напоминал взгляд математички и взгляд матери, когда Вася просил о чём-нибудь.
  Вася, отвлёкшись от человека с планшетом, стал напряжённо вслушиваться в шум, производимый людьми в лесу. Топот и треск сучьев, раздававшийся со всех сторон, одновременно и тревожили, и убаюкивали мальчика. Он вздрогнул лишь тогда, когда периферийным зрением уловил лёгкое движение возле важного господина. Медленно повернув голову, Вася заметил, что на плече господина лежит, едва касаясь, дубовая ветвь, и листья ветви то ли трепещут на ветру, то ли ощупывают белую шею человека. Господин подёрнул плечом - ветвь неторопливо распрямилась и поднялась. На суку этажом выше раскачиваясь на хвосте белка. Выражение морды её было почти человеческим - жадным и брезгливым, как у господина под ней. Вася потряс головой, зверёк сорвался с места.
  Конец поискам положил дикий душераздирающий вопль, от которого кони как по команде вскинули головы и прекратили щипать траву. Узнав голос сестры, Вася рванул на помощь. Когда он пробежал метров сто по дороге, а затем ещё столько же напрямик по густому кустистому подлеску сквозь заросли дикой малины, на крик уже подтянулись смотритель, Владимир и женщина-пышка. Спустя минуту на крохотном пятачке, свободном от рябины и малинника, показался пенсионер.
  - Что? Что? - пробормотал он, отдышливо отфыркиваясь.
  Народ молча расступился, и старик, как подрубленный упал на колени. Людочка, крепко сжав голову брата, силком отвернула её, прикрыла глаза руками, но Вася успел всё увидеть.
  Пенсионерка, мертвено-бледная и безжизненная, полустояла-полувисела, чуть подогнув колени. Из горла её, разодранного в ужасную рану, торчал острый сук. Срез ветви был в крови, и в крови же был выступающий корень дуба, а также трава под ногами несчастной. Лицо погибшей выражало дикий ужас, у ног валялись недоеденный кекс и тушка дохлой белки. Именно белка заставила мальчика затрепетать, как последнего первоклашку перед дворовым хулиганом - в лапке зверёк сжимал шишку.
  - Это она! Она, ведьма! - старик, поднявшись, завизжал вдруг тонким резким голосом, тыкая пальцем в толстуху. - Она убила! Она рядом с нами прохаживалась, я видел!
  - За что ей убивать? - хладнокровно спросил Владимир, опережая обвиняемую. Толстушка с благодарностью глянула на него. - Обвинения должны быть доказаны. А у нас правовое государство и презумпция невиновности.
  - Вечно вы красивости говорите! - заверещал старик. - Банальности и красивости! Какие тут доказательства? Да за то, что в столовой указали ей... кхм... на комплекцию. - Дед, сбавив обороты, высказал предположение более ровным тоном. Скорби по супруге в его интонации не слышалось вовсе. Людочка не преминула этим воспользоваться:
  - Говорила, же - сами и укокошили. Как в воду глядела. И кескик-то в столовой она стянула. Вон огрызок от него, а в кармане, наверное, второй кусок.
  Она безо всякого стеснения пошарилась в карманах окровавленного плаща, вызвав дружное оханье.
  - Ага! - восторжествовала Люся, предъявляя народу булочку. - Вот кто воришка кексов!
  - Кстати, а зачем вы в воду глядели, - полная дамочка перешла в наступление вслед за сестрой. - Вы, ведь, вон там у омута стояли, что-то вынюхивали. Уж не прикидывали ли, куда бы жену припрятать?
  Старик мгновенно стал пунцовым, сдвинул колючие жёсткие брови.
  - Если б хотел спрятать, спрятал бы, - огрызнулся он, - и не стал бы переполох устраивать. Говорю вам, вы рядом крутилась, вы и убили. - И со всей силы заголосил, - Убийца! Убийца! Хватайте её! Везите в милицию!
  - Гражданин, у вас помутнение от горя, - неуверенно сказала дамочка. Её вдруг затрясло.
  - У омута, говорите.., - задумчиво проговорил Владимир, имея в виду что-то своё. Он тут же смахнул набежавшую тень отрешённости и скомандовал:
  - Так. Вызываем полицию. А вас, уважаемый, - он обратился к деду, - попрошу помолчать
  - Телефон-то не берёт, - встрял Вася из-под локтя сестры.
  - Тогда грузим тело на лошадь и везём на базу.
  - Нельзя. Улики пропадут, - снова встрял мальчик.
  Владимир с раздражением велел ему замолчать, поскольку разумные реплики младенца несколько подрывали его авторитет, после чего все вдруг заголосили и сообща решили оставить тело на месте, а смотрителю вызвать полицию из замка.
  - Хорошо, - покорно согласился человек в шляпе. - Но, господарики, прогулку придётся свернуть.
  - Да какая уж тут прогулка, - махнул рукой Вовчик. - Никакого настроения нет, сплошной кошмар.
  Он плаксиво прогундел что-то ещё насчёт Египта, старательно отворачиваясь от дикого зрелища. Людочка же, напротив, жадно обозревала и безжизненное тело, и старика, чьи реакции не слишком соответствовали убиенному горем супругу.
  В коляску к старику Людочка Васю не отпустила. Покричав и помолотив руками, она добилась того, чтобы её подсадили к Вовчику, а Васе отдали её лошадь.
  - Люсь, тебя деревья не щупали? - спросил мальчик, едва их лошади поравнялись.
  - Вот чё ты несёшь? - скривился Вовчик, а сестра задумалась.
  - Один раз показалось, - сказала она. - На берегу, вроде. Вова, помнишь, на нас вдруг ветка рябины опустилась, а потом обратно поднялась?
  - Люсь, ну чё ты несёшь? - повторил парень, и Людочка махнула рукой.
  Неуклюже болтаясь в седле, Вася, тем не менее, чувствовал себя лучше, чем со злобным дедком в одной повозке. А вдруг именно дед был виновен в смерти жены? Почему он не плачет, не переживает, только злобно на всех смотрит исподлобья? А поганка тоже как-то к этому причастен. Тоже, как и пенсионер, не охает, не суетится, словно следует какому-то плану. Швыряет белкам шишки, будто все белки тут у него дрессированные. В том, что дохлая белка была та самая - та, что подхватила подброшенную шишку - мальчик не сомневался. Если бы ещё мёртвая женщина не стояла навязчиво перед глазами, было бы вполне сносно. От болтанки или от воспоминания о жуткой картине, Васю стошнило. Пытаясь не запачкать животное, мальчишка перегнулся в поясе, но не удержался - бухнулся по правую сторону от дороги.
  Ему почудилось, что сильные надёжные руки подхватили его, уложив, как в гамак, повертели в воздухе, словно рассматривая неловкого растяпу со всех сторон, а затем, рассмотрев, грохнули-таки оземь.
  - Докрутился, поганец, - сипло, с нескрываемым злорадством, прокомментировал старик, выползая из пролётки и склоняясь над парнем. Из верхнего кармана куртки его прямо на Васю вывалились три золотые монеты. И Владимир, и господин в твидовом костюме, ехавшие впереди и обернувшиеся на звук падения, мгновенно поймали взглядом эти грязноватые кругляши с мятыми неровными краями. Старик суетливо, с жадным блеском в глазах выцепил монетки с Васиной головы, выдрав попутно изрядный клок волос.
  Васю подняли, помогли отчиститься и усадили, несмотря на бурные протесты, к старику. Нахолившись, мальчик вжался в скамью и принялся гадать, кто же крутил его в воздухе и ловил в невидимые сети.
  Прямо перед коляской синхронно вышагивали лошадки толстухи и важного господина.
  - Вы такой представительный, - донёсся до мальчика вкрадчивый голос пышки, - такой обаятельный. Вас, простите, как величают?
  Представительный и обаятельный гражданин не удостоил даму ответа. Он пришпорил лошадь и, опередив всех, возглавил процесию.
  
  * * *
  
  В ожидании следователей Вовчик разбухтелся окончательно, припоминая несостоявшиеся дайвинг, жаркое солнце и спелые фрукты. Даже Людочкины поцелуи не могли остановить его нытьё. Васе стало противно - он вышел в гостиную, уселся в широком кресле прямо под рогами гигантского, судя по рогам, оленя. Сидеть было уютно и умиротворяюще. Все невзгоды вдруг оказались далеко-далеко: и гадкий Тёмыч, сшибающий со всех во дворе десятки и полтинники, и ненавистная математичка с раскрытием скобочек и процентами, и вечно ссорящиеся родители, не способные остановиться в выяснении отношений даже после развода. Хорошо было так, что и смерть, с чьим ликом Вася впервые столкнулся столь близко, не могла сбить его с тёплой волны покоя.
