Ефремов Андрей Николаевич: другие произведения.

Разброд и шатание

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Великая Отечественная Война. Опубликован в сборнике. Сотрудник прифронтового СМЕРШа, бывший участковый милиционер, спасает солдата от расстрела...

Поддержать писательскую деятельность автора:
Счет на Яндекс Деньги: 41001809482629
  
   Плакат времён ВОВ []
  
   Эту фронтовую байку я услышал очень давно, когда мне было лет, наверное,
  восемь. Отцу было немногим за сорок. Дело было жарким летом. Я забежал со двора, где
  играл с пацанами-дворянами, попить студёной водички из холодильника. На кухне в
  это время сидели отец с друзьями - ветеранами. Разбивая "окопным способом"
  горлышки бутылок об водопроводный кран, хлестали стаканами водку. Из динамика
  кухонного радио звучала модная в то время песня, кажется, она преследовала ухо слушателя каждый день. Молодые и красивые в то время матушка, с подругой - чьей-то женой, им услуживали.
   Разговор, как всегда, велся ни о чем и обо всем. И мне на эти разговоры было
  абсолютно "по барабану", особенно когда звучали фразы вроде: "Европа буквально
  напичкана ядерным оружием".
   Обычно после таких встреч отец по ночам, во сне, громко, на всю квартиру,
  скрипел зубами - не знаю, как это у него получалось. Наш родственник - дядя
  Семен, кроме того, пугая всех домочадцев еще и кричал: "Неместя-ар!
  Билятта-ар!*". В то время это было обыденное явление: во всех семьях фронтовиков
  скрипение зубами по ночам было в порядке вещей.
   Так вот, забежал я на кухню, пью водичку, и в этот момент в отце проснулся педагог:
   - Сына, ты когда дома жить будешь? Вообще - полный разброд и шатание!
   Время было весьма доброе, и люди были добрые. В совершенно седой голове одного из ветеранов включается, благодаря этой фразе, модуль памяти. И, с любовью погладив меня по голове, говорит другу, чтобы замять отцовское негодование:
   - Слышь, Коля, а вот случай у нас был...
  
   Не знаю - правда это, или нет, но иной раз все ветераны дружно и понимающе, ни разу не улыбнувшись, серьёзными головами, в знак согласия, кивали. Речь пошла о войне. И так как отец мне ни разу в жизни про войну не рассказывал, хотя я
  иногда настойчиво и просил, я остался, чтобы послушать.
   Только по прошествии многих лет до меня дошло, что поведанное с юмором и
  великой иронией, на самом деле, являются выплеснутыми болью и страхом самого
  рассказчика, с ходу понятые только друзьями-фронтовиками.
  
  
  ***
  
   - Батальё-он, рывня-айсь! Сми-ир-рна-а! Рядовой Руденко, выйти из строя!
   Рядовой Руденко из строя вышел.
   - За утерю сапёрной лопатки рядовому Руденко объявляется три наряда по кухне
  вне очереди! Рядовой Руденко, встать в строй!
   Рядовой Руденко, отдав честь:
   - Слушаюсь, три наряда вне очереди! - встал в строй.
   - Вольна-а!
   Командир артбатальона капитан Максимов, изобразив на лице крайнюю степень
  озабоченности, хорошо поставленным командирским голосом стал толкать речь:
   - Товарищи бойцы! В батальоне наблюдаются разброд и шатание! Каждый день
  выявляются нарушители воинской дисциплины! Вот, Руденко, извольте-ка знать,
  неизвестно где потерял лопатку! А ведь это не просто так лопатка, это, если вам
  неизвестно, еще и оружие! И вообще, все прекрасно видели у штаба агитплакат
  "Лопата - друг солдата!". Завтра Руденко потеряет винтовку. А потом и орудие!
  Так что, товарищи бойцы, извольте-ка знать, - и, чеканя слова, в стиле лозунга,
  произносит, - утеря саперной лопатки - это измена Родине! Я правильно говорю,
  товарищ лейтенант?
   Особист лейтенант Смирнов, которого нелегкая принесла на построение и
  благодаря его присутствию, собственно, Руденко и получил три наряда от комбата,
  в знак согласия кивнул головой. Как правило, за подобное солдаты либо получают разгоняй, либо, если командир не в духе, один наряд. Но в данном случае, комбат вынужден показать особисту, что работа в вверенном ему подразделении держится на должном уровне, в батальоне полный порядок и все находится под тотальным, жесточайшим контролем.
   Капитан продолжил:
   - К нарушителям воинской дисциплины, всегда и впредь будут применены самые
  строгие меры дисциплинарного, - в такт, помогая указательным пальцем, уже по
  слогам, - воз-дей-стви-я! - Выдержал эффектную паузу, - вплоть до трибунала,
  извольте-ка знать! До тех пор, извольте-ка знать, пока разброд и шатание
  полностью не будут искоренены! Я правильно говорю, товарищ лейтенант?
   Особист лейтенант Смирнов, заложив руки за спину, вновь равнодушно кивнул
  головой.
   - Так, товарищи командиры, имейте в виду, что и с вас, в случае чего, будет,
  извольте-ка знать, особый спрос!..
   Наконец наступил момент менять тему:
   - Так, старшина!
   - Ийя!
   - На третьей позиции почему "предатели" не докрашены?
   - Дык ить краска ещё позавчера закончилась, я ж докладывал, товарищ капитан!
   - Ну что, мне теперь за вас ваши проблемы решать? Проявите смекалку, в конце
  концов, максимум ко вторнику, нет, к понедельнику, чтоб покраску закончили!
   - Слушаюсь, товарищ капитан!
   - Все! Я все сказал! Товарищ лейтенант, у вас есть что? - особист, не выражая
  никаких эмоций, уже отрицательно мотнул головой, всем своим видом показывая,
  что присутствует на построении чисто в целях занять своё свободное время. - так,
  товарищи командиры, развести личный состав согласно плану, - и размыто закончил:
  - остальное в рабочем порядке.
  
