Ефремов Андрей Николаевич: другие произведения.

Пелагея с Графского Берега

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Информация о Графском Береге - чистая правда, всё остальное - понимайте как хотите: всё-равно не поверите. Моё мнение - придумать такое - невозможно. Имена, фамилии и характеры, по просьбе прямых потомков героев, по понятным причинам изменены до неузнаваемости. Публикуется в сокращении.
  
  
   [] []
  
  Пелагея с Графского Берега
  
  
  Информация о Графском Береге - чистая
  правда, всё остальное - понимайте как
  хотите: всё-равно не поверите.
  Моё мнение - придумать
  такое - невозможно.
  Имена, фамилии и характеры, по
  просьбе прямых потомков героев рассказа
  изменены до неузнаваемости.
  
  
  Графский Берег - старинный посёлок на берегу реки Лены, говорят, основали его русские ссыльные - скопцы. Ещё говорят - название посёлка пошло с дворянина немецко-польского происхождения Ивана Крафта: в 1907 году, когда он совершенно добровольно направлялся в Якутск губернаторствовать, сошёл он с баржи чинно на этом берегу по малой нужде, оставил метку; заложив руки за спину и выпятив животик, полюбовался со своей свитой суровой северной природой, и уплыл дальше - за славой и вечной доброй памятью. А так как был он сановитым графом, то и местность эту в память о значимом событии назвали соответственно: не каждый день графья на этом живописном берегу благородные метки оставляли.
  Конечно - в ту бытность Графский Берег с трудом можно было назвать посёлком: это было первобытное поселение: несколько дворов с хотонами (коровники, як.), огромные озёра, пастбища, сенокосные угодья, комары с утками, смородина, дикая природа. И тоска. Но справедливости ради нужно признать - в те времена рыба была толще, вода в реке чище, зверьё в тайге жирнее, поля тучнее.
  То же самое в своих путевых заметках с великим восторгом отмечал и сам Крафт Иван Иванович: '... месяца, семнадцатого дня года 1907-го от р.И.Х., после обеденного чаю осматривая берега, внезапно испытав премного внутренний позыв к любопознательности и, преодолев некоторые колебания и смущение, сошедши на неизвестный доселе для меня живописный берег величайшей реки Лены, был исключительно изумлен открывшейся моему взору весёлым и дивным пейзажем земли якуцкой. Благодать Божия вне всякого сомнения издревле пребывает в этих широких землях, просторах и в дивных лесах, где надо полагать, в гармонии со всем форменным и во многом изобилии проживают различного рода звери животные вида млекопитающего: как имеющие полезность для человека так и не имеющие, но, тем не менее не вызывает сомнения следующий факт - все они, как и в самой России - матушке, есть твари сотворённые словом Господним. Испытывая чувство огромнейшего облегчения в утверждении внутренних мирных помыслов духовных, и поразмыслив некоторое время о суете и бренности всего сущего, решил я - всенепременейше нужно будет сообщить о сем внезапно открывшемся мне иркутскому генерал-губернатору. Ибо и живущий в этих диких но благодатных местах чистый в помыслах народец местный греха не ведает, как не ведали того до дня грехопадения змеем искусителем с праведного пути совращённые прародители наши: Адам, с супругою своею, волею Господней из ребра мужьего созданною - Евою. О мыслях сиих не преминул я в кратких строках изложить'... Ну, и так далее на девятнадцати страницах дневника.
  Вот какой толчок мысли может дать нехитрая метка пытливому уму. Это было в начале прошлого века. А сейчас? Стыд и срам! Совсем [писать] разучились! Вот - взять к примеру: '...в те времена рыба была толще, вода в реке чище, зверьё в тайге жирнее, поля тучнее'. Где стиль? Где красота слога, изящность в построении фразы?.. Однако, продолжим...
  