  - Нравится тебе здесь?
  От голоса, прозвучавшего резко и неожиданно, Вася вздрогнул. Затем вздрогнул вновь, заметив, как к крохотному окошку под самым потолком прильнули, сплющив носы, две белки. Плоские мордочки зверьков выглядели ничуть не забавно, от зловещей их насторожённости хотелось почесаться и покрутить шеей.
  Вася почесал макушку и сипло проговорил:
  - Ну да.
  - "Ну да" - это значит "нравится", - перевёл сам себе смотритель и тоже почесал голову через шляпу.
  - Нравится, - подтвердил мальчик. - Только деревья здесь...
  - Что - деревья?
  - Какие-то не такие.
  - Что же с ними?
  - Не знаю, - Вася замкнулся, замолчал. Разговаривать с этим странным человеком не хотелось.
  Смотритель шевельнул тонкой бровкой - бог весть, что означало это шевеление. Потом сказал:
  - А ты знаешь, что у растений по отдельности нет разума, а все вместе они разумны? На все травинки-былинки и на все рощицы-лесочки и даже на все распоследние кустики у пыльных городских обочин - один общий разум, так же, как и один разум в твоём теле для всех твоих органов.
  - Нам на ботанике такого не говорили.
  - Потому что не надо, мой юный господарик, чтобы все это знали.
  - Почему не надо?
  - Потому что все тогда бояться начнут, ибо чужой разум человеку страшен. А от страха люди могут некрасивых, очень некрасивых дел натворить.
  - Ну, и где у них мозги находятся? У деревьев? - в объяснения поганки мальчик не сильно поверил, но версия показалась интересной.
  - Почему же обязательно разум в виде мозгов? Мозг - это всего лишь антенна разума... А так разные места на Земле есть, - уклончиво ответствовал смотритель. - Где-то разгуливает этот разум, а где-то - всякие приспособления для него...
  - Разгуливает?
  - Навроде как облачко по небу разгуливает.
  Вася открыл рот для очередного подкатывающего к горлу вопроса, но поганка в шляпе вдруг резко развернулся и вышел, пробормотав, что полиция вызвана. Мальчик оторопело пронаблюдал, как он испаряется в коридоре.
  Покойное расположение духа было уже нарушено, поэтому Вася встал с царского своего трона с рогами в изголовье, на цыпочках прогулялся по коридору, прислушиваясь к звукам из-за дверей.
  - ... вы спасли меня от нападок этого ужасного старика. Если бы не вы...
  - Гм... Спасибо за комплимент, но я сейчас занят.
  - Владимир... Можно, я буду звать вас - Володя?
  - Софи, гм...
  - Нет, лучше Володичка.
  - Зовите, как хотите. Только я сейчас действительно занят. Мне некогда. Давайте обсудим вечером...
  Вася узнал их - беседовали толстуха и молодой человек в камуляже. Странное имя у тётки - Софи. Может, София?
  - Вечером? Договорились, Володичка. Значит, вечером!
  Дверь распахнулась, чуть не припечатав мальчика к стенке.
  - Подслушиваешь, поросятина? - весело произнесла Софи, расстёгивая верхнюю пуговицу на кофточке. От вида приоткрывшихся прелестей Васю бросило в жар. Он не любил толстых, но груди дамочки нагло рвались на волю, повергая мальчишку в необычное горячее состояние.
  Софи взъерошила Васе волосы и с грацией мультяшного слонёнка упорхнула в свой номер. Спустя пару минут следом за ней, внимательно оглядевшись из приоткрытой двери и убедившись, что никто не видит его, выскочил хозяин комнаты. Васю, в приседе завязывающего ботинок, он не заметил. Владимир на ходу застёгивал камуфляжную куртку и поправлял камуфляжный рюкзак. В рюкзаке топорщилось что-то острое.
  Едва мужчина скрылся, из номера напротив решительно выдвинулся важный господин.
  - Кхе, - сказал господин, с нескрываемой гадливостью глядя на мальчишку. - Родители где?
  - Я с сестрой. Родители далеко.
  - Кхе, - снова кашлянул он. - Нечего тут шляться. Иди к сестре... Что за безответственный народ. Дети совсем распоясались...
  Последнюю сентенцию господин, кажется, адресовал не Васе. И даже, скорее всего, не кому-то конкретному. Ощутив ледяной холод от интонации, вызвавшей опять приступ макушечной почесухи, Вася ретировался в гостиную, из окна которой краем глаза выцепил лёгкое движение во дворе. Вслед за Владимиром, гостиницу покинул и господин-верблюд, как мысленно окрестил его Вася.
  Сестра с Вовчиком затихли за своими дверями, и Вася тоже решил отдохнуть. Он прилёг на кровать, широкую, деревянную, вкусно пахнущую, и придремал.
  - Годен, - сказала во сне огромная огненная белка. - Дюже годен.
  - Не вполне, - возразил во сне же красавец-олень. - Вяловат как-то. Энергии мало.
  Мальчик, понимая, что звери ему снятся, и что в любой момент он может прекратить разговоры зверей, с интересом стал ждать, что они ещё скжут.
  - Смотря какие обстоятельства, - заявила белчища. - Ежели он по обстоятельствам таков, не беда.
  - Узнать бы.
  - А вот и узнаем. Вот и проверим. Кровь - она всё скажет.
  Рыжий зверь приблизился к мальчику, распахивая пасть. Кинжально-острые зубы медленно, как умирающая на сцене балерина (он видел однажды такую в театре, куда потащила его сестра), стали приближаться к Васиной шее. Вася, вскрикнув, выдернул себя из страшного сна. Тотчас после его крика раздался ещё один - чуть сдавленный, хриплый. Крик был недолгим, сразу же воцарилась тишина, обрамляемая чьим-то тонким, пунктирным топотом. Вскочив с постели, мальчик обнаружил источник шороха: по подоконнику со стороны улицы металась белка. Бегала она на задних лапках, уперев руки в боки, словно выплясывала замысловатую кадриль. Между бочками и лапками её виднелись деревянные кругляши. Наплясавшись, зверёк начал спотыкаться, запинаться, а затем, повалившись на спину, но не выпуская кругляши из рук, скатился вниз на землю.
  Мальчик, тревожась за состояние хвостатой артистки, распахнул окошко и выглянул ей вослед. Безжизненное тельце грызуна распласталось прямо под подоконником, на газоне, стриженном по английским канонам. Чуть поодаль от белки, неуклюже вывернув руку, лежал старик в бежевом плаще. На голове его, в редких, с проплешиной волосах, темнело бурое пятно. Вася на подгибающихся ногах отошёл от подоконника, плюхнулся в кровать, выбивая зубами дрожь. Потом, вспомнив про сон и про замечание о вялости, собрал силу воли в кулак и, выйдя из номера, осторожно завопил.
  На голос его долго никто не отзывался. Сестра с Вовчиком, растрёпанные и помятые, наспех одетые, выскочили лишь спустя несколько минут. Затем появилась толстушка в полупрозрачном пеньюре, затем смотритель (по-прежнему в шляпе), а затем с улицы почти одновременно в гостиницу ворвались мужчины - Владимир и господин-верблюд. Оба они имели запылённый вид и прятали грязноватые руки в карманах.
  - Чего орёшь? - на правах опекунши сердито вопросила Людочка. - Палец прищемил? Ногу отдавил?
  - Почему палец? Нет... Там... Там дедушка тоже...
  - Какой ещё дедушка? Брысь, Васька. Переполошил всех.
  - Распустили детей, - сказал важный господин.
  - Ох, - сказал Вовчик.
  - Дитя как может привлекает к себе внимание, - снисходительно прибавил Владимир.
  И только человек в шляпе промолчал и, как показалось мальчику, ничуть не удивился.
  
  * * *
  
  Перед пенсионером, упавшим ничком лицом на газон, говорливая толпа, ахнув, замолчала.
  - Это уже намеренно, - заявил Владимир. - Людей убирают специально. Случайно может быть один раз - на ветку напоролась, оступилась. Но два раза случайно быть не может... Интересно, клад его при нём?
  -П-ф-ф! - господин с оттопыренной губой, скрестив на груди руки, рассматривал тело старика издалека и как бы нехотя.
  - Клад? - заволновалась Людочка. - Какой клад?
  - А то не знаете, - фыркнул господин и отвернулся.
  Владимир, не смущаясь положением, охлопал старика и запустил руки в карманы его бежевого плаща.
  - Ничего, - покачал он жёстким своим ёжиком.
  - А полицию вызвали? - недовольно спросил Вовчик. - Сплошные трупы, а полиции нет.
  - Едут, - скрипнул человек-поганка. - Звонили, что в пути, и чтобы ничего не трогали.
  - Больно долго едут, - сквасился Вовчик.
