Егоров Владимир Валерьевич: другие произведения.

Ангел и сумерки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  1.Антон. Разговор на Колокольной улице. Первый снег.
  - Кастрюли починять, ножи точить, бритвы править...
  - Даст Бог хорошую погоду...
  - Даст Бог, даст Бог, Дажьбог...
  - Кастрюли починять, бритвы править...
  Витражи, серебро, полумрак.
  - Парижский пьяница Ступаков покончил с собой. Бросился под поезд сегодня утром. На вокзале возле Золотых Ворот.
  - Кастрюли починять, бритвы править...
  Падает снег, и идти по Колокольной улице, когда ночь только начинается, и едут машины, и дует ветер; было: оранжевый вечер в кафе, пустота за окном, следы на снегу. Качались фонари. В подъезде слышно, как прошел трамвай, как кто-то говорит по телефону; окна на площади, луна и пустая улица.
  - Кастрюли починять, бритвы править...
  Шаги возвращаются эхом, когда некуда идти; декабрьским вечером за полчаса до полуночи выхожу из кафе на
  Ординарной и вижу рыбу, занесенную снегом.
  
  
  2.Егор. Кронверкская улица. Утро 5 декабря.
   Оттого, что говорил во сне; по потолку ползут огни, будильник тикает под кроватью, еще есть время; только не сегодня, может быть, зимой, когда будет не так страшно утром, когда будет темно и холодно, и под ногами будет хрустеть лед, и окна замерзнут, и не будет огней на потолке, и изо рта будет идти пар, нет, не сегодня, сегодня мой день рождения, и на кухне есть чай и конфеты, нужно только выбраться из под одеяла, все равно не уснуть; как гудят баржи на реке, последний день навигации, позавчера шел снег, сегодня мой день рождения, и ночи уже темные, нужно снять абажур, в желтом свете как рыба, особенно когда на улице дождь; в городе много рябины, зима будет холодной и снежной; во дворе горят окна, горят всю ночь - за окнами лестницы, тени; шипит пар, качаются фонари, идет дождь, начало декабря; скоро все закончится, только не сегодня, в субботу; еще полмесяца, месяц; выйти в 4.40 через двор на улицу, пройти мимо памятника, свернуть налево, мимо телефонной будки, вдоль ограды до угла; Ангел всегда просыпается в это время и смотрит в окно, он спустится и откроет дверь или помашет рукой, он не знает, как сегодня страшно; без пяти пять он всегда выходит из дома и идет на почту; может быть, он все-таки спустится и пригласит с ним позавтракать, он не знает, как страшно, подумает, что просто не спится.
   3. Антон. Набережная Лейтенанта Шмидта. 5 декабря.
   Черная труба котельной делит окно пополам; в открытую форточку ночью заносило кусочки копоти, они повсюду - на зеленых обоях, на паутине в углу; в кухне гремят кастрюлями соседи, отчего желудок сжимается, и не уснуть; за окном начинается дождь, и копоть уже не летит, дым стелется над цветными лужами к набережной; смотришь на отражения в зеркале - пианино, скалящееся из угла, бутылки на полу, край полосатого матраса и часы на стене. Пахнет геранью, как всегда в дождь, ночью гудели баржи и было не уснуть, долго, пока не свели мосты; в коридоре кто-то открывает дверь и стряхивает воду с зонта; часы бьют четверть, черепаха доползает до стены и втягивает голову. Черепаху зовут Лиза, нашел ее на берегу; она была вся в песке, потом лежала на ладони и шевелила лапами, оранжевая, ела капустные листья; сейчас, наверное, она уснула; в коридоре кто-то снимает ботинки, и хлопает дверь; на кухне свистит чайник; сегодня субботае, сегодня дождь; можно думать о драконах, о рыбах и как идет дождь; из окна пахнет хлебом, машины шелестят по набережной, рыбаки стоят у парапета, стреляет пушка, полдень. Встать, одеться, так же, как вчера, выйти в коридор, надеть пальто, захлопнуть дверь, на лестнице гулко, слышно, как уезжают трамваи и как разговаривают жильцы; в асфальте отражается серое небо. Н анабережной волны разбивались о гранитные ступени, брызги взлетали и падали на асфальт, сверкающие; день как молоко, и, хотя ветрено, во дворе тихо и пахнет опавшими листьями; дом красного кирпича потемнел, с крыши капает; на скамейке сидит слепой, у его ног - овчарка, со шляпы стекает на плащ, он слышит шаги, поднимает руку, и сесть рядом, слушать, как он говорит.
  - Ночью пройти по железному мосту и свернуть к кладбищенской ограде, идти вдоль реки, мимо могил и увядающих цветов, по опавшим листьям, чувствовать запах земли и осенней холодной воды, слышать, как по берегу залива идут электрички; идти до Невы, еще не развели мост, по набережной, пахнущей хлебом, собака тянет за поводок, ветер становится холоднее; перейти через мост и идти вдоль причала к Тучкову, мимо спящих кораблей, от которых веет теплом; через Тучков на Большой, на Большом ночью всегда много людей и они разговаривают громко, как будто чего-то боятся; Джек обходит их, они боятся слепого с собакой, моего изуродованного лица; идем на мост через Карповку где ветер, где плещется вода, и ветер пахнет морем, северный ветер, несущий снеговые тучи; как падал первый снег, таял на коже, помню, как радовался Джек, когда шли домой две недели назад; на мосту слушали, как гудели корабли на Неве; возвращаясь, встретили Ангела, он шел на работу - как всегда, поздоровался за руку и сказал, что зайдет почитать письма во вторник.
  