  Уже в начале тридцатых годов, когда из всех по настоящему преданных своему делу скопцов, собственно, в живых остался только один - дедушка Василий, посёлок разросся, жить стало несколько легче и веселей: 'советска власть' всё-таки. Потомки религиозных фанатов были не настолько религиозны как их предки, позволяли себе время от времени расслабиться: выпивали штоф другой по вечерам, по праздникам, бывало, и больше. Зимой так и вообще - мужички не просыхали: расслаблялись от летних забот.
  
   [] Были, значит, в посёлке три убеждённых трезвенника, три колоритные фигуры: означенный выше окладисто-бородатый не по годам мощный старик - дед Василий; подпольный престарелый шаман с лукавыми глазками и жидкой, заострённой книзу, седенькой бородёнкой, по имени Байбал (Павел,як.); и ведьма... Да, представьте себе - самая настоящая ведьма: густо-морщинистая, длинно-сарафанная старая дева, молчаливая русская баба по имени Пелагея. Глаза у неё, говорят, были ясные, и зелёные-зелёные. Очень была, говорят, красивая по молодости, - кровь с молоком; из ссыльных благородных кровей, и неподступная для парней - не баба - кремень.
  Скурвилась же здесь по причине чрезвычайно несчастной любви: парень, которого она тайно и безответно любила, благодаря усилиям скопческой общины крепко уверовал, и... И стала она слугой противника Господа: начала в отместку сатане служить. Видать - хорошо служила, потому-как уже через пару месяцев парень тот в страшных муках и судорогах от неизвестной болезни скончался. Вот ведь до каких крайностей, бывает, любовь-то доводит.
  В посёлке решили - а чего ж тому удивляться: умом тронуться можно по разным причинам: вот, по слухам - у одной купчихи в Якутске, ещё до революции, котёнок любимый помер, так она с тоски и закуковала. А тут у живого человека, хоть и на добровольной основе, но внешний орган отрезали. Подчистую. По самые. По не могу. Каково про это любящему человеку узнать? Каким бы кремнем ни был, а неприятно. Даже представить страшно: это что ж получилось бы - а ну как у Адама 'по самые', производство человеков на нём бы и закончилось?
  Дед Василий был шумным и смелым человеком: в открытую исповедовал свою веру: доставал каждого встречного и поперечного: 'Отрекись от дьявола, возлюби Господа и ближнего, очищайся молитвою от всего греховного, избавься от окаянного'... ну, и так далее. Шамана Байбала местный люд исподтишка приглашал на свадьбы и похороны: Бог под запретом, его не видно, а шаман - вот он, живёхонек, мало ли что; вроде даже как и ветеринар: болезни всякие у скота излечивает. Иногда. Пятьдесят на пятьдесят. И что интересно - коровы, после бурного и неистового шаманского излечения становились заиками. Частенько в полях можно было услышать, как какая-нибудь бурёнка выводит: 'М`м`м-му-у-у-у'. Кстати - говорят, потомки этой породы до наших дней сохранились, и каким-то образом мелкими партиями разошлись по всей стране.
  Престарелая Пелагея же, вела скрытный образ жизни, про неё абсолютно никто ничего не знал: те, кто знал, давно померли, а старые шаман со скопцом осторожничали - никому про ведьмачьи дела ничего не рассказывали, хотя по ним видно было - что-то они такое-эдакое ведают. Но слухи всё-же в поселковой среде были. Так что с дисциплиной у сельских детишек было на высшем уровне: представьте - какие страшилки по вечерам при свечах и лучинах им матушки рассказывали: 'Вот будете плохо себя вести, позову Пелашку'... Да и в наше время, известно, на Графском Берегу чего только не происходит... Но, не будем отвлекаться.
  Все трое друг-друга сторонились; шаман Байбал, когда в посёлок приезжал туго опоясанный ремнями уполномоченный НКВД Слепцов, срочно уматывал в тайгу; дед Василий прямо у дороги начинал просвещать уполномоченного, но в связи с преклонными годами преследованию не подвергался: да вроде и так - физически пострадавший от веры и политически от царского режима; на Пелагею представителю власти было совершенно по барабану. Как правило, с недельку пропьянствовав с головой посёлка Захаровым на рыбалке, и постреляв из револьвера по бутылкам, Слепцов, беззаботно посвистывая, укатывал на своей, полной осетра, телеге в город. Посёлок продолжал жить своей размеренной, беспечной и скучной жизнью, не зная газет, железных дорог, и даже проводного радио.
  