  - Так и мы далеко находимся.
  Важный господин вскинул глаза к раскрытому на втором этаже окну.
  - Чьё? - коротко спросил он, раздувая щёки, вернее, бульдожьи брыли.
  - Моё, а при чём тут это? - взвилась Софи.
  Людочка, до того момента равнодушно-благосклонно смотревшая на полную дамочку, отступила от неё на пару шагов, расширила глаза и, сжав жениха за руку, заголосила:
  - Точно! Старик-то под её окнами лежит! Это она его сверху чем-то огрела! И жену его у реки - тоже она!
  Вася благоразумно отдрейфовал к ближайшему дереву (кажется, это была могучая вековая липа) и, прислонившись спиной к коре, уселся на траву. Его потряхивало. Он знал, чем всё кончается, когда сестра впадала в раж и принималась грызть выбранную жертву. Сообразно давно знакомому сценарию толстушку Софи заклеймили, огорошили безапелляционным признанием вины, со всех сторон навесили ярлычки с описанием качеств самого отборного злодея, а затем дело дошло до рукоприкладства. Сопротивляющуюся Софи подхватили под руки двое мужчин - Вовчик и Владимир, с натугой поволокли в замок, втолкнули в снятый ею номер и накрепко заперли снаружи. Смотритель наблюдал за спектаклем молча и как-то безучастно.
  - Так-то надёжнее, - подвёл итог кутерьме Владимир, отряхивая руки, будто вывозился в чём-то грязном.
  Вася, всё представление просидевший под деревом, усиленно чесал темя и столь же усиленно гонял по черепной коробке одну единственную мысль: от предмета, выпавшего со второго этажа, люди не умирают. Вот у них однажды в классе один пацан выбросил из окна портфель. Портфель грохнулся на голову первоклашке - у девчонки даже сотрясения мозга не было, только небольшой ушиб. Нет, конечно, если кинуть стол или шкаф, может, и прибьёт. Но тогда на газоне останется след от шкафа. А его нет. Софи хоть и жирная, но совсем не при чём... Почему смотритель не остановил этот балаган? Почему он ходит молча и не вмешивается? Уж не его ли рук дело? Вызвал ли он полицию?
  Мальчик вскочил на ноги. Надо упросить сестру вернуться домой. Здесь страшно: здесь отвратительные белки, жуткий бесшумный лес и непонятная возня с кладом. А ещё почему-то полицейские всё не едут.
  Толстая ветвь с резными листьями и круглыми зелёными ягодами, сросшимися попарно, преградила Васе дорогу. Странно, когда он шёл к дереву, ни одна из ветвей не спускалась так низко к земле. По крайней мере, наклоняться не приходилось. Вася согнулся в три погибели, чтобы пройти под липовой ветвью, но та, как мальчик ни пригибался, всё равно жёстко проскользила по его вихрастой головушке, ободрав кожу. Вырвавшись из лап дерева, мальчик с изумлением стал осматривать липу и неожиданно заметил, что на соседнем суку кора надорвана и белая мякоть ветви окрашена бурым цветом. Тем же самым, что рана на голове старика. Вася потрогал плотный, будто каменный, сук, прошёл под ним, сделал несколько шагов вперёд, переступая через вспученные корни дерева. Потом присел над телом, борясь с приступом тошноты. Одного взгляда на острый угол кирпичика в цепочке таких же кирпичей, наполовину вкопанных в землю и огораживающих клумбу, хватило, чтобы понять картину происшествия.
  Никаким убийством тут и не пахло. Всё было прозаичнее: старик быстро двигался к гостинице, шёл напрямик по газону, не заметил торчащий сук, ударился об него. Вскрикнул, хватаясь за голову, запнулся о корень липы и, полетев на землю, угодил виском о кирпич. Рана на виске, кровь на кирпиче, содранная окровавленная ветка и кровь на темени складывались в простой незатейливый пазл. Вопрос оставался один: почему старик не заметил опасный сук? И что случилось с белкой?
  - Марш в свой номер! - приказала внезапно возникшая за спиной Людочка. - На мёртвых смотреть вредно.
  - Почему?
  - По кочану. - Сестра дёрнула его за шкирку, приподымая и подталкивая к входной лестнице.
  Ей бы вполне удалось запереть братца в комнате, но планы были нарушены господином-верблюдом.
  - Это чёрт знает что! - грозно провозгласил он, размашистым шагом выплывая на парковку и вскидывая к уху руку с телефоном. Рукав костюма приспустился, обнажив белое холёное запястье с золотыми часами. - Я буду жаловаться. Эту шарагу закроют через два дня, я обещаю. - А затем не терпящим возражение голосом изволил скомандовать. - Сидоров, подавай вертолёт... Да, прямо сейчас! Отель "Беличий замок". Жду.
  - Вертолёт! - искренне восхитился мальчик.
  - Напрасно вы так, - в волнении проговорил смотритель замка. - Напрасно. У нас смена всего-то на пять дней. У нас природа, катания, вечером баня полагается...
  - Пф-ф-ф, - сказал важный человек. - Баня. Я сюда зачем приехал? Отдыхать. А не путаться в грязных делишках с полицией.
  Он высокомерно отвернулся, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен, и закурил что-то изысканно-пахучее. Четверть часа спустя в небе над горизонтом, над темнеющей кромкой леса повис, а затем начал стремительно снижаться лёгкий вертолёт красно-белой расцветки. Народ, зачарованно разглядывающий порывистый танец геликоптера над парковочной площадкой, не заметил, как по крыше автобуса, сиротливо притулившегося на самом краю парковки, препотешно разгуливает белка. Вихри и ветры, производимые лопастями вертолёта, казалось, белке вовсе нипочём - она вперевалочку шаталась туда-сюда с пухленькими щёчками, за каждой из которых лежало по грецкому ореху в скорлупе - Вася сам видел, как белка, выкатив их изо рта, зачем-то поменяла орешки местами. С выпяченным животом и раздутыми щеками зверёк важно доходил до лобового стекла, фыркал и шёл к задней двери, где фокус повторялся. Прогулки по крыше машины продолжались до тех пор, пока господин верблюд не погрузился в геликоптер.
  - Стойте! - закричал вдруг Владимир, патетически тыча пальцем в улетающего гостя. - Вы надули нас! Это вы убили стариков! Убили, чтобы забрать клад! А затем свалили всё на другого человека!
  - Клад? - снизошёл до Владимира господин, изображая некоторое подобие улыбки. - Только нищебродам нужны клады. Вам даже в голову не приходит, что бывает нечто ценнее любых денег.
  Он бросил окурок прямо к ногам своего обвинителя. Окурок приземлился на высокие ботинки Владимира, рассыпавшись в пепел.
  - Слуга народа. Каста неприкасаемых. - Голос Владимира был наполнен пафосной желчью. Вася подумал, что точно таким же тоном один актёр произносил "А судьи кто?" в театре, куда ему как-то пришлось тащиться вместе с Людочкой. - Ничего! Аукнется вам! Бог - не тимошка, видит немножко!
  Словно в подтверждение его слов, вертолёт, взмывший над беличьим замком и рванувший в сторону цивилизации, вдруг чихнул, кашлянул, чуть приседая над кронами деревьев. Чиха оказалось достаточно, чтобы полозья геликоптера коснулись макушки сосны и запутались в колючих ветвях. Как подбитая птица, вертолёт замолотил винтом, рассекая зелёную массу в клочья, потом накренился и врезался в землю. Взрыв пыхнул негромким хлопком, но за негромким звуком последовал мощный выброс пламени. Огненный столб взметнулся поверх деревьев и, отгорев, затих, оставив лишь струи едкого чёрного дыма.
  - Ничего себе, - проговорил Вовчик, с ужасом глядя на Владимира. - Как это так?
  Тот, выпучив глаза и, похоже, сам не понимая, не нашёл подобающего ситуации ответа.
  Между тем белка, передразнивавшая манеры важного господина, закачалась, будто до неё, наконец-то, долетели вертолётные вихри, и под порывом невидимого ветра свалилась с крыши машины. Вася с замиранием сердца приблизился к месту её падения. Белка была мертва. Он перевёл взор на смотрителя, и тот улыбнулся ему одними кончиками губ. Мальчик отвернулся и зажмурился - видеть ухмылку, когда только что погибли люди, было невмоготу. И хотя он понимал, что к гибели вертолёта человек в шляпе уж точно не причастен, смутное чувство неслучайности череды смертей и этой гадкой улыбки не покидало его. Мальчик умом смог доказать себе, что никто ни в чём не виноват - старушка, судя по позе, напоролась на сук сама, да и невозможно постороннему типу столь виртуозно насадить сопротивляющуюся жертву на острый, но весьма подвижный обрубок ветви; старик разбился, ударившись виском о кирпич; геликоптер рухнул по вине пилота или природных обстоятельств - но интуитивное ощущение чьей-то злой воли давило и грызло душу.