  
  
  4.Ангел. Кронверкская улица, 5 декабря.
  Если прижаться лбом ко стеклу, то все превратится в нагромождение разноцветных - синих, зеленых, желтых пятен, - город, быстро плывущие оранжевые облака, улица, фонари и искрящийся снег; в 4.40 всегда снится один и тот же сон; проснуться, идти на почту, где те же адресаты, те же отправители; Новый год, Рождество, майские праздники; когда кто-нибудь умирает, письма приходят еще год или два, потом на мертвеца обижаются или узнают о смерти, и больше не нужно подниматься по знакомым лестницам, и щель для почты зарастает паутиной, пока не находятся новые жильцы, и тогда появляются новые отправители, новые марки, новые почерки, и все повторяется; к восьми работа обычно заканчивается, и можно оставить на почте сумку и идти домой досыпать; сейчас 4.45, и этот человек снова стоит на углу под фонарем, он смотрит на часы и, может быть, боишься дракона, спящего во дворе на седьмой линии, зеленого, в чешуе, сверкающей от осевшего тумана, боишься того, как ему снятся шаги под аркой, женщина, ищущая вещи на продажу в мусорном контейнере, вороны, спящие на тополях; листья лежат на земле, мокрые, черные; что по реке плывут баржи, последние в этом году; все время чего-то боишься; боишься дом на улице Даля, дом-рыбу из моего кошмара в 4.40; что когда-нибудь вместо письма найдешь в почтовом ящике желтые кленовые листья или что-то живое, шевелящееся, смотрящее на тебя; сейчас же боишься первого трамвая, стоишь на углу, на остановке, каждое утро, но никогда не уезжаешь; спуститься, открыть тебе дверь, и снова завтракаем вместе, пьем чай на кухне, молчим; пахнет яблоками и Рождеством.
  
  5.Антон. Лейтенанта Шмидта.
  Лето не продлится вечно, и будешь смотреть на черно-белые лица зимой; телефон будет уже не нужен, и положишь в альбом между игрой в мяч на пляже и стоящей в двери вагона, цветными; сейчас еще разговариваешь; смотреть, как в красном свете появляются глаза и, медленнее, лицо, губы, не может вместить слово, только буквы; не помню, что говорила, только губы, сжатые в "М" или вытянутые в "О", или просто улыбаешься, но это уже в октябре, когда темнеет рано; среди домов и июльских кошек; почтальон принесет тебе фотографии, и затеряешься в черно-белой пустыне зимой, как один день в августе; смотреть на черепаху, как ползет от стены к стене, на календарь; приближаешься к новому году, читая народные приметы и чужие именины, и если рябины много, зима будет снежной и холодной, 5 декабря, Екатерина (греч. - чистота); после Рождества время прозрачное, ломкое; точно знаешь день встречи, шестое февраля, суббота; будет падать снег, и слишком холодно, чтобы брать с собой аппарат, но не сворачивать с Каменноостровского на Большой, а пойти прямо, к мосту; думать, как в холодном воздухе плавают рыбы, и история сбывается; никогда не показывать фотографии, чтобы думала, что - случайно; история за историей - сон повторяется; не помнить завтра с утра, начать новый круг сейчас; сейчас машины едут по набережной, горят оранжевые фонари.
  
