Есть такие, кто полагает, что Бэлла Слесарченко женщина. Может быть. Но мне бы того не хотелось - потому что Бэлла-женщина - это худший из предполагаемых вариантов: мужланская натура в женщине выглядит много отвратительней, чем в мужчине.
Конечно, пошлость и грубость виртуальной Бэллы во многом напускные. Однако, чтобы добровольно взяться играть какую-то роль, надо почувствовать симпатию к своему герою, душевное родство с ним, потребность повторять его слова. Говорят, что маска, если ее долго не снимать, становится лицом. А не снимают маску в тех случаях, когда она нравится, удобна для ношения, позволяет оставаться самим собой. Та, которая носит маску Бэллы, делает это с удовольствием. Задумайтесь вот над чем: может ли человек, умеющий писать умные вещи, постоянно сочинять глупости...
Действительно, для чего Бэлле надо писать корявые вирши, которые можно представить читателю только глупо похихикивая, кривляясь и многозначительно подмигивая, чтобы он не подумал, упаси Господь, что это стихи. Развлекается ли этим публика? Недалекая - наверное. Высмеивает ли автор таким образом что-то? Возможно, пытается, однако высмеять, это значит представить в смешном виде. Увы, этого Бэлла не умеет. Ей не хватает душевного огня, чтобы разжечь весь тот мусор, который она натаскала к себе в раздел. В этом мусоре много чего можно увидеть. Однако обещающие надписи на лишенных содержания упаковках - лишь обозначение реальности. Мусор - он и есть мусор. Вместо остроумия - пошлость и грубость, вместо иронии - нелепости.
Но, может быть, именно так и положено высмеивать примитив в литературном творчестве? Чтобы было не смешно, а ... Допустим, грустно. Только и этого настроения Бэлле добиться не удается. Заставить человека грустить, наблюдая уродливость повседневности еще трудней, чем заставить смеяться над этим.
В творческих подходах Бэллы можно наблюдать редкое сочетание здравого суждения и литературной несостоятельности. Бэлла отлично понимает, что такое литературные пошлость и заурядность, но писать не пошло и не заурядно не может. А писать ей хочется. Хочется быть популярной и читаемой. Свое графоманское стремление она реализует в форме стеба именно потому, что выше графоманства подняться не в состоянии. Она достаточно реально смотрит на мир и, думается, здраво оценивает свои возможности. Наверняка, результаты ее серьезных литературных опытов были плачевны и осознаны ею, как неуспешные. Зато в такой форме, в форме писаний придуманной ею самоуверенной дурочки, они выглядят вполне уместно, поскольку не претендуют на художественность сами по себе, а как бы выражают ее насмешку над литературной серостью и косноязычием.
Чтож, Бэллу можно поздравить - она нашла для себя удобную литературную нишу. Более того, высмеивая себя и себе подобных, она делает полезное дело. Правда, в том, что пишет не как хочет, а как умеет, вряд ли когда-нибудь сознается.