  Идти к вертолёту никто не пожелал.
  - Я к себе, - сказал Владимир, и стальной глаз его дёрнулся. - Вызову спасателей из своего номера.
  Он быстро направил стопы к входному крыльцу, но до того едва заметно тронул Людочку за бок.
  - Васька, быстро в номер! - скомандовала сестра. Мальчик с радостью кинулся исполнять её приказ. - Вовчик, тебя это тоже касается.
  Вовчик, стоявший истуканом и не отрывающий взгляд от тёмных струй в гуще леса, напряг оплывшее мягкое лицо - никакое лицо, не лицо, а кусок теста. Вася с первых минут знакомства всё никак не мог понять, на кого же Вовчик похож, и решил в своё время, что ни на кого: светлые блёклые волосы, светлые блёклые глаза и кожа такая же блёклая. Вроде, симпатичный парень, но с какими-то нечёткими очертаниями. И зачем он Люське?... Очнувшись, Вовчик послушно поплёлся за невестой, поминутно оглядываясь на столб дыма.
  - Господарики! В восемь у нас ужин, - жалобно крикнул им в спины человек в шляпе. - А с девяти для желающих сауна.
  
  * * *
  
  - Вот что, - произнёс Владимир, плотно прикрывая дверь за собравшимися. - Надо срочно валить отсюда. Три смерти сразу - это подозрительно. Это опасно. Мне этот хмырь ни разу не нравится. Он начитался по десять негритят и устраивает дурацкие инсценировки.
  Под хмырём, как все догадались, подразумевался странный человек-поганка.
  - И полиции никак не доехать, - продолжил он. - Я позвонил по сто двенадцать, проверить, выехал ли наряд, но связи тут нет. Как так? Мы же не в глухой тайге. По факту имеем отсутствие наряда и связи. Никто к нам не спешит.
  - Говорил же, в Египет надо ехать, - проканючил Вовчик. - Дался нам этот беличий замок. Теперь сплошные трупы. И по судам затаскают.
  Владимир брезгливо зыркнул на него и спросил Людочку, повторяя вечный мысленный вопрос Васи:
  - Зачем он тебе? Только ноет.
  Люся вспыхнула и разразилась долгой гневной тирадой, по окончании которой Владимир с удовлетворением заметил:
  - Горячая. Люблю таких.
  - Да что ты себе позволяешь?... - осмелел вдруг Вовчик, неспешно вставая со стула.
  - Заткнись, - Владимир одной левой швырнул его на постель в ворох подушек и лебедей из банных полотенец. - Не время спорить. Надо решить, как будем тикать отсюда.
  - Зачем тикать? - поинтересовалась Людочка, успев остыть после вспышки гнева и приободриться от комплимента мужчины, явно более выигрышного, чем Вовчик.
  - Затем, что следующими будем мы. - Владимир замялся, поелозил пятернёй в коротко стриженых волосах, потом, несколько стесняясь видимой глупости предположения, добавил. - Мне кажется, тут какое-то дистанционное воздействие. Типа магии, ферштейн? Я сначала Софи подозревал, потом сообразил, что чиновник на нее всех натравил, и стал его подозревать. Но он погиб. Значит, это не он. Я думаю, этот хмырь делает так, что гости замка погибают. И мои первые подозрения оказались верны. Сначала Софи... ну, эту, толстую, науськал. Внушил, что она должна стариков убить. А потом внушил пилоту врезаться в дерево. А потом кому-нибудь из нас внушит других перерезать.
  - А зачем? - шёпотом спросил Вася, на всякий случай двигаясь поближе к сестре.
  - Да ерунда это, - Вовчик наконец-то выбрался из подушек. - Вы там клад какой-то ищете, уж не из-за него ли вся катавасия? Старики чего-то нашли. Тот, который улетел, по очереди угробил стариков. А пилот, случайно увидев что-то ценное, решил выбросить хозяина, но не сумел. Стали драться и втюхались в сосну.
  - Какой-то клад... - Владимир, по-ковбойски сощурив один глаз, саркастически вопросил, - а вы, голубки невинные, сюда по какой причине приехали? Разве не за кладом?
  - За каким ещё кладом? - Удивление Людочки было столь велико, что не поверить в искренность её вопроса было невозможно. - Мы так. Отдохнуть. Дома-то негде, мы же не одни живём. Ваську, вон, и то навязали.
  - И что - так просто купили путёвку и поехали?
  - Ну, да, купили и поехали.
  - Охренеть. Люди месяцами очереди ждут, а они так просто.
  - Что тут такого ценного, что ждать месяцами? - заволновалась Людочка. - Давайте, уж рассказывайте! Мы тоже хотим ценное!
  - Ценное ещё поискать надо. Но многие находят.
  - Да что находят?!
  - А кому что надо, то и находят.
  - А тебе что надо? - Людочка, сама того не замечая, перешла на "ты".
  - Я коллекционер, и то, что мне надо, вам совсем неинтересно. Не все способны понять определённую красоту.
  - А дед сказал, что его знакомый тут вылечился от болезни, - встрял Вася.
  - Значит, тут исполняют желания! - воскликнула девушка. - А мы, дурачки, и не в курсе!
  - Ну, какие желания? - пробухтел Вовчик. - Глупости это. Рекламная замануха.
  Владимир, презрительно игнорируя его реплику, произнёс:
  - Уйдём на рассвете. Сейчас спустимся к ужину, усыпим бдительность, а в пять я зайду к вам.
  Тон его был таков, что никакие возражения не принимались. Васе подумал, что, наверное, Владимир очень умный, если при своей силе и смелости предлагает им бегство, и что видит гораздо больше, чем видят они с сестрой. И ещё подумал, что хотел бы видеть всё на свете: и то, что у людей в головах, и то, что у других на сердце, и то, что в Америке, и то, что в Китае, и то, что у толстой бабушки друга в Пупырино.
  
  * * *
  
  Ужин провели в полном молчании. Мучаясь от неловкости, от звенящей тишины и шороха леса за окном, Вася вызвался отнести порцию запертой Софи.
  - Не пущу, - воспротивилась сестра. - Вдруг она там тебя стулом по башке шарахнет? Сиди здесь, не дёргайся.
  - Скорее не шарахнет, а изнасилует, - грубо пошутил Вовчик. - Она на мужиков, как кошка, смотрит.
  - Он не достоин тебя, - вновь произнёс Владимир, демонстративно обращаясь к Людочке. - Он пошляк.
  Вовчик с шумом двинул тарелкой и вышел из-за стола. Девушка, поколебавшись, пошла за ним.
  - Никогда не отзывайся о женщине плохо, - назидательно, словно учитель с многолетним стажем, изрёк человек в камуфляже. - Даже если она убийца.
  - Да не убийца она, - сказал мальчик, но Владимир слушал только себя и никого более.
  - Приглашаю в баню, - вкрадчиво пропел смотритель, возникнув неожиданно за плечами молодых людей.
  - Мы чистые, - насторожённо ответил ему Владимир.
  - Все думают, что они чистые, а на самом деле... Очень рекомендую. Когда ещё попаритесь...
  - Спасибо, но очень хочется спать.
  Владимир последнюю фразу произнёс спокойно, но по дёрнувшемуся кадыку и по пальцам, потянувшимся поправлять невидимую складку на куртке, мальчик понял, что тот нервничает. Вася погрелся бы в бане, посидел бы на жаркой лавке, вдыхая пахучие ароматы заваренных дубовых или берёзовых листьев, но один идти туда не рискнул. Он поскрёб пятернёй по зазудевшей макушке и виновато улыбнулся смотрителю. Мысль о причастности поганки к смертям вдруг улетучилась из Васиной головы - тот смотрел на мальчика ласково, почти по-отечески.
  Взрослые разошлись по своим комнатам, а Вася принялся думать о запертой в номере пленнице. Могла ли она прикончить пенсионерку? Мотив имелся - бабка назвала её жирной, причём выставила на посмешище на глазах у всех. Когда Васиного одноклассника, мелкого и тщедушного Иванова другой одноклассник Лещинский обозвал при девочках глистой и живописно объяснил, какую именно часть он имел в виду, так что все девчонки захихикали, Иванов целый год вынашивал месть и, в конце концов, отомстил - на физре выкрал штаны Лещинского, и тому по морозу пришлось идти домой в спортивных трусах. Так же и Софи могла запланировать расплату. Но с другой стороны, когда Лещинский хотел в отместку за штаны поколотить Иванова, он не стал это делать, потому что втрескался в одну козявку из параллельного класса. От любви этот Лещинский совсем потерял голову и забыл всё на свете. Вот и Софи только и делала, что клеилась ко всем мужчинам. А раз она думала о любви (слово "секс" мальчик по молодости лет и не подумал применять), то мыслям об отмщении в её сердце не было бы места. Кто любит, тот радуется, даже если его обижают. А взрослые люди по Васиным наблюдениям ведут себя так же, как дети, только размах шире и последствия значительнее. Поэтому достаточно вспомнить, кто как поступает из одноклассников или приятелей по двору, и по аналогии станет ясно, что ожидать от человека.