  Как-то осенью - не то 1932-го, не то 1933-го года, бабка Пелагея тихо преставилась. Преставилась она по-особому: вечером обошла ближних соседей и, беспокойно теребя пальцами цветастый фартук и водя крючковатым носом по сторонам, предупреждала хозяев с порога, не заходя в дома: 'Бярозы нынча чой-то рано пожелтели, дожди скоро пойдуть... Окочурюся я завтра; вы уж, люди добрые, той, не поминайте лихом, похороните по-человечьи, по-доброму: некому меня, окромя вас, сердешных, на могилку-то снести'. И причитала часто-часто: 'Ой-ёй-ёшеньки-ёй-ёй, ох, аю-ая (ой-ёй-ёшеньки-ёй-ёй, як.), не успеваю, ох, не успеваю'... И никто так и не посмел спросить страдалицу - чего это она 'не успевает': страшно ведь. Так и ушла она, ссутулившись, со своей клюкой, в свою избу. А там и в мир иной.
  
  Наутро, на отшибе села, у избы Пелагеи собралась толпа народу, моросил мелкий дождик.
  - Чевой это там?
  - Преставилась...
  - Эвона как... Дык зайти бы надо...
  - Зайди!..
  - Пелаге-е-е-й-я-а!..
  - Не слышит старая...
  - Дык оно и понятно - преставилась чай...
  Ладно, разрешили жёны своим мужьям для храбрости с утра усугубить, оказалось - даже запасы секретные с собой загодя прихватили.
  Вошли мужички в дом. Да и вышли вскорости, в низком и узком дверном проёме друг друга неловко локтями помесив:
  - Ага, эко-ся...
  - Преставилась...
  Кое-кто, даже сняв шапку линялую, истово перекрестился:
  - Лежит, на лицо побледневши, не шевелится. Ой, Господи прости...
  - Ты чевой это?! Прекратить! - подал голос неслышно подошедший секретарь партячейки голова Захаров; а голос у него, надо признать, был зычный, командирский, - Темнота, трихомоноз идрит... Значится так...
  Захаров - сам по себе мужик простой, как грабли, любитель 'усугубить', - но - только на рыбалке. Не верил ни в чёрта, ни в Бога: железный атеист. К скопцу с ведьмой относился со здравой долей иронии, считал их убогими и ущербными: ведьму - на голову, а скопца - как на голову, так и на головку. Шамана же - вообще ни за кого не признавал, но и вредителем пока не называл: время жёстоких репрессий ещё не подошло.
  - Значится, делаем так...
  Дальше всё пошло вроде бы гладко: гроб сколотили, на кладбище могилу вырыли; бабы причесали и приодели Пелагею, косынку белую на голову повязали, подушку с еловой стружкой подложили. Морщины на лице ведьмы разгладились, нос выпрямился, - даже вроде несколько красивее стала. Тем не менее, несмотря на внешнюю красу, никто в эти скорбные дни и ночи дежурить у гроба желания не изъявил.
  А дождь разошёлся не на шутку: поливало без продыху два дня. На третий перестал, и ближе к обеду, когда гроб с телом доставили к могиле, оказалось - могильная яма до краев полна воды. Решили - хоронить назавтра, когда вода уйдёт в грунт: не топить же упокойную как в канаве какой-то, не по человечески это, да и звери лесные прийти к телу могут, порвать. Той же скорбной колонной, больше времени теряя на вытаскивание телеги с гробом из раскисшей земли, поселковые вернулись в осиротевшую избу, не открывая крышку поставили гроб на две табуретки, да и разошлись быстренько, по новым правилам не помолившись. Вновь начало моросить.
  Ночью, как только деревенские собаки приступили выть на полную луну, соседи услышали раздающиеся в доме Пелагеи громкие стуки и плач: 'Ой-ёй-ёше-е-еньки-и-и!'... А дождь всё лил, и лил.
  