   Единственное, чем хорош наряд по кухне, так это вполне сносное и сытное
  питание. Пока солдат находится при полевой кухне, повара к нему относятся как к
  своему. Стоит только сроку наряда подойти к концу, считай, что кулинары тебя не
  знали, и впредь знать не желают.
   Работы при кухне - непочатый край. Воды натаскать. Если рядом воды нет -
  проявить смекалку и всё равно натаскать. Заготовить сносное количество дров, по
  крайней мере, чтоб хватило поварам на сутки, а там посмотрим. Если дров рядом
  нет, необходимо опять же проявить смекалку, но чтоб дрова были.
   С дровами Руденко повезло, даже, можно сказать, через край. В родном артбате
  пустых ящиков из-под немецких снарядов, хоть пруд пруди, их собирали по мере
  наступления. Из крышек от больших ящиков ладили полы и стенки в ротных палатках,
  очень даже одомашненные нары и красивые чемоданчики.
   Кроме того, нужно начистить огромное количество картошки. К четырем часам
  утра необходимо начинать топку котлов полевой кухни, довести в них воду до
  кипения, разбудить поваров к пяти. Развезти на батальонной кляче, с подпольной
  кличкой Ева Браун, огромные термосы с готовой горячей пищей по подразделениям. Перемыть всю посуду и котлы. И так три раза в день. В перерыве можно перекурить
  самокруточку и повнимательнее рассмотреть этот самый плакат на фанерке, прибитый
  к дереву возле котлов полевой кухни. На нём изображён мужественный солдат с
  патриотическим блеском в глазах, по всему видать - ни разу в жизни не произнесшего ни единого матерного слова. С помощью индивидуальной сапёрной лопатки он явно рыл кому-то яму.
   "Да-а, в начале войны пришлось лопаточкой-то поковыряться", - размышляет
  солдат, - "А сейчас прём, даже не пригибаясь... А может это сапёр орудует?..
  Замполит говорит - скоро войне конец... Как там, дома-то?.. Надо б письмишко
  написать...". Жарко... Вспомнилось зимнее белое солнце родины.
   Спать бедному Руденко, при смене караула, приходилось здесь же, рядом с котлами, на родных пустых ящиках, вздрагивая и просыпаясь от малейшего шума. Потому-как, несмотря на наличие постового, бдительно охранявшего территорию полевой кухни, как от внутреннего, так и внешнего врага, весь солдатский люд крайне изощрённо проявлял смекалку при добыче воды и дров. Та же разведрота, к примеру, даже сами и не таскали, давали часовому пару банок консервов, так он и натаскает под сенью ночи чего, как говорится, душе угодно. А душе обычно угодно воды и дров. На большее, например, на кухонный котёл с трубой никто, как правило, не посягал. А утром, уже другой, сменившийся часовой и знать ничего не знает.
   Руденко не сомневался, что и лопатка, на которой он, иной раз, любил
  поджарить на костерочке какой-нибудь деликатесный продукт, ушла также благодаря
  чьей-то смекалке.
  