  Размышления о несчастной женщине, которая любит, что-то сдвинули в Васиной душе. Он решил если не выпустить Софи, то, по крайней мере, накормить ужином. Парнишка тайком прошёл в столовую, перемахнул через раздаточную стойку и оказался на кухне. Там он ограбил холодильник на пакет молока, а буфетный шкаф - на упаковку французского багета. С эти добром он выскользнул на улицу, чтобы по пожарной лестнице, а затем по карнизу добраться до окон заточённой в замке принцессы.
  Вася постучался, Софи, выглянув, открыла ему.
  - Привет, поросятина, - сказала она игриво, - милости прошу к нашему шалашу.
  - Я вам поесть принёс, - Вася протянул ей провизию и влез в окно, подтянувшись на руках.
  Толстушка весело рассмеялась. Погладила мальчика по вихрам, вынудив снова упереться взглядом в налитые соком груди. Как ошпаренный, Вася отскочил в угол комнаты - к необычным цветам в продолговатом горшке на подставке. Растение поразило его. Оно не было похоже ни на одно из когда-либо виденных. Длинные зелёные щупальца-лианы, по всей длине покрытые красноватыми усиками с капельками воды на концах, колебались и вибрировали, словно ежесекундно сканировали пространство вокруг себя.
  - Это росянка, - с удовольствием пояснила Софи своему гостю. - Я в школе по ней доклад делала. Очень необычно, что её выбрали в качестве комнатного цветка. Но штука полезная, всех мух и комаров в доме переловит.
  Комары с мухами в номере Софи не наблюдались, здесь, в отеле "Беличий замок", вообще было на удивление пусто в плане насекомых, но Васе стало интересно.
  - Давай мы росянку хлебом угостим, - предложила толстушка, - мне есть не очень хочется, да и мучное вредно.
  Они вдвоём принялись крошить на цветы батон, и к неописуемому восторгу мальчишки щупальца росянки жадно поглощали угощение, захватывая крошки липкими усиками и скручивая в мешочек листья-лианы.
  - Меня как заперли, я сразу пошла развлекаться, - сообщила Софи, подвигаясь к мальчику, - яблоки, которые брала в дорогу, цветам скормила. Всё слопали. И, знаешь, поблагодарили. Потянулись, погладили меня по руке и по шее. Да, дотянулись прямо до шеи, потом мыть пришлось, они же липкие.
  - Меня тоже гладили. Только деревья. Ветками. Ну, или показалось.
  - Какой же ты няшка! Пожалел меня.
  Вася покраснел.
  - Хотите, я помогу вам выбраться отсюда? - спросил он.
  - А зачем? - пожала плечами неунывающая дамочка. - Куда мне тут бежать? Пусть полиция приедет, она и разберётся. А мне и здесь неплохо. Ужин есть, телевизор есть, кровать есть, воздух хороший. Как распахну окно, такой сладкой свежестью из леса веет. И подружка вон завелась, - она кивнула на росянку. - Нет, малыш, лучше я в номере останусь, пока все по дебрям, как кони, носятся. Тебе, кстати, сколько лет?
  - Тринадцать. - Вася слегка приврал, тринадцать ему исполнялось через два месяца, но два месяца, решил он, - совсем ничего. Не успеешь оглянуться, как уже подросток. А там и паспорт выдадут.
  - Надо же, а я думала, больше, - лукаво произнесла Софи. - Я думала, лет пятнадцать-шестнадцать. Так взросло выглядишь. Наверное, и девочка уже у тебя имеется?
  - Н-н-нет пока.
  - Появится. Обязательно появится. У такого симпатичного малыша не может не появиться.
  Софи начала надвигаться на Васю, выставив в боевом порядке на переднем фланге главные свои полки - по-пушечному крепкие ядра-груди. Вася, представив, что полки эти в прах сметут всё на своём пути и уткнутся в него, запаниковал. Он отступил назад и стал по-тихому ретироваться к окну. Ощутив поясницей подоконник, выдохнул и забормотал:
  - Мне пора. До свиданья. Мне от сестры влетит. Ужас, как влетит.
  Затем вылез в окно и проделал обратный путь по карнизу и пожарной лестнице. На лестнице, едва ухватился за железные прутья, Вася почувствовал, как на плечо кто-то вспрыгнул.
  - Кыш, - нервничая, сказал он толстенькой фигуристой белке, усевшейся возле уха и хищно оскалившей зубки.
  Но белка, спустившись на бесплатном лифте, шмыгнула на ближайшее дерево только после того, как Вася ступил на траву.
  
  * * *
  
  Он решил, что не уснёт, что страх, наползший к вечеру на замок и окутавший пеленой все видимые предметы, заставит лежать его, вжавшись в подушку, и с замиранием сердца прислушиваться к шорохам. Однако едва он коснулся щекой прохладного постельного белья, как тут же кто-то потряс его по плечу.
  - Парень, вставай, - тихо сказал Владимир. - Уходим. Уже пять.
  Пять часов? Васе показалось, что это шутка, но человек перед ним стоял в полном облачении и с рюкзаком за спиной.
  - Сестру надо разбудить? Ой, а как вы сюда попали?
  - Как надо. Позвони сестре по мобильнику, пусть откроет дверь... Что смотришь? Не вламываться же мне к этим голубкам.
  - Здесь же не берёт.
  - Тогда постучи и позови.
  Стучать пришлось долго. Громко барабанить в дверь они не решились, а тихий стук сестра не слышала. Она всегда хорошо спала. Кода зевающая Людочка приоткрыла им дверь, Вовчик приподнял голову с подушки и недовольно проговорил:
  - Что за хрень? Никуда не пойду. Спать хочу. Люся, скажи им. Ерунду напридумывали и верят.
  - Как хочешь, - сказал Владимир. - Но барышня идёт со мной. И пацан.
  - Люсь, - Вовчик приподнялся на локте, - нет, ты скажи ему! Что он тут пальцы гнёт? Чего он вламывается?
  - Я с ним, - сказала вдруг девушка, прекращая зевать. - И тебе советую.
  - Да никуда я не пойду!
  - И пожалуйста! - Людочка принялась раздражённо швырять в сумку вещи, еле сдерживаясь от шумного выяснения отношений.
  - Да иди ты!... Куда хочешь! Тебя поманили, ты и побежала, задрав хвост! - Вовчик внезапно распалился. - А я тоже пойду! Только не с вами! Убегаете, как воры, и бегите. А я к этой..., как её? Мне всегда полненькие нравились, вот и пойду к ней! А что? Симпатичная женщина.
  - Она же..., - с ужасом начала Людочка, но Вовчик немедля возразил:
  - Оговорили. Тот, который в вертолёте, оговорил. Это же он нам внушил про неё.
  Вовчик, стремительно накинув на себя простыню, плечом отодвинул Людочку и с гордо поднятой головой пошёл по коридору в дальний его конец. Вася, выглянув было из комнаты и, зажав от ужас рот, попятился назад. Следом за Вовчиком в тусклом свете дежурного ночного освещения скользили две белки, невесть как проникшие внутрь гостиницы. Их тени плясали, словно коридор освещался не лампой, но зыбко мерцающей свечой. От Вовчика же тени не было вовсе. Звери шли за молодым человеком гуськом: первой вышагивала упитанная белка, ехавшая на Васином плече несколько часов тому назад, за ней плелась белка тощенькая и очень жалкая. Первая непрерывно поглаживала себя по бокам и поглядывала на товарку. Та, кое-как приподымая согбенные плечи, тёрла глаза крохотными кулачками.
  - Что с тобой, Васька? - озабоченно спросила Людочка, заметив его испуг.
  - Они умрут, - тихо сказал мальчик, - потому что белки.
  - При чём тут белки? Кто умрёт?
  - Вовчик и София. Когда кто-то умирает, всегда появляются белки.
  Людочка, мгновенно поверив брату, бросилась следом за женихом, который успел дойти до запертой комнаты, вытащить из дверной ручки швабру, оставленную в качестве самодельного запора, и шагнуть внутрь. Глухой хрип, а затем шум падения в комнате остановил девушку. Владимир, отстранив её, бегом бросился в номер толстухи, Вася, преодолев страх, бросился за ним.
  - Говорил же, пора валить, - пробормотал Владимир, не переступая порога. - Не верил, сопля... Зря не верил...