  6.Коля. Кронверкская улица, 5 декабря.
  Сегодня ночью на чердаке думать, когда пойдет дождь; едет первый трамвай, дует ветер, и скоро снова будет холодно, как прошлой зимой, когда снег заносило сквозь щели в крыше и в трубах выло, выло ночами, и было не уснуть, как сейчас, когда на Неве гудели баржи; начинается дождь; пять утра; пять утра, потому что Ангел уходит на работу, хлопает дверь, и звенят ключи; голуби воркуют во сне, по балкам ползут тени; знаю, когда в доме кто-нибудь умрет, как сейчас, становится тихо, только дождь стучит; потому что утро, облака низкие; как течет утро; всю ночь падали листья, тополя почти голые, качаются; доброе утро, к вечеру пойдет снег, Ангел всегда знает, когда пойдет снег, говорит, что накануне ночью снятся рыбы; он вообще странный, Ангел, но я знаю сны Ангела, его сны как фильмы, неправильно склеенные при монтаже; сегодня снились рыбы, огромные, белые, снилось, как ищет улицу, но не может найти; снились драконы и деревянные витязи, и не знает обратную сторону ночи, и во сне выбирается галереями проходных дворов на другую, языческую сторону ночи; чудесные звери бродят по улицам, пахнущим хлебом; человек в дырявом пальто жжет ящики под
  мостом, смотрит на вещи, проплывающие мимо, на тающий лед, пока не зазвонят утренние колокола; я знаю сны Ангела, но мне никогда не приходит писем.
  
  7.Алиса. Кронверкская улица, январь.
  Кошка собирается прыгнуть, кошка в прыжке, кошка на кровати, сидит, жмурится на солнце, оранжевая; когда утро и звенят трамваи; смотришь, как тает снег на крыше и неважно, кто говорит так громко в коридоре, когда кошка еще снится, она идет через комнату, следит за мухой, снова прыгает, и стучат в дверь, и просыпаешься, спрашиваешь, кто здесь, но никого нет, и сон заканчивается, и знаешь, что он не придет, вчера снег шел весь вечер, лежал на асфальте, не таял; тогда последний раз в кафе он говорил о рыбах, плывущих по небу, в кафе пахло апельсинами, пили кофе; видела огни машин, едущих по Большому проспекту P.S., они двигались медленно, как течет время в ноябре; говорил, что как черепаха и все заканчивается где-нибудь в Удельной или в Девяткино, дальше - ничего, пустота и море, холодное зеленое море и не выбраться, и, говорила, послезавтра вечером уезжаю. Сейчас закрыть глаза, чтобы были только отзвуки голоса и снег, и куда идти, когда черепаха, если огни окраин отражаются в холодном зеленом море? Слышно, как едет первый трамвай, как часы бьют пять, как падает снег; встать, подойти к окну и увидеть следы на снегу, его следы и следы Ангела, сон об оранжевой кошке и новый день.
  
  
  
  8.Антон. Ночь 6 февраля.
   Ночью на набережной Карповки у моста ждать рассвета и можно, я сяду рядом, все в порядке, и вы кого-то ждете, нет, если только когда сведут мосты, ведь я живу на Васильевском и можно тогда с вами поговорить? Это было два месяца назад, я была в командировке, в Париже. Егор был уже без сознания, и Ангел, почтальон, вызвал врача. Егор все время чего-то боялся, обыкновенных вещей кругом, особенно утром; просыпался в четыре, я притворялась, что сплю, он шел на кухню наливал чаю и возвращался в комнату, стоял, смотрел в окно на первые трамваи; неделю назад был его день рождения, я звонила ему, он сказал, что пьян и говорил о рыбах и о драконах, и что, наверное, скоро все занесет снегом, и что зима будет снежной; ты видела, сколько рябины, приезжай скорее, здесь идет дождь и я как рыба; наверное, у него уже была высокая температура; он всегда приносил цветы, когда шел дождь, может, вы его знали, он часто приходил на этот мост ночью, когда был один, здесь мы и познакомились;
  боялся умереть зимой, когда метель и льдинки стучат в стекло, и повезут мимо реки, на которой толстый, синий на изломах лед, мимо вмерзших кораблей, по асфальту, посыпанному крупной солью, блестящему в свете оранжевых фонарей, сквозь чужие запахи; спасибо, я действительно замерзла; ему сейчас тепло и он ничего не боится, он был странный и говорил, что боится статуй на детских площадках - деревянных витязей, каменного верблюда, рыб - и старался не проходить мимо них, хотя бы если такой путь и не был бы самым коротким, спасибо, думаю, теперь я засну.
  