   Настала, значит, пора прекратить кухонную возню, и рядовой Руденко весь
  измученный, уставший, хронически сонный, но сытый, утречком возвратился в
  родную батарею. Причём вернулся он со своим новым другом - с сапёрной лопаткой.
  Так получилось, что один из бдительных часовых спал некоторое время стоя и с
  открытыми глазами. Вот Руденко и проявил смекалку; поднимать шум и докладывать 'куда следует' не стал - не в его это правилах. Да и нес службу солдат на внутренней территории, не на внешней.
   И вернулся ведь как раз вовремя, чтобы узнать, что весь люд чем-то занят и
  кроме него, стало быть, некому стоять во внешнем суточном наряде, охранять эту
  самую артбатарею от посягательств внутреннего и внешнего врага.
   Взял солдат свою винтовку, примкнул штык, тщательно начистил сапоги
  промасленной оружейной ветошью, придал блеск суконкой. Накинув на плечо скатку
  шинели, ругнулся для порядку и пошёл на пост, к орудиям, нести нелёгкую службу.
   До вечера простоял более-менее бодро. Хохмил с дружками, наводившими порядок
  на гаубичной батарее и докрашивающих "предателей" неизвестно где раздобытой
  краской в летний камуфляж, по поводу испуганно пробегавших мимо них молоденьких
  санитарок последнего набора. Внимательно, не перебивая, выслушал гневную речь,
  сопровождавшей их, тоже молодой, но старослужащей санинструкторши. Категорически
  отказался помочь товарищам с покраской орудий, сославшись на ответственную
  службу, в то же время не забывая давать им дельные советы. Пару раз,
  сменившись, поспал днём, согласно караульной ведомости. Вечером, от нечего
  делать, убивая время, опять же, суконочкой, до блеска начистил свои медали.
  Отужинал.
   А вот как стемнело - навалилась усталость. Почувствовал себя, натурально,
  выжатым лимоном. И не лимоном даже, а какой-то донельзя выкрученной и обсосанной
  лимонной коркой. Даже, казалось, давно забытый вкус этого самого лимона на
  языке почувствовал. Вот бы сейчас чайку с лимончиком - сил восстановить.
  Полковые разведчики как-то трофейным угощали, здорово помогает.
   Сел солдат на снарядные ящики, винтовку между ног поставил. Посмотрел на
  звёзды в тёмном небе, на ящик, на котором сидел. Пригляделся повнимательнее,
  разлито что-то на ящике. Пригнулся, понюхал, - пахнет чаем с лимоном. Непорядок,
  думает солдат Руденко, надо бы вытереть. А чем вытереть-то? Проявить смекалку
  что ли?
   Недолго думая, превращается он вместе с винтовкой в половую швабру и давай
  наяривать снарядный ящик, чтобы блестело всё, как положено: 'хр-р-р... фр-р-р...', - скрипит инструмент по-лошадиному. Ну до того отдраил, что даже плакат "Лопата - друг солдата" на досочках стал проявляться, - аж сам удивился. А солдат с картинки давай подмигивать лукаво: 'тише... тише'...
   Тут неожиданно подползает к нему какая-то змея и шипит человеческим голосом:
  "Да ты что это, Руденко, твою маму я видал, да ты что это себе позволяешь?
  Вста-ать!"
   Солдат от испуга вскочил на ноги и открыл глаза, перед ним стоял капитан
  Максимов:
   - Да ты что это себе позволяешь!? В предатели захотел записаться?! Под
  трибунал?.. - сдавленным голосом, натурально шипит сквозь стиснутые зубы,
  комбат, - Да я тебя сейчас лично расстреляю!
   Оказывается, уже рассвело, Руденко свою смену не поднял. И оправдываться в
  таких случаях не принято: трибунал, так трибунал. Был бы разводящий у караула, у
  которого в обязанности смену приводить, так и это не отговорка, ведь людей-то,
  как всегда, не хватает.
   Скрутил комбат самокрутку, послюнявил, огляделся вокруг, прицелился зажженной
  спичкой к самокрутке, и вдруг, будто только что дошло, еще раз оглядевшись,
  выронил все курительные прибамбасы вместе с кисетом:
   - Твою мать! Где гаубица?.. - голос сорвался, закашлялся, - ...где гаубица с
  третьей позиции?! - дальше у капитана дыхание совсем перехватило.
   Руденко тоже глянул в сторону третьей позиции, - желудок в мочевой пузырь
  ушёл - нету орудия! В мозгу тревожно прокрутились варианты беспощадного
  пролетарского возмездия за факт вопиющей халатности.
   О таких возмутительных случаях, наверное, ни в каких героических эпосах не
  упоминается, но в жизни всякое случается. Если лопатку, винтовку или автомат
  можно списать на боевые легко, то уж орудие, - надо комиссионно. Вот мол,
  разворотило прямым попаданием, бывает, вот и подписи имеются. Лишь бы подпись,
  на бумажке, не погибшего была.
   А тут на тебе, скоро конец войне, канонада слышна где-то далеко на западе. А
  здесь, в резерве, в тылу, гвардии рядовой Руденко с жиру бесится, жрёт да
  отсыпается.
   Из-за чьей-то смекалки пострадал Руденко. Вырыл всё-таки плакатный солдат ему
  яму! В каком-то полку так же прозевали орудие, или вовремя не списали, вот и
  спёрли.
   Поднялся, соответственно, великий шум. Прибыли комполка со свитой, и, конечно
  же, особист, сотрудник прифронтового СМЕРШа лейтенант Смирнов. Все с умными
  лицами знакомятся с обстановкой, каждый начальник по десять раз опрашивает бедного Руденко. Столько же раз звучат на все лады страшное слово "Расстрел" и фразы: "Сон на посту - предательство!".
   В итоге, Смирнов, который всё это время молча стоял в сторонке, говорит
  командиру полка:
   - Значьтак, орудие уволокли ночью, на лошади, цыганским способом, тряпками
  копыта обмотали...
   Полковник тревожно:
   - Комбат, эта... как её... кляча на месте?
   Капитан виновато:
   - С утра Ева Бра... Её брали... При кухне лошадь была, товарищ полковник,
  посты лично обходил - сам видел.
   - Вот и вещдоки валяются, - пнул лейтенант сапогом продукт лошадиного обмена
  веществ, - полковник чуток уменьшился в росте, - в вашем хозяйстве орудие на
  х... никому не нужно. Да и вам, я смотрю, не особо... - наплевав на
  субординацию, вложил руки в карманы галифе, устремил как бы задумчивый взгляд
  специалиста куда-то за горизонт, - та-ак, дерьмо не кобылье, потому-как сухое...
  Похоже на мерина... - военные вновь переглянулись, уже облегчённо, полковник
  выпрямился. - Позавчера в пяти километрах от вас полк Самсонова остановился. Ну,
  это я так, для общей информации. - И повернувшись к Руденко, продолжил, - до
  пятнадцати ноль-ноль не доложишь о местонахождении орудия - пойдёшь под
  расстрел. Найдешь - отправим в штрафбат. - Чисто для проформы делает
  согласование с высоким пожилым чином, - вы согласны, товарищ полковник, не
  против?
   - Конечно, конечно, Аркадий Анатольевич, - полковник скосил взгляд в сторону солдата, не заметил ли тот унижения, но бойцу не до подобных мелочей, - как же можно...
   Но оперработник, уже развёртываясь в сторону капитана, перебил:
   - А у тебя, капитан, действительно, извольте-ка знать, разброд и шатание. -
  И, мило улыбнувшись, ушёл по своим особым делам.
   Капитан остался стоять, как штырь, с бледным лицом.
  