  То, что осталось от Софи (мальчик не сразу и разглядел, что женщина была обнажена, и что рыхлые груди её стекли по рыхлым отвратительным бокам), лежало на полу, пронзённое молодыми стеблями росянки. Лианы растения свешивались из кашпо пышным красно-зелёным фонтаном и тянулись к окну сквозь тело несчастной узницы, разрывая кожу в клочья. Зияющие раны с запёкшейся кровью, из которых упрямо торчали гибкие щупальца хищного цветка, вызвали в мальчике долгую задержку дыхания. Лианы дрожали в воздухе над телом, сворачивались спиралью, опрыскивали человеческую плоть ферментным соком, под потёками которого кожа и мясо слегка подрастворялись. Росянка пожирала Софи. С трудом победив спазм и хрипло вздохнув, Вася перевёл взгляд на Вовчика, чья худая фигура расположилась подле останков толстушки. Вовчик был цел - видимо цел, но язык его вывалился изо рта, а лицо перекосилось страдальческой гримасой. Ноги несколько раз дёрнулись, по телу пробежала судорога, и Вовчик затих.
  - Здесь какой-то газ, - сказал Владимир, - цианид, если так быстро...
  Он захлопнул дверь и, схватив Васю за руку, быстро потащил к окну в другом конце коридора.
  - Спускайся по трубе, - отрывисто бросил он, - тут невысоко, не разобьёшься. - И не удержался, добавил нравоучительно, - Не вздумай реветь. Мужчины не плачут.
  Пока мальчик, непроизвольно всхлипывая, скатывался вниз, обдирая ладони в кровь, Владимир швырнул из окна рюкзак и Люсину сумку, а затем подсадил на водосток сестру. Людочка с визгом проскользнула вниз, Вася еле успел увернуться от неё. Сам молодой человек ловко, по-рысьи, стёк на землю по каким-то зацепкам и уступам.
  Они рванули в лес, в сторону, противоположную от центрального въезда. В чаще, мрачной и смертельно тихой, гулко отдавал эхом хруст веток под подошвой обуви. Сквозь ветви сосен мелькнула луна, и в её размытом свете прорисовались очертания двух беличьих силуэтов.
  Владимир уверенно устремился к пойме ручья - видно было, что дорога ему знакома, - а Вася, чуть приотстав, прошептал:
  - Там белки. Их двое.
  - Две, - автоматически поправила сестра, вскидывая глаза наверх по направлению Васиного пальца.
  Зверьки скакали с ветки на ветку как бы нехотя, из праздного любопытства, как бы показывая, что плевать им на людей и в любой момент они могут сорваться по своим беличьим делам. Один из грызунов, заметив обращённое на него внимание, остановился и грозно потряс кулачком. Силуэт его в свете полной луны выглядел зловеще.
  - Ели их две, то умрут двое, - проговорил Вася непослушными губами, - а один останется.
  - Это Владимир, - тихо, но уверенно произнесла Людочка. - Он маньяк. Он сначала всех убил, а потом запудрил нам мозги и выманил нас. Найди-ка палку...
  - Но Вовчик же сам, я видел... И У Софи так странно...
  Он хотел поведать о том, что росянка не могла вырасти в комнате за какие-то несколько часов, и о том, что Владимир, будь самым ужасным злодеем, вряд ли мог насадить тело толстухи на гибкие щупальца-лианы растения. Но вместо этого вновь судорожно всхлипнул, вызвав недовольный поворот головы провожатого. Людочка, пробормотав "Вовчик", тоже захлюпала носом, однако это не помешало ей уложить в ладонь крепкую увесистую корягу.
  - Дядь Володь, - спросил мальчик, сглаживая неловкую хлюпательную ситуацию, - а вы клад нашли?
  - Не разговаривай с ним! - резко, почти истерически, осадила его Людочка.
  - Клад? - Владимир остановился. - Зачем тебе это знать?
  - Я так... Интересно же.
  - Не разговаривай! - повторила сестра.
  - Интересно ему... - Владимир развернулся, двинулся назад, к мальчику и девушке. - А мне интересно вот что: о чём с тобой говорил этот, в шляпе, когда все ушли на прогулку? Ты оставался с ним наедине.
  - Да ни о чём. Он спросил, нравится ли мне тут.
  - Не заговаривай зубы моему брату! - закричала девушка. - Не подходи к нему!
  Владимир, игнорируя её крики, сделал ещё один шаг.
  - А ведь он ни с кем больше не общался, - медленно молвил Владимир. - Только с тобой. Всё шушукался, всё крутился вокруг тебя. Нет, пацан, ты меня с толку не собьёшь. Чтобы спросить, хорошо ли тебе тут, много времени не надо. Что-то у вас там общее задумалось. Что-то вы с ним замышляли.
  - Стой там! Не подходи! - взвизгнула Людочка, направляя на него корягу.
  Владимир, нисколько не удивившись бурной реакции, рывком сбросил рюкзак на траву и строго посмотрел на белок, прилипших к стволу липы. В сумрачном свете рубленное скуластое лицо его казалось маской, созданной бездарным художником для дешёвого фильма ужасов. Но эта маска пугала - пугала отсутствием мимики и застывшей самоуверенностью.
  - Люда, - холодно сказал Владимир, - у нас нет времени на истерики. До ближайшего посёлка десять километров. Это три часа ходьбы вдоль по ручью. Утром нас хватятся, но мы будем далеко, если только послушаешься меня. А чтобы всё прошло успешно, надо связать твоего брата. Просто связать руки, чтобы не было никаких эксцессов. Тебе тяжело принять, но он в сговоре с этим упырём. А как дойдём до посёлка и выйдем к людям, парня развяжем. Понимаешь?
  - Не заговаривай мне зубы! Шаг назад! Мой брат - не упырь!
  - Если я - не убийца, и ты - не убийца, то кто? Я не говорю, что пацан - упырь. Я говорю, что настоящий упырь внушил ему что-то, загипнотизировал. И я не собираюсь причинять ему боль. Я просто хочу, чтобы ты помогла связать мне его.
  - Меня никто не гипнотизировал, - возмутился Вася. - Здесь у нас никто не убийца! Это всё... Это всё деревья! И растения! Это они убивают! И белки! Меня деревья всё время трогали, будто бы проверяли. И Люсю трогали. Всех трогали, только никто на это внимания не обращал. Здесь никто из людей не убийца, - повторил он, - здесь растения. У них мозг...
  - Мальчик не в себе, - сказал Владимир. - Люся, ты видишь это? Он сошёл с ума. Или специально отвлекает нас. Ты обязана мне помочь связать его.
  Он ступил навстречу Людочке, растерянно слушавшей то одного, то второго спутника, но та в момент собралась и с криком "Васька, беги!" обрушила палку на голову молодому человеку. Владимир, подломишись в коленях, покачнулся и попытался удержаться за молодые побеги лесной малины. Гибкие пруты, на мгновение вдруг ставшими живыми, подхватили его, обвив тело, не позволили упасть, но ровно затем, чтобы стреножить, умотать путами и, накинув на крепкую шею нежно-зеленые, казавшиеся в сумраке почти белыми, ветви, уложить на постель из папоротника.
  - По...мо..ги...те, - захрипел человек, пытаясь разорвать живые оковы.
  Вася кинулся спасать его, но Людочка с силой отшвырнула брата от барахтающейся жертвы. Вася кинулся снова, и вновь был отброшен. Он кидался так несколько минут, пока она прижала его к груди. Мальчик захлёбывался в рыданиях, Владимир не шевелился.
  - Он был не виноват! - закричал Вася, вырываясь из цепких объятий сестры. - Не виноват! Я же говорил - это растения! И белки! Видишь, его белка тоже умерла!
  Действительно, у ног Владимира, точно так же, как и он сам, запутавшись в малиновых лианах, бездвижно лежала белка с воротником из колючих прутьев. Мордочку зверька перекосила та же гримаса. А на ветке дерева над ними, зябко кутаясь, сидела одинокая рыжая фигурка. Людочка, растрёпанная и перепуганная, посмотрела на неё обезумевшим взглядом. Разлепила тонкие губы:
  - Это наша белка. Твоя или моя.
  - Никто не виноват, - растирая кулаками слёзы, сказал мальчик. - А ты его убила.
  - Я не убивала. Я ударила, но он только упал. Он был живой, когда падал.