  Опять два дня поливало как из ведра. Захаров посылал мужичков на кладбище проверить - ушла ли вода, да и так всё было ясно: не хотела земля принимать грешницу. После того, как было обнаружено, что у гроба была откинута крышка и он неведомым образом сошёл с табуреток на пол, мужички категорически отказывались войти в ведьмину избу. Соблазнять их большими ёмкостями оказалось затеей бесполезной: население посёлка обуяли страх и ужас. Захарова, конечно же, добрые люди просветили - как обстоят дела в избе Пелагеи, - ничего общего со слухами и сплетнями, только чистая, без всякой шелухи, информация; и он, несколько поколебавшись, был вынужден пригласить на помощь приближённых к потусторонним силам шамана и скопца. Тайная вечеря прошла в сельсовете:
  - Вы это, товой-то, разузнайте там... да смотрите, не особо по деревне-то распространяйтесь... трихомоноз идрит...
  Бледный дождь всё поливает, время идёт вяло, неторопливо, - тоска. Из избы грешницы уж и смердит не на шутку: тело начало разлагаться. Стуки, тем не менее, по ночам не прекращались. По поводу стуков - люди не обманывали: Захаров самолично провёл одну ночь неподалеку от избы, никто не заходил и не выходил, а стуки были слышны: будто глухие удары твёрдых предметов, или мебель неловко впотьмах передвигают. Один раз примерещилось, будто в окне вроде как зелёный свет мелькнул, но Захаров решил - привиделось.
  Итак - шаман Байбал 'не особо', а вот дед Василий шумно, со псалмами, выяснили обстановку. Каким образом они это дело провернули, осталось тайной в серых сумраках, но следующий разговор отважной троицы: сектанта, шамана и атеиста, оказался более насыщенным:
  - Та-ак, что разведали, трихомоноз идрит?
  - Аннака, эта... нитки чёрные должны быть... - Байбал показал Захарову сморщенный кулачок, - вот такие...
  - Ты чевой это товой-то?! - не понял голова.
  - Огонь боросать нада, аннака... Нитки сапсем плохие, шипка плохие, вот такие, - похоже, шаман пытался сухоньким кулачком изобразить размер клубка загадочных ниток, - вот такие. Грехоп монога, аннака. Бедьма окоянная... Да, Баhыылай (Василий, як.)?
  Надо трезво признать - шаману ведьмачьи штучки были не в новинку и не в страх: он прекрасно знал - грозные якутские удаганки, бывало, на его веку и похлеще вензеля выделывали. А скопцу - что удаганки, что шаманы, что ведьмы - всё едино - все от нечистого.
  - Ну, да, корень ты мой ясеня, - ласково пробасил скопец, - ихде-то она, окаянная, клубок ниток чёрных со своими грехами схоронила, сжечь нужно, тогда, мога-быть, Господь и призрит... Предлагал я ей от чистого сердца в своё время к Господу обратиться да сиськи-то отрезать, не послушалась... Обратись, уверуй, Захаров, крестись! Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит*.
  - Аннака - у кого раздавлены ятра или отрезан детородный член, тот не может войти в общество Господне**, - как ни в чём не бывало, железно и чётко, без всякого акцента, разве что сильно окая оппонировал Байбал.
  Дед Василий с Захаровым потрясённо уставились на шамана, тот невозмутимо теребил металлические висюльки на своей одежде. Первым пришёл в себя скопец, и продолжил обрабатывать ошарашенного коммуниста:
  - Ох, не доведёт до добра грешник твой малый! Избавься от проказника окаянного: сродни бесу он лукавому, только так и спасёшься!.. - указал пальцем на Павла, - не слушай, не слушай язычников: оне ведь токма прикрываются познанием писания...
  - А ты Захарову два кирпича дай, аннака!
  - Зачем?! - не понял скопец, - чего это ты, язычник, в высших матерьях кумекать могешь?..
  Язычник начал было объяснять - как он всё это понимает:
  - Кагда в городе обретался, батюшка Ефрем изъяснял: 'а промежду их'...
  - Этот Ефрем - самый великий греховодник, раскольник и сектант, знаем мы таких! Это его кирпичом следоват, а у нас специальный струмент имеется!..
  Но пришедший в себя голова, поправив на шее вдруг ставший тесным когда-то модный галстук в голубой горошек, перебил стариков и направил разговор в нужное ему русло:
  - Где этот клубок находится?!
  За эти беспокойные дни он почти уверовал; но с определением своего 'проказника' как 'малый' внутренне решительно не согласился, это и помогло ему совладать с неправильным религиозным дурманом:
  - Керосин каждому за благое дело выделю!
  - Дык в избе еёйной, ихдеж ышшо... Избавься от окаянного!..
  - Сегодня керосин давай, аннака! - весомо встрял шаман.
  - Это ж с чего же?
  - Тайга сейчас иду...
  Захаров понял - где-то на подходе к посёлку маячит на своей телеге уполномоченный НКВД Слепцов. Каким образом Байбал про это проведал? Так ведь на то он и шаман.
  - Хорошо, будут нитки - будет керосин, - ответил голова; настроение приподнялось, пришла мысль: - 'Вот оно - спасение-то; грядёт, понимаешь'!
  Через полчаса клубок чёрных ниток лежал на покрытом выцветшим кумачом столе Захарова. Ещё через час в контору сельсовета прибыл Слепцов...
  