   Снабдили ни живого, ни мёртвого солдата необходимыми паролями, и отправили
  его куда глаза глядят до пятнадцати ноль-ноль. Глаза у Руденко глядели строго в
  сторону соседнего полка. А затылок, в то же время, уже чувствовал горячую пулю, отлитую на родном тыловом заводе.
   Буквально через полтора часа прибежал радостно-возбуждённый и запыхавшийся
  к своему командиру, и уже более оптимистично докладывает:
   - ...Уже и перекрашивать собрались, сволочи! Банок с красками понатаскали,
  сволочи! Что я, свою маскировку не узнаю что ли? Сволочи! Вот этими, своими
  руками вчера "предателя" красить помогал! - Лукавит солдат, и даже, для
  достоверности, показывает ладони рук, - сволочи! Да если б и перекрасили, так я
  на ём каждый винтик с болтиком на ощупь знаю и на нумера не гляну! Сволочи!..
  
   Вот и вся байка.
   Хорошо, что запомнил солдат камуфлированный рисунок свежей раскраски
  "предателя" пока хохмил с санитарками, так что гвардии рядовой Руденко Алексей
  Иванович с теми "сволочами" отделался, благодаря "последнему слову" сотрудника
  грозного ведомства, только штрафбатом. Вышли все они оттуда друзьями, с тяжёлыми
  ранениями и с очередными наградами. Никто из командиров рядового Руденко не стал докладывать на Смирнова 'куда следует': очень уж расклад был неординарный, - все предусмотрел чекист.
  
   Особист Смирнов Аркадий Анатольевич, бывший участковый милиционер из далёкой
  Якутии, хороший, кстати, парень и полный земляк солдату Руденко, получив за
  боевые заслуги орден Красной Звезды, был переведён командованием в другое
  подразделение. Капитан Максимов демобилизовался в звании подполковника.
   Да, чуть не забыл: "предатель" - это защитный щит у пушки. При стрельбе по
  немецким танкам прямой наводкой из-за этого "предателя" враг видит орудие очень
  даже хорошо, и в ответ также лупит прямой наводкой. Обычно этот щит, визуально
  намного увеличивавший размер пушки, артиллеристы просто снимали.
  
  
  
   ПРИМ:
   Неместя-ар! Билятта-ар! - (якутск), без перевода понятное ругательство.
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"