  - Но ты не дала его спасти! Ты гадкая! Гадкая!! - Вася, уткнувшись в локоть, прислонённый к дереву с последней белкой, разрыдался. Теперь уже было всё равно. Пусть сестра опять забранится и назовёт его хлюпиком. Пусть опять начнёт ругаться, пусть потащит куда-то - теперь уже всё равно. Люся - убийца. Его родная сестра - убийца. Она и его убьёт. Чтобы молчал и не мешал ей жить. Ей всегда все мешали жить, а Вася - в первую очередь. А он так любил её. Он помнил, как был маленьким, совсем крошкой, и она нежно целовала его в макушку и в щёчки. Мама редко целовала, мама была ещё сердитее Люськи, а отцу было наплевать на них всех. Только Люська и целовала Васю. Пока не появился Вовчик. И тогда Вася стал ей мешать. Если бы вместо Вовчика был Владимир, Вася бы не мешался. Владимир бросился спасать его, а Люся убила Владимира. Чувствуя, что голова его сейчас лопнет от мыслей, Вася яростно вонзил в волосы пальцы. Давно не стриг ногти. Ногти расцарапали кожу, кажется, пошла кровь. Как же чешется голова! Как до дрожи зудит! Пусть. Теперь всё равно.
  - Васенька, - сказала вдруг сестра, и голос её был тих и кроток. - Ты иди один к посёлку. Иди, родной. И вот это возьми, наверное, оно дорого стоит.
  Люся протянула брату какой-то свёрток.
  - Что это?
  - Это клад. Я вытащила из рюкзака Владимира. Я заметила, как он постоянно ощупывал клапан, и подумала, что там то, что он откопал. Я незаметно вытащила на всякий случай...
  - А ты?
  - Я останусь здесь. С этой чёртовой белкой. А ты иди. Иди один, а то она выберет тебя.
  - Тогда она выберет тебя.
  - Меня так просто не выбрать. Иди же! Иди, кому говорю!
  Люся силком впихнула мальчику в руки пакет, обмотанный скотчем, а затем с вызовом бросила зверьку, терпеливо ожидающему развязки на ветви липы:
  - Что, тварь, не боишься меня? Зря не боишься!
  Она швырнула в белку корягу - ту самую, что хранила следы удара о темя Владимира, - но палка просвистела мимо, невероятным образом изменив траекторию. Людочка, быстро оглядевшись вокруг и приметив небольшую сухую сосёнку, с рычанием принялась раскачивать её и трясти, норовя выдрать деревцо с корнем. Пригнув норовистую сушину к земле, к влажному мху, она не удержала и выпустила ствол из рук. Деревцо, спружинив, хлёстко ударило по соседней сосне. Та, качнувшись, задела дерево побольше, а оно, в свою очередь, - совсем высокую хвойную красавицу. Раскрыв рот, Вася смотрел, как, подобно дорожке из падающих косточек домино, хлестали друг друга и передавали удар одно дерево за другим. Обойдя волной по кругу, удар сфокусировался на вековой ели, которая, охнув, с треском начала падать, утягивая за собой растительность помельче. Ель валилась прямо на сестру, и Людочка, осознав это, рванула в сторону, но путы-лианы малинника, умертвившие четвертью часа ранее другого человека, стянули ей ноги и не позволили покинуть место. Раздался резкий хруст, затем какой-то сдавленный пыльный звук - ель рухнула, придавив собой Людочку и беззащитную белку.
  - Не умирай, не умирай, пожалуйста, - заплакал Вася, падая на колени и целуя подрагивающую руку сестры. - Я сейчас оттащу дерево, ты только держись! Я сейчас!
  - Давай, Васька, - просипела сестра. - Я обязательно продержусь. Ты у меня молодец. Ты мой самый любимый человечек, хоть и дурак...
  Вася, глотая слёзы и громко всхлипывая, ухватился за макушку ели. Он хотел сказать Люське, что только она по-настоящему любила его, что ни матери, ни отцу он не был нужен так, как нужен был сестре, что она единственная, кто дарил ему хоть какое-то тепло, но рыданья душили его, сдавливая грудь, и мешали произносить самые главные слова в его недолгой жизни. Он клял себя за отвратительные мысли о Люсе, о том, что он мешает ей, клял и молился, как умел, обещая боженьке больше никогда не думать о людях плохо. Понемногу раскачивая ствол и колючие ветви, Вася откантовывал ель, двигая её по сантиметру. Сестра некоторое время подбадривала мальчика, затем вдруг забормотала что-то несвязное, затем бормотанье перешло в стоны. Спустя некоторое время затихли и стоны.
  - Люся! Люсечка! - истошно, с надрывом закричал Вася. Кинувшись к белеющей в сумраке и неловко торчащей из-под хвои руке, мальчик попытался найти пульс, но на холодном запястье не было спасительного биения жилок. Он несколько минут растирал руку и плакал, пока не сообразил, что лучше бежать в посёлок - за помощью.
  Он понёсся, не разбирая дороги, падая и вставая, промочив штаны до пояса, по берегу ручейка, время от времени соскальзывая в холодную воду. Он бежал, всматриваясь в темноту в поиске белок, и ему было почти не страшно, потому что самое страшное уже случилось. В какой-то момент над ним возникла крупная птица с двумя дохлыми белками в клюве, но по глиссаде скрылась в чёрных кустах. На горизонте, сквозь стволы и подлесок забрезжили тёплые огоньки посёлка - мальчик прибавил ходу. У ограды, к которой привела его тропка, голова его вспыхнула, раскололась на две части, и мальчик упал, теряя сознание.
  
  * * *
  
  Очнулся он в кресле под огромными рогами. Открыв глаза, Вася обнаружил перед собой смотрителя беличьего замка, разнаряженного в пух и прах. На человеке-поганке был вечерний смокинг с галстуком-бабочкой и чёрные лакированные штиблеты. Штиблеты отчаянно рифмовались с лакированным же клювом птицы, восседавшей на изящных рожках по правую руку от смотрителя. Жарко и торжественно трещал камин, а на каминном мраморном приступке пламенели затейливые искристые цветы.
  - С прибытием, дорогой мой господарик! - радостно сказал смотритель. - Свершилось! С чем я вас и поздравляю.
  - А где посёлок? - глупо спросил Вася.
  - Какой посёлок? Мы с Кутхом нашли тебя в пяти метрах от главных ворот замка. - Шляпа глянула на птицу, та важно кивнула. - Ты, ведь, спешил в замок?
  - Там моя сестра! - с отчаяньем проговорил мальчик. - Она умирает. Ей нужна помощь. Я шёл в посёлок за помощью.
  - Её уже не нужна помощь. Помощь нужна тебе. По себе знаю - поначалу так трудно со всем этим справляться! То одно забудешь, то другое, а уж как гостей отбирать - вообще, ужас. Но ничего, привыкнешь, втянешься...
  - Куда втянусь? Я домой хочу. И сестре помочь.
  - Вот бестолковый мальчишка, - рассердился смотритель. - Сказали же: ей помощь не требуется. Кутх! Неси белок!
  Птица, мгновенно взмыв под потолок, вылетела в окно, распахнутое под потолком, но через минуту вернулась с корзиной в клюве.
  - Вот они, господарики, - любовно промолвил человек в шляпе, принимая ношу от пернатого сотоварища. - Вот они, грехи наши смертные.
  Вася встал с кресла и вытянул шею, заглядывая в корзину. Почему-то делать это было тяжело и неловко. Между тем поганка извлёк по очереди семь рыженьких тушек, укладывая рядком на бильярдный стол.
  - Это у нас чревоугодие, - радостно потёр он руки над белкой с желудями в лапках. - Наша первенькая. Ну, не прелесть ли? Чревоугодие в чистейшем виде. Ай-ай-ай! Так низко пасть! Украсть чужие булочки в первый час пребывания в замке, и главное - оговрить затем невинного человека. Ну, разве не прелесть?
  Поганка плотоядно облизнулся.
  - А это - сребролюбие. - На сукно улеглся зверёк с кругляшами, прижатыми к сердцу. - Наш вторенький. Их лапушкам легко было прибрать...
  - Лапушкам?
  - О, пардон-пардон-пардон, мой господарик! Это я любя величаю. Конечно же не лапушкам, а деревцам моим драгоценным. Они - мои лапушки. Мои послушные лапушки. Мои сообразительные лапушки. Всего-то вовремя выставленный сучок, а такой переполох!
  - Сучок! Я так и думал!
  - Ты не только добрый, ты и умный мальчик, зря твоя математичка не видит этого.
  Вася запунцовел. Мысли он, что ли, считает?
  - А вот и блуд - четвёртая наша красавишна. Ох, пацанчики-побежики мои на неё как набросились! Так всю и облобызали, так и облобызали! Прямо слопали!
  - Четвёртая - это София? - холодея, догадался мальчик.
  - А то кто ж?... Так... А это... Ага! Гордынюшка! С этим, конечно, пришлось потрудиться - поди-ка споймай винтокрыл, да прямо в воздухе!
  - Винтокрыл - значит вертолёт? - не понял Вася.