  - ...Ха, стучит старая, говоришь?
  - Стучит.
  Слепцов и Захаров стояли под проливным дождём у крыльца избы Пелагеи: оперработник - широко расставив ноги обутые в высокие хромовые сапоги и заложив руки за спину, коммунист - тоже в сапогах, но в коротких, и сгорбившись.
  - Сам-то заходил?
  - Ну...
  - Чего - 'ну'?
  - Ну, не заходил, трихомоноз идрит.
  - Лады, сичас мы, это... - сотрудник НКВД снял фуражку, пригладил ладонью чуб чёрных волос, под дождём выглядевший как крыло ворона первогодка. Было бы рядом зеркало, он бы наверняка в него заглянул полюбоваться, - Подержи-кась...
  Слепцов передал вожжи Захарову, ребром ладони сориентировал звёздочку на фуражке с переносицей, два пальца приставил к бровям под козырёк, подтянул пряжку ремня ближе к пупку - со стороны все эти манипуляции выглядели как некое таинство, или даже обряд; и смело, размашистым шагом, уверенно вошёл в дом.
  В избушке раздались громкие стуки.
  Слепцов тут же вышел, взял вожжи, сел в телегу:
  - Лады, сичас мы, это...
  Захаров с ужасом смотрел на Слепцова: уполномоченный был совершенно седой и явно не в себе!
   - Лады, сичас мы, это... Н`но-о! Цоко-оль!.. - вожжи хлестнули по бокам лошади, беспокойно дёрнулся обляпанный грязью хвост, противно заскрипели колёса.
  Голова не посмел остановить Слепцова; он подошёл поближе к избе, нутро обдало ледяным холодом: в окне привиделся летающий по избе гроб со стоящей в нём молоденькой с виду ведьмой. Временами гроб с шумом натыкался на голые брёвна стен и об чумазую облупленную печь, лицо Пелагеи искажала злобная гримаса.
  - Три... три... вот ведь стер... лядь... - до смерти перепуганный Захаров перекрестился, язык сам собой зачастил: - Господи Иисусе, отец триединый, свят, свят...
  Похоже, мегера почувствовала не то взгляд, не то упоминание Троицы, и уже стала оборачиваться к окну, но Захаров успел отскочить в сторону и прижался спиной к холодной и влажной стене дома.
  - Изыди! Изыди, сатана!
  Рассудок пытался съехать с верного курса, глаза бешено искали точку опоры; теперь появилось ощущение, будто содержимое мочевого пузыря вмиг превратилось в глыбу льда, и эта глыба с огромным усердием пытается покинуть организм.
  - Ос-споди Иисусе... - выдохнул атеист.
  Он так и не понял - что это было: то ли явь, то ли примерещилось с устатку да 'после вчерашнего'. Разумом он понимал - этого не может быть! Но картина происходящего отчётливо запечатлелась в его мозгу: гроб уверенно планировал по избе, и ведьма, поправ все законы физики и научного материализма, довольно устойчиво в нём стояла. Из тяжелой копны охристых волос во все стороны торчали волнистые пряди. Было похоже - её глаза, хоть и лучились ярко - как зелёные фонари, но ничего не видели, оттого гроб и натыкался на стены.
  Сотрудник уже успел отъехать на достаточно большое расстояние, и он не оглядывался, доносилось бубнение:
  - Лады, сичас мы, это...
  Так канул в лету уполномоченный республиканского отдела НКВД Слепцов З.И. Исхудавшая донельзя лошадь через неделю прибрела в город. Без телеги.
  