  9. Коля. 6 февраля. Егор.
   Открыть глаза в темноте; как течет в трубе; запах тающего снега, холодно, холодно, будет еще холодней, и часа в четыре выйти, чтобы не замерзнуть, идти мимо мигающих желтым светофоров; дома обрастают инеем, сверкают; идти по трамвайным путям, слышать свои шаги и эхо шагов, и как шумит в подвале вода; по свежему снегу, как скрипит под ногами, и человек, и не подскажете, который час, и говорю, около половины пятого; он вышел из дома-рыбы, человек; чувствую, что ему снилось, его сны пахнут яблоками, ему снился август, и устал слышать телефонный голос, называющий минуты, часы; чешуя на доме искрится; он стоит, курит, знаю, не доживет до конца зимы, но дальше, дальше, вдоль трамвайных путей, под мостом человек в пальто жжет ящики и желтый огонь, и дым, и холодно, холодно; часы на стадионе показывают половину пятого, минус десять, из открытых форточек идет пар, Егор смотрит в окно, машет рукой, задергивает штору и зажигает свет, знал, что приду; открыл, такой же молчаливый; уже горел газ, уже кипел чайник; знает, как холодно, прошел не одну ночь только ему ведомыми дорогами, но всегда чувствуешь, где он, как сейчас, и знаю, что завтра утром его здесь не будет; откроет старушка, собирающаяся к заутрене, нет, сынок, таких здесь отродясь не было; или будет опечатанная дверь, щель для писем, заросшая паутиной, и слышишь, трещит паркет в пустых комнатах; чувствую его только зимой, тоньше, чем запах - как рыба чувствует боковой линией.
  
  10.Улица Даля, 6 февраля.
  Похолодало и ноет нога; когда работал в цирке и упал, тоже был февраль, был новый номер, и помню, не мог встать, и все аплодировали; как пахли опилки, когда лежал за занавесом на носилках, и зрители ничего не заметили, и в карете "скорой" был еще в гриме, ехали по проспекту, горели оранжевые фонари и потом больница, операция и месяц дома, месяц смотрел, как идут стенные часы; быстрее всего время идет в июле, снилось: ночью - цирк приезжает в город; клоуны, клоуны на велосипедах и пешком, и один рыжий подъезжает совсем близко, его велосипед кажется знакомым, похож на велосипед моего учителя, и луна, и играет музыка, зажигаются окна, и начинается праздник, если не праздник, то чего ждут, когда вечером включают свет, и смотрю на окна, разноцветные; странно, если проснуться, и нет никакой такой луны над улицей, и просто смотрел на дождь когда еще мог просто смотреть, думал о рыбах и о драконах, зачем горит до утра желтая лампа в окне напротив, и когда смогу выступать, но доктор сказал, никогда, и снова смотрел часы на стене, в феврале перестал заводить - гиря лежит на полу; маятник качается, когда проезжает трамвай, и от этого блики; вчера снилась оранжевая кошка, как ходила по комнате, снилось солнце; вторую неделю небо серое, поэтому снится; слишком старый, чтобы меняться каждое утро, сейчас, ночью, чтобы слышать голос, набрать 08, и тоже меняется, потому что говорят секунды; выйти из дома, и нищий идет, только его следы на инее, сверкающем; знаю, что нет часов, что холодно, и говорит - около половины пятого; вижу, как идет по трамвайным путям дальше, дальше, на Крестовский, пар его дыхания, поднимаюсь домой, и снится август; утром одеться, взять ящик и идти на Неву, сегодня последний день можно, завтра пойдут ледоколы.
  