  - Пусть и вертолёт, - согласился смотритель. - Пусть... Далее, стало быть, наше уныние, наша печаль и лень в одном лице. - Он осторожно уложил худенькое тельце самой жалкой белочки. - Ну, унынию много не надо - багульного ароматца, и готово!
  - Вовчик.
  - Вовчик. Фу на имя, фу, ровно как собачонку какую-то.
  - Он сам так себя называл.
  - Как поименовался, так и прожил, - резюмировал Васин собеседник и продолжил, - вот! Вот оно тщеславие! Неплохой парнишечка, да слишком позёр. А смертный грешок - он и хорошего человечка сгубит.
  Вася знал, кто будет последним, и с содроганием услыхал неизбежное:
  - Гнев, то бишь, беснование. Красиво и горячо, а грех.
  - Зачем это вам? - с безнадёжным равнодушием спросил мальчик, отворачиваясь от распластанных тушек.
  - Так то не мне. То растеньицам. Так сказать, зелёному покрову Земли. Так сказать, флоре. - Смотритель, заметив замешательство на лице пленника, поспешил объясниться, по-учительски продефилировав перед ним туда-сюда. - Друг мой, господарик! Помнишь, я говорил о разуме растений?
  Этот разум разлит над всей поверхностью Земли и наблюдает за нами, за людьми, всеми стволами и стебельками сразу. И всё хорошо, но слишком растенья безгрешны - тянутся к солнцу, не посягая на чужие жизни. Хорошо, скажешь? Хорошо, да не очень, ибо искра божья проскакивает лишь между полюсов. Чтобы живительный ток наполнил провода жизни, должен быть не только плюс, но и минус. Бог наш на то зло и создал, чтобы в вечной борьбе рождалось творенье, чтобы в напряжении воплощался грандиозный замысел. Иное дело, что зла наплодилось избыточно, но это уже не наша история, и я не стану отвлекаться на философские, так сказать, аспекты сего явления...
  О чём бишь я? Ага! Где же найти зло средь растений? Зла среди них нет, злом обладает лишь разум. Лишь разумное создание может поделиться им. Для этого существуем мы - смотрители... Нет, нет! Не в смысле использования своего личного зла! А в смысле привлечения зла от подобающего народца. Теперь же смотритель - это ты. И тебе на этом посту придётся самому подбирать источники отрицательной энергии, поскольку грехи есть подобие витаминов для общего разума флоры... Ты меня понимаешь?
  Вася неуверенно кивнул.
  - Главные витамины, - продолжил человек-поганка, - давным-давно изучены и прописаны во всех великих книгах. Именуются они смертными грехами. Посему достаточно собрать однажды несколько человек - по числу грехов - и попросить поделиться своими мерзкими качествами.
  - Не попросить, а убить! - вспыхнул мальчик, тяжело качнув головой. - Вы убили их всех!
  - Не я, но растеньица. Они уж сами решили, кого щадить. А кого использовать. Да и как иначе вычленить чистое зло? - вздохнул поганка. - Лишь во время смерти душа отдаёт накопленное. А наши бедные белочки, как губки, подбирают, впитывают испущенный грех. Кутх приносит их мне, а я после определённого обряда насыщаю силы растений толикой зла. Ну, а теперь это будет твоей обязанностью.
  - Не будет. Я сбегу.
  - Куда ж ты сбежишь? - крохотное личико смотрителя озарилось мягкой, добросердечной улыбкой того рода, что обычно адресуются младенцам либо идиотам. - Никуда не сбежишь, покуда не найдёшь смену. Да и как жить будешь с этим-то?
  Он ухватил птичьей лапкой Васю за руку и подвёл его к ростовому зеркалу, висевшему напротив островка зимнего сада. Мальчик, заглянув в отражение, отшатнулся. Макушку его венчали исполинские хитро изогнутые рога, придавая хозяину страшный, но мистически-прекрасный вид. "Лесной король", - мелькнула мысль у мальчика.
  - Неужели ты хочешь стать посмешищем там, в миру, - печально спросил смотритель. - Неужели выдержишь ежеминутные взоры зевак и праздное любопытство грязных репортёришек? Жить под постоянным прицелом тысячи глаз очень и очень непросто. К чему тебе это? Не лучше ли исполнить свой долг здесь и удалиться, передав их новому владельцу беличьего замка?
  - Я спилю их!
  - Корона твоя крепче стали, крепче алмаза, ибо то не корона, но антенна разума всей зелёной Земли. В ней сила амазонских джунглей и сибирской тайги - ничего у тебя, маленький мой господарик, не выйдет. Но ты не грусти. Ты со временем, а времени у тебя будет очень много, обнаружишь множество интересных свойств сей антенны. Например, благодаря ей сможешь видеть любое место на Земле, где поблизости есть хотя бы одна былинка. Глаза той былинки будут твоими глазами. А ещё ты начнёшь слышать мысли, что роятся в ветреной голове флоры. Превесьма, господарик, любопытные сентенции порой улавливаются. Избавиться от антенны можно, разве что передав по эстафете, как сейчас это сделаю я.
  Человек-поганка медленно, с видимым наслаждением стянул с себя шляпу и водрузил на голову Васе. На плешивом темени смотрителя открылись подсохшие курчавые рожки, схожие с бараньими, только подкрученные не вниз, а вверх. Он с силой дёрнул за складки на лбу и стянул с черепа верхний слой кожи вместе с рогами, оставив кровавую поверхность.
  - Заживёт, - сказал он. - Может, даже волосы вырастут... Куда же мы пристроим их? Пожалуй, над камином - самое то. Как ты думаешь?
  - Ничего, - согласился Вася, до которого вдруг дошло, что на ближайшие годы он будет избавлен от ненавистной математички и вечной ругани дома, а также от гадины Тёмыча, и что он сможет заглянуть в африканскую саванну или в другой уголок планеты, например, в Пупырино.
  - А за Людочку ты, господарик мой любезный, не переживай. Она, поди, уже дома.
  - Она жива! - очи мальчика вспыхнули радостью.
  - Они все живы... Почти живы. Они вернутся, но вернутся без своего характера и, вообще, безо всего, ибо душой они будут мертвы. Окружающим они покажутся вялыми и сонными, но оглядись кругом - почти все живут словно во сне, не осознавая, кто они и зачем прибыли в этот мир. Они станут смотреть телевизор и кушать сосиски, ездить в Крым или Турцию на отдых и купят машину. Только водить будут осторожно-осторожно. И станут радоваться тому, что добыли здесь, в беличьем замке.
  - А что они тут добыли? - с любопытством спросил успокоившийся мальчик.
  - А кто что. Пенсионеры - деньги для поправки пенсии. Софи - секс, Вовчик уйдет к ней от твоей сестры, не женится, но мужскую работу станет исполнять исправно, так как Вовчику ничего и не надо, лишь бы кто-то думал за него... Да не красней, не красней, любезный мой. Сие - жизнь... Важный чиновник - власть. Президентом, конечно, не станет, тут силы нужны и энергия, но до крепкого зама дорастёт. Людочка - любовь. Твоя любовь в первую очередь. Эта любовь смягчит ей сердце и повернёт лицом к Владимиру. Ну а тот даже не вспомнит, что девушка некогда огрела его палкой по голове.
  - А Владимир?
  - Батюшки светы! - переполошился смотритель. - Про него-то забыли! Ах, я шляпа!
  Он метнулся к креслу, извлёк из-за спинки свёрток, который Людочка сунула брату перед смертью. Развернул, полюбовался на три грязных лоскута ткани неясного болотного цвета.
  - Тряпки какие-то, - с удивлением проговорил Вася.
  - То не тряпки, но редчайшие погоны погибшего здесь Перфильевского полка. За неимением матерьяла в своё время они пошились из платья государыни императрицы. Редчайшая вещь, редчайшая...
  - Дорого стоит?
  - Дорого. Но Владимир их не продаст, он истинный коллекционер и крайне тщеславен... Кутх! Снеси-ка добро герою!
  Тотчас огромная птица с лакированным клювом подхватила свёрток. Взмахнув крепкими крылами, она скрылась из виду, исчезнув в окне под потолком.
  - Пойдём, господаричек, - поганка положил Васе руку на плечи. - Покажу хозяйство, научу, что где. Выучу, как подбирать гостей, как подманивать их газетными объявлениями и приятными слухами. Поведаю, как не печалиться, когда примутся умирать люди и белки. Открою тайну обряда передачи грехов. И главное - как искать нового смотрителя, самую чистую и добрую душу, к которой никогда не пристанет то зло, что ей придётся подбирать для растений Земли. И баньку. Баньку ты любишь?
  - Люблю, - сказал Вася, новый хозяин замка.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) В.Пылаев "Пятый посланник"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) В.Свободина "Темный лорд и светлая искусница"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"