Уснуть... журчание речей
Всё глуше. Звонче треск цикады.
Ох, как терпка полынь ночей,
Твоих ночей, Шехерезада!
Истома прячется в шелках,
Объявших тело господина.
Синдбад плывёт - и терпит крах,
И птица Рух теряет сына.
В узор сплетаются слова.
Дурманит нега царской ласки.
Цена за прерванную сказку -
Твоя, царица, голова.

                ***


На землю падал невесомый снег.
Прозрачные и хрупкие пластинки,
Застывшие обрывки паутинки,
Опутывавшей ледяной ковчег.
Издалека белёсою мукой
Казался снег; ведь нежные снежинки
Являют взгляду стрелы и пружинки, 
Лишь если поднесёшь к лицу рукой.
Снег падал пелериной, пеленой,
И - слой за слоем, белый, монотонный,
Пласт за пластом - он складывался в тонны
Над хрупкой оболочкою земной.
 

         ***
Петлистая дороженька
Виляет не спеша.
Ночь с неба плещет Боженька
Из звёздного ковша.
Душа, мечась и требуя,
Взлететь желает ввысь.
Гляжу, гляжу на небо я,
А там - смотри, дивись -
Так безмятежно светится
Средь облачных кадил
Небесная медведица
Семёркою светил.
Горят они, сердешные,
Как капли янтаря
И освещают здешние
Пустыни и моря,
Пески, кусты колючие,
Бесплодные холмы,
Где только ветры жгучие,
Кочевники, да мы.
А за морями дальними,
За много тысяч вёрст,
Лежит страна печальная
Под светом тех же звёзд.
Родимая, красавица,
Что снится в каждом сне...
Печалится, печалится -
Да всё не обо мне.
И безразлична, дальняя,
К тому, что, чуть дыша,
Молюсь на очертания
Небесного ковша.