  ...Смеркалось... Стемнело быстро...
  Захаров палил проклятый клубок чёрных ниток на берегу реки, подальше от посёлка и людских глаз, чтоб никто не видел его позора: позора коммуниста и атеиста. Нитки сгорали медленно: шипели, будто были чем-то недовольны, и брызгались яркими длинными искрами норовя задеть штаны. Этот огонь был очень похож на огонь дивных бенгальских огней, которые Захарову посчастливилось однажды увидеть на новогоднем вечере в городском доме культуры, разве что пламя было ядовито-зелёного цвета и гораздо ярче, ветер не мог разогнать невыносимый запах серы. Захарова пробивал озноб - то ли от холода реки, то ли от леденящего кровь в жилах страха. Казалось - в густых зарослях смородины и речного тальника таилась неведомая древняя опасность, тянула к человеку когтистые щупальца и скалила огромную зубастую пасть в предвкушении кровавого ужина. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей и заодно не замёрзнуть поселковый голова энергично прыгал и скакал возле огня.
  'Вот чего она не успевала, окаянная', - думал материалист, - 'Сиськи-то здесь не при чём: чевой-то навытворяла по молодости, вот и буянит, ведьма: Божьей кары страшится: от груза грехов избавиться не смогла вовремя'...
  Пламя освещало всё вокруг и отражалось мириадами огней в неспокойных чёрных водах реки...
  
  По прибытии в посёлок люди ему сообщили - когда во тьме ночи на берегу реки ярко пылал странный потусторонний свет, а рядом с огнем бесновалась, будто вышедшая из преисподней, страшная чёрная тень, в избе Пелагеи был слышен неистовый адский хохот. Но коммунист этому не поверил: вот если бы стук слышался, тогда совсем другое дело... Впрочем - какая разница?..
  Дождь прекратился вечером следующего дня. Ещё через день бренные останки угомонившейся Пелагеи были быстро преданы земле. Но весной небывалый доселе паводок добрался до этого места - так не стало её могилы; а летом таёжный пожар слизнул с лица земли её ветхую покосившуюся избушку, стоявшую на окраине посёлка...
  
  
  
  
  Прим:
  
  * Скопец цитирует от Матф.19:12, - главный аргумент скопцов в своём учении;
  ** Шаман цититирует Втор.23:1.
  
  
  
  Андрей Брэм, Якутск. Осень, 2011 год.
  
   Произведение вошло в состав книги: "СЕРМЯЖНАЯ ПРОЗА ЖИЗНИ" ISBN: 978-3-8473-8046-7
Издательство YAM Young Authors' Masterpieces Publishing. 01.03.2012 г.
Купить книгу можно здесь:
http://www.ljubljuknigi.ru/store/ru/book/%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%BC%D1%8F%D0%B6%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B7%D0%B0-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D0%B8/isbn/978-3-8473-8046-7
[]
Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"