  
  11. Антон. Лейтенанта Шмидта, март.
   Ей нравится твоя черепаха, она смеется и спрашивает, настроено ли пианино, да, но на нем никто не играет, и она открывает клавиатуру, и думаешь, неужели все повторяется, и она начинает играть, ты закрываешь глаза, слушаешь; она играет вечер; темнеет, зажигается окно напротив, здесь или там, на обратной стороне и только клавиши в темноте, уже неподвижные; как дыхание, чтобы был только ритм, один ритм и не слышать, не думать, закончила ли она играть, или все продолжается, чтобы не было ничего, кроме дыхания и запахов в темноте, и знаешь, что будет дальше, уже не с тобой, с кем-то чужим и чувствуешь ее кожей и как двигается, как перестаешь осознавать, где ты, а где она и как она зажигает спичку и ты видишь лицо, совсем незнакомое лицо, чувствуешь тепло; дым ползет в форточку, вы лежите на матрасе, курите и думаешь, как все начинает превращаться в слова, как рассыпается и ничего не можешь поделать и говоришь, чувствуешь каждое слово, но не понимаешь, о чем; все действительно повторяется, и забыть слова, но не вкус, не запах, на всю ночь, чтобы уснуть под утро, абсолютно пустым и проснуться, увидеть трубу в окне и почувствовать, что не один, и хотя бы сегодня утром слушать дыхание и не помнить, как тебя зовут, тихо встать, подойти к окну и смотреть, как сверкает снег, выпавший ночью.
  
  
  
  12. Егор. Д"Акти, март.
   Один двойной с сахаром и со сливками; потому что идет снег, и вечер - как в аквариуме, стекло черное, вижу свое отражение и мойщицу посуды, глухонемую; смотрит в окно на машины; как освещается ее лицо, ее глаза, черные, как блестят; кофе еще горячий, и думать о драконах, Граале, и сколько лет Ангелу, потому что был всегда, и когда впервые увидел его, был таким же; октябрь десять лет назад, фонари еще были белые, возвращался поздно и встретил на лестнице, он поднимался на чердак, тогда дул ветер, северный; как узнал потом, Ангел всегда поднимается на крышу, когда ветер северный, не может уснуть, и сказал: Ангел, почтальон, и что мне пришло письмо, но не было дома, и положил в ящик. Когда пришел Ангел, глухонемая уже ушла.
  
  
  13. Ангел. Кронверкская улица, март.
  - Мама, мама, скажи, что делает этот человек на крыше?
  - Это, наверное, рабочий, он крышу чинит.
  - Нет, это не рабочий. Ой, смотри, он подошел к краю! Он прыгает!
  - Не смотри, не смотри! О, господи!
  - Мама! Он полетел вверх! Это ангел, ангел!
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Князев "Полный набор.Свой замок" М.Гинзбург "Черный ангел" Д.Манасыпов "За нами-Россия!" В.Горъ "Законник" М.Михайлов, В.Поляков "Лич" Е.Казакова "Избранная по контракту" Ю.Архарова "Дорога в ночь" Д.Удовиченко "Зеркала судьбы.Скитальцы" М.Белозеров "Золотой шар" А.Шакилов "Остроги.Атака зомби" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Замуж за Черного Властелина..." Д.Даль "Волчий отряд" Н.Ракитина "Ведьма" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Заговор" М.Михеев "Дилетант галактических войн" В.Дуров "Рейнджер" Ю.Васильева "Управлять дворцом не просто" В.Башун "Его высочество,господин Целитель" А.Христова "Мертвое солнце" С.Давыдов "Шаман" А.Архипов "Ветлужцы" А.Глушановский "Надежда пустошей" А.Марченко "Хранитель Ключа" Е.Звездная "Хелл.Приключения наемницы" О.Бубела "Дракон" А.Колентьев "Партизаны третьей мировой" О.Шалюкова "Ночная таксистка" О.Демченко "Паутина удачи" В.Вегашин "Иной смысл" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" А.Кленов "Зуб дракона" Г.Ли "Эндана" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "День Черных Звезд" Л.Кондратьев, В.Мясоедов "Торговец" А.Ивакин "Прорвать блокаду!Адские высоты" Н.Кузьмина "Наследница драконов" Ю.Фирсанова "Родиться надо богиней" Ю.Иванович "Битва за Оилтон"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"